close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Роль приема апарте в драмах Эдварда Бонда и Питера Шеффера..pdf

код для вставкиСкачать
УДК 82.091
ББК 83.3
Комаров Станислав Геннадьевич
кандидат филологических наук
кафедра всемирной литературы
Московский педагогический государственный университет
г. Москва
Komarov Stanislav Gennadievich
Candidate of Philology
Chair of the world literature
Moscow pedagogical state University
Moscow
slav-theatre.ru@mail.ru
Роль приѐма апарте в драмах Эдварда Бонда и Питера Шеффера
The role of the reception of the aparte in drams Edward bond and Peter Shaffer
Статья посвящена рассмотрению одного из наиболее существенных аспектов композиции драматической притчи — приѐму апарте как разновидности
авторских мизансцен. В качестве объекта исследования рассматриваются пьесы
Эдварда Бонда и Питера Шеффера. Подчѐркивается мысль о том, что апарте в
ХХ веке приобретает новую функцию — функцию создания притчевой модальности в драме.
The article is devoted to one of the most essential aspects of the British dramaparable poetics — the apartment as the kind of the author staging. The plays by Edward Bond and Peter Shaffer are the object of study in this work. The central idea of
that article: the apartments in the twentieth century have the new function — the
parables modality function.
Ключевые слова: приѐм апарте, толкование сюжета, драматическая
притча, означающее, означаемое, реплики, поэтика.
Key words: the apartments, the interpretation of a story, drama-parable, the
signifier, the signified, replica, poetics.
Британская драма второй половины ХХ века отличается многообразием
форм и приѐмов художественной техники, которое вызвано, в частности, достижениями мирового режиссѐрского театра. К примеру, во многие тексты органично вошли авторские мизансцены, предлагающие читателю ознакомиться с
полным размещением и передвижением персонажей на сцене. К средствам такого рода мизансценирования относится и приѐм апарте, к которому активно
обращаются два английских писателя — Эдвард Бонд и Питер Шеффер. Первый знаком нашему читателю и зрителю в меньшей степени, поскольку на
русский язык переведены лишь его пьесы «Лир» («Lear», 1971), «Женщина»
200
ВЕСТНИК Челябинского государственного педагогического университета
(The Woman, 1978) и «Летом» («Summer», 1982), не вызвавшие особого интереса у российских режиссѐров. Пьесы второго — «Эквус» («Equus», 1973), «Амадей» («Amadeus», 1979) и «Любовный напиток» («Lettice and Lovage», 1987) –
на протяжении многих лет находятся в числе самых репертуарных произведений для театра.
Приѐм апарте, как известно, проявляется в репликах и монологах персонажей, адресованных зрительному залу. «Главная задача апарте – ввести модальность, отличную от диалогической, – утверждает теоретик театра Патрис
Пави. – ... Апарте ограничивает семантический контекст одним персонажем;
оно как бы свидетельствует о действительном намерении или мнении персонажа, так что зритель может верно судить о происходящем и знает, чью сторону
ему принять» [2, с. 48-49]. Этот приѐм вошѐл в драматургическую практику
ещѐ в эпоху античного театра. Он служил для разъяснения мыслей и намерений исполнителей пьесы, чьи лица были сокрыты за традиционными для той
эстетики масками. В классицистической драме приѐм апарте способствовал
толкованию мотивировки уже целых событий, а не поступков отдельных действующих лиц. В ХIХ веке апарте являлся средством усиления комической ситуации в произведениях фарсовой и водевильной направленности. В ХХ веке
после периода осмеяния и пародирования этого приѐма наступило новое бытование апарте, превратившегося в важнейший структурный компонент пьесы и
спектакля.
Думается, наиболее значимой функцией апарте в ХХ-ХХI вв. стала его
притчеобразующая специфика. Подтверждением этой мысли служит пьеса
Э.Бонда «Узкая дорога на дальний север» («Narrow road to the deep north», 1968)
[1]. Апарте в этом произведении связан с репликами двух главных героев – Басѐ и Киро – и встречается шесть раз. Что представляет собой этот приѐм у Бонда? Перед читателем расширенные реплики монологического характера, принадлежащие герою-рассказчику, точнее двум героям, каждый из которых вы-
201
полняет функции рассказчика. Первые четыре реплики произносит поэт Басѐ,
две остальные – молодой священник Киро.
Сам по себе персонаж-рассказчик способствует включению в пьесу эпического, повествовательного начала. Благодаря приобретению текстом повествовательной направленности создаѐтся брехтовский «эффект очуждения». Такой эффект разделяет всѐ драматургическое поле на две реальности: с одной
стороны, реальность рассказчика, своего рода интеллектуальное пространство,
с другой – реальность сюжетного плана, в которой эмоциональный уровень
восприятия мыслится главенствующим.
Первая реплика апарте, произносимая Басѐ, является эксплицирующей по
своей сути: мы узнаѐм о том, кто нам представлен и что этот персонаж собирается делать. Перед нами поэт семнадцатого века Басѐ, который разработал до
совершенства форму стиха хайку. Направляется он на дальний север, чтобы
стать отшельником и получить просвещение. Следующая часть реплики – сообщение о событии, произошедшем во время пути рассказчика. Басѐ попадается у реки брошенный крестьянами ребѐнок. После этого следует эпизодиллюстрация к сказанному: появляются крестьянин с женой, и рассказчик вступает с ними в небольшой диалог. Крестьяне уходят, а введение к пьесе завершается второй репликой-апарте Басѐ.
Эта реплика является своеобразным кратким толкованием представленного эпизода с крестьянами. Комментирует данный эпизод рассказчик следующим образом: во-первых, оправдывает поступок крестьян, бросивших у реки
своего ребѐнка (ради того, чтобы выжили остальные дети!); во-вторых, делает
двойной философский вывод из произошедшего: «Он не сделал ничего такого,
чтобы заработать это страдание – это вызвано чем-то более великим и могучим:
можно сказать, непреодолимым желанием небес. Поэтому он должен уповать
на небеса. А мне следует идти на север» [1, с. 8]. В соответствии с выводом Басѐ, человеку следует из двух зол выбирать меньшее – он оправдывает поступок
крестьян, бросивших своего ребѐнка на произвол судьбы. Вторая идея более
202
ВЕСТНИК Челябинского государственного педагогического университета
общего плана: человек, стремящийся к просвещению, то есть к духовному самосовершенствованию не должен «размениваться по мелочам» – на «всякое
там» милосердие к конкретному человеку, пусть даже ребѐнку. Ведь рассказчик, в действительности, вроде бы не прошѐл мимо маленького существа – он
накормил его, отдав свою пищу. Как поступил Басѐ, нравственно или бессердечно – во введении нет по этому поводу скрытой авторской оценки: эту оценку предстоит сделать самому читателю, исходя из анализа дальнейших событий
произведения.
По сути, всѐ введение – драматическая микропритча, в которой чѐтко
прослеживаются два образующих еѐ компонента: сюжетный ряд (означающее)
и толкование (означаемое). Эта микропритча благодаря простоте и прозрачности восходит к самой природе притчи как таковой, не являющейся изначально
авторским жанром. Таким образом, две реплики апарте, принадлежащие одному из главных героев произведения – поэту Басѐ – способствуют созданию
притчевого дискурса текста прямым образом: они содержат в себе микросюжет
притчи.
Третья реплика апарте, принадлежащая Басѐ, начинает первую часть пьесы. Эта реплика, на первый взгляд, несѐт в себе только повествовательную задачу – мы узнаѐм, что после изображѐнного в прологе эпизода прошло тридцать лет, а герой, очевидно, вернулся с дальнего севера. На самом деле, в словах персонажа, обращѐнных напрямую к зрителю, задаѐтся условность происходящих событий, вполне соотносимая с притчевой структурой. В реплике Басѐ
задаѐтся хронотоп будущего действия, включающий в себя два мира: вопервых, новый японский город, снабжѐнный всеми современными атрибутами,
во-вторых, «дикий» север, на котором живут «отсталые» британские племена.
Четвѐртая, последняя реплика апарте, произносимая Басѐ, также продолжает повествовательное начало в драме: читатель узнаѐт, что после первой сцены минуло ещѐ два года. Помимо этого в реплике даѐтся описание жуткой сцены бросания людей, посаженных в мешки, в реку. Так расправляется с неугод203
ными правитель города Сѐго. Эта реплика тем самым задаѐт эмоциональный
камертон пьесы – речь будет идти о жестокости и грубом насилии над человеческой личностью.
Две других реплики апарте произносит молодой священник Киро. Первая
из них представлена автором так: «Варвары своим новым оружием разрушили
городские стены и теперь приближаются ко дворцу. (Он смотрит в сторону.
Где-то вдалеке военный оркестр начинает исполнять «Британских Гренадѐров».) Сѐго отпустил меня, потому что я не буду воевать. Они одолеют его. Одной этой дьявольской музыки достаточно, чтобы распугать его мужчин. (Нерешительно.) Его не должны победить! Он – тиран, и Бог сам накажет его! (Музыка слышится ближе.) Через час его убьют! Пойду и поговорю с ним, попробую его спасти» [1, с. 33]. Эта реплика выполняет несколько функций: содержит пояснение притчевого сюжета, то есть по сути является толкованием; создаѐт иное восприятие правителя Сѐго, предполагающее оправдание его поступков и действий, строится по принципу композиционного контраста, поскольку
противопоставлена характеристикам правителя, которые даются другими персонажами; в качестве служебной роли развивает повествовательное начало рассматриваемой драмы.
Вторая реплика-апарте, принадлежащая Киро, начинает последнюю сцену второго действия. В ней сообщается о том, что Сѐго выиграл войну с варварами и вызвал Киро с дальнего севера. Помимо чисто повествовательной функции такой апарте в сочетании с последующим действием – появлением закованного в цепи Сѐго, сопровождаемого Командором и Басѐ, сторонниками нового режима, – способствует созданию эффекта неожиданности. Только что
зритель узнал о победе Сѐго над захватчиками, как тут же он видит обратное –
мощь Сѐго вновь оказалась сломленной. Невольно напрашивается мысль: как
хрупка и ненадѐжна власть, основывающаяся на жестокости и насилии, даже
при всѐм проявлении видимой мощи и величия этой самой власти. Реплика
204
ВЕСТНИК Челябинского государственного педагогического университета
апарте вызывает библейские аллюзии дома, построенного на песке: таковой является власть, не основывающаяся на духовно-нравственных принципах.
Итак, исходя из анализа всех реплик апарте, представленных в пьесе «Узкая дорога на дальний север», приходим к выводу: реплики такого плана, вопервых, содержат обособленный микропритчевый сюжет, с помощью которого
открывается возможность глубже осмыслить основной сюжетный план притчи,
во-вторых, заключают в себе элементы толкования магистрального событийного ряда, позволяющие реконструировать внутренний сюжет драмы-притчи, втретьих, способствуют созданию эффекта неожиданности, воплошающего подтекстный уровень пьесы, в-четвѐртых, формируют повествовательный план
драмы-притчи, который является исходным, как и в любой классической притчевой структуре. Каждая функция связана с созданием в произведении определѐнных бинарных отношений – толкование неотделимо от изображения конкретного события, повествовательное начало сопряжено с драматургическим,
микропритчевый сюжет соотносится определѐнным образом с основной притчевой событийностью, а принип эффекта неожиданности предполагает контраст желаемого (или ожидаемого) и действительного. Все эти бинарные отношения в свою очередь есть часть притчевой структуры, всегда предполагающей бинарность по своей природе – означающее и означаемое.
В пьесах Шеффера «Королевская охота Солнца» («The Royal Hunt of the
Sun», 1964), «Амадей» [3] и «Ионадав» [4], построенных в рамках притчевого
дискурса, приѐм апарте выступает не как частность, а как фундаментальное
свойство драматургической поэтики. Это проявляется в том, что помимо эпизодов, в которых главный герой обращается к зрителям, играя роль рассказчика
(при этом действие как таковое приостановлено), в тексте представлены сцены,
где этот же герой совмещает в себе сразу две функции – обычного участника
событий и комментатора происходящего. Это сочетание двух функций персонажа позволяет автору создать эффект непрерывного рассказывания, при котором диалоговые фрагменты выступают как иллюстрация и дополнение притче205
вого повествования. При этом герой Шеффера – не простой рассказчик, а пришелец из потустороннего, точнее – инфернального мира. С этой точки зрения и
Ионадав, и Сальери, и Старый Мартин есть условные персонажи, героипризраки, фантомы, но именно это их качество – нереальность – и делает их
теми фигурами, которые вводят в текст притчевую заданность, поскольку автор
вкладывает в их уста слова, способствующие прочтению толкования притчевого сюжета.
Общие принципы включения апарте в рассматриваемые драматические
притчи определим следующим образом. Во-первых, реплики, обращѐнные
главным героем к зрителям, у Шеффера формулируют суть притчевого конфликта, неразрывно связанного с двумя типами отношения к Богу. Во-вторых,
приѐм апарте здесь способствует воплощению принципа остранения, пришедшего к Шефферу от Брехта. В-третьих, реплики рассматриваемого типа являются толкованием внешнего сюжета. Наконец, в-четвѐртых, апарте в «Королевской охоте Солнца», «Амадее» и «Ионадаве» так же, как и у Бонда, содержат в
себе микропритчевые сюжеты, играющие роль кодов основного событийного
ряда, требующего притчевой трактовки.
Таким образом, независимо от того, выступает ли приѐм апарте в качестве частного принципа (Бонд) или базового структурообразующего элемента
(Шеффер), он характеризуется поливариантными возможностями его использования для формирования притчевого дискурса произведения. Поливариантность апарте, служащего притчеобразующей роли, – новое качество приѐма,
приобретѐнное в начале ХХ века и закрепившееся во второй половине прошлого столетия.
Библиографический список
1. Bond, E. Narrow road to the deep north. A comedy [Text] / E. Bond. – London: Methuen,
1968. – 61 р.
2. Пави, П. Словарь театра: Пер. с фр. [Текст] / П. Пави.– М.: Прогресс, 1991. – 350 с.
3. Шеффер, П. Амадей / Перевод с англ. М. Гордеевой [Текст] / П. Шеффер. – М.:
ВААП-Информ, 1983. – 124 с.
4. Шеффер, П. Соглядатай / Перевод с англ. С. Таска [Электронный ресурс] /
П. Шеффер
//
Ин.
лит.
–
2006.
–
№
4.
–
Режим
доступа:
206
ВЕСТНИК Челябинского государственного педагогического университета
http://magazines.russ.ru/inostran/2006/4/sh1.html
Bibliography
1. Bond, E. Narrow road to the deep north. A comedy. – London: Methuen, 1968. – P. 61
2. Pavis, P. Dictionary of the theatre: TRANS. with FR / P. Pavis. – M.: Progress, 1991. –
350 p.
3. Shaffer, P. Amadeus / Shaffer, P.; translation M. Gordeeva. – M: the ASSOCIATIONinform, 1983. – 124 p.
4. Shaffer, P. Jonadab / Shaffer, P.; translation S. Task // Foreign literature. – 2006. – № 4.
– Access mode: http://magazines.russ.ru/inostran/2006/4/sh1.html
207
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
5
Размер файла
444 Кб
Теги
шеффер, бонда, питер, приема, эдвард, драма, апарте, pdf, роль
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа