close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Поиск нового образовательного формата взаимодействие журналистики рекламы и Pr в свете экзистенциальной теории журналистики.

код для вставкиСкачать
МЕДИА И ОБРАЗОВАНИЕ
А. Л. Дмитровский
ПОИСК НОВОГО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ФОРМАТА:
ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ЖУРНАЛИСТИКИ, РЕКЛАМЫ И PR В СВЕТЕ
ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОЙ ТЕОРИИ ЖУРНАЛИСТИКИ
Экзистенциальная теория журналистики позволяет сделать вывод о том, что журналистика по сей день является глубоко недооценённым социокультурным феноменом (а её теория
– фундаментальной дисциплиной), объединяющим три достаточно самостоятельных сферы
творчества, требующих актуального методологического осмысления: журнализма (с позиций
исторического подхода), публицистики (сущностно близкой к социально-философским и политологическим дисциплинам) и беллетристики (филология). Но это теоретически. На практике
журналист сталкивается с необходимостью владения конкретными технологиями воздействия
на субъект-объектную среду. Именно поэтому методы рекламы, пиара, полит- и IT-технологий
необходимо должны присутствовать в его арсенале, а соответствующая практика – в учебном
процессе. В статье предпринята попытка философского анализа значения дисциплин «РиСО»
для формирования журналиста не только как узкого профессионала, но и как универсального
специалиста в сфере медиа.
Ключевые слова: экзистенциальная теория журналистики, А.Л. Дмитровский, публицистика,
беллетристика, журнализм, пиар-технологии, конвергентные тенденции, масс-медиа, дигитализация,
медиалогия.
Напомним кратко, в виде тезисов, ряд основных понятий Экзистенциальной теории
журналистики (ЭТЖ), необходимых для дальнейших рассуждений. И начнём с ответа на вопрос о сущности журналистики.
I. Журналистика обусловлена потребностью
социума в саморефлексии и сущность её как
социокультурного феномена – в устранении
избыточных мнений и формировании общей
картины мира и единого образа жизни людей,
общества (мировоззрения, ментальности).
Как социальный институт, журналистика –
часть государства, то есть механизма управления обществом, в котором выделяется привычное «прямое» управление (три ветви власти и
подкрепляющие их инструменты легитимного
насилия) и так называемое «контурное» (духовное), осуществляемое той или иной социальной группой (элитой) через производство и
распространение мировоззренческих смыслов
(формирование ментальных установок масс).
В этом смысле журналистика является четвёртой властью без всяких кавычек: она – концептуальная ветвь.
При этом «сущность» обретает вид медиасистемы, к которой в солидарном обществе
всегда (объективно и закономерно) стремится
любая журналистика: к той или иной регио-
нальной, либо – шире – национальной системе массмедиа, набор элементов которой может
варьироваться от узко-традиционных (печатьрадио-телевидение-интернет) до мощных пропагандистских систем (включающих в себя
уже и кино, и театр, и книгопечатание, и моду,
и шоу-бизнес, и административный ресурс),
ставящих себе целью знаменитые ленинские
агитацию, пропаганду и организацию масс.
Этот тезис ярко иллюстрирует анализ последних европейских событий, связанных с
ролью прессы в «свободном мире», который
провёл В. Э. Багдасарян в статье «Манифестации «Я – Шарли» как индикатор фашизации».
Так, он отмечает: «Идеологически сущность
этого движения можно определить как «либеральный фашизм». Либеральный – потому,
что его базовая идеологема – «свобода слова».
Фашизм – потому, что отрицается право другого на иную ценностную платформу, на иную
культурную идентичность. <…> Безусловно,
для журналистской профессии принципиально важно право на свободу мнения. Но именно это профессиональное условие, поданное
как гипертрофированный императив, и стало
тем приводным ремнем, который позволяет использовать журналистику в качестве детонаторов конфликта» [1].
5
II. Далее журналистика, как духовное производство, оперирующее мировоззренческими
смыслами, порождает в соответствии с тремя
возможными функциями (целями) социальной
коммуникации (управление, диалог, подражание) три сферы деятельности: журнализм,
публицистику, беллетристику [4. С. 61–81; 5.
С. 15–20].
Журнализм связан с отражением окружающей действительности и формированием картины мира. Это, прежде всего новости, факты.
Задавая повестку дня, подбирая и отбирая соответствующие факты, репортёры формируют
основные представления аудитории, направляют её внимание на наиболее значимые события
(или наоборот, уводя от них), создавая и дирижируя незримой, подчас, неосознаваемой аудиторией сетью стимулов и мотивов, установок,
отношений.
Таким образом, журнализм – это профессиональная деятельность по поиску, фиксации
и публичному оперативному оглашению социально востребованных смыслов и сведений
(как правило, в форме фактов и/или событий).
Здесь преобладают информационно-аналитические жанры: новость, заметка, корреспонденция, отчёт.
Как профессиональную деятельность беллетристику можно определить как сферу деятельности журналистики, связанную с удовлетворением потребности аудитории в художественно-образном ценностном осмыслении
происходящих событий. В узком смысле, это
публичная смысло- и образопорождающая
деятельность на основе ценностного осмысления бытия человека (современника) в становящемся мире. Её сверхзадача – осмысление
окружающей действительности в плане формирования ментальности, системы ценностей
и образа жизни современников, персональной
и общественной концептосферы. Это стихия
писательства, нарратива, драматического повествования, художественно-образного постижения происходящего: репортаж, история, путешествие, лонгрид, документалистика…
Публицистика (публичная сфера, «социальный диалог») возникает лишь на стыке, взаимодействии журнализма (фактов) и беллетристики (ценностей, концептов).
Под публицистикой, с точки зрения институциональной, мы понимаем сферу деятельности журналистики, связанную с анализом,
прогнозированием, оценкой актуальных социальных проблем современности и поиском/
6
оценкой приемлемых путей их разрешения.
С точки зрения персонального делания, под публицистикой можно понимать деятельность по
анализу, прогнозированию и оценке современной социальной действительности, с целью обнаружения актуальных социальных проблем,
публичному оглашению их и обсуждению приемлемых для общества путей их разрешения.
Это круглые столы, дискуссии в прессе, расследования, серьёзные аналитические статьи…
III. До последнего времени в подходе к
журналистскому образованию преобладала
литературоцентрическая парадигма: начиная
с основателя теории журналистики В. Г. Белинского и сформулировавшего позже концепцию партийной печати В. И. Ленина, журналистов именовали литературными работниками,
а саму журналистику считали «отпочковавшейся» от литературы. Это порождало массу как
теоретических заблуждений, так и множество
практических проблем. Так, в нашу (до сих
пор ещё советскую) «теорию» с огромным трудом вписываются западный опыт и наработки,
а идеологическую доктрину «новостной журналистики» мы вообще не смогли переварить.
Сегодня уже всем очевидно, что понимать
журналистику только как передачу новостей
или «приводной ремень» политики – узко и
непродуктивно. Созревает понимание, что
журналистика достаточно самостоятельный и
сложный феномен, и трактовать его надо в рамках собственной методологии и философии.
На Западе это поняли давно: ещё в 30-40х годах прошлого века Толкотт Парсонс [9.
С. 763–764] выделял четыре главных требования для социальной системы: приспособленность к среде (адаптации), наличие поставленных целей (целедостижения), воспроизводства
культурных ценностей (поддержания образца)
и скоординированности элементов (интеграции).
Соответственно описывались важнейшие
подсистемы общества, его так сказать столпы:
экономика (адаптация), политика (цели) и культура (поддержание образца) … и «социетальное общество» - сложная социальная система,
занятая выработкой структуры социальных
нормативов. Если отбросить ряд сложных рассуждений, то очевидным будет сходство этой
концепции с теориями, например, социального
диалога, публичной сферы или «атмосферы национальной беседы» (Г. П. Федотов).
И если про социальные институты, реализующие первые три требования, говорят давно,
с уважением и методологической корректностью, то журналистику, четвёртый столп общества до сих пор считают чем-то несерьёзным,
обходя стороной и «отключая» тем самым от
понятийно-смыслового поля, выработки действительно адекватной модели социума. Тем не
менее теория журналистики (общая или метатеория) дозрела уже до глубокой философской
концепции. Об этом говорит само появление
термина медиалогия и попытки его осмыслить
[7].
Косвенно об этом говорят и пишут многие
философы. Такое активное обсуждение создания идео- или концептосферы в нашем обществе ведут представители Изборского клуба:
А. А. Проханов, А. Г. Дугин, М. Калашников.
Предложенная ими Русская доктрина, вообще
– сам клуб – должны явить собой платформу
для обсуждения самых острых, сложных и насущных задач русского общества: стать «началом соборной работы смыслократического
слоя современной России, началом становления смыслократии как самосознающей идейнополитической силы, сетевой и одновременно
иерархической России XXI века» [8]. Но разве
возможно решение такой задачи без журналистики, без переосмысления профессиональных
ролей и задач последних?
IV. Однако современная журналистика являет нам кризис гуманитариев, литературных
работников: нынешняя «картинка», вытесняющая печатное слово из мейнстрима культуры –
это далеко не игра теней платоновой пещеры,
это колоссальный и постоянно растущий комплекс IT-технологий, направленный на создание такой медиасреды, возможности и масштаб которой до конца неясны даже нам, современникам и специалистам. Речь идёт даже о
ближайшем будущем России как «Нейромире»
(М. Калашников) и формировании новой
«расы» людей – люденов…
Если спуститься из Эмпиреи на землю,
то очевиден кризис: несмотря на то, что мы
по-прежнему стремимся готовить журналиста
пишущего, и за ним будущее, мы сталкиваемся
с тем, что репортёру в работе необходимо виртуозно владеть компьютером и это зачастую занимает большую часть его рабочего времени.
Этого требует не только поиск и сбор информации, но и её проверка, верификация – таких
пиар-технологий, как конкурентная разведка
или таргетирование, вирусный маркетинг и
т.д., ведь даже издание в целом сегодня надо
не просто наполнять качественными текстами,
а продвигать в сети и сообществах, делать красивым и удобным для чтения (так появился, например, лонгрид).
Можно, например, привычно сослаться на
Маклюэна, отмечавшего, что средства коммуникации формируют основные черты того или
иного общества. Эпоха Гуттенберга сменяется на наших глазах мультимедийной эпохой.
Или на Р. Дебре, который (чётко разграничивая
системы и средства передачи мысли) говорил
о том, что с момента появления письменности,
друг друга последовательно сменяли логосфера, графосфера (царство письменного слова), и
ныне наступающая видеосфера, когда свершается переход от печатного к визуальному восприятию [10]. Чтение уступает место устной
коммуникации. Буква сменяется картинкой.
На прошлогодней конференции «Журналистский текст в новой технологической среде» профессор М. В. Загидуллина, отметив
столкновение гуманитарной сферы и техногенной, акцентировала внимание на том, что
журналистика как отрасль научного знания
«остаётся сейчас во многом вне научного фокуса, что создаёт условия для институционального отставания от реалий жизни и превращения в «пустую» социальную структуру» [6.
C. 20–25]. Очевидно: кризис культуры налицо
и связан он со сменой коммуникационной парадигмы.
V. По мнению Норберта Больца сегодня
сложился коммуникативный дискурс диалектического взаимодействия двух «миров»: традиционных масс-медиа и новейшего интернета. Этот социальный тренд глобального мира
обусловлен разделением человечества по двум
ортогонально расположенным осям: «неимущие VS. имущие» и «онлайновые VS. неонлайновые». Образовавшимся «полям» Больц даёт
собственные имена – глобальные игроки, «индийцы», «староевропейцы» и исключённые – и
разъясняет их онтологическую функциональность:
«Глобальным игрокам требуются советы и
консультации; исключенные – а они живут не
только в фавеллах Сан-Паулу, но и под рейнскими мостами, – заставляют нас остановиться
в растерянности. Но гораздо более поучительны два других поля. Индийцы – это те, кто, хотя
и относятся, скорее, к неимущим, нашли все же
способ включиться в культуру интернета; это –
точка роста на будущее. А староевропейцами я
назвал прямо противоположную группу – имущий слой западного мира, не желающий учить-
7
ся новому. Предполагаемая динамика здесь –
движение по нисходящей спирали. Будущее,
скорее всего, покажет, что противоположность
«онлайновые VS. неонлайновые» сильнее, чем
противоположность между имущими и неимущими» [2].
Однако некорректным было бы утверждать
полную победу интернет-технологий над массмедиа: история показывает, что новейшие тенденции встраиваются, дополняя его, в текущий
техногенный мейнстрим:
«Оба мира – масс-медиа и интернет – имеют свои проблемы, решить которые не могут
подручными средствами. Интернет постоянно должен заниматься проблемой внимания,
а масс-медиа затрудняются в отслеживании
изменений вкусов покупателей. Поэтому оба
медиа-мира обречены друг на друга: интернету
нужны масс-медиа для возбуждения внимания,
а масс-медиа нужен интернет для контакта с
целевыми группами» [2. C. 3].
VI. Точкой «снятия» проблемы и выступают
конвергентные тенденции, демонстрируемые
современным этапом развития медиа в России
(и мире в целом). Так, в качестве конкретного частного примера, можно привести пример
лонгрида. Лонгрид в переводе с английского
«длинное чтение». Сам термин появляется
в американских медиа и означает не просто
длинные статьи, а завершённые истории, рассказанные с помощью большого текста с вкраплениями фоторепортажа, видеосюжетов и инфографики:
«В 2012 году лонгридом с приставкой «мультимедийный» впервые называют конкретный
визуальный формат. У формата отличная от
основного сайта верстка и особая структура
построения истории. В этом формате впервые фото и видео не иллюстрация, а главные
элементы материала. Это произошло, когда
The New York Times опубликовал первый мультимедийный проект «Snow Fall». В этом материале, впервые все элементы мультимедийного
лонгрида были сверстаны с использованием
эффекта параллакса на отдельной странице»
[3]. На некоторое время словосочетание «мультимедийный лонгрид» было вытеснено термином «сноуфолл». Однако, спустя пару лет года
проект «Snow Fall» устарел, поскольку появились более технологичные, визуализированные
проекты. И термин «мультимедийный лонгрид» снова вернулся в обиход и закрепился в
журналистской практике (в России, например,
на Медуза.ру).
8
Это не просто развитие традиционного
очерка или истории в рамках эволюционной
трансформации жанра, это именно революционный (скачкообразный) переход информационного продукта (контента) из одного агрегатного состояния в другое: из мира привычного
повествовательного завершённого текста в
мультимедийный мир гипертекстуально-нелинейного открытого восприятия. Что требует от
студента-журналиста не только владения навыками письма, но и технологиями эргономичной
презентации своего творческого коммуникативного продукта онлайновой аудитории (визуально, аудиально, технически), а от владеющего техническими интернет-навыками и технологиями продвижения продукта рекламиста
или пиарщика – способностями к нарративу и
сторителлингу, а не только рерайту.
Так проявляет себя общая тенденция современного бытийного дискурса к дигитализации:
с одной стороны – выдвигая к современным
медиа требование производить конечный информационно-коммуникационный
продукт
комплексного характера (конвергенция), а с
другой – действуя в рамках общеисторической
тенденции дифференциации производства и
профессиональной специализации: разделения
как видов труда, так и продуктов деятельности
медиаработников.
VII. В подобной ситуации можно говорить о
следующих моментах:
−необходимости поиска принципиально
новых подходов к творческим процессам и
продукции журналистского труда: медиадеятельность – не сумма навыков, компетенций,
каких-либо черт или отдельных характеристик,
а принципиально новая, синкретичная (синергийная) форма творчества. И эта тенденция будет нарастать.
−с другой стороны, со стороны бизнеса,
рынка (и подчинённой им «компетентностной»
системы образования – оказывающей лишь
«образовательные услуги») будет усиливаться
потребность во всё большей специализации и
узконаправленности выпускников вузов, поскольку капиталистическое предприятие (которым некоторые исследователи ошибочно
считают СМИ) ставит себе целью зарабатывание денег, а конвейерное производство (один
специалист – одна операция) наиболее к этому
приспособлено.
VIII. Поскольку неотъемлемой характеристикой современного дискурса является также
непредсказуемость развития трендов конвер-
гентных коммуникаций, особое требование
выдвигается и для исследователей: в контексте
меняющегося политического, экономического,
социального, культурного дискурса необходима выработка системного подхода к оценке медиареальности и её трендов. Как в своё
время заметил И. В. Сталин: «Без теории нам
смерть».
Разумным в данной связи видится привлечение к мониторингу и осмыслению новейших
тенденций в мире медиа не только исследователей-теоретиков, но и студентов, практиков
СМИ – именно они находятся сегодня на острие
новейших тенденций и обладают самой актуальной и оперативной информацией о реалиях
современной журналистики. Это предполагает
более активное участие вузов в социально-политической и культурной жизни мегаполисов,
регионов, страт для внедрения в учебный процесс новейших трендов среды и выстраиванию
гибкой системы подготовки выпускников – как
широких универсалов, так и узких спецов.
Список литературы
1. Багдасарян, В. Э. Манифестации «Я –
Шарли» как индикатор фашизации [Текст] /
В. Э. Багдасарян // Российские регионы: взгляд
в будущее. – 2015. – Выпуск 1 (2).
2. Больц, Норберт. Азбука медиа [Текст] /
Норберт Больц. – М.: Европа, 2011. – С. 2
3. Амирханова, Гулим. Мультимедийный
лонгрид. Правила, примеры, сервисы [Электронный ресурс] / Гулим Амирханова. – URL:
http://bestapp.menu/longrid-pravila-primeryservisy/ (дата обращения: 10.01.2016).
4. Дмитровский, А. Л. Экзистенциальная теория журналистики: попытка метатеории [Текст]
/ А. Л. Дмитровский // Знак: проблемное поле медиаобразования. – 2012. – № 2 (10). – С. 61–81.
5. Дмитровский, А. Л. Экзистенциальная
теория журналистики: на пути к метатеории
[Текст] / А. Л. Дмитровский // Вестник Челябинского государственного университета. –
2015. – № 5 (160). – Филология. Искусствоведение. Вып. 94. – С. 15–20.
6. Загидуллина, М. В. Журнализм и вызовы
современных технологий: net-мышление как
новый виток развития человеческих способностей [Текст] / М. В. Загидуллина // Вестник
Челябинского государственного университета.
– 2015. – № 5 (160). – Филология. Искусствоведение. Вып. 94. – С. 20–25.
7. Кириллова, Н. Б. Медиалогия [Текст] /
Н. Б. Кириллова. – М.: Академический проект,
2015. – 425 с. (Концепции)
8. Тезисы русской доктрины (впервые напечатаны в журнале «Главная тема», № 8 2005)
[Электронный ресурс]. – URL: http://www.
rusdoctrina.ru/page95509.html
9. Угринович, Е. А. Парсонс, Толкотт
[Текст] / Е. А. Угринович // Всемирная энциклопедия: Философия / главн. науч. ред. и сост.
А. А. Грицанов. – М.: АСТ, Мн.: Харвест, Современный литератор, 2001. – С. 763–764.
10. Debray, R. Cours de mediologie generale
[Text] / R. Debray. – Paris: Gallimard, 1991. –
P. 238.
SEARCH OF THE NEW EDUCATIONAL FORMAT:
INTERACTION BETWEEN THE JOURNALISM, THE ADVERTISING AND THE PR
WITH THE POSITION OF THE EXISTENTIAL THEORY OF JOURNALISM
Dmitrovsky A. L., Orel State University, Orel, dmitrovskiyAL@yandex.ru
Existential theory of journalism allows conclusion that even today the journalism is undervalued
sociocultural phenomenon. The theory of journalism is fundamental discipline. It includes three distinct
spheres of creation requiring the actual methodological reflection. The author says about journalism
(from the viewpoint of the historical approach), publicism (essentially close to the socio-philosophical
and political subjects) and fiction (Philology).
This is in theory. In practice, the journalist faces the necessity of owning of specific technologies of
the impact on the subject-object environment. That is why the methods of advertising, PR, political and
IT-technologies need to be presented in his arsenal, and the corresponding practice - in the educational
process. The article makes attempts to analyze the philosophical importance of discipline “RiSO” for
the formating of a journalist, not only as a narrow professional, but also as a universal expert in the
field of media.
9
Keywords: existential theory of journalism, A.L. Dmitrovsky, publicism, fiction, journalism,
PR-technologies, the trends of convergence, mass media, digitalization, medialogy.
References
1. Bagdasaryan, V. E. (2015) Manifestacii «Ya – sharli» kak indikator fashizacii [=Manifestation
«I – Charlie» as fascist], in: Rossijskie regiony: vzglyad v budushhee [=Russian regions: a look into the
future], vypusk 1 (2). (In Russ.).
2. Bolc, Norbert. (2011) Azbuka media [=The ABCs of media], Moscow, Evropa, P. 2. (In Russ.).
3. Amirxanova, Gulim. Multimedijnyj longrid. Pravila, primery, servisy [=Multimedia longrid.
Rules, examples, services], available at: http://bestapp.menu/longrid-pravila-primery-servisy/, accessed
10.01.2016. (In Russ.).
4. Dmitrovskij, A. L. (2012) Ekzistencialnaya teoriya zhurnalistiki: popytka metateorii [=Existential
theory of journalism: an attempt meta-theory], in: Znak: problemnoe pole mediaobrazovaniya [=SIGN:
the problem field of media education], no. 2 (10), pp. 61–81. (In Russ.).
5. Dmitrovskij, A. L. (2015) Ekzistencialnaya teoriya zhurnalistiki: na puti k metateorii [=Existential
theory of journalism: Towards metatheory], in: Vestnik chelyabinskogo gosudarstvennogo universiteta
[=Herald of Chelyabinsk State University], no. 5 (160), vyp. 94, pp. 15–20. (In Russ.).
6. Zagidullina M. V. (2015) Zhurnalizm i vyzovy sovremennyx texnologij: net-myshlenie kak
novyj vitok razvitiya chelovecheskix sposobnostej [=Journalism and challenges of modern technology:
net-thinking as a new stage of development of human capacities], in: Vestnik Chelyabinskogo
gosudarstvennogo universiteta [=Herald of Chelyabinsk State University], no. 5 (160), vyp. 94,
pp. 20–25. (In Russ.).
7. Kirillova, N. B. (2015) Medialogiya [=Medialogia], Moscow, Aademicheskij proekt, 425 p. (In
Russ.).
8. Tezisy russkoj doktriny (vpervye napechatany v zhurnale «Glavnaya tema», № 8 2005) [=Abstracts
Russian doctrine (first published in the magazine «The main theme», № August 2005)], available at:
http://www.rusdoctrina.ru/page95509.html, accessed 10.01.2016. (In Russ.).
9. Ugrinovich E. A. (2001) Parsons, Tolkott [=Parsons, Talcott], in: Vsemirnaya enciklopediya:
Filosofiya [=The World Encyclopedia of Philosophy], main. scientific. ed. and comp. A. A. Gricanov,
Moscow, AST, pp. 763–764. (In Russ.).
10.Debray R. (1991) Cours de mediologie generale [=General course of mediology], Paris, Gallimard,
P. 238. (In French).
Дмитровский Андрей Леонидович – кандидат филологических наук, доцент кафедры журналистики и связей с общественностью Орловского государственного университета.
dmitrovskiyAL@yandex.ru
10
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа