close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

2002. 03. 024. Евено П. СМИ и демократия. &eacuteveno P. medias et d&eacutemocratie bul. De la soci&eacutet&eacute d'histoire moderne et contemporaine. P. 2000. N 12. P. 1119

код для вставкиСкачать
97
2002.03.024. ЕВЕНО П. СМИ И ДЕМОКРАТИЯ.
ÉVENO P. Medias et démocratie // Bul. de la société d’histoire moderne et
contemporaine. – P., 2000. – N 12. – P.11–19.
Недавняя история западного общества показала, что свобода
информации является одной из важнейших опор либеральной
демократии и центральным пунктом соперничества между демократией и
тоталитаризмом. В проблеме соотношения СМИ и демократии очень
важно выяснить, в какой мере или с какими отклонениями СМИ
отображают общество, в какой мере они воздействуют на общественное
мнение, на политическую эволюцию и политическая эволюция, в свою
очередь, на СМИ. СМИ в ХХ в. стали активно участвовать в
политической жизни: достаточно вспомнить три масштабных кампании
СМИ, побудившие массы к действию. Впервые это произошло в 1919 г.,
когда выходившие друг за другом печатные издания призывали граждан
перейти к действиям, западное радиовещание 1944-1945 гг. и, особенно,
немецкое телевидение ноября 1989 г., в период падения Берлинской
стены призывавшее западных и восточных берлинцев к воссоединению.
На основании анализа деятельности СМИ в шести странах (США,
Великобритания, Франция, Германия, Италия и Испания), автор выделяет
три этапа: 1) 1918–1936 гг. – СМИ бурной эпохи; 2) 1936–1960 гг. –
военные СМИ, обслуживание идеологической борьбы; 3) 1960–1989 гг. –
СМИ демократического консенсуса, пропаганда свободы и потребления.
В зависимости от доминирования того или иного средства, эти этапы
можно назвать “годами прессы”, “годами радио” и “годами телевидения”
при том, что каждое новое СМИ (радио и телевидение) не подавляло
предшественников, а еще больше увеличивало поток информации.
В США, Великобритании и Франции свобода прессы была
законодательно обеспечена еще в XIX в.; в трех других странах
существовал краткий период свободы прессы после Первой мировой
войны, затем началось ее полное подавление, и только после Второй
мировой войны пришла эпоха свободы. Однако в реальности все было не
так гладко.
После 1919 г. победа западных демократий парадоксальным
образом привела к ослаблению самой идеи демократии. Прессу обвиняли
во лжи, в добровольной пропаганде войны, в согласии на цензуру.
Особенно сильно упало доверие к прессе в Германии и Франции, там ее
обвиняли в “промывании мозгов”.
98
Радио и документальное кино делали только первые шаги, поэтому
в период между мировыми войнами пресса была главным средством
политической информации: тиражи ежедневных газет достигали от 5
млн. экземпляров в Италии и 10 млн. во Франции, Германии и
Великобритании, до 30 млн. экземпляров в США. Газеты варьировались
от крупных национальных изданий до периодических изданий
политических партий и групп или локальных изданий, обслуживавших
какого-либо депутата или мэра. Пресса оставалась мало демократичной,
ибо выражала непримиримые взгляды. Большей деполитизации
подверглись преимущественно крупные периодические издания, ибо они
были вынуждены учитывать интересы широких слоев населения.
В это же время пресса становится коммерческим индустриальным
предприятием, появляются империи прессы, радио и кино: Р.Херста
(США), лордов Нортклиффа и Бивербрука (Великобритания),
А.Гугенберга (Германия), Ж.Прево (Франция). Монополизированная
пресса прежде всего “продавала бумагу”, однако она могла заниматься и
политикой: Гугенберг финансировал Национальную немецкую партию и
содействовал приходу Гитлера к власти; консерватор Херст отличался
благосклонностью к маккартизму, Бивербрук, Нортклифф и Прево были
министрами информации.
Коррумпированность прессы и подчинение ее части финансовым
группировкам начались еще в XIX в., однако, считает автор, “не следует
преувеличивать этот феномен”, который остается “маргинальным, так
как конкуренция между периодическими изданиями позволяет сохранять
здоровое соперничество” (с. 14).
Продажность прессы и ее связи с политическими кругами
способствовали ее антипарламентаризму; пресса внесла свой вклад в
упадок парламентской демократии прежде всего его карикатурным
представлением и откровенной ложью, что иногда приводило к
крайностям, например, к самоубийству Роже Салендро – министра
внутренних дел в правительстве Леона Биюма.
Несмотря на усиливающуюся конкуренцию со стороны радио,
пресса в демократических странах оказалась живучей; появились новые
формы: иллюстрированные журналы, дайджесты, аналитические статьи,
прогнозы событий и результатов.
В странах с фашистскими режимами пресса была инструментом в
борьбе за власть, а затем – орудием закабаления масс, и каждый
фашистский лидер начинал свою политическую карьеру с создания
99
собственной газеты. И все же не следует переоценивать власти прессы,
ибо не она определяла общественное мнение: например, в 1933 г. тираж
пронацистских газет составлял 700 тыс. экземпляров (6% всего тиража
немецких ежедневных газет); на выборах 1932 г. НСДАП получила 335
голосов, а в 1933 г. – 44% (17 млн. голосов). Все фашистские диктаторы
почти сразу же после прихода к власти под различными предлогами
сначала устанавливали контроль над прессой и пресс-агентствами, а
затем и вовсе закрывали бòльшую часть ежедневной периодики.
В фашистской и коммунистической пропаганде широко
использовалось документальное и художественное кино. В диктаторских
и демократических странах, включая США, в сфере кино существовала
открытая или замаскированная цензура.
С середины 30-х годов радио утверждается в качестве
полноправного средства массовой информации. Вначале это произошло в
США, где появилась целая сеть федеральных радиостанций, которая
находилась под контролем созданной в 1934 г. Федеральной комиссии по
коммуникации. Американское радио было полностью частным и
финансировалось за счет рекламы. Ему принадлежит первенство в
организации музыкальных программ, игр, мыльных опер и главное –
прямых репортажей. С 30-х годов американское радио участвует в
политической жизни страны, прежде всего в периоды президентских
выборов. Особенно удачно использовал радио Ф.Рузвельт для
объяснения своей политики во время и после президентских выборов.
Эффективности радио содействовало и массовое распространение
радиоприемников: в 30-е годы в США они имелись у 12 млн. семей, тогда
как в Великобритании и Германии у 3 млн., во Франции – у 1 млн. семей
(с. 16).
Собственность на радиосистемы зависит от политических функций
государства: в США радио частное, в Великобритании –
государственное, но независимое от правительства, во Франции
сосуществуют частное и государственное радио, в Германии, до их
захвата нацистами, все радиостанции были частными.
Радио внесло изменения в политические выступления: особую
важность приобрели тембр голоса, его интонации, темп речи, удачный
выбор манеры обращения и т.д. Некоторые политики не смогли
приспособиться к радио, но другие – Черчилль, Гитлер, Муссолини,
Рузвельт, де Голль широко использовали его возможности. Многие
страны стали вещать на десятках иностранных языков.
100
На радиоволнах, так же, как и на фронте, велась ожесточенная
пропагандистская война, но если англосаксонские союзники отдавали
предпочтение правде, даже очень горькой, нацисты пользовались
оголтелой пропагандой.
Победа союзников во Второй мировой войне привела к полному
запрещению фашистских изданий (только в Германии на конец войны
выходило 1500 журналов), появлению новых газет или возобновлению
(во Франции и Италии) прежних. Что касается Германии, то в начале
союзники полностью контролировали все СМИ и требовали от немецких
издателей газет, во-первых, чтобы они не состояли в нацистской партии,
и, во-вторых, соблюдали принцип политического плюрализма.
Влияние радио усиливалось до 60-х годов, когда утвердилось
новое средство массовой информации – телевидение, опять вначале в
США; телевидением занималась существующая сеть радио по той же
модели частного и рекламного финансирования, с теми же программами,
но только в изображении. В Европе же, наоборот, контролировало
телевидение государство. Однако в 1954 г. второй канал английского
телевидения становится частным. В других европейских странах
приватизация происходила позже: в 70-е годы в Италии, в 80-е – во
Франции, Германии, Испании. В западных странах к концу 80-х годов
телевизоры появились во всех семьях: в 1989 г. в США было 184 млн., в
Великобритании, Германии, Франции, Италии по 25 млн. телевизоров (с.
19).
Первые ”телевизионные” политики также появились в США: за
теледебатами между Эйзенхауэром и Стивенсоном (1956), Кеннеди и
Никсоном (1960) следили, соответственно, 60 и 75 млн. телезрителей.
Считается, что с 1963 г. половина американцев получают информацию по
телевидению. В Европе де Голль первым превратил свои телевизионные
речи и конференции в спектакль. Но телевизионные дебаты во Франции
появились только в 1974 г. (Жискар д’Эстэн и Миттеран).
Однако, считает автор, телевидение, как и пресса, “не делает
выборы”, а создает “культуру демократической дискуссии”, “новые
политические ритуалы” типа “президентского обещания” или
“малозначащих фраз, которые надо произносить по случаю; становятся
ненужными длинные витиеватые речи. Следует уметь сглаживать углы,
казаться менее агрессивными, чтобы понравиться
публике”.
Появляется политический маркетинг, и опять вначале в США, где
телевидение почти сразу же занялось политической рекламой. Первым
101
следствием этого стало удорожание выборных кампаний: если кампания
1936 г. стоила 14 млн. долл., то кампания 1988 г. – свыше 500 млн. долл.
(с. 19). Вторым следствием стала усиливающаяся профессионализация
политиков, и третьим – рост персонализации политической жизни, что
привело к маргинализации депутатов различных уровней, ибо они долго
не могли должным образом использовать аудиовизуальные СМИ.
Однако, считает автор, не следует переоценивать последствий
медиатизации политической жизни; разумеется, демократия нуждается
в посреднике между собой и народом, роль которого долго играла и
продолжает играть пресса, а также радио и, особенно, – телевидение, и
конкуренция между ними “продолжает оставаться лучшей гарантией
прозрачности, столь необходимой для политической жизни” (с. 21).
Ярким следствием конкуренции стало возникновение новой формы
журналистики – расследования, которое вначале появилось в
англоязычных СМИ; эта форма превратила СМИ в четвертую власть
или, можно сказать, в контрвласть.
Г.А.Антонос
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
6
Размер файла
103 Кб
Теги
1119, histoire, евено, modern, 2000, eacutemocratie, eacutet, eacute, eacuteveno, bul, amp, 2002, 024, сми, демократия, socio, media, contemporaines
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа