close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Ф. М. Достоевский и О. Ф. Миллер история взаимоотношений.pdf

код для вставкиСкачать
Вестник Челябинского государственного университета. 2009. № 5 (143).
Филология. Искусствоведение. Вып. 29. С. 81–86.
К. А. Окишева
Ф. М. Достоевский и О. Ф. Миллер: история
взаимоотношений
В статье рассматривается история личных и литературно-общественных взаимоотношений Ф. М. Достоевского и его будущего биографа О. Ф. Миллера. Анализ опубликованных и
архивных материалов даёт основание говорить: на духовное самоопределение О. Ф. Миллера
значительное влияние оказал Ф. М. Достоевский, который, в свою очередь, увидел в православном немце О. Ф. Миллере нравственно и психологически близкого себе человека – «труженика во Христе», деятельного патриота России.
Ключевые слова: литературные связи, Достоевский, Орест Миллер, личный и творческий
диалог.
Одной из главных задач современного достоевсковедения является создание подлинно
научной биографии знаменитого автора, в составление которой значительный вклад первым внёс Орест Фёдорович Миллер.
Ещё при жизни о нём сложилось устойчивое представление как апологете
Достоевского, идеализирующем и мифологизирующем творчество популярного литератора. Действительно, искренний почитатель
таланта Достоевского в последние годы его
жизни, провозгласивший писателя «властителем наших дум», «учителем и пророком»,
собиравший до тысячи слушателей на своих
публичных лекциях, Миллер неустанно популяризировал наследие уважаемого им автора, ревностно оберегал имя Достоевского от
резкой критики и в некоторых своих суждениях оказывался излишне пафосен и наивен.
Но как бы восторженно Миллер ни высказывался о Достоевском, он никогда не был его
подобострастным поклонником: все его мнения исходили из чистого сердца и искренних
убеждений.
И Фёдору Михайловичу импонировала
личность учёного – «труженика во Христе»,
деятельного славянофила-народника, патриота России. Его жизнь «напоминает житие
первых христиан»1: сознательно бессемейная,
полностью посвящённая бескорыстному служению русскому народу. Он «… жил и умер
девственником при страстной кипучей натуре, и недаром лица, знавшие его близко, называли его евангельским, святым человеком»1.
По происхождению балтийский немец,
лютеранин по вере, Миллер в пятнадцатилетнем возрасте осознанно принял православие,
выбрав имя Орест – в честь святого мучени-
ка, пострадавшего за веру. Мечта о спасении
человечества стала выражением пророческой
программы всей его последующей жизни.
«Святой бессребреник»2, «вечный печальник <…> нужд и горестей»3 студентов, он
«буквально роздал [курсив автора. – И. Ш.]
своё имущество неимущим»1. За несколько
минут до смерти подписав очередное прошение о помощи студентам, Миллер умер
от разрыва сердца практически за рабочим
столом в «скромной, почти убогой квартире
отставного профессора»4 и был похоронен в
«старом рваном платье и белье»1.
«Проповедник реальной нравственности
и идеи народности»5, он поражал современников единством морали и практики в жизни.
Даже современники, не разделявшие идеологических, политических воззрений Миллера,
безоговорочно признавали его «высокую моральную личность»6, гуманность и доброту,
принципиальность и правдолюбие.
Он внёс огромный вклад в развитие самосознания российского общества. Являясь
активным деятелем славянского комитета,
особенно важную роль Миллер сыграл во
время Восточного кризиса 1875–1878 годов.
Наряду с Достоевским, он стал одним из тех,
кто сумел повлиять на общественное мнение
в России и вынудить правительство к решительным действиям для решения Восточного
вопроса.
Идеализируя древнюю Русь, Миллер видел в ней «народосоветие», торжество общинных и равноправных начал, что и составило
суть его славянофильского учения. По своим
взглядам он «был убеждённым сторонником
идеала земской монархии, “симфонии” Царя,
Народа и Церкви»7.
82
Он живо интересовался проблемами современности, деятельно участвуя в различных
благотворительных и литературных обществах и комитетах; вместе с Достоевским
был членом Литературного фонда, Общества
для пособия нуждающимся литераторам и
учёным, Комитета грамотности, Общества
для доставления денежных средств высшим
женским курсам, с 1873 года товарищем
председателя комитета Общества вспомоществования студентам Петербургского
университета и т. д.
Миллер – младший современник писателя, но к моменту личного знакомства с ним
он был уже известный «учёный народникславянофил и моралист»8, автор критических
статьей практически обо всех произведениях
писателя, которые позже в несколько иной
редакции вошли в книгу «Русские писатели
после Гоголя».
Взаимоотношения
Достоевского
и
Миллера не были идиллическими, как считали современники. Анализ архивных материалов, изучение переписки и фактов общения
двух современников даёт возможность проследить динамику и характер их отношений.
Личное знакомство с писателем, как сообщает Миллер в «Материалах для жизнеописания
Ф. М. Достоевского», состоялось в начале
1870-х годов. Биограф, скорее всего, имел в
виду начавшуюся между ними переписку в
1874 году по поводу публикации собственной статьи о самарском голоде, которую
Достоевский как редактор «Гражданина» по
цензурным соображениям отказался печатать.
Миллер вначале в резком и непримиримом
тоне обвинил его в неискренности и чрезмерной осторожности: «Да, я был очень глуп,
что положился на Ваше согласие напечатать
мою статью <…> Я только даром потерял
время – статья именно такова, что откладывать её напечатание всё равно, что совсем не
печатать: не после же голода <…> взывать о
пожертвованиях! Так пусть же там мрут как
мухи – а мы здесь – все до единого, всяких
оттенков – будем робеть перед каждым цензурным внушением…»9.
Достоевский, вероятно, был знаком с литературно-общественной
деятельностью
Миллера ещё в 1860 – начале 1870-х годов,
когда Орест Фёдорович активно стал печатать свои работы по фольклору, славянскому
вопросу и т. д. Так, Достоевский вполне мог
К. А. Окишева
обратить внимание на речь Миллера, прочитанную по поводу юбилея Н. М. Карамзина
2 декабря 1866 года в Петербургском университете. Кроме того, его внимание могла привлечь и статья Миллера «Русско-славянский
вопрос и начала народности», опубликованная в «Заре» 27 июня 1870 года.
Сначала Достоевский относился к Миллеру
скептически и даже несколько неприязненно.
В подготовительных материалах к роману
«Подросток» в начале 1874 года писатель (сочувственно относившийся в это время к публицистической деятельности М. Н. Каткова,
непримиримым оппонентом которого являлся
Миллер), оставил запись: «Мы видим омерзительно застаревшихся либералистов (Оресты
Миллеры), износивших свою чудную идейку, почти жалеющих, что состоялось освобождение крестьян и проч<ее>»10. Через год,
продолжая размышления о «либералистах»,
Достоевский выделяет имя профессора: «Вы
питающиеся от либерализма (мошенники)
(а Ор<ест> Миллер это из настёганных; это
– честный настёганный)»11.
Появление в газете «Неделя» 19 мая и
2 июня 1874 года третьей и четвёртой лекций Миллера из цикла «Русская литература после Гоголя», посвящённых творчеству Достоевского, которые сам Фёдор
Михайлович расценил как «очень хвалебные»12, не могло, по мнению исследователей,
не способствовать перемене его отношения
к профессору. А. С. Долинин отметил, что
после ухода Достоевского из «Гражданина»,
участие в котором значительно попортило репутацию писателя, эти публикации оказались
особенно кстати13.
Доверительные
отношения
между
Миллером и Достоевским определились с
начала сербской войны, когда оба приняли активное участие в деле помощи нуждающимся
славянам: «С Достоевским под конец его жизни сблизило меня Славянское общество <…>
и совместное участие с ним в публичных лекциях, на которых доставались ему именно со
стороны молодежи самые восторженные овации. Это, как и посещения его молодежью и
письма от неё с разных сторон, окончательно сделали для меня Достоевского примером
победоносного поглаживания не по шёрстке
(курсив Миллера)»14.
Судя по упоминаниям имени Миллера в
записных тетрадях писателя начиная с 1876
года, личность и общественно-литературная
Ф. М. Достоевский и О. Ф. Миллер: история взаимоотношений
деятельность профессора вызывала повышенный интерес у Достоевского. Говоря о поисках собственного направления, он вспоминает его имя в связи с оценкой славянофильства: «Миллер провозгласил славянофильское
учение народным. А я выдумал примирить
славянофилов с запад<ника>ми»15. Или:
«Ор<ест> Миллер, соединивший в себе славянофильство с европейничаньем»16.
В подготовительных материалах к
«Дневнику писателя» за 1976 год Достоевский
оставляет запись, связанную с Восточным
вопросом и участием в нём славянофилов,
главным образом имея в виду активного
пропагандиста братской любви всех славян
Миллера: «Любвеобильность – вещь, положим, и недурная, но ведь и заездить клячу.
Всё [люби] одно да одно – оно и присластится, не любовь то есть, а любвеобильность»17.
Отметим: субъективная заострённость
записей «для себя» только подчёркивает неравнодушное отношение писателя к личности и деятельности профессора. Достоевский
не мог не оценить энергичной деятельности
Миллера, прежде всего, как славянофила. Не
мог не признать писатель и всеобщее уважение студенчества к Миллеру как учителю
и наставнику. Его бескорыстное служение
России и русскому народу также не могло не
импонировать писателю.
К тому же Достоевского волновала проблема тех «обрусевших немцев», которые
увидели в Православии всечеловеческое
начало. Он угадывал в них «тружеников во
Христе». Убеждённое самопожертвование во
благо других, вера в целесообразность мироустройства, в спасительный Божий промысел
и всепобеждающую силу христианской любви связывает Миллера не только с «положительно-прекрасными» героями Достоевского
(это Макар Долгорукий, Зосима, Тихон, князь
Мышкин, Алёша Карамазов), но и с самим
писателем. Судя по всему, Достоевский увидел в Миллере черты близкого, нравственно и
психологически понятного ему человека.
Неслучайно с конца 1870-х годов, по
свидетельствам
современников,
между
Достоевским и Миллером завязываются особенно тёплые и доверительные отношения.
Миллер часто бывает в доме Достоевских,
ведёт переписку с Анной Григорьевной, приглашает писателя к себе в гости; откровенно
делится с ним творческими и личными планами. С неподдельным заботливым внима-
83
нием относится Миллер к Достоевскому:
«Вы постоянно священнодействуете – творите! Берегите только себя, дорогой Фёдор
Михайлович; давайте себе отдых хоть по временам, дышите свежим воздухом»18.
По
воспоминаниям
П. Г. Кузнецова,
служившего в семье Достоевских, Фёдор
Михайлович в конце 1870-х годов втайне от
жены высылал Миллеру, когда тот оказался
в тяжёлом материальном положении, по 100
рублей в месяц. Орест Фёдорович «очень стал
бедный, а раньше он мне помогал»19, – передаёт мемуарист объяснения писателя.
Достоевский даже чуть фамильярно называет Миллера «Оринькой». В ироническом
тоне в письме к Анне Григорьевне от 31 мая
1880 года, подшучивая над сыновней преданностью уже немолодого профессора (который
ради своей больной приёмной «матушки»
не поехал на Пушкинские торжества, куда
Миллер и Достоевский были делегированы
Петербургским Славянским благотворительным обществом), Фёдор Михайлович пишет:
«Оринька подле тётеньки играет с ней в карточки, где ему сюда»20.
Конечно, писатель не мог не огорчиться
его отсутствием на Пушкинских торжествах:
красноречивый оратор, преданный критик,
он, безусловно, оказал бы дополнительную
моральную поддержку Фёдору Михайловичу,
который, отправляясь в Москву, боялся «поношения» со стороны противников21. «Вы
бы превосходно сумели послужить доброму
делу Вашим горячим и энергичным словом!
– пишет он Миллеру 26 августа 1880 года и
без обиняков жалуется: – За мое же слово в
Москве, видите, как мне досталось от нашей
прессы почти сплошь: точно я совершил воровство, мошенничество или подлог в какомнибудь банке»22.
Миллер отозвался в защиту Достоевского
горячей и обстоятельной статьёй23, дав чрезвычайно лестную оценку его Пушкинской
речи и обвинив оппонентов писателя, в частности А. Д. Градовского, в безосновательных
нападках на автора «Записок из Мёртвого
дома». Спорить с Достоевским, по словам
Миллера, «…можно, и даже с успехом, останавливаясь на частностях; но сила вовсе не
в этом, а в том, чтобы схватить <…> мысль
Достоевского в целости»23.
Но всё же взаимоотношения Миллера и
Достоевского нельзя полностью назвать интимно-дружескими. В последние годы, как
84
отмечают исследователи, у писателя не было
друзей «до конца ему преданных, свободно
вхожих в его внутренний мир», таких, «как когда-то был покойный брат Михаил Михайлович
или в молодости – И. Н. Шидловский»24.
Однако, пожалуй, именно Миллер оказался одним из немногих современников, который принимал Достоевского со всеми его
«сложностями характера», как, например,
Анна Григорьевна. В некоторой степени об
особенностях взаимоотношений Миллера и
Достоевского свидетельствует факт небольшой размолвки, произошедшей во время последних их встреч.
За десять дней до смерти писателя Миллер
пришёл напомнить ему о данном обещании
участвовать в Пушкинском вечере 29 января
1881 года. Возбуждённый Фёдор Михайлович
отказался принять участие на этом вечере,
ссылаясь на то, что не успевает дописать
январский номер «Дневника». Миллер, обратившись к Анне Григорьевне за посредничеством, в письме от 20 января 1881 года
сочувственно и не без самоиронии пишет: «Я
по своему опыту знаю, что, когда погрузишься в писание, а тут кто-нибудь прилезет с посторонними вопросами, то не можешь такого
непрошеного гостя не счесть хуже татарина
<…> Будьте же адвокатом за Пушкина и за
меня, грешного <…> право, я заслужил этого,
любя Фёдора Михайловича всей душой»25.
«Видно, – рассказывает Миллер от третьего лица26 в первой биографии писателя, – что
Фёдор Михайлович беспокоился, не обидел
ли он неласковым приёмом своего знакомого. “Вот и ещё, пожалуй, человека потеряю”,
– говорил он Анне Григорьевне, поручая ей
извиниться за себя в письме и сказать, что он
непременно будет участвовать в Пушкинском
вечере»27. «Мне и в голову не приходило сердиться на Фёдора Михайловича, – отвечает
Миллер А. Г. Достоевской, – это для меня невозможно (курсив Миллера) – как в прошедшем, так и в будущем»28. 25 января Миллер
вновь отправился к Достоевскому и получил
наконец согласие на участие в вечере; однако писатель отказался читать отрывок из
«Евгения Онегина», который к этому времени был заявлен в афише вечера, и сам предложил несколько стихотворений Пушкина,
категорически заявив, что ничего другого читать не будет. «О. Ф. Миллер в свою очередь,
раздражившись, неосторожно попрекнул
Фёдора Михайловича недостаточным внима-
К. А. Окишева
нием к его, Миллера, не легкому положению
в качестве устроителя вечера. Тогда Фёдор
Михайлович уже не раздражился, а огорчился. “И не грех Вам, – сказал он, – говорить
это; сколько раз я по Вашей просьбе читал
для студентов”. Небольшая размолвка кончилась миролюбиво. О. Ф. Миллер дал слово
выхлопотать разрешение на замену прежнего
отрывка другими стихотворениями, только бы
Фёдор Михайлович участвовал в вечере»29.
Складывается впечатление, что Миллер,
соблюдая субординацию и почитая своего
старшего товарища, видел в нём великого романиста, пророка и учителя молодежи и поэтому прощал ему маленькие человеческие
слабости.
Думается, что Миллер ценил, прежде всего, общественную значимость авторитета
писателя, поэтому их взаимоотношения, скорее, можно назвать доверительно-деловыми.
Позиция «великий учитель – внемлющий
ученик», кажется, совершенно устраивала
профессора: он сумел, в отличие от современников, «схватить <…> мысль Достоевского в
целости» и понять её непреходящее значение.
Работая с архивными материалами после
смерти Достоевского, общаясь с окружением писателя во время подготовки к печати
первой биографии автора «пятикнижия»,
Миллер проникся к нему ещё большей симпатией, убедившись в том, что «этот человек
жил, как писал <…> имел право писать то,
что писал»30.
Своим гражданским долгом Миллер
считал задачу популяризации наследия
Достоевского. В письме от 28 июля 1881 года
он признавался Анне Григорьевне: «Осиротев
и сам со смертью Фёдора Михайловича, я, однако же, более с ним, чем при его жизни. Я
питаюсь его мыслями и крепну от них, желая
и другим того же»31.
После смерти писателя Миллер страстно
и неустанно пропагандирует, истолковывает
его творчество. Он становится основным организатором конкурса на надгробный памятник Достоевскому и сбора пожертвований для
его создания (1882–1883), принимает участие
в вечере памяти для учреждения именной
стипендии (1881). А впоследствии, вплоть
до 1887 года, вместе с Анной Григорьевной
проводит ежегодные литературные вечера,
посвящённые памяти великого художника;
помогает в организации и присутствует на от-
Ф. М. Достоевский и О. Ф. Миллер: история взаимоотношений
крытии народной школы имени Достоевского
в Старой Руссе (1883). Наконец, он собирает биографические материалы о жизни и деятельности писателя и составляет первую его
биографию, читает цикл публичных лекций
о нём в Петербургском университете, публикует сборник «Русским детям. Из сочинений
Достоевского»; посвящает ряд речей и статей
жизни и деятельности уважаемого им автора.
В 1880-е годы он самоотверженно проводит в жизнь идею борьбы с «бесовщиной».
В разгар русского террора Миллер покаялся
в неправильном понимании романа «Бесы»
в своих ранних статьях (1874). Так, в третьем издании книги «Русские писатели после
Гоголя» (1886–1888) он признаётся: «Я недавно прочёл мой отзыв о “Бесах” и нашёл в
нём не что иное, как общее место с казённолиберальным оттенком. Тут же я понял и односторонность моего тогдашнего взгляда на
“Преступление и наказание”…»31.
Самому Достоевскому, без сомнения, был
близок тот тип русской святости, который
олицетворял православный немец Миллер
как «труженик во Христе». По Достоевскому,
«…самовольное, совершенно сознательное
и никем непринуждённое самопожертвование всего себя в пользу всех есть признак
величайшего развития личности»32, величайшего его могущества, высочайшего самообладания, высочайшей свободы собственной
воли. В «безоглядной и бескорыстной любви к ближнему, в немеркнущей вере в людей
Ф. М. Достоевский видит черты человека
будущего», «положительно-прекрасных» людей. И в этом смысле О. Ф. Миллер – это «человек Достоевского».
Примечания
Шляпкин, И. А. Биографический очерк
О. Ф. Миллера / И. А. Шляпкин // Миллер,
О. Ф. Русские писатели после Гоголя : чтения, речи и статьи : в 3 т. / О. Ф. Миллер. – 5-е
изд. – СПб. ; М., [1908]. – Т. 1. – Л. ХХ (первая пагинация).
2
Вересаев, В. В. В студенческие годы /
В. В. Вересаев // Вересаев, В. В. Собр. соч. :
в 5 т. – М., 1961. – Т. 5. – С. 206.
3
Глинский, Б. Б. Орест Фёдорович Миллер.
Биографический очерк / Б. Б. Глинский. –
СПб., 1896. – С. 91.
4
Струве, П. Ответ архиепископу Антонию /
П. Струве // Слово. – 1909. – № 791. – С. 3.
1
85
Глинский Б.Б. Орест Фёдорович Миллер.
Биографический очерк. – С. 114.
6
Платонов, С. Ф. Несколько воспоминаний о
студенческих годах / С. Ф. Платонов // Дела и
дни. – 1921. – Кн. 2. – С. 111.
7
Лебедев, С. В. Миллер Орест Фёдорович /
С. В. Лебедев // Платонов, О. А. Святая Русь.
Большая энциклопедия Русского народа.
Русская литература / О. А. Платонов. – М.,
2004. – С. 568.
8
Глинский, Б. Б. Орест Фёдорович Миллер.
Биографический очерк. – С. 53.
9
Там же. – С. 522.
10
Достоевский, Ф. М. Полн. собр. соч. : в 30
т. / Ф. М. Достоевский. – М. ; Л., 1972–1990.
– Т. 16. – С. 6.
11
Там же. – С. 257.
12
Достоевский, Ф. М. Достоевская А. Г.
Переписка. – Л., 1976. – С. 99.
13
Достоевский, Ф. М. Письма : в 4 т. /
Ф. М. Достоевский ; под ред. А. С. Долинина.
– М. ; Л., 1928–1959. – Т. 3. – С. 325.
14
Миллер, О. Ф. РГАЛИ. Ф. 1380. Оп. 1.
Ед. хр. 11. Воспоминания и признания (1833–
1886).
15
Достоевский, Ф. М. Полн. собр. соч. : в 30
т. / Ф. М. Достоевский. – М. ; Л., 1972–1990. –
Т. 24. – С. 205.
16
Там же. – Т. 25. – С. 228.
17
Там же. – Т. 24. – С. 247.
18
Достоевский, Ф. М. ОР РГБ. Ф. 93. Р. 2.
К. 6. Ед. хр. 85. Письма О. Ф. Миллера к
Ф. М. Достоевскому 1874, 1879–1880 гг.
19
Кузнецов, П. Г. На службе у Достоевского
в 1879–1881 гг. / П. Г. Кузнецов // Литератур.
наследство. – М., 1973. – Т. 86. – С. 335.
20
Достоевский, Ф. М. Достоевская А. Г.
Переписка. – Л., 1976. – С. 336.
21
Летопись
жизни
и
творчества
Ф. М. Достоевского : в 3 т. – СПб., 1993–1995.
– Т. 3. – С. 413.
22
Достоевский, Ф. М. Полн. собр. соч. : в 14
т. / Ф. М. Достоевский. – СПб., 1883. – Т. 1 :
Биография, письма и заметки из записной
книжки. – С. 343 (вторая пагинация).
23
Миллер, О. Ф. Пушкинский вопрос /
О. Ф. Миллер // Русская мысль. – 1880. –
№ 12. – С. 32–33.
24
Волгин, И. Л. Последний год Достоевского
/ И. Л. Волгин. – М., 1990. – С. 216.
25
Литератур. наследство. – М., 1973. – Т. 86.
– С. 527.
26
По просьбе Н. Н. Страхова Миллер пишет воспоминания о последних встре5
86
чах с Достоевским, которые вошли в главу «Последние минуты» «Воспоминаний о
Ф. М. Достоевском» – второй, страховской,
части посмертной биографии писателя, которую они вместе составляли. В примечании
к главе сказано, что она «составлена общими силами очевидцев» (Достоевский, Ф. М.
Полн. собр. соч. : в 14 т. / Ф. М. Достоевский.
– СПб, 1883. – Т. 1. – С. 321, первая пагинация).
27
Достоевский, Ф. М. Полн. собр. соч. : в 14
т. / Ф. М. Достоевский. – СПб., 1883. – Т. 1 :
Биография, письма и заметки из записной
книжки. – С. 322 (первая пагинация).
28
Литератур. наследство. – М., 1973. – Т. 86.
– С. 528.
К. А. Окишева
Достоевский, Ф. М. Полн. собр. соч. : в 14
т. / Ф. М. Достоевский. – СПб., 1883. – Т. 1 :
Биография, письма и заметки из записной
книжки. – С. 322 (первая пагинация).
30
Миллер, О. Ф. Карамазовщина и иночество
/ О. Ф. Миллер // Миллер, О. Ф. Русские писатели после Гоголя : чтения, речи и статьи :
в 3 т. / О. Ф. Миллер. – 5-е изд. – СПб. ; М.,
[1908]. – Т. 1. – С. 230.
31
Миллер, О. Ф. Русские писатели после Гоголя : чтения, речи и статьи : в 3 т. /
О. Ф. Миллер. – 3-е изд. – СПб., 1886–1888.
– Т. 1. – С. 1.
32
Достоевский. Эстетика и поэтика :
словарь-справочник / сост. Г. К. Щенников. –
Челябинск, 1997. – С. 235.
29
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
8
Размер файла
397 Кб
Теги
миллер, pdf, история, взаимоотношений, достоевский
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа