close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Культурные коммуникации повседневности как отражение социальных групп..pdf

код для вставкиСкачать
Вестник Челябинского государственного университета. 2014. № 11 (340).
Философия. Социология. Культурология. Вып. 32. С. 148–151.
Н. А. Завьялова
КУЛЬТУРНЫЕ КОММУНИКАЦИИ ПОВСЕДНЕВНОСТИ
КАК ОТРАЖЕНИЕ СОЦИАЛЬНЫХ ГРУПП
Анализируются философско-социологические определения феномена повседневности в
связке ‘настоящее-прошлое’. Данная связка рассматривается с позиции коммуникативных
формул, отражающих современные процессы. Коммуникативные формулы, клише, фразеологические единицы рассматриваются как отражение социальных групп сквозь призму
нарративов. По материалам исследования составлена база данных, отмеченная Свидетельством Роспатента № 2013620397 от 13.03.2013.
Ключевые слова: повседневность; социальная группа; нарратив; коммуникация; идиома;
фразеологическая единица.
В современной повседневности понимание происходящих процессов приобретает
особую остроту. Оценка повседневности
чрезвычайно важна для выработки адекватной стратегии поведения в условиях глобального мира высоких технологий, изобилия
в реальных и виртуальных гипермаркетах
и дешевой рабочей силы из Азии. «Мы находимся в процессе перехода от социальноэкономической модели, основанной на мышлении Информационного века (логическом,
последовательном, компьютерном), к социально-экономической модели, основанной
на творческом, эмпатическом и масштабном
мышлении, которого требует от нас Концептуальный век»1.
«В современной физике, в современной
науке о мозге постоянно встает один и тот же
классический философский вопрос: а что такое, собственно, действительность? Мы привыкли считать действительностью то, что
становится доступным для нас благодаря поступающей из внешнего мира сенсорной информации. Мы склонны, однако, забывать о
необычайной пластичности и обучаемости
мозга – свойствах, которым современная наука
о мозге придает особое значение. Поэтому на
самом деле это некий конструкт, создаваемый
в результате подтверждения или опровержения выдвигаемой нами гипотезы относительно так называемого “объективного мира”»2.
При этом анализ действительности чрезвычайно сложен в силу самого объекта исследования. «Мы все живем в повседневном
мире и полагаем не без основания, что знаем
его и можем судить о нем. Одновременно с
этим в нашем распоряжении нет (или слишком много или слишком мало – что одно и то
же) источников, позволяющих анализировать
повседневность»3. Современное состояние
изучения повседневности ученые определяют как «начало конституирования нового
философско-социологического поля, в котором еще не четко прописан предмет и объем
исследования»4.
Вслед за М.�������������������������
������������������������
Вебером выскажем предположение о том, что социология более других
наук призвана описать изменчивость повседневности. «Социальная наука <…> наука о
действительности. Мы стремимся понять
окружающую нас действительную жизнь в ее
своеобразии – взаимосвязь и культурную значимость отдельных ее явлений в их нынешнем
облике, а также причины того, что они исторически сложились именно так, а не иначе»5.
Традиционно научное философско-социологическое осмысление феномена повседневности принято связывать с работами
А.������������������������������������
�����������������������������������
Щюца. Именно он вводит в науку ментальный конструкт ‘мышление-как-обычно’,
основные положения которого можно сформулировать следующим образом: «(1) жизнь,
особенно социальная жизнь, будет продолжаться оставаться такой же, какой она была
до сих пор; или, иначе говоря, что в будущем
будут постоянно повторяться те же самые
проблемы, требующие тех же самых решений, и, следовательно, нашего прежнего опыта будет вполне достаточно, чтобы справляться с будущими ситуациями; (2) что мы
можем полагаться на знание, переданное нам
нашими родителями, учителями, властями,
традициями, привычками и т. д., даже если
не понимаем его происхождения и реального значения; (3) что в обыденном течении дел
достаточно знать об общем типе, или стиле
Культурные коммуникации повседневности как отражение социальных групп
событий, с которыми мы можем столкнуться
в нашем жизненном мире, чтобы справляться
с ними или удерживать их под контролем; и
(4) что ни системы рецептов, служащие схемами интерпретации и самовыражения, ни
лежащие в их основе базисные допущения,
только что нами упомянутые, не являются
нашим частным делом, а принимаются и применяются аналогичным образом нашими собратьями»6.
Ориентация на опыт прошлого с целью
рефлексии настоящего и прогноза на будущее
дана в концепции повседневности В.���������
��������
Д.������
�����
Лелеко: «Настоящее есть постоянно пребывающее
прошлое <…> Для повседневности характерно наличие дальней временной перспективы,
особенно в направлении настоящее – прошлое.
Повседневность ретроспективна������������
<����������
…���������
>��������
Настоящее мыслится как проекция прошлого»7.
В нашей концепции повседневности мы
предлагаем социокультурное осмысление
повседневности при помощи стереотипов,
сформулированных в народных коммуникативных формулах (пословицах и поговорках,
фразеологизмах). Данная концепция также
удовлетворяет критерию соотнесенности
‘настоящее-прошлое’: «Каждый член, рожденный или воспитанный в группе, принимает заранее готовую стандартизированную
схему культурного образца, вручаемую ему
предками, учителями и авторитетами, как не
подвергаемое и не подлежащее сомнению руководство для всех ситуаций, обычно возникающих в социальном мире»8.
Коммуникативные штампы, формулы,
фразеологические единицы представляют
собой сгустки народной мудрости, механизмы трансляции знаний от одного поколения
к другому, эффективные коммуникативные
стратегии культуры. Фразеология предоставляет материал из прошлого, своеобразные
первоисточники, анализ которых позволяет
реконструировать когнитивные матрицы, переданные в наследство настоящим поколениям предшествующими. Удивительной представляется судьба некоторых ФЕ, дошедших
к нам из глубины веков: «… после завоевания
Казани Иваном Грозным татарские князья,
стремясь выпросить всяческие поблажки, постоянно жаловались царю на свои несчастья
и горькую участь. Выходит, выражение ����
“���
сирота казанская” живет почти пять веков»9.
Коммуникативную природу культуры
подчеркивают многие известные социологи.
149
Американский социолог С.����������������
���������������
Бенхабиб высвечивает важность нарративов для понимания
культуры: «Культуры не выступают целостностями с четко обозначенными границами;
они представляют собой смысловые сети,
вновь и вновь переопределяемые через слова
и дела своих носителей. Культуры конституируются через нарративы: хотя для культуры
также весьма важны материальные объекты и
религиозные символы, здания и памятники,
города и произведения искусства; эти объекты, памятники и документы должны быть
определены, а их цель, значение и смысл –
прояснены нарративно»10.
Культурантрополог А.������������������
�����������������
А.���������������
��������������
Пелипенко важнейшую роль культуры видит в ее функции
смыслообразования: «…культура есть система всеобщих принципов смыслообразования и самих феноменологических продуктов
этого смыслообразования, в совокупности
определяющих иноприродный характер человеческого бытия»11. «Коренное отличие
мышления и практики человека от психики и
поведения животного – способность к порожению смыслов <…> Под “��������������
���������������
смыслом�������
”������
понимается дискретное психическое состояние,
выраженное в кодах»12. В рамках данного
исследования мы понимаем фразеологию как
семиотический код культуры. «Если Вселенная в целом осознается и описывается нашим
разумом, возникновение которого возможно
благодаря ее изначальному устройству согласно антропному принципу, то само это
описание невозможно без естественного
языка и его искусственных аналогов. В этом
смысле язык необходим для разумного осознания Вселенной, а его осознание становится
одной из главных задач науки в целом. Если
человек отличается не только наличием у
него рассудочной деятельности (которая
в своих простых формах обнаруживается
и у животных), но и неизвестной ни у кого
кроме него способностью помыслить о собственном мышлении, то сходным образом
можно охарактеризовать и его отношение к
языку. Средства общения, хотя и более ограниченные по числу элементов и их функциям, известны у пчел, птиц, дельфинов и
китов, обезьян, антропоидов (орангутанов,
горилл, шимпанзе). Но возможность описания языка и его исследования реализована
только у человека»13.
При этом фразеология позволяет не ориентироваться на высоко концептуальную
Н. А. Завьялова
150
культуру отдельных интеллигентов, что необходимо для анализа нации как совокупности индивидов со средним уровнем интеллекта. «Вы понимаете, что сто самых интеллигентных в мире людей составят вместе
тупую толпу? Десять тысяч таких обладают
коллективной интеллигентностью крокодила
<…> Вследствие этого многомиллионная нация являет собой нечто даже нечеловеческое.
Это ящерица, или крокодил, или волк»14. В
связи с этим отметим следующее явление,
характерное для современного русского языка: «Бандитский жаргон успешно мутировал,
смешавшись с “новым русским” языком чиновников и бизнесменов, в котором фигурируют такие слова и выражения, как коммерсы, откаты и пилить бюджет. Короче, жаргон соответствует социальному прогрессу –
от периода начального накопления капитала
к периоду государственного капитализма и
государственной коррупции. В этом случае
как нельзя лучше подходит совет фильтровать базар…»15.
Изменчивая социально-экономическая повседневность непрерывно порождает новые
ФЕ. «…ежегодно по стране фиксируются тысячи “резиновых домов”, в которых регистрируются сотни тысяч граждан. Однако они не
намерены туда вселяться, а их реальное место
жительства не известно. Только в 2011 году
было зафиксировано более 6400 адресов, в
которых зарегистрировано почти 300 тысяч
граждан»16.
С другой стороны, можно говорить о том,
что фразеологией востребованы даже высокие научные образцы, словосочетания терминологического характера. «Ученые, совершенно правильно включающие лексикализованные словосочетания терминологического
характера в состав фразеологии, разбирают
их в аспекте семантической слитности пока
что по-разному. В частности, довольно распространенным является выделение их в особую группу. Однако такое выделение составных терминов как одной из групп фразеологических оборотов возможно лишь с точки
зрения экспрессивно-стилистической, но ни
в коем случае не с точки зрения их семантической слитности»17. Обратим внимание на
следующий пример, где по аналогии с ФЕ
терминологического характера ‘человек разумный’ образованы коллокации ‘человек зазаборный’, ‘жилец замкнутый’, ‘горожанин
обычный’, ‘житель напуганный’. «Новая акция по привлечению внимания к проблемам
городской среды получила название “Царь
дверей”. И вот ограждения Большого Афанасьевского переулка, Сивцева Вражека и
других прилегающих к главной пешеходной
улице территорий были украшены девятью
ироничными табличками: “Человек зазаборный”, “Жилец замкнутый”, “Горожанин
обычный”, “Житель напуганный” и т. д.»18.
Учитывая повседневный характер фразео-
Повседневность с позиции познания
Культурные коммуникации повседневности как отражение социальных групп
логии, мы делаем попытку сформировать модель повседневности19. Модель повседневности в рамках нашего исследования представлена в «Многоязычном тезаурусе понятийного аппарата фразеологии повседневности»
Свидетельство Роспатента (№ 2013620397
от 13.03.2013). Тезаурусная объективизация
гуманитарного знания подробно описана в
работе И. Г. Яковлева20. Рассмотрим основополагающую схему тезауруса, составленного
по материалам нашего исследования.
Рассмотренные примеры свидетельствуют
о том, что речевые штампы, клише, коммуникативные формулы, идиомы являются прекрасной характеристикой социальных групп.
Идиоматичность представляет собой воплощение «мозаичности», «прецедентности»,
«цитатности» современной культуры постмодернизма.
Примечания
Пинк, Д. Будущее за правым полушарием. Что делать, чем думать и как быть в век
нового творческого мышления / пер. с англ.
Е. В. Кулешова. М. : РИПОЛ классик : Открытый мир, 2009. С. 9–10.
2
Ренчлер, И. Красота и мозг. Биологические
аспекты эстетики : пер. с англ. / под ред.
И. Ренчлер, Б. Херцбергер, Д. Эпстайн. М. :
Мир, 1995. С. 12–13.
3
Касавин, И. Т. Анализ повседневности /
И. Т. Касавин, С. П. Щавелев. М. : Канон +,
2004. С. 10.
4
Савченко, Л. А. Повседневность : методология исследования, современная социальная
реальность и практика (социально-философский анализ) : дис. … д-ра филос. наук. Ростов н/Д, 2001. 320 с.
5
Вебер, М. «Объективность» социально-научного и социально-политического познания
// Достоверность и доказательность в исследованиях по теории и истории культуры /
сост. и отв. ред. Г. С. Кнабе. М. : РГГУ, 2002.
Т. 1. С. 84.
6
Щюц, А. Избранное. Мир, светящийся смыслом : пер. с нем. и англ. / сост. Н. М. Смирнова.
М. : Рос. полит. энцикл. (РОСПЭН), 2004. С. 538.
7
Лелеко, В. Д. Пространство повседневности
в европейской культуре : монография / С.Петерб. гос. ун-т культуры и искусств. СПб.,
2002. С. 80–85.
8
Щюц, А. Избранное. Мир, светящийся
смыслом. С. 537.
1
151
Аксенова, М. Д. Знаем ли мы русский язык?
Используйте крылатые выражения, зная
историю их возникновения. М. : Центрполиграф, 2012. С. 15.
10
Бенхабиб, С. Притязания культуры. Равенство и разнообразие в глобальную эру : пер. с
англ. / под ред. В. И. Иноземцева. М. : Логос,
2003. С. XXXV.
11
Пелипенко, А. А. Культура как система /
А. А. Пелипенко, И. Г. Яковенко. М. : Яз. рус.
культуры, 1998. С. 10.
12
Пелипенко, А. А. Дуалистическая революция и смыслогенез в истории / предисл.
А. С. Ахиезера. Изд. 2-е, испр. М. : Книж. дом
«ЛИБРОКОМ», 2011. С. 28.
13
Иванов, Вяч. Вс. Лингвистика третьего тысячелетия: Вопросы к будущему. М. : Яз. славян. культуры, 2004. С. 14–15.
14
Цит. по: Одайник, В. Психология политики : (Политические и социальные идеи Карла Густава Юнга) / пер. с англ. К. Бутырина.
СПб. : Ювента, 1996 (= Odainyk, V. W. Jung
and Politics : (The Political and Social Ideas of
C. G. Jung). N. Y., 1976). С. 361.
15
Кронгауз, М. Русский язык на грани нервного срыва. М. : Астрель, 2012. С. 23.
16
В ГД внесены поправки об ответственности за нарушение правил регистрации [Электронный ресурс] // РАПСИ : Российское
агентство правовой и судебной информации.
URL : http://www.rapsinews.ru/legislation_
news��������������������������������������
/20130109/266004452.������������������
html��������������
(дата обращения: 09.01.2013).
17
Шанский, Н. М. Фразеология современного русского языка : учеб. пособие. Изд. 5-е,
испр. и доп. М. : Книж. дом «ЛИБРОКОМ»,
2010. С. 13.
18
Бурлакова, Д. В Москве появились «человек зазаборный» и «царь зверей» [Электронный ресурс] // MKRU������������������
����������������������
: Московский комсомолец. URL : http:www.mk.ru/Moscow/
article/2013/04/04/836805-v-moskve-poyavilischelovek-zazabornyiy-i-tsar-dverey.html (дата
обращения: 05.04.2013).
19
Zavyalova, N. Global Education: International
Psychology in Idiom Analyses // World Applied
Sciences Journ. 2012. Т. 20. № SPL. ISS. C. 90–97.
20
Яковлев, И. Г. Алгоритм официальной регистрации результатов гуманитарных исследований. Поддержка предзащитной процедуры для соискателей ученых степеней в сфере
гуманитарных наук // Управление мегаполисом : науч.-теорет. и аналит. журн. 2012.
№ 4 (28). С. 40–45.
9
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
4
Размер файла
994 Кб
Теги
группы, социальная, отражение, pdf, коммуникации, повседневности, культурное
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа