close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Лермонтовские зачины строфика метрика и синтаксис..pdf

код для вставкиСкачать
Лермонтовские зачины: строфика, метрика и синтаксис
7. Лихачев Д.С. Литература эпохи «Слова о полку Игореве» (Памятники литературы Древней
Руси. XII век. – М., 1980. – С. 5–22) [Электронный
ресурс] – Режим доступа: http://www.philology.
ru/literature2/likhachov-80.htm. (дата обращения 27.07.2012)
8. Лихачев Д.С. «Слово о полку Игореве» и особенности русской средневековой литературы: Слово о полку Игореве – памятник XII века. – М.; Л.,
1962. – С. 300–320) [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www. philology.ru/literature/
literature2/likhachov–62,htm
(дата
обращения
27.07.2012)
9. Орлов А.С., Шамбинаго С.К. Слово о полку Игореве [Электронный ресурс] – Режим доступа:
http://www.philology.ru/literature2/orlovshambinago-41.htm (дата обращения 27.07.2012)
10. Сазонова Л.И. Средневековый мотив богородичного чуда в повести Н.В.Гоголя «Портрет» //
Славяноведение. – 2010. – № 2. – С. 79–87 [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.
УДК 821.161.1.09
imli.ru/PDF/Sazonova-Portret.pdf (дата обращения
27.07.2012)
11. Творогов О.В. Гоголь Николай Васильевич //
Энциклопедия «Слова о полку Игореве»: [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://feb-web.
ru/feb/slovenc/es/es2/es2-0322.htm (дата обращения
27.07.2012)
12. Слово о полку Игореве // Хрестоматия по
древней русской литературе XI–XVII века / сост.
Н.К. Гудзий. – М.: Аспект – Пресс, 2002 – С. 58–71.
13. Список с челобитной Колязина монастыря // Хрестоматия по древней русской литературе
XI–XVII века / сост. Н.К. Гудзий. – М.: Аспект –
Пресс, 2002 – С. 456–459.
14. Повесть о Горе и Злочастии // Хрестоматия по древней русской литературе XI–XVII века /
сост. Н.К. Гудзий. – М.: Аспект – Пресс, 2002 –
С. 386–396.
15. Повесть о Савве Грудцыне // Хрестоматия
по древней русской литературе XI–XVII века / сост.
Н.К. Гудзий. – М.: Аспект – Пресс, 2002 – С. 400–425.
Патроева Наталья Викторовна
доктор филологических наук, профессор
Петрозаводский государственный университет, г. Петрозаводск
nvpatr@list.ru
ЛЕРМОНТОВСКИЕ ЗАЧИНЫ: СТРОФИКА, МЕТРИКА И СИНТАКСИС
В статье представлен анализ композиционных начал (зачинов) стихотворений М.Ю. Лермонтова с точки зрения их строфической либо астрофической организации, метрической схемы и синтаксического строения. Наблюдения над лермонтовскими интродукциями позволяют прийти к заключению о том, что наиболее частой формой зачина оказывается ямбический четырехстопный катрен, совпадающий по своим границам со сложным бессоюзным
предложением.
Ключевые слова: зачин, строфика, метрика, поэтический синтаксис.
З
ачин (в других терминах: начало, интродукция, экспозиция, вступление, завязка) –
первый элемент обычной для лирического
текста трехчастной композиции, описанной в работах Б.В Томашевского [9] и В.Е. Холшевникова [10]. Вопрос о границах зачина – проблема, пока
не нашедшая решения в работах литературоведов
(лирическая композиция – вообще мало разработанная область теоретической поэтики). В.С. Баевский, например, предлагает интерпретацию зачина
в объеме только первой строки текста [1, c. 22], часто заменяющей в лирике отсутствующее заглавие.
В.Е. Холшевников же настаивает, что при определении границ интродукции важно учитывать «не
количество стихов», саму «функцию лирического
зачина» [11, c. 10]. Р.А. Евсеева отмечает, что решающую роль в проблеме выделения зачина играет
«содержательная, смысловая завершенность начальных строк стихотворения, определенная степень законченности начального образа, который,
появляясь в зачине, дополняется, детализируется,
обрастает новыми значениями в разработке и обоб© Патроева Н.В., 2014
щается в концовке посредством известных поэтических приемов и средств» [5, c. 47].
Безусловно, решение вопроса о протяженности и правой границе зачина нуждается в синтаксическом обосновании. Вполне очевидна опосредованность процедуры вычленения зачина также
анализом синтаксического устройства, графики
(пауз-пробелов), строфики и метрики лирического
текста.
Цель предлагаемой вниманию уважаемого читателя работы – анализ зачинов в лирике М.Ю. Лермонтова с точки зрения их строфической, метрической и синтаксической организации. Материалом
исследования служат тексты 253 стихотворений
М.Ю. Лермонтова 1828–1841 гг.
Известный историк русского литературного
языка Л.А. Булаховский отмечал, что «переход
к «романтическим» размерам и новые излюбленные виды рифмовки единицей стихотворного выражения сделали строфу» [2, c. 276]. Строфически
организованные стихотворения М.Ю. Лермонтова
составляют немногим более половины его лириВестник КГУ им. Н.А. Некрасова
№ 4, 2014
133
ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ
ческого наследия и в основном частью относятся,
согласно нашим наблюдениям, ко второму периоду творчества (99 стихотворений 1828–1836 гг.
и 52 стихотворения 1836–1841 гг. – соответственно 58% и 68%). Поэтической нормой и традицией, иногда только нарушаемым правилом, является синтаксически замкнутая строфа. В более чем
40 лермонтовских стихотворениях зачин совпадает по своей протяженности с катреном; за этим
самым распространенным типом строфической
конструкции следуют с большим отрывом: 7 октав («Дереву» [6, c. 58], «Ночь» [6, c. 67], «Романс к И…» [6, c. 80], «К Л.» [6, c. 89], «Арфа» [6,
c. 105], «Поток» [6, c. 115], «Время сердцу быть
в покое…» [6, c. 124]), 4 пятистишия («Черкешенка» [6, c. 29], «Кавказ» [6, c. 36], «Благодарю!» [6,
c. 64], «Небо и звезды» [6, c. 92]), 4 секстины
(«Русская мелодия» [6, c. 24], «Перчатка» [6, c. 33],
«Сосед» [6, c. 160]; «К***» [6, c. 227]), по 2 примера двенадцатистиший («Исповедь» [6, c. 86], «Свиданье» [6, c. 219]), децим («Когда б в покорности
незнанья…» [6, c. 93], «Гляжу на будущность с боязнью…» [6, c. 166]) и двустиший («Баллада» [6,
c. 32], «Морская царевна» [6, c. 223]), единственной репрезентацией представлены одиннадцати(«Памяти А.И. О<доевско>го» [6, c. 182]) и шестнадцатистишие («Молитва» [6, c. 35]).
Интродукции могут занимать также несколько
строф: 16-строчный зачин стихотворения «Оправдание» занимает 4 строфы-катрена ([6, ���������������
c��������������
. 207]), в четырех произведениях начальные фразы занимают
2 строфы (2 начала из восьми стихов, охватывающие
по 2 катрена («Молитва» [6, c. 162], «<М.А. Щербатовой>» [6, c. 186]), десятистрочное, размещенное в
двух пятистишиях («Н.Ф. И…вой» [6, c. 38]) и двенадцатистрочное, равное двум секстинам («Как
часто, пестрою толпою окружен…» [6, c. 184]). За
пределы октавы выходит 11-строчное интродуктивное предложение в стихотворении «К***», где
междустрофная пауза одновременно является интонационной границей, разделяющей восходящую и
нисходящую части в мелодической схеме периода:
Когда к тебе молвы рассказ
Мое названье принесет
И моего рожденья час
Перед полмиром проклянет,
Когда мне пищей будет кровь
И стану жить среди людей,
Ничью не радуя любовь
И злобы не боясь ничьей;
Тогда раскаянья кинжал
Пронзит тебя; и вспомнишь ты
Что при разлуке я сказал…[6, c. 68]
Оправдание
Когда одни воспоминанья
О заблуждениях страстей,
Организация зачинов по законам периодической речи – один из излюбленных приемов Лермонтова, например:
134
Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова
№ 4, 2014
Наместо славного названья
Твой друг оставит меж людей, –
И будет спать в земле безгласно,
То сердце, где кипела кровь,
где так безумно, так напрасно
С враждой боролася любовь, –
Когда пред общим приговором
Ты смолкнешь, голову склоня,
И будет для тебя позором
Любовь безгрешная твоя, –
Того, кто страстью и пороком
Затмил твои младые дни,
Молю язвительным упреком
Ты в оный час не помяни [6, c. 207].
Поддерживаемая совпадением границ предложения, строки или строфы мелодическая плавность, напевность звучания классического стиха,
однако, Лермонтовым часто нарушается, в стремлении разнообразить ритм, избежать монотонности идеально симметричных форм, наполнить
поэтическую речь живыми разговорными интонации, «прозаизирующими» стих. Первые предложения, занимающие полустишия (подобные зачины встречаются только в произведениях первого
этапа) либо одну и более строк с заключительным
полустишием, когда первая фраза заканчивается
в середине стиха, создают подобным «фразным
сечением» (термин Л.А. Булаховского) дополнительный к анжамбману конфликт между стиховым
и синтаксическим членением, тем самым сообщая
стиху «разговорность; при определенном содержании, которое этого требовало, – даже опрощенность» [3; 277]:
Темно. Все спит. Лишь только жук ночной… [6, c. 54]
Моя душа, я помню, с детских лет
Чудесного искала. Я любил… [6, c. 72]
Я видел юношу: он был верхом
На серой борзой лошади – и мчался
Вдоль берега крутого Клязьмы. Вечер… [6, c. 86]
Вчера до самой ночи просидел
Я на кладбище, все смотрел, смотрел
Вокруг себя; – полстертые слова
Я разбирал. Невольно голова… [6, c. 56]
В астрофических стихотворениях М.Ю. Лермонтова, доля которых снижается от 42 (70 из
170 ранних стихотворений) до 28% (22 из 77 поздних произведений) в направлении от первого ко
второму этапу творчества, во многом сохраняется
«инерция» построения инициальных конструкций по модели четырех-, дву- или восьмистишия:
так, на композиционные начала длиной в 4 стиха
приходится около трети всех репрезентаций в лишенных строфического членения произведениях.
Таким образом, преобладающим строфическим
типом зачина оказывается катрен – наиболее распространенный тип строфы в русской лирике.
Интересно проследить соответствие метрической организации зачина его синтаксическому
Лермонтовские зачины: строфика, метрика и синтаксис
Таблица 1
Соотношение между метрической организацией лермонтовских стихотворений
и синтаксическим построением зачина
Размер
Тип
предложения
ПП
ССП
СПП
БСП
МСП
Я2
Я3
Я4
Я5
Я6
1
2
1
2
33
5
12
20
45
7
3
1
5
24
7
2
1
Я7
2
2
16
1
Х 3,
Х5
4
Х4
Ам
7
4
4
1
4
4
1
10
Ан
Д
1
1
4
2
2
Условные сокращения: Я – ямб, Х – хорей, Ам – амфибрахий, Ан – анапест, Д – дактиль; цифры обозначают количество стоп в строк; ПП – простое предложение; ССП – бинарное сложносочиненное предложение; СПП – бинарное
сложноподчиненное предложение; БСП – бинарное бессоюзное предложение; МСП – многокомпонентное сложное
предложение из 3-х и более частей.
строению – вопрос о соотношении метрических
и синтаксических характеристик стиха и пока
специально не рассматривался с точки зрения
типологии предложения, хотя попытки выявить
морфологические основы рифмы и метра, а также
соответствие ритма и компонентного состава предложения на материале русской лирики уже предпринимались (см. напр. [4], [8]).
В таблице 1 представлено соотношение между
метрической организацией лермонтовских стихотворений и синтаксическим построением зачина:
Как следует из приведенных количественных
показателей, размеры Я 2, Я 3 и жанрово-нейтральный, в силу своей самой широкой употребительности в малых лирических жанрах, Я 4 в два
раза чаще соотносятся с зачинами, построенными
по модели сложного предложения. Метрические
схемы Я 5 и Я 6, Д, Ам используются еще гораздо активнее именно в полипредикативных интродукциях, Я 7 и Ан – только в сложных структурах
лермонтовских начал. Примерно в равных пропорциях моно- и полиметрические структуры встречаются в четырехстопных хореических зачинах, поскольку, очевидно, за данной метрической схемой
закрепилась прочная традиция песенной и эпической фольклорной стилизации, а также анакреонтики в русской «легкой поэзии». Таким образом,
длинные размеры (в частности, пяти-, шести- и семистопный ямбы – стихи с ореолом «высоких»
жанров, по преимуществу эпических поэм, драм
и трагедий, пятистопный хорей), как и вольные
стихи, а также разностопные и полиметрические
композиции (например, «Слышу ли голос твой…»,
Горе тебе, город Казань…», «Воля», «Песня» («Колокол стонет…»), «Песня» («Желтый лист о стебель бьется…»), «Русалка» и др.) предпочитают
почти всегда усложненные структуры.
Инициальные фразы иногда могут занимать
все пространство стихотворения, так что первое
предложение текста вбирает в себя целостный лирический опыт поэта, поэтому затруднительным
и условным оказывается в этом случае членение
подобного дискурса на традиционно выделяемые
в типичной для стихотворения трехчастной композиции зачин, развитие темы, концовку. Подобное
построение стихов, совпадающих по своим границам с одним пространным высказыванием, не только подчеркивает присущую именно поэзии грамматическую и смысловую сверхусложненность,
но и позволяет заключить, что связь композиции
с синтаксической структурой произведения в лирическом роде гораздо более тесная, жесткая, чем
в иных жанровых формах: в стихотворном тексте
в рамках нередко лишь одного вбирающего «бездну смысла» предложения умещаются несколько
композиционных рубрик с не очень четкими, не
столь очевидными (как, например, в структуре
прозаической строфы – сверхфразового единства),
размытыми границами:
Предсказание
Настанет год, России черный год,
Когда царей корона упадет;
Забудет чернь к ним прежнюю любовь,
И пища многих будет смерть и кровь;
Когда детей, когда невинных жен
Низвергнутый не защитит закон;
Когда чума от смрадных, мертвых тел
Начнет бродить среди печальных сел,
Чтобы платком из хижин вызывать.
И станет глад сей бедный край терзать;
И зарево окрасит волны рек:
В тот день явится мощный человек.
И ты его узнаешь – и поймешь.
Зачем в руке его булатный нож:
И горе для тебя! – твой плач, твой стон
Ему тогда покажется смешон;
И будет все ужасно, мрачно в нем.
Как плащ его с возвышенным челом [6, c. 59] –
первая строка, вводящая информацию о грядущем
страшном событии, здесь, очевидно, является лаконичным зачином, предопределяющим развертывание антиутопии в придаточных частях со значением времени в рамках единого сложного целого;
строки 12–16 содержат кульминацию – предскаВестник КГУ им. Н.А. Некрасова
№ 4, 2014
135
ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ
зание явления безжалостного мессии, а заключительных два стиха в представляют собой концовку
мысли, подтверждающую характеристику будущего, заявленного лирическим героем в самом начале.
Таким образом, смысловая и синтаксическая сложность, усиленная, двойная (с одной стороны – стиховая, с другой – конструктивная, синтагматическая) сегментированность стихового пространства
позволяет представить трехчастную (зачин + развитие темы + концовка) композиционную форму, сое­
динить «начала и концы» даже в пределах текста,
совпадающего по структуре с одним предложением
(ср. также: «Я видел раз ее в веселом вихре бала…»,
«Когда волнуется желтеющая нива…», «Слышу ли
голос твой…», «Она поет – и звуки тают…», «Когда
твой друг с пророческой тоскою…», «Дай бог, чтоб
ты не соблазнялся…» и др.).
Однако в целом только в менее чем 10% интродукций Лермонтова границы зачина и первого
предложения не совпадают: первая композиционная часть соответствует части сложного целого
(Страшись любви: она пройдет, Она мечтой твой
ум встревожит… [6, c. 37]; Я зрел во сне, что будто
умер я; Душа, не слыша на себе оков… [6, c. 39];
Гляжу в окно: уж гаснет небосклон, Прощальный
луч на вышине колонн… [6, c. 48]; Он спит последним сном давно, Он спит последним сном, Над ним
бугор насыпан был… [6, c. 69]; Я видел юношу: он
был верхом… [6, c. 86]; «Я видел раз ее в веселом
вихре бала; Казалось, мне она понравиться желала…» [6, c. 104]; «Я видел сон: прохладный гаснул день…» [6, c. 107]; «Приветствую тебя, воинственных славян Святая колыбель! пришлец из
чуждых стран…» [6, c. 135]; и некоторые др.) или –
гораздо реже – охватывает два-пять предложений
(Погаснул день! – и тьма ночная своды Небесные,
как саваном покрыла. Кой-где во тьме вертелись
и мелькали светящиеся точки, И между них земля
вертелась наша; На ней, спокойствием объятой
тихим, Уснуло все – и я один лишь не спал. Один
я не спал… [6, c. 42]; см. также: «Свиданье» и «Выхожу один я на дорогу…»).
Подводя итог нашим наблюдением над строфическим, метрическим и синтаксическим устройством лермонтовских интродукций, отметим, что
наиболее часто используемой структурой оказы-
136
Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова
№ 4, 2014
вается ямбический зачин-катрен, построенный по
модели бессоюзного двучастного или многокомпонентного с разными видами синтаксической связи
сложного предложения (подробнее о синтаксической организации начал лермонтовских стихотворений см. [7]). Вопрос о соответствии композиционного членения, синтаксиса и ритмо-метрической
схемы стихотворного текста требует дальнейшего
исследования на основе более широкой эмпирической базы и представляется одним из актуальных
и перспективных аспектов будущих филологических разысканий в области «грамматики поэзии»
и стиховедения.
Библиографический список
1. Баевский В.С. Стих русской советской поэзии. – Смоленск: Изд-во СГПИ, 1972. – 145 c.
2. Булаховский Л.А. Русский литературный язык
первой половины XIX века: Фонетика. Морфология. Ударение. Синтаксис. – М.: Учпедгиз, 1954.
3. Гаспаров М.Л. Очерк истории русского стиха: метрика, ритмика, рифма, строфика. – М.: Нау­
ка, 1984. – 352 c.
4. Гаспаров М.Л., Скулачева Т.В. Статьи о лингвистике стиха. – М.: Языки славянской культуры,
2004. – 288 с.
5. Евсеева Р.А. Трехчастность лирических стихотворений: к проблеме методики анализа композиции // Вестник Оренбургского государственного
университета. – 2006. – Т. 61. – № 11. – С. 44–50.
6. Лермонтов М.Ю. Полн. собр. стихотворений:
в 2-х т. – Л.: Сов. писатель, 1988. – Т. 1. – 687 c.
7. Патроева Н.В. Интродуктивные предложения в лирике М.Ю. Лермонтова // Учен. зап.
ПетрГУ­. Сер. Общественные и гуманитарные нау­
ки. – 2014. – № 5 (142). – С. 41–47.
8. Скулачева Т.В. Части речи в стихотворной
строке: методы анализа // Корпусный анализ русского стиха: сб. науч. статей / отв. ред. В.А. Плунгян, Л.Л. Шестакова. – М.: Изд.центр «Азбуковник», 2013.– С. 243–266.
9. Томашевский Б.В. Теория литературы. Поэтика. – М.: Аспект-пресс, 1996. – 333 c.
10. Холшевников В.Е. Анализ композиции лирического произведения // Анализ одного стихотворения. – Л.: Изд-во ЛГУ, 1985. – С. 5–49.
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
9
Размер файла
829 Кб
Теги
лермонтовский, зачины, pdf, метрика, строфика, синтаксис
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа