close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Автобиография как метажанр современной украинской прозы..pdf

код для вставкиСкачать
Готический всплеск в искусстве наблюдается тогда, когда страх связан с
общественно значимыми явлениями; когда человечество в нерешительности
замирает перед тем, как сделать шаг навстречу неизвестному, но
притягательному будущему. Это и глобализация, и межпланетный полет на
Марс, и противодействие международному терроризму, и адронный
коллайдер, и выбор дальнейшего политического устройства, и генная
инженерия. Даже в XXI веке готические призраки напоминают, что в погоне
за будущим общество опасается перемен. В самые ответственные моменты
оно страшится той части нас самих, что остается в инстинктивном,
подсознательном и материнском прошлом.
Список литературы
1. Буккер И. Готика – история мрачного гламура. – [Электронный ресурс]:
http://www.yoki.ru/social/09-03-2011/394971-gothics-0
2. Зонтаг С. Заметки о кэмпе // Зонтаг С. Мысль как страсть: Избранные эссе 1960-70-х
годов / пер. с фр., пер. с англ.; сост. Б.В. Дубин. – М.: Русское феноменологическое общество,
1997. – С. 48–64. – [Электронный ресурс]: http://besedin4.photographer.ru/forum/
view_messages.htm?topic=10517&expand=0&set=1
3. Ильин И. П. Постмодернизм от истоков до конца столетия: Эволюция научного мифа. – М. : Интрада, 1998.
4. Кристева Ю. Силы ужаса: эссе об отвращении: пер. с фр. – СПб. : Алетейя, 2003.
5. Фрейд З. Художник и фантазирование: пер. с нем. – М. : Республика, 1995.
6. Andersen C., Christensen L., Troest M. The Gothic Novel. – [Электронный ресурс]:
http://earth.subetha.dk/~eek/ museum/auc/marvin/www/library/uni/projects/gothnov.htm
7. Bayer-Berenbaum L. The Gothic Imagination. – L.: Associated Univ. Press, 1982.
8. Habermas J. Borgerlig offentlighet. Henimot en teori om det borgerlige samfunn. – Oslo:
Fremad, 1974.
9. Hogle J. The Gothic at our Turn of the Century: Our Culture of Simulation and the Return
of the Body // Gothic: Essays and Studies / F. Botting, ed. – Cambridge, 2001. – P. 155-179.
10. Napier E. The Failure of Gothic: Problems of Disjunction in an Eighteenth-Century Literary Form. – Oxford: Oxford Univ. Press, 1983.
Е. В. Данилина
Автобиография как метажанр современной украинской прозы
В современном литературоведении проблема жанра является как
никогда актуальной. Этому способствует ситуация переходного периода,
который принято называть постмодернизмом. Один из основных принципов
направления – принцип игры – воплощается не только в литературных
текстах, а касается и теоретических вопросов. Речь идет, в частности, о
переосмыслении жанровой традиции: нередко жанры, которые в другие
периоды развития литературы находились на периферии, выходят на первый
план; «размываются» границы классических жанров, образовываются
гибридные жанры; литературное произведение нередко заменяет игрой в
произведение. Поэтому многие исследователи связывают будущее развитие
жанровой традиции с понятием метажанр (Ю. Подлубная, Р. Спивак,
Б. Иванюк).
156
В докладе Ю. Подлубной изложены основные концепции метажанра,
наиболее приемлемым из которых, по нашему мнению, является определение
Н.Л. Лейдермана: «Метажанр – это некий “ведущий жанр”, “некая
принципиальная направленность содержательной формы <...>, свойственная
целой группе жанров и опредмечивающая их семантическое родство”.
Метажанр являет структурный принцип построения мирообраза, который
возникает в рамках литературного направления или течения и “становится
ядром” бытующей жанровой системы» [5]. Именно таким метажанром в
украинском постмодернизме является, по нашему мнению, автобиография.
Автобиография как литературный жанр имеет давнюю историю,
впрочем, интерес к ней на протяжении столетий является волнообразным,
зависимым от задач и
потребностей литературы. Украинская
автобиографическая проза уходит корнями в литературу Киевской Руси, но
наиболее яркое воплощение приобрела в ХІХ столетии. Новую волну
заинтересованности этим жанром наблюдаем на границе ХХ – ХХІ столетий.
Теоретической разработкой основных проблем украинской документалистики
занимается профессор О.А. Галич [3], в Луганском национальном
университете имени Тараса Шевченко ежегодно проводится научная
конференция, посвященная решению проблем теории и истории современной
документалистики; в начале ХХІ столетия защищен ряд диссертаций,
посвященных исследованию отдельных аспектов документальной прозы.
Молодой украинский прозаик Артём Чех (псевдоним Артёма Чередника)
вошел в литературный процесс именно автобиографическим текстом «Этого
вы не найдете в Яндексе» (2007). В предисловии автор размышляет о
проблеме жанра («…это не роман. И даже не сборник новелл. Это не рассказ
и не поэзия. Это – текст» (здесь и далее перевод текста мой. – Е.Д.) [7, с. 3]) и
о причинах такого выбора («…почему кто-то должен описывать мою жизнь,
когда это МОЯ жизнь, я знаю её лучше всех, поэтому мне её и описывать» [7,
с. 3]). Мысли автора определенным образом совпадают с высказанными
идеями М. Бахтина: «…каждый текст является чем-то индивидуальным,
единственным и неповторимым, и в этом весь его смысл»; «Любой истинно
творческий текст определенной мерой всегда есть свободное и не
обусловленное эмпирической необходимостью откровение личности» [2,
с. 417].
Артём Чех принадлежит к поколению двухтысячников. Литературный
период 2000-2010 годов в целом характеризуется определенной
эклектичностью, в нем нельзя выделить какой-то один объединяющий или
доминирующий фактор. В настоящее время работают как писатели
предыдущих поколений (в частности, активны шестидесятники), так и
молодые авторы, которые только входят в литературный процесс. О. Барлиг
так очерчивает специфику поколения двухтысячников: «Они еще большие
“миксовщики” всего со всем, чем признанные классики постмодернизма»;
«Главный призыв двухтысячников: “Игра в игру”; амбициозность; они не
задумываются над вечными вопросами; они делают акцент не на красоту, а на
взрывчатость, контрастность. Для них мир также обречен, как и для всей
культуры постмодернизма. Однако они не устраивают из-за этого драмы, и
157
декаданс здесь исключительно маскарадный» [1]. Одним из основных
признаков современных украинских текстов является автобиографизм,
поскольку, по мнению Я. Голобородько, авторы «сосредоточены, чтобы не
сказать – зациклены, на том, как ощущать, переживать, отслеживать все, что,
конечно, происходит в них самих, и пропускать сквозь себя то, что творится
вокруг них» [4, с. 82]. Об этом речь идет и в статье А. Стусенко:
«…афишированное просебяписание – неисчезаемая черта постмодерной
литературы, постмодернизировать которую наши и не только наши
литераторы активно старались уже в 20-х годах ХХ столетия» [6].
Именно с проблемы поколения и начинается текст «Этого вы не найдете
в Яндексе». Стараясь рассказать собственную историю, как полагается, от
деда-прадеда, автор вместе с тем прибегает к иронии и самоиронии. Это
касается его оценок собственного поколения: «…моё поколение дрим'н'баса и
повального хип-хопа просто растворилось в своей неблагодарности, и теперь
просто чихать хочет на рок-традиции родителей; …моё поколение по
большей части тупое, будто сибирский валенок, оно пренебрегает чтением и
саморазвитием, эксплуатируя машину вместо своего мозга, что приводит к
полному атрофированию последнего» [7, с. 10]. Признавая свою
принадлежность к поколению, автор вместе с тем и отстраняется от него:
акцентирует внимание на участии в национально-патриотической
организации «Пласт», щеголяет знанием запрещенных имен литераторов
(Майка Йогансена, Евгения Плужника), связями с диаспорой: «После его
[деда. – Е.Д.] смерти мне осталось небольшое наследство. А именно – те
канадские газеты, его офицерский кортик и напечатанные на машинке…
произведения Савченко, Загула, Зерова, Филиповича и Осьмачки» [7, с. 35],
знакомством с людьми, с которыми можно поговорить о творчестве
Довлатова или других российских писателей.
Традиционно для автобиографии автор обращается к своему детству, в
частности, раскрывает особенности характера, который формировался под
влиянием семьи и школы, с определенной долей нарциссизма: « В школе у
меня был образ мечтательного мальчика. Я был бунтарем и чудаком. Меня
любили девушки и недолюбливали ребята… Я не был в классе сильнейшим,
не был драчуном, и оценки мои желали быть лучшими. И, несмотря на
плохие оценки, я был одним из самых умных в школе…» [7, с. 160-161].
Одним из факторов, который повлиял на становление характера, стал развод
родителей: «Когда я был в восьмом классе, моя мама переехала в Киев,
оставив меня на воспитание улицы. Я стал брошенным» [7, с. 161].
Автор предстает перед читателем асоциальным типом. Он стремится к
одиночеству, нигде не работает, в его голове иногда бурлят мысли о
самоубийстве: «…иногда я, крича “оставьте меня в покое и дайте спокойно
умереть”, остаюсь дома на целый день, жду смерти, обретаю тот нужен мне
покой и, в конце концов, занимаюсь таким неблагодарным делом, как
самопознание и самоосознание…» [7, с. 37]. Впрочем, сквозь показушный
пофигизм иногда проступают истинные черты небезразличного к
окружающей действительности человека. Например, когда речь идет о смерти
158
папы римского: «Когда умер Папа, меня это очень сильно обеспокоило.
…Тогда, в апреле, что-то случилось с католическим миром, что-то
преломилось» [7, c. 48], или когда автор после общения с трехлетней
девочкой делает выводы относительно воспитания: «Я понял неправильность
своей стратегии относительно воспитания детей. Им непременно должны
быть интересно, а я сухо рассказываю…» [7, с. 58]. Особенно эта
подлинность, отсутствие игры и стёба, ощущается, когда автор рассказывает
о любимой девушке: «…она была моей первой женщиной, и я предпочёл бы,
чтобы была и единственной, …я любил ее, я любил в ней всё…» [7, с. 119].
«Всё стало на свои места, а я стал её семьей. Моя любовь перешла в другую
категорию. Категорию навсегда» [7, с. 125].
Определенную часть текста Артем Чех отводит изображению себя-какписателя, используя самоиронию: «Я уничтожаю, чёрт возьми, начальную,
если хотите, пушкинскую, то бишь, франковскую культуру, вместо этого
выбрасывая на-гора примитивные юношеские опусы» [7, с. 98]; «…слава
Богу, если через год я найду свои настоящие тексты весьма примитивными
даже для своих двух десятков…» [7, с. 99]. Подобно ситуации с
изображением поколения и своего места в нем, автор изображает и
литературу и себя-как-писателя. Акцентируя внимание на том, что
литература – это его жизнь («Все свое свободное время я проживаю с
литературой, в литературе, все свое свободное время литература проживает
во мне» [7, с. 127], «…я смогу писать романы и энциклопедические
словари…» [7, с. 126]), Чех изображает писателей если не алкоголиками, то
неудачниками (в частности, рассказывая о литературном кружке и
фестивалях: «Собрались там, ясное дело, преимущественно неудачники,
люди, которые находятся в статическом непонимании с этим миром…» [7,
с. 133]). Он активно отмежевывается от других молодых авторов, осуждая и
обвиняя их едва не во всех смертных грехах: «Они мыслят примитивно, они
дерут чужие фишки, как, собственно, все негениальные люди, они пишут,
имея в соавторах словари иностранных слов и словари специальных
терминов, они, пренебрегая вечным, обращаются к модному» [7, с. 140].
Размышляет автор и над местом писателя в обществе: «Меня постоянно
презирали за то, что я поэт…. В этой жизни поэты не выживают» [7, с. 136]. С
юношеским максимализмом Чех говорит о своей мечте: «Я хочу научиться
писать, и зарабатывать этим деньги» [7, с. 138], разрушая тем самым
традиционное представление – поэт должен быть голодным. Раскрывает
автор и секреты собственной творческой лаборатории: «Текст должен
вытекать из-под твоих пальцев, ты не должен думать над тем, что писать
дальше, и когда ты это ощущаешь, ощущаешь, как ты не думаешь, а текст
плывет – это и есть твой собственный, никому не понятный оргазм» [7,
с. 139].
На страницах автобиографического текста автор подает субъективное
трактование проблемы провинции и столицы. Родившись и прожив 17 лет в
провинциальном городе (Черкассах), он, как и множество других юношей и
девушек его возраста, стремился переехать в столицу: «Тогда мне нужен был
159
мегаполис, шум автомобилей, сирены скорых, рынки и площади…» [7,
с. 162]. Для переезда у него были и личные причины – в Киеве после развода
жила мама. Впрочем, он очень быстро изменил свое отношение: «…я
ненавидел Киев. В конце концов, Киев так же ненавидел меня, …Киев – это
столица попсы и безвкусицы, что вся культура сосредоточена в, будем ее
называть так, провинции, а Киев – это лишь небольшая возможность это все
реализовать и донести обществу…» [7, с. 163]. Противоречивым является
отношение автора к родному городу. С одной стороны он твердит: «И уже
сейчас я понимаю, что идеальное место для моего обитания – это небольшой
городишко с тремя кривыми улицами, где практически нет молодёжи и
дискотек, это небольшой домик с изразцовой печкой…» [7, c. 163]. С другой,
– просто ненавидит собственный родной город с его жителями именно за этот
покой и заброшенность: «Мой город – это глупый, как ночь, город, это
Среднее Поднепровье, где живут преимущественно воистину глупые, как
ночь, люди…, ломают свои судьбы, …живя там, унизительно для себя
осознаешь, что живешь не по-настоящему, а пока что» [7, с. 165].
Отделавшись от своей родины (автор даже не называет своего города в
тексте!), он осознает, что и столичным жителем он не стал: «…я никогда не
был киевлянином и останусь до конца своих дней провинциалом из среднего
Поднепровья» [7, с. 165].
Итак, текст Артема Чеха «Этого вы не найдете в Яндексе» является
типичным образцом современной автобиографии. Рядом с рассказом о
событиях собственного жизни он содержит элементы романа
психологического и философского, эссе и интервью. Факты биографии автора
(развод родителей, переезд в столицу, любовь и брак и т.п.) объединяются с
откровенным стёбом, фантазиями на тему жизни молодого мужчины, в чем
автор чистосердечно сознается. По сути «Этого вы не найдете в Яндексе» –
постмодерная игра, нарциссическое про-себя-писание, что позволяет нам
отнести текст к автобиографии как метажанру современной украинской
прозы.
Список литературы
1. Барліг
О.
Про
2000-ків…
–
[Электонный
ресурс]:
http://olesbarlig.livejournal.com/65222.html.
2. Бахтін М. Проблема тексту у лінґвістиці, філології та інших гуманітарних науках //
Антологія світової літературно-критичної думки ХХ ст. / за ред. Марії Зубрицької. – Львів:
Літопис, 2001. – С. 416-422.
3. Галич О. А. Українська документалістика на зламі тисячоліть: специфіка, генеза, перспективи: [монографія]. – Луганськ: Знання, 2001.
4. Голобородько Я. Дзвінка Матіяш&конструкт текстового лото // Слово і час. – 2011. –
№ 6. – С. 82-86.
5. Подлубнова Ю. Жанр и метажанр: к проблеме разграничения. – [Электронный ресурс]: http://www.netslova.ru/podlubnova/meta.html
6. Стусенко
О.
Артефакти
Артема
Чеха.
–
[Электронный
ресурс]:
http://litakcent.com/2008/09/22/oleksandr-stusenko-artefakty-artema-cheha/
7. Чех А. Цього ви не знайдете в Яндексі. – Харків: Фоліо, 2008.
160
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
6
Размер файла
446 Кб
Теги
современные, метажанру, украинский, pdf, проза, автобиография
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа