close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Формы и функции интертекстуальных связей между произведениями А. С. Пушкина и романом М. А. Булгакова «Белая гвардия».pdf

код для вставкиСкачать
УДК 882
ФОРМЫ И ФУНКЦИИ ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНЫХ СВЯЗЕЙ
МЕЖДУ ПРОИЗВЕДЕНИЯМИ А. С. ПУШКИНА
И РОМАНОМ М. А. БУЛГАКОВА «БЕЛАЯ ГВАРДИЯ»
Гаджиева М.Д.
Дагестанский государственный университет
© 2013
Статья посвящена исследованию различных видов интертекстуальных связей между
произведениями А. С. Пушкина и романом М. А. Булгакова «Белая гвардия».
The article deals with various types of intertextual links between the A.Pushkin’s works and
“The White Guard” novel by Mikhail Bulgakov.
Ключевые слова: интертекст,
интертекстуальная связь.
цитата,
аллюзия,
реминисценция,
образ,
Keywords: intertext, quotation, allusion, reminiscence, image, intertextual relationship.
М. А. Булгаков остро ощущал
необходимость
прочной
связи
современности с русской и мировой
культурой, с тем, что традиционно
называют истоками, корнями. Он не
мыслил настоящее искусство в отрыве от
традиции.
На
эту
особенность
творческого метода писателя обратили
внимание
многие
исследователи.
Касательно «Белой гвардии» булгаковеды
безоговорочно
обнаруживают
ярко
выраженную русскую литературную
традицию, в частности, пушкинскую.
Выражается это, прежде всего в том, что
один из эпиграфов к роману представляет
собой цитату из повести А. С. Пушкина
«Капитанская дочка».
Многие
исследователи
придерживаются
одностороннего
толкования
функции
эпиграфа.
В
частности, В. Лакшин [10], М. Чудакова
[22], Л. Яновская [25], И. Бэлза [4], В.
Мусатов [15], Е. С. Роговер [18], И.
Золотусский [9] понимают снежную
метель, заставшую в пути пушкинских
героев, как намек на революционную
метель. «Буран» – это не только явление
природы. Это мужицкая революция» [9].
Второй эпиграф, по мнению Золотусского,
расширяет «русский «буран» до «бурана»
в мировом масштабе» [9. С. 148]. Е. Б.
Скороспелова
видит
в
образе
разбушевавшейся стихии булгаковскую
трактовку истории, суть которой –
иррациональный
разрушительный
характер [20]. А. В. Ламзина считает, что
вместе с ключевым пушкинским образом
метели в роман Булгакова вводятся и
переосмысливаются важные для Пушкина
темы народного бунта, нравственного
выбора, долга, чести [11]. Л. А. Блинова
понимает нахождение пушкинского текста
в булгаковском романе как транспозицию
основных тем и идей всего творчества
Пушкина, а в особенности темы толпы [1].
Говоря о роли первого эпиграфа,
Яблоков указывает на то, что он
«актуализирует
образ
исторической
катастрофы как катастрофы природной»
[24]. По мнению В. И. Сахарова, «первый
эпиграф к «Белой гвардии» задает тон»
[19]. Исследователь развивает мысль
Золотусского о том, что эпиграф
указывает на заблудившихся в буране
революции
людей.
Однако
автор
обнаруживает
многофункциональность
цитаты: «Этим же эпиграфом писатель
указал и на свою непрерывающуюся
связь с классической традицией,.. с
историзмом Пушкина» [19. С. 65]. Связь
эта отражается в общей тематике
(Гражданская война в России), в методе
(«эта тема дает необходимую высоту
взгляда автора на исторические события»
[19. С. 65]), в жанре («подобно
«Капитанской дочке» «Белая гвардия» –
не только исторический роман, где
гражданская
война
увидена
ее
свидетелем и участником с определенной
дистанции и высоты, но и своеобразный
роман воспитания» [19. С. 66]). Кроме
того, мотив возможного сжигания в печи
«Капитанской
дочки»
–
символ
уходящего культурного уклада.
Лишь
некоторые
исследователи
обращают особое внимание на иные
формы интертекста в романе Булгакова,
помимо прямой цитаты из «Капитанской
дочки».
Г.
А.
Лесскис
кратко
комментирует каждое упоминание имени
Пушкина или его героев в романе [12]. С.
Н. Шошура проводит обстоятельный
сравнительный анализ двух образов:
Шполянского и Онегина [23]. Н. Д.
Гуткина в своей диссертации «Роман М.
А. Булгакова «Белая гвардия» и русская
литературная традиция» метко замечает,
что «в тексте романа «Белая гвардия»
идет интенсивный поиск и осмысление
«чужого»,
переплавленного
в
лаборатории писательской мысли в свое,
«родное», необходимое для воплощения
авторского замысла» [8]. Автор работы
проводит обстоятельный сравнительносопоставительный
анализ
романа
Булгакова с произведениями русской и
мировой литературы, приходя к выводу о
подлинной литературности писателя.
В рамках данной статьи попытаемся
обозначить все возможные проявления
интертекстуальных
связей
между
произведениями А. С. Пушкина и
романом М. А. Булгакова «Белая
гвардия»,
определить
их
идейнохудожественные
и
композиционные
функции.
Первым
таким
проявлением,
безусловно, следует считать эпиграф,
который отсылает нас к «Капитанской
дочке». Указания на автора нет, как нет и
ссылки на источник второго эпиграфа. М.
А. Гаджиев в статье «Пушкинские
традиции в романе М. А. Булгакова
«Белая гвардия» говорит о том, что
подобный прием придает роману А. С.
Пушкина
«характер
вневременной,
вечной Книги» [7].
Эпиграф в совокупности с другими
рамочными компонентами наиболее явно
обнаруживает «присутствие автора в
произведении, его ориентацию на
определенного адресата» [13]. Поэтому
заглавие и эпиграфы, как составляющие
рамочного
комплекса,
отражают
основную
идею
произведения.
Показательным является то, что Булгаков
вынес в заглавие эпитет «белый». К.
Станиславский,
беспокоясь
о
прохождении через цензуру «Дней
Турбиных», первоначально названных,
как и роман, – «Белая гвардия»,
настоятельно
советовал
Булгакову
освободиться от него. Но писатель
дорожил именно этим словом. Он
согласен был и на «крест», и на
«декабрь», и на «буран» вместо
«гвардия», но определением «белый»
поступиться не хотел. И далеко не из-за
политических воззрений. Белый цвет –
символ нравственной чистоты: белый
декабрь, белая скатерть, белый снег,
Белая Церковь, белый гроб, белый Днепр,
белый щит…
Творчество
Пушкина
насыщено
описаниями зимних пейзажей. Почему
Булгаков выбирает в качестве эпиграфа
цитату из «Капитанской дочки» и именно
данный отрывок? Обратимся к его
тексту: мелкий снег – хлопья – метель –
буран. То есть вьюга предстает перед
нами как стремительно развивающееся
явление, что подчеркивается словами
«вдруг»,
«мгновенно».
Эхом
эта
стремительность отзывается в тексте
романа: «дни… летят как стрела», «он
стремительно подходил к половине…
Восемнадцатому году скоро конец» [3. С.
238-240]. Кроме того, в романе снежная
зима – это не только вьюжная: то
налетает «жгучая вьюга» [3. С. 258], то
идет «крупный мягкий снег» [3. С. 321],
то «жидкий снежок» [3. С. 421].
Образ вьюги, бурана – один из
важнейших в творчестве Булгакова, а в
«Белой гвардии» особенно. Действие
романа длится в течение двух зимних
месяцев – декабрь и январь, захватывает
первые дни февраля. Таким образом,
зимняя метель сопровождает героя
романа
на
протяжении
всего
повествования. В творчестве Пушкина
зима ярка, выразительна и, что самое
главное, разнообразна. Это и морозное
утро, освещенное ярким солнцем, то есть
«светлая рама», как ее назвал П. Г.
Воробьев;
и
мятежное,
вихревое
движение враждебных человеку «темных
сил» [6]. Булгаков же выбирает объектом
изображения вторую «ипостась» зимы.
Как уже было сказано, большинство
исследователей
придерживаются
одностороннего толкования функции
эпиграфа. На страницах романа часто
упоминания о метели сопровождают
повествование о революции. Но сводить
идейные функции эпиграфа только к теме
революции было бы ошибочным.
Обратим
внимание
на
способ
изображения Пушкиным исторического
события: «Народ показан не только в его
реальности, но и в его скрытых
возможностях» [21]. Пушкин смотрит на
историческое
нетрадиционно.
Он
стремится
объективно
подойти
к
изображаемому.
Например,
в
«Капитанской
дочке»
жестокость
проявляют не только пугачевцы, но и
правительственный лагерь. Ту же
объективность наблюдаем и у Булгакова:
«белые» в его романе не несут на себе
клеймо «врагов», они изображены
«изнутри», как отдельные личности,
положительные, отрицательные, смелые,
трусливые – разные и настоящие. В. В.
Бузник отмечает, что среди рядовых
читателей «Белой гвардии» были те, кто
«видел в романе не идеологическое
оружие, а уникальную возможность
узнать неподдельную правду о себе и
людях, о жизни в целом» [2]. На
«историческую подлинность написанного
Булгаковым
в
романе»
обращает
внимание А. Варламов [5].
Из повести Пушкина перекочевала на
страницы романа Булгакова и тема чести.
Герои романа делятся на людей чести и
людей бесчестных. Люди чести – это
обитатели Дома. Именно с описания
Дома Булгаков и начал свой роман.
Первоначально он не знал, выйдет
хорошо или плохо, но ему хотелось
передать, как хорошо, когда дома тепло,
часы, бьющие башенным боем в
столовой, книги, мороз. И это удалось
писателю с определенной точностью.
Вьюга ведет себя по-разному, в
зависимости
от
места,
где
разворачиваются события. В центральной
части романа, в Городе, читаем: «очень
сильно мело… Крутило и вертело, и
капитан тыкался в холодном визге
метели, как слепой» [3. С. 379]. Но когда
Николка начинает приближаться к Дому,
картина предстает иная: «Пока он
пересек Подол, сумерки совершенно
закутались, и суету и тревогу смягчил
крупный мягкий снег» [3. С. 375].
Таким образом, снег – бинарное
явление: с одной стороны – это «белый»
символ чистоты, духовности, высокой
нравственности, чести, мучений, а с
другой – символ вихря, бурана, в том
числе и революционного. Образ Креста,
переходящего в меч, совмещает в себе
обе стороны символа, выводя их до
масштабов
общечеловеческих,
вселенских.
Одной из функций эпиграфа является
связь вновь созданного произведения с
источником
цитаты.
Булгаков
продолжает диалог с автором цитаты в
тексте романа практически на всем его
протяжении. Мы обнаружили не менее 11
прямых или косвенных отсылок к
Пушкину, включая явные переклички в
описании зимней природы, о которых
говорилось выше.
Важной оказывается для Булгакова
необходимость оживить приметы Дома,
наполнить их глубиной, наделить душой.
Наряду с одушевленными часами, печкой
Саардамский плотник, в 3 главе первой
части в действие вступает «темнокрасный театральный капор», из-под
коробки которого глядела когда-то Елена,
«как Лиза из «Пиковой дамы», на что
дважды обращает внимание Булгаков [3.
С. 272]. Булгаков – поклонник театра и
оперы, блестящий драматург – в данном
эпизоде отсылает читателя к опере П. И.
Чайковского
«Пиковая
дама».
Пушкинская Лиза была одета в капот и
шляпу. В либретто М. Чайковского не
уточняется, в какую именно шляпу. Но
наверняка это был именно капор. В
повести Пушкина в ситуации, когда
графиня собирается на прогулку, затем
вдруг не желает идти, главным
обыгрываемым элементом оказываются
книга и верхняя одежда Лизы. «И вот моя
жизнь!» – подумала Лиза [17]. Если
данный эпизод скорее комичен, то
булгаковская ситуация крайне трагична.
Все в прошлом: и капор, который уже
потерт, и театр, и тонкий запах духов и
пудры, и, главное, Тальберг. В настоящем
только «черная громадная печаль»,
одевающая
голову
Елены.
Сцена
начинается с монолога перед лампой, на
которой
вместо
абажура
капор.
Постепенно отрывочный монолог Елены
перерастает в диалог: капор «спрашивал:
А что за человек твой муж?» Отвечает
Турбин. Он не слышал ни Елены, ни
капора. Но все в Доме живет одним
духом, единым дыханием. Уважение,
честь – в основе всех ценностей семьи
Турбиных, и этого главного нет в
Тальберге.
«Квартира
молчала…»,
соглашаясь [3. С. 274]. Примечательно
также, что в повести Пушкина герои в
финале остаются живы, а в опере П. И.
Чайковского умирают. Случайно или
намеренно
Булгаков
выбирает
«наказанных»
героев,
отдавая
предпочтение
возможно
более
справедливому
варианту
финала
известного сюжета.
Третьей прямой отсылкой к Пушкину
в
романе
Булгакова
оказывается
настойчивое
сравнение
поэта
Шполянского с Евгением Онегиным.
Автор «Белой гвардии» упоминает об их
сходстве 6 раз [3. С. 345, 346 (3 раза),
349, 450]. И вновь Булгаков, вероятнее
всего, отсылает читателя скорее не к
литературному Онегину, а к оперному,
сценическому.
Во-первых,
подчеркивается
именно
внешнее
сходство. А Пушкин практически не дает
портретной характеристики своего героя,
разве что:
Острижен по последней моде;
Как dandy лондонский одет… [16].
Во-вторых,
акцентные
детали
внешности Шполянского не встречаются
у
Онегина
(знаменитые
«черные
онегинские баки» [3. С. 450]). Лесскис
предполагает, что здесь «скорее может
идти речь о
внешнем сходстве
Шполянского
с
тем
или
иным
театральным
воплощением
образа
Онегина… или о сходстве с каким-
нибудь
иллюстративным
образом
(например, репинским изображением
дуэли Онегина с Ленским)» [12. С. 102].
Активно
подчеркивая
сходство
Шполянского
с
героем
Пушкина,
Булгаков добивается противоположного
результата. Внешняя близость образов
оборачивается
внутренней
полной
противоположностью. Шполянский –
поэт, ведет насыщенную светскую жизнь:
перечисления его каждодневных занятий
заставляют вспомнить наполненную
привычными событиями столичную
жизнь Онегина [16. С. 402]. Оба героя
«скучают», но если Онегину «наскучил
света шум» [16. С. 413], то Шполянский –
от того, что «давно не бросал бомб» [3. С.
345].
Пустой
духовно,
ведущий
непрерывно двойную жизнь, человек с
двойным
дном,
Шполянский
противопоставляется честному, прямому,
являющему «души прямое благородство»
[16. С. 475] Онегину. Опустошенность
Онегина – иная. Нежелание принять этот
пошлый, ничтожный свет, неспособность
найти свое место в нем делают его
«лишним». А Шполянский «свой» в этом
мире приспособленцев и двуличных
лидеров.
М. Булгаков упоминает Онегина также
при описании родной для Турбиных
гимназии [3. С. 309]. И вновь Пушкин
привязывается к тому, что уже в далеком,
но таком теплом прошлом.
Таким
образом,
М.
Булгаков
обращается к тексту и имени Пушкина не
менее 11 раз [3. С. 237, 232, 272, 306, 309,
325, 345-349, 450]. Прибегая к разным
видам интертекстуальных связей, автор
создает диалогические межтекстовое
поле. Влияние Пушкина на Булгакова
сложно переоценить. Писатели сходятся
во многом. И в историзме, и в
изображении гражданской войны (два
пласта, беспристрастность; жестокость
обоих «лагерей»), и в культе долга, чести
и
человечности.
Оба
писателя
«совпадают» в своих взглядах и на
причины описываемых исторических
событий. Лотман, анализируя идейную
структуру повести Пушкина, пишет:
«Увидев раскол общества на две
противопоставленные, борющиеся силы,
он понял, что причина подобного раскола
лежит… не в низких нравственных
свойствах той или иной стороны, а в
глубоких социальных процессах, не
зависящих от воли или намерений людей.
Поэтому
Пушкину
глубоко
чужд
односторонне-дидактический подход к
истории... Он видит, что у каждой
стороны есть своя, исторически и
социально обоснованная «правда» [14].
Сравним
со
словами
Елены,
обращенными к богородице: «Все мы в
крови повинны, но ты не карай» [3. С.
468]. Обе стороны правы, обе стороны
повинны. С одной стороны, честь –
мерило всего и всегда, фундамент любых
человеческих отношений. С другой
стороны, ни честные, ни бесчестные не
виновны в сложившейся исторической
обстановке.
В
результате
анализа
интертекстуальных
явлений
между
произведениями А. С. Пушкина и
романом М. А. Булгакова «Белая
гвардия» мы пришли к следующим
выводам:
М. Булгаков в своем романе
обращается к тексту и имени Пушкина не
менее 11 раз (эпиграф, цитаты, аллюзии,
упоминания имен персонажей).
Первый
эпиграф
к
роману
обнаруживает тесную связь творчества
М. А. Булгакова с творчеством А. С.
Пушкина, что прослеживается в методе
автора (стремление к емкому лаконизму;
объективное
изображение
действительности; историзм), в системе
образов (деление героев на людей чести и
людей бесчестных, образ вьюги), в
тематике и проблематике произведения
(заблудившийся человек).
Посредством
аллюзий
Булгаков
«дорисовывает»
образы
любимыми
красками:
образ
вьюги
оживает,
становится многозначным, многоликим,
даже
символичным
сквозным
персонажем романа.
Примечания
1. Блинова Л. А. Пушкинские традиции в изображении толпы в романе М. А. Булгакова «Белая
гвардия» // URL:http://sociosphera.ucoz.ru/publ/konferencii_2012/aktualnye_voprosy_teorii_i_
praktiki_filologicheskikh_issledovanij/pushkinskie_tradicii_v_izobrazhenii_tolpy_v_romane_m_a_bul
gakova_belaja_gvardija/72-1-0-1598. 2. Бузник В. В. Возвращение к себе. О романе М. А.
Булгакова «Белая гвардия» // Литература в школе. 1998. № 1. С. 47. 3. Булгаков М. А. Собрание
сочинений. В 5 т. Т. 1. М., 2005.
4. Бэлза И. Ф. К вопросу о пушкинских традициях в
отечественной литературе (на примере произведений М. Булгакова) // Контекст. 1980. М., 1981.
С. 191-215. 5. Варламов А. Н. Михаил Булгаков. М., 2008. С. 108. 6. Воробьев П. Г. Лирика
Пушкина в средней школе // Пушкин в школе. М., 1951. С. 428-429;
7. Гаджиев М. А.
Пушкинские традиции в романе М. Булгакова «Белая гвардия» // Вестник ДГУ. 1999. № 3. 8.
Гуткина Н. Д. Роман М. А. Булгакова «Белая гвардия» и русская литературная традиция. Нижний
Новгород, 1998. URL:http://www.dissercat.com/content/roman-m-bulgakova-belaya-gvardiya-irusskaya-literaturnaya- traditsiya
9. Золотусский И. Заметки о двух романах Булгакова //
Литературная учеба. 1991. № 2. C. 148. 10. Лакшин В. Я. Мир Михаила Булгакова // Собр. соч.
В 5 т. Т. 1. М., 1989. С. 5-68. 11. Ламзина А. В. Рама // Введение в литературоведение. М.,
2004. С. 112-113. 12. Лесскис Г. А. Триптих М. А. Булгакова о русской революции: «Белая
гвардия», «Записки покойника», «Мастер и Маргарита». Комментарии М., 1999.
13.
Литературная энциклопедия терминов и понятий / под ред. А. Н. Николюкина. М., 2001. С. 848.
14. Лотман Ю. М. Идейная структура «Капитанской дочки». СПб., 1995. С. 212-227. 15. Мусатов
В. В. История русской литературы первой половины ХХ века (советский период). М., 2001. С.
129. 16. Пушкин А. С. Избранные произведения: В трех томах. Т. 2. Ленинград, 1949. С. 398.
17. Пушкин А. С. Избранные произведения: В трех томах. Т. 3. Ленинград, 1949. С. 519. 18.
Роговер Е. С. Русская литература ХХ века. СПб.-М., 2006. С. 292. 19. Сахаров В. И. М. А.
Булгаков в жизни и творчестве. Учебное пособие для школ, лицеев и колледжей. М., 2002. С. 65.
20. Скороспелова Е. Б. М. А. Булгаков // История русской литературы ХХ века (20-90-е годы).
Основные имена. М., 2008. С. 239. 21. Тойбин И. М. Пушкин. Творчество 1830-х годов и
вопросы историзма. Воронеж, 1976. С. 220. 22. Чудакова М. О. Жизнеописание Михаила
Булгакова. М., 1989. 23. Шошура С. Н. О пушкинской традиции в романе М. Булгакова «Белая
гвардия» // URL:http://www.nbuv.gov.ua/portal/Soc_Gum/ Nvmdu/ Fil/2012_9/41.htm. 24.
Яблоков Е. А. Рождественские волки. О своеобразии названий в произведениях М. Булгакова //
Русская словесность. 1997. № 6. С. 25. 25. Яновская Л. Творческий путь Михаила Булгакова.
М., 1983.
Статья поступила в редакцию 06.02.2013 г.
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
5
Размер файла
348 Кб
Теги
между, произведения, булгакова, романов, гвардия, функции, белая, интертекстуальная, pdf, формы, пушкина, связей
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа