close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Философия истории Т. Карлейля.pdf

код для вставкиСкачать
ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ Т. КАРЛЕЙЛЯ
В.Е. Смоленков
XIX век по праву считается веком историзма, его общую духовную тенденцию
достаточно точно характеризуют слова Маркса: "есть только одна наука – история".
Историзм и исторический метод проникли в этот период в большинство сфер
человеческого знания и стали основой методологии многих наук. В этом смысле
творчество знаменитого шотландского мыслителя и историка Томаса Карлейля (1795–
1881) полностью принадлежит интеллектуальной традиции своего времени. Карлейль,
однако, не был историком сугубо научного, академического плана. Джон Стюарт
Милль, оценивая "Историю Французской революции" Карлейля, писал, что это – "одно
из гениальных творений, стоящих выше всяких правил и повинующихся собственному
закону" [1]. Действительно, произведения шотландского историка должны быть судимы
по законам нескольких жанров: исторического повествования, художественного
литературного произведения, мифологического эпоса и биографической прозы.
Первоначальные взгляды Карлейля на историю во многом совпадали с
воззрениями просветителей. Карлейль внимательно изучал Гиббона и Юма, которым
он в значительной степени обязан своим юношеским скептицизмом и отрицательным
отношением к догматическому христианству. И в более поздние времена Гиббон был
одним из самых почитаемых Карлейлем авторов. Сходство между этими историками
проявляется и в том, что они одновременно были и считали себя и историками, и
литераторами (man of letters) по своему призванию, общим в их творчестве является и
неистребимый морализм. К философии Просвещения восходит и тезис, которому
следует Карлейль: "история есть философия, излагаемая в примерах" (сентенция
Болингброка, хотя указывают и более ранний источник в лице Дионисия
Галикарнасского).
Однако данный тезис формулируется Карлейлем, исходя из несколько иных
оснований, и зрелый период его творчества должен рассматриваться в совершенно
ином контексте, нежели философия истории Просвещения. В романе "Sartor Resartus"
Карлейль утверждает, что существуют три книги Божественных откровений: первая –
Библия, вторая – Природа и третья – История. "Люди верят в Библии и не верят в них;
но изо всех Библий ужаснее всего не верить в "Библию Всеобщей Истории". Это –
вечная Библия и Божья Книга, и каждый смертный, пока душа и зрение его не потухли,
"может и должен собственными глазами видеть, как Перст Божий пишет в ней"" [2].
Если история уподобляется Карлейлем книге Божественного откровения, то историк –
читателю этой книги. В истории Божественное откровение проявляет себя, прежде
всего, в таких институтах, как церковь и государство [3]. Подобные рассуждения
позволили бы причислить Карлейля к августинианской традиции, если бы не явный
пантеизм знаменитого шотландца, который не могут скрыть ни библейская риторика,
ни искренний профетизм, схожий с пафосом ветхозаветных пророков. С другой
стороны, его работы зрелого периода явно противостоят британской исторической
традиции Гиббона, Робертсона и Юма, а также других историков, близких по духу к
эпохе Просвещения. Пантеизм Карлейля сочетался в его мировоззрении с
протестантским мировосприятием. Безусловно, само ощущение присутствия Бога в
каждом мгновении общечеловеческой
истории и собственной жизни – идея
общехристианская, и Карлейль как "кальвинист без теологии" [Э. Бенкен] немыслим
без нее. История рассматривается Карлейлем как постепенное развертывание
Божественной истины перед человеческим разумом, причем истины – прежде всего
нравственного порядка. По Карлейлю все политические, социальные, экономические
аспекты жизни общества полностью детерминированы религиозными и нравственными
идеалами. Политические и социальные институты являются символами – "одеждами"
29
этих идеалов. Осознание идеалов развивается. И постепенно "одежды" устаревают и
сменяются. Человечество же склонно обожествлять, придавать слишком большое
значение и цепляться за исторически обусловленные и преходящие символы и не
видеть за ними Божественного содержания. Такова в общих чертах историческая
концепция Карлейля, соответствующая его "философии одежды", изложенной в романе
"Sartor Resartus". Исходя из положения, что государство есть воплощение
божественного идеала, Карлейль критикует понимание государства как
"общественного договора", что является важным для осмысления более ранних работ, в
частности, "Истории Французской революции".
Понимание истории как самораскрытия, саморазворачивания Абсолюта
принадлежит к основным идеям немецкой классической философии, прежде всего, к
воззрениям Фихте, Шеллинга и Гегеля. Большинство карлейлеведов, в том числе и
самый авторитетный в вопросе немецких влияний в творчестве шотландского историка
Ч. Харрольд, сходятся на том, что основное воздействие на философию истории
Карлейля оказало учение Фихте и, прежде всего, две работы немецкого философа –
"Основные черты современной эпохи" и лекции "О назначении ученого", и что
Карлейль был слабо знаком с трудами остальных представителей немецкой
классической философии и, скорее всего, не читал работ Гегеля. Карлейль отвергает
линейную теорию прогресса Вольтера, Кондильяка и Тюрго и придерживается
циклической концепции чередования "динамических" и "механических" эпох (статья
Карлейля "Об истории") и соединяет такую периодизацию с различением этапов "веры"
и "безверия" или "скептических эпох" (статья "Дидро" и практически большинство всех
крупных работ шотландского историка). Борьба веры и неверия, по Карлейлю, является
движущим принципом истории.
Преобладание религиозного начала как раз и придает "динамичность" эпохе, а
вера является основой целостности человеческой души, тем нравственным
фундаментом, на котором базируются все политические и социальные институты
общества. Затем наступает период скептицизма, безверия, господство эгоизма, что
приводит к подрыву всех общественных институтов и традиций, однако стремление к
истине, к Богу остается и крепнет, поэтому упадок во всех сферах духовной жизни
постепенно сменяется религиозным и общественным возрождением. "В государстве,
где существует христианская религия, где она раз существовала, общественная и
частная добродетель – основание всякой силы – никогда не исчезнет, но в каждом
новом веке даже при полнейшем нравственном упадке будет жить надежда, которая в
течение веков превратиться в уверенность, что эта добродетель возобновится" [4].
Затем цикл снова повторяется. Иногда Карлейль называет эти исторические периоды
"внешними" и "внутренними", что напоминает различение "внешних" и "внутренних"
людей в христианстве. Так, у Августина Аврелия два этих типа людей ориентированы
соответственно на Бога или на блага мира сего и составляют град Божий и град земной.
Различение эпох веры и безверия, можно найти и у Гете [5]. Своеобразным развитием
этой мысли является периодизация истории, которую Карлейль раскрывает в своей
работе "Лекции об истории литературы" (1838). Эта периодизация напоминает подход к
различным эпохам Эдварда Гиббона, только "с точностью до наоборот". Там, где
историк эпохи Просвещения ставит плюсы (например, Европа XVIII в. характеризуется
расцветом свободы, просвещения, развития наук и промышленности), Карлейль ставит
жирные минусы. Если для Гиббона Средние века – период варварства, невежества и
упадка, то для Карлейля – это эпоха возвышения человеческого духа. В этом Карлейль
придерживается традиционной романтической историографии, правда, с одним
существенным исключением – симптомом начала новой эпохи веры и подъема
человеческого духа являлось для него творчество Гете.
30
Другим основанием доктрины шотландца стала философия Фихте, книги
которого внимательно штудировал Карлейль. Свою работу "Основные черты
современной эпохи" немецкий философ начинает с предположения существования
мирового плана истории, исторической телеологии – "цель земной жизни человечества
заключается в том, чтобы установить в этой жизни все свои отношения свободно и
сообразно с разумом" [6]. В зависимости от характера этого отношения Фихте
подразделяет человеческую историю на различные периоды, суть которых заключается
в возвращении к первоначальной "целостности человека", но уже в развитой,
разумной, завершенной форме. Сравнение с текстами Карлейля показывает, что
шотландский историк насытил описание эпох веры и неверия чертами, которые Фихте
приписывал первому и третьему этапам своей периодизации.
Еще один возможный источник воззрений Карлейля на исторические эпохи –
учение Сен-Симона, работы которого Карлейль читал и переводил. Сен-Симон
выдвинул "теорию круговорота" в истории, рассматривая последнюю как смену
"критических" и "органических" веков. Несомненно, что на Карлейля оказали влияние
идеи Сен-Симона, изложенные в работе "Новое христианство" – например, идея новой
организации труда или идея особой роли научной и индустриальной элиты. Многими
другими технократическими импликациями в своем творчестве Карлейль также обязан
французскому мыслителю. Вопрос о степени влияния сен-симонистской концепции на
философию истории Карлейля в западном «карлейлеведении» является дискуссионным
– спор идет о преобладании немецкого или дополнительной роли французского
влияния. Первую точку зрения отстаивают Р. Веллек и Ч. Харрольд, вторую развивают
Х. Шайн и Д. Кофер. Первая точка зрения представляется предпочтительной,
поскольку формальные заимствования являются лишь отдельными аспектами
синкретического мировоззрения Карлейля, тесно связанного с духом немецкого
романтизма, тем более, что отголоски и предвосхищения этих идей можно встретить в
более ранних работах Карлейля, еще до знакомства шотландского историка с трудами
Сен-Симона.
Важным моментом исторической концепции Карлейля является понимание им
всемирной истории в целом и политической истории, в частности, как эпоса и
художественного творения Бога. Такие воззрения диктуют мифопоэтические и
художественные формы освоения историком своего предмета – в этом Карлейль опять
же следует за немецкими и английскими романтиками. Размышления Карлейля об
истории, ее методологии изложено им в эссе "Об истории"(1830 г.), "Еще об истории"
(1833 г.) и разбросаны по множеству других работ. Это теоретизирование не было
оторвано от его исторических изысканий и было воплощено в художественноисторических книгах Карлейля – наиболее ярко в "Истории Французской революции".
Влияние романтизма проявляется в том, что можно условно назвать методологией
"философии жизни", применяемой к историческим явлениям.
Важной особенностью творчества Карлейля является отрицание им любой формы
редукционизма в истории и сведения ее к рациональным принципам. Историк
утверждает, что существует всеобщая взаимосвязь и взаимопроникновение различных
причинно-следственных связей: "Тот порядок вещей, который мы любим называть
"цепью причин", также не следует сравнивать с "цепью или линиею", а скорее нужно
смотреть на него, как на ткань или поверхность скрещивающихся бесчисленных
линий..." [7]. Карлейль приходит к формулировке своего знаменитого тезиса:
"повествование линейно, действие объемно" [8]. Историку доступны лишь отдельные
фрагменты ушедшей в прошлое исторической реальности и обрывки бесконечного
числа причинно-следственных связей. Поэтому история в принципе непознаваема.
Максимум, что может сделать историк в этой ситуации, – это проникнуть в дух эпохи,
воспроизвести психологические портреты действовавших исторических персонажей и
31
наполнить жизнью и динамикой сухие исторические факты. Карлейль настаивает на
"биографическом методе" познания истории, поскольку "прошедшие века были
действительно населены живыми людьми, а не протоколами, актами, полемикою и
абстрактными идеями" [9]. Такой биографическо-импрессионистский взгляд на
историю роднит Карлейля с французским историком Мишле и британским романистом
В. Скоттом и вполне гармонирует с романтической методологией и воззрениями на
исторический процесс как историю деяний великих людей, свойственные
шотландскому мыслителю. Требования проникновения в психологию участников
исторических событий, понимания их "менталитета", погружения в общий контекст
культуры прошедшей эпохи позволяет считать Карлейля одним из отдаленных
предшественников исторической школы "Анналов". Такая методология приводит
историка к стереоскопическому видению и целостному восприятию исторических
событий, на которые способен историк-поэт и историк-философ. По Карлейлю,
никакое, даже самое тщательное и скрупулезное, "научное" собирание фактов не
поможет историку, если у него нет такого видения, а без этого картина исторических
событий просто распадется на бессвязные фрагменты.
Таким образом, методология Карлейля одновременно настаивает на единстве и
целостности восприятия исторического процесса и в то же время более психологична и
эмпирична, что сближает ее не только с взглядами немецких и английских романтиков
и историческими воззрениями Фихте, но и с общей направленностью британской
эмпирической традиции, воплощенной в философских и исторических трудах Гиббона,
Юма и Берка с их недоверием к спекулятивным конструкциям и априорному методу
познания. Поэтому точка зрения Э. Трельча, который упоминает имя Карлейля среди
"эпигонов исторической метафизики" [10], нуждается в уточнении.
Литература
1. Милль Д.С.Автобиография. М., 1896. 194 с.
2. Карлейль Т. Теперь и прежде. М., 1994. 273 с.
3. The works of Thomas Carlyle, Centenary Edition. Ed. H.D. Trail. London. 1896-1901.
V.10. P.194-195, 240.
4. Карлейль Т. Исторические и критические опыты. М., 1878. 196 с.
5. Гете И.В. Западно-восточный Диван. М.,1988. 259 с.
6. Фихте И.Г.Основные черты современной эпохи // Фихте И.Г. Соч. в 2-х. тт. Т.2. –
М.,1993. 366 с.
7. Карлейль Т. Исторические и критические опыты. М., 1878. 139 с.
8. The works of Thomas Carlyle, Centenary Edition. Ed. H.D. Trail. London. 1896-1901.
V.27. P.89.
9. Карлейль Т. Исторические и критические опыты. М., 1878. С.449–450.
10. Трельч Э. Историзм и его проблемы. М., 1994. С. 253.
32
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
7
Размер файла
1 445 Кб
Теги
философия, карлейля, pdf, история
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа