close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Роль оксюморонов в сенсорной картине мира И. А. Бродского.pdf

код для вставкиСкачать
Вестник Челябинского государственного университета. 2009. № 43 (181).
Филология. Искусствоведение. Вып. 39. С. 98–102.
Е. В. Мельникова
РОЛЬ ОКСЮМОРОНОВ В СЕНСОРНОЙ КАРТИНЕ МИРА
И. А. БРОДСКОГО
Статья посвящена аспектам функционирования оксюморонов в поэтическом творчестве
И. А. Бродского. В работе рассматривается соотношение и взаимодействие оксюморонных
сочетаний в перцептивном поле зрительного, аудиального и тактильных модусов восприятия. Изучение данной области позволяет выявить не только индивидуальность языковой картины мира Бродского, но и закономерности появления некоторых антиномий в языке.
Ключевые слова: лингвистика, языковая картина мира, оксюморон, антиномия, И. А. Бродский, языковые оппозиции, перцептивный модус, концепт.
Языковая картина мира И. А. Бродского
сложна и противоречива, она вся состоит из
антитез и антиномий, которые порождают новый смысл, новый взгляд на вещи. Поэтому
возникновение такого явления, как оксюморон в творчестве И. А. Бродского неслучайно. Исследователи М. Крепс1, М. Липовецкий2 обращали внимание на использование
поэтом оксюморонных сочетаний и связывали это с продолжением традиции поэтовметафизиков: «Метафизическую традицию
отличает предельная метафорическая насыщенность в сочетании с нарочито сниженным
слогом, словесная эквилибристика, пристрастие к оксюморонам и антитезам, гиперболе
и гротеску, парадоксальная заостренность
поэтических формул. В этом смысле Бродский учился у англо-американских метафизиков сдержанности в выражении поэтических
чувств, универсальному значению и тревожной примеси абсурда»3.
Проблема выделения оксюморонов очень
сложна, как и проблема разграничения антонимов. Она состоит в том, что лексические
единицы, входящие в состав оксюморона,
должны относиться к одному семантическому
полю и быть одинаковы по стилистической
окраске. Как известно, языковой базой для
построения оксюморона служит антонимия.
Степень проявления антонимичности позволяет говорить о взаимовлиянии полярности и
динамики: чем больше полярность, тем больше динамики, чем меньше полярности, тем
меньше динамики. По словам Г. Г. Курегян,
«…оксюморонная единица выступает проекцией антонимии и становится знаком денотата, воспринимаемого через полярности»4. В
языке оксюморон выступает как стилистическая фигура, служащая средством восполне-
ния словарной недостаточности.
Оксюмороны, соединения противоположностей, более характерны для зрелого Бродского. Ломая штампы и привычные сочетания, поэт создает свой неповторимый язык,
который не сочетается с общепринятыми
стилистическими нормами. Исходя из отобранных нами оксюморонов, стоит сказать,
что в поэтических текстах И. А. Бродского
они носят в основном перцептивную окраску.
Осюморонные сочетания в поэзии Бродского
представлены достаточно широко. Автор не
ограничивается стандартной схемой построения оксюморона: существительное + прилагательное, в прямом значении, имеющих
взаимоисключающий характер (стандартный
поэтический оксюморонный эпитет). Например, немая речь, холодных костров и т. д. В
поэтических тестах появляются выражения:
глухота звуков (существительное в И. п. + существительное в Р. п.), поешь безмолвно (глагол + нар.) и др.
В связи с этим мы выделяем три оппозиции антонимов на основе слухового и тактильного модусов:
1) оппозиция ‘тишина – звук’;
2) оппозиция ‘холод – тепло’;
3) оппозиция ‘свет – тьма’.
Выбранные оппозиции являются общеупотребительными языковыми антонимами.
Их выбор обусловлен частотностью употребления в поэтических текстах Бродского
как в свободной функции, так и в функции
оксюморона. В процессе работы с данными
оппозициями мы пришли к выводу, что в поэтических текстах И.�����������������������
����������������������
А.��������������������
�������������������
Бродского три группы противопоставлений очень тесно связаны
между собой. Их объединяющим концептом
является концепт ‘пустота’. Данный концепт
Роль оксюморонов в сенсорной картине мира И. А. Бродского
99
является очень важным в мировоззренческой стах И. А. Бродского, построенных на оснокартине мира И. А. Бродского, так как имен- ве антонимии ‘тишина – звук’. Среди оксюно пустота в поэзии Иосифа Александровича моронных сочетаний можно выделить такие
имеет многозначную структуру. Она высту- как: «звенит тишина»6 [6. С. 11], «издавать
пает как потенциальное содержание сущно- вразнобой тишину»7 [7. С. 50], «тишина как
сти всех вещей, «мир непроявленных идей», ржание чугунной кобылы» [7. С. 49] тиши«память», иногда выступает синонимом лек- на обрастает бемолью [7. С. 70], «крича, не
семам ‘смерть’, ‘загробный мир’, ‘небытие’, разжимая уст»8 [8. С. 62], глухота звуков9
‘бог’. С лексемой ‘пустота’ также часто быва- [9. С. 48], крик молчания [8. С. 18], немая речь
ет связано душевное состояние лирического [8. С. 22], поешь безмолвно [9. С. 41], выстугероя и т. д.
пает глуховатый бард [6. С. 14] и др.
Концепт ‘пустота’ представлен в языке
Анализируя тексты И. А. Бродского, мы
тремя модальностями восприятия. В поэти- пришли к выводу, что оксюмороны с семантических текстах Бродского данный концепт ак- кой тишины, издающей звук, появляются тогтуализирует себя в структуре оксюморона.
да, когда в стихотворение возникает значение
Языковая реализация концепта ‘пустота’
Аудиальный модус
Зрительный модус
В свободной позиции (общеязыковое
значение)
В комнате тихо
В комнате пусто (ни- В кармане пусто
чего нет)
В позиции
оксюморона
(метафорическое
значение в поэзии
Бродского)
Оппозиция
‘тишина – звук’:
поешь безмолвно,
крик молчания,
издавать тишину
Оппозиция ‘темнота
– свет’: черный
свет, черный снег
Обратимся к каждой из этих оппозиций.
1. Оппозиция ‘тишина – звук’ (на основе
слухового модуса восприятия)
Данная оппозиция является наиболее частотной в поэтических сборниках И. А. Бродского. Это связано с особым отношение поэта
к метафизической сущности тишины. Лексема ‘тишина’ имеет ассоциативную связь
с лексемами ‘немота’, ‘безмолвие’, ‘молчание’, которые входят в ассоциативное поле
концепта ‘пустота’. Семантическая наполненность лексемы ‘тишина’ в поэтических
текстах И. А. Бродского очень сложна. Это
и одно из синонимов лексемам ��������������
‘�������������
смерть�������
’������
, ����
‘���
небытие’. «Пустое пространство потенциально
содержит в себе структуры всех подлежащих
созиданию тел. В этом смысле оно подобно
божественному творческому слову, включающему в себя все будущие творения и судьбы.
Поэтому пустота богоподобна», – отмечают
в связи с художественной философией Бродского М. Ю. Лотман и Ю. М. Лотман5.
Обратимся непосредственно к примерам
оксюморонных сочетаний в поэтических тек-
Тактильный модус
Оппозиция ‘холод
– тепло’: сгусток
пустоты, пламя
зимы, холодные
костры, холодный
угар
(скрытое или явное) близкой смерти. Так в
стихотворении «1972 год» появляются строки:
Данная песнь не вопль отчаянья.
Это – следствие одичания.
Это – точней – первый крик молчания,
царствие чье представляю суммою
звуков, исторгнутых прежде мокрою,
затвердевающей ныне в мертвую
как бы натуру, гортанью твердою.
Это и к лучшему. Так я думаю. [8. С. 18]
В семантике оксюморонного выражения
«крик молчания» просматривается страх перед смертью. Если обратиться к толкованию
данной лексемы, то можно заметить, что крик
в переносном значении «выражение сильного чувства, переживания»10. Молчание – действие по глаг. молчать; состояние молчащего
человека11. Таким образом, оксюморон ‘крик
молчания’ явно выражает состояние молчащего человека, испытывающего сильные чувства и переживания. Контекст стихотворения
подтверждает данный тезис:
Впрочем, дело, должно быть, в трусости.
В страхе. В технической акта трудности.
100
Это – влиянье грядущей трупности
[8. С. 8].
Еще одно значение, связанное с антонимами ‘тишина – звук’ – это тема творчества
и реализаций себя как поэта в своей родной
стране. Яркий пример тому строки из стихотворения «Сонет»:
Еще ты слышишь пенье заключенных
и топот надзирателей безгласных
еще ты сам поешь, поешь безмолвно
[9. С. 41].
Семантическая наполненность оксюморона ‘поешь безмолвно’ сводится к отсутствию
способности говорить, писать, публиковаться
на родине. Внутренний голос поэта контрастирует с внешним шумом безгласых надзирателей – это еще один оксюморон, скрытый
в структуре стиха, который также частотен в
творчестве Бродского.
Сам процесс творчества для И.���������
��������
А.������
�����
Бродского – достаточно сакральный процесс. По
словам М. Липовецкого, «поэтическая речь у
Бродского всегда исходит из пустоты и обращена к пустоте»12.
Так страницу мараешь
ради мелкого чуда.
Так при этом взираешь
на себя ниоткуда [8. С. 50].
Яркий пример тому строки из стихотворения «Бабочка»:
Так делает перо,
скользя по глади
расчерченной тетради,
не зная про
судьбу своей строки,
где мудрость, ересь
смешались, но доверясь
толчкам руки,
в чьих пальцах бьется речь
вполне немая,
не пыль с цветка снимая,
но тяжесть с плеч [8. С. 26].
«В чьих пальцах бьется речь вполне немая» – синестетическое выражение, в которое
включен оксюморон ‘немая речь’. В контексте дистрибуции данный оксюморон теряет
качество антонима, так как автор подразумевает написанный текст (лексема ‘пальцах’), а
он лишен звуковой функции.
Еще один случай появления оксюморонов,
связанных с антонимией ‘тишина – звук’, когда Бродский пытается описать картинку как
отпечаток памяти, которая легко выводит из
подсознания визуальные картины, редуцируя
Е. В. Мельникова
при этом слуховые ощущения. Как правило,
это пейзажные стихотворения. Так, например, в «Венецианских строфах» читаем:
Мокрая коновязь пристани. Понурая ездовая
машет в сумерках гривой, сопротивляясь
сну.
Скрипичные грифы гондол покачиваются,
издавая
вразнобой тишину [7. С. 63].
С одной стороны, перед нами предстает
достаточно динамичный пейзаж: «понурая
ездовая машет гривой», «скрипичные грифы
гондол покачиваются, издавая вразнобой тишину». Последняя развернутая метафора заключает в себе оксюморон. Существительное
‘тишина’ имеет лексическое значение «отсутствие каких-либо звуков, тогда как дистрибуция данной лексемы свидетельствует
об обратном: «скрипичные» – скрипичный
ключ в нотном строе, в данном случае, метафорический эпитет, основанный на принципе
схожести. Глагол ‘издавая’ тоже несет в себе
звуковую семантику и предполагает сочетание с существительным ‘издавать звук’. Таким образом, за счет оксюморона, основанного на антонимии ‘тишина – звук’, создается
противоречие: статика в динамике.
Обратимся к периферии оксюморонного
поля в поэтических текстах И. А. Бродского
к метафорическим выражениям, в которых
проявляется оксюморонная семантика. Достаточно интересными, на наш взгляд, являются лексемы, выражающие приглушенные
звуки: «кашляют грачи», «фонтан мурлычет», – это, как правило, звуки природы или
звуки прошлого и лексемы, выражающие
звуки, максимально приближенные к тишине
шелест, хруст, шепот. Нередко в метафорических сочетаниях с ними появляется оксюморонное значение:
Шелест кизилового куста
оглушает сидящего на веранде
человека в коричневом [7. С. 21].
То есть оппозиция между тишиной и звуком нивелируется, и переход звука в тишину
незаметен, в результате чего мы можем говорить о диалектизме в поэзии И. А. Бродского.
2. Оппозиция ‘свет – тьма’ (на основе визуального модуса восприятия)
Данная оппозиция является комплиментарной, как и сходная ей оппозиция прилагательных ‘белый – черный’. Соответственно,
в ассоциативном словаре мы можем найти
Роль оксюморонов в сенсорной картине мира И. А. Бродского
следующие промежуточные лексемы: свет,
светлый, блеклый, яркий, белый, воздушный,
прозрачный, белизна, молоко, снег, темнее,
черно-белый, серый, мутный, темный, тьма,
мрак, чернота, черный, уголь13 и т.������������
�����������
д. На основе данных лексем появляются такого рода
оксюмороны: черный снег, черное молоко,
метафорические: светлая грусть, темная радость, печаль светла и т. д.
Антиномия представлена достаточно широко в оксюморонных сочетаниях в поэтических сборниках И. А. Бродского. Лексема
‘тьма’ в поэзии И. А. Бродского, как уже было
отмечено выше, реализует себя через концепт
‘пустота’ (потенциальное содержание вещи,
небытие, смерть, мир непроявленных идей).
К визуальным составляющим данного концепта мы можем отнести такие лексемы, как
темнота, мрак, тьма, ночной покой, черная
вода, ничто, визуальная «пустота», а также колоративное прилагательное ‘черный’ и
производные от него ‘чернота’, и антиколоративное прилагательное ‘бесцветный’.
Рассмотрим примеры оксюморонов, построенные на оппозиции ‘свет – тьма’. В стихотворении «24 декабря 1971 года» появляется такое лексическое выражение:
Пустота. Но при мысли о ней видишь вдруг как бы свет ниоткуда
[8.С. 4].
Отмеченные выше ассоциативные связи
лексемы ‘пустота’ (темнота) не предполагают наличие в лексическом значении данного
слова семы ‘свет’, поэтому данное сочетание
– оксюморонное выражение (оговоримся, в
поэтической картине мира И.����������������
���������������
Бродского). Отметим, что в данном случае, концепт пустоты
имеет положительную оценочность. Вообще,
попытка Бродским дать концепту ‘пустота’
колоративную семантику всегда приводит
либо к оксюморонным сочетаниям, либо к
антиколоративным. К примеру���������������
,��������������
в стихотворении «Лагуна» появляются строки:
Там, за нигде, за его пределом
– черным, бесцветным, возможно, белым
[8. C. 31], или:
Может, лучшей и нету на свете калитки в
Ничто.
Человек мостовой, ты сказал бы, что лучшей не надо,
вниз по темной реке уплывая в бесцветном
пальто [8. C. 21].
В более поздних сборниках лексема ‘пустота’ заменяется синонимичной лексемой
101
‘воздух’, который может принимать различные формы, отсюда появляются такие оксюмороны, как: «тешить глаз формами пустоты» [7. C. 96], «сгусток пустоты» [8. C. 5],
«воздух входит в комнату квадратом»
[8. C. 5], «стул состоит из чувства пустоты
плюс крашенной материи» [7. C. 3], которые
имеют уже синестетическую природу (кинестетический модус пересекается с визуальным). Данные сочетания располагаются уже
на дальней периферии оксюморонного поля.
3. Оппозиция ‘холод – жара’ (на основе
тактильного модуса восприятия)
Языковая пара ‘холод – жара’ является
комплиментарной антонимической парой.
Соответственно, в ассоциативном словаре мы
можем найти следующие промежуточные лексические элементы: существительные: холод,
прохлада, тепло, теплота, зной, жара, снег,
лед, кипяток; прилагательные: ледяной, холодный, прохладный, теплый, горячий, обжигающий, жаркий и т. д.; глаголы: холодить,
заморозить, согреть; наречия: жарко, тепло, знойно и т. д.14 На основе данных лексем
рождаются следующий общеязыковые оксюмороны: горячий лед (снег), теплая прохлада,
холодный кипяток, согреть холодом и т. д.
Языковая оппозиция ‘холод – тепло’ в поэтических текстах Бродского представлена не
так широко, как оппозиция ‘тишина – звук’.
Большинство лексем, находящихся в антонимическом отношении, встречаются в
посвящениях Марине Басмановой. Причем
себя Бродский соотносит с холодной составляющей этой пары, а свою возлюбленную – с
горячей:
Это – твой жар, твой пыл!
Не отпирайся! Я
твой почерк не позабыл,
обугленные края [7. C. 92].
Это ты, горяча,
ошую, одесную,
раковину ушную
мне творила, шепча [7. C. 94].
Бродский же говорил, «Север – честная
вещь» [7. C. 76], «Я нанизан на холод как гусь
на вертел…» [7. C. 76], «все стороны света
сводятся к царству льда» [6.� C�������������
��������������
.������������
�����������
53]. Лексическое наполнение данных сочетаний свидетельствует об утрате любимого человека,
об одиночестве вдали от Родины, о попытке
справиться с чувствами (буквально «заморозить их»). Но сквозной образ домика в «городке, занесенного по самую ручку двери»
102
[8.�����������������������������������������
C���������������������������������������
.��������������������������������������
�������������������������������������
56], который появляется в стихотворениях заграничного периода, часто наполняется внутренней теплотой воспоминаний. Контраст внешней зимы и внутренней теплоты
рождает оксюморонные сочетания:
Эта внешняя щедрость, этот, на то пошло,
дар – холодея внутри, источать тепло
[7. C. 89]
Пылай, пылай предо мной,
рваное, как блатной,
как безумный портной,
пламя еще одной
зимы! Я узнаю
патлы твои [7. C. 92].
Антонимичность лексем ‘пламя’, ‘костер’
и ‘холод’ встречается в поэтических текстах
И.�����������������������������������������
����������������������������������������
А.��������������������������������������
�������������������������������������
Бродского и в другом контексте – концепта ‘смерть’, ‘небытие’. Отметим оксюмороны, появляющиеся на пересечении данных
антонимов: «холодных костров пустырей»
(Ты поскачешь во мраке) [8.����������������
C��������������
.�������������
������������
83]. Оксюморон основан на тактильном прилагательном с
семантикой «низкой или относительно низкой
температуры»15 + существительное с семантикой тепла. Другой показательный пример:
«с полей наплывает холодный угар» (Под вечер он видит) [9. C. 3].
Итак, оппозиция ‘тепло – холод’ менее
продуктивна в оксюморонных моделях. Это
связано с тем, что доминирующими модусами восприятия являются визуальный и аудиальный модусы. Тактильный модус проявляет
себя в синестетических сочетаниях
Таким образом, с помощью метода оппозиций мы выявили основные оксюморонные
сочетания в перцептивном поле зрительного,
аудиального и тактильного модусов.
В поэтических текстах И.����������������
���������������
Бродского оксюмороны - достаточно частотное явление. Это
говорит о том, что поэт видит мир амбивалентно и отражает в своих стихах противоречивость жизни. Прежде всего, противоречивость
заключена в антонимической паре ‘бытие –
небытие’, которая является центральным конфликтом в мировоззренческой лингвокогнитивной картине мира Бродского. Антонимия
‘бытие – небытие’ проявляется в синонимических контекстуальных оппозициях ‘жизнь
– смерть’, ‘свет – темнота’, ‘звук – тишина’ и
менее продуктивной ‘тепло – холод’.
Е. В. Мельникова
На основе данных оппозиций возникают
оксюмороны, которые мы включили в ядро
оксюморонного поэтического поля («черный
прожектор», «крик молчания», «холодные
костры» и др.) На периферии оказываются
синестетические сочетания, которые также отражают противоречивость восприятия
Бродским окружающей действительности
(«бецветный голос», «вещи терзают глаз»,
«в пальцах бьется речь немая»).
Примечания
Крепс, М. О поэзии Иосифа Бродского. URL
: http://www.krugosvet.ru. С. 25.
2
Липовецкий, М. Критерий пустоты // Урал.
2001. № 7. Журн. зал. URL : http://magazines.
russ.ru/ural/2001/7/lipov.html. С. 35.
3
Куллэ, В. Поэтическая эволюция Иосифа
Бродского в России (1957–1972). М., 1996.
С. 43.
4
Курегян, Г. Г. Лингво-прагматический статус
оксюморона (на материале русского языка) :
автореф. дис. … канд. филол. наук. Майкоп,
2007. С. 9.
5
Лотман, Ю. М. Между вещью и пустотой /
Ю. М. Лотман, М. Ю. Лотман // О поэтах и
поэзии. СПб., 1996. С. 315.
6
Здесь и далее все тексты И. А. Бродского приводятся с указанием номера ссылки и
страницы сборника в квадратных скобках по
изданию: Бродский, И. Новые стансы к Августе. М. : Азбука, 2004. 160 с.
7
Бродский, И. Урания. М. : Азбука, 2004.
224 с.
8
Бродский, И. Часть речи. М. : Азбука, 2007.
144 с.
9
Бродский, И. Остановка в пустыне. М. : Азбука, 2007. 253 с.
10
Толковый словарь русского языка / под ред.
Д. Н. Ушакова : в 4 т. Т. 1. М., 2000. C. 1516.
11
Там же. Т. 2. М., 2000. C. 252.
12
Липовецкий, М. Критерий пустоты. C. 22.
13
Русский ассоциативный словарь. Кн. 1.
Прямой словарь : от стимула к реакции / сост.
Ю. Н. Караулов и др. М., 1994–1998. C. 42.
14
Там же. С. 241.
15
Ожегов, И. С. Словарь русского языка / под
ред. Н. Ю. Шведовой. М., 1987. C. 753.
1
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
7
Размер файла
1 375 Кб
Теги
бродского, pdf, картины, роль, оксюморон, сенсорной, мира
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа