close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Эволюция жанра летописи в документальной прозе И. А. Бунина (на примере дневников 1930-х - 1940-х годов).pdf

код для вставкиСкачать
Эволюция жанра летописи в документальной прозе И.А. Бунина...
УДК 821.161.1.09”20”
Рыжакова Татьяна Игоревна
Костромской государственный университет им. Н.А. Некрасова
tajrin902@mail.ru
ЭВОЛЮЦИЯ ЖАНРА ЛЕТОПИСИ В ДОКУМЕНТАЛЬНОЙ ПРОЗЕ И.А. БУНИНА
(на примере дневников 1930-х – 1940-х годов)
Жанровая специфика эмигрантской прозы И.А. Бунина представляет большой интерес для исследователей. Это
объясняется тем, что большая часть бунинского наследия указанного периода находится за границей и недоступна для широкого изучения. В связи с этим проза Бунина периода эмиграции в последовательном порядке не изучалась
и не классифицировалась с точки зрения её жанровой принадлежности. Характерной особенностью бунинской прозы, которая проявляется при попытке анализа дневников И.А. Бунина периода 30-х – 40-х гг. ХХ века, является синкретизм прозы, то есть отсутствие чётких границ между художественными и документальными жанрами.
Во 2-й четверти ХХ века запас впечатлений писателя, «взятых с собой» из России, подошёл к концу. Вместо ностальгии по покинутой родине появляются новые впечатления (бытовые и политические), в связи с чем происходит
сужение жанров: его дневник вбирает в себя элементы новеллы, письма, очерка, а также наблюдается проникновение элементов русского литературного наследия.
И.А. Бунин лично столкнулся с практикой нацистского государства ещё до начала войны, и это столкновение
определило его отношение к Германии и понимание того, что существующий в этой стране режим является угрозой безопасности всему миру, так как представители власти ограничены культурно и морально. Наряду с этим Бунин считал, что русский народ на генетическом уровне хранит память о поражении любого агрессора. Эта общественная позиция и отразилась в дневниках писателя. Таким образом, целью данной статьи является попытка
проанализировать дневник Бунина как своеобразную «хронику» событий Второй мировой войны.
Ключевые слова: И.А. Бунин, эмиграция, дневник, летопись, документальная проза.
Т
ема Великой Отечественной войны в русской литературе ХХ века – одна из самых
масштабных и трагических. Особое значение данная тема обрела в сознании русских писателей-эмигрантов. Они оказались вдали от родины, не имея возможности быть со своим народом
во времена тяжёлых испытаний, были вынуждены
сопереживать своей стране издали, многие попали
в эпицентр военных действий в оккупированных
немцами странах. Как известно, русское эмигрантское сообщество никогда не было ни политически, ни социально однородным. Часть эмигрантов
считала Гитлера освободителем, борцом с большевистским режимом, но все-таки подавляющее
большинство русских эмигрантов заняло антигитлеровскую позицию [3]. В их числе был и Иван
Алексеевич Бунин. Он осуждал утверждающийся
национал-социалистический режим ещё до начала
военных действий.
Бунин лично столкнулся с фашистскими порядками ещё до начала Второй мировой войны.
В 1936 году он отправился «по издательским делам» в Германию и 27 октября в Линдау был арестован немцами и подвергнут бесцеремонному
и унизительному обыску: «От чувства такого
оскорбления, которого я не переживал ещё никогда в жизни, от негодования и гнева я был близок
не только к обмороку, но и к смерти, от разрыва
сердца» [1, с. 308]. А сентябрь 1939 года, когда грянули первые залпы и начались боевые действия,
писатель встретил во Франции, позднее оккупированной немцами. Все годы войны Иван Алексеевич и его жена Вера Николаевна провели в Грассе
на вилле «Жаннет» и своими глазами видели, что
творилось в оккупированной стране. Всё это время
писатель вёл дневник, своеобразную «летопись»,
© Рыжакова Т.И., 2015
в которой отражались и события войны, и его отношение к этим событиям.
Летопись – это жанр древнерусской литературы, содержащий описание наиболее значительных,
реальных событий, который создавался, чтобы сохранить память о судьбоносных явлениях прошлого. Их свидетелем был сам летописец, в иных случаях он узнавал и читал о случившемся в других
летописях [4]. Летопись является историческим
документом, и именно с летописными источниками мы можем сравнить дневники И.А. Бунина периода 1930-х – 1940-х годов.
Дневник – совокупность фрагментарных записей, которые делаются для себя, ведутся регулярно
и чаще всего сопровождаются указанием даты [5].
Дневниковые записи всегда имели большое значение в жизни и творчестве Ивана Бунина. Он вёл
дневник всю свою жизнь, начиная с юности и до
последнего дня жизни. Дневник для Бунина – неотъемлемая часть творческого процесса. В военное
же время дневники писателя превращаются в некую хронику. Подобно летописцу, Бунин точно
и по возможности беспристрастно передаёт события, даже самые мелкие и незначительные на
первый взгляд. Как и древнерусские книжники, он
фиксирует даты, не позволяя себе проявлять какието неуместные эмоции и выражать своё личное отношение к общечеловеческой трагедии. В каждой
дневниковой записи Бунина, начиная с 1940 года,
упоминается о событиях, происходящих на разных
фронтах Европы, но очень нечасто Иван Алексеевич позволяет себе высказать собственную оценку, проявить свои истинные чувства. Кажется, что
война у Бунина вызывает такое же состояние недовольства, как и, например, новость о том, что
кофе теперь (в 1940 г.) будут выдавать по талонам:
Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова
№ 3, 2015
95
ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ
«Огромный налёт немцев на Лондон – всё в дыму,
в пламени… Сейчас около 7 вечера. Были в городе за покупками. Магазины почти пусты – всё
раскупалось последний месяц бешено…» (17 августа 1940 г.) [2, с. 442]. И только по отдельным
ремаркам, словам, замечаниям писателя мы понимаем всю глубину его переживаний, которые он
испытывает, слушая радио и читая французские
газеты: «И в Париже все поражены, не понимают, как могло это случиться (это чудовищное поражение Франции)» (23 июля 1940 г.) [2, с. 438].
Бунин выразил своё отношение к этому событию
всего одним словом «чудовищное», но именно это
слово отражает реальную картину событий того
времени: и оккупацию французских территорий,
и положение французского народа, и чувства самого писателя, искренне переживающего за страну,
которая приютила его на 20 лет. При всей скупости выражения эмоций в дневниковых записях
Бунин всегда очень конкретен в своих чувствах,
а иногда даже резок: «Газеты, радио – всё брехня.
Одно ясно – пока “не так склалось, як ждалось”»
(24 июля 1941 г.) [2, с. 476].
Дневник писателя – это тот источник, который
помогает нам узнать о тех лишениях, которым подверглась семья нашего великого соотечественника, о том, как он рисковал, укрывая у себя в доме
знакомых евреев, как добровольно обрек себя на
голод, холод и нищету, отказавшись сотрудничать
с фашистами. Бунин освещает ход событий, подробно описывая каждый день в течение 6 долгих
военных лет: «10 июня вечером Италия вступила
в войну. Не спал до часу. В час открыл окно, высунулся – один соловей в пустоте, в неподвижности… Нигде ни единого огня» (25 июля 1940 г.) [2,
с. 438]. Записи о ходе войны в дневнике Бунина,
последние новости о военных действиях – краткие,
фрагментарные, перемешивающиеся с бытовыми
подробностями жизни писателя. Создаётся впечатление, что война – это всего лишь одно из событий
жизни Ивана Алексеевича, такое же, как оставить
записку знакомому: «Не застал Цакни, оставил ему
записку, что буду в понедельник… Погода как будто на весну, но всё холодный ветер. Финнам плохо»
(1 марта 1940 г.) [2, с. 428]. Но в то же время эти
записи точны, достоверны, они представляют собой некую историческую хронику, показывают, как
пристально автор следит за военной обстановкой
в мире, как под страхом смерти слушает русское
радио, отмечает по карте обстановку на фронте
и каждый день, подобно летописцу, фиксирует новое событие: «Вечернее русское радио: в Швеции
скоро не будет мяса. Да, через полгода вся Европа –
и Германия в том числе – будет околевать с голоду»
(14 мая 1941 г.) [2, с. 468].
С особенной болью и волнением встретил Иван
Алексеевич известие о начале войны Германии
с Россией. 5 июня 1941 г. он пишет: «Слабость,
96
Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова
№ 3, 2015
сонливость, подавленность. Все гадают: что дальше? Кипр?» [2, с. 469]. А уже 21 июня 1941 г. Бунин зафиксировал следующее: «Везде тревога:
Германия хочет напасть на Россию?.. Не верю, чтобы Германия пошла на такую страшную авантюру.
Хотя чёрт его знает. Для Германии или теперь, или
никогда – Россия бешено готовится» [2, с. 470].
И следующая же запись 22 июня: «После завтрака
крик Зурова: “Иван Алексеевич, Германия объявила войну России!” Думал, шутит, но то же закричал
снизу и Бахрак. Побежал в столовую к радио – да!
Взволнованы мы ужасно!» [2, с. 471]. Это одна из
самых экспрессивных записей автора. Бунин не
просто передаёт своё волнение и сочувствие, он
подчёркивает всеобщий характер переживаний.
Употребляя местоимение «мы», писатель говорит
не только о себе и своей семье, он подразумевает
всё эмигрантское сообщество, подчёркивает духовное единство с покинутой родиной и своим
народом. Не случайно в своих дневниках периода
Второй мировой войны писатель употребляет слово «Россия», как будто резко забыв всю критику её
нового государственного строя. Слова Бунина выражают идею о том, что даже покинутое отечество
всё равно остаётся родиной, а родина – это, прежде
всего, народ. Даже покинув своих соотечественников, писатель всё равно остаётся с ними, поддерживая в трудное время и сопереживая потерям:
«Самые страшные для России дни, идут страшные
бои – немцы бросили, кажется, все, все свои силы.
“Ничего, вот-вот русские перейдут в наступление –
и тогда…” Но ведь то же самое говорили, думали
и чувствовали и в прошлом году в мае, когда немцы двинулись на Францию. “Ожесточённые бои…
положение серьёзно, но не катастрофично…” –
всё это говорили и тогда» (11 октября 1941 г.) [2,
с. 483]. Бунин не просто сопереживает своему народу, каждую неудачу русской армии, каждую потерю он пропускает через себя, чувствует как свои
собственные: «Вчера вечером радио: взяты Калуга,
Тверь и Одесса. Русские, кажется, разбиты вдребезги. Должно быть, вот-вот будет взята Москва,
потом Петербург…» (17 октября 1941 г.) [2, с. 483].
Он подсчитывает каждый день войны, отмечает по
карте обстановку на фронте – 22 августа 1941 г.:
«Прочёл в этот вечер русское сообщение: “мы
оставили Николаев”… Война в России длится уже
62-й день» [2, с. 478].
Особое внимание в своих дневниках Иван
Алексеевич обращает на средства массовой информации: газеты и радио, чаще всего французские,
реже немецкие, швейцарские, итальянские, русские. Писатель с большим недоверием относится
к сообщаемой в них информации: «Пришла газета. Немцы: “сотни тысяч трупов красных на полях
сражений…” Русские: “тысячи трупов немцев на
полях сражений…” В газетах всё то же и вся та же
брехня…» (3 августа 1941 г.) [2, с. 477]; «Фран-
Эволюция жанра летописи в документальной прозе И.А. Бунина...
цузское радио – нечто поразительное. Тонем во
лжи и холопстве» (3 июня 1942 г.) [2, с. 497]. Более того, в начале войны писатель не один раз замечает в дневнике, что «по утрам боится раскрыть
газету», боится узнать о новых потерях. И, тем не
менее, каждое событие он с точностью летописца
отражает в своих записях, не желая быть в стороне
от своих соотечественников.
С большим воодушевлением Бунин встретил
победу России над фашизмом. Он радовался каждой победе русской армии, каждому успеху Сопротивления: «Началось русское наступление. Взят
Шербург. Взяты Витебск и Жлобин. Погода всё
скверная. Взята Одесса. Радуюсь. Как всё перевернулось!» (26–27 июня 1944 г.) [2, с. 515]. Каждый
успех антифашистской кампании писатель воспринимал как личную победу: «Взят Псков. Освобождена уже вся Россия! Совершено истинно гигантское дело!» (23 июля 1944 г.) [2, с. 516].
Однако в документальной прозе Бунина практически не употреблён термин «фашизм». Следуя
традициям русских летописей, писатель чётко противопоставляет две военные силы: они, немцы, то
есть захватчики, и мы, русские, защитники родного
отечества, но прямо говорит о том, что ответственность за растоптанную и разорённую Европу лежит
только на одном человеке: «Полное сумасшествие!
Только сумасшедший кретин может думать, что он
будет царствовать над Америкой, Бразилией, Норвегией, Францией, Бельгией, Голландией, Данией,
Польшей, Чехией, Австрией, Сербией, Албанией,
Россией, Китаем – 16 странами, из которых все, не
считая евреев, ненавидят Германию и будут её ненавидеть небывалой ненавистью чуть не столетие»
(16 сентября 1942 г.) [2, с. 500]. Как летописец, он
сочувствует немецким жертвам войны не меньше,
чем русским или французским: «И Германия, помимо того, как страшно сдерут с неё шкуру, потеряла уже 3/4 своего самого сильного населения…
Скоро останутся только старики и дети» (8 января
1944 г.) [2, с. 512].
Бунин с восторгом встретил весть о победе
русского народа и освобождении союзниками
Франции: «Необыкновенное утро! Свобода после
стольких лет каторги! Днём ходил в город – ликование неописуемое» [2, с. 517]. Но, несмотря
на радость победы, писатель остаётся на антиво-
енных позициях. Он осуждает мировую войну
так же, как до этого 25 лет назад осуждал войну
Гражданскую. Бунин сравнивает события Второй
мировой войны с первыми годами послеоктябрьской России, с Одессой 1919 г.: «Не запомню такой
тупой, тяжкой, гадливой тоски, которая меня давит
весь день. Вспомнилась весна 19-го года, Одесса,
большевики – очень похоже на то, что тогда давило… Да, опять “Окаянные дни»!”» (1 июля 1941 г.)
[2, с. 473]. Такая параллель не случайна: писатель
уже видел те хаос и разрушения, которые принесла
с собой Гражданская война, и спустя четверть века
наблюдает то же самое, но уже в мировых масштабах. Бунин показывает, что любое вооружённое
противостояние может перерасти в общечеловеческую трагедию. Поэтому не случайно и его обращение к жанру летописи. И в хронике 1919 г. «Окаянные дни», и в дневниковых записях 1940-х годов
писатель выбирает такую форму изложения событий, которая помогает ему как можно более полно
и в то же время объективно и беспристрастно описать происходящие события. Как и в «Окаянных
днях», писатель не анализирует, а только фиксирует события войны с хронологической точностью,
тем самым позволив возможным читателям самим
сделать выводы из уроков истории и сохранить те
духовно-нравственные ориентиры, которые даже
в ходе войны помогают остаться человеком.
Библиографический список
1. Бабореко А.К. Бунин: Жизнеописание. – М.:
Молодая гвардия, 2004. – (Жизнь замечат. людей:
Сер. биогр.; Вып. 906).
2. Бунин И.А. Собр. соч.: в 8 т. – Т. 7. – О Чехове.
Дневники. Автобиографические заметки. Статьи и выступления. – М.: Московский рабочий, 2000. – 670 с.
3. Между Россией и Сталиным. Российская эмиграция и вторая мировая война / под ред. С.В. Карпенко. – М., 2004.
4. Словарь литературоведческих терминов.
[Электронный ресурс].– Режим доступа: http://
filorelea.narod.ru/index.html
(дата
обращения:
24.10.2014).
5. Словарь литературоведческих терминов.
[Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://
www.textologia.ru/slovari/literaturovedcheskieterminy/?q=456 (дата обращения: 9.09.2013).
Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова
№ 3, 2015
97
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
9
Размер файла
574 Кб
Теги
летопись, документальной, бунин, жанра, 1940, эволюция, годом, pdf, дневников, 1930, проза, пример
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа