close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Актуальные вопросы переводоведения и лингвистики. - Волгоград 2001. - 88 с

код для вставкиСкачать
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ВОЛГОГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ
ПЕРЕВОДОВЕДЕНИЯ
И ЛИНГВИСТИКИ
Материалы научной сессии ВолГУ
Волгоград 2001
1
ББК 81.07я43
А 43
Редакционная коллегия:
канд. филол. наук, проф. Р.Л. Ковалевский (отв. редактор);
канд. филос. наук В.А. Митягина;
канд. филол. наук В.В. Жура;
Э.Ю. Новикова (отв. секретарь)
Актуальные вопросы переводоведения и лингвистиА 43 ки: Материалы научной сессии ВолГУ. ? Волгоград: Издательство ВолГУ, 2001. ? 88 с.
ISBN 5-85534-489-3
Сборник статей составлен по материалам научной сессии,
проходившей в ВолГУ 23?24 апреля 2001 года.
Сборник знакомит с проблемами лингвистики, лингвокультурологии, переводоведения, рассматриваемыми на материале русского, немецкого, французского, английского языков.
Адресован студентам, аспирантам и преподавателям гуманитарных факультетов вузов.
ISBN 5-85534-498-3
© Издательство Волгоградского
государственного университета, 2001
2
Раздел I. ПЕРЕВОД
И.А. Алябьева
ВГПУ
Некоторые аспекты перевода адресативов
Важность изучения адресативов (обращений) как составной части речевого этикета любого языка не вызывает сомнения.
Наибольший интерес представляет перевод адресативов
лексического и фразеологического порядка, которые либо обладают национальным колоритом и транскрибируются при
переводе (настоящие реалии), либо колоритом в рамках данного языка не наделены и переводятся аналогом или функциональным эквивалентом и лишь в некоторых случаях транскрибируются (ложные реалии).
В рамках вышесказанного можно выделить следующие типы
адресативов: обычной вежливости (Sir, Mrs, товарищ, девушка); в зависимости от социального статуса (doctor, Your Majesty,
Господин Президент); в зависимости от родственных и других
близких отношений (mum, батюшка, земляк); узуальные обороты (Dear Sir, сударь); в зависимости от эмоционально-экспрессивного содержания (honey, rascal, голубчик); оклики, окрики, адресативы по отношению к животным (hey, pussy, алло).
Вежливые адресативы либо передаются соответствующими эквивалентами на языке перевода, либо транскрибируются, если несут яркий национальный колорит.
При переводе адресативов, указывающих на социальный
статус (возраст, воспитание, образование, пол, профессию
и т. д.) необходимо принимать во внимание узус, учитывая эпоху, социум и взаимоотношения действующих лиц, что зачастую
является причиной использования функциональных замен.
Термины родства могут приравниваться к существующим в
переводимом языке, транскрибироваться, если обладают национальным колоритом, или опускаться, если их наличие в тексте
нежелательно (при отсутствии дробного деления родственных
связей в языке перевода) или не имеет особого значения.
3
Узуальные фразы и формулы в роли адресативов передаются аналогичными выражениями на языке перевода.
Эмотивные адресативы, оклики, окрики, адресативы по
отношению к животным часто имеют специфическое содержание, понимание которого связано не столько со знанием языка вообще, сколько с фоновыми знаниями. Поэтому они замещаются функциональными эквивалентами либо опускаются.
Все указанные способы перевода адресативов осуществляются в зависимости от контекста.
Т.Н. Астафурова
ВолГУ
Компоненты переводческой компетенции
Об успешности межкультурной коммуникации можно говорить лишь тогда, когда коммуниканты, представители разных
лингвокультурных социумов, взаимодействуют на основе сходных образов, соотносящихся с их моделями мира, но не обязательно повторяющих их. Понимание иноязычного сообщения
связано с адекватным анализом информации, выраженной в
тексте не только в эксплицитной, но и в имплицитной форме.
Поэтому «смысловой вывод» всегда результат извлечения адресатом смысла сообщения благодаря знанию языка и одновременно определенному запасу фоновых знаний слушающего, а
также его знакомства с ситуативным контекстом сообщения.
Коммуникативный сбой зачастую происходит прежде всего
от недостаточного запаса фоновых знаний переводчика, несоответствия его первичного социально-культурологического и
профессионального опыта. Смысловой вывод, извлечение дополнительно означенного, имплицированного может осуществляться на основе языковых, тезаурусных, ситуативных и
прагматических источников [Г.В. Чернов].
Именно общность знаний ? однородный набор пресуппозиций ? является одной из ключевых предпосылок адекватного понимания устной текстовой деятельности между коммуникантами, принадлежащими к разным культурам и социумам
[И.И. Халеева]. Общность знаний и глубина понимания текста
4
может быть различной и у представителей одного социума, где
текстовая деятельность осуществляется на родном языке, в рамках теоретически однородного набора пресуппозиций, восходящих к инвариантной основе одной культуры, общему «видению мира» этносом. Но в межкультурной коммуникации, где
адекватный, корректный смысловой вывод возможен лишь при
владении адресатом кодом «чужой культуры», не обязательно
в вербализованной форме, очень важно, чтобы переводчик мог
извлекать корректные смысловые выводы, опираясь на национально-специфические пресуппозиции иноязычного лингвокультурного сообщества. Иначе весьма вероятна коммуникативная неудача (неверный смысловой вывод) в результате несоответствия пресуппозиций.
Выделяют четыре типа пресуппозиций, лежащих в основе
фоновых знаний инокультурной общности и являющихся невербальным компонетом коммуникации: семантические, прагматические, фреймовые, вертикального контекста. Семантические пресуппозиции непосредственно задействованы в формировании релевантных вербальных знаний, остальные три типа
? преимущественно в формировании невербализованных,
фоновых знаний переводчика. Семантические пресуппозиции
проявляются на лексическом уровне и связаны с национальноспецифическими ассоциациями, лежащими в основе концептов и образов, складывающихся в сознании носителей изучаемого языка и культуры, они диктуют условия лексической сочетаемости, подчиняющейся трудномотивируемым нормам языка
и в высшей степени национально специфичной. Поэтому при
переводе на английский язык необходимо учитывать потенциальную возможность расхождений и ограничений на сочетаемость в прямом и переносном значениях переводимых лексем.
Семантические пресуппозиции проявляются и на синтаксическом уровне, прежде всего в искажении коммуникативной структуры высказывания. В английском языке теме, как
известно, присуще начальное положение в высказывании, и
ее роль часто закрепляется за конструкциями грамматического
подлежащего. В русском языке темой сообщения может быть
любой второстепенный член в зависимости от коммуникативной интенции говорящего. Поэтому для сохранения и адекватной передачи коммуникативной структуры высказывания при
5
переводе необходимо прибегать к синтаксическим трансформациям пассивизациии, депассивизации, конверсивизации.
Прагматические пресуппозиции формируют фоновые знания, связанные с принципами коммуникации: качества, количества, релевантности, сотрудничества. Причем корректность
осмысления услышанного зачастую зависит от осознания переводчиком не столько соблюдения, сколько нарушения этих
принципов со стороны говорящего. Однако для того чтобы прийти к таким прагматическим выводам, переводчик должен иметь
соответствующие фоновые знания, далеко не всегда идентичные в разных культурах (Ср., например, культуры с высокой и
низкой значимостью контекста).
Фреймовые пресуппозиции ? знания о стереотипных действиях или последовательности развертывания ситуаций ? хранятся в памяти в виде соответствующих фреймов и сценариев и
помогают реконструировать ситуацию в целом, даже если она
не эксплицируется говорящим. В процессе переводческой деятельности фреймовые пресуппозиции приобретают особое значение, поскольку наличие в сознании переводчика соответствующего социально и культурологически релевантного фрейма
поможет преодолеть сложности лингвистического характера.
Пресуппозиции вертикального контекста являются тем
объемом знаний, который создает культурологический, социально-исторический фон инокультурного социума, то есть историко-филологический минимум, восходящий к мифологии,
произведениям классиков древности, Библии, литературным
произведениям и т. д. Естественно, что пресуппозиции вертикального контекста пересекаются с прагматическими, фреймовыми и семантическими пресуппозициями. Поэтому перед
переводчиком стоит задача узнавать, понимать и оценивать
«мировидческие» ориентации инокультурных коммуникантов
на основе производимых ими текстов.
Тексты «сверхличностного» характера, то есть прецедентные тексты (национально-специфические образы и сравнения,
пословицы, поговорки, афоризмы, аллюзии, призывы, лозунги,
девизы, общественно-научные формулы и т. д.), являясь неотъемлемым компонентом культуры страны изучаемого языка и выступая как целостная единица обозначения, формируют у обучаемых соответствующие пресуппозиции вертикального контекста.
6
Инокультурное видение мира, познание иного способа его
осмысления раскрывается и осознается только на основе анализа
текстовой деятельности инофонов, благодаря чему развиваются
не только вербальные, но и невербальные фоновые знания, являющиеся главными компонентами переводческой компетенции.
Д.Ю. Гулинов
ВГПУ
Трансляция разговорной лексики
как характеристической детали речи персонажей
Научный интерес исследователей к разговорной речи, представляющей один из периферийных пластов лексики, не случаен
уже потому, что без изучения составляющих невозможно иметь
представление о многообразии языка в целом. Разговорная речь
эмоционально маркирована. Именно эмоция образует набор выразительных средств, которые использует разговорная лексика.
Основные требования к переводчику предъявляет трансляция эмоционально-маркированной лексики, которая, располагаясь в основном в диалогической части текста, выполняет функцию характеристики коммуникантов и ситуации общения.
Особенности речи персонажей отражены на фонетическом, грамматическом и лексическом уровнях. Употребление
разговорной лексики, отклонения от нормы речи персонажа
на всех трех уровнях являются маркерами его языковой индивидуальности, а также принадлежности персонажа художественного произведения к определенному социуму.
Наиболее сложны для переводчика детали, свидетельствующие о принадлежности персонажа к той или иной социальной категории. Так, анализируя особенности речи на лексическом уровне, мы определяем излюбленные слова персонажа,
которые становятся не только его «визитными карточками»,
но и указывают на социальную принадлежность главного действующего лица.
Адекватная передача характеристических деталей речи
персонажа является условием достижения коммуникативной
эквивалентности целого.
7
Р.Л. Ковалевский
ВолГУ
О дидактических стратегиях подготовки
переводчиков
Профессиональная подготовка переводчиков в рамках специальности «Лингвистика. Межкультурная коммуникация» заключается в развитии целого ряда компетенций, обладающих
своими функциями и спецификой и проявляющихся в практической деятельности переводчиков различных профилей.
Интеграция в учебный процесс задач по развитию компетенций требует их обоснованной стратификации и определения таких стратегий обучения, при которых овладение иностранным языком и развитие навыков перевода были бы оптимально согласованы относительно целеполагания и возможностей обучаемого.
Стратификация компетенций может основываться как на
их содержательных параметрах, так и на дидактической алгоритмизации (как последовательное решение частных задач обучения при достижении его основной цели).
С учетом содержательных параметров можно предложить
такую структуру компетенций переводчика (КП):
??????????? ??????????? (??)
????? ??????????? (??)
??????????????? ??????????? (??)
???????????????? ??????????? (??)
??????? ??????????? (??)
??????????????? ??????????? (??)
??????????? ??????????? (??)
?????????????? ??????????? (??)
Экзистенциальная компетенция включает:
- индивидуальные характеристики человека, его представления о мире и себе, интровертность и экстравертность, отличающие индивида в процессе его социального взаимодействия;
- предметные (экстралингвистические) знания в практике предметных областей (экономика, юриспруденция, техни-
8
ка, политика, медицина т. д.) эмпирического и академического происхождения.
Лингвистическая компетенция ? знания и навыки идентификации языковых структур, конфрантативные и контрастивные представления о единицах различных уровней родного
и иностранного языков, необходимые знания о стилистике и
прагматике дискурса.
Трансляционная компетенция ? знание основных постулатов и операций теории устного и письменного переводов.
Коммуникативная компетенция (КК) переводчика складывается из речевой и медиативной компетенций.
Речевая компетенция (РК) конституируется из всех видов
речевой деятельности (аудирование, монологическая, диалогическая речь и др.)
Медиативная компетенция (МК) предполагает выработку
умений и навыков устного и письменного перекодирования
информации на язык перевода при условии, что транслятор
владеет необходимыми стратегиями медиации, которые строятся на достаточно развитых:
- навыках восприятия и идентификации сигнала;
- способности декодировать текст в различных условиях
медиации;
- умении свободно и быстро осуществлять селективный
отбор средств перекодирования на ПД с ориентацией не только на содержание, но и на стилистику, прагматику текста, а
также на статус и компетентность потребителя перевода.
Необходимой предпосылкой развития МК является достаточный и адекватный языковой сложности переводимых текстов уровень развития РК.
Условия реализации/функционирования МК отличаются
от таковых РК в первую очередь тем, что продукт РК (кроме
случаев аудирования) ? текст ? всецело зависит от возможностей говорящего, так как при его порождении говорящий
оперирует резервом своих собственных возможностей. При медиации транслятор получает готовый продукт без каких-либо
купюр и учета возможностей переводчика. Из этого следует,
что развитие ОК и РК переводчика должно находиться на более высоком уровне, чем это необходимо для удовлетворительного интерактивного общения на иностранном языке вообще.
9
Дидактические стратегии подготовки профессиональных
переводчиков могут строиться с учетом того, что ПК, КК,
МК, то есть переводческая компетенция включает коммуникативную и медиативную компетенции как свою операционную
основу, а остальные компетенции являются обязательным и
необходимым условием развития ПК. Поэтому постановка частных и общих целей при преподавании предметов учебного
плана, способствующих развитию ОК, должны быть ориентированы на обеспечение условий выработки МК.
А.В. Леонтьев
ВолГУ
Некоторые особенности перевода немецких глаголов
акустического восприятия
В современной лингвистике несомненный интерес представляют трудности, которые возникают при переводе глаголов, служащих для выражения той или иной базовой категории. К таковым можно причислить категорию пространства;
она представлена во всех языках, однако в зависимости от множества факторов интерпретируется в каждом отдельно взятом
языке специфически.
Среди глаголов движения, которые служат для выражения идеи перемещения, существуют непроизводные глаголы
движения. Под такими принято понимать глаголы, чья категориальная лексическая сема может быть обозначена как «перемещение в пространстве» (например, в немецком языке это
глаголы gehen, laufen, kommen, fahren и т. д., а также их приставочные варианты). Однако несомненный интерес представляют производные глаголы движения, к которым, согласно С.Д.
Кацнельсону, относятся разнообразные глаголы движения,
образованные с помощью отделяемых приставок от глаголов,
которые сами по себе движение не выражают 1.
Для нас особый интерес представляют производные глаголы, образованные от глаголов акустического восприятия.
Особую роль при их переводе играют приставки, которые сообщают данным глаголам значение глаголов движения. Как
10
отмечает в этой связи Н.Л. Шамне, в немецком языке при передаче идеи перемещения преобладает слабая зависимость от контекста, а в русском языке, где важным является выражение идеи
перемещения в пространстве в общем, без детализации, зависимость от контекста сильная, поскольку именно контекст, а не
сам глагол, определяет специфику процессов перемещения 2.
Подавляющее большинство глаголов акустического восприятия относится к глаголам звучания подполя звучания поля действия. Это такие глаголы, как rascheln, surren, sausen, rauschen,
rattern, donnern, drцhnen и т. д. Их словарное значение ? это
выражение звучания, наделенного специфическими чертами.
Так, глагол sausen выражает продолжительный, сильный,
равномерный звук на низких частотах, похожий на трение.
Однако зачастую этот глагол используется для выражения быстрого перемещения, которое может сопровождаться подобным звуком. Например: Das Motorrad sauste vorbei. Или: ...?Дxte
und Schlagmesser sausten auf die Gelenke herab?... Или: Die Polizisten
kletterten auf ihr Auto...? Und wie sie absausten, dachte ich froh und
bцse, dass dieser jemand nicht ich war. Использование того или иного
русского глагола (жужжать, свистеть, пронестись) напрямую
связано с контекстом и описываемой ситуацией. При этом могут использовать как русские глаголы звучания, так и глаголы
других ЛСГ (например, нельзя сказать, что топоры и тесаки
жужжали, они могли со свистом обрушиваться или падать).
Другой глагол (krachen) выражает глухой звук, однако также
может употребляться для выражения движения, сопровождаемого или заканчивающегося подобным звуком. К примеру:
Wдhrend die Bomben herunterkrachen, nahm er die in die Arm, strich
ьber die Haare, redete beruhigend auf sie ein. Или: Weniger Glьck
hatten die Russen, als 1978 ein Militдrsatellt in die kanadische Arktis
krachte. Отметим, что в данном случае релевантным является
использование не глаголов звучания, а глаголов других ЛСГ ?
обрушиться, падать (с грохотом).
Примечания
1. Кацнельсон С.Д. Заметки по словообразованию и синтаксису немецких глаголов движения // Изв. РАН. Сер. лит. и яз.
1991. Т. 50. № 2. С. 167?168.
11
2. Шамне Н.Л. Семантика немецких глаголов движения и
их русских эквивалентов в лингвокультурологическом освещении. Волгоград: Издательство Волгоградского государственного университета, 2000. С. 124.
О.В. Лутовинова
ВГПУ
Интерпретационные дефиниции при обучении
переводу
Перевод как вид деятельности играет большую роль в развитии культуры, и одной из закономерностей, лежащих в основе обучения переводу и подготовки переводчиков, является
взаимодействие языка и культуры. Перевод представляет собой
не просто соприкосновение языковых систем, но и соприкосновение различных культур и цивилизаций, посредником в
отношении которых является переводчик. Текст перевода обязательно должен учитывать как культуру того народа, с языка
которого делается перевод, так и культуру народа, на язык
которого текст переводится. Однако достижение точного и правильного сближения двух различных языков, двух различных
культур сталкивается с определенными трудностями, которые
следует принимать во внимание при обучении студентов искусству перевода.
Во-первых, в любом языке и диалекте есть слова, не имеющие однословного перевода в других языках, так называемая
«безэквивалентная лексика», обозначающая специфические
явления местной культуры.
Во-вторых, национально-культурное своеобразие лексики может проявляться в отсутствии в каком-либо языке слов
для значений, выраженных в других языках. Такие «пробелы»
называют лакунами.
В-третьих, в различных культурах даже одни и те же явления в чем-то своеобразны. Смысловые различия эквивалентных слов, обусловленные различиями в реалиях, называют лексическим фоном слова (Е.М. Верещагин, В.Г. Костомаров).
12
В-четвертых, различия в культурах сказываются и в том,
что в разных языках слова, совпадающие по денотату, могут
различаться коннотативной семантикой.
Таким образом, при переводе необходимо учитывать связи слова с социокультурным контекстом, поскольку именно
национальное сознание и условия жизни влияют на названия
предметов и явлений.
Слова в сознании человека всегда связаны с дефиницией,
то есть с объяснением, толкованием. Дефиниции делают наши
знания общедоступными, дают возможность образовывать в умах
познающих субъектов одни и те же понятия, способствуют сохранению и усвоению информации. Кроме того, именно дефиниция применяется как способ пояснения значения переведенного слова, если по каким-либо причинам сам перевод является недостаточным.
Наиболее употребительным видом дефиниции при межкультурной коммуникации, а следовательно и при комментарии переводимых слов, является интерпретационная дефиниция. Интерпретационная дефиниция представляет собой дефиницию-истолкование, осуществляемую путем преобразования
значения с привлечением информационного запаса субъекта. В
зависимости от определяемых типов слов возможно выделение
следующих видов интерпретационных дефиниций: интерпретационная дефиниция-описание; интерпретационная дефиниция-объяснение; интерпретационная дефиниция-кодирование.
Для перевода интерес представляет интерпретационная дефиниция-описание, которая накладывается на классификационное объяснение и трансформационное соответствие. Интерпретационная дефиниция-описание включает дополнительный компонент, содержащий информацию, необходимую для понимания каких-то определенных символических ассоциаций определяемого слова. Такую информацию о значении слова мы называем экспликатором значения. Экспликатор значения лежит в основе лингвострановедческих и исторических комментариев.
Например, английское слово «kilt» очень часто переводится как «юбка», «клетчатая юбка», и только его определение «Kilt
is a skirt with many pressed folds at the back and sides, and usually of
a tartan pattern, worn by Scotsmen» позволяет понять, что же оно
действительно означает. Именно экспликатор значения «worn by
13
Scotsmen» (носимая мужчинами шотландцами), который лежит
в основе приведенной дефиниции, отражает национально-культурную характеристику слова «kilt» (клетчатая шерстяная юбка
со множественными складками сзади и по бокам).
В.А. Митягина
ВолГУ
Проблемы перевода в эпоху глобализации
и культурного плюрализма
Последнее десятилетие XX века стало для социокультурного развития России трудным периодом преодоления оппозиции «мы?они»: осмысление способностей и путей русской
культуры к диалогу с другими культурами как конституирующему принципу человеческого существования определило ряд
проблем.
Одной из самых сложных стала проблема языковой номинации: длительный период изолированности России обусловил «прорехи» в ткани ее культуры ? языке. Процесс «латания» связан с двумя основными направлениями.
С одной стороны, это необходимость означивания реалий
переходного постсоветского периода, проявившая новые ракурсы проблемы идентичности: Россия торопится «вписаться»
в мировой социокультурный процесс, заимствуя феномены,
не всегда совместимые с валентностью собственной «программы» развития. С другой стороны, трудные задачи решает практика перевода: формирование большого количества контактных плоскостей интеракций в области культуры, науки, экономики, политики, образования и т. д. связано с самыми разными проблемами вербальной основы межкультурной коммуникации.
Интеграция России в мировое сообщество пришлась на
противоречивый в плане языковых процессов период. Медиация
? посредническая коммуникативная языковая деятельность 1
осуществляется в эпоху, которая детерминирована двумя противоположными процессами.
14
1. Глобализация и развитие Интернета определяют тенденцию к языковой унификации. Этот процесс связан как с усилением роли английского языка, так и с формированием стандартной лексики и единых принципов создания текстов в сфере
функционирования международных организаций и институтов
(одним из самых ярких примеров последних лет служит направленная работа по выработке «языка Европейского Союза»).
2. Утверждение культурного плюрализма как способа сохранения «программ» национальной и культурной идентичности инициирует утверждение принципов постмодернизма в культуре как возможности реализовать неприятие стандартизации,
однотипности, монотонности. Методология постмодернизма ?
определенный способ противопоставлять унификации, согласно
которому мировое социокультурное развитие предстает в форме текста, составляемого разными языками: «Миров столько
же, сколько языков описания. Как только это уяснено, начинается постмодернизм»2.
Номинативные процессы в диалоге и полилоге культур
соотносятся, таким образом, с полярными по своей направленности тенденциями. При этом набирает силу протомодернистская концепция, которая являет собой комбинацию двух указанных процессов и характеризуется усилением «этноцентризма как идеи экономической и интеллектуальной исключительности одной группы по отношению к другим»3.
Протомодернистичны по своей роли и «евроцентризм»,
вернее «ЕС-центризм» в работе над созданием систематизированной и структурированной общеевропейской лексики, и динамика американского варианта английского языка как метаязыка информационных систем и устной коммуникации (Интернет и голивудские фильмы стали метанациональными феноменами).
Переводчики, осуществляя межкультурную коммуникацию
в различных сферах деятельности, используют в своей работе
определенные концепции перевода. Эти стратегические модели обусловлены социокультурной ситуацией и, безусловно,
актуальным уровнем развития переводоведения.
Отметим, что большое количество переводов выполняется сегодня на основании скопос-теории: успех перевода определяется тем, насколько хорошо достигнута его цель как вида
15
деятельности. Цель задает соответствующий ее достижению способ, приемы и т. д. Переводчик объективно становится ключевой инстанцией межъязыковой коммуникации, так как он знает
аудиторию, ситуацию, особенности менталитета и культуры,
экономику и т. д. и руководствуется этими знаниями при достижении цели перевода. Именно различие целей перевода на
современном этапе социокультурного развития, которое характеризуется указанными тенденциями ? унифицирующей и
идентифицирующей, детерминирует выбор разных переводческих стратегий и средств.
Детальный разбор исходного текста с учетом всех его параметров приобрел особое значение с пониманием того, что
текст ? фрагмент культуры и ее репрезентация. Форма, содержание и функция текста (устного или письменного) конституируются культурой. Такое понимание текста стало возможным
вследствие фокусированного изучения диалога культур во всех
его проявлениях со стороны философии, антропологии культуры, теории ментальности, социологии, культурологии.
В теории перевода понимание перевода как культурного
трансфера присутствует на протяжении всей ее истории, но
только в последние годы, характеризующиеся указанными выше
разнонаправленными номинационными процессами, стимулировали интерес к определению технологии перевода согласно
требованиям унифицирующей и идентифицирующей
тенденций.
Теория специального перевода в силу задач, связанных со
стандартизацией в различных сферах экономики, науки, техники и т. д., приветствует возможности унификации и достаточно легко предлагает соответствующие способы и приемы
перевода (прежде всего, это транслитерация/транскрипция и
калькирование).
Теория художественного перевода в условиях культурного
плюрализма в борьбе за идентичность широко использует постмодернистские постулаты и теоретический инструментарий
исследований в координатах «свое/чужое» как в переводах художественных текстов, так и при критике этих переводов.
Проблема перевода общественно-политических текстов,
которые более всего обусловлены современной социокультурной ситуацией, решаются в последние время очень по-разно16
му: переводчики следуют скопос-теории, лингвистической теории, используют возможности постмодернистской концепции,
отдают дань унификации в обозначении интернациональных
феноменов. Какая идея перевода является залогом успеха в осуществлении межкультурной коммуникации в диалоге социумов, представляющих разные культуры и различные пути цивилизационного процесса?
Представляется важным привлечь внимание переводчиков
и преподавателей перевода к данной проблеме, так как общественно-политический дискурс играет большую роль в практике и дидактике перевода, участвуя в формировании речевой,
переводческой и личностной компетенции субъекта перевода.
Примечания
1. Общеевропейские компетенции владения иностранным
языком: Совет по культурному сотрудничеству, Комитет по
образованию Совета Европы. Страсбург, 1996.
2. Зверев А.П. Черепаха Квази // Вопросы литературы. 1997.
№ 5?6. С. 14.
3. Грекалов А.А. После постмодерна // Человек в современных философских концепциях: Материалы междунар. науч.
конф. Волгоград: Издательство ВолГУ, 1998. С. 117.
Т.Б. Новикова
ВолГУ
Культурно-языковые контакты и проблема
адекватности перевода
Современные цивилизации утратили способность к самопознанию. «Мы живем в период собственной неспособности
выразить бытие и мучительно ищем спасения в чужом выражении»1. Для культуры сегодня важно увидеть себя глазами другой
культуры: в диалоге каждая культура вновь обретает свою идентичность, утраченную в попытках достижения равновесия в современном разобщенном мире. Однако «гуманитарный диалог
цивилизаций ? это по сути своей взаимодействие рефлектирующих, самоотстраняющихся культур, каждая из которых осоз17
нает необходимость поставить под вопрос, усомниться в собственном бытии как завершенном и целостном перед лицом
другого опыта»2. Проблема сосуществования различных систем
ценностей определяет диалог культур как поиск общего языка.
Согласно концепции «локальных цивилизаций», «культурные инварианты» не сводимы друг к другу и не имеют под
собой реального общего субстрата. Феноменологический подход к культуре, напротив, предполагает универсальное содержание, скрытое в любой частной культуре, исходя из утверждения об универсальности структур сознания либо из уверенности в наличии некоего «фундаментального основания», «осевой изначальности» культуры, по отношению к которым все
ее разновидности лишь «частности» или «шифры».
Несмотря на то что существование различных культур есть
свидетельство единства проявления культуры во всем ее многообразии, в современных условиях культурологи приходят к
выводу о невозможности последовательного проведения идеи
единой культуры. Хотя разные культуры во многих отношениях
обнаруживают сходство, каждая конкретная культура представляет собой уникальную целостность культурных ценностей,
обладающих ярко выраженной определенностью.
Системообразующими универсалиями любой культуры являются наиболее общие представления о природе и организации ее объектов, о месте человека в мире, человеческой деятельности, общественных отношениях, духовной жизни и культурных ценностях. Эти универсалии, передавая от поколения к
поколению накопленный социальный опыт, обеспечивают воспроизводство определенного образа жизни. В мировоззренческих
универсалиях различных культур можно выделить некоторое всеобщее содержание, образующее глубинные ментальные структуры человеческого сознания, универсальную систему, моделирующую способы оценки и ориентации в мире. Но компоненты
этого всеобщего содержания сочетаются со специфическими
смыслами, присущими культуре определенного общества, которые выражают особенности социального опыта данного общества и принятую в данной культуре систему ценностей и формируют национальную психологию и ментальность.
Человек живет в атмосфере культуры своего общества,
задающей ему сложный культурный код смысложизненных ус18
тановок, способов деятельности и форм общения, признаваемых этой культурой, которая, таким образом, имеет статус
особого рода реальности, включающей не только сознание
индивида, но и его связь с человеческой общностью. Для человека, сформированного определенной культурой, смыслы ее
мировоззренческих универсалий, в соответствии с которыми
он строит свою жизнь, чаще всего выступают как нечто само
собой разумеющееся и обычно не осознаются вербально в качестве глубинных основ его мироощущения.
Язык, однако, не обладая в полной мере общечеловеческой универсальностью логического мышления и будучи связан
с национальными и даже индивидуальными особенностями
мировосприятия, фиксирует сложные культурные смыслы. Языки в отчетливых чертах дают представление о различных способах осмысления окружающей действительности. И тем не менее именно языки являются средством установления культурных контактов.
Некоторые ученые скептически относятся к результативности культурных контактов, полагая, что культурные контакты неплодотворны и не ведут к обогащению взаимодействующих культур, а инокультурное влияние есть обреченная на провал попытка втиснуть культуру-восприемник в чуждые ей формы. Однако каждой культуре присущи черты, отличающие ее
от других культур, что определяет ее участие в культурном разнообразии, и способность влиять на другие культуры и испытывать, в свою очередь, их влияние, что определяет ее участие
в межкультурном взаимодействии. И независимо от результатов контакты представителей различных культурно-языковых
сообществ осуществляются и на личном уровне, и на уровне
сознательно поддерживаемых международных связей, и при
ознакомлении с ценностями чужой культуры посредством изучения иностранного языка. Деятельность каждого человека придает культуре характер всегда открытой системы.
Переводчик является профессиональным посредником,
связующим звеном между коммуникантами, представителями
различных культурно-языковых сообществ. Исходя из современного понимания межкультурной коммуникации как диалога
культур, профессиональным требованием, предъявляемым к
переводчику, является межкультурная компетенция, а имен19
но: способность сопоставлять свое поведение с поведением представителей других культур, знание особенностей их менталитета и культурных традиций, а также способность к интерпретации социокультурной информации.
Коммуникативная компетенция переводчика предполагает также, помимо межкультурной компетенции, наличие дискурсивной компетенции, которая представляет собой «способность порождать и воспринимать, в зависимости от параметров соответствующей коммуникативной ситуации, различные
дискурсы»3. Дискурс в данном случае трактуется как «сложное
коммуникативное явление, включающее, кроме текста, еще и
экстралингвистические факторы (знания о мире, мнения, установки, цели адресата), необходимые для понимания текста»4.
Таким образом, перевод текста как продукта речевой деятельности предполагает учет культурных и коммуникативных
особенностей процесса его создания. Переводчик сможет создать
адекватный оригиналу эквивалент на языке перевода лишь в том
случае, если ему удастся правильно интерпретировать все экстралингвистические характеристики дискурса, представив смысловой и коммуникативный эквивалент исходного текста.
В условиях межъязыковой и межкультурной коммуникации перевод должен прежде всего удовлетворять принципу коммуникативной достаточности, обеспечивая успех коммуникации на основе относительного соответствия текста-оригинала
и его эквивалента, которые создаются в разных культурно-языковых ситуациях. Неодинаковое количество имплицитно выраженной информации в текстах на разных языках может спровоцировать возникновение недоразумений в процессе межкультурной коммуникации, если этот факт не будет учтен переводчиком при анализе оригинала и синтезе его эквивалента.
Кроме того, так как «в коммуникацию включены и аспекты отношений, то отклонения от ожиданий, неудачи в коммуникации приписываются другому, его намерениям; если в
интеракции с чужим не пользоваться схемой «чужой», то общаясь с ним интракультурно, как со «своим», возникает риск
неверного понимания на уровне отношений; следствием того,
что «чужие» оценивают уже имевшие место действия и будущие с точки зрения отклонений от своих привычных ожиданий, является возникновение стереотипов и предрассудков»5. В
20
задачи переводчика, следовательно, входит устранение недо??азумений, возникающих в результате неправильного выбора
коммуникативных стратегий. Адекватный перевод текста в культурном и коммуникативном контексте обеспечит взаимопонимание представителей различных культурно-языковых сообществ
и успешный диалог культур.
Примечания
1. Вебер А. К вопросу о социологии государства и культуры //
Культурология. XX век: Антология. М.: Юрист, 1995. С. 516.
2. Василенко И.А. Политический консенсус в гуманитарном диалоге культур // Вопросы философии. 1996. № 8. С. 46.
3. Елухина Н.В. Роль дискурсивной компетенции в профессиональной подготовке научно-технических переводчиков //
Лингвистические и методические аспекты подготовки научнотехнических переводчиков: Сб. науч. трудов междунар. науч. конф.
16?17 января 2001 года. М.: Изд-во Российского университета
дружбы народов, 2001. С. 10?13.
4. Караулов Ю.Н., Петров В.В. От грамматики текста к
когнитивной теории дискурса: [Вступ. ст.] // Дейк Т.А., ван.
Язык. Познание. Коммуникация. М.: Прогресс, 1989. С. 8.
5. Шамне Н.Л Актуальные проблемы межкультурной коммуникации. Волгоград: Издательство ВолГУ, 1999. С. 23.
А.Ю. Подгорная
ВолГУ
Концептуализация сообщения
как основополагающий принцип перевода
Как самостоятельная наука, имеющая собственные цели,
объект и методы исследования, переводоведение оформилось
сравнительно недавно, но к настоящему времени имеет уже
целый ряд направлений и школ, каждая из которых разрабатывает определенную методику перевода 1. Многообразие подходов и точек зрения дает переводчику возможность выбирать
способы и приемы перевода, приемлемые для него в каждом
конкретном случае. В последнее время активно развивается трак21
товка перевода как межъязыкового и межкультурного посредничества, то есть как коммуникативной деятельности особого
рода, которая учитывает многие факторы: системные параметры взаимодействующих языков, нормы их речевой реализации,
специфику соответствующих концептуальных картин мира,
дискурсные свойства переводимого текста, реальную коммуникативную ситуацию и особенности ее участников (как социокультурные, так и личностные). Соответственно переводческая компетенция складывается из нескольких аспектов: языкового, речевого, коммуникативного, культурного. В связи с этим
усложняется и деятельность преподавателя перевода, главной
задачей которого является научить студента подходить к решению проблем творчески, используя всю доступную ему переводческую технологию. Вопрос о том, как познакомить студента с существующими способами и приемами перевода, уже
имеет целый ряд принципиальных решений. Но вот как запустить механизм ситуативно-адекватного использования этих приемов? Этот вопрос пока остается открытым.
Представляется, что ответ на него целесообразно искать в
сфере когнитологии и концептологии ? прежде всего там, где
они смыкаются с лингвистикой. Дело в том, что переводческая
деятельность всегда имеет познавательный характер; независимо от режима общения коммуникантов переводчик всегда познающий субъект и активный интерпретатор знаний. Для осуществления качественного перевода требуется осмысление вербальной стороны сообщения, его содержания (предметного и
концептуального) и его дискурсной сути; кроме того, необходимо понимание этносоциальных и личностных свойств коммуникантов, их интенций и даже сиюминутного настроения.
Полагаем, что когнитивный процесс при переводе происходит по тем же принципам, что и в остальных жизненных
ситуациях. Мы воспринимаем мир целостно, затем членим и
категоризируем его, выстраиваем иерархию ценностей и синтезируем усвоенное. Узнавая что-то новое, мы стремимся понять его и найти ему место в нашей системе уже усвоенных
знаний и накопленного опыта. Важно заметить, что процесс
осмысления информации о мире сопровождается процессом
вербализации мысли, свернутым во внутренней речи и развернутым при говорении и в письме. Невербализованное, точнее
22
девербализованное, мыслительное содержание уходит в подсознание и может храниться там длительное время.
Практика показывает, что девербализация сообщения как
одно из понятий переводоведения является умозрительным
построением и реально может использоваться (и должно интерпретироваться) только как метафора, поскольку в действительности полностью девербализовать мысль и иметь ее в сознании невозможно. Речь может идти лишь об элиминировании исходной вербальной формы сообщения и об избавлении
студента от стремления во что бы то ни стало запомнить ее.
Относительно термина «девербализация», видимо, было бы
правильнее говорить не о выделении «чистого смысла», перекодируемого затем в иную языковую систему, а о переводе
мысли из одной концептосферы в другую. Любое вербальное
сообщение несет переводчику информацию о действительности, и узнать, как эту действительность представляет себе адресант, можно лишь восприняв ту особую группировку смыслов,
которая обусловлена дискурсной организацией текста сообщения. Переводчику необходимо учитывать тот факт, что реальная ситуация репрезентируется в тексте-дискурсе по принципу
квантования: минимальный набор языковых единиц номинирует совокупность дискретных элементов ситуации, но благодаря размытости, диффузности понятий, означиваемых языковыми единицами, особое комбинирование последних дает
возможность адресату выстроить в своем воображении целостную картину. Иными словами, общаясь, мы все оперируем вербализованными сгустками, комбинациями смыслов ? концептами; то же самое делает переводчик.
Для преподавателя перевода это означает, что ему необходимо актуализировать концептуальные знания студента, то есть
привести в действие имеющиеся в его памяти концепты, активизировать процесс их приоритетного отбора и (пере)группировки,
а также настроить студента на формирование новых концептов.
Как это сделать? Мы предлагаем метод, который, видимо, можно назвать концептологическим воздействием на обучаемого.
Преподавателю надо найти такое слово, которое бы реализовало доминантный концепт переводческого концептогенного фрейма. В нашем опыте это слово «объяснение». Жизнь
человека с ранних лет пронизана объяснением, его память хра23
нит множество конкретных ситуаций ? сцен, где происходит
одно и то же: кто-то подыскивает нужные слова, помогая комуто (или себе) понять что-то. Человек не просто помнит, как
это делается, но, что, очевидно, главное ? он помнит свои
ощущения при этом, он знает, как чувствуется соединение
мысли с языком. Поэтому слово «объясните», как правило,
убирает ментальные блоки, возникающие в процессе перевода, когда переводчик-студент ориентируется преимущественно на текст как на материальную данность, пытаясь перевести
его слово за словом, и/или когда он руководствуется когнитивными стратегиями, выработанными на основе его родного
языка. Концепт «объяснение» включает в работу подсознание,
которое, как известно, хранит богатейшие запасы разнообразной информации; он запускает механизм неосознанного ментального перехода в описываемую текстом предметную ситуацию и в иные, в том числе иноязычные, концептосферы. При
этом происходит актуализация знаний студента о технике перевода, обеспечивающая интуитивный отбор тех приемов, которые в данный момент реально помогают. Кроме того, концепт «объяснение» косвенно отвлекает внимание студента от
концепта «перевод» и устраняет те блоки, которые часто появляются, когда студент испытывает страх перед сложным текстом. Содержащийся в доминантном концепте «объяснение»
частный концепт «помощь» дополнительно раскрепощает студента. Кстати, некоторые профессиональные переводчики и
преподаватели эксплицитно признают, что удачный вариант
перевода формируется именно в процессе объяснения переводимого сообщения 2. Безусловно, можно найти еще целый ряд
слов, способных выполнять роль доминантных концептов, оптимизирующих и учебный процесс, и процесс переводческий.
Метод концептологического воздействия на студента весьма эффективно дополняется «тактикой отвлекающего маневра»: если в процессе объяснения подлежащего переводу материала студент заходит в тупик, ему предлагается отвлечься и
обратиться к тексту позже (в случае письменного перевода)
или же его внимание на несколько секунд или минут намеренно переключается на любой предмет окружающей обстановки
(в случае устного перевода). В момент или период отвлечения
сознание студента отдыхает, но его подсознание не бездей24
ствует, оно незаметно подбирает и затем передает сознанию
нужные сведения.
Навык мгновенного перехода в иноязычную концептосферу/концептосферы успешно формируется с помощью художественной литературы. Именно смоделированная действительность художественного текста предоставляет студенту блестящую возможность мысленного перевоплощения и эмоционально-чувственного проживания ситуаций, в которых он реально,
физически оказаться не может. Именно художественная действительность вводит в концептуальную систему читателя инокультурные ценности и иноязычную картину мира по каналам
соматики. Именно она дает студенту образец плодотворного
взаимодействия с чужими мыслями и словами. Поэтому требование обильного чтения художественной литературы для студентов-переводчиков очень актуально.
Таким образом, практика обращения к когнитивному аспекту перевода убеждает нас в том, что высокое качество перевода обеспечивается удачной концептуализацией переводимого сообщения; выработка соответствующей методики преподавания перевода также ориентируется на достижения концептологии, в частности лингвистической.
Примечания
1. Подробно об этом см.: Комиссаров В.Н. Общая теория
перевода: Учеб. пособие. М.: ЧеРо, 1999.
2. См., например: Kussmaul Paul. Training the Translator.
Amsterdam/Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 1995.
Л.В. Столбовая, Г.К. Савченко, Г.В. Барышникова
ВАГС
Адекватность отражения этнокультурной специфики
языковых единиц в переводе
Лексико-семантическая система языка в отличие от других систем является наиболее подвижной и сложной по своей
организации и структуре. В ней наблюдаются многочисленные
случаи асимметрии формы и содержания, борьба консерватив25
ной тенденции (устойчивости) с факторами языковой эволюции (такими как стремление к экономии, аналогии и регулярности). Лексика тесно связана с внешними, экстралингвистическими факторами. В ней непосредственно отражаются все
изменения, происходящие в окружающей действительности.
Поскольку в лингвистическом плане процесс перевода предполагает преобразование одних языковых единиц (структур) в
другие, переводчик имеет дело с многомерностью и открытостью лексики двух языковых систем, с их перекрещивающимися и взаимодействующими подсистемами, с подвижностью
смыслов исходного языка (ИЯ) и языка перевода (ПЯ).
Процесс перевода мы рассматриваем как семиотическую
операцию, при которой осуществляется адекватность отражения специфики «видения мира» с одного языка на другой.
Предметом данного исследования является адекватность
способов передачи денотативного содержания слов, словосочетаний и высказываний в переводе. Под денотатом понимается предмет, лежащий в основе плана содержания языковой единицы, а под денотативным значением ? основное, базисное
значение, на которое наслаиваются коннотации, смысловые
компоненты, обусловленные идеологическими, национальными, моральными, культурно-историческими и эстетическими
характеристиками. Слово вне контекста неинформативно. Оно
может иметь несколько денотатов, то есть может обладать двойной или тройной соотнесенностью. Так, слово break-down (n)
? 1) полный упадок сил; 2) шумный, стремительный танец;
3) анализ и т. д. ? в тексте будет иметь лишь один конкретный
денотат. Коннотация, будучи вторичным семантическим уровнем языковой единицы, может превалировать над основным
денотативным значением и сводить его к минимуму. Денотативные и коннотативные элементы зачастую могут находиться
в полном противоречии друг с другом. Чем экспрессивнее коннотативная сема, тем менее значимо номинативное содержание слова, и наоборот.
Идиомы представляют собой реализацию в языковой форме не отдельных денотатов, а одного единственного денотата.
Например: англ. to be in low water, to be on the rocks не означает
буквально «пребывания в воде или на скалах», а представляет
собой совершенно другой, как бы квазиденотат ? «испыты26
вать финансовые затруднения» (или ср.: фр. кtre а fond de cale ?
буквально «быть на дне нижнего отсека судна» ? «оказаться на
мели», «остаться без денег»; нем. von den Federn aufs stroh
kommen ? буквально «перейти от пуха к соломе» ? «обнищать», «разориться»).
Если денотат слова или словосочетания ? это номинация
объекта высказывания, денотат высказывания ? констатация
факта или сообщения о нем, то денотат текста не представляет
собой сумму денотативных значений его отдельных компонентов. Каждый абзац, каждое сверхфразовое единство характеризуется своим собственным денотатом, имеющим свой основной смысловой каркас, объединенный единством темы.
Перевод существует для того, чтобы сделать возможным
общение между людьми, говорящими на разных языках, обеспечить межъязыковую коммуникацию. Лингвистическая теория
перевода рассматривает перевод в широких рамках межъязыковой коммуникации и изучает все факторы, как собственно
языковые, так и экстралингвистические, которые прямо или
косвенно влияют на выбор единиц в процессе перевода.
В современной лингвистике находит широкое применение термин «модель перевода», понимаемый как процесс перехода от текста оригинала к тексту перевода путем определенного типа преобразований. Примером этому могут служить
«трансформационная» и «семантическая» модели перевода.
Трансформационная модель включает в процесс перевода
анализ отношений синтаксических структур и их соответствующие трансформации с ИЯ в оригинале в трансформы ПЯ. Семантическая модель переносит на процесс перевода процедуру компонентного анализа значений лексических единиц. Использование семантической модели перевода осуществляется путем выделения совокупности сем в ИЯ и затем отыскания хотя бы части
таких же сем в языке ПЯ, релевантных для данного сообщения.
Нормы построения однотипных текстов в разных языках
никогда не совпадают полностью. Поэтому трансформации подлежат только совпадающие свойства текстов на разных языках.
Несовпадающие параметры текста ИЯ подлежат замене на приемлемые текстообразующие параметры в ПЯ. Поскольку основой информативности коммуникативных единиц является их
денотативное содержание, отражающее фрагмент действитель27
ности, реальный или нереальный факт во времени и пространстве, главная задача переводчика заключается в передаче денатотивного содержания текста с адекватной точностью и максимальной верностью оригиналу.
Отсюда следует, что профессиональный перевод требует
наличия у переводчика многочисленных и разных по содержанию и природе значений и навыков, так как перевод социален
по своей природе, коммуникативен по содержанию и назначению, лингвистичен по характеру своего инструментария.
Знания культуры, истории, обычаев сообществ, языковой специфики каждой из социальных групп будут способствовать адекватности перевода, а также помогут избежать ошибок
в коммуникативном поведении.
С.С. Тахтарова
Волжский гуманитарный институт ВолГУ
О проблемах перевода эмотивных обращений
(на материале произведений М. Шолохова)
Перевод как особый вид речевой деятельности представляет собой сложное и многогранное явление. Особенностью
двуязычного коммуникативного акта является то, что в нем,
кроме адресанта и адресата, обязательно присутствует переводчик, задача которого сохранить не только собственно информационную составляющую исходного текста, но и его коннотативно-прагматическую специфику. При этом перевод последней оказывается зачастую затруднительным для переводчика. Дело в том, что, создавая текст на языке перевода, он должен построить его так, чтобы реакция адресата на переведенный текст была адекватна той, которая входила в интенции
адресанта 1. Но на практике переводчик, будучи носителем другого языка и другой культуры, иногда интерпретирует содержание оригинала через призму собственного опыта, что приводит к определенным искажениям в тексте перевода.
Исходя из этого, не вызывает сомнения тот факт, что при
переводе иноязычного текста важной составляющей является
28
передача прагматической специфики оригинала, которая предусматривает максимально полную реализацию стилистических, эмоциональных, оценочных оттенков отдельных лексических и синтаксических единиц. Адекватная передача прагматических значений лингвистических знаков, являющаяся одной из наиболее сложных переводческих задач, обеспечивает
коммуникативную равноценность перевода оригиналу, то есть
наличие у перевода комплекса смысловой и прагматической
информации, способного вызвать аналогичные оригиналу ассоциации.
Выбор языковых средств перевода должен производиться
с учетом той прагматической нагрузки, которую несет оригинал, и с ориентацией на получение аналогичного результата. В
связи с этим стремление переводчика добиться эквивалентного эффекта может привести к значительному отходу от оригинала с точки зрения формальных, функционально не релевантных особенностей последнего. Тем не менее такой перевод
принято считать прагматически ценным, если он соответствует тем задачам, ради которых и был осуществлен.
Необходимость учета прагматического критерия адекватности перевода (реакция на конечное сообщение должна соответствовать реакции на исходное сообщение) вызывает еще
большие сложности при переводе художественных произведений, так как художественный перевод должен отражать и индивидуальный стиль автора, его субъективное отношение к языковым формам, служащим определенным целям эстетического воздействия. В работах отечественных лингвистов, посвященных проблемам перевода (Э.А. Вайгла, В.В. Виноградов,
В.И. Жельвис), подчеркивается сложность перевода некоторых
особенностей художественного текста, к которым относится и
его эмотивный аспект, включающий в себя более или менее
частое использование эмотивной лексики, индивидуальные и
социальные речевые характеристики. В процессе перевода художественных текстов, наиболее ярко отражающих человеческие
эмоции, неизбежно возникают потери эмотивного содержания,
что ведет к возникновению эмотивных лакун. Под эмотивными
лакунами понимается любое несовпадение, выявленное в процессе сопоставления исходного текста (ИТ) и его перевода (ТП)
в сфере выражения эмоций чувств, эмоциональных состояний
29
и отношений, влияющее на эстетико-коммуникативную целостность переведенного художественного произведения. Подобные лакуны выявляются только в условиях контакта культур, в
процессе перевода и восприятия рядовым рецепиентом инокультурного текста. Художественный перевод, не учитывающий
специфических для каждой локальной культуры способов интерпретации, не дает представления об образной логике того
или иного текста, искажает его, давая читателю неверное представление о художественном мышлении той или иной локальной культуры 2.
Рассмотрим случаи эмотивной лакунарности на примере
произведений Михаила Шолохова. Достаточно сложными при
переводе и поэтому весьма интересными представляются номинации-обращения. Анализ фактического материала показал,
что наиболее часто в ТП встречаются словообразовательные и
эмотивно-коннотативные лакуны 3.
Как национально-культурную специфику русского словообразования можно отметить развитую систему суффиксов
субъективной оценки для имен существительных, придающих
им различные оттенки значений ? уменьшительно-ласкательных, увеличительно-уничижительных и некоторых других. Как
отмечает Н.Д. Арутюнова, обращение в функциональном отношении двойственно, с одной стороны, оно позволяет адресату
идентифицировать себя как получателя речи, и с другой ?
выражает отношение говорящего к адресату 4. Позиция апеллятива широко открыта для оценочных номинаций как положительного, так и отрицательного плана. Соединение оценочного
элемента с идентифицирующим в семантике обращения стимулировало создание особой категории номинаций, богато
представленной в славянских языках, ? гипокористик, или
уменьшительно-ласкательных, фамильярных форм имен, например: Сашенька, Сашуля, Аннушка, Анюта, Анечка. Уменьшительные формы в русском языке охватывают не только имена, но и фамилии. В словообразовательной системе немецкого
языка гипокористические суффиксы представлены гораздо беднее. Поэтому при переводе обращений-дериватов переводчик
зачастую не может передать средствами ЯП эмотивность последних, тем самым уменьшается эмоциональный заряд ИТ,
что ведет к изменению прагматики ТП. Сравните:
30
? Гражданочки! Дорогие мои ухажерочки! Вы хоть палками-то не бейте! 5;
? Verehrte Bьrgerinnen! Meine liebe Mдdchen! Lasst doch
wenigstens die Knьppel aus dem Spiel 6;
? Чего нашел, Гришунька? (34);
? Was hast du gefunden, Grischka? (56).
В последнем примере прагматика ИТ изменяется до противоположной. Уменьшительно-ласкательный суффикс -унькпередается в ТП суффиксом -к-. Имена, образованные при помощи этого суффикса, имеют в русском языке просторечный,
грубый характер 7.
Кроме того, в русском языке богато представлены эмотивы-обращения, возникшие в результате вторичной номинации,
путем метафорического переноса, например: голубка, сокол
и т. п. Анализ перевода эмотивных обращений, представленных
в романах М. Шолохова, на немецкий язык, показал, что эмотивная специфика последних достаточно часто игнорируется,
что ведет к возникновению эмотивно-коннотативных лакун,
которые выявляются при переводе коннотативов, то есть эмотивной лексики, функционирующей во вторичных значениях.
Анализ высказываний, содержащих обращения-коннотативы,
показал, что богатейший спектр образных номинаций в ИТ (колосочек, горлинка, пташечка, дружечка, родимушка и др.)
передается на немецкий язык, как правило, несколькими существительными ? Liebe(r), Liebste(r), Herzliebste(r). Сравните:
? Андрюшенька мой, цветочек мой, родимый! (35);
? Andrjuscha, mein Herzliebster! (31);
? Гриша, колосочек мой...? (55);
? Grischka, du mein Lieber... (? 60);
? Аксютка, горлинка моя!... (? 172);
? Axjutka, meine Liebste, Liebste!... (209).
Таким образом, перевод эмотивной лексики, к которой
относятся и эмотивы-апеллятивы, представляет определенные
трудности, обусловленные прежде всего собственно лингвистическими причинами, различиями в лексической, словообразовательной парадигмах ИЯ и ЯП. Однако следует отметить,
что указанные трудности в не меньшей степени детерминированы культурологическими различиями, несовпадением менталитетов народов, говорящих на ИЯ и ЯП.
31
Примечания
1. Швейцер А.Д. Семантико-стилистические и прагматические аспекты перевода // Иностр. яз. в школе. 1971. № 1. С. 72.
2. Томашева И.В. Понятие «лакуна» в современной лингвистике. Эмотивная лакуна // Язык и эмоции: Сб. науч. тр. Волгоград: Перемена, 1995. С. 50?51.
3. Шаховский В.И., Степанов Ю.А., Томашева И.В. Текст
и его когнитивно-эмотивные метаморфозы. Волгоград: Перемена, 1998. С. 9?109.
4. Арутюнова Н.Д. Фактор адресата // Изв. АН СССР. Сер.
лит. и яз. 1981. Т. 40. № 4. С. 361.
5. Шолохов М. Тихий Дон. М: Худож. лит., 1994. С. 234. Далее
ссылки на это издание даются в тексте с указанием страницы.
6. Scholochow М. Der stille Don. Europдischer Buchklub:
Stuttgart, Zьrich, Salzburg, 1981. Далее ссылки на это издание
даются в тексте с указанием страницы.
7. Потиха З.А. Современное русское словообразование:
Пособие для учителя. М.: Просвещение, 1970. С. 246.
С.В. Тюленев
МГУ
Прагмалингвистика и обучение переводу
Классификация функциональных стилей, предложенная
академиком В.В. Виноградовым, относительно недавно была
расширена, и в поле зрения филологического анализа вошли
произведения речи, направленные на выявление и показ отличительных черт той или иной языковой системы в их функционировании главным образом для решения дидактических и
научно-исследовательских задач. Этот функциональный стиль
является объектом изучения специальной филологической дисциплины ? прагмалингвистики, в рамках которой впервые
поставлен вопрос о научно обоснованном моделировании языковых явлений в форме особого рода текстов 1. Произведения
речи, относящиеся к этому функциональному стилю, в отличие от произведений речи, принадлежащих к другим функци32
ональным стилям, в первую очередь предназначены не для
передачи сообщения и не для оказания эмоционально-эстетического воздействия на реципиента. Они выполняют принципиально иную функцию, которая состоит в том, чтобы выявить и показать в наиболее ясной и наглядной форме те или
иные особенности изучаемой языковой системы.
Основные свойства прагмалингвистического функционального стиля и методы моделирования тех или иных языковых
явлений описаны уже в целом ряде работ 2. Но до сих пор эта
работа проводилась в сфере обучения языкам. В настоящей работе ставится вопрос о распространении уже разработанных в
прагмалингвистике принципов на материалы, используемые при
обучении переводу.
Эта задача актуальна, во-первых, потому что обучение иностранному языку нельзя приравнивать к обучению переводу, а
потому материалы, используемые в обоих процессах, и принципы их создания тоже отличаются друг от друга. Во-вторых,
методологические принципы обучения переводу в отличие от
методологических принципов обучения языку в настоящее время
находятся еще in statu nascendi. В методической литературе, предлагающей материалы для обучения переводу, наблюдается
широкий разброс подходов к тому, каким образом лучше преподносить эти материалы. Некоторые пособия предлагают подборки текстов и упражнений на перевод тех или иных лексических единиц, грамматических и синтаксических конструкций, стилистических приемов, а также на развитие навыков
применять переводческие трансформации. При этом в них не
предпринимается практически никаких попыток каким-то образом систематизировать предлагаемый материал 3. С другой стороны, есть целый ряд пособий по переводу, в которых систематизация является очень важным принципом построения учебного материала 4.
Кроме того, требуют обобщения пока во многом еще стихийно выявляемые и применяемые принципы построения самих учебных материалов. Ограничимся одним примером. С одной стороны, почти аксиомой переводоведения является положение о том, что перевод абсолютного большинства лексических единиц, а тем более грамматических и синтаксических
конструкций и стилистических приемов зависит от широкого
33
контекста переводимого оригинала. С другой стороны, очень
распространены учебные материалы, представляющие собой
набор разрозненных словосочетаний или предложений. И хотя
составители такого рода материалов заявляют о том, что подобранные предложения не требуют более широкого контекста,
на практике дело обстоит сложнее. Полноценным перевод отдельно взятых предложений в большинстве случаев назвать всетаки вряд ли возможно. Налицо противоречие между переводоведческими постулатами и методологическими установками,
которые кладутся в основу создания прагмалингвистических
материалов по обучению переводу.
Таким образом, в настоящее время есть необходимость
применить достижения прагмалингвистики к материалам, используемым в процессе обучения переводу. Без научно обоснованной методологии построения этих материалов невозможно
создание полноценного и с теоретической, и практической
точек зрения корпуса учебных текстов для обучения переводу.
Примечания
1. Здесь и далее под прагмалингвистическим текстом понимается такое произведение речи, которое обеспечивает оптимальное моделирование (выявление и демонстрацию в функционировании) наиболее важных и показательных черт изучаемой языковой системы.
2. См.: Ахманова О.С., Магидова И.М. Прагматическая лингвистика, прагмалингвистика и лингвистическая прагматика //
Вопросы языкознания. 1978. № 3. C. 43?48; Магидова И.М. Теория и практика прагмалингвистического регистра английской
речи: Дис. ... д-ра филол. наук. М., 1989; Завальская Г. П. Вторичные тексты в литературной традиции современного английского языка: Дис. ... канд. филол. наук. М., 1987; Прохорова М.Ю.
Филологический вертикальный контекст в прагмалингвистическом освещении: Дис. ... к
? анд. филол. наук. М., 1989; Яковлева
Е.В. Прагмафонетическое изучение английской литературной
речи в социолингвистическом освещении: Дис. ... к
? анд. филол.
наук. М., 1992; Тюленев С.В. Вторичный текст как средство прагмастилистического изучения оригинала: Дис. ... к
? анд. филол. наук.
М., 2000; Селеменева Л.В. Аллюзивный аспект художественно-
34
го текста как объект прагмалингвистического и лингвопоэтического исследования: Дис. ... к
? анд. филол. наук. М., 2000; и др.
3. См.: Мешков О., Лэмберт М. Практикум по переводу с
русского языка на английский. М., 1997; Чужакин А. Мир перевода. Т. 2?4. М., 1997?1999.
4. Алексеева И.С. Профессиональное обучение переводчика. СПб., 2000; Казакова Т.А. Практические основы перевода.
СПб., 2000.
А.Н. Усачева
ВолГУ
Культурный компонент переводческой компетенции
Отличие создается не различиями;
успешной межкультурной коммуникации
мешает, скорее, отсутствие осознания
различий.
Фон Раффлер-Энгел
Перевод ? это вид деятельности, касающийся не только
двух языков, но и двух культур. Результатом работы переводчика
становится своего рода симбиоз культуры ИЯ и культуры ПЯ,
приводящий к взаимному обогащению культур. Конечно, культура оригинала не может быть полностью воспринята культурой
языка-перевода, но проблемы непереводимости могут быть сведены до минимума в процессе переводческой деятельности.
Культурные координаты отражаются и проявляются в языке, который, будучи средством коммуникации, в то же время
является хранителем и транслятором культурно значимых явлений.
Культурная компетенция (cross-cultural awareness) ? это
осознание отличия «других», то есть знание иностранной культуры во всей ее многогранности. Такое знание предполагает не
только способность видеть и понимать отличие иноязычной
культуры от своей собственной, но и умение преодолевать (насколько возможно) эти различия. Перевод, как и любой другой вид деятельности, предполагает владение определенными
знаниями и умениями. Культурная компетенция, на наш взгляд,
35
является составляющей и специфических знаний (в отличие от
так называемых фоновых знаний, которые входят в рамки общих), и специфических профессиональных умений.
Задачи формирования культурной компетенции должны
быть включены в обучение переводу для того, чтобы помочь
студентам избавиться от тенденции автоматически воспринимать «чужое и другое» в терминах «своего и знакомого» и научить создавать адекватные тексты переводов. Например, в английской грамматике, пожалуй, самым сложным для студентов является осознание разницы в представлении действий,
выраженных разными аспектами глагольной системы в родном
языке и в иностранном. Те же трудности, связанные с привычным ? «своим» ? взглядом на реальность, возникают на всех
уровнях овладения иностранным языком. Чтобы помочь студентам понять необычную, «чужую» для них культурную и языковую действительность, необходимо прибегнуть к использованию таких терминов, как «национальный образ мира», «иное
видение и членение/квантование действительности», «концептуальная картина мира». При этом основной задачей становится доведение до сознания студентов факта объективного существования различных, неодинаковых национальных картин мира.
И лишь после осознания этого обучаемые более готовы к восприятию информации о качестве (сути) таких различий ? путем выделения частных дифференциальных признаков, но на
основе универсальных, присущих обоим языкам категорий («от
осознания различий к поиску общего»).
Самым первым откликом на эту проблему стало появление страноведения ? учебной дисциплины, фиксировавшей
культурные различия в словарях, сфокусированных на описании реалий в дидактических целях. Современная лингвокультурологическая теория шире страноведения по своему объему,
так как охватывает не только языковой материал, но и культурные ценности, стереотипы, модели поведения, являющиеся когнитивными образованиями и формирующие фреймы культурных концептов. Она выполняет гносеологическую функцию,
позволяя объяснять и прогнозировать культурную специфику
поведения коммуникантов.
С.Г. Тер-Минасова, говоря о новой дисциплине МГУ «Мир
изучаемого языка», подчеркивает, что«...есть реальность, есть
36
концептуальная картина мира и есть языковая, есть сам язык.
Есть три условия. Есть предмет реальности, есть представление
понятия ? концепт, и, наконец, есть языковое выражение...
Носитель языка ? он продукт этой культуры и продукт этого
социума... Важно увидеть это через призму конфликтов культур... Для того чтобы наши студенты были специалистами по
межкультурному общению, по межкультурной коммуникации,
нужно, чтобы они как можно больше знали и о культуре своего международного партнера, и о своей культуре, и чтобы они
это видели через разные углы зрения.
Мы имеем в виду в первую очередь культуру в широчайшем этнографическом смысле как систему идей, традиций,
образ жизни, видение мира и так далее... национальный характер, менталитет»1.
Конфликт культур, конечно же, не подразумевает полной несхожести и непреодолимых различий. Культуры не взаимоисключают друг друга, а находятся в оппозиционных отношениях подобно языковым антонимам, то есть имеют нечто
схожее в качестве основания для сравнения. Культуры различаются своими особыми семиотическими стилями, что отражается в языке в характере семантического стиля.
Современная функциональная теория перевода определяет перевод как комплексную коммуникативную деятельность,
главной целью которой является осуществление коммуникации между представителями разных культур с предварительно
установленной конечной целью коммуникации 2. Под культурой понимается все множество моделей социального поведения данного общества, включая «правила» поведения и его
(материальные и нематериальные) «результаты».
При функциональном подходе к переводу преводчик рассматривается как специалист по межкультурной коммуникации, обладающий «бикультурной» компетенцией, которая состоит не просто из знания культур, с которыми он имеет дело,
но и включает его способность оценить степень знакомства каждого коммуниканта с культурой его визави и прогнозировать
возможные модели поведения в конкретной ситуации межкультурного общения. Кроме того, чтобы достичь лучшего понимания между культурами, переводчик должен учитывать все три
уровня коммуникации (по Х. Витте ? (1) предметный (содер37
жательный) уровень; (2) коммуникативный уровень (намерение/цель коммуникативного акта); (3) уровень личностного
общения, иногда называемый «метакоммуникативным»).
Функциональный подход к переводу неизбежно требует
соответствующего подхода к подготовке переводчиков. Лингвистические характеристики любого текста определяются ситуацией, в которой он используется. В обычном общении мы
знаем ситуацию, в которой и для которой порождается высказывание или текст. Традиционно на занятиях по переводу не
определялась цель или ситуация функционирования текста превода, что приводило к появлению в переводах даже на родной
язык таких ошибок, которые студенты не допускают при нормальном общении. Опыт показывает, что когда цель коммуникации четко определена, а ситуация смоделирована со знанием культур переводческой пары языков, количество языковых
ошибок уменьшается.
Предпереводческий анализ текста оригинала, идентификация ситуации его функционирования способствует предупреждению и устранению ошибок другого рода ? профессиональных ? благодаря своевременному выявлению переводческих проблем. Такой анализ помогает студентам найти необходимые переводческие приемы для перевода всего текста, а не
только отдельных его частей, слов и фраз. Конкретная переводческая проблема (например, идиома или пан) должна анализироваться с точки зрения ее функции в тексте и в коммуникативной ситуации. Этот анализ ведет к принятию решения о
том, следует ли адаптировать перевод к культурным нормам
ПЯ, или он должен сохранить особенности культуры ИЯ, после чего круг лингвистических средств для использования в переводе станет ограниченым. Из них переводчик выберет одно,
соответствующее типу текста, модальности, стилю и т. д.
Примечания
1. Что такое лингвокультурология?: Круглый стол // Мир
русского слова. 2000. № 2. С. 35?51.
2. Vermeer, Hans J. Aufsдtze zur Translationstheorie. Heidelberg:
Julius Groos, 1983.; Reiss, Katharina & Hans J. Vermeer. Grundlegung
einer allgemeinen Translationstheorie. Linguistische Arbeiten 147.
Tьbingen: Max Niemeyer, 1984.
38
С.Р. Хайрова
ВолГУ
Переводчик в эпоху глобализации
и информационных технологий: европейская
перспектива
Стремительные процессы глобализации и информационные технологии оказывают значительное воздействие на перевод как на процесс и продукт и на характер профессиональной
деятельности переводчика. Изменения, произошедшие в этой
сфере за последние 20 лет, находятся в центре внимания европейских институтов подготовки переводчиков в связи с необходимостью адаптировать учебные программы к современным
условиям. Основная дискуссия ведется вокруг вопроса о том,
насколько глубоко затрагивают эти изменения характер переводческой деятельности, и какое отражение они должны найти в учебных программах.
В связи с этим подчеркивают ряд тенденций в сфере межкультурной коммуникации, имеющих непосредственное отношение к переводу. Они касаются характера используемого языкового материала, формы его представления и концепции текста.
? Благодаря развитию телекоммуникационных технологий
резко увеличиваются информационные потоки, требующие
высокоскоростной обработки. Ширится использование разговорных форм в деловой коммуникации, возрастает терпимость
к лингвистическим ошибкам и опечаткам. Все это позволяет
частично осуществлять международную коммуникацию на основе упрощенных языковых форм (как правило, международного английского), не прибегая к переводу.
? Та же потребность в быстрой обработке информации,
терпимость к нарушению некоторых языковых норм, а также
тенденция к стиранию культурных различий в определенных
сферах международной коммуникации (например, деловая корреспонденция, документы ЕС и других транснациональных объединений) означают потенциальный рост роли машинного перевода (в частности, для внутреннего пользования в рамках
организации или компании).
39
? Интенсивная межкультурная коммуникация ведет к возникновению гибридных текстов, в которых вследствие влияния других языков и культур нарушаются лексические, синтаксические и стилистические нормы. Примером могут служить
документы ЕС или переводные тексты.
? Концепция текста меняется также в результате развития
коммуникационных технологий. Возникают мультимедийные
тексты, содержащие одновременно языковые знаки, пиктограммы, рисунки и звуки (например, в рекламе) 1.
? Поскольку процессы глобализации обусловливают не
только тенденцию к нивелированию культурных различий, но
и противоположную тенденцию ? все возрастающее внимание
к проблемам культурной идентичности, ? важным условием
успешной межкультурной коммуникации является как языковая, так и культурная компетенция 2.
Беспереводная международная коммуникация на основе
упрощенных форм и развитие технологий машинного перевода не означают снижения потребности в переводчиках. В современных условиях потребность в переводе, напротив, возрастает, но существенно меняется характер переводческой деятельности. Переводчик сегодня ? это специалист по межкультурной коммуникации, использующий знания и методы из различных областей (теория коммуникации, культурология, психо- и социолингвистика, антропология и др.), владеющий современными техническими средствами и методологией поиска
информации, способный выполнять не только переводческие
задания, но и дополнительную работу по консультированию
заказчика, ПР, издательскому делу и несущий полную ответственность за конечный продукт своей деятельности.
В связи с все более активным использованием машинного
перевода для производства текстов ознакомительного характера, для переводчиков возрастает роль заданий иного уровня
сложности, требующих обработки информации (реферирование, аннотирование), предварительного редактирования оригинала (в случае гибридных текстов), постредактирования (например, машинного перевода), комментирования, адаптирования текста к определенной культурной аудитории, а также
представления лингвистической информации в иной/несколь-
40
ких семиотических системах (например, создание графика на
основе письменного текста) 3.
Возрастает роль культурной компетенции переводчика,
который не только выполняет переводческую работу с учетом
культурно специфических факторов, но также в качестве эксперта консультирует заказчика по вопросам межкультурной
коммуникации.
Переводческая деятельность определяется требованиями
рынка, и эти требования касаются не только качества, скорости перевода, компетенций переводчика, видов переводческих
заданий, но и направления перевода. Традиционная ориентация европейских школ на подготовку переводчиков с иностранного языка на родной может измениться с учетом современной языковой ситуации, характеризующейся доминирующим положением ряда языков международного общения. В таких условиях для представителей языков меньшего распространения более полезной является подготовка переводчиков с
родного на основные иностранные языки 4.
Существуют различные позиции в отношении того, насколько серьезно эти изменения в профессиональной деятельности переводчика должны затронуть вузовские учебные программы. Одни исследователи (как правило, сторонники культурологического направления в переводоведении) полагают, что
глобализационные тенденции и развитие информационных технологий коренным образом меняют характер работы переводчика и требуют радикального пересмотра программ подготовки
переводчиков. Другие ? в частности, лингвистически ориентированные школы ? считают, что изменение условий работы и
появление дополнительных функций не меняет природы переводческой деятельности, и что подготовка переводчиков не должна подчиняться исключительно требованиям рынка 5.
Примечания
1. Seguinot C. Translation and Advertising. Going Global //
Current Issues in Language and Society. 1994. № 1. С. 249?265.
2. Snell-Hornby M. Communicating in the Global Village: On
Language, Translation and Cultural Identity // Translation in the
Global Village / Ed. C. Schaeffner. Clevedon: Multilingual Matters
Ltd., 2000. С. 15.
41
3. Introduction // Translation in the Global Village / Ed. C. Schaeffner.
Clevedon: Multilingual Matters Ltd., 2000. С. 7.
4. Snell-Hornby M. Op. cit. С. 18.
5. Newmark P. Taking Stand on Mary Snell-Hornby //
Translation in the Global Village / Ed. C. Schaeffner. Clevedon:
Multilingual Matters Ltd., 2000. С. 60?61.
Э.Б. Яковлева
г. Самара
Трудности перцепции просодических характеристик
речи в устной деятельности переводчика
Как известно, в устной деятельности переводчика слуховая рецепция играет первостепенную роль. Адекватная рефлексия услышанного имеет место в том случае, если сознание адресата продуцирует при восприятии речевого произведения ту самую референтную ситуацию, которую имел в виду отправитель
речи. Рецепция и вторичная продукция спонтанного дискурса
являются наиболее трудоемкими операциями в посреднической
деятельности переводчика. В частности, ряд специфических трудностей обнаруживают для него восприятие и лингвистическая
интерпретация просодических характеристик слитной речи носителей языка, играющих подчас основную роль в смыслоразличении, в передаче многоликой палитры чувств, настроений,
тончайших эмоциональных нюансов в речи адресанта.
Перцепция просодии речи обусловлена прежде всего скоростью психологических реакций, которая определяется как
равная 50 м/с. Следовательно, восприятие является не непрерывным процессом, а дискретным. Считывание информации
происходит через временные интервалы, равные скорости психологических реакций. Изменения частоты основного тона и
звукового давления, по длительности меньшие 50 м/с, не воспринимаются слушающим и, следовательно, не могут быть им
лингвистически релевантно интерпретированы. Практически все
безударные и большинство ударных гласных воспринимаются
со статической мелодией и характеризуются неизменным звуковым давлением. Идентификация воспринимаемого измене42
ния частоты основного тона может иметь место только в случаях выделенности слога или служить признаком границы тональной группы. С увеличением времени дифференциальный
порог частотных модуляций уменьшается. Частотные изменения воспринимаются не в полном объеме: конечный участок
маскируется. При восходящем движении тока невоспринимаемым участком является последняя треть общей длительности
речевого сегмента, при нисходящем ? 2/3 его длительности на
онечном участке. Если на оставшемся участке изменение частоты основного тона выше порога, то слушающий может воспринимать характер соответствующего изменения частоты полностью. Особую значимость при интерпретации интонационных изменений приобретает характер взаимодействия частоты
основного тона и уровня звукового давления в речевом сигнале, поскольку эти просодические характеристики находятся в
тесном взаимодействии. Дифференциальный порог для модуляции звукового давления колеблется в зависимости от вида
речевого сигнала и его длительности. По данным Р.К. Потаповой, в слитной речи при длительности сигнала, равной 200 м/с,
дифференциальный порог может находиться в интервале между
4?8 дБ. (Потапова, 1997). В обычных условиях именно изменения высоты основного тона способствуют восприятию слушающим основных интонационных нюансов. Но не только изменения высоты тона способствуют распознаванию интонационных структур. Этому способствуют также изменения интенсивности, длительности и тембра. Например, слушающий получает сообщение в двух реализациях: в одном случае он распознает высокое падение, в другом ? нисходяще-восходящую интонацию. Естественно, его восприятие будет зависеть от изменений высоты основного тона, которые встречаются на протяжении всего высказывания. Однако они будут также подвергаться
влиянию различий в изменениях интенсивности. Изменения
длительности также имеют значение. Наконец, определенные
изменения будут иметь место и в тембре. Восприятие слушающим просодических изменений, его лингвистическое решение
в каждом отдельном случае является результатом сложения всех
перцептивных факторов.
Немалую роль в перцептивном процессе играет феномен
ожидания. Заложенность в перцептивной системе носителя языка
43
просодических структур заставляет его ожидать в воспринимаемом определенную последовательность в характере их изменения. В случае совпадения воспринимаемого сигнала с ожидаемым восприятие его акустической формы носит автоматический характер, и только при условии несоответствия в характере ожидаемого и воспринимаемого речевого сигнала слуховой
анализатор перестраивается на активный режим работы по восприятию отдельных характеристик акустической формы речевого сигнала.
Иначе обстоит дело с реципиентом-переводчиком, неносителем исходного языка. Ему постоянно нужно учиться «дорастать» до уровня ожидания. Его слуховой анализатор не располагает такими стабильными возможностями, как у носителя
языка. Он должен находиться в состоянии перманентного
тренинга.
Установка на определенный характер восприятия осуществляется путем постановки соответствующей задачи. В реальной речевой коммуникации основной задачей слухового анализатора является не восприятие акустических различий в произнесении отдельных речевых знаков, отдельных просодических признаков, а их фонологическая оценка. Решение этой задачи возможно лишь при условии соответствующего предварительного обучения.
44
Раздел II. ЛИНГВИСТИКА
В.Ю. Вереютин
ВолГУ
Модуляционно-деривационные изменения
в смысловой структуре немецких глаголов
перемещения
Самой большой по своим масштабам и самой важной для
восприятия мира и всей жизнедеятельности человека, а потому одной из самых существенных по своим последствиям, выступает для человека такая целостность, как пространство.
В этой связи весьма интересно и актуально рассмотрение
глаголов движения в немецком языке, в частности, таких явлений, как семантическая модуляция и семантическая
деривация.
Следует отметить, что в немецком языке не существует
четко очерченной ЛСГ глаголов перемещения, ее границы размыты. Поэтому мы включаем в ее состав наиболее употребительные глаголы, в данном случае ? глаголы «gehen» и
«kommen». При этом первостепенный интерес для нас представляют вторичные значения глаголов, вызванные процессом
семантической модуляции и семантической деривации.
Под семантической модуляцией, вслед за С.П. Лопушанской, понимается «процесс перегруппировки разноуровневых
признаков в семантической структуре слова при сохранении
лексической категориальной семы», то есть термин «модуляция» означает перенос значения, результаты которого обнаруживаются при сопоставлении компонентов (формальных и содержательных) семантической структуры слова, сложившейся
в системе языка со смысловой структурой словоформы, функционирующей в тексте. При этом модуляция не затрагивает, в
отличие от семантической деривации, ядерных признаков функционально-семантического поля, не выводит глагол за рамки
лексико-семантической группы, а лишь устанавливает синонимические отношения в пределах этой ЛСГ на основе какой45
либо потенциальной семы, изменившей функцию дифференциального признака, который становится интегральным.
Рассмотрим некоторые случаи семантической модуляции
и семантической деривации в рамках категориальной семы «перемещение в пространстве» на примере немецких глаголов движения «gehen» и «kommen».
Категориально-лексической семой глаголов движения в
немецком языке является сема «перемещение в пространстве»,
которая нами понимается широко, в том числе и как перемещение в пространстве неодушевленных субъектов. Данная категориально-лексическая сема реализуется в таких интегральных семах, как среда, характер, способ и интенсивность перемещения, которые, в свою очередь, представлены рядом дифференциальных сем.
Семантические изменения в смысловой структуре рассматриваемых нами глаголов движения в рамках модуляции связаны прежде всего с неодушевленным характером субъекта. Интегральная сема «среда перемещения» в ряде случаев может быть
реализована различными дифференциальными семами. В случаях, где глагол выступает в первичном значении, это может
быть движение по твердой поверхности, например: Die Busse
gingen fahrplanmдssig (В данном случае сема «по твердой поверхности» выражена имплицитно).
В других контекстах семантический признак «по твердой
поверхности» может быть нейтрализован, например: Der Nagel
geht in die Wand. В данном случае выражено значение движения
внутрь, которое подчеркивается контекстуальным уточнителем,
реализующим сему направленности движения (In die Wand).
Интегральная сема «характер перемещения» в данных примерах в результате характера самого субъекта переосмысливается, однако глаголы не выходят за рамки ЛСГ глаголов движения, так как категориально-лексическая сема «перемещение в
пространстве» сохраняется.
В другом случае характер субъекта обусловил реализацию
интегральной семы «среда перемещения» в дифференциальной
семе «по воздуху», например: Sie hatte ihren grossen Strohhut
aufgesetzt und ihren Sonnenschirm aufgespannt, denn es herrschte,
obgleich ein kleiner Seewind ging, heftige Hitze. В данном примере
46
интегральная сема «средство перемещения» переосмысливается, однако категориально-лексическая сема сохраняется.
При анализе исследуемого материала мы можем пронаблюдать также и явления семантической деривации, например:
Es ist sicher, dass Tony selbst niemals auf diesen Gedanken gekommen
wдre. В данном случае речь идет об изменении ядерных признаков функционально-семантического поля, что свойственно
семантической деривации. Глагол «kommen» здесь употреблен
в переносном значении и, исходя из контекста, относится к
ЛСГ глаголов мыслительной деятельности. Таким образом, категориально-лексическая сема «перемещение в пространстве»
не сохраняется.
Семантическая модуляция и семантическая деривация в
смысловой структуре немецких глаголов движения являются
отражением национальных представлений и традиций, сложившихся в культуре немецкого народа. Исследования в этом направлении могут быть интересны не только в плане собственно
лингвистики, но и в теории и практике межкультурной коммуникации.
О.В. Гайкова
ВолГУ
К вопросу о стратегиях воздействия дискурса
предвыборной борьбы
Проблема изучения принятия политических решений избирателями лежит в сфере пересечения многих научных дисциплин, например социологии, политологии, социолингвистики, психологии и многих других. Рассмотрим, каким образом происходит воздействие на избирателя и с помощью каких
стратегий осуществляется это воздействие с точки зрения лингвистики, то есть, через дискурсивный аспект политической
деятельности кандидата при проведении предвыборной кампании, а именно, через выступления кандидатов перед избирателями, поскольку ни один политический режим не может
существовать без политических действий, которые по своей
природе являются коммуникативными актами. Коммуникатив47
ная деятельность политиков характеризуется наличием определенных стратегий, что является отличительной чертой дискурса политической борьбы. Коммуникативные стратегии помогают реализации тех или иных целей политиков, а одной из
таких целей является оказание воздействия на избирателей и
их решения. В дискурсе политической борьбы проявляются такие типы воздействия, при помощи которых политики добиваются осуществления таких своих коммуникативных целей,
как аргументация, авторитет, манипулирование и сила 1.
Один из главных типов воздействия, а именно аргументацию, можно рассматривать с различных позиций. Так, с позиции когнитологии «аргументацию можно определить как комплекс вербально реализованных когнитивных процедур обработки знания, приводящих к изменению его онтологического
статуса в модели мира адресата и тем самым? влияющих на процесс принятия решений». С позиции традиционной лингвистики «аргументация предстает как особый ценностно-ориентированный макротип речевого акта, имеющий свои специфические условия успешности, иллокутивную цель ? повлиять
на выбор адресата в процессе принятия решений»2. Аргументация имеет сложную внутреннюю структуру, включающую ряд
аргументов и тезис, а также выступает как своеобразный способ развертывания информации в тексте. Тезис аргументации
обладает особым «планом оказания воздействия на партнера по
коммуникации», целью такого рода текста всегда является
стремление «достичь намеченного результата через убеждение»3.
Таким образом, специфическое положение аргументации связано с процессом принятия решений адресата, вот почему аргументация является у политиков одним из основных типов
воздействия на избирателя. Также выделяют аргументацию явную и скрытую, или эксплицитную и имплицитную. Текст выступлений политиков, проводимых в рамках предвыборной
борьбы, представляет собой аргументативный тип текста. Цель
политика ? оказать воздействие на избирателя посредством
убеждения, реализуемого в рамках аргументации. Аргументация в общей картине выступления политика ? это один из
способов речевого воздействия. И язык представляет собой богатейший ресурс средств речевого воздействия.
48
Примечания
1. Попова Е.А. Культурно-языковые характеристики политического дискурса (на материале газетных интервью): Дис. ...
канд. филол. наук. Волгоград, 1995.
2. Речевое воздействие в сфере массовой коммуникации.
Москва: Изд-во «Наука», 1990.
3. Ильинова Е.Ю. Способы организации текста аргументации: Учеб.-метод. пособие. Волгоград, 1996.
П.С. Денисова
ВолГУ
«Лингвокультурология каламбура»
(на материале произведений Льюиса Кэрролла
«Алиса в Стране чудес» и «Алиса в Зазеркалье»)
В качестве материала исследования выбраны произведения Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране чудес» и «Алиса в Зазеркалье», поскольку в этих двух сказках, как ни в одном другом англоязычном произведении, содержится поистине огромное количество каламбуров, изучив которые возможно сделать
вывод об их строении, классификации, функциях и национальной окраске.
Следует отметить, что за юмором в целом, а в частности
за каламбурами, остротами и шутками, стоит нечто гораздо
большее ? то, что изучается не одним поколением психологов, культурологов, литераторов ? потребность человека смеяться и самому создавать смешное; особая смеховая культура,
создаваемая веками, особенная для каждого народа. Именно
поэтому смеховая культура в целом и ее компоненты требуют
расширенного изучения с позиций лингвистики, культурологии, этнографии, литературоведения и психологии.
Необходимо заметить, что каламбур играет далеко не последнюю роль в концепции юмора в целом. Каламбур исчерпывающим образом демонстрирует возможности языка. Как известно, слова не всегда выражают только одно понятие, а зачастую и понятия, отстоящие довольно далеко друг от друга по
49
смыслу, отсюда забавные недоразумения, возникающие при
случайно или намеренно неверном употреблении слова в том
или ином контексте. М.А. Кулинич говорит о том, что «механизм юмора основан на свойственной живому языку неоднозначности...? Юмористический акт имеет в основе принцип дополнительности и инверсивного отображения реальной ситуации в нереальную» (Кулинич М.А. «Лингвокультурология юмора»). Каламбуры ? всего лишь несерьезная игра со словами,
ставящая серьезную цель «показать, чем может стать язык, если
обращаться с ним без должного почтения» (G.K. Chesterton «Both
Sides of the Looking-Glass»).
Каламбуры могут строиться:
- на омонимии слов, выражающих различные понятия,
например, разговор Алисы и Черепахи Квази:
«Our teacher was an Old Turtle, we used to call him Tortoise»
«But why did you call him Tortoise if he wasn?t one?» Alice
asked.
«What?s the wonder?» Mock Turtle said. «We called him Tortoise,
because he taught us, isn?t it obvious?»;
- на полисемии синтаксических конструкций, как,
например:
«Are you out of your mind, child?» asked Cheshire Cat.
«I?m not sure any longer», Alice replied sadly. «I woke up in
the morning and I was still in it, but now I really don?t know»;
- на омонимии синтаксических конструкций, лексической полисемии и т. д.
На мой взгляд, отдельного внимания заслуживает такой
пласт смеховой культуры, широко представленный у Кэрролла, как детская речь, и даже не столько речь, сколько те смешные ситуации и каламбуры, которые обусловлены именно детским восприятием реальности. О том, как важно учитывать этот
момент, говорил Корней Чуковский в своей книге «От двух до
пяти». Г.Г. Почепцов в книге «Language and Humour» представляет age differentiation (возрастную дифференциацию) как один
из факторов формирования смеховой ситуации.
Разумеется, невозможно обойти вниманием и национально-историческую специфику каламбуров, созданных Льюисом
Кэрроллом, поскольку нельзя забывать о том, что Кэрролл в
первую очередь англичанин и викторианец. Также стоит по50
мнить и о том, что Кэрролл был математиком, логистом и
теологом, и это также не могло не оказать влияние на характер
его юмора.
В конце концов, знаменитые слова-бумажники, о которых говорит Алисе Шалтай-Болтай, те самые «баобабочки» и
прочие насекомые из Зазеркалья, ? их тоже можно отнести к
каламбурам, правда совершенно особого рода, изобретенным
именно Кэрроллом. Представляется разумным отнести их к
морфологическому типу каламбуров, поскольку они образованы путем склейки корней сложных слов, как например:
«Rocking-horse» + «Horse-fly» = «Rocking-Horse-Fly» и т. п.
Кстати, в каламбурах такого рода проявилась и типично
английская консервативность и любовь к традициям: «rockinghorse» ? это любимое английское кресло-качалка, неизменно
стоящее у традиционного камина; «snap-dragon» ? игра, в которую играют на Рождество, едва ли не самый великий для
англичанина праздник.
Иными словами, дух языка нигде не проявляется так четко и ярко, как в его смеховой культуре, поэтому исследование
юмора нам представляется немаловажным фактором для сокращения культурного разрыва, особенно в условиях развития
межкультурной коммуникации и диалога культур.
Е.А. Елтанская
ВолГУ
Понятие «DISCLAIMER» в структуре юридического
дискурса
Для изучения понятия «disclaimer» в структуре юридического дискурса необходимо начать с определения данного понятия. Согласно англо-русскому словарю юридических терминов, «disclaimer» ? 1) отказ (от права); 2) отказ от формулы
или от пункта формулы изобретения, дискламация элемента
товарного знака; 3) отрицание, непризнание (иска, права).
При изучении особых типов дискурсов описываются структуры, предпочтительные или наиболее типичные для дискурсов данного вида. Это значит, что можно говорить об импли51
цитном сравнении их со структурами в других видах дискурса
или контекста, то есть о вариативности стиля и грамматических структур.
Говоря о понятии «disclaimer» в рамках юридического контекста, имеют в виду заранее спланированный письменный
дискурс, где, как правило, имеют место заголовки и подзаголовки, более сложные, объявленные заранее темы, более длинные формы, резюме и т. д.
Возвращаясь к вопросу о стиле и об интенциональном
факторе, уместно сказать об эксплицитном и имплицитном
выражении этого понятия в языке. Наглядным примером эксплицитно выраженного понятия «disclaimer» может служить договор определенного типа или его пункт, а имплицитного ?
инструкции типа «Do not use near flames or incandescent
materials» (надпись на баллончике с дезодорантом).
Разумеется, значительный объем информации, которая
может быть использована или извлечена путем умозаключений, не выражен в тексте, например то, что в состав спрея
входят спирт, бутан, пропан и другие взрывоопасные вещества, и, возможно, оценочное суждение типа того, что распылять вблизи открытого огня и легковоспламеняемых материалов не рекомендуется, так как это чрезвычайно опасно для
здоровья.
Не отражены также образные представления, которые
могут возникать в нашем сознании, а именно то, как это может произойти.
Такая вариативность ? область стилистики, науки, объясняющей не только связи между различными вариантами языкового употребления, с одной стороны, и индивидуальными и
социальными контекстами ? с другой, а также такие социальные факторы, как общественное положение, обладание властью, пол и т. д.
52
А.Я. Землянская
ВолГУ
Эмоциональный концепт «тоска» в русском
и французском языках
Особенности национального характера разных народов, в
частности французов и русских, четко проявляются в языке
как зеркале и инструменте культуры. Наиболее явственно национальная картина мира отражается в лексике, так как именно этот пласт языка имеет через лексическое значение прямой
и непосредственный выход в реальный мир, во внеязыковую
реальность, то есть прямо связан с концептом как ментальной
единицей.
Особенно четко данное положение проявляется при анализе абстрактной лексики, так как именно с ее помощью закрепляется в языке специфика мировоззрения народов. Возьмем,
к примеру, концепт «тоска» и его французский аналог «ennui»
и постараемся исследовать его отражение в языковой культуре
двух разных наций на синхронном срезе современного состояния лексического состава русского и французского языков (на
материале словарей французского и русского языков).
Традиционный анализ концепта на материале дефиниций
слов лексикографических источников показал следующие результаты:
? Русской языковой личности свойственно «тосковать» изза отсутствия предмета желаний. В то время как французы предпочитают переживать подобные чувства из-за наличия какого-либо
неприятного обстоятельства, мешающего им спокойно жить.
? Интенсивность коннотативного фона «ennui» намного
выше, чем в русской «тоске», так как французы употребляют
это слово в случаях наличия острых негативных переживаний,
когда русские используют лексику «горе», «беда». У русских же
«тоска» является общим фоном, то есть состоянием, вызванным опять же отсутствием положительных эмоций, этим объясняется более пассивный характер исследуемого эмоционального состояния у русских и более активный характер его проявления у французов.
53
? Причина этого чувства у русских всегда идеальна или
же абстрактна, так как они страдают от отсутствия окружения, безлюдья, безделья, одиночества, однообразия, тишины. У французов причины «тоски» зачастую заключаются в
наличии материальных проблем, препятствий, неприятностей.
? Как показывает анализ текстового материала лексикографических источников, беспричинная тоска характерна в меньшей степени для французов, тогда как русской душе это свойственно.
? При бесспорной негативной оценке этого чувства у двух
народов концепт «тоска» ярко раскрывается в произведениях
русских писателей о деревне, в которых негативность часто становится периферийным компонентом в силу того, что «тоска»
? составная часть деревенского уклада ? типична для произведений русской литературы XIX века, главным протагонистом которых является молодой, пресытившийся светской жизнью аристократ, наведывающий время от времени в деревню,
чтобы «предаться тоске». Во французском языке со словом
«ennui» связаны не только эмоциональные переживания человека, но и техническая поломка какого-либо механизма (что
совсем неприемлемо для русского сознания).
Данный концепт принято считать эмоциональным, так как
тоска входит в перечень базисных эмоций. Анна Вежбицкая в
своей работе «Толкование эмоциональных концептов»1 ставит
под сомнение «классическую теорию толкования эмоциональных концептов, так как теория дефиниций едва ли может быть
разработана детально, поскольку еще никому не удавалось найти
простейшие категории (признаки)»2. Она считает, что «при помощи формул такого вида авторы пытаются истолковать одно
название эмоций через другие». В нашем случае «тоска» ? тяжелое гнетущее чувство; «ennui» ? tristesse profonde (безутешная грусть). Единственным, по ее мнению, способом толкования эмоций является метаязык 3, состоящий из неопределяемых элементов, то есть примитивов (интуитивно понятные слова, объясняющие сами себя).
Следуя предложенной А. Вежбицкой методике толкования
эмоциональных концептов, мы постараемся проанализировать
концепты «тоска» и «ennui», учитывая выделенные требования
к метаязыку.
54
? ???????: ? ?????????, ??? ?
! ? s?ennuie: ? ?????????, ??? ?
??? (? ???-??) ????????? ?????? (??? ? ???-??) ?????????
?? ??????; ? ????? ?? ?????,
???-?? ??????; ? ????? ?????
??????? ? ?????.
??? ?? ?????, ??????? ???
??????
????? ? ?.
??????
! ? s?ennuie: ? ?????????
???????? ???, ???? ???????.
! ? ???????: ? ?? ?????????
???????? ???, ????????? ???
??????????.
? ??????
! ? ???????: ? ??????, ??? ???
??????, ?? ??? ?????; ? ??
????? ??????.
!
Толкования концептов «тоска» и «ennui» расходятся в четырех пунктах.
Во-первых, идет противопоставление компонентов Все
плохо (у русского)/Ему плохо (у француза), первый из которых
можно понимать как «все, что меня окружает и меня касается
прямо или косвенно, ? плохо», а второй ? как «все, что со
мной происходит, ? плохо». Это говорит о том, что русскоязычной личности свойственно распространять свои эмоции
на все сферы жизнедеятельности, то есть характер переживания эмоции экстравертный, в то время как французы стараются сдерживать свои переживания, то есть придавать им интравертный характер.
Во-вторых, отличительной особенностью концептуализации этого понятия является то, что носитель французского языка
стремится преодолеть это состояние, а русский человек безотчетно поддается ему и может «предаться тоске» на определенный период.
В-третьих, противопоставление Х хотел/не хотел этого
показывает, что русский человек способен осознанно «предаться
тоске», что совсем не свойственно носителю французского языка, который не стремится создавать себе лишние проблемы,
поскольку одной из отличительных особенностей французского менталитета является прагматичность.
В-четвертых, в толковании концептов прослеживается дифференциация концепта «тоска» и «ennui» по параметру продолжительность/непродолжительность состояния, поскольку если русский человек затосковал, то надолго, не пытаясь изменить поло55
жение вещей и не дожидаясь, пока время поможет преодолеть это
состояние. Для француза «ennui» ? это временное, непродолжительное состояние, вызванное проблемами или препятствиями,
которые необходимо преодолеть, разрешая их как можно скорее.
Все эти расхождения свидетельствуют о более ограниченном, прагматическом характере концепта «ennui» и широком
эмоциональном объеме концепта «тоска». Это находит подтверждение в том, что можно сказать beaucoup d?ennuis (много
неприятностей), в то время как «тоска» не поддается количественному измерению.
В результате выполненного исследования мы пришли к
выводу о том, что культурно-языковой концепт «тоска» является значимым как для русскоязычной, так и для франкоязычной языковой культуры. Различие и несовпадение концептов ?
это следствие различия «материнских мифологий» как на ранних, так и в более поздние периоды формирования менталитетов. С другой стороны, пересечение ряда вещественных коннотаций, их сходная роль в концептуализции понятий свидетельствует о прототипической (индоевропейской) общности образных систем и о глубоком контакте двух культур и языков,
что способствовало и способствует сближению национальных
менталитетов в их определенных фрагментах.
Примечания
1. Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. М., 1997. С. 326.
2. Там же. С. 327.
4. Там же. С. 7.
Ю.А. Каранкевич, С.А. Полякова
ВолГУ
Изучение особенностей свободных и устойчивых
словосочетаний на материале ЛСП «Geld» и «Arbeit»
В основу анализа полевой организации лексики с общими
морфемными компонентами «Geld» и «Arbeit» и их сочетаемости с различными типами актантов легли методы компонент56
ного и дистрибутивного анализа. Использование метода семантического поля позволило нам глубже проникнуть в смысловую структуру рассматриваемых здесь единиц и их значений,
что немаловажно при определении сочетательных свойств единиц ЛСП «Geld» и «Arbeit».
ЛСП «Geld» и «Arbeit» формируются на основе содержания в структуре лексем соответствующих интегральных морфологических компонентов.
Анализ фактического материала (ЛСП «Geld» (650 единиц) и ЛСП «Arbeit» (800 единиц)) позволил выделить на основе обладания лексемами равнозначным дифференциальным
признаком следующие микрополя:
??? «Geld»
«???????? ????????
? ?? ?????????»
(????. das Kindergeld)
«???????? ? 6?????6
? ?????????? ???????»
(????. der Geldzuflu")
«??????? ? ????? ??????????
?????????»
(????. der Geldanleiher)
«????? ???????????????6
??? ?????????6 ??????????
???????» (????. die Geldtasche)
«?????? ? ?? ?????, ???????????
??????????? ??????????» (????. der
Geldaggregat)
??? «Arbeit»
«?????? ? ?? ????»
(????. die Buro-arbeit)
«??????? ? ?????
???????????????? ?????????»
(????. der Fabrikarbeiter)
«??????????»
(????. die Datenverarbeitungsanlage)
«??????????? ? ????????
??????? ???????? ??6?????????»
(????. das Arbeitsbuch)
«????????????? ???????
???????? ??6?????????»
(????. Die Arbeitsfluktulation)
«??????????? ?????????
????????»
(????. der Arbeitstitel)
«??????? ?????»
(????. der Arbeitsknick)
«??????????6»
(????. das Arbeitsamt)
Также было определено ядро и периферия данных ЛСП
(соответственно ядром ЛСП «Geld» являются лексемы, входящие в микрополе «денежные средства и их суррогаты»; ядром
ЛСП «Arbeit» ? лексемы, образующие микрополе «работа и ее
виды»), на основе наличия у единиц ЛСП архисем «деньги» и
«работа».
57
Анализ сочетательных возможностей единиц 1 ЛСП «Geld»
и «Arbeit» показал, что несмотря на различные подходы к классификации словосочетаний, большинство ученых сходятся во
мнении, что все словосочетания должны подразделяться на
свободные, устойчивые нефразеологические и фразеологические словосочетания 2. Единицы полей «Geld» и «Arbeit» могут
входить во все типы данных словосочетаний. Рассмотрим их
сочетаемость более подробно.
Итак, как отмечает Н.И.Филичева 3, для существительных (единицы данных ЛСП представлены на 98% именно существительными) в силу свойственной им предметности характерны определительные потенциальные валентности, реализующиеся в сочетаниях с другими существительными, прилагательными, местоимениями, наречиями. На основе изучения материала было установлено, что сочетаемость с данными
частями речи в большей степени характерна для единиц ЛСП
«Arbeit». Это обусловлено тем, что в семантической структуре
слова «Arbeit» содержится оттенок предметности в самом широком смысле слова (поскольку она свойственна любому существительному), а также сема процессуальности, однако это
слово не содержит параметры характеристики, что и объясняет сочетательные возможности с атрибутами. Во-вторых, сема
процессуальности воплощается двояко: либо как «процесс»,
либо как «результат». Если лексема «Arbeit» находится в нулевом контексте, мы не можем определить, какая из потенциальных сем реализована. Таким образом, для актуализации потенциальной семы нужен контекст, а в качестве одного из наиболее явных и однозначных индикаторов выступают атрибуты.
При этом под атрибутами мы понимаем не только прилагател??ные, но и другие части речи, которые определяют, характеризуют единицы данных ЛСП. Надо заметить, что единицы
ЛСП «Geld» проявляют также сочетательные возможности с
атрибутами, но в силу абсолютивности своего значения не требуют зачастую контекстуальных уточнителей.
Таким образом, лексемы данных ЛСП, сочетаясь с существительным, могут образовывать беспредложные словосочетания (например, die Arbeit der Schwester, das Geld der Firma),
словосочетания с предлогом, выражающие разнообразные оттенки определительных отношений. Так, например, предлог fьr
58
может выражать отношение назначения, причем в качестве
объекта может стоять одушевленное либо неодушевленное лицо
(die Arbeit fьr Schьler, das Geld fьr Eis), также предлог fьr может указывать на какой-либо временной промежуток (die Arbeit
fьr 1 Jahr, das Geld fьr Urlaub).
Значительное место в системе субстантивных словосочетаний занимают словосочетания, в которых в качестве зависимого слова входят согласуемые слова, обладающие формами
рода и падежа: прилагательные, причастия, местоимения, порядковые числительные.
С точки зрения синтаксических связей между конституентами словосочетания с этими словами представляют единый
тип, поскольку все они выражают определительные отношения, но при этом могут отличаться друг от друга оттенками
общего значения определительных отношений.
Наиболее употребительными в немецком языке являются
словосочетания с качественными прилагательными, которые
характеризуют стержневое слово в различных отношениях, например: gute Arbeit, bares Geld.
Для ЛСП «Arbeit» особенно значимыми являются сочетания с причастиями, указывающими на временную характеристику осуществления работы, например: durchzufьhrende Arbeit,
gemachte Arbeit.
Единицы ЛСП «Geld» по сравнению с лексемами ЛСП
«Arbeit» проявляют более широкую сочетаемость с глаголами
(особенно глаголами действия), что обусловлено их семантикой.
Являясь объектом разнообразных действий, направленных на
присвоение, отторжение, передачу и т. д. денежных средств,
данные слова, как правило, занимают при глаголе место актанта, выраженного в большинстве случаев винительным падежом,
например: Geld sparen, Geld zahlen. Причем данные структуры
могут расширяться за счет факультативной валентности глагола
и существительного, например: das Geld fur jedes Einzelprojekt
mьhsam bei GroЯinvestoren wie der Bank of Amerika zusammenleihen.
Лексемы данных полей могут входить в состав устойчивых
словосочетаний нефразеологического типа, например: sauere
Arbeit, durchbrochene Arbeit, heisses Geld usw, а также являться
единицами фразеологических словосочетаний, например: erst die
Arbeit, dann Vergnь gen, das Geld auf die hohe Kante legen usw.
59
При переводе сочетаний ЛСП «Geld» и «Arbeit» мы должны опираться на тот факт, что свободная сочетаемость ограничивается синтаксическими, экстралингвистическими и семантическими факторами. Поэтому связь между компонентами свободных словосочетаний слабая, такие словосочетания не отражают какой-то конкретной ситуации, а в семной структуре
слова, как правило, содержится весь объем значения слова,
входящего в состав данного типа словосочетаний. Так, например, слово Arbeit в словосочетании gute Arbeit содержит сему
«процесс» и «результат», слово Geld в словосочетании bares
Geld ? сему «деньги» и «средство платежа», поэтому перевод
таких словосочетаний вне контекста не может быть адекватным.
Совсем по-другому обстоит дело с переводом устойчивых
сочетаний и фразеологизмов. Так как сочетаемость устойчивых
словосочетаний обусловлена не только синтаксическими и экстралингвистическими, но и рамками означивания ситуации,
а сочетаемость фразеологизмов ? внешними (по отношению к
самому сочетанию) параметрами, то можно сделать вывод о
том, что связь между компонентами таких типов словосочетаний более тесная. Все компоненты, входящие в устойчивые
словосочетания и фразеологизмы, являются единым знаком для
номинации какой ? либо ситуации. В таких словосочетаниях
только одна сема семной структуры слова четко эксплицирована, например: nach getaner Arbeit ist gut Ruhn (активизирована сема «процесс»), Geld allein macht nicht glucklich (активизирована сема «деньги»). Таким образом, перевод данных типов словосочетаний в меньшей степени зависит от контекста,
потому что, выступая в качестве клише, они описывают определенную ситуацию.
Примечания
1. Мы рассматриваем ядерные единицы ЛСП «Geld» и
«Arbeit», так как они выражают наиболее ярко присущие им
сочетательные свойства с другими лексемами немецкого языка.
2. Разделение словосочетаний на данные типы присутствует
в работах Виноградова В.В., Чернышовой И.И.
3. Филичева Н.И. О словосочетаниях в современном немецком языке. М., 1969. С. 145.
60
И.О. Косова
ВолГУ
Типы масс-медийных новостных коммуникативных
контекстов английских информативно насыщенных
глаголов
Современный Homo Sapiens стремится к тому, чтобы включить в когнитивные рамки всю окружающую его действительность, в единицах языка в виде гносеологических образов закрепляются элементы действительности, выделенные, отображенные и обработанные сознанием человека, приспособленные как для номинации элементов действительности и далее
? для хранения знаний, так и для обеспечения потребностей
мыслительного процесса. Полученные, закрепленные в сознании, в исторической памяти и обновленные знания передаются от индивида к индивиду посредством языка.
Наиболее адекватным отражением этой деятельности является многофункциональное и поликонтекстное пространство
масс-медиа, представляющее собой многоуровневую структуру, или «сеть», узлами которой оказываются лексические единицы, призванные хранить информацию в свернутом (упакованном) виде. Установлено, что система текстов массовой информации представляет собой сложный информативно насыщенный конгломерат, отражающий события и факты действительности, преломляющий действительность сообразно намерениям и установкам его продуцентов и характеризующийся
целым рядом параметров, среди которых выделяются следующие: фактологичность передачи информации; идеологизация
передачи информации; манипулятивность интенций источника информации; учет коммуникативной и когнитивной компетенции получателя информации; учет национально-культурной
специфики получателя информации; учет социального статуса
получателя информации; эмотивность и оценочность экспликации события.
Мы выделяем три основных (базовых) типа коммуникативных масс-медийных новостных контекстов, центральную
роль в информативном насыщении которых играют коммуни61
кативные типы информативно насыщенных глаголов. Такими
контекстами являются:
1) нейтральный тип, характеризующийся приблизительной номинацией событий и низким уровнем информативной
насыщенности;
2) манипулятивный тип, базовыми параметрами которого являются манипулятивность, идеологичность, экспрессивность и оценочность;
3) терминологический тип коммуникативных контекстов,
требующий от реципиента информации определенной интеллектуальной подготовленности и высокого уровня коммуникативной и когнитивной компетенции.
О.А. Малетина
ВолГУ
Микротема как единица варьирования
композиционно-речевых форм в романах
Теодора Драйзера
В данном исследовании термин «композиционно-речевые
формы» (КРФ) употребляется в широком смысле и охватывает
такие формы изложения, как авторская речь (описание, повествование, рассуждение), персонажная речь (произнесенная
речь (диалог), внутренняя речь) и несобственно-прямая речь
(несобственно-авторское повествование, косвенно-прямая речь,
изображенная речь). В художественном произведении с помощью варьирования КРФ могут создаваться словесные портреты персонажей. Словесный портрет нельзя отождествлять с
простым описанием внешности человека, его лица, фигуры,
одежды, жеста. Мы полагаем, что словесный портрет ? это
характеристика внешнего и внутреннего состояния героя, его
действий и взаимоотношений с другими персонажами, манера
говорить и образ мышления. Материалом исследования послужили романы Т. Драйзера «Сестра Керри», «Титан» и «Стоик»
(в оригинале).
62
В этих романах представлены все виды перечисленных КРФ.
При создании словесных портретов героев автор варьирует эти
КРФ. Оказывается, что такое варьирование имеет определенные закономерности. Необходимо определить, что же такое варьирование и что является его единицей. Согласно этимологическому словарю русского языка под редакцией Н.М. Шанского, «варьировать» восходит к латинскому variare, что означает
«разнообразить, менять, видоизменять», а это слово в свою
очередь является производным от varius «разный, различный,
разнообразный». Это означает, что варьирование является изменением или сменой чего-либо. Тема не может приниматься
за единицу варьирования, так как не является минимальной
(неделимой) единицей. Тема может делиться на подтемы, а
подтемы на микротемы. Тема обычно понимается как предмет
какого-либо описания, изображения, выступления, беседы,
разговора. Согласно Н.М. Разинкиной, подтема ? это последовательность слов, которые связаны между собой в единое целое и составляют какой-то отрезок текста. (Разинкина Н.М.
Функциональная стилистика. М., 1989) Мы полагаем, что микротема ? это одна деталь описываемой ситуации. Другими словами, микротема ? это рассмотрение, анализ или описание
детали ситуации. При этом деталью описываемой ситуации
может быть какое-то событие, размышления персонажа по какому-то определенному поводу и т. д. Так, например, в романах Т. Драйзера «Сестра Керри», «Титан» и «Стоик» темой является описание событий, происходивших в жизни главных
героев (Керри и Каупервуда). Если мы возьмем отдельную главу романа, например главу 46 романа «Стоик», то подтемой
здесь будет расставание Каупервуда с Лорной и подготовка к
отъезду. Рассматривая один из абзацев главы 46 романа «Стоик», мы обнаруживаем, что его микротемой являются размышления Каупервуда о Беренис из-за его измены. Размышления
Каупервуда ? это одна деталь описываемой ситуации.
Мы полагаем, что текст художественного произведения
создается с помощью смен микротем. Поэтому представляется
целесообразным принимать за единицу варьирования КРФ
смысловой блок, в котором развивается одна микротема. Смена микротем позволяет определить границы отдельных конфи-
63
гураций КРФ, которые являются средством создания словесных портретов персонажей.
Мы приходим к выводу, что на текстовом уровне микротема совпадает с абзацем или несколькими предложениями.
Микротема, являясь единицей варьирования КРФ, позволяет
определить границы конфигураций варьирования КРФ, служащие средством создания словесных портретов.
Е.В. Мороз
ВолГУ
Различные подходы к анализу управленческого
дискурса
Институциональный дискурс есть специализированная
клишированная разновидность общения между людьми, которые могут не знать друг друга, но должны общаться в соответствии с нормами данного социума. Разумеется, любое общение
носит многомерный, партитурный характер, и его типы выделяются с известной степенью условности. Важнейшими характеристиками институционального дискурса являются символическое благо, конвенциональные коммуникативные шаги, правила перекодирования, контекстная зависимость общения. Каждая из выделенных характеристик в свою очередь связана с базовыми компонентами коммуникативной ситуации (участники, обстоятельства, сообщение). Сравнительно традиционным
стало выделение в институциональной коммуникации административного, военного, делового, медицинского, научного,
педагогического, политического, рекламного, религиозного,
спортивного, управленческого, юридического и прочих видов
институционального дискурса.
В социолингвистике дискурс рассматривается как речь,
«погруженная в жизнь, или свзанный текст в совокупности с
экстралингвистическими ? прагматическими, социокультурными, психологическими и другми формами», то есть как общение людей с учетом их принадлежности к той или иной социальной группе, к той или иной конкретной типичной для
64
данного типа дискурса речеповеденческой ситуации, что особенно наглядно проявляется в институциональном общении.
Управленческий дискурс как разновидность институционального общения представляет собой сложный социальный
феномен, важнейшую составляющую социального взаимодействия, поскольку охватывает многие сферы жизни современного социума. Исследование управленческого дискурса затрагивает в первую очередь проблемы лингвокультурных характеристик двух моделей менеджмента условно называемых «авторитарным» и «демократическим»:
? Вертикальная (авторитарная) модель менеджмента характеризуется асимметричной коммуникацией (восходящей к
вышестоящему лицу и нисходящей к нижестоящему лицу). В
вертикальной модели управления ценность организационного
порядка и информационного потоков вторична, так как стиль
руководства строится преимущественно на приказах и распоряжениях, поскольку информация сосредоточена на верхних
уровнях вертикальной власти и «спускается» вниз.
? Горизонтальная (демократическая) модель менеджмента характеризуется симметричной (горизонтальной ? между
равными по статусу) коммуникацией. В горизонтальной, преимущественно западной модели управления, велика ценность
организационного порядка, поскольку этот тип менеджмента
конвенционален и строится на соглашениях. Роль приказов вторична, поскольку первична роль информационных потоков
(memos), а не авторитарного руководства.
В основе выделения двух моделей менеджмента лежит теория Д. Мак-Грегора, согласно которой каждый руководитель,
исходя из определенного социального опыта и обобщений профессиональной деятельности, строит свое отношение к подчиненным, опираясь на два противоположных подхода, условно
названных Д. Мак-Грегором Х-типом и У-типом. Соответственно руководитель является или менеджером либо X-типа, либо
менеджером Y-типа.
В рамках этих подходов поведение руководителя вызывает
со стороны подчиненных достаточно прогнозируемые реакции
(D. Mc Gregor, The Human Side of Enterprise. NY, 1960). Разработанные Д. Мак-Грегором подходы к управлению соотносятся
с выделяемыми нами двумя моделями менеджмента.
65
Менеджер Х-типа исходит из врожденного нерасположения, негативного отношения подчиненного к труду и стремления уклониться от него. Х ? менеджмент (авторитарная модель
управления) лежит в основе управления многих организаций
и компаний, где ведется строгий контроль за работой всех служащих, и существует система поощрения и наказания, для того
чтобы заставить человека прилагать достаточные усилия для
достижения целей организации. Х ? менеджер полагает, что
главной силой, заставляющей подчиненного работать является
стремление к собственной безопасности.
Менеджер У-типа (демократическая модель управления)
опирается на предпосылки, что труд является естественной
потребностью, необходимостью сотрудника, как игра или отдых. Y ? менеджер полагает, что человек заинтересован в своем труде, имеет естественное желание работать, осуществлять
саморуководство для расширения своих возможностей и полной реализации своего потенциала, поддержания чувства собственного достоинства и получения удовлетворения от достижения поставленных целей. Развивая положения менеджмента
У-типа Д. Мак-Грегори подчеркивает, что в прогрессивных
организациях тесная взаимосвязь и взаимозависимость между
сотрудниками является определяющим фактором. Не только
подчиненные зависят от руководителей, но и руководители всех
ступеней служебной иерархии зависят от подчиненных. МакГрегор далеко не одинок в своих взглядах на типы управления.
М. Фолле пишет «?в западных организациях мы наблюдаем скорее горизонтальную зависимость, чем вертикальную? Зависимость, ставящая одного человека над другим, практически
встречается все реже», поскольку человек стремится все более
расширять область самостоятельного решения в выполняемой
работе и доискиваться в ней чего-то большего, чем простое
удовлетворение своих материальных потребностей. Этим в известной мере определяется поведение и стиль руководства.
Изучения языковых средств, используемых в управленческом дискурсе, затрагивает проблемы выделения и анализа лингвокультурных особенностей двух моделей менеджмента и соответственно коммуникативных стратегий и интенций руководителя и подчиненных, накладывающих ограничения на их
манифестацию в языке.
66
Сопоставительный лингвокультурный анализ выделенных
моделей менеджмента предполагает привлечение понятийного
аппарата двух научных направлений изучения языка ? функционально-стилистического и прагмалингвистического ? для
комплексного исследования управленческой документации. Его
результаты позволяют использовать инструментарий как лингвостилистики (понятие функционального стиля и составляющих его речевых жанров, дистрибутивный принцип жанровой
классификации, лингвистический и структурный анализ текстов управленческого дискурса), так и прагмалингвистики (понятие речевого акта и лежащих в его основе иллокуций, понятие коммуникативного поведения участников делового общения и анализ стратегий и интенций коммуникантов).
Анализ управленческого дискурса можно начать с выявления жанровой организацией и набора речевых актов в деловой корреспонденции. Необходимо сказать, что анализ речевых актов в структуре текста позволяет определить коммуникативно ? интенциональную специфику как отдельного текста,
так и представляемого им жанра.
Любой текст, представляющий тот или иной жанр, реализуется в коммуникативной ситуации, поэтому жанр мы рассматриваем как единицу управленческого дискурса, а не функционального стиля, поскольку официально ? деловой стиль
? система, охватывающая широкий пласт языковых средств,
обслуживающая не только управленческий дискурс, но и другие виды институционального общения, такие как юридический, политический, дипломатический. Понятие же дискурса
охватывает в нашем понимании языковые средства в сочетании с условиями коммуникации.
А.Ю. Новиков
ВолГУ
Жанровые характеристики текстов англоязычного
рок-дискурса
Являясь существенным и вместе с тем пока еще недостаточно изученным феноменом современной культуры, рок пред67
ставляет собой явление неоднозначное, сочетающее в себе музыку и вербальный текст, звуковой и видеоряд, культурную
традицию и новаторство. Достаточно распространенным среди
исследователей является утверждение, что рок-культура ? это
не столько искусство, сколько система ценностей и образ жизни, и главным здесь является не столько музыка, сколько соответствующее идеям контркультуры противостояние социальным стереотипам, отрицание устаревших и утверждение
новых культурных форм и ценностных ориентиров. В этой связи
нам представляется целесообразным рассматривать рок в качестве одного из самых масштабных и многоликих проявлений
современной контркультуры, а позицию нонконформизма ?
как культурную доминанту рок-культуры.
В силу ряда обстоятельств (специфика использования лексико-семантических и стилистических средств; необходимые для
понимания и интерпретации текста экстралингвистические
факторы; идеологические установки и ценностные ориентиры
и др.) становится возможным говорить о текстах рок-композиций как об особом виде дискурса. Рок-дискурс может быть
охарактеризован как одностороннее, дистантное, воспроизводимое комплексное коммуникативное явление со специфическими, преимущественно неписьменными, каналами передачи
информации. Основной коммуникативной задачей, решаемой
в данном виде дискурса, является не ограничивающееся эстетической функцией эмоциональное воздействие адресанта (автора/исполнителя) на чувства и мировосприятие коллективного адресата (аудитории, слушателей). Данная задача достигается посредством взаимодействия комплекса лингвистических
и экстралингвистических средств.
Рок-практика во многом характеризуется своей социальной направленностью, одной из основных форм проявления
которой является вербализация позиции нонконформизма посредством манифестации идей социального протеста в рок-дискурсе. Жанровые характеристики текстов англоязычного рокдискурса во многом определяются его тематикой. Социальный
протест при этом является гипертемой, в рамках которой достаточно типичными являются такие микротемы, как: антивоенный протест, конфликт между богатством и бедностью, конфликт поколений, отчуждение, протест против религии как
68
идеологии, негативное отношение к господствующей государственной идеологии и др. Следует отметить, что одна и та же
композиция может иметь несколько тематических пластов.
В качестве одной из существенных особенностей англоязычного рок-дискурса, определяющей его специфику, нами
рассматривается особый message. Данная идея-послание, выражающая авторскую Я-позицию по поводу какой-либо определенной проблемы, нередко передает идею социального протеста и может как иметь эксплицитное вербальное выражение,
так и быть выражена имплицитно. При имплицитной реализации авторской идеи-послания используется, как правило, комплекс лексико-семантических и стилистических средств.
Не менее важной особенностью данного вида дискурса
является наличие в нем подтекста (за счет символики, эмоционального выделения элементов текстопостроения, использования тропов, слэнга и слов широкой семантики).
Э.Ю. Новикова
ВолГУ
Оценочность как фактор прагматики политического
дискурса газетной публицистики Германии
Среди многообразия дискурсов массо-медийный дискурс
обнаруживает в себе множество аспектов для исследования.
Актуальность изучения дискурса СМИ подтверждается прежде
всего информационным и воздействующим потенциалом текстов масс-медия. Одним из массо-медийных жанров является
газетный текст. Язык газеты неоднороден, что объясняется
многообразием жанров внутри газеты и, соответственно, спецификой каждого газетного жанра.
Нас интересует актуализированный в газетной публицистике Германии, а именно в аналитических статьях, очерках,
интервью, хроникальной информации, политический дискурс,
раскрывающий политический образ России. В политическом
дискурсе газетной публицистики реализуются определенные
коммуникативные, информационные и политические страте69
гии. Поэтому рассмотрение газетного текста, в котором вербализуется дискурс, подразумевает рассмотрение его прагматических характеристик. Текст ? целостное явление, в котором
сосредоточены как экстралингвистические, так и языковые
особенности его организации. Принимая во внимание две основные функции СМИ ? информацию и воздействие, очевидным становится тот факт, что газетный текст обладает определенной прагматической установкой. Под прагматической
установкой мы, вслед за В.Л. Наер, понимаем «материлизованное в тексте осознанное намерение адресанта оказать соответствующее воздействие на адресата»1.
Мы предлагаем вести рассмотрение прагматического компонента газетных текстов, в которых создается политический
образ России, в двух направлениях. Во-первых, речь идет об
описании событий, объективно характеризующихся с положительной или отрицательной стороны, за счет чего и будет складываться образ российской политики в соответствии со знаком
«плюс» или «минус». Подобного рода информация представлена прежде всегов хронике, где автор, придерживаясь официального тона, беспристрастно сообщает факты.
Во-вторых, существенным фактором, влияющим на создание образа российской политики, является субъективный фактор. Здесь следует исследовать как политическую конъюнктуру
газетного органа, так и субъективный подход автора публикации на уровне выбора коммуникативной стратегии текста, его
композиции, аргументов и способов аргументации при отборе
языковых средств, являющихся, с точки зрения автора, наиболее эффективными в ситуации речевого воздействия на реципиента. Авторы текстов, прежде всего анализируемых нами аналитических статей и очерков, имея свой социальный статус и политические пристрастия, при написании статей привносят в них
свои субъективные взгляды, оценки, суждения. Таким образом,
предоставляемая информация оказывается преломленной через
субъективное видение мира автором. При реализации прагматической функции автор использует различные языковые средства, которые обнаруживают себя на разных уровнях языка, прежде всего на лексическом. Это объясняется и жанровым разнообразием, и различными целевыми установками текстов.
70
Рассмотрение единиц лексического уровня представляет
интерес для исследования с точки зрения наличия коннотативного компонента значения. Коннотация является неотъемлемой частью прагматики, поэтому языковые элементы, содержащие в своей семантике экспрессивно-оценочный компонент, представляют собой языковое средство создания прагматического эффекта. Оценочность в газетных текстах создается
под влиянием множества факторов: политических, идеологических, ментальных, культурологических и т. д. и прослеживается в таких направлениях, как оценка политических деятелей
(в нашем случае российских), общественно-политической ситуации в России и т. п. Оценочная лексика представляет собой
ядро газетного словаря, поэтому оценочные наименования играют значительную роль при создании политического образа
России в газетах ФРГ. Оценочные номинации актуализируются
чаще всего в слове и представлены в виде существительных,
прилагательных, глаголов, а также именными, глагольно-именными словосочетаниями. Эти языковые единицы имеют в тексте разную степень оценочности: собственно-оценочные и контекстуально-оценочные, которые в свою очередь делятся на
позитивно-оценочные, негативно-оценочные, нейтральные.
Схематично это можно представить следующим образом:
????????? ??????????????
????????????????
???????????????????????
???????
ПО СТЕПЕНИ ОЦЕНОЧНОСТИ
? Собственно оценочные
? Контекстуально-оценочные
К собственно оценочным лексическим единицам относятся те, в семантике которых содержится оценочный компонент значения, положительный или отрицательный, и их при71
сутствие в том или ином контексте создает определенный прагматический эффект. Сравните:
Глагольно-именные сочетания: Armut waechst; das Land leidet
unter Kriminellen; der Westen wuerdigt die Verdienste Jelzins.
Адъективно-субстантивные сочетания: mangelnde Beachtung
der Pressefreiheit; bloede Politik; negative Folgen der Politik; mutig
und unerschrocken kaempfen.
Именные сочетания: Jelzin-moerder und Luegner; Brutalitaet
der russischen Angriffe; Putin-Freund der Deutschen; das Land ist
im Aufschwung.
Говоря о контекстуально-оценочных лексических единицах, мы подразумеваем появление оценочности в определенном контексте. Семантика анализируемой в данном случае лексики не сигнализирует о наличии коннотативного компонента
значения, и в ином контексте эта лексика может приобретать
совершенно другое значение, оставаясь нейтральной или коннотативно окрашенной. Сравните:
Глагольно-именные сочетания: Lelzin, der auf einen Panzer
kletterte, bettelte fuer sein Land; Russland kommt in Mode;
Адъективно-субстантивные сочетания: Jelzin-ewiger Patient;
Jelzin-treue Putin; Tiefe Enttaeschung der Jelzin-Aera; junge und
unverbrachte Politiker wie Putin.
Именные сочетания: KGB-Spion Putin; Putin-Meister der
Balance; Russland hat allen Grund zur Hoffnung; Phase der
Entstalinisierung.
Таким образом, оценочность, различная по своей природе, является важным составляющим фактором прагматической
функции. Использование как собственно оценочной, так и контекстуально-оценочной лексики продиктовано желанием оказать определенное воздействие на читателя и способствовать
формированию в его сознании образов и представлений, в нашем случае ? позитивно или негативно окрашенного политического образа России. Анализ газетных статей открывает также перспективы рассмотрения оценочного дискурса в рамках
политического дискурса, так как оценочный дискурс актуален
в рамках газетной публицистикии и в свете рассмотрения прагматических факторов охватывает широкий спектр оценок.
72
Примечания
1. Наер В.Л. Прагматический аспект английского газетного
текста // Коммуникативные и прагматические особенности текстов разных жанров: Сб. науч. тр. Вып. 178. М., 1981.
О.И. Попова
ВолГУ
Некоторые проблемы политического дискурса
Приблизительно 30 лет назад появились первые публикации, посвященные основным вопросам социолингвистики, а
именно анализу языка в социальном контексте, то есть «кто
говорит, кому, как, когда, в какой форме и с каким эффектом»1. Тем самым была обоснована новая парадигма, превратившая языковое употребление, «то есть подлинное языковое
употребление в хомскианском смысле этого слова, или parole в
структуралистском его понимании»2, в центральный объект
исследования.
Смена парадигмы произошла одновременно в США и
Великобритании. С одной стороны, Делл Хаймз разработал проблемы коммуникативной компетенции, с другой стороны, Бэзил Бернстайн подошел к анализу речевого поведения.
Предпосылками, обусловившими переход к новой парадигме, являлись переход от анализа предложения к анализу
«текста в контексте», то есть к анализу дискурса и, соответственно, к сочетанию социолингвистики с дискурсивным анализом, с одной стороны, и обращение к системному исследованию контекста ? с другой.
В настоящий момент понятие «дискурс» прочно вошло в
сферу интересов лингвистов, социологов, психологов, культурологов.
С точки зрения социолингвистики, дискурс ? это общение людей, рассматриваемое с позиций их принадлежности к
той или иной социальной группе, к той или иной речеповеденческой ситуации, например институциональное общение.
Одним из важнейших видов институционального дискурса является дискурс политический.
73
Понятие политической коммуникации, языка политики,
и особенно политического дискурса пользовались с начала 70-х
годов большим вниманием со стороны французских исследователей. Некоторые школы, например социолингвисты Руанского университета, в частности B. Gardin, L. Guespin, J.B. Marsellesi,
определили это для себя основным направлением. В это время
общий анализ дискурса во Франции переходит в анализ политического и «профсоюзного» дискурса.
Тем не менее при лингвистическом изучении текстов,
«являющихся политическими в силу коммуникативной ситуации, личности говорящего, метаязыка и т. д.»3, обнаруживается, что в 1970?1990 гг. их анализ велся параллельно с эволюцией лингвистической науки во Франции.
Французские исследования в этой области были предприняты для того, чтобы обогатить проблематику, выходя за рамки языковых или исторических моментов: в течение примерно
десяти лет анализ «политического дискурса» касался почти исключительно слов или высказываний, а также прагматико-социального аспекта языка политики, его целей и, следовательно, стратегий, создания ситуаций, объектом которых он является в эпоху политики.
Как бы то ни было, изучение вокабуляра ? слов ? свидетелей конкретной эпохи, партийных клише, лексики, характеризующей отдельно взятую личность, ? касается еще одного
важного подхода к проблемам функционирования языка в политике, стремясь дать оценку такой лексической единице, как,
например, peuple, grиve или solidaritй, оценить эволюцию его
употребления в связи с другими словами, с его оценочным и
коннотативным значением, его событийными поворотами и
манипуляциями одними и другими, либо изучая слова в их
частотности с точки зрения лексикометрии, дабы сделать более ясными, очевидными сходство и различие, что характеризует каждое политическое слово в его сочетании с другими.
Таким образом изучался, например, вокабуляр коммунистов в период с 1920 г. по 1940 г. или подшивка листовок левого
и ультра-левого крыла, распространяемых в мае 1968 года во
Франции.
Журнал «Mots», издаваемый лабораторией политической
лексикологии высшей педагогической школы г. Фонтеней (Сен74
Клу), в течение десяти лет активно использует библиографию
данного поля исследования. Немаловажную роль сыграла диссертация французского лингвиста Жана Дюбуа «Социальнополитический вокабуляр во Франции с 1869 г. по 1972 г.», который выступил в роли первопроходца в изучении данной проблематики.
Анализ политического дискурса с самого начала сталкивается с проблемой, которая создается «культурой» говорящих
и «культурой» исследователя. Под этим понимается объем значений и знаний, которые говорящим известны и которые в
речи могут быть известными для всех. Этот объем понятий организуется в широкое глубинное высказывание, незнание которого может сделать невозможным понимание произнесенной
речи. Указанный объем понятий формируется знанием событий, доктрин, традиций, принципов, и он связан с некоторым числом аффективных феноменов. Эти «культурные знания», по мнению Ж. Б. Марселлези, несомненно превосходят
объем понятий, связанных с областью искусства и культуры.
Одним из дискуссионных вопросов, поднимаемых в последнее время при изучении политического дискурса, является
различение терминов «язык политики», «политическая коммуникация» и «политический дискурс». В современных работах по
социолингвистике эти термины используются почти синонимично, хотя противоречивые точки зрения можно наблюдать
при определении языка политики: от «особой знаковой системы, предназначенной для политической коммуникации» (А.Н.
Баранов, Е.Г. Казакевич) до обычных грамматических и лексических норм соответствующих идиоэтнических (национальных)
языков.
Вслед за Е.И. Шейгал мы определяем язык политики как
«весь корпус знаков, составляющих семиотическое пространство политического дискурса»4.
В отличие от политического языка (который не является прерогативой профессиональных политиков), под языком политики
понимается терминология и риторика политической деятельности, где политики выступают в своей профессиональной роли. В
частности, что касается языка парламентариев, необходимо отметить две преобладающие тенденции: во-первых, выразить свои
мысли как можно более логично и точно, во-вторых, выказать
75
чувства и эмоции, которые переполняют оратора. Так, в языке
парламентских деятелей выделяются как слова и выражения терминологического характера, так и оценочная лексика.
Помочь слушателям прочувствовать, пережить и запомнить информацию, удерживать внимание и контакт с аудиторией, воздействовать на нее в нужном направлении, выразить
себя помогает оратору экспрессивная, ассоциативная лексика.
Оценочность позволяет выявить своеобразие интеллектуального и эмоционального в слове, так как оценка как непременный момент познания предполагает единство интеллектуального и эмоционального подхода к предметам и явлениям и
становится проявлением единства объективного (признаки,
присущие самому предмету) и субъективного (эти признаки
оцениваются говорящим с его точки зрения и сопровождаются
эмоциональной реакцией). В ораторской практике оценочность
настолько важная категория, что она поглощает категории эмоциональности и экспрессивности. Например, в период предвыборных кампаний во французском Национальном собрании
можно стать свидетелем многочисленных нарушений этики,
когда представители различных фракций «нападают» друг на
друга, категорически осуждая и отрицая заслуги оппонентов.
Подобные дебаты сопровождаются огромным количеством оценочных слов на единицу текста, навешиванием ярлыков и приписыванием оппозиционной стороне своих же пороков, забывая основное правило риторики ? всего должно быть в меру.
Переполненная оценками речь должна вызвать неприятие, отторжение у аудитории. «Увесистые слова обладают большей аффективной силой, чем другие, ? пишет П. Сопер, ? отчасти
благодаря приятным или неприятным ассоциациям, которые
они вызывают. ?Увесистые слова могут быть сильным оружием,
потому что они направлены непосредственно на эмоциональное восприятие»5.
Выразительность речи не сводится только к образности,
но чаще всего французские парламентарии, пытающиеся привлечь особое внимание к своему выступлению, прибегают к
использованию тропов и фигур, а именно сравнений и метафор. Например: ...guerre qui entraоnerait..., sinon l?anйantissement
de l?humanitй du moins un terrible recul de celle-ci «dans les tйnиbres
et les ruines» (L. Aragon).
76
Одним из примеров для поддержания интереса аудитории
являются юмор и ирония. Всем хорошо известна ироничная
манера выступления Г. Явлинского, которому всегда удается
«держать» внимание даже оппозиционно настроенной к нему
публики. Ирония, и порой оскорбительная, возможна в российском парламенте в адрес женщины. Вспомним постоянные
нападки депутата Г. Шандыбина по отношению к Л. Слиска.
Подобное поведение исключено в нижней палате французского парламента, так как Франция ? это страна, где движение за
эмансипацию женщин особенно сильно.
Трудно переоценить значение интонационного рисунка в
парламентском выступлении. Известно, что 30?40 % информации не усваивается, если интонация «не та», то есть не соответствует содержанию речи. Сравнивая речь французских и русских параламентариев, можно отметить, что интонационная
канва выступления французов более «правильная», то есть вначале речь спокойная и размеренная, а к концу все более эмоциональная и горячая. Российские депутаты, как правило, сразу же начинают свою речь очень страстно, заканчивая почти
криком. Причем речевая агрессия может быть реализована именно через интонацию (как невербальное сообщение).
Темп речи выступающих менее значим в политическом
дискурсе. Интересен тот факт, что французская речь, будучи
очень быстрой и «смазанной» в своем разговорном варианте,
становится четкой и размеренной в выступлениях политических деятелей.
Особое место в характеристике выступления политика
играет жест. Но рассмотрение этого вопроса является предметом особого изучения.
Примечания
1. Fischman J. The Sociology of Language // Readings in the
Sociology of Language. The Hague: Mouton, 1970.
2. Водак Р. Язык. Дискурс. Политика. Волгоград, 1997. С. 21.
3. Guespin L. Analyse de discours nouveaux parcours // Languages.
1986. № 81. С. 24.
4. Шейгал Е. И. Семиотика политического дискурса. Волгоград, 2000. С. 20.
5. Сопер П. Основы исскуства речи. М., 1992. С. 23.
77
О.Ю. Попова
ВолГУ
Образность в текстах научного регистра
(на материале текстов по экономике и управлению)
Проблема слова и образа по сей день остается актуальной
проблемой как в лингвистике, так и в литературоведении. Лингвисты по-разному трактуют такие понятия, как «образ» и «образность».
Образность ? это семантическое свойство языкового знака, его способность выразить определенное внеязыковое содержание посредством целостного наглядного представленияобраза с целью характеристики обозначаемого им лица, предмета, явления и выражения эмоциональной оценки субъекта 1.
Принято считать, что образность свойственна преимущественно произведениям художественной литературы, и некоторые лингвисты отрицают наличие образных средств в языке
науки, который, будучи отражением рассудочной деятельности человека, имеет такие свойства, как безличность, объективность, логичность.
Однако фактический материал показывает, что образность
находит свое применение в научном стиле. Ученому нужно не
просто логично изложить ход своих мыслей. Ему хочется установить контакт со своей аудиторией, заинтересовать ее, вызвать отклик, сделать читателей «соучастниками» своих открытий. И в этом случае стереотипы, выработанные научной речью для передачи типовой информации, перестают удовлетворять потребности пишущего. Стилистически релевантными становятся отступления от языкового стандарта.
Образные средства выполняют в текстах научного регистра
вполне определенную функцию. Во-первых, они делают незримые явления зримыми, выражают языком образов то, что не всегда может быть выражено в логических категориях. Во-вторых,
при помощи образных средств происходит перевод научного знания на язык, доступный и неспециалисту, в результате чего автор добивается более тесного контакта со своей аудиторией.
В вышедшем недавно толковом словаре по экономике отмечается, что за последнее время язык экономики значитель78
но расширился, вобрав в себя богатую гамму различных слов,
словосочетаний, выражений, используемых в практике отечественного и зарубежного предпринимательства 2. Достаточно
разнообразно представлена в данном словаре и «образная» деловая лексика и фразеология. Из 7000 понятий, вошедших в
словарь, нами было отобрано около 270 образных терминов
(например, «белый слон» ? сделка, при которой расходы заведомо превышают возможную прибыль; «пчелка-убийца» ?
любой, кто помогает компании избежать поглощения; «прыжок дохлой кошки» ? временный подъем на фондовой бирже).
Образность в текстах научного регистра можно обнаружить не только на уровне отдельного слова или словосочетания, но и в предложении, абзаце, целом тексте.
Примечания
1. Лукьянова Н.А. Экспрессивная лексика разговорного
употребления (проблемы семантики). Новосибирск: Наука, 1986.
2. Рынок: Бизнес. Коммерция. Экономика. Толковый терминологический словарь. М.: Информационно-внедренческий
центр «Маркетинг», 1998.
В.И. Торгашов
ВолГУ
Проблемы политической корректности
в коммуникационном пространстве Интернета
Мощный толчок дальнейшему развитию и применению
компьютерной техники и компьютерных технологий дало создание глобальной телекоммуникационной сети Интернет.
Большей частью Интернет представляет собой огромный
массив текстовой информации: информационные сайты компаний, электронные версии СМИ, рекламные баннеры, электронные библиотеки, дискуссионные списки и т. п. 70?80 %
этой информации ? на английском языке. И это не случайно,
так как впервые Интернет появился в англоязычной стране
(США), и именно английский язык на сегодняшний день является универсальным средством коммуникации представите79
лей разных стран. Временные же рамки взросления «дитя человечества двадцатого века» примерно совпадают со временем
зарождения и распространения, сначала в США, а затем и в
других странах, включая Россию, движения, получившего название «политическая корректность».
В лингвистическом аспекте политкорректность подразумевает прежде всего использование в речи таких лексических единиц, которые не могли бы быть восприняты отдельными социальными, этническими и религиозными группами как оскорбительные для их самосознания или как унижающие их чувства и достоинство.
Исходя из вышесказанного, мы вправе поставить следующий вопрос: является ли язык Интернета политически корректным или, другими словами, отражает ли он процесс частичного изменения в первую очередь лексического строя английского языка под воздействием политкорректности?
Чтобы ответить на данный вопрос, нами было проведено
небольшое исследование. Было выбрано 16 групп лексических
единиц. Каждая группа содержала от 2 до 3 единиц, передающих
одно и то же значение, но противоположных с точки зрения
политкорректности. С помощью поискового механизма Всемирной сети, предназначенного для поиска информации в дискуссионных списках, была установлена совокупная частота употребления политически корректных и политически некорректных лексических единиц для каждой из групп.
В процентном соотношении результат выполненного исследования выглядит следующим образом: политически корректная
лексика ? 27,4 %; политически некорректная лексика ? 72,6 %.
Как видно, использование так называемой политически
некорректной лексики при ведении дискуссий на английском
языке виртуальными оппонентами, находящимися в различных точках земного шара, многократно превосходит употребление политически корректных лексических единиц.
На основании полученных результатов можно сделать вывод о том, что Интернет не является зоной политической корректности. Принимая во внимание тот факт, что доступ к сети
Интернет имеет в основном наиболее образованная часть нашей планеты, эти результаты являются весьма показательными.
80
Н.Ю. Чигридова
Институт управления, бизнеса и права, г. Ростов н/Д
Лингвистические актуализаторы стратегии
социального престижа
(на материале деловой корреспонденции
на немецком языке)
Изучение коммуникативной основы речи является одним
из важных направлений исследований в области теории перевода. На сегодняшний день стало очевидным, что для успешного профессионального общения представителей разных культур необходимы как собственно лингвистические знания, умения и навыки, так и владение универсальными правилами коммуникативного поведения партнеров, а также их психологической, культурной и социальной спецификой 1. Поэтому как в
переводческой теории, так и в дидактике плодотворным представляется комплексный научный подход, рассматривающий
речь в системе всех составляющих ее компонентов 2. Настоящая
статья посвящена анализу связи речевого поведения коммуниканта с его социальной ролью. Термин «стратегия социального
престижа» определяет линию речевого поведения индивида,
отражающую его статусно-иерархическую роль и направленную на поддержание им своего престижа, иными словами, это
? установка коммуниканта (намереннная или неосознанная)
на закрепление в речи своего высокого статуса. Эта стратегия в
полной мере реализуется в речи авторов деловой корреспонденции как носителей высокого общественного положения и
эксплицирует такие составляющие социального престижа, как
хорошее образование, высокие доходы, надежность и солидность позиции, следование моде. Следует отметить, что эта стратегия может не согласовываться с другими установками деловых коммуникантов, например на вежливость и сотрудничество. Действительно, подчеркивание коммуникантом своей статусно-иерархической роли вступает в конфликт с общекоммуникативным принципом, согласно которому позиция «самовыпячивания» является предосудительной; к тому же вряд ли
будет успешным деловое общение с человеком, стремящимся
к вычурности и излишней изысканности.
81
Главным механизмом актуализации рассматриваемой стратегии является выбор автором/коммуникантом оптимальных
средств на различных уровнях языковой системы, что отражает
его предпочтения. Наличие в индивидуальном словаре человека равнозначных форм, отличающихся сопутствующими социальными коннотациями, ставит автора перед возможностью или
необходимостью выбора той из них, которая оптимально реализует его явные и скрытые коммуникативные намерения и
которая расценивается социально 3. В результате сравнения альтернативных синонимичных форм и интерпретации мотивов
их выбора коммуникантом определяются престижные альтернативы ? единицы языка, обладающие социальной коннотацией и представляющие собой престижный эталон. Например,
в парах bezahlen ? dotieren и effektiv ? effezient более престижны вторые слова, так как dotieren означает денежные выплаты лицам, занимающим высокое общественное положение
(in bezug auf gehobene berufliche Positionen) in bestimmter Weise
bezahlen; а effezient наиболее употребительно в важных, «ценных» текстах: рекламе, письмах боссов и топ-менеджеров.
Наиболее разнообразно стратегия социального престижа
проявляется на уровне лексики. К ее главным актуализаторам относятся: 1) заимствования/иноязычные слова и морфемы; 2)
языковые инновации/неологизмы как проявления моды; 3) слова с пометами «книжн.», «высок.», «офиц.»; 4) лексемы и конструкции, обладающие закрепленностью за официально-деловым
и научным стилями, что может свидетельствовать о профессионализме, солидности и культуре коммуниканта. В настоящее время знание английского как «латыни 20-го века» практически обязательно, отсюда ? употребление слов иностранного происхождения, как ассимилированных немецким языком, так и неассимилированных. В качестве неассимилированных можно привести
слова Suite (engl.) ? номер-люкс, аппартаменты, Spot (engl.) ?
рекламный ролик. Они еще не зафиксированы последними изданиями Duden 4, однако частотны в деловых письмах, так как закрепляют фрагмент социального опыта их авторов. Высокая употребляемость деловыми коммуникантами слов иностранного происхождения может объясняться их постоянным обращением к
рекламным текстам, где уже давно признаком «хорошего тона»
является употребление иностранных слов без перевода: модных
82
английских, эффектных французских, красивых итальянских:
«Unser einziger exportfaehiger Rohstoff ist Know-how», «Wir glauben
aber auch, dass die Premiere unseres neuesten Maschinen-Modells
fuer Sie ein Erlebnis gewesen ist», «Dabei geht jetzt in Deutschland
der Trend hin zur Spezialisierung», «Eindruck von Noblesse». Сюда
относятся и лексемы с заимствованными словообразовательными элементами, например глаголы с суффиксами -ieren: etablieren,
evaluieren, operieren, presentieren, существительные с суффиксами -taet и интернациональными префиксами multi-, trans-, inter-.
Как признак «престижной информированности» расценивается
использование новых понятий взамен известных и привычных.
Так, das Meeting (англ.) заменяет немецкое понятие
Zusammentreffen/Verhandlung (4, Bd. 1, S. 484): Am zweiten Tag
unseres Besuchs wuerde ich gerne ein Meeting mit «Pharma» und
anschliessend mit «Protec» durchfueren. Сюда можно отнести также
слова: Projekt: Geschaeft, geschaeftliche Aktivitaeten, Geschaeftsplan;
Engagement: Teilname, Beteiligung, Geschaeft; Produkt: Ware,
Dienstleistung, Technologie; Advert/s от Advertising (амер.)/
Advertisment (брит.): Werbung; Job: Arbeit; Mailing: Briefversand in
grossem Umfang; Follow-up: Nachfrageaktion, um die Wirkung beim
Kunden festzustellen (beispielsweise eines Werbebriefes) 5.
В деловых письмах документного характера типичны «книжные» слова и научная лексика: «Ob eine Firma in Stagnation erstarre
oder den Herausforderungen der Zukunft dynamisch begegnen
koenne, haengt davon aus...». Престижной коннотацией отмечены также слова, обозначающие высокие или положительные
понятия, типа: Perfektion, Intelligenz, Herausforderung, Leistung,
Gesundheit, Lust, Genuss, Freundschaft, Wohlbehagen, Sicherheit...
Они входят в систему ценностей современного западного человека и, соответственно, вызывают исключительно положительные ассоциации у получателя текста. В особую группу можно выделить термины из области компьютерной науки:
Softwareentwicklung, on-line, Informationsprodukt, Science-fiction,
Medien-Surfer, Job-Surfer, Spin-offs aus der Wissenschaft, die
digitale Revolution. Владение этой терминологией хотя не является уже признаком элитарности, однако по-прежнему расценивается получателями как знак профессионализма.
Представленные лингвистические актуализаторы стратегии социального престижа позволяют составить типический
83
речевой портрет «среднего» делового коммуниканта и тем самым подготовить переводчика к передаче и толкованию сигналов социального престижа.
Примечания
1. Чужакин А., Палажченко П. Мир перевода, или вечный
поиск взаимопонимания. М.: Валент, 1999.
2. Астафурова Т.Н. Межкультурное деловое общение: его
модели и стратегии реализации // Вестн. ВолГУ. 1998. Сер. Филология. Вып. 3. С. 51?59; Клюев Е. В. Речевая коммуникация.
М.: Изд-во «ПРИОР», 1998.; Матвеева Г.Г. Диагностирование
личностных свойств автора по его речевому поведению. Ростов
н/Д: ДЮИ, 1999; Халеева И.И. Основы теории обучения пониманию иноязычной речи. М.: Высшая школа, 1989; Фурманова
В.П. Межкультурная коммуникация и преподавание иностранных языков // Россия и Запад: диалог культур. М.: Изд-во Моск.
ун-та, 1996. С. 236?242; Шамне Н.Л. Межкультурная коммуникация и проблема понимания // Вестн. ВолГУ. 1997. Сер. Филология. Вып. 2. С. 105?110.
3. Розен Е.В. Немецкая лексика: история и современность.
М.: Высш. шк., 1991.
4. Duden in 12 Baenden. Bd. 1. Rechtschreibung der deutschen
Sprache. 21, voellig neu bearb. u. erw. Aufl./hrsg: von der
Dudenredaktion auf der Grundlage der neuen amtlichen
Rechtschreibregeln, 1996; Bd. 2. Stilwoerterbuch der deutschen
Sprache. 7, voellig neu bearb. u. erw. Aufl./hrsg. von Guenter
Drosdowski. Mannheim; Wien; Zurich: Dudenverlag, 1988; Bd. 5.
Fremdwoerterbuch. 5, voellig neu bearb. u. erw. Aufl. Mannheim; Wien;
Zurich: Dudenverlag, 1990; Bd. 10. Bedeutungswoerterbuch. 2, voellig
neu bearb. u. erw. Aufl./hrsg. von Wolfgang Mueller. Mannheim; Wien;
Zurich: Bibliographisches Institut, 1985.
5. Markt, Markt-Lexicon, herausgegeben vom Goethe-Institut.
1997. Ausgabe 11.
84
Содержание
РАЗДЕЛ I. ПЕРЕВОД
Алябьева И.А.
Некоторые аспекты перевода адресативов ........................... 3
Астафурова Т.Н.
Компоненты переводческой компетенции ........................... 4
Гулинов Д.Ю.
Трансляция разговорной лексики
как характеристической детали речи персонажей ............... 7
Ковалевский Р.Л.
О дидактических стратегиях подготовки переводчиков ....... 8
Леонтьев А.В.
Некоторые особенности перевода немецких
глаголов акустического восприятия .................................... 10
Лутовинова О.В.
Интерпретационные дефиниции
при обучении переводу ........................................................ 12
Митягина В.А.
Проблемы перевода в эпоху глобализации
и культурного плюрализма .................................................. 14
Новикова Т.Б.
Культурно-языковые контакты и проблема
адекватности перевода ......................................................... 17
Подгорная А.Ю.
Концептуализация сообщения
как основополагающий принцип перевода ........................ 21
Столбовая Л.В., Савченко Г.К., Барышникова Г.В.
Адекватность отражения этнокультурной
специфики языковых единиц в переводе ........................... 25
85
Тахтарова С.С.
О проблемах перевода эмотивных обращений
(на материале произведений М. Шолохова) ....................... 28
Тюленев С.В.
Прагмалингвистика и обучение переводу .......................... 32
Усачева А.Н.
Культурный компонент переводческой компетенции ...... 35
Хайрова С.Р.
Переводчик в эпоху глобализации
и информационных технологий: европейская
перспектива ........................................................................... 39
Яковлева Э.Б.
Трудности перцепции просодических характеристик
речи в устной деятельности переводчика ........................... 42
РАЗДЕЛ II. ЛИНГВИСТИКА
Вереютин В.Ю.
Модуляционно-деривационные изменения
в смысловой структуре немецких глаголов
перемещения ......................................................................... 45
Гайкова О.В.
К вопросу о стратегиях воздействия дискурса
предвыборной борьбы .......................................................... 47
Денисова П.С.
«Лингвокультурология каламбура»
(на материале произведений Льюиса Кэрролла
«Алиса в Стране чудес» и «Алиса в Зазеркалье») ............... 49
Елтанская Е.А.
Понятие «DISCLAIMER» в структуре
юридического дискурса ........................................................ 51
Землянская А.Я.
Эмоциональный концепт «тоска» в русском
и французском языках ......................................................... 53
86
Каранкевич Ю.А., Полякова С.А.
Изучение особенностей свободных
и устойчивых словосочетаний на материале
ЛСП «Geld» и «Arbeit» .......................................................... 56
Косова И.О.
Типы масс-медийных новостных коммукативных
контекстов английских информативно
насыщенных глаголов ........................................................... 61
Малетина О.А.
Микротема как единица варьирования
композиционно-речевых форм в романах
Теодора Драйзера ................................................................. 62
Мороз Е.В.
Различные подходы к анализу управленческого
дискурса ................................................................................. 64
Новиков А.Ю.
Жанровые характеристики текстов англоязычного
рок-дискурса ......................................................................... 67
Новикова Э.Ю.
Оценочность как фактор прагматики политического
дискурса газетной публицистики Германии ...................... 69
Попова О.И.
Некоторые проблемы политического дискурса ................. 73
Попова О.Ю.
Образность в текстах научного регистра
(на материале текстов по экономике и управлению) ........ 78
Торгашов В.И.
Проблемы политической корректности
в коммуникационном пространстве Интернета ................. 79
Чигридова Н.Ю.
Лингвистические актуализаторы стратегии
социального престижа (на материале деловой
корреспонденции на немецком языке) .............................. 81
87
??????? ???????
АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ПЕРЕВОДОВЕДЕНИЯ
И ЛИНГВИСТИКИ
Материалы научной сессии ВолГУ
Главный редактор А.В. Шестакова
Редактор Н.Н. Забазнова
Технический редактор М.Н. Растегина
Художник Н.Н. Захарова
ЛР № 020406 от 12.02.97
Подписано в печать 28.09 2001 г. Формат 60Ѕ84/16.
Бумага типографская № 1. Гарнитура Таймс. Усл. печ. л. 5,12.
Уч.-изд. л. 5,5. Тираж 100 экз. Заказ
. «С» 110.
Издательство Волгоградского государственного университета.
400062, Волгоград, ул. 2-я Продольная, 30.
88
ценностей и образ жизни, и главным здесь является не столько музыка, сколько соответствующее идеям контркультуры противостояние социальным стереотипам, отрицание устаревших и утверждение
новых культурных форм и ценностных ориентиров. В этой связи
нам представляется целесообразным рассматривать рок в качестве одного из самых масштабных и многоликих проявлений
современной контркультуры, а позицию нонконформизма ?
как культурную доминанту рок-культуры.
В силу ряда обстоятельств (специфика использования лексико-семантических и стилистических средств; необходимые для
понимания и интерпретации текста экстралингвистические
факторы; идеологические установки и ценностные ориентиры
и др.) становится возможным говорить о текстах рок-композиций как об особом виде дискурса. Рок-дискурс может быть
охарактеризован как одностороннее, дистантное, воспроизводимое комплексное коммуникативное явление со специфическими, преимущественно неписьменными, каналами передачи
информации. Основной коммуникативной задачей, решаемой
в данном виде дискурса, является не ограничивающееся эстетической функцией эмоциональное воздействие адресанта (автора/исполнителя) на чувства и мировосприятие коллективного адресата (аудитории, слушателей). Данная задача достигается посредством взаимодействия комплекса лингвистических
и экстралингвистических средств.
Рок-практика во многом характеризуется своей социальной направленностью, одной из основных форм проявления
которой является вербализация позиции нонконформизма посредством манифестации идей социального протеста в рок-дискурсе. Жанровые характеристики текстов англоязычного рокдискурса во многом определяются его тематикой. Социальный
протест при этом является гипертемой, в рамках которой достаточно типичными являются такие микротемы, как: антивоенный протест, конфликт между богатством и бедностью, конфликт поколений, отчуждение, протест против религии как
68
идеологии, негативное отношение к господствующей государственной идеологии и др. Следует отметить, что одна и та же
композиция может иметь несколько тематических пластов.
В качестве одной из существенных особенностей англоязычного рок-дискурса, определяющей его специфику, нами
рассматривается особый message. Данная идея-послание, выражающая авторскую Я-позицию по поводу какой-либо определенной проблемы, нередко передает идею социального протеста и может как иметь эксплицитное вербальное выражение,
так и быть выражена имплицитно. При имплицитной реализации авторской идеи-послания используется, как правило, комплекс лексико-семантических и стилистических средств.
Не менее важной особенностью данного вида дискурса
является наличие в нем подтекста (за счет символики, эмоционального выделения элементов текстопостроения, использования тропов, слэнга и слов широкой семантики).
Э.Ю. Новикова
ВолГУ
Оценочность как фактор прагматики политического
дискурса газетной публицистики Германии
Среди многообразия дискурсов массо-медийный дискурс
обнаруживает в себе множество аспектов для исследования.
Актуальность изучения дискурса СМИ подтверждается прежде
всего информационным и воздействующим потенциалом текстов масс-медия. Одним из массо-медийных жанров является
газетный текст. Язык газеты неоднороден, что объясняется
многообразием жанров внутри газеты и, соответственно, спецификой каждого газетного жанра.
Нас интересует актуализированный в газетной публицистике Германии, а именно в аналитических статьях, очерках,
интервью, хроникальной информации, политический дискурс,
раскрывающий политический образ России. В политическом
дискурсе газетной публицистики реализуются определенные
коммуникативные, информационные и политические страте69
гии. Поэтому рассмотрение газетного текста, в котором вербализуется дискурс, подразумевает рассмотрение его прагматических характеристик. Текст ? целостное явление, в котором
сосредоточены как экстралингвистические, так и языковые
особенности его организации. Принимая во внимание две основные функции СМИ ? информацию и воздействие, очевидным становится тот факт, что газетный текст обладает определенной прагматической установкой. Под прагматической
установкой мы, вслед за В.Л. Наер, понимаем «материлизованное в тексте осознанное намерение адресанта оказать соответствующее воздействие на адресата»1.
Мы предлагаем вести рассмотрение прагматического компонента газетных текстов, в которых создается политический
образ России, в двух направлениях. Во-первых, речь идет об
описании событий, объективно характеризующихся с положительной или отрицательной стороны, за счет чего и будет складываться образ российской политики в соответствии со знаком
«плюс» или «минус». Подобного рода информация представлена прежде всегов хронике, где автор, придерживаясь официального тона, беспристрастно сообщает факты.
Во-вторых, существенным фактором, влияющим на создание образа российской политики, является субъективный фактор. Здесь следует исследовать как политическую конъюнктуру
газетного органа, так и субъективный подход автора публикации на уровне выбора коммуникативной стратегии текста, его
композиции, аргументов и способов аргументации при отборе
языковых средств, являющихся, с точки зрения автора, наиболее эффективными в ситуации речевого воздействия на реципиента. Авторы текстов, прежде всего анализируемых нами аналитических статей и очерков, имея свой социальный статус и политические пристрастия, при написании статей привносят в них
свои субъективные взгляды, оценки, суждения. Таким образом,
предоставляемая информация оказывается преломленной через
субъективное видение мира автором. При реализации прагматической функции автор использует различные языковые средства, которые обнаруживают себя на разных уровнях языка, прежде всего на лексическом. Это объясняется и жанровым разнообразием, и различными целевыми установками текстов.
70
Рассмотрение единиц лексического уровня представляет
интерес для исследования с точки зрения наличия коннотативного компонента значения. Коннотация является неотъемлемой частью прагматики, поэтому языковые элементы, содержащие в своей семантике экспрессивно-оценочный компонент, представляют собой языковое средство создания прагматического эффекта. Оценочность в газетных текстах создается
под влиянием множества факторов: политических, идеологических, ментальных, культурологических и т. д. и прослеживается в таких направлениях, как оценка политических деятелей
(в нашем случае российских), общественно-политической ситуации в России и т. п. Оценочная лексика представляет собой
ядро газетного словаря, поэтому оценочные наименования играют значительную роль при создании политического образа
России в газетах ФРГ. Оценочные номинации актуализируются
чаще всего в слове и представлены в виде существительных,
прилагательных, глаголов, а также именными, глагольно-именными словосочетаниями. Эти языковые единицы имеют в тексте разную степень оценочности: собственно-оценочные и контекстуально-оценочные, которые в свою очередь делятся на
позитивно-оценочные, негативно-оценочные, нейтральные.
Схематично это можно представить следующим образом:
????????? ??????????????
????????????????
???????????????????????
???????
ПО СТЕПЕНИ ОЦЕНОЧНОСТИ
? Собственно оценочные
? Контекстуально-оценочные
К собственно оценочным лексическим единицам относятся те, в семантике которых содержится оценочный компонент значения, положительный или отрицательный, и их при71
сутствие в том или ином контексте создает определенный прагматический эффект. Сравните:
Глагольно-именные сочетания: Armut waechst; das Land leidet
unter Kriminellen; der Westen wuerdigt die Verdienste Jelzins.
Адъективно-субстантивные сочетания: mangelnde Beachtung
der Pressefreiheit; bloede Politik; negative Folgen der Politik; mutig
und unerschrocken kaempfen.
Именные сочетания: Jelzin-moerder und Luegner; Brutalitaet
der russischen Angriffe; Putin-Freund der Deutschen; das Land ist
im Aufschwung.
Говоря о контекстуально-оценочных лексических единицах, мы подразумеваем появление оценочности в определенном контексте. Семантика анализируемой в данном случае лексики не сигнализирует о наличии коннотативного компонента
значения, и в ином контексте эта лексика может приобретать
совершенно другое значение, оставаясь нейтральной или коннотативно окрашенной. Сравните:
Глагольно-именные сочетания: Lelzin, der auf einen Panzer
kletterte, bettelte fuer sein Land; Russland kommt in Mode;
Адъективно-субстантивные сочетания: Jelzin-ewiger Patient;
Jelzin-treue Putin; Tiefe Enttaeschung der Jelzin-Aera; junge und
unverbrachte Politiker wie Putin.
Именные сочетания: KGB-Spion Putin; Putin-Meister der
Balance; Russland hat allen Grund zur Hoffnung; Phase der
Entstalinisierung.
Таким образом, оценочность, различная по своей природе, является важным составляющим фактором прагматической
функции. Использование как собственно оценочной, так и контекстуально-оценочной лексики продиктовано желанием оказать определенное воздействие на читателя и способствовать
формированию в его сознании образов и представлений, в нашем случае ? позитивно или негативно окрашенного политического образа России. Анализ газетных статей открывает также перспективы рассмотрения оценочного дискурса в рамках
политического дискурса, так как оценочный дискурс актуален
в рамках газетной публицистикии и в свете рассмотрения прагматических факторов охватывает широкий спектр оценок.
72
Примечания
1. Наер В.Л. Прагматический аспект английского газетного
текста // Коммуникативные и прагматические особенности текстов разных жанров: Сб. науч. тр. Вып. 178. М., 1981.
О.И. Попова
ВолГУ
Некоторые проблемы политического дискурса
Приблизительно 30 лет назад появились первые публикации, посвященные основным вопросам социолингвистики, а
именно анализу языка в социальном контексте, то есть «кто
говорит, кому, как, когда, в какой форме и с каким эффектом»1. Тем самым была обоснована новая парадигма, превратившая языковое употребление, «то есть подлинное языковое
употребление в хомскианском смысле этого слова, или parole в
структуралистском его понимании»2, в центральный объект
исследования.
Смена парадигмы произошла одновременно в США и
Великобритании. С одной стороны, Делл Хаймз разработал проблемы коммуникативной компетенции, с другой стороны, Бэзил Бернстайн подошел к анализу речевого поведения.
Предпосылками, обусловившими переход к новой парадигме, являлись переход от анализа предложения к анализу
«текста в контексте», то есть к анализу дискурса и, соответственно, к сочетанию социолингвистики с дискурсивным анализом, с одной стороны, и обращение к системному исследованию контекста ? с другой.
В настоящий момент понятие «дискурс» прочно вошло в
сферу интересов лингвистов, социологов, психологов, культурологов.
С точки зрения социолингвистики, дискурс ? это общение людей, рассматриваемое с позиций их принадлежности к
той или иной социальной группе, к той или иной речеповеденческой ситуации, например институциональное общение.
Одним из важнейших видов институционального дискурса является дискурс политический.
73
Понятие политической коммуникации, языка политики,
и особенно политического дискурса пользовались с начала 70-х
годов большим вниманием со стороны французских исследователей. Некоторые школы, например социолингвисты Руанского университета, в частности B. Gardin, L. Guespin, J.B. Marsellesi,
определили это для себя основным направлением. В это время
общий анализ дискурса во Франции переходит в анализ политического и «профсоюзного» дискурса.
Тем не менее при лингвистическом изучении текстов,
«являющихся политическими в силу коммуникативной ситуации, личности говорящего, метаязыка и т. д.»3, обнаруживается, что в 1970?1990 гг. их анализ велся параллельно с эволюцией лингвистической науки во Франции.
Французские исследования в этой области были предприняты для того, чтобы обогатить проблематику, выходя за рамки языковых или исторических моментов: в течение примерно
десяти лет анализ «политического дискурса» касался почти исключительно слов или высказываний, а также прагматико-социального аспекта языка политики, его целей и, следовательно, стратегий, создания ситуаций, объектом которых он является в эпоху политики.
Как бы то ни было, изучение вокабуляра ? слов ? свидетелей конкретной эпохи, партийных клише, лексики, характеризующей отдельно взятую личность, ? касается еще одного
важного подхода к проблемам функционирования языка в политике, стремясь дать оценку такой лексической единице, как,
например, peuple, grиve или solidaritй, оценить эволюцию его
употребления в связи с другими словами, с его оценочным и
коннотативным значением, его событийными поворотами и
манипуляциями одними и другими, либо изучая слова в их
частотности с точки зрения лексикометрии, дабы сделать более ясными, очевидными сходство и различие, что характеризует каждое политическое слово в его сочетании с другими.
Таким образом изучался, например, вокабуляр коммунистов в период с 1920 г. по 1940 г. или подшивка листовок левого
и ультра-левого крыла, распространяемых в мае 1968 года во
Франции.
Журнал «Mots», издаваемый лабораторией политической
лексикологии высшей педагогической школы г. Фонтеней (Сен74
Клу), в течение десяти лет активно использует библиографию
данного поля исследования. Немаловажную роль сыграла диссертация французского лингвиста Жана Дюбуа «Социальнополитический вокабуляр во Франции с 1869 г. по 1972 г.», который выступил в роли первопроходца в изучении данной проблематики.
Анализ политического дискурса с самого начала сталкивается с проблемой, которая создается «культурой» говорящих
и «культурой» исследователя. Под этим понимается объем значений и знаний, которые говорящим известны и которые в
речи могут быть известными для всех. Этот объем понятий организуется в широкое глубинное высказывание, незнание которого может сделать невозможным понимание произнесенной
речи. Указанный объем понятий формируется знанием событий, доктрин, традиций, принципов, и он связан с некоторым числом аффективных феноменов. Эти «культурные знания», по мнению Ж. Б. Марселлези, несомненно превосходят
объем понятий, связанных с областью искусства и культуры.
Одним из дискуссионных вопросов, поднимаемых в последнее время при изучении политического дискурса, является
различение терминов «язык политики», «политическая коммуникация» и «политический дискурс». В современных работах по
социолингвистике эти термины используются почти синонимично, хотя противоречивые точки зрения можно наблюдать
при определении языка политики: от «особой знаковой системы, предназначенной для политической коммуникации» (А.Н.
Баранов, Е.Г. Казакевич) до обычных грамматических и лексических норм соответствующих идиоэтнических (национальных)
языков.
Вслед за Е.И. Шейгал мы определяем язык политики как
«весь корпус знаков, составляющих семиотическое пространство политического дискурса»4.
В отличие от политического языка (который не является прерогативой профессиональных политиков), под языком политики
понимается терминология и риторика политической деятельности, где политики выступают в своей профессиональной роли. В
частности, что касается языка парламентариев, необходимо отметить две преобладающие тенденции: во-первых, выразить свои
мысли как можно более логично и точно, во-вторых, выказать
75
чувства и эмоции, которые переполняют оратора. Так, в языке
парламентских деятелей выделяются как слова и выражения терминологического характера, так и оценочная лексика.
Помочь слушателям прочувствовать, пережить и запомнить информацию, удерживать внимание и контакт с аудиторией, воздействовать на нее в нужном направлении, выразить
себя помогает оратору экспрессивная, ассоциативная лексика.
Оценочность позволяет выявить своеобразие интеллектуального и эмоционального в слове, так как оценка как непременный момент познания предполагает единство интеллектуального и эмоционального подхода к предметам и явлениям и
становится проявлением единства объективного (признаки,
присущие самому предмету) и субъективного (эти признаки
оцениваются говорящим с его точки зрения и сопровождаются
эмоциональной реакцией). В ораторской практике оценочность
настолько важная категория, что она поглощает категории эмоциональности и экспрессивности. Например, в период предвыборных кампаний во французском Национальном собрании
можно стать свидетелем многочисленных нарушений этики,
когда представители различных фракций «нападают» друг на
друга, категорически осуждая и отрицая заслуги оппонентов.
Подобные дебаты сопровождаются огромным количеством оценочных слов на единицу текста, навешиванием ярлыков и приписыванием оппозиционной стороне своих же пороков, забывая основное правило риторики ? всего должно быть в меру.
Переполненная оценками речь должна вызвать неприятие, отторжение у аудитории. «Увесистые слова обладают большей аффективной силой, чем другие, ? пишет П. Сопер, ? отчасти
благодаря приятным или неприятным ассоциациям, которые
они вызывают. ?Увесистые слова могут быть сильным оружием,
потому что они направлены непосредственно на эмоциональное восприятие»5.
Выразительность речи не сводится только к образности,
но чаще всего французские парламентарии, пытающиеся привлечь особое внимание к своему выступлению, прибегают к
использованию тропов и фигур, а именно сравнений и метафор. Например: ...guerre qui entraоnerait..., sinon l?anйantissement
de l?humanitй du moins un terrible recul de celle-ci «dans les tйnиbres
et les ruines» (L. Aragon).
76
Одним из примеров для поддержания интереса аудитории
являются юмор и ирония. Всем хорошо известна ироничная
манера выступления Г. Явлинского, которому всегда удается
«держать» внимание даже оппозиционно настроенной к нему
публики. Ирония, и порой оскорбительная, возможна в российском парламенте в адрес женщины. Вспомним постоянные
нападки депутата Г. Шандыбина по отношению к Л. Слиска.
Подобное поведение исключено в нижней палате французского парламента, так как Франция ? это страна, где движение за
эмансипацию женщин особенно сильно.
Трудно переоценить значение интонационного рисунка в
парламентском вы
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
39
Размер файла
380 Кб
Теги
актуальные, лингвистика, вопрос, волгоград, 2001, переводоведение
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа