close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

О чем звонят колоколаl (стилистические этюды)..pdf

код для вставкиСкачать
УДК 800.61
О.И. Блинова
О ЧЕМ ЗВОНЯТ КОЛОКОЛА?
(стилистические этю ды )
Рассматриваются результаты сравнительного анализа функций мотивационной цепи звена «колокол - колокольня - колоколь­
ный, колокольчиковый» в поэзии М. Цветаевой, Н. Рубцова, О. Мандельштама и Е. Евтушенко.
Русское слово к о ло ко л есть во всех толковых сло­
варях, но определяется оно по-разному: сухо, поделовому - в академических словарях - «металличе­
ское (из меди или медного сплава) изделие в виде усе­
ченного конуса с подвешенным внутри него для звона
стержнем-языком»; и живо, с привлечением образных
ассоциаций В.И. Далем - «вылитый из меди (с приме­
сью олова, серебра и пр.) толстостенный колпак, с раз­
валистым раструбом, с ушами для подвески и с приве­
шенным внутри билом или языком». Колокол у Даля
предельно очеловечен: у него есть уши и язык, он но­
сит колпак, хотя от ассоциации с языком не удержива­
ется и строгий академизм.
Колокол - одно из древних слов нашего языка. Эти­
мологические словари непротиворечиво отражают его
историю: оно восходит к праславянскому *ко!ко1ъ
«звон», которое представляет собой удвоение звуко­
подражания *ко1, что встречается и в других индоевро­
пейских языках, например, в литовском - kemkalas (из
*ка1ка1а$), «колокольчик», древнеиндийском - ка1а Kalas «беспорядочные крики, шум». Современное звуча­
ние русского колокол в я за н о полногласию, свойствен­
ному славянским языкам.
Несмотря на долгую жизнь в литературном языке,
слово не имеет богатых ветвей: оно развило два перено­
сных значения, вошло в состав фразеологизма звонит ь
во все колокола, послужило основой для образования
четырех слов: ко ло ко лен , к о ло ко льн ы й , к о ло к о л ь н я и
ко ло ко льчи к. Последнее - с прямым (маленький коло­
кол) и переносным значением (цветок). В русских диа­
лектах оно укоренилось в значительно большей степе­
ни, дав жизнь еше и таким образованиям, как ко ло ко лё н а , колоколит ь, ко ло ко ди ст ы й , ко ло ко лка , колоко ло к, ко ло ко луха и др., причем каждое из них много­
значно, а к о ло ко льч и к употребляется в 24 значениях.
Слово ко ло ко л и его производные активно освоены
фольклором; они употребляются в пословицах и пого­
ворках, в загадках и присловьях: П р и ш л о сча ст ье,
хо т ь в ко ло ко ла зво н и ! К о ло ко л в цер ко вь лю д е й зо­
вет , а сам никогда н е бы вает . Б ездуш ен к о ло ко л, а
благовест ит во славу Г осподню . З во н и п о п в ко ло ко ­
л а , чт об попадья н е сп а ла . Я зы к ест ь, р е ч е й нет ,
вест и подает . О т зво ни л да и с к о ло к о л ь н и долой.
Привлекается это слово и его «родственники» в
язык художественных произведений, в прозу и по­
эзию: Н а к о н ец , у д а р и л с т а н ц и о н н ы й к о л о к о л , р а з­
д а лся сви ст о к, и п оезд т р о н у л с я (В. Арсеньев. По
Уссурийской тайге). Я м с к и е л о ш а д и ... н е т е р п е ли во
п о звя к и ва ли б уб ен ч и к а м и и к о л о к о л ь ц а м и (И. Ку­
прин. Одиночество). То вет ер п о д ует ..., т о за ст е­
н о й к о ло ко льн ы е часы п р о б ью т п о л н о ч ь (А. Чехов.
Княгиня). Н а го ло м о т ко се с т о я ла о д и н о к а я цер­
ковка с ост роверхой к о ло к о л ь н е й (Н. Никитин. Се­
верная Аврора). К о ло к о ль ч и к и м о и , ц вет и к и ст еп­
н ы е! Ч т о гляд и т е на м е н я . Т ем но-голубы е? (А. Тол­
стой. Колокольчики мои).
Особый интерес своей многоплановостью, много­
гранностью представляет использование в поэтическом
тексте «мотивационных сцепок», иначе говоря, мотива94
ционно связанных слов, представляюншх собой одно­
корневые или одноструктурные образования, содержа­
щие слово колокол и его производные [I]. Таким сцепкам,
или мотивационным парам и мотивационным цепочкам,
и посвящены настоящие стилистические этюды.
Этюд первы й
Известный стилист И.Ф. Пелевина верно заметила:
«В русском слове ко ло ко л слыщится звон, хотя повто­
ряющаяся в нем фонема /К/ глухая и звона никак ме на­
поминает, да и плавная /Л/ вне связи с каким-либо
смычным согласным далека от этого звукового образа
<...>, но в русском слове выразительна редупликация,
подсказывающая именно звон, а не отдельный удар ко­
локола» [2]. Вот эту редупликацию, передающую удво­
енный звон-удар колокола, тонко чувствуют поэты и
используют ее для создания звуковых образов, звуковых
картин. Один из ярких тому примеров стихотворения
Марины Цветаевой из цикла «Стихи о Москве».
Одно из стихотворений, бросающее вызов царям, из­
бравшим своей резиденцией Санкт-Петербург, заполнено
до краев звоном колоколов Москвы златоглавой:
Н ад городом, отвергнутым П етром ,
П ерекатился к о л о к о л ь н ы й гром .
Г р е м у ч и й опрокинулся прибой
Н ад ж енщ иной, отвергнутой тобой.
Ц арю П етру и вам, о царь; хвала!
Н о вы ш е вас, цари; ко ло ко ла .
П ока они гр е м я т из синевы Н еоспоримо первенство М осквы.
- И целы х сорок сороков церквей
С мею тся над горды нею царей.
В стихотворении две мотивационные сцепки: колокол
- колокольны й и грем ет ь - грем учий — гром . Обе они в
исходе мотивируются звукоподражательными словами.
Удвоение удара колокола усиливается за счет повторного
его удвоения в слове колокольны й и сливается с торже­
ствующим звоном колоколов звучащей триады гремет ь
- г р е м у ч и й -г р о м при поддержке гремящей аллитерации
Р-Р-Р каждой строки (21 «Р»!), усиленной тавтологией
чисел - сорок - сороков. Обе мотивационные цепочки
сливаются в едином сочетании ко ло ко льн ы й гром.
Во втором стихотворении кз цикла «Стихов о Москве»,
спокойном по своей тональности, носящем созерцатель­
ный характер и лишь к концу переходящим в просьбупризыв, также используются две мотивационные цепочки:
С ем ь х о л м о в —как сем ь к о л о к о л о в ,
Н а сем и к о л о к о л а х - к о л о к о л ь н и .
В сех счетом; сорок сороков, К олокольное сем ихолм ие!
В к о л о к о л ь н ы й я, во червонны й д ен ь
И оанна родилась Богослова.
Д ом-пряник, а вокруг плетень
И церковки златоголовы е.
- П ровож ай ж е меня весь м осковски й сброд.
Ю родивы й, воровской, хлы стовский
П оп крепче позаткни мне р от
К о л о к о л ь н о й землей м осковскою !
Первая мотивационная цепочка - с е н ь х о л м о в с е м и х о л м и е - и более развернутая вторая с исходным
ко ло ко л., к о л о к о л - к о л о к о л ь н ы й - к о л о к о л ь н я . П ри­
чем к о л о к о л повторяется дважды, а к о л о к о л ь н ы й трижды в неожиданных сочетаниях - со словами
день, зе м л я , с е м и х о л м и е : эти цепочки дополнительно
сравниваются в первой строке: С ем ь х о л м о в - к а к
сем ь к о л о к о л о в, а во второй - сливаются воедино;
к о ло ко л - х о л м .
В этом стихотворении функции мотивационной
цепочки с к о л о к о л расширяются за счет переклички с
другой мотивационной сцепкой - сем ь х о л м о в - се­
м и х о л м и е , в итоге словосочетание к о л о к о л ь н о е с е ­
м и х о л м и е создает яркий, емкий красочный символ
Москвы (М осква, по преданию, была залож ена на се­
ми холмах), чему способствует и сочетание к о л о к о ­
л ь н а я зе м л я , переводящая звуковую картину в про­
странственную плоскость, в ответ на признание по­
эта: И л ю б и л а ж е, л ю б и л а ж е я п е р вы й зв о н - зво­
ном вторит поэту каждая строка этого стихотворения
- от более насыщенного в первой строфе (ХО Л-КОЛКОЛ, КОЛ-КОЛ-КОЛ-КОЛ, КОЛ-КОЛ-ХОЛ) до за­
тихающего во второй (КОЛ, КОЛ, ГОЛ) и отзвука в
последней строфе (КОЛ-КОЛ), выражая инструмен­
товку «колокольного дня».
Этю д второй
Насыщено звоном колоколов и стихотворение Ни­
колая Рубцова «Левитан (По мотивам картины «Ве­
черний звон»)». Уже сама тема стихотворения, посвя­
щенная певцу природы, предвосхищает обращенность
поэта к природе, которую он в удачно найденном обра­
зе «колокольчикового луга» делает сопричастной со­
б ору-творен ию человеческих рук;
В глаза бревенчаты м лачугам
Г ляди т алею щ ая мгла.
Над к о л о к о л ь ч и к о в ы м лугом
Собор з в о н и т в к о л о к о л а !
Колокольный звон Н. Рубцова - это не звон коло­
колов златоглавой столицы, воспетой М . Цветаевой;
колокола поэта звонят не дворцам, а бревенчатым ла­
чугам, сельским околицам, полям, нарушая их тишину
и безмолвие и вызывая ответный звон;
З в о н колокольный и окольный,
У окон, около колонн, я слышу зв о н и ко ло ко льны й ,
и к о л о к о л ь ч и к о в ы й звон.
Голос природы, звучащий многоголосьем хора ко­
локольчиков, - такой же источник «радостей и сил»
для поэта, как и звон соборных колоколов:
И к о л о к о л ь ц е м каждым в душу
До новых радостей и сил
Т вой луга зв о н я т не глуше
К о ло к о ло в твоей Руси...
Ведущими стилистическими средствами создания
звуковой палитры стихотворения здесь также являют­
ся мотивационные цепочки; к о ло к о л - к о ло к о л ь н ы й
- ко ло ко льчи ко вы й - к о ло ко лец (состав цепочки
иной, чем у М. Цветаевой) и многократно повторяе­
мые зво н - звонит ь, которые реализуют такие стили­
стические фигуры речи, как хиазм (вторая строфа) и
прием объединения мотивационных сцепок {коло­
кольны й звон). Колокольная звукопись стихотворе­
ния создается не только за счет формы и семантики
глагольного зво ни т ь и отглагольного звон, но и за
счет звукоподражательного ряда
«колокольноколокольчиковых» слов, а также посредством эффек­
та колокольного звона, заключенного в словах «за-
о К О Л ьны й , о К О Л ьн ы й , о К О Л о, К О Л онн, что в це­
лом имитирует в стихотворении 17 ударов колокола!
Этю д тр ети й
У Осипа Мандельштама, которого характеризуют
как поэта «большой изобразительной точности», стих
которого «лапидарен, ю ы скан по ритмам, очень выра­
зителен и красив по звуковой инструментовке» [3], в
стихотворении «Скудный луч, холодной мерою...» то­
же речь идет о колоколах, но они не звонят;
С кудны й луч, холодн ой мерою ,
С еет свет в сы ром лесу.
Я п ечаль, как п тиц у серую ,
В сер дц е м едленн о несу.
Ч то м н е делать с птицей раненой?
Т верд ь ум олкла, умерла.
С колокольни от ум аненной
К то -то снял к о л о к о л а .
Стихотворение, отрывок из которого приведен, как и
другие стихи О. Мандельштама, «требуют пристального
чтения»[3] в силу того, что они во многих случаях алле­
горичны. Цитируемое стихотворение написано в 1911 г.,
но оно гфедвосхищает трагический поворот судьбы поэта
в 30-е гг., годы гонений, закончившихся его гибелью.
Смысл стихотворения глубок и во многом раскрывается
посредством двух мотивационных сцепок: колокол - ко­
ло к о ль н я и т ум а н - т ум а нны й - от ум аненны й. Коло­
кольня в тексте стихотворения символизирует образ по­
эта, которого лишили голоса-колокола, возможности тво­
рить (С ко ло ко льн и о т ум аненной Кто-то с н я л ко ло ко ­
ла ). Для поэта без голоса жизнь теряет смысл (Твердь
ум о л к ла , ум ерла), наступает безмолвие, тишина, «полу­
сон и полуявь», зыбь, неясность (И ст оит осирот елая
И нем ая т и и ш н а - К а к п уст а я баш ня белая. Г де п у ь
м а н и т иш ина). Поэт объединяет компоненты двух мо­
тивационных цепочек в одно понятие - от ум аненная
колокольня. Слово от ум а ненны й здесь двупланово, оно
несет два смысла: «подернутый туманом, дымкой» и «лишенный способности здраво рассуждать, сообра­
жать». Благодаря второму значению происходит одухо­
творение образа колокольни.
Стихотворение завершается строфой, в которой
все-таки появляется одинокий перезвон, но не колоко­
лов, а «туманный перезвон дум»:
У тро, неж ностью бездонное, П олуявь и полусон.
Забы тье неутолснносДум т у м а н н ы й перезвон.
Этюд четверты й
Е. Евтушенко образ колокола, колокольни исполь­
зует как символ вольницы, свободолюбия и свободо­
мыслия. В стихотворении «Вологодские колокола»,
как и у О. Мандельштама, нет ожидаемого читателем
колокольного звона, хотя Вологда предстает перед
взором поэта как «колокольно-березовая», с обилием
церквей и белоствольных берез:
В ко ло ко льно-березовой Вологде,
О тдохнув от работы слегка.
Мы бродили с товарищ ем вольны е, Как два истинно во л ь н ы х стрелка.
При посещении краеведческого музея внимание по­
эта привлекает «одинокая вешалка в пустовавшем
стеклянном шкафу», и он слышит поразивший его рас­
сказ служительницы музейного зала:
«Здесь писателя нашего - Яшина
Фронтовая ш инелка была.
95
ская) - во льн и ц а , зво н н и ц а - во льни ц а и В ологда во ло го дски й . Наименьшую смысловую нагрузку несет
Сняли нынче-то. В о л я господская,
А три пули ш инелку насквозь.
С вадьбу он описал вологодскую .
Да начальству, видать, не пришлось».
После этого рассказа «два истинно вольных стрелка!»
чувствуют себя, как «два обманчиво-вольных стрелка», поиному воспринимается и «колокольно-березовая Вологда»;
М ы взбирались на дряхлы е звонницы
И глядели, угрю мо куря.
Н а предмет утеш ения в о л ь н и ц ы Запыленные ко ло ко ла .
Они были все так ж е опасными.
Мы молчали, темны и тяж ки,
И толкали неловкими пальцами
Их подвязанные языки.
В этих двух заключительных строфах Е. Евтушенко
находит яркие, «говорящие» художественные детали:
запыленный, не используемый колокол - глашатай
свободы, «с подвязанным языком», служащий лишь
«предметом утешения вологодской вольницы».
В стилистическом плане в стихотворениях обра­
щают на себя внимание и четыре мотивационных сцеп­
ки: колокол - колокольно-березовы й, во льны й - ис­
т и н н о вольны й - об м а нчи во -во льн ы й - во ля (господ­
последняя сцепка. Три остальные составляют ведущие
языковые средства в стихотворении, будучи объеди­
ненными единым смысловым стержнем - понятием
свободы, независимости, что особо подчеркивается
такими компонентами мотивационной цепочки, как
вольны й и (истинно) во ль н ы й (стрелок) «свободный,
независимый, самостоятельный» и словом во льн и ц а «группы населения, преимущественно в провинции,
притязавшие на независимость». Из этого смыслового
ряда выпадает слово во ля («власть, право») с опреде­
лением господская, которое стирает грань между
бывшими и ныне здравствующими господами. Венчает
основную мысль стихотворения мотивационная сцепка
ко ло ко льно -б ер езо ва я (Вологда) - колокола: хотя и
запыленные колокола, но по-прежнему опасные для
носителей «господской воли».
Таким образом, одни и те же языковые средства, в
данном случае - мотивационно связанные слова, в
произведениях разных художников слова выполняют
разные стилистические функции, иначе говоря, коло­
кола звонят или не звонят с разной целью и по разным
причинам.
ЛИТЕРАТУРА
1. Б линова О.И. Явление мотивации слов: Лексикологический аспект. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1984; Е е оке. Мотивационная «одежда» стили­
стических фигур // Вестник Томского пед ун-та. Вып. 6. Серия: гуманитарные науки (филология). Томск, 1998. С. 3-5.
2. П елевина Н.Ф. Стилистический анализ художественного текста. Л.; Просвещение, 1980. С. 30-31.
3. Р удаков В.В. Предисловие/ / Осип Мандельштам. Стихотворения. Томск: Томское книжное изд-во, 1990. С. 5.
Статья поступила в научную редакцию 24 мая 1999 г.
«... Я, МОЖЕТ БЫТЬ, СТАЛ БОЛЕЕ СТРОГО ОТБИРАТЬ СЛОВА
И ПОТОМУ ДОСТИГ НЕКОТОРОГО СОВЕРШЕНСТВА»
(к 100-летию со дня рождения М.В. Исаковского)
в 2000 г. российская поэзия будет отмечать замечательный юбилей - 100-летие со дня рожления выдающегося известней­
шего российского советского поэта Михаила Васильевича Исаковского. Пожалуй, не было в бывшем СССР, как нет сейчас в
странах СНГ человекд не знавшего или не знающего произведений этого автора, даже если человек никогда не интересовался
поэзией. Да и за границей (как сейчас принято говорить, - в дальнем зарубежье) тоже знакомы с творчеством Михаила Василь­
евича. Мировую славу и всенародное признание принесли ему ставшие знаменитыми, истинно народными песни на его стихи «Катюша», «И кто его знает», «Огонек», «В прифронтовом лесу», «Ой, туманы мои ...», «Снова замерло все до рассвета», «Ле­
тят перелетные птицы», «Провожанье». Пожалуй нет ветерана Великой Отечественной войны, нет семьи, не знающих и не по­
ющих «со слезами на глазах» и комком в горле его «Враги сожгли родную хату» - песню, которую безуспешно пытались запретитъ-замолчатъ окололитературные бюрократы. Все эти песни, как и многие другие, может быть, не столь широко извест­
ные произведения Михаила Васильевича Исаковского, вошли в классику российской и мировой Поэзии.
В преддверии КЮ-летнего юбилея М.В. Исаковского мы впервые публикуем его письмо, написанное поэтом 28 декабря
1950 года студентке-дилломнице Томского государственного университета (оригинал хранится у О.И. Блиновой - шесть по­
желтевших от времени страничек из школьной тетради в линейку). Это письмо не только содержтгт ответы Михаила Василье­
вича на ее вопросы об отношении поэта к используемым им диалектизмам, но и раскрывает принципы его поэтического мас­
терства в оригинальном творчестве и в художественных переводах. Письмо, написанное полвека назад имеет современное
звучание. И, что особенно дорого, в письме перед читателем предстает не только Поэт, но и Человек.
О.И. Блинова, В.З. Башкатов
Маргарите Зелениной,
г. Томск, Комсомольский 6-1.
Отвечаю на Ваши вопросы. Но прежде всего мне
хотелось бы сказать несколько слов о диалектизмах
вообще.
Диалектизм, по моему разумению, это такое слово
или выражение, которое свойственно какому-либо го­
вору и наречию, существующему в определённой ме­
стности, т.е. слово или выражение, имеющее ограни­
ченное хождение (территориально), непонятное в дру­
гой местности и неупотребляемое там. И в силу того,
что это слово или выражение свойственно именно ка­
кой-либо одной местности (или же нескольким мест­
96
ностям), оно не может считаться словом общерусским
(когда речь идёт о русском языке).
И если подходить к Вашим вопросам с этой точки
зрения, то, как мне кажется, некоторые слова, зачис­
ленные Вами в диалектизмы, вовсе не являются тако­
выми, а являются словами общерусскими.
К таким словам я отношу, например, слово <«ива».
Вы его считаете диалектизмом. А мне до Вашего пи­
сьма никогда в голову не приходило, что «нивах - это
диалектизм, т.е. некое местное слово. Чтобы проверить
себя, я, по прочтении Вашего письма, заглянул в сло­
варь Ушакова. Оказывается, Ушаков также огносит
слово «нива» к диалектизмам (во всяком случае, у
Ушакова после этого слова имеется в скобках псметка,
что оно является областным и поэтическим).
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
4
Размер файла
2 516 Кб
Теги
стилистический, pdf, колокола, этюды, звонят
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа