close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Книга стихов Андрея Белого «Пепел» в коммуникативно-жанровом аспекте..pdf

код для вставкиСкачать
Книга стихов Андрея Белого «Пепел» в коммуникативно-жанровом аспекте
2. Дувакин В. Радость, мастером кованная. –
М.: Советский писатель, 1964.
3. Земенков Б. Ударное искусство Окон сатиры. – М.: Художественное издательство, 1930.
4. Маяковский В. Альбом. – М.: Государственное издательство изобразительных искусств, 1944.
5. Маяковский В. Грозный смех. – М.: Госу-
дарственное издательство изобразительных искусств, 1938.
6. Маяковский В. Полное собрание сочинений: В 13 т. – М.: ГИХЛ, 1955–1961.
7. Сталин И. Полное собрание сочинений: В
16 т. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://
www.iosif-stalin.su (дата обращения: 22.11.2010).
УДК 82-1/-9
Круглова Татьяна Сергеевна
Пензенский государственный университет
tatjana.sk@mail.ru
КНИГА СТИХОВ АНДРЕЯ БЕЛОГО «ПЕПЕЛ»
В КОММУНИКАТИВНО-ЖАНРОВОМ АСПЕКТЕ
Статья посвящена фактору адресации в лирике Андрея Белого (на примере книги стихов «Пепел» в сравнении с другими книгами – «Золотом в лазури» и «Урной»). Доказывается, что именно этот фактор предстает
в качестве одной из важнейших авторских установок, влияющих на смысловую структуру, жанровое своеобразие произведений, на саму специфику протекания коммуникативного общения в пространстве художественного текста.
Ключевые слова: коммуникативная стратегия, лирический диалог, адресация, жанр, послание, посвящение.
Л
ирико-коммуникативные установки
Андрея Белого на разных стадиях его
творческой эволюции резко отличаются друг от друга. Так, фактор адресации в раннем творчестве Белого, в период создания «Золота в лазури» (1904), играет, пожалуй, наиболее
«позитивную», коммуникативно-организующую
роль. Но вместе с тем его диалогическая стратегия разительно отличается и от протеизма посланий В. Брюсова, и от «синтетизма» Вяч. Иванова,
и от скрытой полемичности блоковских «писем
в стихах». Белый выступает в стихах, обращенных
к своим литературным соратникам, как носитель
четко обозначенной жизненной, идеологической,
философской позиции, глубоко убежденный в ее
абсолютной значимости. Причем он отождествляет свою позицию с самыми высшими ценностями бытия, т.е. выступает как прозелит и проповедник определенного учения. Если ранний Блок
дает воплощение идеала соловьевства («Стихи
о Прекрасной Даме»), то Андрей Белый «аргонавтического» периода дает платформу: он поворачивает соловьевскую концепцию не как учение об идеале, замкнутое в самом себе, а как жизнетворческую идею, способную сплотить людей,
жаждущих «подвига». Стремясь связать единой
платформой больших художников, он обращается с посланиями к Константину Бальмонту, Валерию Брюсову, Александру Блоку, Сергею Соло© Круглова Т.С., 2011
вьеву, Эллису. В этих обращениях Белый старается облечь свою проповедь в привлекательные для
адресатов апеллятивные формы, прибегая к
обильным реминисценциям из их творчества.
Установка на «целевое», «прокламативное» общение является основным формообразующим
фактором, организующим структуру и словесную ткань адресаций Белого периода «Золота
в лазури». Их содержание «повернуто» не столько
к адресату, сколько ориентировано на ожидание
его сугубо положительной ответной реакции.
Подобная диалогическая позиция гораздо
более уязвима, чем позиции его «партнеров» по
лирическому и жизненному диалогу, прежде всего потому, что она не учитывает существования
чужих сознаний с иными мировоззренческими
ценностями. Кружковое и одновременно эгоцентрическое сознание автора стремится навязать
собственные представления собеседнику, поставить его перед выбором: «свой или чужой».
Вполне естественно, что столкновение с действительностью оборачивается для такого сознания глубочайшим кризисом. Именно поэтому его
послания, вошедшие в книгу «Урна», обретают
характер прямых или косвенных инвектив, направленных против отступников, изменивших идеалу.
Особенно в этом отношении «досталось» автору
«Балаганчика» (см.: «А.А. Блоку», 1906). Отсюда
и лейтмотив борьбы «света» и «тьмы», характерВестник КГУ им. Н.А. Некрасова  № 1, 2011 143
ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ
ный для стихотворных адресаций, обращенных
Валерию Брюсову (1904–1909).
Однако в книге А. Белого «Пепел» фактор адресации играет совершенно особую роль: он не
только предопределяет жанровое своеобразие
книги, но обусловливает ее смысловую архитектонику. Тональность книги Белый определил следующим образом: «“Пепел” – книга самосожжения и смерти: но сама смерть есть только завеса,
закрывающая горизонты дальнего, чтоб найти их
в ближнем» [3, c. 224].
Сборник посвящен «памяти Некрасова». Это
посвящение, вынесенное в подзаголовочный комплекс, маркирует основные темы и мотивы этого сборника. Поэтому в данном случае фактор
адресации выполняет семантическую функцию
по организации внутренней архитектоники второй книги Белого. Примечательно, что это посвящение вступает в сложные коррелятивные связи со стихотворением Некрасова «Что ни год –
уменьшаются силы…», которое играет роль эпиграфа. Думается, что некрасовский эпиграф как
бы «конкретизирует» само посвящение, обусловливая выбор некрасовских тем и мотивов, введенных в сборник. Ср. стихотворение Некрасова:
Что ни год – уменьшаются силы,
Ум ленивее, кровь холодней...
Мать-отчизна! Дойду до могилы,
Не дождавшись свободы твоей!
Но желал бы я знать, умирая,
Что стоишь ты на верном пути,
Что твой пахарь, поля засевая,
Видит ведреный день впереди:
Чтобы ветер родного селенья
Звук единый до слуха донес,
Под которым не слышно кипенья
Человеческой крови и слез [6, c. 82].
Основные темы, которые Белый развивает в своем сборнике, прямо восходят к этому тексту. Это
и тема России-матери в корреляции с мотивом
смерти, и тема родных селений, которые Белый рисует практически в лироэпической манере…
Однако посвящение Некрасову не должно
прочитываться в реалистическом ключе. Белый –
поэт-символист, поэтому некрасовские темы
и мотивы он трактует принципиально с иных позиций. Об этом свидетельствует тот факт, что сами
стихотворения сборника могут быть адресованы
поэтам-символистам, близким Белому. Так, стихотворение, открывающее сборник, адресовано
З. Гиппиус. И некрасовские темы, которые появляются в стихотворении, поэтически интерпре-
144
Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова  № 1, 2011
тируются Белым в символистском ключе. Речь
в стихотворении идет о России, однако эта Россия подается не в узких социально-исторических
«народнических» координатах, но на фоне космического универсализма. Поэтому тема гибели
России трактуется Белым как апокалипсис. Ср.:
Довольно: не жди, не надейся –
Рассейся, мой бедный народ!
В пространство пади и разбейся
За годом мучительный год!
Века нищеты и безводья.
Позволь же, о родина-мать,
В сырое, в пустое раздолье,
В раздолье твое прорыдать: –
Туда, на равнине горбатой, –
Где стая зеленых дубов
Волнуется купой подъятой,
В косматый свинец облаков,
Туда, – где смертей и болезней
Лихая прошла колея, –
Исчезни в пространстве, исчезни,
Россия, Россия моя! [3, c. 116]
Сошлемся на авторитетное суждение
М.Л. Гаспарова на этот счет: «Если Белый в “Пепле” и достиг успеха, то лишь растворив современную конкретную действительность во всероссийском апокалипсисе» [4, c. 13].
Такое же сочетание некрасовских тем с символистским кодом, маркируемым посвящением,
находим и в стихотворении «Шоссе», адресованном Д.В. Философову. По своей структуре это
стихотворение относится к жанру посвящения,
ибо адресат здесь оказывается «поводом для высказывания», и автор не вступает ним в прямой
диалог (что характерно для жанра посвящения).
В центре стихотворения некрасовская тема дороги, которая также разрабатывается и в стихотворении «Из окна вагона», адресованном Эллису.
Здесь появляются уже знакомый образ России,
который прочитывается в символистском «универсальном ключе». Ср.:
Мать-Россия! Тебе мои песни, –
О немая, суровая мать! –
Здесь и глуше мне дай, и безвестней
Непутевую жизнь отрыдать.
Поезд плачется. Дали родные.
Телеграфная тянется сеть –
Там – в пространства твои ледяные
С буреломом осенним гудеть [3, c. 120].
Книга стихов Андрея Белого «Пепел» в коммуникативно-жанровом аспекте
Таким образом, посвящение Некрасову вступает в комплексные отношения с другими адресациями. Можно сказать, что эти семантические
корреляции являются как бы «надстихотворными», и отношения между посвящениями образуют отдельную «смысловую структуру». Так, например, контекстуальное соседство посвящения
Некрасову и посвящения Гиппиус приводит
к трансформации семантических ореолов, создаваемых этими посвящениями, что прямо влияет
на семантику и жанровые особенности текстов.
Примечательно, что многие посвящения этого сборника адресованы не только поэтам-символистам (как это было преимущественно в «Золоте в лазури»), но и другим людям из окружения Белого. Нам кажется, что большинство таких
адресаций по своему жанровому статусу относятся к посвящениям – здесь так же, как и в предыдущих случаях не наблюдается прямой установки на диалог, более того, в некоторых из них
преобладает лироэпический код (очевидно, связанный с «главным» посвящением сборника –
Некрасову). Яркий пример такого посвящения,
адресованного Г.Г. Шпету, – стихотворение «Бурьян». Г.Г. Шпет, философ и переводчик неокантианцев, был другом Белого. Вот как последний
вспоминает о философских спорах с ним: «Только мой в то время друг, любивший меня как художника, Г.Г. Шпет, иронически отнесясь к вынужденно-паточному тону между седыми профессорами и непричесанным “скандалистом” (в ту эпоху гремели мои “скандалы” в “кружке”), нанес
позиции моей удар жесточайший…» [2, c. 507].
Здесь надо отметить, что дружба, связывавшая поэта и философа, не мешала их философским разногласиям: «Шпет отрицает важность для
эстетики связи музыки и слова и “потебнианскобéловское” понимание “образа” и “внутренней
формы”, то есть главные теоретические основоположения русского символизма, и развивает
свою (“феноменологическую” и “логическую”)
теорию “слова” и “внутренней формы”». Разногласия эти были связаны с разными взглядами на
природу поэтического слова, критику Шпета
«можно считать как бы ответом на критику “логической” точки зрения Потебней и Белым, а его
позитивные построения – как развертывание альтернативной точки зрения. В этом смысле можно говорить о столкновении (“словесном поединке”), встрече или диалоге двух точек зрения на
слово: “символической” и “логической”» [1].
Примечательно также и то, что этот живой
диалог (явившийся основой поэтической адресации Шпету) мог косвенным образом повлиять
и на… Бахтина. Так, В.В. Бабич отмечает, что «созерцание (и активное понимание, включающее
“ответ” Шпету в “Слове в жизни…”) этого диалога – “сложного события встречи и взаимодействия
с чужим словом…” – и стало, вероятно, основанием как перехода к диалогичности, так и формулирования самой концепции “диалогичности”,
которая представляет собой, можно сказать, образ “реального диалога действительности”. Или,
другими словами: прообразом “диалогичности”
послужил “живой” диалог (А. Белый – Г. Шпет –
М. Бахтин), из переживания (созерцания и участия) которого и возникла сама эта концепция» [1].
Тем не менее в самом тексте адресации нет
и следа этого диалога, что еще раз свидетельствует
о его жанровой природе. Здесь, скорее, в очередной раз реализована некрасовская тематика. Ср.:
Вчера завернул он в харчевню,
Свой месячный пропил расчет.
А нынче в родную деревню,
Пространствами стертый, бредет.
Клянет он, рыдая, свой жребий.
Друзья и жена далеки.
И видит, как облаки в небе
Влекут ледяные клоки.
Метется за ним до деревни
Ликует – танцует репье:
Пропьет, прогуляет в харчевне
Растертое грязью тряпье.
Ждут: голод да холод – ужотко;
Тюрьма да сума – впереди.
Свирепая, крепкая водка,
Огнем разливайся в груди! [3, c. 129–130]
Стихотворения с семиотически насыщенным
заглавием «Родина» посвящено В.П. Свентицкому. Валентин Свентицкий, православный мыслитель, увлеченный идеями христианского социализма, получил достаточно неоднозначную оценку в мемуарах Белого. А. Эткинд писал, что «по
Белому, он (Свентицкий. – Т.К.) “всем нам мешал” (что не мешало Белому посвящать Свентицкому лучшие свои стихи)» [см.: 8, с. 244]. Однако здесь патриотическо-элегический пафос (связанный с типом гражданской лирики, идущей от
Пушкина) не предполагает включения качеств
личности адресата. Речь в стихотворении идет
о России. Ср.:
Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова  № 1, 2011 145
ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ
Те же возгласы ветер доносит;
Те же стаи несытых смертей
Над откосами косами косят,
Над откосами косят людей.
Роковая страна, ледяная,
Проклятая железной судьбой –
Мать-Россия, о родина злая,
Кто же так подшутил над тобой? [3, c. 143]
В следующих разделах сборника лирических
адресаций становится на порядок меньше. Можно выделить стихотворение «Маскарад», посвященное М.Ф. Ликиардопуло – журналисту, критику, знатоку О. Уальда. Белый так вспоминает
М.Ф. Ликиардопуло: «М. Ликиардопуло виделся
утром съедающим горку оливок и после себя
обдающим уайт-розой, чтоб с запахом этой струи,
не оливок, ворваться в “Весы”: тарахтеть и кипеть; отсидев с Поляковым часок в ресторане
“Альпийская роза”, он будет стоять перед трюмо, своим собственным, талию сжав в стройный
фрак, чтоб пройти с шапоклаком, в который совал бледно-палевые он перчатки, – на раут, куда
Полякова, меня не пропустят (таких одежд нет),
чтоб от имени нашей редакции адрес прочесть,
мной составленный» [2, c. 421].
Это мемуарное описание показывает, что имя
Ликиардопуло неслучайно соседствует у Белого
с темой маскарада, впервые заявленной именно
в этом стихотворении. Белый неоднократно подчеркивал в своих воспоминаниях некоторую манерность адресата, а иногда при его характеристике употреблял «театральные метафоры». Ср.,
например: «Он так “перемар-фил”, что... лучше
не стану... и впоследствии мир удивил, обманувши разведку немецкую, переюркнув сквозь Германию, въюркнув в Грецию, встреченный громами аплодисментов» [2, c. 421].
Маскарадная тематика, возможно инспирированная адресатом, впоследствии разовьется Белым в целый мотивно-образный комплекс (ср.,
например, маскарадные темы в романе «Петербург»). Здесь же облик адресата семиотизируется и начинает выполнять моделирующую функцию, он является «носителем» маскарадной символики. Ср.:
Огневой крюшон с поклоном
Капуцину черт несет.
Над крюшоном капюшоном
Капуцин шуршит и пьет.
Стройный черт, – атласный, красный, –
За напиток взыщет дань,
146
Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова  № 1, 2011
Пролетая в нежный, страстный
Грациозный па д'эспань, –
Чей-то голос раздается:
“Вам погибнуть суждено”, –
И уж в дальних залах вьется, –
Вьется в вальсе домино
С милой гостьей: желтой костью
Щелкнет гостья: гостья – смерть.
Прогрозит и лязгнет злостью
Там косы сухая жердь. [3, c. 167]
Как видим, лирический сюжет этого стихотворения никоим образом напрямую не связан
с адресатом (функция адресата была указана
выше). Этот сюжет выходит далеко за рамки «Маскарада» и становится для Белого лейтмотивным.
В связи с этим справедливо будет предположить,
что данное стихотворение по жанру относится
к посвящениям. В стихотворении также появляется тема двойника, которая у Белого всегда связана с маскарадной тематикой [см.: 5]. С темой
двойника соотносится тема подмены, комплекс
этих тем восходит к романтической эстетике. Так,
Л. Романчук отмечает, что «мотив связи стихии
зла с механистичностью, пустотой и остановкой
появился в литературах Европы задолго до романтиков, однако романтики поменяли акценты,
введя в знакомые архетипические ряды специфические нюансы. Прежде всего, они связали инфернальный мир с миром земным, обнажив при
этом сам процесс превращения, трансформации
человеческого существа в обитателя “темного”
зазеркалья (разновидность двойника, куклы, механизма)» [7]. Ср. двойничество в анализируемом
стихотворении:
Приблизится, кивает мне,
Ломает в безысходной муке
В зеркальной, в ясной глубине
Свои протянутые руки. [3, c. 167]
Специфика такого рода адресаций-посвящений в лирике Белого заключается в том, что те
темы, которые возникают в стихотворении, как
правило, не «привязаны» к имени адресата и получают самостоятельное существование. Этот
факт заставляет задуматься о специфике диалогичности поэзии Белого: адресат здесь не только
не является субъектом речи, но часто он вообще
никак не связан с семантикой стихотворения, поэтому два стихотворения сходного содержания
могут быть посвящены разным людям. В качестве примера приведем стихотворение, следующее за «Маскарадом» и развивающее его тема-
Книга стихов Андрея Белого «Пепел» в коммуникативно-жанровом аспекте
тику двойничества, однако посвященное Е.П. Безобразовой:
Двойник мой гонится за мной;
Он на заборе промелькает,
Скользнет вдоль хладной мостовой
И, удлинившись, вдруг истает [3, c. 170].
Апокалипсическая тематика, заявленная
в «Маскараде» и предыдущих стихотворениях, реализуется также в стихотворении «Пир», посвященном С.А. Полякову. Здесь появляется семантика «Пира во время чумы», восходящая, быть
может, к пушкинской поэме. Ср.:
Проходят толпы с фабрик прочь.
Отхлынули в пустые дали.
Над толпами знамена в ночь
Кровавою волной взлетали.
Мы ехали. Юна, свежа,
Плеснула перьями красотка.
А пуля плакала, визжа,
Над одинокою пролеткой [3, c. 172].
Итак, заглавное посвящение Некрасову предопределяет семантические основания сборника. Это посвящение оказывается в целой системе
подзаголовочных комплексов, обусловливая, с одной стороны, разнообразие тем (связанных как
с некрасовским, там и с символистским кодом),
с другой же стороны, такая система адресаций
обеспечивает композиционную и смысловую
целостность сборника.
Если в «Золоте в лазури» доминировали адресации, которые можно было определить как послания, то в «Пепле» совершенно очевидно преобладает жанр посвящения. Такое жанровое распределение адресаций связано также и с тем, что
в «Золоте в лазури» адресации в основном были
обращены к друзьям-аргонавтам, а в «Пепле» –
круг адресатов предельно расширяется. Таким
образом, период «антитезы», связанный в творчестве Белого с поэтическим сборником «Пепел»,
ознаменовался не только расширением тем,
включаемых в его поэтическое пространство, но
и увеличением количества адресатов – думается,
что два этих факта внутренне взаимосвязаны.
Итак, исследование фактора адресации в сборнике «Пепел» позволило выявить жанровую эволюцию коммуникативно ориентированных жанров, постепенное изменение («смещение») их
доминантных признаков. Усложнение форм поэтической коммуникации, обусловленное переменами в сфере общественного и художественного сознания повлекло за собой расширение
сферы адресации, а стало быть, «образа аудитории», что в свою очередь обусловило изменение
жанрового облика лирических адресаций, а также их подключение к разным руслам жанровой
традиции.
Библиографический список
1. Бабич В.В. Диалог поэтик: Андрей Белый,
Г.Г. Шпет и М.М. Бахтин [Электронный ресурс]. –
Режим доступа: http://www.nevmenandr.net/dkx/
?y=1998&n=1&abs=babich
2. Белый А. Начало века. Воспоминания: В 3 кн.
Кн. 2. – М.: Худ. лит., 1990. – 687 с.
3. Белый А. Стихотворения и поэмы. – М.: Республика, 1994. – 559 с.
4. Гаспаров М.Л. Поэтика «серебряного
века» // Русская поэзия «серебряного века», 1890–
1917: Антология. – М.: Наука, 1998. – С. 5–44.
5. Минц З., Мельникова Е. Симметрия и асимметрия в композиции «Третьей симфонии» А. Белого //
Труды по знаковым системам. – Вып. 18. – Тарту: Издво Тартуского гос. ун-та, 1984. – С. 84–92.
6. Некрасов Н.А. Избранные сочинения. – М.:
ОГИЗ, 1947. – 338 с.
7. Романчук Л. Творчество Годвина в контексте романтического демонизма [Электронный
ресурс]. – Режим доступа: http://www.romanchuk.narod.ru/4/Godwin.htm
8. Эткинд А. ХЛЫСТ (Секты, литература и революция). – М.: Новое литературное обозрение,
1998. – 688 с.
Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова  № 1, 2011 147
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
6
Размер файла
410 Кб
Теги
белого, пепел, книга, pdf, андрей, аспекты, жанровой, стихов, коммуникативных
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа