close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Общий смысл русского варианта мифа об антихристе..pdf

код для вставкиСкачать
ЛИТЕРАТУРА И ФИЛОСОФИЯ
А. С ГРИШИН
ОБЩИЙ СМЫСЛ РУССКОГО ВАРИАНТА МИФА
ОБ АНТИХРИСТЕ
Миф об антихристе, сложившись на ранних стадиях развития
христианства, пройдет затем через многие века европейской и русской
истории, культуры, искусства, науки. Он будет постоянно наполняться
новым содержанием, сближаться с реальными историческими личностями
и событиями, обмирщаться и социализироваться, приобретет вид некоей
универсалии, которой охотно пользуются не только религия, но и
многие философские системы (особенно в своей философии истории),
историческая наука, этика, искусство. Этот миф, как будет показано
далее, действительно обладает огромным универсальным потенциалом,
он и сегодня предстает как вечно творящийся.
Рожденный древними из некоей познавательной тоски («что впереди?
каков смысл мира? есть ли конец истории? возможно ли на земле единое
государство во главе с единым правителем и каковы сроки его
существования? чем закончится вечная борьба добра и зла?»), миф об
антихристе на долгие столетия станет предведением для человечества и,
как 'да моклои меч, будет внушать ему постоянную мистическую тревогу;
В русской . истории и литературе резко выделяются три эпохи
актуализации мифа об антихристе, эпохи смутные, нестабильные,
переходные. Первая актуализация - эпоха раскола XVII-XVIII вв.,
вторая - эпоха конца XIX - начала XX вв., третью актуализацию мы
переживаем сегодня, когда кажется, что наступили последние времена,
и во всем мире царят насилие, войны и всеобщая мерзость запустения,
хлебопашец покинул землю, а в человеке навсегда поселились злонравие
и злоречие, нечестие и сребролюбие. Современная литература очень
чутко уловила этот сдвиг, точнее, провал нашего бытия в эсхатологическое
состояние («Пожар» В. Распутина, «Печальный детектив» В. Астафьева,
«Плаха» Ч. Айтматова). Очевидно, что и в ближайшем будущем наша
литература будет считать эсхатологическую проблематику наиважнейшей
и актуальнейшей.
Долгое время миф об антихристе в русской и европейской истории
существовал только как христианско-богословское учение и не
распространялся на светские области культуры и искусства, В Средние
века даже- сложилась традиция, по которой отцы 'церкви, крупные
богословы обязательно писали многочисленные «Слова» или «Толкования»
о пришествии антихриста, кончине мира и втором пришествии Христа1,
а светские писатели этим почти не занимались. Примечательно* что в
истории русской светской литературы первое упоминание об антихристе
содержится в «Повести временных лет» в записи
за 1071 год, где есть
рассказ о двух волхвах, верующих в антихриста2
В России эта традиция была резко поколеблена в эпоху раскола,
когда миф об антихристе стал не только христианско-богословским, но
был перенесен на современную жизнь, современных исторических и
духовных деятелей, на само государство. Этим мифом раскольники
стали критиковать современное государство и все его устои: оно для
них - «царство антихриста», цари Апексей Михайлович и Петр 1, Никон
и епископы, преследующие раскольников,- тоже «антихристы». Впервые
именно у раскольников сформировалось и утвердилось собственно
эсхатологическое мировосприятие, согласно которому в мир уже пришел
5
и царит антихрист3. У расколоучителей (протопоп Аввакум, А. Денисов,
дьякон Федор, С. Иванов, М. Вышатин и др.) во многом новая
концепция антихриста, противопоставлена традиционному взгляду
православной церкви.
Если традиционное богословие, опираясь на Библию, заявило, что о
дне и часе прихода антихриста никто не ведает, кроме Бога Отца («О дне
том и часе никто не ведает,' ни ангелы небесные, только один Отец
мой»,- Евангелие от Матфея, гл. 24, 36), то раскольники утверждали, что
«духовный» или «мысленный» антихрист уже пришел и царит в мире.
Они разработали свое учение о «чувственном» и «духовном» антихристе.
Первый - конкретное историческое лицо, второй - собственно антихрист,
точнее его духовный облик и духовные проявления в мире4. Именно с
эпохи раскола в русской истории и литературе начинают существовать
две во многом разные концепции антихриста - традиционная библейскобогословская и новая раскольническая. И последняя будет затем опорой
для многих философов, поэтов и писателей XIX-XX вв.
Существующий на сегодня огромный комплекс богословской и
светской литературы об антихристе подсказывает, что в этом мифе четко
выделялись три его стороны, точнее, линии: первая - персонификации
антихриста в различных исторических личностях; вторая - линия
лжехристов или лжемессий; третья
линия собственно антихриста.
Раскроем общий смысл этих линий. %
Еще в библейские времена сложилась устойчивая традиция
персонифицировать антихриста в крупных исторических личностях
прежде всего в императорах, царях, крупных полководцах и еретиках, в
тех, кто преследовал христианство и христиан или изменял последнему.
С апостольских времен и в эпоху раннего христианства сюда вошли
* императоры Нерон, Максимилиан, Диоклетиан, Юлиан Отступник, а
также еретики Арий, Несторий, Савелий, Македоний, Аполлинарий и
многие другие. В свое время эти императоры боролись с христианством
или, достигнув власти, требовали божественных почестей (Нерон), а
еретики отступали от священного писания. Все они были объявлены
церковью антихристами, и весь этот ряд персонификаций по библейскобогословской традиции стали нарывать предшественниками или
предтечами антихриста. В России этот ряд персонификаций антихриста, как уже отмечалось,
резко расширился в годы раскола. Тогда же сюда стали попадать и
римские папы за то, что, образовав свое государство, соблазнились
мечом кесаря и мечтают о мировом господстве (этот раскольнический
акцент позже будет очень важен для Достоевского и русских богоискателей
начала XX века), В XIX веке этот ряд персонификаций антихриста почти
не пополнялся, исключение составляет Наполеон. В конце XIX - начале
XX века сюда входят Л. Толстой, Г. Распутин, А. Керенский, В. Ленин5.
Последней персонификацией этого ряда уже в конце XX века стал М.
Горбачев, вписанный сюда Б. Олейником6. Как видим, линия
персонификации антихриста принципиально незавершима, исторически
открыта.
С библейских времен начинается и линия лжехристов. Одним из
первых здесь оказался библейский персонаж и реальная личность Симон-волхв или Симон-маг (см.: Деян. апостолов, гл. 8, 9-24).
Архимандрит Никифор указывает, что с библейских времен по XII век
не менее 24-х человек «богохульно» дерзали на звание Христа7.
Христианская традиция рассматривает лжехристов и лжемессий тоже
как предшественников, предтеч антихриста.
С книг Библии и писаний Отцов церкви пошла традиция
предупреждать христиан о пришествии не только предтеч антихриста, но
б
и собственно антихриста. Он, по библейскому мифу, перед вторым
пришествием Христа, будет ему противодействовать, истреблять христиан
и их веру, их пророков, подымет войну против Бога, получит от дьявола
сверхчеловеческий разум, пошлет в мир своих лжепророков, захватит
власть над миром и будет царствовать 3,5 года, затем будет истреблен
Духом Божиим (о собственно антихристе см.: fonir'a пророка Даниила,
7, 25, Исайя, 14; Первое послание Иоанна, 2, 18, 19, 22; Второе послание
Павла к фессалон, 2, 8, Откровен. от Иоанна, гл. 13). Огромная масса
богословской литературы была посвящена расшифровке «тайны имени
антихриста, считающейся мистической: в Откровении Иоанна Богослова
он назван «зверем»: «Кто имеет ум, тот Сочти число зверя, ибо это число
человеческое; число его 666» (гл. 13, 18). Пользуясь тем, что в различных
языках буквы имели и цифровое значение, богословы называли такие
имена собственные антихриста - Латейнос, Тейтан,
Лампетис, Оникитис,
Амнос Адикос, Венедйктос, Титан и мн. др.8. В процессе расшифровки
имени антихриста в богословии родилась целая щаука - гематрия.
Что произошло с мифом об антихристе в русской литературе конца
XIX - начала XX вв.?. Какие новые имена и проблемы оказались
причастными к нему? Эта актуализация в основном происходила в русле
светской, а не церковной литературы, которая оказалась очень
разнообразной - легенды, повести, философские и исторические статьи,
литературная критика и эссеистика. Поэзия и драматургия оказались
менее затронуты этим мифом. Вторая актуализация происходила на
достаточно многоелойном контексте: библейский миф об антихристе и
писания отцов церкви, раскольническая концепция антихриста. Не
случайно, такие писатели, как Л. Толстой, Ф. Достоевский, К. Леонтьев,
а позже символисты (Мережковский, Белый, Иванов и др.), критики
религиозно-философского направления в своих работах и жизни
испытывали обостреннейший интерес к расколу, к современному
старообрядничеству, сектантству, старчеству, Когда Мережковский 9и
Гиппиус пришли в 900-е гг. к выводу «самодержавие - от антихриста» ,
то они только повторили раскольнические идеи о том, что церковным
собором 1666-1667 гг. в России положено начало царства антихриста, что
•цари и вообще государство - от антихриста10. Когда тот же Соловьев, а
за ним Мережковский стали разрабатывать концепцию русской и
мировой истории как борьбы двух мировых стихий, двух мировых
начал - Христа и антихриста, христианского и антихристианского,- то
они повторяли раскольнические представления об истории. На
содержании мифа об антихристе на рубеже XIX-XX веков сильно
сказались и такие события, как начавшиеся войны и революции,
всеобщая хаотизация жизни, настроения «конца века». В целом же новое
содержание и новая проблематика его оказались связанными с именами
4-х выдающихся, но очень непохожих мыслителей и художников Достоевского, Леонтьева, Розанова, Соловьева и, в частности, с такими
их созданиями, как «Великий Инквизитор», «Восток, Россия и
славянство», «Легенда о Великом Инквизиторе» Ф, Достоевского»,
«Краткая повесть об,антихристе».
«Поэма» или «легенда» «Великий Инквизитор» Достоевского
«сочинена» героем романа Иваном Карамазовым. С 90-х гг. она привлекает
внимание многих философов, критиков, писателей, ее проблематика
осовременивается и универсализируется; в ней начинают видеть не
только художественное произведение, но и гениальное философское,
религиозное, историософское, онтологическое произведение пророческого
характера. Начало такому взгляду положил Розанов книгой «Легенда о
Великом Инквизиторе» Достоевского». По следам Достоевского как
художник и философ пойдет затем Соловьев в своей «Краткой повести
7
об антихристе». Но в отличие от Достоевского, привязавшего легенду к
средневековой Испании XVI века, Соловьев гениально моделирует
антихриста будущего, не разрушая при этом библейский образ, а дашь
дополняя и модернизируя его. Поэтому повесть Соловьева заняла в
истории русской литературы уникальное место - на нее стали ссылаться
многие богословы. '
,
В 900-е годы легенду Достоевского стали расценивать как «вершину»
всего его творчества. Бердяев в ст. «Великий Инквизитор» (1907) писал,
что тема этой легенды «универсальна, в ней дана целая философия
истории и сокрыты глубочайшие пророчества
о судьбе человечества..., в
ней мы черпаем вечные, поучения»11. И он же в книге «Миросозерцание
Достоевского» (1923) напишет, что эта легенда - «вершина творчества
Достоевского, увенчание его идейной диалектики»,
В легенде Достоевского собственно антихриста нет: ведь Великий
Инквизитор - это только человек, отрекшийся от Христа и христианства;
точнее, подменивший последнее якобы во имя блага страдающих и
слабосильных людей. В ночном монологе, обращенном к Христу, он
пытается убедить его в своей правоте: заповеди Христа слишком трудны
для слабых людей, и он, Инквизитор, дал этим людям счастье взамен
свободы. Для него счастье и свобода людей несовместимы. Инквизитор
обвиняет Христа в том, что он когда-то не принял трех искушений
дьявола, и провозглашает типично антихристов лозунг: «Накорми, тогда
и спрашивай с них (людей - А. Г.) добродетели...». «Великий Инквизитор»
Достоевского - художественно-философское произведение о путях свободы
человека и человечества в этом дольнем мире. По Достоевскому,
человечество отвергло горнюю христову свободу во имя свободы дольней,
земной. Здесь в образе Великого Инквизитора явлен дух антихриста, он
прямо говорит Христу: «Мы давно уже не с тобою, а с ним, уже 8 веков».
Этим Достоевский направил свою легенду и против католичества,
которое с VIII века «с ним», т. е. дьяволом и его учеником антихристом,
т. к. именно в середине VIII века было образовано папское государство
со столицей в Риме и неограниченной церковной и светской властью
папы. С этого времени, по Достоевскому, католичество приняло
дьявольское искушение властью, пропиталось духом антихриста.
Но эта легенда Достоевского направлена и против социализма, который
он тоже считает духом антихриста, похищающим свободу людей.
«Бывают писатели с невыразимо печальной судьбой, неузнанные,
непонятные, никому не пригодившиеся, умирающие в духовном
одиночестве, хотя по дарованиям, уму, по оригинальности
они стоят
многими головами выше признанных величии»12,- так начал свою статью
Бердяев, озаглавленную тоже знаменательно «К. Леонтьев - философ
реакционной романтики» (1904). Действительно, строем своих мыслей и
теорий, духовной самостоятельностью, постоянным стремлением идти
против века и его «модных» идей К. Леонтьев как будто сознательно
обрекал себя на одиночество и непризнание почти всеми лагерями
общественной и философской мысли XIX века, на вечную печать
«консерватора» с ее ужасающим и уничтожающим русским смыслом
XIX-XX вв. Поздние славянофилы сторонились его, а И. Аксаков
находил у Леонтьева «сладострастный культ палки» и в чем-то был прав:
Леонтьев любил силу и эстетизировал ее в жизни, в государстве, в
природе, религии, в искусстве» Многие современники даже видели в нем
русского предшественника Ницше из-за поклонения силе, аристократизму
духа, бесстрашию мысли. Западники отшатывались от него с отвращением,
ибо он питал эстетическую и мистическую ненависть ко всем теориям
буржуазно-эгалитарного прогресса, который ведет Европу к торжеству
мещанства, середины, пошлости, гибели европейской культуры и
8
искусства. По Леонтьеву, этот прогресс и буржуазная демократия,
либерализм ускоряют приход антихриста. Поэтому в противовес клятвам
Достоевского и его героев, клятвам десятков славянофилов и западников
в любви к Европе он напишет: «О! Как мы ненавидим тебя, современная
Европа, за то, что погубила у себя самой все великое, изящное и святое,
и уничтожаешь и у нас,13 несчастных, столько драгоценного своим
заразительным дыханием» .
Как и полагалось славянофилу, Леонтьев .долго верил в высокую
историческую миссию России, призванной спасти мир от европейского
прогрессизма и разложения. Но в конце своей, жизни он отказывается
от этой веры, и поэтому в последней статье «Над могилой Пазухина»
(1891) выскажет страшное пророчество: может быть, единственное
историческое предназначение России в том, что она родит антихриста.
В этой статье, размышляя о судьбах России и Европы, Леонтьев
предложил целый комплекс не только религиозных, но и социальных
мер по задержанию прихода антихриста. Это сильное государство с
сильным царем и сильным социальным расслоением, укрепление веры
и церкви, понимание христианства как силы суровой, а Бога - карающим,
перед которым человек должен испытывать страх и трепет. Если же
этого не сделать, тогда «русское общество... помчится по смертному пути
всесмешения и - кто знает? - подобно евреям, не ожидавшим, что из
недр их выйдет Учитель Новой Веры,- и мы неожиданно, лет через 100
каких-нибудь, из наших государственных недр, сперва бессловных, а
потом бесцерковных или уже слабоцерковных,- родим того самого
антихриста, о14котором говорит еп. Феофан вместе с другими духовными
писателями» . Всякий же переход к демократическому или
р е с публика нско му образу правления, по Леонтьеву, открывает и ускоряет
приход антихриста.
«Краткая повесть об антихристе» Соловьева, включенная как
самостоятельная часть в его статью «Три разговора о войне, прогрессе
и конце всемирной истории» (1900), тоже оказалась его последним
художественно-философским и историософским произведением.
Прельщающая, искушающая, обманная и обольщающая, подменная и
лживая стороны лика антихриста раскрыты здесь необычайно убедительно
и глубоко. Эта повесть сыграла огромную роль в развитии русского
варианта мифа об антихристе в литературе и философии XX века, она
воплотила соловьевские представления о будущем, о развитии мировой
истории. Действие повести перенесено в XXI век, идут войны между
Востоком и Западом, в Японии родилась идея панмонголизма, Европа
оказалась завоеванной Востоком. После полувекового господства
азиатского богдыхана Европа, соединив свои сипы, освобождается. В это
вредя и появляется «сверхчеловек», который, «благодаря своей высокой
гениальности к 33 годам широко прославился как великий мыслитель,
писатель и общественный деятель ... он был убежденным «спиритуалистом», «верил в 15добро, Бога, Мессию». В это он верил, но любил
«только одного себя» . Он считает себя будущим настоящим Христом,
а пришедшего раньше его - предтечей Христа. Свое призвание этот
юноша видит в том, чтобы «стать благодетелем этого отчасти
исправленного, отчасти неисправимого человечества»16. Но антихристом
он станет только тогда, когда встретится с дьяволом, давшим ему
сверхчеловеческий разум и силу. А после этого, написав знаменитое
сочинение' «Открытый путь к вселенскому миру и благоденствию» и став
всемирным правителем, он долгое время остается филантропом, аскетом,
«филозоем», «благодетелем человечества». Лишь только тогда, когда на
вселенском соборе он будет разгадан как антихрист, будет начата им
ожесточенная борьба с христианами и их пастырями.
3 Зок, 2967.
9
Новым в этой повести Соловьева было его стремление восполнить те
пробелы в биографии антихриста, которые существовали в Библии.
Поэтому он достаточно полно раскрыл юность, учебу, мировоззрение
антихриста, ввел сцену с дьяволом, признавшим в юноше своего сына
и давшим ему сверхчеловеческий разум и силу, показал мировоззренческий
путь юноши к роли антихриста. Соловьевский антихрист отличается от
многочисленных его трактовок отцами церкви как чистого, беспримесного
зла, ибо у Соловьева антихрист действительно хочет людям добра, но это
добро оказывается поддельным. Знаменательно, что Г. Федотов свою
статью, посвященную17 анализу этой повести Соловьева назовет «Об
антихристовом добре» .
Необходимо отметить еще одну новую сторону соловьевского образа
антихриста. В повести он несколько раз называется «сверхчеловеком».
Если учесть оценки Соловьевым учения Ницше и его идеи сверхчеловека,
то ясно, что этой стороной образа антихриста он не только отсылает
читателя к этой идее немецкого философа, но и полемизирует с ней.18
Написанные в эти же 900-е года легенда JL Толстого «Разрушение
ада и восстановление его» (1902) и пьеса JI. Андреева «Анатэма» (1909)
посвящены борьбе дьявола с богом и людьми, но образа антихриста не
касаются. Очень много об антихристе было написано в эти же годы
Мережковским в его статьях и исторической трилогии «Христос и
антихрист».
Первое его обращение к мифу об антихристе произошло в конце 90-х
гг. во время работы над романом «Юлиан Отступник», ставшим первым
романом его исторической трилогии. Именно здесь им была найдена
схема всемирной истории и схема изображения исторической личности.
Обе они основывались на выявлении двух полюсов, двух бездн, которые
когда-то должны будут слиться, синтезироваться. В приложении к
истории схема утверждала, что всемирная история есть вечная борьба
двух начал - начала Христа и начала Антихристаig. В -приложении к
человеку, особенно крупной исторической .личности, схема утверждала,
что борьба этих же двух начал идет в мировоззрении, сознании,
действиях и стремлениях этой личности. Мережковский уже в этом
первом романе связал главного героя с двойником, точнее, демономпокровителем или демоном-искусителем. У Юлиана Отступника таким
демоном оказался жрец Максим, дающий ему самые разные, порою
противоречащие советы, двоящийся в своей вере («царство Дьявола
равно царству Бога»). В конце романа Максим будет воспринимать себя
как антихриста, пришедшего на землю не вовремя.
У Мережковского главный герой всех его исторических романов
часто получает от других героев имя «Антихрист». Юлиан Отступник,
направленный в Галлию для подавления восставших варваров, победил
их и вскоре воины провозгласили его императором. И его первый шаг
в этой роли был глубоко символическим: он сорвал со священного
знамени Лабарума золотой крест и монограмму Христа, заменив их
изображением бога Гелиоса. На это деяние кто-то из воинов произнес:
«Антихрист». Позже в Константинополе Юлиан начнет восстанавливать
языческие храмы и праздники, поэтому христиане назовут его «волкомантихристом». В романе «Юлиан-Отступник» история Византии второй
половины IV века развернута как борьба христианства и язычества
(антихристианства). В предисловии к своему собранию сочинений
Мережковский достаточно верно раскрыл свою эволюцию: «Когда я
начинал трилогию «Христос и Антихрист», мне казалось, что существуют
две правды: христианство - правда о небе, и язычество - правда о земле,
и в будущем соединении этих двух правд - полнота религиозной истины.
Но, кончая, я уже знал, что соединение Христа с Антихристом ю
• кощунственная ложь. Я знал, 20что обе правды - о небе и о земле - уже
соединены во Христе Иисусе» .
На основе некоторых идей этого романа и своего изучения
«исторического христианства» (точнее, критики традиционного богословия
и церкви) Мережковский начал в 900-е гг. разрабатывать концепцию
«нового религиозного сознания», в которой сохранены те же схемы
противопоставлений в истории, человеке, религии. Но под давлением
сильной критики этой концепции церковными кругами и другими
«богоискателями» (особенно Бердяевым), он немного модернизирует эти
схемы.
Достоинства и недостатки философско-художественного воплощения
мифа об • антихристе у Мережковского достаточно
хорошо показал
Бердяев, посвятивший ему несколько статей21. Причем каждая
последующая его статья содержала все более ожесточенную и
убедительную критику как идей Мережковского, так и слабостей его
таланта. В первой статье Бердяев во многом разделяет взгляд
Мережковского на «историческое христианство», но упрекает в некоем
«двоении», неясности, двойственности его взглядов на церковь, на
историческую личность, на антихриста, в том, что у него «судьба мира
решится борьбой Агнца со Зверем, выходящим из бездны, Христа с
Антихристом,
а сам человек, творческая свобода его тут будут не
причем»22. В статье «Новое христианство (Мережковский)» Бердяев уже
не разделяет и тех его мыслей, которые раньше поддерживал, в частности,
мысль Мережковского, что язычество - обожествление плоти, а
христианство - духа. Именно схематизм, ставший в романах и статьях
Мережковского шаблоном и художественным принципом, подвергает,
. Бердяев жесткой, но справедливой критике. Он пишет: «Весь мир и всю
мировую историю Мережковский воспринимает лишь на полюсах, лишь
в аспекте Христа и антихриста... Он остается в вечном двоении, и это
двоение - наиболее характерное, наиболее оригинальное в нем. Ему
нравится это двоение, это смешение образа Христа и антихриста, эта
неясность в различении подлинного и обманного, Лика и личины,
бытия и небытия... Он пытался синтезировать Христа и антихриста,
Богочеловека и человекобога. Но потом почувствовал, что в христианстве,
даже в новом христианстве, такой синтез
невозможен, и стал убегать от
антихристова духа в себе самом»23. И далее еще более жестко: «В
антихриста он верит более, чем в Христа, и без антихриста не может
шагу ступить. Всюду открывает он антихристов дух и антихристов лик.
Злоупотребление антихристом - один из основных грехов Мережковского.
От этого антихрист перестает быть страшен. Слишком много говорит
Мережковский об' ужасах антихриста, и поэтому никому не страшно»24.
Если в статье «О новом религиозном сознании» Мережковский -был
назван «художником-мыслителем», то в статье «Новое христианство..,»
он уже назван «художником-схематиком», у которого «нет энергии
творческой мысли» и его главный недостаток в «гностической слабости»25.
В романе «Леонардо да Винчи» главный герой за веру в науку и разум
церковниками не раз называется дьяволом, антихристом. Один из них,
отец Тимотео, говорит: «Флорентиец Леонардо - слуга и- предтеча
.антихриста». Таким же злым антихристом изображен и Петр I в романе
«Петр и "Алексей». Именование каждого из главных героев трилогии
«Христос и антихрист» антихристом - штамп Мережковского. Но здесь
возникает один вопрос: не исходил ли Мережковский из той мысли, что
в любой выдающейся исторической личности неизбежно присутствует
лик антихриста, ибо такая личность обладает сверхчеловеческими
способностями. Поэтому в ней всегда сильно демоническое начало: и
современники, и последующие поколения видят в ней именно
2*
11
сверхчеловеческую, демоническую личность. Может быть, с этим связано
то обстоятельство, что в ряду персонификаций антихриста у 'всех
христианских народов оказывались именно такие исторические личности.
После Октябрьской революции миф об антихристе в русской
литературе, истории, философии наполняется новым актуальным
содержанием и новыми героями. Сама революция многим видится как
свершившийся апокалипсис, большевики, коммунисты - антихристами,
новая власть и новое государство - царством антихриста, социализм антихристов прельщающий дух. Все эти идеи были сконцентрированы в
книге «Из глубины. Сборник статей о русской революции» (1918). С.
Аскольдов, как уже говорилось ранее, в ряд персонификаций
антихриста
включил Г. Распутина, А. Керенского, В. Ленина26. Бердяев в статье
«Духи русской революции» отметил, что Достоевский «один из первых
почувствовал в социализме дух антихриста. Он понял, что в социализме
антихристов дух прельщает человека обличьем добра и человеколюбия»27.
Интересным представляется истолкование образа Христа в поэме
Блока «Двенадцать» одним из героев статьи С. Булгакова «На' пиру
богов. Pro и contra. Современные диалоги». Герой этого диалога,
беженец, утверждает, что Блок - поэт «вещий», «ясновидящий» и в
поэме «Двенадцать» он «видел, только, конечно, не Того, Кого он
назвал, но обезьяну (по богословской традиции антихрист - обезьяна
Христа - А. Г.), самозванца, который во всем старается походить
на
оригинал и отличается какой-нибудь одной буквой в имени...»28. Но
трактовка блоковского Христа как антихриста не соответствует авторскому
пониманию этого образа, зафиксированному в дневниковых записях
поэта за 18, 20 февраля и 10 марта 1918 года. В этих записях Блок дважды
говорит о том, что впереди двенадцати
красногвардейцев идет Христос,
а надо, чтобы шел кто-то другой»29. Кого поэт предполагал в другом реальную историческую личность или антихриста? Интересно, что в 30-е
годы А.30Луначарский упрекал Блока в том, что он не увидел Другого в
Ленине .
Из художественной литературы 1918-1920-х гг. приведем три небольших
текста, связанных с мифом об антихристе.
. М. Цветаева в своих дневниковых записях за 1919 г. описывает
посещение с сестрой Асей храма Христа Спасителя: «Мы только что от
храма Спасителя, где слушали контрреволюционный шепот странников
и в маленьких шапочках - в шубах с «буфами» - худых и добрых женщин - не женщин - дам - не дам, с которыми так хорошо на
кладбище».
Погубили Россию...» «В писании все сказано...» «Антихрист...»31.
И. Бабель в своей петроградской миниатюре «Мозаика» описал, как
в залах Зимнего дворца «некий товарищ Шмицберг говорил
антирелигиозную речь, а в отдаленном углу сидел старый служитель,
который рассказывал о прошлом. Но вот его рассказ прерывает старушка:
«- Где, батюшка, здесь речь говорят?
- Антихрист в Николаевской зале,- равнодушно ответил служитель.
Солдат, стоявший неподалеку, рассмеялся.
- В зале антихрист, а ты здесь растабарываешь...
- Я не боюсь, - так же равнодушно, как в первый раз, ответил
служитель, - я с ним день и ночь живу.
- Весело живешь, значит...
- Нет,- сказал служитель... невесело живу. Скучно с ним»32.
Тема антихриста упомянута и в интересном рассказе Романова
«Бессознательное стадо». Рассказ этот чисто бытовой, написан в 1920
году, но в нем фиксируется одна из доминант советского быта - очереди.
У кассы железнодорожной станции толпится народ, и после многих
12
попыток упорядочить очередь, решают номер каждого писать химическим
карандашом на ладони. Почти все согласились, лишь «какой-то высокий
старик с длинной седой бородой и староверским видом вдруг
воспротивился:
«
- Не хочу* антихристову печать ставить!»33.
В «Поднятой целине» ML Шолохова тоже присутствует миф об
антихристе в современной интерпретации . (в гл. 35, изображающей
«бабий бунт» и последующее за ним собрание). На собрании Давыдов
рассказал, как во время бунта мать ^Михаила Игнатенка кричала, когда
вели Разметнова: «Антихриста ведут! Сатану преисподнюю...»,- и хотела
при помощи женщин надеть на его шею нательный крест на шнурке...»34,
и как от этого отбивался Разметнов, а потом перекусил зубами шнурок.
Мать же Мишки Игнатенка за это арестовали, и мы можем только
гаДать, что с ней стало.
/ Как видим, миф об антихристе не исчез из советской литературы 203/)-х годов, он как бы «рассыпался» на отдельные мотивы, детали, стал
бытовым явлением.
Последним по времени обращения к теме и образу антихриста
оказался «Псалом. Роман-размышление о четырех казнях господних» Ф.
Горенштейна. Он был закончен в 1975 году, но опубликован у нас только
в 1991-1992 гг. (См. «Октябрь», 1991. N° 10-12; 1992, № 1-2). Писатель
сделал главным героем романа антихриста. Но этот образ резко отличается
от новозаветной и христианско-богословской традиции изображения и
толкования антихриста. Во-первых, само написание имени героя с
прописной буквы - кощунственное противоречие этой традиции. Вовторых, Горенштейн, отрицая почти все новозаветные тексты и
историческое христианство за их якобы отступничество от матери иудейской религии,- создал свой обрдз антихриста, опираясь лишь на
некоторые книги Ветхого завета. И прежде всего из Книги пророка
Даниила взяты несколько имен антихриста: он из колена Данова,
поэтому одно его имя - Дан. Отсюда же взяты и его имена - Аспид,
Змей. Этим, пожалуй, и ограничивается связь горенштейновского
антихриста с библейским. Все остальное в этом романе (происхождение
антихриста, его мифологические ройи в судьбах народов, стран и людей,
его земные странствия) является попыткой создать некий свой
апокрифический образ. В земной жизни, для людей его имя Дан
Яковлевич. Он считает себя «посланцем господним», «Братом Иисуса
Христа». По библейской же традиции он - посланец Сатаны и противник
Христа.
Первая мифологическая роль Антихриста в этом романе - творить
«суд и проклятие» на земле, нести с собой на нее четыре казни господни:
«Первая казнь - меч, вторая - голод, третья - зверь, толкуемый, как
похоть, четвертая - болезнь, моровая язва»35. Земная власть библейского
антихриста - 3,5 года, у Горенштейна он странствует по Украине и
России 20 лет, с 1933 по 1953 годы. Автор дал своему Антихристу еще
одну миссию, которой не знает библейский антихрист. Она в том, что
он преследует и карает антисемитов на Украине, в России» Это же
делается по отношению к «выкрестам». Поэтому в романе навязчиво
повторяется мысль, wo три народа - украинцы, русские, немцы - и эти
три страны прокляты за антисемитизм. Прокляты и все «выкресты».
Еще об одном отличии этого героя романа от библейского правильно
сказал Иванов: он «скорее воплощает архетип Дон-Жуана, рождающего
детей (иногда его достойных, как Андрей, иногда недостойных 36и
предающих религию отца, как Вася) от нескольких русских женщин» .
Эта новая роль Антихриста в романе определяется тем, что, будучи не
подвластен мечу, голоду и болезни, он оказался подвластен третьей
13
казни господней - земному прелюбодеянию. В своих земных странствиях
Антихрист сожительствует с Марией (она рождает сына Васю Коробкова),
с Верой Колосовой (она рождает сына Андрея) и, наконец, со своей
приемной дочерью.Руфиной-Пелагеей (она рождает уже после земной
жизни Антихриста сына'Дана). В конце романа Антихрист губит Васю
Коробкова; как дурное семя, за отступничество и антисемитизм.
Роман Горенштейна, конечно, тенденциозен: по своей этике,
межличностным отношениям и отношениям между народами, по своей
философии это скорее иудейский роман (в плане вероисповедования и
мироощущения самого автора и его героя - А. Г.). Но автор выходит за
пределы этого мироощущения, т. к. само наименование антихриста
братом Христа противоречит иудейству.
Новым в романе Горенштейна является вовлечение в миф об
антихристе истории Украины, России, Германии. История этих стран
понята как растянувшийся на два десятилетия (1933-1953 гг.) апокалипсис,
а рождение Руфиной- Пелагеей от Дана-Антихриста сьша потенциально
говорит о некоем «вечном проклятии», на которое обречена Россия.
Рассмотренный в статье разнородный материал дает основание для
вывода: у русского мифа об антихристе есть свой исторический ритм в спокойные эпохи этот миф уходит на периферию сознания и литературы,
«распадается» на отдельные детали, мотивы, обытовляется, «охладевает»;
в эпохи «смутные»,- нестабильные он «собирается», входит в центр
литературы и сознания, «разогревается» и начинает философствовать о
судьбах человека и человечества, стран и целого мира, о смысле
национальной и мировой истории, о надвигающемся конце мира.
Эсхатологизм восприятия современности - знак активного вхождения в
нее мифа об антихристе. Кроме того, все три линии мифа об антихристе
оказываются исторически открытыми, незавершенными, потому что,
во-первых, не завершена история, во-вторых, в Библии миф об антихристе
дан сжато, пунктиром (нет его биографии, воспитания, пути к
богоборчеству и мн. др.), что дает возможность художнику, философу,
историку, богослову и рядовому человеку уточнять, детализировать,
дополнять, модернизировать этот миф применительно к современности,
т. е. вступить на путь сотворения своего современного мифа об антихристе.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Краткий обзор литературы (богословской и светской) об антихристе см.: Яворский Ст.
Знамения пришествия антихристова и кончины века.- М., 1794; Прот. Борис Молчанов.
Антихрист. Джорнвиль,- Пыо-Йорк, 1966; Федотов Г. П. Об антихристовом д о б р е / /
Федотов Г. П. Собр. соч.: В 6 т. - Т. 1. - ИМКА-ПРЕСС, Париж,- 1988.- С. 35-38.
2. Повесть временных лет// Изборник (Сборник произведений литературы Древней
Руси). Серия БВЛ.- М., 1969.- С. 79-82.
3. См. Гурьянова II, С. Крестьянский антимонархический протест в старообрядческой
эсхатологической литературе периода позднего феодализма. Новосибирск, 1988,- С. 17-199.
4. Гурьянова Н. С. Указ. соч.- С. 17-38.
5. Этих исторических лиц включил в ряд персонификаций антихриста С. Аскольдов в.
статье «Религиозный смысл русской революции// Из глубины. Сборник статей о русской
революции.- М,; Лг., 1918 - М . , 1990.- С. 42-45, 51.
6. Олейник Б. Князь тьмы. Два года в Кремле.- М., 1992.
7. Библейская энциклопедия.- М.,' 1991- С. 773.
8. Яворский Ст. Указ. соч.- С. 71-77.
9. Мережковский Д. С. 14 декабря. Гиппиус 3. Н. Дмитрий Мережковский.- М., 1990.С. 392.
10. Гурьянова Н. С. Указ. соч,- С. 13-37.
11. Бердяев Н. Повое религиозное сознание и общественность.- СПб., 1907.- С. 1.
12. Бердяев Н. Опыты философские, социальные и литературные (1900-1906).- СПб.,
1907.-С/305.
13. Леонтьев К. О всемирной любви: по поводу речи Достоевского на Пушкинском
празднике / / О Достоевском. Творчество Достоевского, в русской мысли 1831-1931 годов М., 1990.- С. 30-3L
14
14. Леонтьев К. Собр. соч.: - VIL- СПб, 1913.- С. .425-426.
15. Соловьев В. Соч.: В 2 т. Второе изд.- М-, 1990.- С. 740.
16. Соловьев В. Указ. соч,- С. 741.
17. Федотов Г. П. Об антихристовом добре / / Федотов Г. П. Собр. соч.: В 6 т. - Т. 1,ИМ КА-ПРЕСС, Париж, 1988.- С. 31-47.
18. Соловьев В. Идея сверхчеловека / / Соловьев В. Соч.: 13 2 т. Т. 2,- М., 1990.- С. 626634.
19. Мережковский очень часто в своих романах и статьях пишет слово Антихрист с
прописной буквы, что было кощунственным нарушением библенско-богословской традиции.
20. Мережковский Д. С. Поли. собр. соч.: В 24 т. Т. 1.- М., 1914.- С. VI.
21. Бердяев И. много писал о творчестве Мережковского. Отдельно ему посвящены
статьи «О новом религиозном сознании» (1903), «Мережковский и революция» (1908), «О
двух тайнах» Мережковского» (1915), «Новое христианство (Мережковский)» (1916). В этих
статьях отношение Бердяева к Мережковскому и его оценки менялись: от согласия с
некоторыми мыслями Мережковского в 1 статье к ужесточающейся их критике в последующих.
22. См. Бердяев Опыты философские, социальные и литературные (1900-1906).- СПб.,
1907.- С. 338-373.
23. Бердяев H. О русской философии. - Т. 2 (2).- Свердловск, 1991.- С. 129-135.
24. Там же. - С. 144.
25. Там же. - С. 130, 132.
26. Из глубины. Сборник статей о русской революции.- М., 1990,- С. 50.
27. Бердяев Н. Духи русской революции / / Из глубины... С. 70.
28. Булгаков С. Па пиру богов. Pro и contra. Современные диалош / / Из глубины...
С.119.
29. Блок А. Соч.: В 2 т. - Т. 2 - М., 1955.- С. 496, 497, 500.'
30. Луначарский А. Александр Б л о к / / БлокА. Собр. соч.: В 12 т. - Т. 1.- Л., 1932.- С. 50.
31. Цветаева М. Соч.: В 2-х т. - Т. 2.- М., 1988.- С. 288.
32. Бабель И. Избранное.- Фрунзе, 1990.- С. 345.
33. Романов Пант. Светлые сны.- М., 1990.- С. 110.
34. Шолохов М. Собр. соч.: В 9 т. - Т. 6.- М.» 1966.- С. 301.
35. Горенштейн Ф. Псалом. Роман-размышление о четырех казнях Господних / /
Октябрь. - 1991. - N9 10.- С. 8.
36. Иванов Вяч. Вс. Роман-размышление о четырех казнях Господних / / Октябрь,1991.- № 10.- С. 6.
К. Г. ИСУПОВ
У ИСТОКОВ ЕВРОПЕЙСКОЙ ЭСТЕТИКИ ИСТОРИИ
Об историзме как методологическом принципе научного познания
написано немало. В последние годы усилился интерес к исследованию
ценностных содержаний истории и к возможности отнестись
к ней как
к эстетическому артефакту («эстетика истории»)1. Только теперь
появляются теоретические разработки понятия «художественный
историзм», причем приоритет здесь оказался
не у этики, эстетики или
искусствознания, а у литературоведов2.
Вопрос о генезисе и о ценностных аспектах литературного историзма,
о связях его с историей эстетического и нравственного идеалов, методом,
жанром и стилем даже не поставлен, хотя ни для кого не секрет, что
категориальный состав этих понятий определен презумпцией ценностного
отношения к истории. Художественный историзм в этом смысле полезно
определить как стратегию этико-эстетических ориентации и выбора,
образно воплощенного в художественной концептуализации прошлого с
точки зрения настоящего или будущего. Историзм - не факультативный
атрибут искусства (его отсутствие или отрицание не менее значимо), а
универсальный принцип, осуществляющий на мировоззренческом уровне
функцию памяти культуры, на этическом -.ее совесть, на эстетическом ее смысловую выразительность, а на жанрово-сталистическом - поэтику
разнородно-единой изобразительности. Художественный историзм есть
художественная «философия истории» с необязательной очевидностью
образных репрезентаций; как эстетический и нравственный принцип он
15
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
5
Размер файла
712 Кб
Теги
смысл, общие, вариант, pdf, мифа, русского, антихрист
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа