close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Рудкевич Е.Ю. Глуховцев В.О. Кризис современного мировоззрения аксиологические и онтологические аспекты. - Уфа Вагант 2011. - 122 с.

код для вставкиСкачать
БАШКИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ
УНИВЕРСИТЕТ ИМ. М.АКМУЛЛЫ
Е.Ю. Рудкевич, В.О. Глуховцев
Глобальный кризис современного мира и поиск новых мировоззренческих парадигм
Монография
Уфа
2011
ivagant.ru
1
УДК 82-3
ББК 84 6-4
Р83
Рецензенты:
д-р филос. наук, профессор Янгузин А. Р. (БашГУ, г. Уфа)
д-р ист. Наук, профессор Надеждина В.А. (УГНТУ, г.Уфа)
канд. филос. наук Васильев Д.Ю. (УГНТУ, г.Уфа)
Рудкевич Е.Ю., Глуховцев В.О.
Кризис современного мировоззрения: аксиологические и онтологи‐
ческие аспекты. Монография/ Е.Ю. Рудкевич, В.О.Глуховцев. – Уфа: Изд-во
Вагант, 2011. – 122 с.
ISBN 978-5-9635-0353-9
Данное исследование нацелено на анализ проявлений мировоззренческого кризиса современного общества. Основным предметом изучения является
мировоззрение как система установок и ценностных парадигм, регулирующих
поведение как индивидов, так и социальных групп. Особое внимание предполагается уделить причинам и историческим предпосылкам современного мировоззренческого кризиса, а также изменению ценностных структур современного общества, которое авторы характеризуют как общество дрейфа.
Авторы также рассматривают современное общество как потенциально
рискогенное, при этом риск становится уже частью самого общества, входит в
структуры социума, риски инициируют кризис, в фазе которого осуществляется выбор того или иного пути развития.
Издание предназначено для всех, интересующихся философскими проблемами.
ISBN 978-5-9635-0353-9
©Рудкевич Е.Ю., Глуховцев В.О., 2011
© Вагант, 2011
ivagant.ru
2
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение
4
Глава 1. Мировоззренческий кризис современности и его предпосылки
9
§ 1. Понятие социальной системы и кризиса социальной системы
9
§ 2. Сущностные черты мировоззренческого кризиса
31
§ 3. Социально-исторические основы современного мировоззренческого кризиса
§ 4. Ценности как основа социальной системы
37
45
Глава 2. Исторические предпосылки современного мировоззренческого кризиса
§ 1. Анализ онтологических и ценностных источников кризиса
50
§ 2. Рационализм и магизм: ретроспективы и современность
56
Глава 3. Прогнозы и пути решения мировоззренческого кризиса
72
§ 1. Нелинейное развитие и прогноз: совместимость понятий
72
§ 2. Поле риска как среда обитания актуального социума
86
§ 3. Современное общество – общество тотального риска и перманентного кризиса
100
Заключение
114
Литература
117
ivagant.ru
3
50
Введение
Кризис, крах, конец истории… Эти и многие другие понятия активно используются в философской литературе в последние десятилетия применительно к тому, что происходит с человечеством. Но что же реально кроется за ними? Что подразумевать под кризисом, и есть ли у нас реальные основания говорить о кризисе? И если есть, о каком кризисе можно вести речь?
События осени 2008 года заставили вздрогнуть весь мир. Заголовки различных средств массовой информации пестрили сообщениями о финансовом
кризисе, о крахе и банкротстве многих компаний. Люди всего мира в ужасе
думают о том, как сохранить свои капиталы, куда потратить деньги, как не
лишиться работы, что будет со всеми нами через несколько десятков лет. Как в
подобной ситуации не задуматься о крахе мировой цивилизации, о «банкротстве» того пути, который мы выбрали? Что происходит с нравственностью и
духовными основами бытия? Человек XXI века все меньше верит в силу духа,
но все больше верит в силу денег, мало заботясь о самосовершенствовании, он
все больше и больше заботится о «плоти», о материальном достатке.
Вспоминаются различные пророчества, начиная от Нострадамуса и заканчивая Римским клубом и другими современными исследователями. Смысл
всех можно свести к одному – человечество неизбежно приближается к часу Х,
рано или поздно наступит момент, когда необходимо будет решать, как жить
дальше. Можно даже сказать, что это время наступило. Участившиеся катаклизмы XX и XXI веков, как природные, так и техногенные, столкновения между государствами, локальные военные конфликты, террористические акты, голод в регионах Африки, экономический прессинг со стороны так называемых
развитых стран, политические разногласия на разных уровнях – вот неизбежное подтверждение данных пророчеств. Что ждет человечество в будущем?
Сможем ли мы преодолеть негативные последствия своей же деятельности?
ivagant.ru
4
Сможем ли мы обеспечить достойную жизнь следующим поколениям? Где искать выход из сложившейся ситуации? Эти вопросы неоднократно задавали
себе и не только себе лучшие умы человечества. Вопросы в пустоту… Вопросы, которые остались без ответа. Философы и социологи взывают к руководителям государств, но эти призывы к изменению политической и экономической деятельности, к сожалению, остаются без ответной реакции. Может ли
вообще философия дать ответ на вопрос: «Как жить дальше?» и предложить
современному обществу определенную систему миропонимания?
Практически всю историю философии можно рассматривать как смену
различных систем миропонимания и соответствующих этим системам моделей
поведения человека и способов мироосвоения. По существу, философия в интеллектуально обработанном концентрированном виде представляет собой
знание о том, как человек должен вести себя в определенным образом устроенном мире. Это знание – если оно хочет быть действенным, практически рабочим коммуникативным комплексом «человек-мироздание» – непременно
должен быть конкретным , то есть воплощенным в образе, мыслящий субъект
должен реально переживать реальную целостность своей онтологической парадигмы. Философия, лишенная художественного завершения – плохая философия. Без конкретного образа, создаваемого философским творчеством, нет
универсума.
Само рождение философии знаменует попытку человека «вписаться» в
этот мир. Получается, что философия изначально предстает как посредник
между абстрактными смыслами миропорядка и человеческой практикой. Но
современность круто изменила существующий порядок. Человек уже не только вырос, но и перерос выделенные ему мирозданием границы, что имеет серьезные последствия как для самого человека, так и для мирового универсума.
Ясно одно – человечество подошло к некой критической точке своего развития, когда необходимо уже предпринимать конкретные шаги по спасению
«утопающих». И, как известно, спасение утопающих – дело рук самих утопающих.
ivagant.ru
5
Цель данной монографии – показать те причины, которые, по мнению
авторов, могли привести к ситуации современного кризиса, а так же попытаться обозначить возможные пути выхода из сложившейся кризисной ситуации. В
данной монографии авторы рассматривают кризис, настигший род человеческий, несколько нетрадиционно. Дело в том, что все коллизии развития человеческого общества, того пути, который принято называть прогрессом, обусловлены неверным выбором ценностных приоритетов и основного вектора
развития, именно в этой связи мы имеем право вести речь не о финансовом,
экономическом или политическом кризисе, а прежде всего о кризисе мировоззренческом.
Основной метод исследования заявленного социального явления – системный. Системные принципы использовались в науках, изучающих общества,
задолго до становления целостного системного подхода в науке. Еще в XIX
веке О.Конт проводил параллели между организмами и человеческим обществом. Г.Спенсер в своих работах выделял общие структурные закономерности в
эволюции общества, сравнивая их с закономерностями развития биологического и неорганического миров. Особое место занимает социология
П.Сорокина, им была издана работа «Система социологии», в первом томе которой он писал, что «…общество существует не «вне» и «независимо» от индивидов, а только как система взаимодействующих единиц, без которых и вне
которых оно немыслимо и невозможно, как невозможно всякое явление без
всех составляющих его элементов»1.
Ведущим представителем системного подхода в социологии и в социальной философии является Н.Луман. В 70-е гг ХХ столетия Н.Луман разработал теорию, в которой общество выступает как условие возможности взаимодействия многочисленных систем. При этом под системой он понимал определенное различение самой системы и окружающей среды, система выступает
1
Сорокин П. Система Социологии. В 2 т. - М.,1993. Т.1. С.247
ivagant.ru
6
как форма различения, имеет две стороны: систему (как внутреннюю сторону
формы) и окружающую среду (как внешнюю сторону формы)2.
Системный анализ общества предпринят и в работах Т.Парсонса. Рассматривая общество как открытую динамическую систему, взаимодействующую с окружающей средой, он выделил четыре специфические подсистемы:
две внешние (адаптивная и целенаправленная) и внутренние (интегративная и
латентная)3.
Значительный вклад в развитие системного подхода внесли М.Арчер,
Э.Валлерстайн, Э.Гидденс, П.Штомпка и др.
В монографии предпринята попытка использования диатропного метода,
суть которого заключается в том, чтобы провести анализ общих свойств сходства и различия, которые обнаруживаются в больших совокупностях объектов.
Основным понятием для диатропного метода является ряд, поэтому ряд немыслим без сопоставления с другими рядами. При этом ряд – необязательно
целостная система, а нередко простая упорядоченность изучаемого множества.
В данной монографии вышеобозначенный метод будет применен при сопоставлении ценностных матриц различных обществ (в частности – общества современного, которое можно охарактеризовать как общество потребления, общество риска, потенциально кризисогенное общество и общества традиционного). Диатропический метод позволяет по-новому подойти к решению разнообразных практических проблем. Как правило, до настоящего времени многие
проблемы в экономике или политике решались простыми способами воздействия – механическим (прямое воздействие на природу или на индивидов), статистическим (план, рынок), системным (оптимизация, управление). Теперь же
встает задача согласовать разнообразие форм хозяйствования, психологию
людей, мотивацию их деятельности, природные условия и другие факторы и
объединить их в некий смысловой ряд с целью выработки практических реко-
2
3
См.: Луман Н. Понятие общества//Проблемы теоретической социологии. – СПб., 1994.
См.: Парсонс Т. О социальных системах. – М., 2002.
ivagant.ru
7
мендаций для дальнейшего развития социальной системы и сформировать архетип социума, применимый в будущем.
При изучении общества как системы авторы считают необходимым использовать универсумную парадигму, предложенную В.Г.Немировским. Универсум предстает как мировое целое, с позиций данной парадигмы общество
рассматривается как часть бóльшего целого – универсума. При этом все связи
внутри этого целого детерминированы прямыми и обратными информационно-энергетическими связями с другими системами, как природными, так и
космическими, в том числе и нематериальными.
Данное монографическое исследование не претендует на изложение истины в «последней инстанции». Это лишь попытка представить философски
обоснованную точку зрения на те процессы, которые происходят в современном обществе. Многие положения, изложенные в данной работе, дискуссионны, поэтому авторы открыты любой критике и, в определенной степени, ожидают поправок, коррекций и любых предложений, которые в дальнейшем помогут развитию данной тематики.
ivagant.ru
8
Глава 1. Мировоззренческий кризис современности
и его предпосылки
§ 1. Понятие социальной системы и кризиса социальной системы
Понятие кризиса широко используется в последнее время во всех науках
гуманитарного направления. Мы полагаем, что для дальнейшего использования этого понятия в нашей монографии необходимо уточнить его значение, но
прежде чем переходить к анализу самого понятия «кризис», авторы считают,
что было бы разумно проанализировать понятия «общество», «система», «социальная система», непосредственно связанные с понятием «кризис».
Что такое система? В чем же преимущество понятия «система» в применении к обществу? Словарь объясняет нам, что «система» – это совокупность
элементов, находящихся в отношениях и связанных друг с другом, которые
образуют определенное целостное единство»4. Свойство целостности является
наиболее важным для определения системы. «Целостность – это принципиальная несводимость свойств системы к сумме свойств составляющих ее элементов, и невыводимость из свойств последних целого; зависимость каждого элемента, свойства и отношения системы от его места, функции и т.д. внутри целого»5. Всякая система обладает структурой, то есть определенной моделью
своих связей и отношений; иерархичностью, то есть свойством каждого элемента образовывать из себя тоже систему; так что внутри целого может оказаться несколько уровней таких систем, кроме того, система как единое целое
способна взаимодействовать с внешней средой и даже являться активной стороной подобного взаимодействия. Одним из важнейших свойств системы является то, что система обладает определенным поведением, зависящим от ее
структуры и иерархического расположения элементов системы. Сложные системы обладают способностью накапливать и передавать информацию, что
предполагает развитие процессов управления и самоорганизации. Такая систе4
5
Садовский В.Н.. Система // Философский энциклопедический словарь. – М., 1983. С. 610.
Там же.
ivagant.ru
9
ма, подвергнувшись разрушительному воздействию, способна восстановить
предыдущее состояние, а, возможно, и эволюционировать далее.
Положение, что общество представляет собой систему, не требует доказательств. Достаточно привести в качестве примера труды некоторых социологов, ставшие уже академическими6. В частности, Н.Луман отмечает, что «система – это форма с двумя сторонами»7 (здесь имеется в виду различие между
системой и средой). В определениях системы «мы видим… единство, границу,
процесс, структуру, элемент, отношение, т.е. кучу терминов, и если спросить,
что их объединяет, то в конечном итоге, это будет «и». Система – это Иединство (Undheit). Единство заключено в И, а не в элементе, структуре или
отношении». Далее Н.Луман задается вопросом, можно ли выйти из этого Исостояния в описании объекта «система». И отвечает на свой же вопрос, отмечая, что можно это сделать, если строго следовать операционалистскому подходу, то есть если представить, что существует только один тип операции, который создает систему. Иными словами, «система нуждается только в однойединственной операции, одном типе операций для того, чтобы, если она продолжается, воспроизводить различие между системой и средой»8. В качестве
подобной операции Н.Луман предлагает считать коммуникацию. По его мнению, коммуникация – это наиболее существенный признак общества, детерминирующий единство всех элементов и, собственно, дающий нам право говорить об обществе как системе.
Э.Гидденс, исследуя общества, отмечал, что «общества» представляют
собой социальные системы, «выделяющиеся на фоне ряда других системных
отношений, в которые они включены. Их особое положение обусловлено четко
выраженными структуральными принципами, используемыми в процессе всеобъемлющей «кластеризации институтов» во времени и пространстве. Такого
рода кластеризация или группировка является первой и наиболее существен6
См.: Луман Н. Введение в системную теорию. – М.: Логос, 2007; Парсонс Т. О социальных
системах. – М.: Академический Проект, 2002; Гидденс Э. Устроение общества: Очерк теории структурации. 2 изд. – М.: Академический проект, 2005.
7
Луман Н. Введение в системную теорию. – М.: Изд-во «Логос», 2007. С. 78.
8
Там же. С. 81-81.
ivagant.ru
10
ной характеристикой общества»9. Гидденс полагает, что данный термин (социальная система) не следует употреблять лишь для обозначения четко ограниченных и отдельных от других совокупностей социальных отношений, поскольку уровень системности может быть весьма изменчив10.
Т.Парсонс, изучая общества, отмечал, что «общество – это по сравнению
с другими наиболее самодостаточный тип социальной системы»11. При определении общества Парсонс обращается к тем критериям, которые находит у
Аристотеля (по словам самого Парсонса). Он определяет общество как «такой
тип социальной системы во всей совокупности социальных систем, которая
достигла высшей степени самодостаточности в отношениях со своим окружением»12. Парсонс отмечает, что данное определение имеет в виду абстрактную
систему, для которой другие абстрактные подсистемы действия являются первичным окружением. Выводя свое определение общества, Парсонс противопоставляет его общепринятой точке зрения о том, что общество – это совокупность индивидов. Индивиды предстают как нечто внутреннее для общества, но
не являются частью окружения. «При таком понимании критерий самодостаточности можно разложить на пять субкритериев, так что каждый из них окажется связанным с одним из пяти окружений социальной системы: «конечной
реальностью», культурными системами, системами личности, организмами,
обладающими поведением и физико-органическим окружением. Самодостаточность общества зависит от гармоничной комбинации контроля этого общества за его отношениями со всеми пятью окружениями и состояния его внутренней интеграции»13. Основная функция контроля за поведением социальной
системы принадлежит ценностно-нормативному компоненту, именно поэтому
Парсонс приходит к выводу, что «суть общества как системы – это стандарти9
Гидденс Э. Устроение общества: Очерк теории структурации. 2 изд. – М.: Академический
проект, 2005.
С. 242.
10
Там же. С.242-243.
11
Парсонс Т. Общества // Парсонс Т. О социальных системах. – М.: Академический проект,
2002. С. 782
12
Там же. С. 792
13
Там же. С.792
ivagant.ru
11
зированный нормативный порядок, благодаря которому жизнь популяции организована на коллективных основаниях»14. Ценностные парадигмы, таким образом, обеспечивают нормативную связь между социальной подсистемой и
другими подсистемами общества. Роль ценностей велика в формировании социальной структуры, адекватно отвечающей реалиям окружающей среды и
реагирующей на изменения как внутреннего, так и внешнего характера.
Мы придерживаемся в монографии следующего определения общества:
«Общество – это определенный тип системы, состоящей из разнородных взаимосвязанных элементов и подсистем, свойств и отношений, созданной индивидами на основе механизма обратной связи, целью которой является реализация экстремальных принципов в жизнедеятельности индивидов с помощью законов, действующих в определенных границах»15. Такими законами, видимо,
являются мировоззренческие принципы, сформировавшиеся на основе социальных ценностей.
Используемое нами понятие социальной системы объединяет все значимые проявления жизнедеятельности общества: экономическую подсистему,
структуры хозяйственного и политического управления, социальные отношения между государством и личностью, между различными социальными группами и, наконец, социокультурный комплекс, объединяющий все подсистемы,
все они связаны друг с другом четкими структурными отношениями. Таким
образом, системообразующим стержнем являются структурные отношения,
которые цементируют структурные элементы.
Потенциалы дальнейшего развития социальной системы скрыты в структурных отношениях, в них же заложены основы для образования новых отношений. Определяющие потенциалы развития социальных систем имманентно
включены в технологические процессы, которые объективно способствуют
сближению нужд и желаний индивидов. «Технологическую организацию следует рассматривать как пограничную систему между обществом, как системой,
14
Там же. С. 794
Давыдов А.А. К вопросу об определении понятия «общество» // Социологические исследования. 2004. № 7. с. 7-12.
15
ivagant.ru
12
и физико-органической средой»16. Здесь экономика предстает как главная
структура, обеспечивающая связь между окружающей системой и обществом в
целом. Главная функция экономики – распределение (это активно подчеркивается во всех учебниках по экономической теории), что подразумевает, что ресурсы должны распределяться с целью удовлетворения желаний людей. Таким
образом, «экономика – это аспект социальной системы, ее функции состоят в
том, чтобы социально упорядочивать технологические процедуры, но, что гораздо важнее, в том, чтобы включать их в социальную систему и контролировать их в интересах социальных единиц, будь то индивиды или коллективы»17.
Видимо поэтому долгое время считалось, что экономическая подсистема определят функционирование всей социальной системы. «Социальная община зависит от расположенной на порядок выше культурной системы ориентаций,
которая является прежде всего источником законности ее нормативного порядка. Этот порядок, следовательно, образует референт более высокого порядка по отношению к экономической и политической подсистемам, которые более прямо связаны с личностью и физико-органическими видами окружений»18.
Таким образом, по мнению Т. Парсонса, «общество должно представлять
социальную общину, которая имела бы соответствующую степень интеграции
или солидарности и особый статус принадлежности… Такая община является
несущей конструкцией для культурной системы, достаточно генерализованной
и интегрированной, чтобы узаконить нормативный порядок… «Самодостаточность» общества в этом контексте… заключается в институционализации им
достаточного количества культурных компонентов для того, чтобы достаточно
сносно обеспечить свои социальные нужды… Наконец «самодостаточность»
подразумевает адекватный контроль за экономико-технологическим комплек-
16
Парсонс Т. Ощества // Парсонс Т. О социальных системах . – М.: Академический Проект,
2002. С. 803.
17
Там же. С. 803
18
Парсонс Т. Общества // Парсонс Т. О социальных системах. – М.: Академический проект,
2002. С. 804
ivagant.ru
13
сом, так что физическое окружение может быть использовано в качестве базы,
откуда черпаются ресурсы, целесообразно и планомерно»19.
Все вышесказанное имеет в виду идеальное, так сказать, желаемое устройство общества. Ясно, однако, что в реальности любая социальная система
функционирует не так гладко. В ее действиях случаются какие-то сбои, и иногда сумма этих сбоев начинает превышать критические пределы, тогда общество сталкивается с кризисом. Далее мы постараемся рассмотреть характер и
причины кризисных феноменов в современном социуме.
Итак, наш системный анализ кризисных явлений в обществе начался с
определения самого понятия общества как сложной самодостаточной системы,
состоящей из нескольких подсистем и имеющей в качестве структурообразующей одну операцию – видимо, согласно Н.Луману, коммуникацию – а также контролирующих орган – ценностно-нормативную парадигму, детерминирующую поведение не только составляющих элементов системы, но и всей
системы.
Общество как система может быть охарактеризовано следующим образом: это открытое, нелинейное, когерентное образование. Открытость означает, что система имеет входы и выходы по веществу, энергии информации, то
есть система способна обмениваться с окружающим миром веществом, энергией и информацией – всем вместе или каждого по отдельности.
Нелинейность системы проявляется в целом ряде ее свойств – неустойчивости, необратимости во времени, бифуркациях, альтернативности возможных эволюционных паттернов. Описывать поведение такой системы практически невозможно, оно изменчиво и не поддается какому-либо долговременному
прогнозу.
Так, общество предстает как открытая система с нелинейными обратными связями. Процесс развития подобных систем сопровождается многочисленными флуктуациями, возникновением неустойчивостей и обратных движе19
Парсонс Т. Общества // Парсонс Т. О социальных системах. – М.: Академический проект,
2002. С. 805-806.
ivagant.ru
14
ний, чередующихся с периодами стагнации. Прогрессивное развитие системы
прерывается кризисами. Вряд ли есть необходимость напоминать, что именно
эти характеристики свойственны для исторического развития общества. Ход
нелинейных исторических процессов цикличен: периоды относительно устойчивого развития сменяются буфуркациями (связанными с кризисами), после
которых неизбежно возникает набор виртуальных альтернативных сценариев
развития.
Когерентность означает согласованное действие всех элементов системы
как единого целого. При этом механизм кооперации элементов может быть
любым, по всей видимости, он вырабатывается в процессе эволюции системы
и выборе определенного пути развития. Именно когерентность придает системе главное ее качество – способность к самоорганизации и самодостаточности.
Самоорганизация в обществе по сравнению с аналогичными явлениями в природных системах имеет значительно более сложный характер, поскольку здесь
возникает иллюзия сознательной организации общественной системы. В действительности управляющие воздействия на систему нередко вносят дезорганизационный элемент, усиливая энтропию и вызывая кризисные явления.
Н.Луман полагает, что существует как минимум два подхода к понимаю
развития общества – первый формируют теории первого поколения и, соответственно, второй – теории второго поколения. Первый тип теорий базируется на
понятии равновесия, использование которого началось задолго до того как
термин «система» вошел в гуманитарные исследования. Использование понятия «равновесие» связано с попыткой применить математические функции и
расчеты. Система находится в состоянии равновесия, если все воздействия на
систему компенсируются другими или отсутствуют вообще. Применение данного подхода приводит к различению двух состояний – стабильного состояния
и состояния нарушения стабильности. «Обычно акцент делается на стабильность. Равновесие представляется стабильным, лишь время от времени реаги-
ivagant.ru
15
рующим на нарушения, причем таким образом, что либо восстанавливается
прежнее равновесие, либо достигается новое состояние равновесия»20.
Таким образом, предполагается, что теории равновесия – это теории стабильности, что не является достоверным. Никлас Луман, анализируя понятие
равновесия, сравнивает его с образом весов. В этом случае становится ясно,
что равновесие легко нарушить, слегка лишь увеличив вес содержимого одной
чаши весов21. Луман делает вывод, что теорию равновесия можно рассматривать как теорию, которая определяет чувствительность системы к нарушениям22. Следовательно, при помощи понятия «равновесие» можно понять, каким
образом нужно регулировать отношения стабильности и нарушения. Подобное
понимание прочно вошло в экономику, где при помощи математических методов производится расчет равновесных показателей и сбалансированности экономических факторов.
Можно ли говорить о равновесном состоянии системы как о реальном
состоянии? Достижимо ли оно? Не является ли подобное состояние результатом математических расчетов, то есть, иными словами, некой идеальной моделью, годной для очень ограниченных подходов.
Именно так, равновесие предстает как определенный «идеальный тип».
Реальность в таком случае не может в полной мере отвечать условиям «идеального типа». Случайное, не учитываемое во многих математических моделях, оказывается мощной силой, зачастую формирующей реальность и изменяющей представление о начальном. Итак, в действительности равновесие не
достижимо, и, если мы можем говорить о равновесии, то лишь в слишком ничтожный временной отрезок. Социальная система относится к разряду многофакторных сверхсложных систем. Достичь равновесного состояния подобной
системе – задача повышенной сложности. Однако, подобные системы, благодаря своей сложности, приобретают свойство самоорганизации. А иначе – каким образом можно объяснить относительно устойчивое состояние социаль20
Луман Н. Введение в системную теорию. – М.: Логос, 2007. С 43.
См.: Там же. С. 44.
22
См.: Там же. С. 44.
21
ivagant.ru
16
ной системы в довольно продолжительный промежуток времени? При этом
еще следует учитывать, что социальная система принадлежит к системам открытого типа, а открытость означает обмен информацией и энергией с окружающей средой.
Социальность придает системным отношениям совершенно особое, уникальное качество. Социальность в данном случае подразумевает наличие
смысла. Любая смысловая система имеет такое свойство как переработка полученной извне информации и применение ее в своих целях. Поэтому иногда
случайная информация или событие способны изменить структуру системы в
каких-либо пределах, что является показателем системного свойства приспосабливаться к окружающим условиям и перестраивать внутренние отношения
в соответствии с изменившимися условиями.
В этом, видимо, и кроется ответ на ту загадку, которую задает нам Вселенная. Каким образом огромная гипер-система не только не распадается, но
дает существенные основания считать ее саморазвивающимся универсумом?
Система, имеющая смысл не может распадаться, не имеет предрасположенности к энтропии. Следовательно, мы приходим к следующими выводу: Вселенная как огромная структурированная целостность является смысловой системой; социальная система, психическая система, биологическая система и другие – это составляющие всеобщей целостности, при этом каждая имеет смысловой стержень, структурирующий и организующий систему и позволяющий
упорядочить отношения с другими системами.
Мы уже упоминали, что социальная система принадлежит к числу наиболее сложных систем; то есть систем способных к оптимизации и самоорганизации поведения при изменении внешних условий. Подобная система позволяет предсказывать набор возможных сценариев эволюции (развития). При
этом поведение отдельных элементов общества можно охарактеризовать как
когерентное или согласованное, в том числе и в развитии. Знания о движении
социальной системы – это всего лишь знание о возможных состояниях, в которых может пребывать общество в будущем, или знание конкретной траектоivagant.ru
17
рии общества, которая, по определению, состоит из состояний, в которых находится общество в различные моменты времени. Саму траекторию развития
можно рассматривать как устойчивую динамику или условное равновесие. Переход от одной траектории к другой представляет собой смену состояний условного равновесия. Непредсказуемая смена динамических устойчивостей –
это кризис, бифуркация или катастрофа. Интуитивно ясно, что социальная система, если уж и подвергнется бифуркации, то, по истечении определенного исторического отрезка времени, вновь должна оказаться в устойчивом равновесии, возможно неузнаваемо изменившись по сравнению с исходных состоянием. Только каковы будут издержки этого возвращения в устойчивое состояние? Что значит устойчивость социальной системы? Для чего необходимо состояние устойчивости? Ведь ясно, что например математическое представление об устойчивом обществе может оказаться далеко не тем, по сравнению с
представлением об устойчивости в гуманитарных науках.
Полное состояние устойчивости в принципе недостижимо, но достаточное состояние устойчивости вполне достижимо и именно в таком состоянии
достигается наивысшая эффективность социальной системы. Устойчивость
социальной системы на достаточно продолжительном промежутке времени
достигается, по нашему мнению, при выполнении следующего основного условия: удовлетворенность основных социальных групп существующим положением, при этом ни одна из этих групп не может улучшить свое положение за
счет ухудшения положения других. Следовательно, основополагающую роль
при достижении устойчивости социальной системы играют ценностные парадигмы, обеспечивающие контроль за поведением социальных групп и создающих условия для их удовлетворенности. Авторы полагают, что для описания подобного состояния можно ввести такое понятие, как «позитивнодинамическая устойчивость», которое предполагает, что система находится в
таком условном состоянии устойчивости, которое предполагает позитивное
движение, изменение и дальнейшее развитие.
ivagant.ru
18
Отсюда видно, какое принципиальное значение имеет понятие стабильности, равно как и устойчивости, социальных систем. Без представления о стабильном состоянии общества невозможно создать полную картину социальной
системы. Понятие «стабильность» (от латинского stabilis – устойчивый, постоянный) ассоциируется с порядком, неизменностью, то есть сохранением традиций, равновесием, устойчивым функционированием и т.д. Это понятие используется и для описания состояния системы, и структуры, и отдельных элементов или подсистем, и, наконец, процессов и отношений. Стабильность, на
наш взгляд, не является устойчивым равновесием, стабильность может быть и
неравновесной. В этом случае стабильность следует, видимо, трактовать как
неизменность социальных структур и отношений, обеспечивающих постоянство обратных связей между социальными подсистемами.
Существенный элемент описания системы в некоторый момент – это состояние системы. Если совокупное воздействие внешних и внутренних факторов уравновешенно, то имеются все основания утверждать, что система находится в стабильном состоянии. Стабильность как состояние социальной системы связано с таким понятием как «самоорганизация», являясь необходимым
условием последней.
Вводя понятие самоорганизации, необходимо прежде всего дать определение понятию «системная дифференциация», которое отражает эволюционное развитие системы. «Системная дифференциация является не чем иным, как
рекурсивным образованием систем, использованием образования систем ради
достижения собственного результата… Иными словами, системная дифференциация порождает внутрисистемные окружающие миры... Речь идет не о декомпозиции некоего «целого» на «части». Системная дифференциация как раз
не означает того, что целое разлагается на части… Скорее, каждая частная
система воспроизводит охватывающую систему, к которой она принадлежит
посредством собственного (специфического для данной системы) различения
системы и окружающего мира. Благодаря системной дифференциации система
в самой себе до известной степени умножается с помощью все новых различеivagant.ru
19
ний между системами и окружающими мирами внутри системы»23 В контексте
системной дифференциации любое изменений не может трактоваться однозначно, поскольку любое изменение является многократно повторяющимся, то
есть всякое изменение внутри какой-либо частной системы отражается на других частных системах и на окружающем мире.
Изменение мировоззренческих оснований имеет причиной изменение (по
крайней мере частичное) социальных ценностей. Даже незначительное на первый взгляд перемещение акцента с одной ценностной монады на другую влечет изменение ценностного вектора и, несомненно, отражается на всей социальной системе, изменяя основополагающие общественные структурные связи.
В этом отношении дифференциация действует как увеличение числа зависимостей между элементами системы при параллельном процессе увеличения
специализации частных социальных систем. В подобных условиях большую
актуальность будет иметь анализ отношений между системой и окружающим
миром и между подсистемами и окружающими мирами, которыми для каждой
подсистемы будут являться другие подсистемы.
Понимание того, что общество – это космос, сложная открытая самоорганизующаяся система, встроенная в структуры мироздания, должно в корне
изменить мировоззрение западного человека или, говоря шире, человека, воспитанного в парадигме онтологии и ценностей европейского Нового времени.
Не мир нужно изменить, а встроиться в уже существующие структуры мирового универсума с целью построения гармоничных отношений с окружающими мирами. Для западного человека мир линеен, однонаправлен и имеет центр.
Восточному миропониманию уже изначально были свойственны некие принципы понимания того, что мир не моноцентричен, а человек – всего лишь
часть всеобщей огромной системы. Подобное мировоззрение можно назвать
антикризисным. Следовательно, актуальной на современном этапе является
задача отыскания сквозных, универсальных ориентиров бытия, способных помочь человеку встроиться, вжиться в уже существующие структуры. Жаль, что
23
Луман Н. Дифференциация. – М.:Логос, 2006. С. 9-10.
ivagant.ru
20
на поверхность данная проблема выплыла и четко обозначилась лишь только в
последнее время, когда человечество столкнулось с невиданным по силе и
размаху кризисом.
Хотя, после изложения подобной точки зрения о противопоставлении
Запада и Востока, в адрес авторов может посыпаться ряд критических замечаний. Может быть и не вполне корректно с нашей стороны противопоставлять
западное и восточное миропонимание, поскольку в действительности социальность и связанная и ней мировоззренческая парадигма гораздо более сложные
феномены. Можно, конечно, утверждать, что так называемое восточное миропонимание не является антикризисным, так как то, что мы называем Востоком
содержит опасность дисквалификации личности, растворении ее в каких-то
бездонных стихиях. Однако, в монографии, авторы применяют метод «идеального типа», поэтому Восток выступает как социокультурный феномен, являющийся противоположным Западу. В этой связи авторы и говорят о Западе, о
западном мировоззрении, о западном миропонимании как особой системе, породившей своеобразную ценностную парадигму и вышедшую на тот этап развития, который и характеризуется как кризисный.
Кризис зачастую связывают с нестабильностью, хотя, по мнению авторов, эти понятия не являются равнозначными и взаимозаменяемыми, что мы и
постараемся показать далее. Слово «кризис» имеет греческое происхождение и
буквально означает «поворотный пункт, исход». В словаре русского языка
С.И.Ожегова слово «кризис» определяется следующим образом: во-первых,
это резкий, крутой перелом в чем-либо,.. во-вторых, затруднительное, тяжелое
положение24.
Рано или поздно в существовании любой системы наступает момент, который можно охарактеризовать как фазу критического снижения устойчивости
и которую следует характеризовать именно как кризис. Таким образом, кризис
– это фаза снижения устойчивости, следовательно, потеря стабильности, когда
наработанные ранее шаблоны жизнедеятельности в силу изменившихся внут24
Ожегов С.И. Словарь русского языка. – М.: ООО «Изд-во «Оникс», 2003. С. 391.
ivagant.ru
21
ренних или внешних условий могут привести всю систему к распаду, под которым можно понимать как разрушение, так и внутреннюю реорганизацию.
Итак, кризис, как следует из данного определения, может иметь два пути разрешения: во-первых, разрушение системы и, во-вторых, реорганизация системы, которая будет заключаться главным образом в появлении новых шаблонов
поведения и механизмов жизнеобеспечения25.
Авторы полагают, что, характеризуя предкризисное состояние, можно
ввести такое понятие как мнимая устойчивость. Мнимая устойчивость связана
с нестабильностью. Для этого состояния характерно нарушение системных
связей между основными социальными институтами и группами, по существу
подобное состояние свойственно системам переходного типа, отягощенных
массой деформаций и характеризующихся крайне хрупким состоянием условного равновесия. Состояние мнимой устойчивости связано с функционированием пограничных точек, которые в структуре любой системы выполняют защитную функцию.
Пограничные точки мы определяем как некие пределы, далее которых
общество не в состоянии развиваться без коренной структурной реорганизации
и изменения общественных отношений. Общество, которое не выходит за рамки данных точек, не развивается дальше, находится в состоянии мнимой устойчивости или в состоянии социального дрейфа. Оно уже достигло определенных пределов развития, что как раз и выражается в появлении четко выраженных пограничных точек. В случае, когда социальная система стремится
выйти за пределы пограничных точек, имеет место кризисное состояние. Преодоление кризисного состояния подразумевает вхождение в старые границы
или образование новых пограничных точек, означающих, по существу, формирование новой системы.
Таким образом, состояние нестабильности или мнимой устойчивости не
подразумевает выхода системы за пределы пограничных точек. Это нарушение
25
См.: Назаретян А.П. Цивилизационные кризисы в контексте Универсальной истории.
(Синергетика – психология – прогнозирование): 2-изд. – М.: Мир, 2004.
ivagant.ru
22
функционирования системных связей, связанное с внутренними дисфункциями или с внешним вмешательством. Однако, в состоянии нестабильности система еще способна функционировать, поскольку пограничные точки выполняют свою функцию по удержанию системных связей в определенных границах.
Кризис – следующая стадия, связанная с углублением внутренних системных
противоречий. На этой стадии пограничные точки перестают выполнять свою
основную функцию, система становится дисфункциональной, начинается поиск новых оснований – новых пограничных точек. Прибегая к нашим образным сравнениям, можно сказать, что в этом состоянии «дрейфующее общество» натыкается на препятствие, наносящее этому обществу сразу множество
пробоин, и перед «экипажем» данного социума встает проблема, решаемая,
либо лихорадочным заделываем пробоин, либо переходом на другую базу, то
есть иное мировоззрение.
Следует отметить, что интерпретация термина «пограничные точки» является довольно-таки широкой и включает не только физические границы социальной системы, но и «нематериальные» ограничения, иными словами – это
любой «крайний» элемент системы (или группа элементов), любое «крайнее»
отношение между элементами, существующее на внутреннем пространстве
социальной системы. Соответственно, за пределами этих точек существуют
уже другие отношения, другие закономерности, определяющие поведение социальных элементов.
Пограничные точки, как правило, имеют различную «силу», которая характеризует интенсивность выполнения ими своих функций. В нормальном, то
есть некризисном состоянии имеет место спонтанное сглаживание положительных или отрицательных эффектов ограничений. Иными словами, система
сама методом проб и ошибок находит наиболее приемлемые для нее пограничные режимы. В других состояниях (кризисном главным образом) спонтанный поиск затрудняется или вообще становится невозможным ввиду нарушения работы социальной структуры и изменения социальных отношений.
ivagant.ru
23
Пограничные точки являются и точками опоры системы или опорными
точками, определяя особенности данной системы и ее отличие от других подобных систем. Таким образом, пограничные точки показывают, во-первых,
степень развитости социальной системы, ее структуры и общественных отношений, и, во-вторых, степень защищенности социальной системы. Сбой в работе пограничных точек и невыполнение ими своих основных функций приводит к сбою в работе системы; общество из состояния мнимого равновесия или
состояния дрейфа (которое мы характеризовали как предкризисное, нестабильное) переходит в состояние кризиса.
А.П.Назаретян выделяет три типа кризисов по соотношению внешних и
внутренних причин. Во-первых, это экзогенные кризисы, причины которых заключаются в событиях, не зависящих от системы, иными словами, это внешние причины. Во-вторых, это эндогенные кризисы, обусловленные сменой
стадий генетической программы системы или же изменением самой программы в целом. И, наконец, эндо-экзогенные кризисы, кризисы смешанного характера, вызванные как изменениями во внешней среде, так и внутренними
изменениями26. По мнению, А.П.Назретяна, кризисы экзогенные малопродуктивны, поскольку они лишь дают импульс смене системных функций, но не
ведут к качественному изменению системы. В этом отношении наиболее продуктивны кризисы, носящие смешанный характер, именно они в конечном
итоге приводят к позитивной самоорганизации системы.
Мы полагаем, что эндогенно-экзогенные кризисы как раз и приводят к
выходу системы за пределы пограничных точек. Эндогенные кризисы в принципе являются причиной прекращения существования одной системы и появления на ее основе другой. В случае социальных систем смена генетических
программ развития подразумевает изменение ценностной матрицы. Экзогенные кризисы приводят к деформации общественных отношений и связей, ведут, как правило, к их совершенствованию, поскольку негативное влияние окружающей среды на социальную систему приводит к мобилизации внутренних
26
Там же. С. 124-125.
ivagant.ru
24
потенций, скрытых до определенного воздействия. Поэтому экзогенные кризисы (например, землетрясения, тайфуны и т.д.) приводят к улучшению связей
между социальными группами и институтами. В данном случае последствия
кризиса можно охарактеризовать как положительные. Результат такого кризиса один – развитие внутренних компетенций социума (под внутренними компетенциями мы имеем в виду скрытые возможности общества).
Общество представляет собой систему, которая в процессе своего развития, в процессе усложнения все далее и далее отодвигается от природы, этому
способствуют кризисы, поскольку для выживания и сохранения основных системных признаков общество вынуждено расширяться и приобретать дополнительные признаки; вот именно эти дополнительные, приобретенные признаки
отдаляют общество все далее и далее от природной среды планеты. В настоящее время общество представляет практически самостоятельную систему,
имеющую значительно меньше связей с природой, чем это было несколько тысячелетий назад. Парадокс истории: человечество последовательно переходит
от более естественных состояний к менее естественным, провоцируя появление антропогенных кризисов (под антропогенными кризисами следует понимать кризисы, выступающие как следствие человеческой деятельности). Антропогенные кризисы следует трактовать как эндогенно-экзогенные. Этот вид
кризиса затрагивает не только все человечество, но и окружающий мир. Антропогенный кризис носит всеобщий универсальный характер, и если предугадать последствия эндогенных или экзогенных кризисов человечество еще имеет шанс, то последствия комплексного эндогенно-экзогенного кризиса в принципе непредсказуемы.
Преодоление антропогенных кризисов приводит к тому, что человечество не возвращается к природе, а все дальше и дальше удаляется от нее. Это касается и типов хозяйствования, и увеличивающегося культурного разнообразия, и усложнения социальной сферы и т.д. В дальнейшем мы коснемся этого
вопроса подробнее.
ivagant.ru
25
Антропогенные кризисы (число которых по некоторым данным варьируется от 3 до 20) всегда в определенной степени связаны с ростом населения, с
катастрофическим демографическим взрывом, вынести который природа не в
состоянии.
Результатом антропогенного кризиса является расширение ниши человека в биоте Земли и новый демографический рост. Следует отметить, что для
современного мирового развития стало характерным возрастание масштабности процессов, происходящих во всех сферах общественной жизни – экономической, политической, духовной, их превращение в процессы глобальные,
иными словами, процессы, затрагивающие как человечество в целом, так и каждую страну, а по существу каждую социальную группу и каждого человека в
отдельности.
Кризисное сознание, ощущение кризиса27 всегда сопровождали человека
на всех этапах его развития. Уже в мифах первобытных людей есть повествования о конце света, которые в последующем войдут в различные религиозные
учения. Можно утверждать, что именно зарождение философии дает начало
процессу исследования роли кризиса (в современном понимании этого термина) в развитии природы, общества и человека (в широком понимании, поскольку уже в то время человек пытался осознать, каким должно быть общество, как должны развиваться человек и государство, что такое совершенство),
но только в ХХ веке проблема кризиса становится одной из главных во всей
совокупности философских проблем.
Образ развития природы и социума (следовательно, и понимание кризиса как отклонения от условного равновесия, отхода от «нормы») всегда сопряжен с определенным пониманием времени. Например, у греков «время лишено
гомогенности и исторической последовательности и, подобно пространству,
еще не является абстракцией. Мир воспринимается и переживается древними
греками не в категориях изменения, движения и развития, а как пребывание в
покое или вращение в великом кругу. События, происходящие в мире, не уни27
Понятие «кризис» в данном случае употребляется в современном значении.
ivagant.ru
26
кальны: сменяющиеся одна другую эпохи повторяются, и некогда существовавшие люди и события вновь возвращаются по истечении «великого года» –
пифагорейской эры»28. Античность аисторична (в нашем понимании опятьтаки).
Кроме цикличного мировосприятия существовал еще и нисходящий образ движения, свойственный практически все древним людям29. Идеализация
предыдущих поколений. Образ прогрессивного развития абсолютно не свойственен мировосприятию древних людей, новшества, изменения – это дисбаланс,
это отклонение от привычного пути, поэтому ничего хорошего от инноваций
ожидать не следует. Христианство меняет подобное отношение ко времени.
Время вырывается из замкнутого круга, обретает линейные характеристики,
история получает некоторые опорные точки (например, сотворение мира – изгнание из рая Адама и Евы – пришествие Христа – и, конечная точка, Страшный Суд), но получает ограничения (есть начало и есть конец). Хотя время и
приобрело черты линейности, оно не получило характеристики объективного и
абсолютного, время осталось субъективным, человеческим, земным, ему противостоит вечность – независимый от человеческого бытия атрибут божественного. Линейное время имеет отношение только к земной истории, а земная
линейная история – это, в принципе, лишь некий этап завершенного цикла: человек возвращается к Богу, а время – в вечность30. Естественно, что при таком
восприятии времени и истории кризис (хотя это понятие еще и не употреблялось) мыслился как любой отход от общепринятого христианского миропонимания, что не одобрялось и даже каралось!
Казалось бы в эпоху Возрождения миропонимание изменилось, но… в
реальности Возрождение ориентировано не на прогресс, не на движение вперед, а на возврат к прошлому. Идеал – Античность – мыслился как светлый
мир, как мир прекрасного, идеальный мир, и поворот к нему выведет человечество к золотому будущему. Циклизм не изжил себя, кризисное (в современ28
Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. – М.: Искусство, 1984. С.48
См.: Семушкин А.В. Эмпедокл. – М.: Мысль, 1985.
30
См.: Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. – М.: Искусство, 1984. С. 21.
29
ivagant.ru
27
ном понимании) настроение пройдет, если вернуться к прекрасному прошлому, к великой Античности, в которой расцветало искусство и мир был так красив!
Тем не менее, именно Возрождение начало формировать представление
о другом времени – времени, которое не соотносится с человеческой деятельностью, об объективном времени, что, видимо, связано с развитием городов,
становлением нового стиля жизни, нового ритма жизни. При этом иное мировосприятие причудливо сочеталось с христианской эсхатологией, и первые
представления о развитии соседствуют с общепринятыми убеждениями о неизменности мироздания или даже его деградации.
И все же мировоззрение Европы постепенно наполнялось новыми элементами, иными ценностями, привнесенными купцами, путешественниками,
бродягами, авантюристами. Мир стал расширяться; оказалось, что европейцы
не одни на Земле, и их Бог почитаем не всеми, и человек – не тварь земная, а
творец и сам способен изменять окружающий мир. Это и послужило началом
коренного переворота в мировоззрении. Новое время в этом отношении представляет торжество прогрессистских идей. Вот, собственно, с момента укоренения в европейском мировоззрении идеи о поступательном движении вперед
можно вести речь о возникновении представлений о кризисе, хотя это понятие,
повторяем, и не употреблялось в социально-философской литературе.
Прогрессистское мировоззрение – это закономерная реакция на кризис
традиционной аграрной цивилизации Средневековья. Поэтому идеи прогресса
стали столь востребованы! А мысль о разумном переустройстве мира начала
доминировать не только в умах мыслителей, но и стала активно проникать в
умы простых обывателей. Так, постфигуративное мировоззрение (терминология М.Мид)31, то есть мировоззрение, ориентированное на воспроизводство
поведенческих и мыслительных стереотипов, сменяется на префигуративное,
или ориентированное на новизну, творчество, начало чему положено
Н.Коперником. Без сомнения, переворот в естествознании, совершенный
31
См.: Мид М. Культура и мир детства. – М.: Наука, 1988.
ivagant.ru
28
Н.Коперником, имел далеко идущие мировоззренческие, философские последствия. Один из результатов данной революции в естествознании – укрепление
веры во всесилие разума и науки.
Мы полагаем, что условно можно выделить два подхода к объяснению
кризиса: деструктивный и конструктивный. Деструктивный подход доминирует вплоть до XIX века, его представители создавали различные модели бескризисного
развития
(идеальное
государство
Платона,
город
Солнца
Т.Кампанеллы, Утопия Т.Мора и др). Суть этого подхода можно сформулировать следующим образом: развитие общества должно идти по строгой схеме,
причем любые отступления от нее недопустимы и чреваты неописуемыми последствиями для самого общества. Конструктивный подход к объяснению кризиса по своей сути противоположен деструктивному. Кризис рассматривается
как необходимый этап в развитии, после которого система (в данном случае –
общество) переходит на иной, качественно новый путь развития. Собственно,
здесь мы видим интерпретацию понятия «кризис», близкого к его исходному
значению. Определенные элементы этого подхода можно найти у некоторых
мыслителей Античности, Возрождения, Нового и новейшего времени, но фактически его теоретические основы складываются в середине ХХ века, в период
формирования синергетики. Основная идея синергетики – сложные системы
качественно меняют свое макроскопическое состояние в результате изменений
происходящих на микроуровне. Флуктуации возникают в процессе взаимодействия системы с окружающей средой. Изменения на микроуровне можно рассматривать как количественные изменения. Они накапливаются и порождают
флуктуации. Флуктуации – это случайные отклонения системы от некоторого
усредненного положения, и кризис представляет собой потерю устойчивости.
Когда флуктуации достигают определенной критической точки, система переходит в новое качественное состояние, то есть меняет свою траекторию развития и приобретает новую устойчивость. Процесс смены траектории развития в
синергетике называется бифуркацией.
ivagant.ru
29
Таким образом, согласно синергетической концепции, развитие происходит по схеме: устойчивость – кризис – новая устойчивость. Флуктуации (потеря устойчивости ввиду слабой формализуемости социальной реальности)
происходят для общества случайно, поэтому невозможно точно предвидеть и
предсказать наступление кризиса. Поскольку флуктуации связаны с взаимодействием системы с окружающей средой, причины кризиса системы могут
находиться вне этой системы. Например, причины финансового кризиса могут
быть вне финансового сектора экономики. Точно так же причины экономического кризиса могут находиться в политической и других сферах жизни общества. Выход из кризиса (бифуркация) множествен (правильнее было бы назвать его полифуркацией), то есть нет какого-то единого правильного пути выхода из кризиса, путей много и по ним система может двигаться одновременно.
Так что такое кризис? Это зло или же это положительный момент в развитии социальной системы? Авторы полагают, что дать однозначный ответ на
эти вопросы не представляется возможным. Но, тем не менее, следует согласиться с тем, что это определенный этап в развитии, символизирующий некий
поворотный пункт для будущего системы. Современный кризис принимает
слишком острую форму. Можно предположить, что антропогенный кризис, в
который человечество вступило в середине ХХ столетия является самым глубоким и многофакторным, затрагивает все стороны человеческого бытия. Разрабатывая пути выхода из кризисной ситуации, необходимо понимать, что общество, являясь сложной саморазвивающейся системой, способно найти самостоятельно выход из кризисной ситуации, управленческие же вмешательства
могут нарушить естественное развитие системы. Нас следует понимать правильно, мы не утверждаем, что обществом не следует управлять вообще.
Управленческий аспект необходимым образом должен коррелировать с аспектами самоорганизации системы.
ivagant.ru
30
§ 2. Сущностные черты мировоззренческого кризиса
Как известно, мировоззрение представляет собой сложный феномен, это
совокупность множества элементов, в число которых включены и знания, и
житейский опыт, и здравый смысл, и ценности. Ключом к пониманию мировоззрения является его основной вопрос – об отношении человека к миру. «В
этом отношении одинаково важны и МЫ (Я), и ОНО, мироздание» – отмечал
А.Н.Чанышев32. Мир как бесконечно сложная и постоянно развивающаяся
действительность всегда значительно богаче, чем представления о нем на том
или ином этапе общественного развития. Точка зрения, что «каждое мысленное отображение мировой системы остается ограниченным объективноисторическими условиями, субъективно-физическими и духовными особенностями его автора»33 заслуживает пристального внимания. Ф.Энгельс отмечал,
что «мир представляет единую систему, то есть связанное целое, но познание
этой системы предполагает познание природы и истории, чего люди никогда
не достигают»34. Мировоззрение, таким образом, являет собой целостную систему обобщенных взглядов на мир и место человека в мире, свойственной
данной эпохе.
Элементы мировоззрения, видимо, равнозначны по отношению друг к
другу, но именно ценности, как определенные социальные цели, играют определяющую и цементирующую роль в структуре мировоззрения и придают
оценочный характер другим элементам мировоззрения. В связи с этим можно
смело утверждать, что каковы ценности – таковы и знания, и приобретенный
опыт, и образ жизни. Ценностный кризис (кризис целей) неизменно порождает
кризис мировоззрения. Ценностное брожение, наблюдаемое в современном
мире, влечет за собой неустойчивость мировоззренческих позиций, и, как
следствие, – кризис во всех областях общественного бытия.
32
Чанышев А.Н. Философия как «филология», как мудрость и мировоззрение // Вестник
МГУ Сер 7. Философия. 1996. № 6. С. 35-36.
33
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.20. С.36.
34
Там же. С.630.
ivagant.ru
31
Основной причиной глубокого ценностного (=мировоззренческого) кризиса является выбор неверного вектора развития. Не взаимодействие с природой, а грубое вмешательство в ее интимную зону, преобразование природного
бытия стали приоритетными целями человечества на протяжении последних
примерно трехсот лет. Человечество оторвалось от своих исконных корней,
пустило новые. Правильно ли это? Нас следует понять правильно – мы не призываем «назад к природе», это неразумно по крайней мере. Мы понимаем, что
процесс развития сопряжен с созиданием, с творением нового. Но как сделать
инновации совершенными? Как в порыве творчества не перейти грань, отделяющую бытие от небытия? Вот именно эта ответственная деятельность и
должна осуществляться в опоре на критерии значимого, которые формируются
в пространстве ценностных абсолютов. Почему человеческая деятельность
должна соотноситься с ценностными приоритетами? Во-первых, она несамодостаточна, результат деятельности – это объект достигаемого, что инструментально подразумевает практику и базируется на технологиях. Во-вторых, деятельность – это продукт вторичный, которому предшествует мыслительный
процесс. Расхождение мышления и мира ценностей влечет кризис созидания.
Это неизбежно, так же как и расхождение действительности и мира ценностей.
Созидание, творчество – это, прежде всего созидание собственного бытия. Цивилизация в принципе создана творчеством, что подразумевает актуализацию
ценностного оздоровления мироздания.
Итак, мы пришли к одному из основных положений нашей монографии –
ценности являются основополагающими элементами человеческой деятельности, определяющими не только настоящее, но и в большей степени будущее.
Мысль не нова, но следует к ней относиться гораздо серьезнее, чем мы, люди,
относимся в настоящее время. Ведь фактически мировоззрение современного
человека определяется достижениями естественных наук, которые имеют дело
только с фактами и не дают знания о смысле человеческой жизни.
В современном нам мире существует несколько основополагающих ценностных систем. Бессмысленно ставить вопрос о приоритете той или иной
ivagant.ru
32
ценностной иерархии. Наше будущее зависит не от того, какую ценностную
систему мы выберем как базовую, а от того, какие ценности лежат в основе
этих иерархий. Унаследованным от недавнего прошлого утилитаризму, прагматизму, механицизму должна противостоять четко изложенная гуманитарноэкологическая программа созидания будущего. Но, не человек – мера всех вещей, а человечность, гуманитарность. Приоритетом современных поколений
должно стать формирование нового человека – Homo Humanitas. Возможно ли
это? В мире технологий, в мире, где главенствуют интересы определенных политических элит, в мире наживы и потребления это сомнительно. Общество
вступило в стадию, которую не без основания можно назвать потребительской,
разрушающей. Консьюмеризм достиг невиданных размеров. На потреблении
строится вся социальность как созданный человеком третий элемент бытия наряду с материей и духом.
Возникшее в XX веке общество потребления в принципе является обществом кризиса, поскольку его мировоззренческая база не является основой для
созидания. В таком обществе отсутствует смысл жизни. Нельзя же серьезно
считать смыслом жизни потребление или борьбу за равноправие полов и права
сексуальным меньшинствам. Какие ценности нам предлагает современная европогенная цивилизация? Богатство? Деньги? Права? Ради чего? Да, это ценности, но не цели. Общество находится в мировоззренческом тупике, практически полностью отсутствует осмысленная гуманитарно выверенная идеология, вектор движения, коллективная система ценностей. Мы не будем рассматривать религию и ценности, которые она предлагает, так как религия не определяет ценностные приоритеты в современном обществе, не пользуется достаточным авторитетом, чтобы повести людей за собой. Следование религиозным
ценностям означает переход в иную систему координат, а человечество вышло
из этой системы, так и не успев укорениться в ней. Кажется невероятным – тысячелетия прошли, достигли огромных успехов в области культуры, науки,
технологий, но сквозь призму веков становится понятным, что это лишь погоня за призрачными, сиюминутными целями, это успех, не определяющий выivagant.ru
33
живание последующих поколений, а лишь сокращающий жизнь человечества,
как ни странно это звучит…
Человечество порой напоминает огромный парусник, у которого нет постоянного рулевого (его назначают по выбору), и этот красивый корабль, который выглядит очень внушительно, носится по морям, не имея четкого пути
следования и нет никакой гарантии, что он не разобьется о мощные скалы. Современное общество вполне может быть названо «дрейфующим», как мы уже
писали выше.
Экономика и политика загнали цивилизацию в ХХ веке в зону неустойчивого развития, и есть все основания полагать, что это начало ее самоуничтожения, мы уже упоминали о пресловутом часе Х, времени выбора и определения будущности. В подобной ситуации общество остро нуждается в четкой
стратегии дальнейшего развития, способной вывести цивилизацию из кризиса,
из того тупика, в который мы сами себя и завели. Думается, что беспримерную
остроту и напряженность современному кризису европогенной цивилизации в
целом придал беспримерный же по своим размерам и по своей глубине кризис
всего европейского материального и духовного уклада жизни, сложившегося в
своих основах в Новое время, кризис, вызревавший в течение столетий и во
всей силе обнаружившийся во взрывах мировых войн, этот кризис, по существу, выявил не что иное, как тупик данного развития, его безвыходность, невозможность дальнейшего движения человечества в данном направлении. И ни
для кого ни секрет, что именно европейская цивилизация определяет вектор
развития всего человечества. От ее судьбы будет зависеть судьба всей человеческой цивилизации.
Жизнь цивилизации парадоксальна. Но самым судьбоносным можно
считать парадокс антисохраняемой, самоуничтожаемой деятельности человека
и общества на Земле. С одной стороны, человек глубоко проник в тайны
строения Вселенной. Созданы самоуправляемые высокие технологии и системы, запущены космические аппараты, расшифрован геном живого как система
самоуправления природы, клонируются животные и растения, выращиваются
ivagant.ru
34
монокристаллы и т.д.35 С другой стороны, человеческое сообщество осталось
крайне беспомощным в раскрытии тайн собственного бытия, в познании своего собственного Я.
Современное общество утопает в череде пугающих и все разрушающих
кризисов и катаклизмов. Трудно назвать ту область человеческой деятельность, которую миновали бы неурядицы. В чем же причины этого? Основная
причина в том, что деятельность людей эгоистична, она строится на субъективной основе, направленной на удовлетворение кажущихся положительных
интересов только человека, причем человека эмпирического, рассматриваемого в его природной ограниченности, пораженного грехом, старением и смертью. В центр всего поставлен человек, претендующий на управление не только
обществом, но и всем миром, Вселенной! Человек напоминает раковую клетку,
которая может уничтожить весь организм. Клетка возомнила себя выше организма! Но эта клетка может выступить и в качестве лекаря и оздоровить весь
организм, поэтому от самой клетки зависит, какую роль она себе выберет и какой клеткой она станет – клеткой убивающей или клеткой обновляющей.
Следует отдавать себе отчет в том, что человек и общество, являясь элементами некоторой целостной структуры, имеют в данной структуре четко определенное место. Но и в наше время сохраняется непоколебимая вера в то,
что движущей силой развития, прогресса является «скорость приращения его
(человечества) потребления без каких-либо обязательств»36. В качестве доказательства можно привести основы экономической теории (потребности безграничны), индекс развития государства – национальное богатство, построенное
опять-таки на потреблении, эффективность как отношение результата деятельности к издержкам деятельности и т.д. Все формируется на основе целей и потребностей только человека и прежде всего человека. Именно поэтому человека на всей протяжении истории сопровождают кризисы. Человек не способен
соотносить свои потребности с потребностями других обитателей Земли. Кри35
36
Можно еще привести длинный список разгаданных тайн Вселенной и природы.
Прыкин Б.В. Доктрина самосохранения цивилизации. – М.: Academia, 2003. С. 16.
ivagant.ru
35
зисы связаны прежде всего с увеличением потребления и с возникновением
глубокого разрыва между растущим потреблением и временем восстановления
ресурсов природой (хотя это и не единственная причина). Цивилизацию сжали
тиски экологического, экономического, социального, геополитического, нравственного и биологического кризисов. Кризисы выступает как дисбаланс деятельности и результативности этой деятельности. Экологический кризис выражается в уничтожении лесов, отравлении воды и воздуха, гибели ценных
животных и растений. Экономический кризис выражается в дисбалансе по
странам, находящимся на разных полюсах развития. Порой разница в доходах
этих стран отличается в 250 раз, а в доходах людей внутри стран – до 100 раз
(например, в России). В США и Китае – в 70 раз, в Германии – в 50 раз, в Японии – в 40 раз. Небольшая кучка самых богатых людей в мире владеют тем же,
чем владеют 3 млрд. бедных, на планете недоедает 1 млрд. человек, не имеет
питьевой воды 1,2 млрд человек, не имеют возможности пользоваться электроэнергией 2 млрд. человек; безграмотных – 30%, малограмотных – 45%, бездомных – 11%. США, имея 6% мирового населения, потребляет около 40%
благ, 20% богатых в мире потребляют 80% благ, а 80% более бедных – лишь
20% благ37. Такова прискорбная статистика, хотя, может быть и несколько устаревшая, но, полагаем, ситуация не изменилась кардинально в лучшую сторону. Эти факты неизменно приводят к социальному кризису и кризису геополитическому, что влечет за собой духовное перерождение, снижение религиозности, стагнацию культуры, ее историческое свертывание. Это уже основные
черты нравственного, ценностного кризиса.
37
Данилов-Данильян В.И., Лосев К.С. Экологический кризис и устойчивое развитие. – М.:
Прогресс-развитие, 2000. С. 9.
ivagant.ru
36
§ 3. Социально-исторические основы современного
мировоззренческого кризиса
Можно ли говорить о том, что история человечества есть вообще движение от кризиса к кризису и более или менее успешные попытки их преодоления, причём некоторые из этих кризисов приобретают характер катастроф?..
Вероятно, для столь радикального вывода необходимо специальное исследование, однако нам представляется, что в гипотетическом приближении мы
вправе использовать эту модель. Действительно, историко-философский
взгляд приводит к достаточно очевидному умозаключению: обществу, избравшему эволюционизм основным принципом бытия, неизбежно приходится
преодолевать ряд «порогов» неопределённости пресловутых точек бифуркации. Думается также, что мы не погрешим против истины, если скажем, что
подавляющее большинство социумов на Земле так или иначе оказываются на
пути эволюционного развития; хотя есть, конечно, и альтернативные примеры.
Некоторые общества – очень немногочисленные относительно человечества в
целом – на протяжении веков и даже тысячелетий ведут практически неизменный образ жизни, поколения сменяют поколения, пребывая в парадигме одного и того же мировоззрения. Ясно, что это относится к так называемым примитивным или архаическим человеческим сообществам: небольшим племенам,
сохраняющим первобытнообщинную социальную организацию и занимающимся собирательством, охотой; иногда в небольшой степени – животноводством и земледелием. Номинально этот ультраконсерватизм и есть система,
стремящаяся предотвратить кризисы, связанные с пределами роста, радикально: исключением роста как такового. Более того, приходится признать, что
система действует, доказательством чему является само существование этих
племён. Они не вымерли на протяжении тысячелетий, хотя все эти годы пребывали и пребывают на самой грани вымирания – следовательно, стратегия
работает. Правда, плата за такой «успех» непомерно высока: это напоминает
старую грубоватую шутку про гильотину как лучшее средство от перхоти…
ivagant.ru
37
Итак, мы принимаем тезис: большая часть человечества предпочитает
эволюционировать, чем провоцирует неизбежность кризисов (революций,
смен парадигм, даже катастроф). Иначе говоря, стратегия минимизации рисков
путём отказа от развития оказывается, в сущности, несостоятельной. Человечество развивается – следовательно, движется от кризиса к кризису. Можно ли
утверждать, что в целом это движение увеличивает или уменьшает сумму потенциальных рисков социума (как актуализируется этот потенциал – другой
вопрос)?.. Вряд ли возможно вообще говорить о какой-либо однозначной зависимости между этими феноменами; скорее, речь идёт о некоей сложной, «неевклдовой» закономерности. Каков основной мотив, заставляющий людей обратиться к социальному развитию, вышагнуть из пределов архаичнейшего общества?.. Вероятно, таких мотивов несколько. Можно считать бесспорным, что
эволюция и предпринимается как фактор снижения рискогенности, и действительно снижает количество рисков, испытываемых членом социума. Так, переход от собирательства и охоты к скотоводству и земледелию означает гораздо
более стабильную материальную базу, ибо стадо или урожай дают возможность гарантированно прокормить значительно большее количество людей.
Большее количество требует более сложной организации общества, социальная система усложняется, делая пребывание в ней личности несколько более
комфортным и предоставляя большие – пусть микроскопически, но большие! –
возможности для свободного творчества. Однако, чем система сложнее, тем
уязвимее она как целое; можно сказать, что совершенствование любой системы «автоматически» порождает ранее не существовавшие негативные факторы, а, следовательно, и незнакомые риски. Общество скотоводов или земледельцев энергичнее, мощнее, во всем смыслах продуктивнее собирательскоохотничьего, но… случись неурожай или падёж скота, и это общество сразу
попадает в жестокий кризис: многие люди оказываются на грани или за гранью
вымирания, чего не бывало, пока маленькое племя кормилось тем, что отыщет
в лесу, реке, на земле…
ivagant.ru
38
В более усложнённых, утончённых вариациях эта «тень прогресса» даёт
о себе знать при любом переходе от одного социо-формата к другому. Так,
смена земледельческой парадигмы на индустриальную не влечёт за собой рост
рождаемости, напротив, количество детей в семьях резко снижается; зато существенно вырастает диапазон возможностей каждой личности. Говоря иначе,
энергоёмкость и потенциал «социального качества» среднестатистического
члена индустриального общества намного выше, нежели у человека, пребывающего в обществе аграрном. «Человек индустриальный» потребляет на порядок или на порядки больше энергии, настолько же больше его возможности
воздействовать на окружающее с помощью различных концентратов энергии
(технических устройств), увеличивается его свободное время, что предполагает более продуктивную реализацию творческого потенциала… Очевидно, в
ещё большей степени это предполагается при переходе от индустриального
общества к информационному.
Здесь отметим, что при обоснованных сомнениях в существовании информационного или так называемого «постиндустриального» общества как
самостоятельной системы, несомненным является присутствие в современном
мире социальных подсистем, в которых действительно люди пребывают в условиях, отличных от реалий и аграрного и индустриального социумов, в среде
ещё более искусственной, причудливой – разумеется, такая среда, хрупкая и
уязвимая, формируется в мегаполисах.
Таким образом, эволюция предполагает развитие в исключительно
сложном и трудно формализуемом комплексе переменных: это собственно, и
порождает поле актуальной рискогенности. Применяясь к обстоятельствам,
общество вырабатывает адекватную парадигму бытия, позволяющую успешно
существовать и реагировать на те или иные перемены в окружающем, тем самым обеспечивая позитивную динамику развития. Но этот позитивный динамизм оказывается работающим лишь в известных временных диапазонах, в
продолжение которых сохраняется сравнительно однородный набор переменных. Возникает в обществе и избыточный инерционизм, по принципу «от добivagant.ru
39
ра добра не ищут»: если некая мировоззренческая и социальная парадигма
нейтрализует возникающие вызовы и предоставляет личности возможности
самореализации, то вполне может сложиться ошибочная экстраполяция данной
модели на будущее. Говоря проще, значительные массы людей не хотят перемен, полагая, что поскольку наличный порядок вещей устраивал их много лет,
постольку же будет устраивать и в будущем. Однако, социальные перемены
мало того, что сами по себе являются сложными, «тензорными» величинами,
но в целом их континуум является системой экстрасложной, саморазвивающейся; в результате объективное саморазвитие социума вступает в противоречие с устоявшейся парадигмой, порождает лавинообразное нарастание рисков… и, наконец, выливается в системный кризис.
Определения и характеристики этих кризисов даны выше; мы можем
лишь повторить, что сегодня мир, находясь в состоянии «дрейфующего общества», переживает очередной из них. И важнейшая задача современной философии – попытаться указать пути выхода из тупика, в котором, вне всяких сомнений, пребывает современное человечество.
Далее мы попробуем обозначить основные причины современного мировоззренческого кризиса. По нашему мнению, эти причины таковы:
Во-первых, ориентация человека на временные, часто меняющиеся и
подверженные моде ценности (это следствие потребительского отношения
общества к природе и к самому себе). Ценности, порождаемые каждой эпохой,
не имеют будущности, хотя могут оказать существенное влияние на характер
развития последующих поколений.
Во-вторых, ложная эффективность деятельности человека: за результаты
порой принимается так называемая продуктивность (как за счет природы, так и
за счет человека, его труда), а в качестве издержек рассматривают только труд
человека, что, конечно, отвечает положениям современной экономической
теории, но противоречит требованиям здравого смысла.
В-третьих, фрагментарность научного познания и разделение наук на естественные и общественные. На взгляд авторов, науки не следует делить на
ivagant.ru
40
эти две группы. Мир должен изучаться в совокупности. К сожалению, развитие науки зашло в некий тупик. Человек много знает, при этом его знания узкие, специализированные, и за много веков у человечества так и не сложилась
целостная картина об окружающем мироздании. Гуманитарные и естественные
науки вместо объединения и интеграции имеют четкое разделение областей
исследования, хотя именно соединение гуманитарного и естественнонаучного
подходов исследования мироздания при сохранении, разумеется, позитивной
специфики, накопленной за столетия и в точных, и в гуманитарных науках
могло бы быть первым шагом на пути выработки наиболее оптимального выхода из сложившейся кризисной ситуации.
В-четвертых, противоречие основ экономики и политики с основами религии, культуры, нравственности, экологии. И, как следствие, – отчуждение
основных принципов экономики и политики от законов природной системы, от
понимания того, что человеческое общество – часть естественного бытия.
Эти причины в совокупности и привели к тому, что мировое сообщество
вступило в полосу глубокого кризиса. Кризис, как мы обозначили выше, носит
мировоззренческий характер. Авторы отдают себе отчет в том, что обозначенные причины не являются единственными и полагают, что первопричиной как
таковой является принятие европейским сообществом рационального метода
как основного в познании мира, а рациональности – как ядра мировоззрения.
Следует помнить, что человек не только и не столько существо разумное, а,
прежде всего, существо ценностное, идеологическое. Разумность – капитальная, но, увы, не исчерпывающая, самодавлеющая характеристика человечества. Разум сам по себе нейтрален, техничен, его следует рассматривать лишь
как средство, как инструмент, но не как цель развития человечества (что, несомненно, просматривается в основаниях развития западной цивилизации).
Нам могут возразить, утверждая, что разум всегда использовался как средство,
но авторы полагают, что именно чрезмерное преувеличение роли разума в познании окружающей нас действительности и в построении основ социального
бытия привело к тому, что человек начал активно осваивать внешний мир, заivagant.ru
41
быв про свой внутренний мир. При этом авторы считают, что рационализм не
просто отличный метод познания и социально-конструктивный феномен, но в
свое время именно он помог преодолеть европейскому человечеству один из
самых сложных кризисов в мировой истории – что сыграло с ним злую шутку
и он стал всерьез рассматриваться как панацея для человечества, и это привело
к трагическим последствиям.
Критику устоев западного общества можно найти у многих западных же
философов. Мы не будем перечислять здесь всех, так как цель монографии заключается в другом. В частности, Р.Адорно в своих работах подвергает критике принцип обмена как основную идеологию современного общества. Западное общество, по его мнению, находится в состоянии перманентной трансформации. Чтобы сохранить себя, оставаться тем же самым, это общество должно
постоянно расширяться, прогрессировать, превосходить собственные границы,
не признавать каких-либо пределов. И здесь речь идет не только о территориальной экспансии или научно-техническом прогрессе. Это общество расширяется и в «идеальном» плане, поглощая, включая в себя идеи, концепции, взгляды различных социальных слоев, в том числе и маргиналов, а также простирая
свои идеи дальше своих границ, порабощая своих соседей. Подобного рода
процесс – это попытка восстановить свои силы, свою энергию, продлить свое
существование любым способом. Хотя об этом написано много, авторы полагают, что тезис о смерти западного общества не является точно отображающим реалии современности. Западное общество перешло возможные пределы
своего развития, поэтому те пограничные точки, которые в настоящий момент
ограничивают западную цивилизацию как систему, не являются таковыми в
действительности. Выход за пределы этих точек не подразумевает еще вступления в иную фазу развития, поэтому пограничные точки в какой-то степени
являются конечными точками развития при заданных условиях. При их достижении развитие заходит в тупик, общество переходит в стадию «дрейфа»
(стагнации). Для выхода из этого дрейфа, необходимо пересмотреть основания
ivagant.ru
42
социального бытия, иначе дальнейшая история будет напоминать блуждание
по старым лабиринтам.
Западное общество как огромный осьминог, раскинув свои щупальца,
высасывает соки из других обществ. Вампиризм свойственен европогенной
цивилизации, причем вампиризм имеет как внутренний, так и внешний характер. В чем заключается внешний вампиризм – это, в принципе, ясно. Что касается внутреннего, то он заключается в глубоком порабощении человека. Еще
Г.Маркузе отмечал, что в развитом индустриальном обществе преобладает
комфортабельная, благополучная, демократическая несвобода. Экономический
и политический гнет в прежнем виде исчез, но тот диапазон выбора, который
появился у человека, не является решающим фактором в определении степени
свободы. Свободный выбор товаров и услуг еще не означает свободу, особенно в том случае, когда эти товары и услуги контролируют бытие. Это общество
потребления. Контроль посредством потребления – самый верный способ держать индивидов «под колпаком», посредством потребления человека интегрируется в общий аппарат оборота товаров, все рабочее и свободное время поглощается этим аппаратом, так все бытие человека замыкается в технологическом универсуме. Это «мягкое насилие» над личностью, и, как следствие,
внутреннее измерение духа, позволяющее человеку быть свободным, утрачивается, вместе с ним утрачивается и критичное отношение к окружающей социальности. Растет уровень жизненного комфорта, вместе с ним растет контроль за поведением человека. Вот так мы и превращаемся в тех, кого
Г.Маркузе называл «одномерными людьми».
Г.Маркузе полагал, что потребление можно рассматривать в современном обществе как новую форму идеологии. Удовлетворение ложных, искусственно созданных масс медиа и другими лидерами общественного мнения потребностей, ведет к социальной деградации. Изобилие товаров, выходящее за
определенные пределы, нельзя считать синонимом счастья и прогресса. Общество потребления – это яркий пример не восхождения, а нисхождения по лестнице развития, особенно нравственного. Консьюмеризм является свидетельстivagant.ru
43
вом вырождения общества, свидетельством оскудения и обеднения человечества. Наверное, поворотным моментом изменения курса человечества будет
переход от ценностей потребления к ценностям сохранения. Но! Это глобальная цель или программа-максимум.
Процесс деградации общества ярко прослеживается и в сфере культуры.
Коммерциализация культуры приводит к фактической ликвидации высокой
культуры, при этом ценности высокой культуры не отвергаются, они включаются в низшие слои и начинается их широкое тиражирование. В этом случае
значимость высокой культуры понижается, разрыв между искусством и обыденностью ликвидируется. Данный процесс, признаки которого были указаны
Г.Маркузе, ярко свидетельствует о кризисном состоянии мировоззренческой
системы современного общества.
В целом, авторы полагают, что налицо все причины, позволяющие нам
говорить об аксиологической незрелости человечества. Налицо ситуация ценностного брожения, то есть смешения различных ценностных матриц, но
функцию «дрожжей» в этой мешанине выполняют ценности потребления, появление которых и спровоцировало подобного рода ситуацию. В подобного
рода аксиологическом беспорядке бесполезно ставить какие-либо цели дальнейшего развития. Видимо наипервейшей задачей должно стать приведение
ценностной матрицы в систематизированное образование, формирование ядра
мировоззрения с четко выделенными базовыми ценностями. Здесь прослеживается определенный порочный круг. С одной стороны, аксиологическое брожение – это причина того состояния, в которое общество само себя «загоняет»,
с другой стороны, это следствие техногенного развития. Вот именно поэтому
наиважнейшей задачей является изменение аксиологического фона современного общества.
Человечество ищет выход из любого затруднительного положения, решение любой проблемы видит в одном – на помощь призываются новые технические средства, в результате чего общество встает на более высшую ступень развития, проблема не решается, ее решение лишь откладывается на опivagant.ru
44
ределенный временной период, а возвращение к данной проблеме означает ее
разрастание в масштабах. И так без конца… Что мы имеем в конечном счете?
Духовное развитие в значительной степени отстает от технологического развития. Ценностные матрицы не успевают перестраиваться под соответствующее
технико-экономический уровень социума.
§ 5. Ценности как основа социальной системы
Ценности – основной компонент внутреннего мира человека, его сущность. Ценности определяют социогенетическое бытие человека, являются
своеобразными аттаракторами, гуманитарными инвариантами, целерациональными абсолютами, управляющими поведением людей. Но данная трактовка ценности может быть названа скорее идеальной (трактовкой в рамках идеального типа) в действительности ценностная сфера в современном обществе
занимают периферийное положение , что стимулирует появление новых социальных рисков.
Принято считать, что ценность – это нечто, что обладает особой значимостью для человека, то, чему придается положительный смысл. Но в этом
случае можно с уверенностью утверждать, что данные ценности будут иметь
лишь тактический характер, они отражают ситуацию определенного этапа
жизненного цикла человечества и его деятельности.
В последние века основополагающими стали ценности экономического
характера. Их можно охарактеризовать как тактические ценности. Экономическое поведение – это только один тип поведения, а ценности, которые экономическая теория воспринимает как данные, не единственный тип ценностей,
господствующий в обществе38. Ценности экономического характера основаны
на господствующем принципе рационализма и направлены на безграничное
освоение природы, окружающего мира, на потребление произведенных благ. В
38
См.: Сорос Дж. Кризис мирового капитализма. – М.: Инфра-М., 1999.
ivagant.ru
45
этом основной минус рационализма как господствующего в последнее время
мировоззрении39.
Считается, что каковы ценности, таково и общество, такова и личность.
Не случайно, проблема ценностей всегда выступает на первое место в критические периоды развития систем, прежде всего социальных. Под влиянием античной и средневековой философии ценности отождествлялись с самим бытием, не отделялись от него, рассматривались как находящиеся в самом бытии.
Позднее, в период бурного развития науки и рационалистического мировоззрения (что свидетельствует о развитии новых общественных отношений)
ценность приобретает утилитарный характер, рассматривается как некий объект, имеющий какую-либо пользу и способный удовлетворять ту или иную потребность человека, как норма. Эта позиция имеет определенный плюсы. Дело
в том, что в каждый конкретный исторический момент превалируют такие
ценности, которые имеют неоспоримое значение для данного социума. Но эти
ценности исторически временные, имеющие больше тактический характер и
рассматривать их как абсолютные нельзя.
Ценности фундаментального характера – это особо важные ценности,
обладающие значимостью «для всех времен и народов». Можно предположить, что одной из таких ценностей будет являться сам человек и его жизнь,
как удивительный феномен, данный природой. Рассмотрение человека вне его
связи с окружающим миром, с самой планетой, на которой мы проживаем – не
лучший путь для его же развития и совершенства, поэтому еще одной ценностью, видимо, является окружающая нас реальность в виде природы, в виде
биосферы.
Однако, допущение, что человек руководствуется в своей деятельности
ценностными абсолютами, является отчасти декларативным. Конечно, в основе деятельности лежат потребности людей, их интересы, что имеет несомненную связь с ценностями, но эти ценности не являются абсолютными, о чем мы
39
О зарождении рационализма и его роли в развитии цивилизации авторы будут писать в
последующих параграфах.
ivagant.ru
46
уже писали, эти ценности представляют собой скорее ценности-цели определенного исторического этапа. И если использовать наше же сравнение человечества с огромным кораблем, то ценности – это буйки разного цвета, обозначающие фарватер корабля. Цвет буйков зависит от того, чем руководствуется
командир корабля, и при смене командования, курс меняется и начинается
прокладывание нового пути. Вот почему развитие человечества напоминает
блуждание парусника в неизвестных водах. Нет единого курса, нет единой
системы ценностей, нет понимания того, что человек – это часть природы, а
социум не имеет каких-то своих законов развития, не зависящих ни от чего,
общество настолько тесно связано с окружающей действительностью, с природой, со Вселенной, что говорить о нем, как об обособленной системе не имеет смысла, хотя, конечно, социум – это система.
Созданная человеком цивилизация представляет собой искусственное
образование, и как любое искусственный артефакт, имеет начало и конец существования. Еще выдающийся российский астрофизик отмечал, что «сама по
себе идея, что время существования технически развитой цивилизации ограниченно», представлялась «вполне разумной»40. И.С.Шкловский добавлял, что
земляне, видимо, не так далеко от этого техногенного «часа Х», так как по ряду показателей они вплотную приблизились к физическим пределам некоторых параметров своей жизнедеятельности. Например, скорость общения за последние сто лет увеличилась в
скорость передвижения возросла в
(в данном случае предел – скорость света),
(предел – орбитальная скорость), мощ-
ность источников энергии увеличилась в
ние климата), мощность оружия возросла в
(максимальный предел – измене(физический предел здесь ясен
– уничтожение человечества), скорость анализирования данных изменилась в
сторону увеличения в
(предел изменений здесь такой же, как и в первом
случае – скорость света)41. Это не единственные вычисления, проводимые с
целью доказательства конечности нашего существования на Земле. В послед40
41
Шкловский И.С. Вселенная, жизнь, разум. – М.: Наука, 1976. С. 257.
Там же. С.257
ivagant.ru
47
ние годы количество предостережений увеличивается, но человечество им не
внемлет. Почему-то человек никак не способен поверить в то, что с ним может
что-то произойти! В том числе и на личностном уровне. Все знают о вреде курения, даже заядлый курильщик расскажет вам о тех недугах, которые могут
настичь его, но, тем не менее, продолжает курить. Таких примеров много,
больная печень предостерегает нас от поедания жирного, жаренного, но мы с
удовольствием лакомимся свиными котлетами, шашлычком из баранины, а потом глотаем таблетки, жалея о съеденном. Парадокс человеческой природы!
Даже обладание знаниями об определенном предмете не спасает человека от
экспериментов с данным предметом, даже опасных!
Окружающий нас мир представляет огромную саморазвивающуюся систему. Мы лишь только его часть. По аналогии с фундаментальными физическими константами, ответственными за устойчивость связанных состояний от
ядер и атомов до звезд и галактик, можно ввести понятие фундаментальных
системных констант, которые следует наделить ответственностью за фиксированность отношений в системе человек-мир. Что можно отнести к подобным
фундаментальным системным константам? На взгляд авторов – прежде всего
ценности, причем ценности различного порядка (ценности-цели, ценностисредства, ценности-ориентиры, ценности-нормы, ценности-абсолюты).
Фундаментальные системные константы неизменны, они определяют отношения «человек-мир» в течение уже многих тысячелетий, только человек не
в состоянии пока понять суть этих констант. Система Планета Земля, элементом которой является человек, сама устанавливает эти константы и стремится
к равновесному состоянию. Авторы полагают, что подобных фундаментальных системных констант множество. Некоторые из них регулируют отношения
в неживой природе (здесь подобные константы определяют зависимости между явлениями), некоторые – в живой (например, инстинкты), а в системе «мирчеловек» подобными константами являются ценности.
Уникальность человека (и его главное отличие от других живых существ) заключается в том, что он является единственным существом, приспоivagant.ru
48
сабливающимся к изменяющимся условиям обитания не за счет генетических
механизмов, а за счет механизмов аксиологического характера. Система ценностей определяет способ существования человека в окружающей действительности и основные направления взаимодействия социума с окружающей
средой. К этому мы еще вернемся, а сейчас мы хотели бы детально рассмотреть исторический аспект возникновения современного мировоззренческого
кризиса.
ivagant.ru
49
Глава 2. Исторические предпосылки современного мировоззренческого кризиса
§ 1. Анализ онтологических и ценностных источников кризиса
Теперь, когда мы выявили и дали характеристику совокупности кризисных феноменов современного европогенного человечества, очевидно, следует
проследить предысторию той драматической ситуации, в которой оказались
мы, шагнувшие в XXI век, как в совершенно неизведанный, тревожный и пугающий нас мир. Мы ничего не знаем о нашем будущем – и это отчего-то вызывает больше тревог, чем надежд. Почему так случилось, можно ли эту грустную картину изменить?.. – вот вопросы, которые нам надлежит рассмотреть,
и начать это рассмотрение, конечно же, следует с исторических предпосылок.
На данную тему написано очень много; невозможно ступать на это поле
без повторения общеизвестных истин. Однако, авторам меньше всего хотелось
бы замкнуться в кругу банальностей, ибо проблема исторических корней нынешнего онтологически-ценностного оскудения представляется нам более глубокой и менее однозначной, нежели устоявшееся представление о ней. Это популярное представление, если исключить из него те или иные нюансы, примерно таково: главной духовной причиной кризиса является постепенная, несколько столетий подряд продолжавшаяся десакрализация и чрезмерная рационализация массового мировоззрения и общественной жизни. Иначе говоря,
значительная часть человечества, зачарованна теми силами и благами, которые
вполне эффективно извлекались из окружающего мира вполне имманентными
средствами, утратила интерес к трансцендентной стороне бытия, причём по
разным идейным мотивам. Меньшая часть «сторонников имманентности» позиционировала себя сознательными и активными противниками всего трансцендентного – как химер и призраков, мешающих человечеству «нормально»,
т.е. в пределах эмпирической реальности развиваться. Существует только то,
что может быть верифицируемо; всё прочее суть бессмыслица, иллюзии, фанivagant.ru
50
томы, заблуждения – таков радикальный вывод этих активистов от «мира сего». Соответственно, главная, если не единственная метода познания реальности и практического овладения ею – прогресс науки и техники плюс позитивистская идеология, выполняющая помимо прочего еще и пропагандистские
функции (известно, что находились энтузиасты подобного толка, отрицавшие
даже искусство, эстетику вообще; в крайнем случае оставлявшие за ними разве
что утилитарное предназначение). Возникновение вульгарного материализма
объяснимо в принципе с тех же позиций.
Но таково было всё же меньшинство – мыслящее и действующее. Большинство же людей наверняка и не помышляло о теоретизировании на эту тему,
тем более – о какой-либо идейной борьбе. Просто их жизнь и жизнь их потомков поколение за поколением всё больше и больше погружалась в необходимость выполнять бесконечно растущий объём посюсторонних действий, поддерживающих и увеличивающих тот уровень материальных потребления и
комфорта, к которым человек привык и от которых очень не хочется отказываться (высокооплачиваемая работа, кредит в банке, новые автомобиль, мебель, одежда, бытовая техника…) При столь насыщенной консьюмеристской
программе, конечно, среднестатистическому гражданину просто не остаётся
времени ни на что сакрально-трансцендентное – хотя наш обыватель, в общемто, от этого отказываться не собирается. Ему просто некогда этим заниматься,
только и всего. Некогда сегодня, некогда завтра, и через месяц, и год спустя –
всё некогда… И так день за днём, год за годом ход времени вымывает из человечества измерение духовной высоты… и вот, мы, собственно, пришли к тому,
к чему пришли: человек «общества потребления и развлечений» живёт в сытном, комфортном и непрочном мире, смутно ощущая за границами своего
плоского скучноватого бытия огромные движения и борьбу странных, тревожных, грозных сил. Он старается не думать о них, прячась в привычный быт,
пытается убедить себя в том, что этих грозовых пространств на свете вовсе
нет, или же, что на худой конец, может, не такие уж там и бури?.. Наверно,
даже в церковь забежит второпях, на пять минут, думая, что так сумеет обезоivagant.ru
51
пасить себя от грандиозных стихий. Но они от этого не исчезают – и человек
при всём своём нежелании понимать это, всё-таки вынужден понять, что рано
или поздно он окажется один на один с неизведанным, и никакие достижения
науки, никакие гражданские права, какими бы замечательными они не были,
не смогут помочь ответить на простой и вечный вопрос: что делать? Вопрос,
на который человечество, пройдя десятки столетий, так, видимо, и не нашло
ответа.
Вот такой примерно рисуется схема предпосылок рассматриваемого нами кризиса, причём исходный пункт всех грустных реалий современного мира
отсылается к тому перелому в истории европейского человечества, который в
устоявшейся исторической терминологии именуется концом Средневековья и
началом Нового времени (мы не будем здесь вдаваться в трактовку этих терминов, достаточно условных и дискуссионных, примем их за аксиому). Заметим также, что относительно хронологии и характеристик данного перелома в
культурно-исторической аналитике единства нет; поэтому мы склоняемся к
некоей усреднённой позиции: хронологически этот переломный период датируется XVI-XVII веками, а его важнейшие культурные составляющие таковы:
переход от геоцентрической системы мироздания сначала к гелиоцентрческой,
а затем и вовсе к ацентричной схеме космоса (онтологическая составляющая);
Реформация (религиозная составляющая); смещение генерального вектора познания от поиска взаимоотношений человека с Богом к познанию, преимущественно рациональному, поверхностного, лишённого трансцендентной напряжённости мира (гносеологическая и методологическая составляющие). Зародившись именно тогда, около 500 лет назад, данные тенденции, приобретая
социальную массовидность, овладевая системами этики и аксиологии огромного числа людей, стали для человечества роковыми – их последствия ощущаются сегодня и делают тревожным завтра…
В данном концепте есть правда – но не полная. Действительно, имеются
серьёзные основания полагать, что рационально-схематическая (в основном
индуктивно-аналитическая) метода познания, принесшая человечеству велиivagant.ru
52
чайшие успехи в освоении физической реальности, породила у многих иллюзию всемогущества этой методы – и, соответственно, утрату интереса к тому,
что не входит в сферу профанного бытия. И это правда: поколения за поколениями людей приучали жить и думать в пределах только этой сферы: так казалось спокойнее и безопаснее. Однако, человеческая природа, как и всякая другая, не терпит пустоты, и человек, лишённый надёжных духовных ориентиров,
либо начинает изводить себя психологическими капризами, либо тоскует потихоньку по чему-то несбыточному, незаметно для себя деградируя и опускаясь, либо заполняет зияющие пустоты химерическими сущностями, далеко не
безобидными…
Всё это так. Но нам представляется категорически неверным считать, что
Новое время явилось каким-то роковым недоразумением, сбившим человечество с правильного курса, что теоцентризм европейского Средневековья был
здравым и оптимальным мировоззрением, а затем вдруг эту цивилизацию поразила злокачественная социальная болезнь. Подобная схема есть неоправданное упрощение. Мы полагаем, что предыстория рассматриваемой нами проблемы значительно сложнее.
Во взгляде из современности в далёкое прошлое происходит некая аберрация восприятия, неизбежно вызываемая удалённостью эпохи: последняя
представляется в самых общих чертах, без учёта множества подробностей.
Так, шумерская цивилизация существовала на протяжении как минимум нескольких столетий; сегодня она кажется большинству из нас чем-то единым,
монолитным, хотя наверняка между первыми и последними годами этих столетий есть заметные культурные различия… Конечно, европейское Средневековье не столь далеко от нас, как царство шумеров – но и в этом случае, вероятно, относительность восприятия сказывается: Средневековье суть одна эра,
характеризуемая определённым комплексом социокультурных ценностей и
феноменов, Новое время – другая, имеющая качественно иной набор характеристик. Кто-то симпатизирует одной ценностной композиции, кто-то другой.
Очевидно, что в результате такой оппозиции и возникает слишком размашиivagant.ru
53
стая схема, предполагающая слишком грубые выводы. Средневековье было
сложным, неоднородным явлением, и культурный контент, скажем, XII века,
разумеется, отличался от века XIV. А век XV, по нашему мнению, стал временем глобального мировоззренческого кризиса, формально подобного сегодняшнему… На этом нужно будет остановиться подробнее.
Христианская (католическая) картина мироздания, которая на самом деле может считаться мировоззренческой базой Средневековья, безусловно
предполагала приоритет жизни вечной и бренность и преходящесть жизни
земной – как в масштабе частной человеческой жизни, так и в судьбе мира в
целом. Человек, воспитанный в данной парадигме, воспринимал эмпирический
мир, земную жизнь как своего рода приготовительный класс, должный воспитать личность в духе подготовки к настоящему, полноценному бытию. Эту
предварительную жизнь следует, разумеется, прожить достойно, для чего есть
чётко установленные церковью моральные правила: все они нацелены именно
на то, чтобы земная жизнь сложилась как пролегомен к вечности. Это касается,
повторимся, и личности и человечества; в индивидуальном измерении данная
идеологема работала надёжно: средневековый европеец совершенно точно
знал, что кого ждёт после ухода из этого мира: праведника – рай, обывателя –
чистилище, злодея – ад… А вот в масштабе вселенском дело сложилось куда
более проблематически.
Не сомневаясь, что они находятся во временном обиталище, люди год за
годом, век за веком ожидали справедливого распада этого непрочного мира
(«конец света») и преображения его, в лице второго пришествия Христа, в мир
истинный, вечный – Царство Божие. Однако, шли столетия, ожидание конца
земного света и начала небесного затягивалось, непрочный мир, оставаясь
столь же непрочным, тем не менее неприятно удивлял людей своей цепкой
живучестью, а сверх того, продолжая влачить сомнительное существование, он
качественно ухудшался. В человеческих душах нарастали усталость, разочарование, что-то из этого перерастало в эпикурейство низменного толка, а что-то
– в цинизм… Люди прекрасно видели, что католическая церковь, именующая
ivagant.ru
54
себя святой, в реальности далека не то чтобы от святости, но даже от скромных
повседневных норм морали; церковь, принципиальной задачей которой является преобразование этого недостойного мира, наоборот, приспосабливается,
подлаживается к этому миру! – это, вероятно, был самый тягостный, самый
тревожный сигнал неблагополучия. Христианский мир, должный служить дорогой в вечность, постепенно сам оказался в плену у времени – примерно к середине XV века это осознали, почувствовали или смутно ощутили очень, очень
многие. В 1453 году под натиском турок пал Константинополь, символ христианского царства: событие, которое помимо деморализующего, имело также
вполне весомые экономические и социальные последствия – Европа осталась
без надёжных торговых путей с Востоком, Китаем и Индией. Поиск морского
пути в Индию, приведший к неожиданному для всех открытию Америки, был
в значительной степени спровоцирован турецкой монополией на Ближнем
Востоке, экономически крайне невыгодной для европейских государств… В
нашу задачу, разумеется, не входит детальный анализ социума пятисотлетней
давности, полагаем, что приведённых примеров довольно для обрисовки картины в целом.
Во второй половине XV века европейское человечество, видимо, почувствовало себя в тупике – мировоззренческом, социальном, экономическом.
Всякая здраво устроенная саморазвивающаяся система, оказавшись в неблагоприятной ситуации, включает механизмы аварийного поиска решений, которые, разумеется, могут быть эффективными, а могут и не очень… Не стал исключением и европейский социум той эпохи, правда, ему потребовалось более
ста лет, чтобы найти выход из депрессии. И этим выходом стало не что иное,
как рационализм – не только в гносеологическом, и даже не в собственно мировоззренческом, но в широком социальном смысле: рационализм как система
практического отношения к миру, предполагающая его демистификацию. Понятно, что степень этой демистификации в различных вариантах может быть
разной; исторически сложилось так, что рационалистические взгляды некоторых (но не всех!) мыслителей дошли до стадии глубокого радикализма: в такой
ivagant.ru
55
рацио-парадигме объявлялось, что единственно достойным внимания, изучения, исследования и практического освоения является лишь научно верифицируемая реальность. Разумеется, в данном случае за пределы интересов и потребностей исследователя выпадает Бог и, соответственно, весь комплекс религиозной, теологической, а также в значительной степени философской проблематики; данная ограниченность, вполне оправданная при выполнении сугубо научных задач, оказывается деструктивной при попытке выстроить мировоззренческую систему исключительно на рацио-фундаменте. Иначе говоря,
рационализм может быть превосходным средством познания, но не способен
быть полноценным мировоззрением (он очень хороший слуга, но совсем плохой господин) – хотя, повторимся, исторические обстоятельства привели рационализм именно к притязаниям на этот статус, и адепты его, бесспорно,
осознавали дилемму «разум – вера» и пытались разрешить её разными способами. Одни решительно отбрасывали всё, связанное с верой, объявляя единственно существующим лишь интеллектуально и эмпирически постижимое; другие, не в силах отказаться от философского ранга рационализма, не желали
вместе с тем отрекаться и от трансцендентного Абсолюта. В результате возникали системы вроде деизма, дуализма… Впрочем, об этом речь впереди, а пока
следует вернуться к тезису о рационализме как инструменте преодоления деструкции социально-исторического конструкта, именуемого средневековой
Европой.
§ 2. Рационализм и магизм: ретроспектива и современность
На уровне социального бытия, вероятно, в наибольшей степени проявляются диалектические парадоксы отрицания и отрицания отрицания: какойнибудь феномен возникает как антитеза предыдущему и зачастую выглядит
обращением к чему-то давно забытому. Рационализм Нового времени есть в
известной мере дитя подобной диалектики: эпохе разума, науки, техники и
ivagant.ru
56
прагматизма предшествовало время исключительной по социальному размаху
вспышки иррационализма и демономании.
Часто приходится слышать, что обострение интереса ко всему подобному, оккультно-паранормальному, характерно именно для кризисных, катастрофических изгибов истории; мы не вполне согласны с этим. Если взглянуть в
ретроспективу «паранормальной проблематики» пристальнее, то не трудно заметить,
что
человеческое
любопытство
к
ней
–
как
объективно-
исследовательское, так и нездоровое – присутствует всегда, во все века и при
всех исторических обстоятельствах. Другое дело, что в годы потрясений это
приобретает характер патологический: видя ужас и бесприютность мира, человек начинает судорожно хвататься за любую нелепость, а такая сложная, загадочная, тонкая область бытия – самая подходящая питательная среда для суеверий и ложных чудес…
Но даже с учётом этого, вторая половина XV века представляет в смысле
оккультного умопомрачения нечто непревзойдённое. Исследователи той эпохи
отмечают, что вряд ли когда ещё в истории европейского человечества тяга к
магии, колдовству, ведовству и т.п. приобретала столь массовый и истерический характер – равно как и беспрецедентными были меры борьбы со всем
этим, включая изданную в 1484 году энциклику Папы Римского Иннокентия
VIII «Summus desiderantes», определяющую активное противодействие всякому магическому опыту безусловным долгом каждого католика. Можно ли утверждать, что отчаянный всплеск низменного мистицизма стал не вполне адекватной, но вполне естественной и предсказуемой реакцией масс на мировоззренческий кризис, на то, что изменения, пришедшие в этот мир, не могли
быть объяснены с помощью старых добрых догматов?.. Мы полагаем – да,
можно. Но прежде, чем продолжить разговор об этом, нам необходимо будет
сделать несколько существенных отступлений.
Часто – и совершенно закономерно – случается так, что то или иное понятие с течением времени «обрастает» ассоциациями, далеко уводящими от
его исходного смысла, либо вследствие многократного и небрежного употребivagant.ru
57
ления становится едва ли не бессмысленным, настолько разное содержание
вкладывают в него разные люди (например, «искусство»). Нам представляется,
что именно это последнее произошло также с понятием «магия». Одному из
авторов этой книги довелось принимать участие в учёном споре на эту тему, и
впечатление осталось такое, что всякая дискуссия или полемика такого рода
рискует стать совершенно бесплодной из-за крайне неопределённого толкования «магии», под которой могут подразумевать всё, что угодно. Поэтому здесь
необходимо чёткое определение и ряд комментариев к нему.
Мы называем магией прикладную систему субъект-объектных отношений, предполагающую примат непосредственного воздействия субъекта на объект. В этом определении есть два пункта, требующих дополнительного разъяснения. «Непосредственным» следует считать сугубо волевое, иррациональное
духовное действие субъекта, направленное на овладение объектом и использование объекта в тех или иных целях. Этим «магия» технологически отличается
от «науки», которая, имея такое же целеполагание: овладение некими объектами и использование их в человеческих интересах – употребляет иной инструментарий действий. Она выстраивает между субъектом и объектом ряд опосредующих операций: прежде всего это рациональное, схематизирующее мышление, эксперимент и создание технических устройств, перераспределяющих
энергию воздействия субъекта на объект. Иначе говоря, магическое воздействие
подобно разовому концентрированному выбросу энергии – например, когда человек одним усилием вскидывает груз на какую-то высоту; действие же научнотехногенное можно сравнить с тем, что человек приспосабливает к этой высоте
наклонную плоскость и постепенно втаскивает груз по ней.
Таким образом между «магией» и «наукой» нет принципиального, в
смысле определения целей, различия, и это подчёркивается вторым требующим
разъяснения пунктом. Мы утверждаем, что и наука и магия как таковые являются системами прикладными, то есть средствами, инструментами в процессе освоения мира – но не являются и концептуально не могут быть собственно мировоззрением, комплексом фундаментальных ценностей, определяющих цель и
ivagant.ru
58
содержание человеческого бытия. Можно допустить, что в каком-либо мировоззрении то, что именуется «наукой», объявляется главной ценностью, но, очевидно, что здесь также имеет место несогласованность понятий. Под «наукой» в
данном случае подразумевается, как правило, определённая философская позиция, несомненно, имеющая какую-то этическую направленность. Зачастую так
же, неотъемлемо от этических и ценностных мотивов, трактуется и «магия». Мы
же настоятельно подчёркиваем, что рассматриваем и науку, и магию как предметы сугубо инструментальные, нравственно нейтральные, участвующие в моральных взаимоотношениях лишь по воле личностей – носителей того или иного мировоззрения; и отделяем этот подход от комментариев и оценок, в которых
этико-аксиологические характеристики тех или иных личностей зачастую экстраполируются и на используемые ими средства.
Итак, необычайный взрыв во второй половине XV века магической активности, быстро принявшей аномальный и злокачественный характер, может
быть признан реакцией социума на достигшую некоей критической точки энтропию привычного мировоззрения. Почему реакция приобрела именно такую
форму, отчасти рассмотрено выше, однако, здесь есть тема с неоднозначной
репутацией, представляющая особый интерес и практически не исследованная.
Мы не вправе оставить её без внимания.
То, что мы выше определили как «магию», то есть стремящееся быть
максимально непосредственным, волевым воздействие субъекта (человека) на
объект, сопутствует всей истории человечества с незапамятных времён до наших дней. И достижения в этой области выглядят более, чем скромно: их незначительность даёт повод к воззрениям, вполне отрицающим подобные феномены, а что-либо вроде бы замеченное – категорически отвергающим как
шарлатанство, авантюризм и т.д. Можно понять мотивы, побуждающие иных
людей думать и утверждать так, но трудно с этими людьми согласиться. Утверждение: никакой «магии», или, иначе говоря, «экстрасенсорики» (далее эти
понятия практически употребляются как синонимы), нет и быть не может –
некорректно хотя бы потому, что человек есть психо-, социо- и био- система
ivagant.ru
59
достаточно малоизученная, и всякие безапелляционные заявления в данной
области рискуют оказаться опрометчивыми. Следует, пожалуй, со вниманием
отнестись к словам Николая Бердяева: «Я признаю существование оккультных
дарований в человеке…Я не могу признать всю сферу оккультных явлений
шарлатанством, не могу объяснить эти явления исключительно психопатологией. Я допускаю существование оккультных сил в человеке и оккультных явлений, ещё не исследованных научно. Оккультные течения проходят через всю
историю человечества с первобытных времён. Во все времена также существовали оккультные течения и ордена… Это явление требует углублённого объяснения»42.
Для авторов существование «экстрасенсорных» (не слишком удачное, но
устоявшееся название, поэтому далее в тексте оно фигурирует на правах полноправного термина) феноменов – вещь неоспоримая. Почему же в наши дни
эта сфера пребывает в ранге чего-то сомнительного и даже несерьёзного, несмотря на специальные исследования?.. Очевидно, в области магических явлений человечество сталкивается с неким весьма трудноосваиваемым видом
энергии, уверенное использование которого само по себе требует существенных энергозатрат.
Говоря синергетическим языком, эволюция Земли и человечества суть
антиэнтропийный процесс, то есть «вытаскивание» из окружающей нас реальности резервов, обобщённо именуемых «энергией» и превращение их в системы всё более и более высокоорганизованные. При этом и само преобразование
носит качественно усложняющийся со временем характер; человечеству, во
всяком случае, приходится извлекать из латентного состояния всё более труднодоступные виды энергии. Скажем, энергию чисто тепловую – в виде открытого огня – люди научились использовать и контролировать очень давно; электрические же явления, попавшие в поле зрения любознательной человеческой
мысли также едва ли с незапамятных времён, на протяжении многих столетий
42
Бердяев Н.А. Самопознание. Опыт философской автобиографии. – М.: Мысль, 1991. С.
171.
ivagant.ru
60
оставались для человека либо побочными неприятностями, либо забавными
безделушками, прежде чем удалось реализовать электроэнергию всерьёз. И эта
реализация потребовала уже определённой социальной зрелости в умении
концентрировать освоенную энергию в виде научном, техническом, экономическом; а, скажем, освоение термоядерной энергии вынудило человечество затратить ещё больше времени и усилий… Следовательно – не лишено основания предположение: так называемые экстрасенсорные феномены есть не что
иное, как элементарные проявления некоей энергии более высокого уровня
(условно назовём ей омега-энергией), чем тепловая, химическая, электрическая, ядерная и т.п. Помня о том, что чем выше качество энергии, тем больший, в свою очередь, концентрат усилий необходим для её освоения, мы можем предполагать далее, что существовавших в прошлом и ныне существующих возможностей в целом оказалось недостаточно для стабильного практического воплощения омега-энергии во что-либо существенное. Отчего, сопровождая человечество в течение всей его истории, магия так и не выйдет из клише
сомнительного и даже одиозного занятия… Это же вызывает популярные
представления о некоем особом могуществе магии и, соответственно, неугасимый во все эпохи массовый интерес к ней, несмотря на совершенно ничтожные результаты.
В переломные времена тяга к этому призрачному могуществу магии
проявляется с большей силой. Это несомненно, однако, кризисов и потрясений
разного рода в жизни человечества было предостаточно (собственно, вряд ли
вообще удастся назвать времена равно благополучные для всего человечества);
и на этом фоне вторая половина XV века носит исключительный характер. Поэтому будет справедливо задаться вопросом: а не кроется ли за острой вспышкой демонизма и иных причин? В частности, нет ли оснований полагать, что на
самом деле имел место явный всплеск экстраснсорных способностей у значительно большего числа людей, чем это бывает среднестатистически?.. Иначе
говоря, не стала ли омега-энергия для европейцев той эпохи сравнительно более доступна?
ivagant.ru
61
У нас нет ответа на это вопрос. Однако, есть даже не гипотеза, а композиция рассуждений, которая, на наш взгляд, заслуживает того, чтобы быть рассмотренной. Именно: просматривается ли взаимосвязь между климатическими
изменениями в том или ином регионе Земли и интенсификацией либо ослаблением экстрасенсорных проявлений среди населения этого региона?.. Некоторые факты позволяют предположить, что, по крайней мере, в умеренных широтах северного полушария Земли такая зависимость может иметь место. У
нас нет однозначных данных, свидетельствующих о том, характеризовался ли
XV век в Евразии потеплением, подобным современному – но совершенно неоспоримым является то, что климат этих широт в XVII – начале ХХ веков был
аномально холодным. Исторически же именно эти годы определяются как
классическое Новое время, социообразующей идейной установкой которого
был рационализм. Мысль о том, что разумная и рассудочная деятельность человека, особенно же её квинтэссенция – научно-технический прогресс – есть
кардинальнейшее средство решения как личностных так и социальных проблем, явно превалировала в интеллектуальной жизни евроцентричного человечества Нового времени. Конечно, эта мысль, точнее, целая идеология, была не
единственной, но всё же влияние её на широкие слои образованных людей было настолько велико, что мы вправе считать увлечение ею примерно ко второй
половине XIX века почти идолопоклонством. Прогресс стал «религией XIX
века» – писал тот же Бердяев43, человек, знавший это столетие воочию. Причём решительный поворот в сторону рационализма как не только интеллектуальной, но и социальной силы обозначился ближе к концу XVII века, когда
тенденция к похолоданию стала явной: эпоха «малого оледенения», как нередко называют холодные века, набирала ход…
Не следует, однако, думать, что авторы считают изменения климата причиной оживления или, наоборот, угнетения экстраспособностей человеческих
масс – и дело не только в слабой фактической базе, но и в осознании того, что
сами по себе потепление и похолодание, разумеется, являются не решающими
43
См.: Бердяев Н.А. Самопознание. Опыт философской автобиографии. – М.: Мысль, 1991.
ivagant.ru
62
факторами, но лишь симптомами. Корректнее было бы говорить о гипотетической взаимосвязи сложного, практически неизученного комплекса биогеосферной динамики Земли и потенциями человека, в том числе нераскрытыми;
то есть, пытаться выстроить аутентичную модель системы «Земля – человек».
Мы видим, что на склоне XV века имеет место серьёзный кризис духовной и социальной цельности; пытаясь его преодолеть, создать некоторую новую цельность взамен утраченной, общество ринулось в ведовство и колдовство самого недоброкачественного свойства. Если предположить, что биосфера
отреагировала на социальный кризис таким изменением своих свойств, при котором потенциал части человечества увеличился, омега-энергия стала феноменом, для европейцев сравнительно более доступным – то придётся признать,
что это общество оказалось попросту морально не готовым к своим собственным возможностям. Возможности появились, но стали активно использоваться
не во благо, а во вред, и кризис, вместо того, чтобы разрешиться, только усугубился, в начале XVI века обратившись в совершенное крушение прежнего
мира. Однако, несмотря на грандиозный и ожесточённый раскол Европы, и у
католиков и у протестантов хватило благоразумия не поддаться демону оккультного прельщения и одолеть-таки его – правда, с издержками, о которых
сказано было даже слишком много. Печальная слава католической инквизиции, наверное, заслуженна, хотя поначалу ничего кошмарного в этой организации не было, и действия предпринимаемые ею по борьбе с демономанией,
исходно были вполне разумными и здравыми – другое дело, что потом эти
действия вышли из-под контроля здравого смысла; равно, впрочем, как вышла
из-под него вся жизнь той эпохи. В безумии, охватившем тогдашний мир, тотальная «охота на ведьм», увы, не могла, видимо, не прийти на смену посылу,
изначально совершенно логичному.
И всё-таки европейское человечество сумело преодолеть опасный рубеж.
Мотивы творческих поисков постепенно стали смещаться из области магии в
область «классической» науки, рационализма, ведущего к техническому оснащению человека и тем самым искусственному увеличению его возможностей.
ivagant.ru
63
Можем ли мы гипотетически подразумевать участие в этом биосферы Земли?
Что с приближением европейской цивилизации к роковой черте, за которой
катастрофа – в биосфере нашей планеты начались защитные изменения, в массовом порядке снижающие ультрапсихические способности людей – и внешним признаком этой защитной реакции стало явное похолодание климата?..
Иначе говоря, могло ли быть так, что Земля мягко «пригасила» экстраординарные возможности человека, с которыми он не справлялся – и у человечества, ослабленного «магически», собственно, не осталось иного пути увеличивать свои силы, кроме научно-техногенного?..
У нас нет ответов на эти вопросы. Но мы считаем, что это может быть
предметом исследования, и собираемся позже вернуться к обсуждению данной
проблемы. А пока – в качестве совершенно достоверного факта – мы готовы
принять следующее: приблизительно к концу XVII века в образованном европейском сообществе в целом уже сложилась устойчивая идеологема научного
(и технического!) развития как средства преодоления социальных проблем и
магистральной перспективы человеческого будущего. И тогда это было оправданно, и европейское человечество устремилось по этому пути, навстречу многим действительно достойным восхищения победам.
Для величайших умов той эпохи: Декарта, Паскаля, несколько позже Ньютона и Лейбница – гносеологическая практика носила вполне синтетический характер. То же, вероятно, можно сказать и о других мыслителях, современниках
квартета великих, чьи имена история сохранила в меньшей степени. Эти люди искали истину во всех широтах и высотах мироздания – физических и метафизических, и не могли представить её иначе, как во всей полноте бытия. Это, конечно,
сложно. Если человек пытается построить серьёзную, рабочую теорию физического космоса, то он непременно должен делать это в математической форме – что,
разумеется, требует значительных сосредоточения и самоотдачи, погружения в
специфическую область формул. Каково совершить переход из этого мира в обитель богословской мудрости, с совершенно иными исходной позицией, характером
размышлений, сочетанием рационального и мистического, иным, в сущности, восivagant.ru
64
приятием реальности, субъект-объектной динамики?.. Выше мы говорили о том,
что чрезмерная дифференциация естественнонаучных и гуманитарных знаний
уводит современных интеллектуалов от целостного мировосприятия. А вот Ньютон каким-то образом умел делать это, стремясь к некоей единой, нераздельной
для него истине и в физике и в теологии. Можно усомниться в том, насколько удалось ему увидеть «равную меру» в законе гравитации и в числе зверя из Апокалипсиса – но нет сомнений, что великий физик пытался создать универсальную
систему мировоззрения, которая охватывала бы весь объём реальности, интересующий его как исследователя. Насколько оправданна именно такая постановка
задачи?.. Видимо, в определённых исторических условиях это оказалось практически неосуществимым. Научно-технологический прогресс стал первостепенным
социальным фактором (по сути, фактором выживания государств!), что затмил собою всё прочее. Действительно, государству не очень нужны философские или
теологические универсумы; во всяком случае, нужны не в первую очередь. Гораздо важнее получить быстрые, сиюминутные преимущества, что вовсе не блажь, но
непреложная необходимость: в XIX-XX веках страна, отстававшая в научнотехническом развитии, рисковала оказаться в критическом положении – и подобное случалось неоднократно. Поэтому вряд ли теперь уместны размышления о
том, могла бы состояться в новой истории такая система познания, где были бы
гармонически синтезированы откровение, логика и наблюдение, теология, философия, гуманитарные и естественные науки… Она не состоялась – вот и всё.
Вообще говоря, довольно неблагодарное занятие: улавливать умонастроения
давно ушедших времён. То, что нам издалека представляется характернейшей чертой той или иной эпохи, тогда, лицом к лицу, наверное, просто невозможно было
распознать во множестве мелочей житейской повседневности. И очень вероятно,
что обитатель, скажем, эпохи, сегодня именуемой нами Ренессансом, был бы немало удивлён, прочитай он то, что пишут спустя столетия об его времени, при
этом почему-то называя его Возрождением. Что там у нас возрождалось?.. – недоумевал бы он, вчитываясь в сочинения своих далёких потомков.
ivagant.ru
65
Об этой неизбежной исторической аберрации следует помнить каждому
исследователю; памятуем и мы о деликатности, с которой следует подходить к
такого рода оценкам и аналогиям. Если европейское Возрождение (особенно
так называемый высокий Ренессанс) принято сопоставлять с античностью по
причине расцвета светских искусств, то ранние века Нового времени могут
быть условно сравнены с эрой ранней и высокой классики греческой философии: от Пифагора до Аристотеля. Условно – значит, в одном отношении; подобно тому, как древние мудрецы с радостным изумлением открывали для себя беспредельное пространство свободной творческой мысли, учёные XVII –
XVIII столетий обнаруживали могущество мысли рациональной, жёсткой,
строгой, возможно, не столь раскованной и вдохновенной, как философская,
но умеющей вскрывать необычайно важные закономерности, прежде остававшиеся человеку неведомыми. Так, открытие логарифмов, дифференциального
и интегрального исчислений позволило сразу перешагнуть через барьеры, преграждавшие путь к решению многих интеллектуальных проблем – хотя бы легендарных апорий Зенона. Правда, решение оказалось скорее виртуальным,
нежели онтологическим, но математика вся есть в известном смысле виртуальная реальность, то есть прагматическое упрощение бытия, выявление в нём
чем-то очень важных для человека «реперных точек» и соединение их в схему.
Собственно, это и есть основа, стержень научного познания как такового: умение выделить в окружающем то главное, что поможет решить какую-то первостепенную задачу, и умение вместе с тем отбросить ненужное для решения,
балласт. Затем на основании выделенного будет легче и конструктивнее строить дополнительные механизмы, – как логические, так и физические – помогающие решать уже целые массивы практических задач. Более эффективного
средства их решения человечеству не удалось отыскать и поныне.
Но если сегодня это является чем-то давным-давно привычным, то когда-то умение науки вылавливать из окружающего мира огромные силы и укрощать их, делать смиренными и послушными, заключая в технические конструкции… конечно же, это умение, которым наука овладела несравненно более
ivagant.ru
66
успешно и надёжно, чем «классическая» магия, могло многим людям показаться особым родом чуда, волшебством без волшебства, если угодно. Мало
того! Это могло показаться тем, что наконец-то в руки людей попало всемогущее средство, способное разрешить любые человеческие проблемы, личностные и социальные… И видимо, эта сциентистская иллюзия не сразу, но постепенно преодолела некую критическую массу умов и повлекла историю к тому
промежуточному финалу, который мы сегодня и наблюдаем. Квинтэссенция
же фантомных рассуждений такова.
Рациональное познание даёт социуму настоящие, ощутимые и поразительно эффективные результаты. Никакой иррационализм, никакие религиозные и
философские поиски, тем более никакая магия не способны дать ничего подобного. Следовательно – не блуждало ли прежде человечество в потёмках ложных
мудрствований, ища то, чего нет?.. Если за множество столетий так и не удалось
совершенно ясно, однозначно и неоспоримо обнаружить присутствие Бога или
неких иных высших сущностей в нашем мире – стало быть, нечего зря тратить
силы на постижение того, чего то ли нет, то ли оно, даже если и есть, по каким-то
неведомым причинам никак (почти никак) не проявляет себя в человеческом бытии. Не разумнее ли всю творческую мощь человека направить на постижение,
преобразование и подчинение доступного мира?.. Вопрос, кому-то показавшийся
риторическим! Конечно, да – разумнее, практичнее и даже гуманнее, ибо гигантский рост возможностей и сил человека приносит ему счастье самое настоящее,
весомое и зримое, а не какие-то призраки, к тому же обветшалые и потускневшие
от многолетнего и бесплодного употребления. Вывод: необходимо отказаться от
тумана метафизики, религии и обратиться к чёткому, внятному, логическому познанию и космоса и внутреннего мира, и общества – вот в этом и состоит рецепт
индивидуального счастья и социальной справедливости, являющихся столпами
успешного, гармонично развивающегося общества.
Мы думаем, нам незачем специально заниматься опровержением данных
тезисов; и не только потому, что сегодня мы наблюдаем кризис того социума, который в значительной мере питался подобными идеями – но и потому, что проivagant.ru
67
ницательные умы сделали это задолго до нас и до всяких кризисов, во времена
восторгов и упоений победной поступью прогресса. Эти дальновидные люди поразному, с разных мировоззренческих позиций, но равно безошибочно предсказали неизбежные депрессия или даже коллапс общества, где присутствует чрезмерный дисбаланс в сторону рассудочного утилитаризма, а иной раз такой утилитаризм становится слепой воинствующей идеологией… Разумеется, и этот исторический контекст не следует упрощать; зрелый рационализм XIX века, распавшийся уже на ряд далеко ушедших друг от друга учений, не был примитивным, одномерно-прямолинейным. Но несчастный порок, эмбрион будущего мировоззренческого распада – принципиальный отказ от мистицизма, истин веры,
откровения, а стало быть, в итоге, и от Абсолюта – содержится в самом изощрённом, самом утончённом (насколько он способен таковым быть!) рационализме,
претендующем на роль законченной мировоззренческой системы. Эту «раковую
клетку» всякой исключительно-рациональной философии, неизбежно дающей
через годы социальные метастазы декаданса, разочарования, цинизма – и заметили в самый разгар упоения «ниспровержением догм» такие разные мыслители,
как Кьеркегор, Штирнер, Шопенгауэр, Достоевский, Соловьёв, Ницше… да, вероятно, не одни они, ещё множество других, а прежде всего, конечно – Кант. И
тем не менее, голоса их, оказавшиеся горько-пророческими, в прогрессистском
угаре XIX столетия оказались почти не слышны.
Очень
хорошо
передал
умонастроения
типичного
интеллигента-
оптимиста той эпохи Алексей Толстой (рассказ «Древний путь»): «…вспомнил
свой стол с книгами и рукописями, пахнущими утренней свежестью, и свой
опьяняющий подъём счастья и доброты ко всему… казалось – только идеи
добросердечия, новый общественный договор, обогащённый завоеваниями физики, химии, техники, протянет эти дары всему человечеству.» Но дальше: «Но
если это счастье растоптано солдатскими сапогами, разорвано снарядами, залито нарывным газом, то что же остаётся? Зачем были Эллада, Рим, Ренессанс,
ivagant.ru
68
весь железный грохот девятнадцатого века? Или удел всему – холм из черепов,
поросший колючей травкой пустыни?»44
Мы отождествили «ту эпоху» с XIX веком, хотя у А.Толстого «опьяняющий подъём счастья» датирован весной 1914 года – и считаем, что противоречия здесь нет. «Двадцатый век начался в 1914 году… Кто не жил до четырнадцатого года, тот не знает, что такое настоящая жизнь…» - подобные метафоры очень ярко иллюстрируют проблему исторических границ. «Мирное
время» – долго ещё так называли русские люди то, что было оборвано Первой
мировой войной. Французы про то же самое говорили: «La belle époque» - прекрасная эпоха. При всех условности и относительности этого – вряд ли те годы
были такими уж мирными и прекрасными – на фоне последующих ужасов минувшее, конечно, могло показаться утраченным «золотым веком».
Мы утверждаем, что годы с 1914 по 1945 стали глобальной трагедией
человечества – возможно, крупнейшей в истории социальной катастрофой. По
нашему мнению, важнейшие вехи этого рокового тридцатилетия таковы:
-Первая мировая война;
-Ужасная и загадочная пандемия гриппа (так называемая «испанка») 19181919 годов;
-Революция и гражданская война в России;
-Фашизм в Италии, национал-социализм в Германии;
-Великая депрессия 1929-1933 годов, включая голод в СССР;
-Вторая мировая война.
Сложно называть какие-либо претендующие на точность числовые данные относительно утрат, понесённых человечеством по совокупности упомянутых событий; вполне вероятно, что такого рода статистики просто не существует. Очень приблизительно число только погибших в те страшные годы
можно оценить в 150 миллионов человек; вместе с латентными и косвенными
демографическими потерями (безнадёжно искалеченные, в т.ч. умершие вско-
44
Толстой А.Н. Собр. соч. в 10 т. Т.4. – М.., 1958. С. 138.
ivagant.ru
69
ре после войн; маргинализовавшиеся; нерождённые потомки погибших и т.п.)
это даёт ещё более удручающую картину.
Таким образом, можно говорить о тотальном кризисе человечества в
первой половине ХХ века. А кроме того, не меньшие основания есть считать
вторую половину этого столетия посткризисным временем, историческим эхом
катастрофы. К данным основаниям могут быть причислены следующие:
- почти всю вторую половину ХХ века длилась «холодная война» – название
говорит само за себя; а с формальным окончанием этого латентного конфликта, несколько раз загоравшегося огнём войны реальной по перифериям мира,
глобальная политическая ситуация проще не стала;
- «холодная война», по существу, сделала ненужным мировоззренческий поиск,
вынуждая противоборствующие стороны пребывать в той же парадигме «прогресса»: уступить в научно-технической гонке значило потерпеть поражение с крайне
тяжёлыми социальными последствиями – так оно, собственно, и случилось с СССР.
И сегодня, на рубеже второго десятилетия XXI века, современное человечество – во всяком случае, европогенная его часть, мир, некогда сложившийся как христианская цивилизация – оказывается онтологически и аксиологически дезориентированным, безоружным перед неизвестным будущим. Онтологические схемы мироздания, начиная с гелиоцентрической системы Коперника, постепенно приводили космоантропологию среднестатистического
человека к восприятию себя самого и своей планеты Земля как постепенно
уменьшающегося пространства-времени по сравнению со вселенским. И добро
бы это вселенское пространство, подобно биосферному, было живое, многомерное! – то, что древние греки называли Ойкуменой; но нет, это мёртвая безмолвная бездна, и просветов в ней не видно. Да, при такой картине – безграничное пространство-время, наполненное бесчисленным количеством материальных тел – Вселенная должна быть полна планет, подобных Земле; однако,
каких-либо реальных подтверждений наличия жизни – пусть самой элементарной! – до сих пор обнаружить не удалось. Впрочем, если и удастся, вряд ли это
кардинально изменит статус-кво. Тем самым нынешняя космоантропология,
ivagant.ru
70
доставшаяся нам в наследство от нескольких предыдущих столетий, оставляет
человечество одиноким или почти одиноким в чудовищной, «дурной», по слову Гегеля, бесконечности. А эта онтологическая дисквалификация человека и
человечества порождает, в свою очередь, и аксиологическую. Хотя, в общемто, никто отнюдь не ставил перед собой цели специально унизить человеческое достоинство, даже наоборот – современные идеологии пытаются возвести
систему ценностей на приоритете прав человека, признании личности безусловным приматом всей этой системы… но беда в том, что эта личность рассматривается лишь в эмпирически-рационалистической проекции, вне тех
предельных, экзистенциальных проблем, в которых только и раскрывается
цель и предназначение человеческой жизни на Земле. Спору нет, соблюдение
прав человека – дело превосходное, но в действующем мировоззрении ведь это
всего-навсего права слабого, смертного существа, бесконечно ничтожного перед колоссальной, мёртвой и равнодушной громадой космоса! Вообще, создаётся впечатление, что современные идеологи замечают противоречие между
догмами, провозглашающими человеческую жизнь высшей ценностью, и онтологией, вынужденной признавать глубокую мизерность человека в космических масштабах – замечают, но не знают, что с этим делать. Как совместить
одно с другим?.. Да никак. И видимо, никто пока не нашёл другого выхода,
кроме как постараться завуалировать неразрешимое противоречие: постараться увлечь среднего, рядового обитателя мотивами консьюмеристского характера, при этом делая вид, что проблем смерти и бессмертия в человеческой
жизни просто не существует.
Здесь мы в значительной степени возвращаемся к тому, о чём говорилось в
начале этой главы. Дело обстоит таким образом, будто бы человеку предлагается
некая игра, правила которой до конца ему не раскрываются. Ребёнок рождается,
растёт, и из того, что он случайно слышит от взрослых, зачастую говорящих на
свои взрослые темы, не обращая внимания на присутствие детей, из того, о чём
болтают его приятели во дворе, а потом в школе… из этого всего у формирующейся личности складывается вполне определённая онтология, отождествляюivagant.ru
71
щая человеческий мир прежде всего с комплексом социально-экономических
реалий; и параллельно с этим создаётся соответствующая этой онтологии система
ценностей, целей и действий, то, что должно создать жизненный статус.
Как правило, приоритетными в формировании этого статуса являются: в
детстве – физическая сила, ловкость, спортивность; в юности – то же самое
плюс своеобразное удальство, нередко носящее контркультурный характер;
однако во взрослой жизни всё это в подавляющем большинстве случаев вытесняется приоритетом денег (в широком смысле слова) и влияния (обычно в
виде политической власти, хотя и не обязательно). Принято считать, что именно эти факторы обеспечивают человеку наибольшее поле возможностей; впрочем, даже если кто-либо и осознаёт, что истинная полнота бытия и важнейшие
ценности находятся где-то в иной сфере, сами обстоятельства жизни заставляют человека ужасно много думать о деньгах, даже не ради власти, славы и тому подобного, но ради хлеба насущного. Иной раз чудится, что чья-то недобрая целенаправленная воля перекрывает путь к поиску тех ценностей, которые
осознаются личностью как высшие, заставляя суетиться в суматохе мелочных,
но совершенно неотложных житейских дел – чтобы не дать выбраться из трясины повседневности… Это интересный поворот темы, и мы к нему вернёмся
позже. А сейчас нам предстоит сделать первый промежуточный вывод.
Итак, авторы считают, что сформировавшаяся ко дню нынешнему в европоцентричном мире этическая и аксиологическая реальность не соответствует перспективе дальнейшего нормального, устойчиво-динамичного развития
человечества; и глубинную причину данного несоответствия находят в выявившейся дисгармонии образа человека и мира, в беспомощности стереотипных онтологии и космоантропологии перед суровым ликом мироздания, его
грозовыми стихиями, которые и в начале XXI века человечеству не удалось укротить, хотя имели место времена, когда многим самонадеянно казалось так…
Но сейчас эти иллюзии развеялись, и что-то вновь надо начинать сначала.
Эта ситуация нами охарактеризована как мировоззренческий кризис. Мы
собираемся найти и предложить выход из него. Об этом и пойдёт речь ниже.
ivagant.ru
72
Глава 3. Прогнозы и пути решения текущего
мировоззренческого кризиса
§1. Нелинейное развитие и прогноз: совместимость понятий
Глобальный социальный прогноз – вероятно, жанр, особенно характерный для реалий европейского Нового времени. Вряд ли в какой иной цивилизации можно ещё встретить столь многочисленные, напряжённые и противоречивые попытки заглянуть в грядущее; и это очень симптоматично. В пределах других культурообразующих парадигм человеку в значительно большей
степени должно казаться, что он в ладу со временем – точнее, с будущим. Парадигма же прогресса – как это ни парадоксально на первый взгляд – делает
будущее крайне неопределённым, неуловимым для человеческого восприятия… Но и этот парадокс тоже кажущийся. Действительно, линейное представление о времени, характерное для концепции прогресса, выглядит примитивнее, чем, к примеру, циклическое время античной философии или буддизма, чем время с «вертикальным измерением», онтологически присущее монотеизму. В линейном времени поколение за поколением идут и исчезают в никуда, при этом утверждается, что каждое последующее поколение должно
жить лучше прежнего. Под «лучше» в данном случае подразумевается непрерывный рост материального благосостояния людей, уровень комфорта и – в
качестве очевидной закономерности отсюда выводится, что интеллектуальные
потребности и дарования людей будут расти и развиваться, и чем дальше, тем
всё более разумным, могущественным и счастливым будет человечество…
Ясно, что в данной временной схеме будущее видится принципиально
незавершённым, условно бесконечным, подобно оси Декартовой системы координат. Условность эта делает неактуальным осознание времени земного как
проекции вечности или хотя бы как времени-континуума. Будущее как последовательная череда эволюционирующих состояний может выглядеть успокоительно или даже вдохновляющее для ума, не могущего или не желающего заivagant.ru
73
мечать человека как потенциальный космос, со всеми высотами и глубинами
духовного и бессознательного. Действительно, экстремумы личностного сглаживаются в бытии социальном: глубины проявляются нечасто, а высоты и того
реже. Слабая реализуемость потенций человека в профанном времени приводит к соблазну вовсе пренебречь ими как несущественными – что сразу облегчает возможность схематизирования и анализа. Вполне можно допустить, что
непримиримость, скажем, Маркса к религии имела в том числе и такую психологическую составляющую, как задетое самолюбие исследователя: поступки
людей, продиктованные верой, никак не вписывались в создаваемую им социально-философскую модель. Поэтому, нежели пытаться вникнуть в тонкие,
трудно уловимые и в повседневной суете на самом деле мало заметные духовные мотивы, проще было маргинализовать их, объяснив всё это невежеством,
страхом, отчаянием, бессмысленным чудачеством и т.п. Тогда и честь модели
спасена: история человечества, избавленная от странных, парадоксальных,
причудливых или объявленных вымышленными событий, послушно ложится в
изящную структуру логической схемы – а «красота теории», то есть её ясность,
краткость, простота, как известно, есть свидетельство истины.
Здесь мы сталкиваемся с системным пороком не абстрактного мышления
как такового, которое есть лишь средство – и, в который раз заметим, очень
хорошее средство! – познания, но мировоззренческой позиции, которая, безусловно, уже есть цель и согласно которой, построенные на абстракциях рациональные конструкции есть высший род знания, собственно, и есть истина как
таковая, в чистом виде. Между тем, уже в самом приёме абстрагирования содержится недостаток, вполне терпимый при решении каких-то повседневных
или сугубо научных задач и становящийся «методологической ямой», куда
проваливается любая философская система, притязающая на обладание совершенной истиной о цели и смысле бытия человечества только посредством
понятийного аппарата и им создаваемых логических конструктов. Абстрагирование – суть всегда упрощение реальности, превращение её в схему, если
угодно, в карту, по которой удобно ориентироваться – точно так же, как путеivagant.ru
74
шественнику гораздо удобнее ориентироваться по топографической карте, нежели по реальной местности. Разумеется, если бы человек не обладал способностью к абстрактному мышлению, мир для нас навсегда остался бы хаосом
неорганизованных впечатлений; абстрагируясь же, мы превращаем этот неотформатированный поток, в котором информация перемешана с ненужным шумом, в условное пространство-время, где наиболее значимые закономерности
интересующих нас вопросов проступают отчётливее, структурнее, ибо абстрактная мысль «осушает» всё, в данном проблемном поле несущественное, и
метода действий становится более ясной.
Здесь принципиальной является оговорка «в данном проблемном поле».
Абстрагирование и рационализирование не могут быть универсальным гнозисом. Они отлично работают в повседневной жизни, в научном познании – до
тех пор, пока истина не связана с человеческими судьбами, трагизмом бытия, с
любовью, ненавистью, состраданием и бесконечной грустью. Но всё это есть –
и никуда от него нам не деться. И главная, столбовая истина, к которой предназначен в этом мире человек, не существует вне трагизма и любви. А это значит, что между такой истиной и попыткой её рационального выражения неизбежно будет оставаться «зазор» – как между Ахиллесом из «Илиады» и Ахиллесом из апории Зенона, между геометрической длиной гипотенузы и выражающим её иррациональным числом, между траекторией функции, бесконечно приближающейся к оси координат и самой этой осью… Впрочем, в этих
случаях (за исключением разве что Ахиллеса) данный зазор не имеет принципиального значения, поскольку речь идёт о весьма частных вещах, не имеющих отношения к субстанциональным качествам бытия, и схема истины здесь
практически может служить самой истиной. Однако, там, где человеку приходится иметь дело не с истинами-средствами, но с истинами-целями, с построением систем мироздания и мировоззрения, необходимо включающих в себя
человеческое «Я» и «Мы» – там этот зазор между живой, горячей истиной и её
схематизированным выражением может стать роковым. Разумеется, и в этом
поиске рациональное мышление является очень и очень значимым подспорьivagant.ru
75
ем. Но лишь подспорьем, подмогой, никак не завершением системы! Цель и
полнота человеческой Вселенной вряд ли могут быть поняты – они должны
быть пережиты, должны стать сутью, счастьем, болью, жизнью, спасением
души человека. Попытки же выразить духовную и социальную реальность
разложением данной реальности в причинно-следственную схему обречены на
то, что схема неизбежно упустит из виду нечто очень важное, возможно, единственно важное, определяющее жизнь человека и историю человечества…
Рационализм положил начало практико-утилитарной устремленности,
ставшей нормой для большинства индустриально развитых стран, Это подразумевает, что их мировоззренческим основанием являются прагматизм, технократизм и сциентизм, то есть такие интеллектуальные парадигмы, которые
сводят роль ценностей к минимуму. Именно волна рациональности породила
западную техногенную цивилизацию, по существу, поставив планету перед
альтернативой – «быть или не быть», и продолжает свой рост. Каковы механизмы и пределы роста научного и в целом рационального знания? Этот вопрос особенно актуален в настоящее время, в период глобального, мировоззренческого в своей основе кризиса. Научный рационализм действительно
«виноват» во многом, если иметь в виду то, что многие происходившие в мире
события «санкционировались» именно наукой. Тем не менее мы полагаем, что
отрицать рационализм и его значение для будущих поколений опасно. Задача
не в том, чтобы ставить под сомнение эвристические возможности научного
рационализма во имя религии или еще какой-нибудь мировоззренческой системы, а в том, чтобы сформулировать новые требования к рационализму. В современных условиях нужен новый рационализм, основанный на единстве науки и нравственности, единстве разума и чувства. Поэтому, видимо, будет
вполне логично ставить вопрос об ограничении его претензий на всеобщность
и универсальность. «Я мыслю» не перестает быть универсальным требованием, однако, «я мыслю» не должно вытеснять «я чувствую», «я верю», «я понимаю»… Социальная практика XX века свидетельствует не столько об ошибоч-
ivagant.ru
76
ности самого научного рационализма, сколько об ошибочности противопоставления мышления и веры, чувства…
Рационализация человеческой деятельности тесно связана с поиском оптимальных способов решения как экономических, так и социальнополитических проблем. Полагают, что рациональность следует рассматривать
как особую категорию человеческого существования, но авторы считают, что
мы не можем владеть в отношении человека и его будущего такими же истинами, что и естествознание, чтобы согласно им рационализировать его развитие как существа биологического и прежде всего как существа социального.
Само понятие «рационализация» имеет двойственный смысл. Во-первых, оно
означает максимальное подчинение деятельности человека логике внешней
направленности. Рациональность деятельности индивида в этом случае сводится к высокой и зачастую максимальной скорости операций, чаще всего носящих абстрактно-механический характер. В частности, рационализированный
труд подразумевает такого человека, который поглощен какой-либо, то есть
частичной функцией общего процесса, в этом случае ценность человека как
личности уступает ценности конечного результата производства. И даже
больше – человек практически лишается ценности, первое место в ценностной
иерархии занимают экономические процессы, в частности, производство, обмен, распределение товаров. Такое понимание рациональности деятельности
человека и рационализации находится в пределах специфической ее формы, а
именно – формальной; рациональности, предполагающей человека в качестве
средства, а не цели.
Однако, во-вторых, рационализация имеет более глубокий смысл. Сопровождаясь внедрением новых более экономичных технологий, рационализация приводит к освобождению человека от массового труда, который постепенно сокращается, уступая место труду творческому, инновационному. Научный прогресс, реализуясь в технике и новых технологиях, освобождает человека в конечном счете от разного рода зависимостей (главным образом при-
ivagant.ru
77
родных), но он остается, бессильным в отношении определения судьбы человеческого бытия и создает новые зависимости.
Человеческое существование немыслимо без создания упорядоченного
вокруг себя бытия, так как только такое бытие оказывается управляемым и
предсказуемым. Практически вся человеческая деятельность являет собой создание упорядоченного и легко управляемого бытия, но в этом направлении человек действует по принципу «цель оправдывает средства». Возникающие в
процессе создания очеловеченного бытия законы получают силу надындивидуальной власти над отдельными людьми и даже массами. Но необходимо
помнить, что эти законы имеют непосредственную связь с устремлениями человека. Более того, эти законы существуют и действуют, пока сохраняют силу
соответствующие им человеческие устремления. Таким образом, социальные
законы, в отличие от природных, конструируются человеком и его устремлениями. Их над-личностная власть преходяща, ввиду того, что они изменчивы.
Подобные социальные законы и создают фундаментальные системные константы, о которых мы писали выше.
Рациональность зачастую связывается с определенным типом отношения
к миру, свойственного современной научно-технической цивилизации. Сами
истоки идеи рациональности в философском сознании связаны с сознательной
постановкой и обсуждением коренной мировоззренческой проблемы – проблемы «вписывания» человека в окружающий его мир, превращение этого мира в мир, пригодный для обитания. Это изначальный смысл рациональности,
который несомненно трансформировался в ходе исторического развития.
Рациональность и знание неразрывно связаны и рассматриваются в тесной взаимосвязи; но, если продолжать понимать и использовать знание так,
как это делалось на протяжении всего Нового и Новейшего времени, то есть
как силу и средство насилия (над природой и человеком в том числе), то умножение знаний вполне может привести человечество к гибели. В XX веке налицо кризис традиционной рациональности, кризис, итогом которого служат
небезызвестные мировые события (прежде всего, мировые войны), которые
ivagant.ru
78
положили начало новому времени, новому положению человека в мире, новому мироощущению, к сожалению доступному в настоящее время пока не всем.
Общий характер современной европейской культуры можно охарактеризовать как грубая материальность (не в философском, а скорее в моральном
смысле этого слова). Речь идет о бездуховности, безыдеальности господствующей системы европейских ценностей. Иными словами, речь идет об особой форме а-гуманизма, в русло которого европогенная культура вступила незаметным для себя образом и несмотря на провозглашаемые идеалы гуманизма. Идеалистический а-гуманизм эпохи Средневековья постепенно сменился агуманизмом товарно-денежным, а затем и потребительским в современную
эпоху. По существу так называемая гуманистическая революция эпохи Возрождения не являлась таковой по своей сути. Могущество веры в Бога постепенно (но естественно не в рамках данной эпохи) трансформровалось в могущество веры в успех, деньги, власть, силу. Успехи европейской цивилизации являются односторонними успехами. Это успехи грубо материалистические, приземленные, имеющие характер технический, материально-экономический, научно-технологический, да и только. Успехи, которые являются внешними по
отношению к духовному миру, поверхностными. Они не изменили сути европогенной цивилизации, так как система фундаментальных системных констант
осталась нетронутой. Эти успехи лишь придали внешний лоск европогенной
цивилизации, возведя ее в высшую степень своего развития. Положение, суть
которого заключается в том, что научный разум – это высшая сила, технологический и экономический прогресс – высшая форма прогресса, ошибочно, но, к
сожалению, оно глубоко вошло в культурные формы европогенной цивилизации. Если говорить в целом, эта цивилизация стала очень зависимой от своих
же научных открытий.
Серьезный кризис европогенной цивилизации проявился в начале XX
века, вылившись в определенные направления в философии, литературе, искусстве. Мировые войны XX столетия принесли лишь временное отрезвление,
пробудили сознание человечества от оптимистического сна, навеянного голоivagant.ru
79
вокружительными успехами в науке, промышленности, технике, торговле,
экономике, но в последствии с улучшением экономической ситуации оптимизм вернулся, и пошатнувшаяся вера в науку укрепила свои позиции.
Европейская философия теснейшим образом связана с наукой и научнотехническим развитием, обслуживает методологически интересы науки и в
принципе заимствует у науки свой предмет и принципы и во многом даже
свою теоретическую форму. Эпоха Просвещения – это эпоха начала научнотехнической Конкисты. Вся европейская философия с этого периода развивалась под знаменем науки и рациональности, отвергая все, что казалось ненаучным. События XX века, кризис начала XXI века, ознаменовавшие разочарование в старых идеалах и сомнение в ранее принимавшихся на веру положений и
аксиом, показали настоятельную потребность в существенной переоценке
сложившихся в европейском сознании ценностей и в поиске новых оснований
человеческого бытия. Поскольку знание само по себе не оправдало тех глубоких надежд, какие возлагались на него со времен Просвещения. Это знание
оказалось недостаточным, чтобы изыскать эффективные способы устройства
человеческого общества на разумных началах, на гуманистических началах.
Это знание не может обеспечить человеку уверенный взгляд в будущее. Здесь,
следовательно, речь нужно вести о критериях разумного вообще. Является ли
научное познание и знание как его результат абсолютным или же это прерогатива какой-либо исторической эпохи, и, следовательно, знание как ценность,
как основание бытия не вечно, приходит и уходит, научное знание не является
высшим плодом человеческого разума.
Здесь не лишним будет сказать, что творчество, носящее предельно рационалистический характер – математическое – очень своеобразно смыкается
с одной из самых иррациональных духовных форм: музыкой. Многие математики суть прекрасные музыканты, и в состоянии вдохновения испытывают нечто подобное звучанию неземной гармонии… Это впрочем, особая тема, но
пример чрезвычайно характерен.
ivagant.ru
80
Итак, мы вынуждены признать, что применительно к сфере духовного и
социального бытия – если ищущий не намерен ограничиться условным знанием – рацио-поиск носит вспомогательный характер. Всякая научная модель социума будет не более, чем эскизом, дающим умеренное представление о мире
человеческих откровений, тайн, страстей, ожиданий, разочарований и новых
надежд… Во всём этом нет ничего нового – выше мы говорили, что и в XIX
веке проницательные мыслители предупреждали современников о совершенно
реальных социальных опасностях, связанных с избыточно рационализированными и более того, сциентизированными идеологемами, навязываемыми обществу. Почему же мы и сегодня вынуждены повторять старые истины?.. Да
всё потому, что и поныне, несмотря на крушение мировоззренческой парадигмы Нового времени в 1914 году, европоцентричное человечество продолжает
существовать в ней же, точнее, на её руинах. Это может показаться странным –
прошло почти сто лет; но на самом деле ничего странного: годы 1914-1945 –
это, по нашему определению, грандиозная катастрофа, сопровождавшаяся чудовищными контркультурными фантомами в виде нацизма, фашизма и т.д. А
всю вторую половину ХХ века смело можно назвать «тенью катастрофы», ибо
так называемая «холодная война» оставляла долгосрочному прогнозированию,
даже глобальному, развивавшемуся в рамках, скажем, Римского клуба, сугубо
гипотетическую нишу. Реальная жизнь заключалась в том, что надо делать
здесь и сейчас, чтобы успеть упредить противника, настоящего или мнимого.
Тревожные, пугающие прогнозы, конечно, производили впечатление, но они
говорили о чём-то отдалённом, тогда как перед людьми стояли вопросы в буквальном смысле жизни и смерти, и решать их надо было немедля. Поэтому за
последние сто лет, несмотря на множество научных открытий и, казалось бы,
технологически неузнаваемо изменившийся мир, в мировоззренческом – то
есть, прежде всего онтологическом и аксиологическом аспектах – человечество не сумело сформировать аутентичной перспективы. Альтернативные мировоззренческие системы, предлагавшиеся ХХ веком (коммунизм, нацизм, экзистенциализм… – безотносительно к их моральной оценке) оказались либо неivagant.ru
81
состоятельными, либо должным образом не оцененными; в итоге сегодня человечество находится на распутье, ещё не видя новых путей и по инерции тяготея к старым – а вернее сказать, не решаясь покинуть старое онтологоаксиологическое поле, давно уже бесплодное. И нетрудно заметить, что прогнозы, порождаемые мыслью, пребывающей в плену идеологемы прогресса,
носят робкий и схематичный характер: как правило, это пролонгация тенденций, наблюдаемых в настоящем. Разумеется, такая пролонгация имеет смысл,
и даже необходима – но не достаточна. Поэтому будущее столь часто опровергает подобные предсказания.
Мы считаем, что истоки событий, способных к середине XXI столетия
изменить лик человечества, можно уловить среди тех феноменов, которые сегодня кажутся незначительными на фоне злободневных проблем. Это мы и постараемся выявить в дальнейшем.
Мир, который человечество тысячелетиями создавало и организовывало,
стал сегодня сложнейшей самоорганизующейся системой, выходящей из подчинения человеку и навязывающей ему свои законы. Модель социального развития все более усложняется, обретает черты поливероятности, спонтанности,
стохастичности, альтернативности. В отношениях с этим миром современный
человек находится в той же ситуации, в какой он был в давние времена перед
непонятной ему, вселяющей страх природой. В современных условиях терпят
кризис практически все исторически сложившиеся институты социального
управления. Теряет себя традиционного организованный государственный аппарат, фактически не поддается контролю терроризм и организованная преступность. Терпит крушение классическая экономическая теория, а вместе с
ней – надежды на урегулирование рыночных отношений. В мире нарастает неопределенность и, соответственно, многовариантность в выборе, которым все
чаще начинает управлять случайность. Знамением современности стала новизна, инновация во всем и вся. И самосотворяемое, и сотворимое вторгается в
нашу жизнь, нарушая привычные структуры бытия и ход жизни. Социальность
стала еще более многоликой. Новое стремительно разрушает старые механизivagant.ru
82
мы формирования и регулирования социальных отношений. Социальная жизнь
насыщена неожиданностями, рисками, конфликтами, труднопредсказуема в
своих трансформациях даже на ближайшее будущее. Социальное управление,
основанное на рациональных стратегиях и тактике становится неэффективным
и даже парадоксальным в своих результатах.
Перемены – это явление, присущее всем объектам и явлениям, они
включены в процесс динамики объектов. Суть перемен заключается в появлении новых количественных и качественных состояний и свойств объектов.
Сложноорганизованные системы переносят процессы обновления внутрь системы, и, собственно, данный феномен имеет для целостного единства особое,
жизнеобеспечивающее значение, иными словами, система жизнеспособна до
тех пор, пока сохраняется способность составляющих ее элементов к воспроизводству и самообновлению. В этом отношении самоорганизующаяся социальная жизнь – это устремленный в будущее поток необратимых перемен, одни из которых угрожают жизни, а другие поддерживают ее. Человек и общество органически едины в своем развитии. Условно можно определить данный
феномен как антропосоциальную синергию. Дело в том, что в данном случае
изменяется классическое понятие «социальная система». По мере развития социальные образования повышают свою сложность, их в большей степени
можно сравнить с текучим социокультурным полем, границы которого с
внешней средой проницаемы, изменчивы, а устойчивость достигается за счет
непрерывных процессов самоорганизации. Во-вторых, эволюция человека и
социума рассматриваются как нечто взаимосвязанное, то есть как коэволюция,
основное положение концепции коэволюции человека и социума – становящийся человек в становящемся социуме. Эволюция человека связана с реализацией неисчерпаемого потенциала разума, цель, которую можно определить
как терминальную, – преодоление материально зависимой социальности,
стремление к свободе, обретение таких ценностей, которые можно охарактеризовать как нематериалистические, как ценности высшего порядка, определяю-
ivagant.ru
83
щие контекст духовно-познавательной деятельности человека. Но это идеальная модель, а что мы имеем в действительности?
Было бы сильным упрощением сводить все развитие к модели прогрессисткой линейности. Модель социального развития невероятно сложна, ей
присущи черты поливероятности, спонтанности, альтернативности. Хаос, согласно синергетической парадигме, – чрезвычайно важный момент в развитии
любого процесса, однако это такой момент, который характеризует кризис
предшествующих форм бытия, но не само бытие. В некотором отношении, категории «хаос», «кризис» близки по смыслу. Кризис – принципиально важный
момент в развитии любой системы, это свидетельство того, что прежние источники развития исчерпали свои ресурсы, и процессы распада, разрушения
прежних структур стали преобладающими. Вместе с тем, кризис предоставляет
новые возможности, поскольку любая дезорганизация открывает потенции для
иной организации, для самоорганизации. Во время кризиса происходит разрыв
временных и исторических связей, рассогласование содержательных связей,
объединяющих общество в единое целое. Время становится дискретным, отсутствует общее содержание. И кризис длится до тех пор, пока временные и
структурные связи не восстановятся, и не будет найдена содержательная связь,
вновь объединяющая социум в определенную целостность.
Дезорганизационные процессы в обществе естественны, объективны и
составляют необходимый элемент социального развития. С чем связана их естественность, объективность? Дело в том, что в любой, даже самой идеально
организованной социальной системе накапливаются проблемы, противоречия,
которые достигают разного уровня интенсивности. Наверно, предугадать и
предупредить действия этих сил, обусловленных какими-то внутренними причинами невозможно. Те противоречия, которые являются частными, обычно
решаются, так как они не влияют на основание системы. В данном случае речь
идет о противоречиях, которые касаются исходных оснований системы и не
могут быть решены без кардинальной переоценки ценностей, разрушения
прежней системы и создания новой, основанной на иных принципах, способivagant.ru
84
ной справится с накопившимися проблемами. Чем больше проблем и противоречий накапливается в социальной системе, тем более трудным становится
управление ею, начинается отчуждение управляющих структур, усиливаются
дезорганизационные процессы, которые, достигнув определенного апогея, приводят систему в состояние хаоса. В этом случае хаос, существовавший на микроуровне, в отдельных подсистемах, становится всеобщим, выходит на макроуровень. В данном случае, конечно, понятия кризис и хаос не равнозначны.
В настоящее время темпы роста социальной, экологической, демографической трансформации таковы, что, если не предпринять энергичных усилий
всего человечества, кризис может перерасти в катастрофу. В такой ситуации
локальные оптимизации не помогут радикальным образом повлиять на общий
ход событий. Нужны иные, нетривиальные подходы, основанные на общей ответственности и предполагающие целостное видение общества и мира. К сожалению, претворить их в жизнь будет очень сложно.
В современном мире следует исходить из того, что различия в культуре,
в понимании происходящего неизбежны и, главное, плодотворны. Поэтому
важно не стремиться унифицировать все, подвести под единое (и якобы единственно истинное) мировоззрение, одно истинное научное видение всего происходящего. Для этого нужны диалог мировоззрений, диалог культур, основанный на терпимости к тем, кто на нас не похож. Такова основа для совместного решения общепланетарных проблем, без которого все могут погибнуть.
Чтобы сделать более эффективными идеи о диалоге, понимании и терпимости,
их следует связать с ответственностью, заинтересованностью, непредвзятостью, открытостью. Уверенность в правомерности своих взглядов, своего видения мира не должна превращаться в самоуверенность и исключать наличие
положительных моментов в позиции другого. Необходимо смиряться с тем,
что разные культуры несоизмеримы или не совсем соизмеримы, что к аксиологическим компонентам плохо подходят такие гносеологические категории как
«истина» или «ложь».
ivagant.ru
85
Авторы считают, что все те кризисные аспекты, о которых столь много
сегодня говорится: экономические, социальные, экологические и т.д. – обусловлены исторически сложившейся аберрацией ценностных приоритетов. Последние столетия человечество – прежде всего европейское, а за ним и прочее
– вынуждено было прилагать настолько значительные усилия по достижению
и практической реализации различных видов энергии, причём обстоятельства
требовали от этих усилий максимально быстрого эффекта (так называемый
«прогресс»), что в глазах многих людей данный эффект прогресса приобрёл
характер самодовлеющей ценности. Собственно, таково положение дел и сегодня: человечество возвело на ценностный пьедестал то, что даёт наибольший
потенциал воздействия на внешний мир. Это стало трагическим заблуждением
глобального масштаба; мы полагаем, что ценностная дезориентация теснейшим образом связана с онтологической и гносеологической составляющими
самой парадигмы прогресса. Иначе говоря, современный кризис есть глубоко
системный феномен, совершенно закономерный итог эволюции того мировоззрения, на котором созидалось сначала европейское, а затем всемирное Новое
время. Поэтому есть все основания говорить о кризисе мировоззрения, тотальном, требующем не только социально-экономической терапии, но глубокого
пересмотра парадигмальных оснований человеческого бытия.
Не стоит, однако, считать сложившуюся ситуацию тупиком, а идеологию
«прогресса» фатальной ошибкой, уведшей мир с верной магистрали. Человечество идёт путём проб и ошибок – другого просто нет. Очевидно, было необходимым пойти по пути прогресса, исчерпать весь его потенциал, чтобы в очередной раз оказаться на перепутье и задуматься: что делать?..
Авторы в меру сил пытаются ответить на этот вопрос.
ivagant.ru
86
§2. Поле риска как среда бытия актуального социума
Изменения, характерные для современного мира, для современной эпохи, связаны с ускорением социальной жизни. Динамизм общественных процессов, стремительное рождение и отмирание новых социальных образований,
расширение коммуникационных взаимодействий, снижение предсказуемости
социальных процессов – таковы реалии современной эпохи, связанные, без
сомнения, с развитием общества. Сокращается настоящее! Прошлое стремительно отодвигается все дальше и дальше, будущее наступает… Г. Люббе отмечал, что сокращение настоящего можно охарактеризовать «как процесс укорачивания протяженности временных интервалов, в которых мы можем рассчитывать на определенное постоянство наших жизненных отношений»45.
Следовательно, ускорение темпа жизни, быстрая смена социальных ситуаций
способствует снижению уровня стабильности в обществе, росту социальной
неопределенности и числа рискогенных факторов, способных изменить вектор
движения общества.
Современное общество многолико46. Мальковская И.А. в своем социальном исследовании обращается к ликам современного общества, выделяя следующие: открытое, постиндустриальное, информационно-коммуникативное,
сетевое, поликультурное общество, общество спектакля и, наконец, общество
риска. Можно сказать, что все приведенные выше характеристики современного общества верны, и для более точного представления о современном обществе нужно, конечно, учитывать все существующие концепции. Однако, для нашего исследования представляет интерес именно концепция общества риска.
В современном обществе фактор риска лежит в основе многих социальных проблем. Риск становится свойством не только окружающей среды, но и
уже неотъемлемой характеристикой самого общества. По мере своего развития
45
Люббе Г. В ногу со временем. О сокращении нашего пребывания в настоящем // Вопросы
философии, 1994. № 4. С. 94.
46
См.: Мальковская И.А. Многоликий Янус открытого общества: Опыт критического осмысления ликов общества в эпоху глобализации. Изд. 2-е, исп. И доп. – М.: Изд-во ЛКИ,
2008. – 280 с.
ivagant.ru
87
общество производит все больше и больше рисков, тем более, что рисковое
поведение присуще человеку изначально в силу того, что он наделен Разумом.
Рациональность неразрывно связана с рискогенностью, эти две характеристики
социума как две стороны одной медали. В связи с тем, что в жизни происходит
множество непредвиденных, случайных, субъективных обстоятельств, отклонений от запланированных результатов, следует признать, что риск становится
устойчивым состоянием социума, одним из способов его изменения и развития. Поэтому в рамках темы нашей монографии мы полагаем, что наиболее
приближенной к проблеме кризиса будет являться именно концепция общества риска. Зачастую понятия риска и кризиса смешиваются и фактически не
разделяются, что явно или косвенно просматривается в некоторых работах47.
Авторы же полагают, что данные понятия не только не совпадают, но и в какой-то степени отрицают друг друга. Так, мы постараемся раскрыть онтологическую сущность риска и кризиса.
Прежде чем приступать к вопросу выяснения соотношения данных понятий, полагаем было бы полезно выделить основные характеристики как самого понятия риска, так и общества риска. Изучению социальной природы
рисков, форм их проявления в различных сферах общественной жизни, факторов, влияющих на формирование рисковых ситуаций и рискового поведения,
посвящены работы многих отечественных и зарубежных исследователей. Каковы же основные черты общества риска? Что такое риск? Какова детерминирующая роль риска в обществе?
Остановимся на определении понятия «риск», тем более, что в гуманитарной науке нет однозначного его толкования. Общими для всех существующих определений являются следующие характеристики: наличие неопределенности, необходимость выбора альтернативного решения, возможность оце-
47
См., например, Зубок Ю.А., Чупров В.И. Социальная регуляция в условиях неопределенности. Теоретические и прикладные проблемы в исследовании молодежи. – М.: Acаdemia,
2008. – 272 c.
ivagant.ru
88
нить вероятность наступления каких-либо событий48. Существует точка зрения, согласно которой «условием возникновения риска является не столько наличие неопределенности, сколько переход от состояния определенности к неопределенности или наоборот»49, то есть основополагающим фактором появления риска является переходный характер социальной ситуации. Подобная
точка зрения, по существу, является господствующей в отечественной гуманитарной науке50. Российское общество характеризуется отечественными исследователями как общество «всеобщего риска», при этом акцент ставится именно на неопределенности переходного периода, на размытости социальных
структур и неоформленности идеологической составляющей российского социума.
Как правило, в исследованиях, посвященных риску, выделяются объективная, субъективная и объективно-субъективная составляющие51. Субъективный характер риска связан с личным отношением к нему конкретного индивида, с осознанием им ситуации риска и его последствий. Риск как субъективное
явление рассматривается Ф. Найтом, А. Вилдавски, К. Дейком, Т.В. Корниловой, К. Эрроу52. Так, Ф. Найт представляет риск как возможную субъективную
просчитываемую вероятность наступления события. А. Вилдавски и К. Дейк
предполагают, что существует некая «культурная теория» восприятия риска.
Культурные предпочтения обеспечивают лучшие предсказания в восприятии
риска и выбор видов риска, чем измерения знания и свойств личности и обла48
См. Альгин А.П. Риск и его роль в общественной жизни. – М., 1989.; Зубков В.И. Риск как
предмет социологического анализа // Социологические исследования, 1999. № 4.
49
Зубок Ю.А., Чупров В.И. Социальная регуляция в условиях неопределенности. Теоретические и прикладные проблемы в исследовании молодежи. – М.: Acаdemia, 2008. С.41.
50
См.: Россия: риски и опасности «переходного» общества / Институт социологии РАН. – 2е изд. – М.: Изд-во Института социологии РАН, 2000. – 238 с.; Цибулевская Е.А. Транзитивный период в России в дискурсе концепции «общества риска» и проблемы власти // Извести Томского политехнического университета. 2004, Т. 307. № 5, С. 168-173.
51
См.: Зубков В.И. Проблемное поле социологической теории риска //Социологические исследования.- 2001.- №6.- С.123-127.
52
Найт Ф. Понятие риска и неопределенности //Thesis.-1994.- № 5.- С. 12-28; Вилдавски А.,
Дейк К. Теории восприятия риска: кто боится, чего и почему? // Thesis. -1994.- № 5. -С. 268276; Корнилова Т.В. Риск и мышление //Психологический журнал. - 1994. - №4.- С.33-39;
Эрроу К. Восприятие риска в психологии и экономической науке // Thesis. -1994.- № 5.- С.
81-90
ivagant.ru
89
дают такой же предсказательной силой, как политическая ориентация. Корнилова Т.В., позиционируя риск как субъективную категорию, утверждает, что
риск есть акт мыслительной деятельности; риск является осознанной, осмысливаемой и просчитываемой категорией. Степень рациональности поведения
индивида зависит от его когнитивной способности. Таким образом, в рамках
субъективного направления прежде всего предполагается, что риски являются
поведенческой характеристикой человека, а, следовательно, и общества.
Объективное восприятие риска характерно для Е. Плимак, Ю.А. Зубок53.
Объективность феномена риска детерминируется темпоральными условиями
развития общества и представляет для него значительную угрозу. Риск как
объективная категория проявляет себя в «катастрофизме вселенского масштаба», выступающем главным признаком эпохи постиндустриализма. В определенном смысле современное общество может считаться обществом катастроф.
Но исследования подобного рода ставят акцент только на изучении российского общества, что, собственно, понятно: российский ученый заинтересован в
решении проблем прежде всего российского общества, заинтересован в прогнозировании будущности России. Однако, авторы полагают, что без изучения
реалий западного общества, оказывающего огромное влияние на все мировое
сообщество, невозможно высказывать какие-либо прогнозы в отношении нашего общества.
Субъективно-объективное отношение к риску демонстрируется в работах
В.И. Зубкова, К. Исаева, В.Б. Устьянцева, О.Ф. Филимоновой54. С одной сто-
53
Плимак Е. Главная альтернатива современности //Свободная мысль.-1996.- №8.- С.42-52;
Зубок Ю.А. Риск в социальном развитии молодежи //Социально-гуманитарные знания.2003.-№1. - С. 147-163.
54
Зубков В.И. Риск как предмет социологического анализа //Социологические исследования.
-1999.- №4.- С.3-9; Исаев К. «Общество риска» в условиях глобализации //Социологические
исследования. -2001.- №12.- С.17-23; Устьянцев В.Б. Жизненное пространство личности в
обществе риска //Вестник российского философского общества.- 2002.-№4.- С.32-41; Устьянцев В.Б. Концепты общества риска //Философия, человек, цивилизация: новые горизонты
XXI века. Саратов, 2004. Ч. 2.- С. 177-186; Устьянцев В.Б.Системные риски в становлении
глобального мира // Философия, человек, цивилизация: новые горизонты XXI века. Саратов,
2004. Ч. 1. С. 96-103; Устьянцев В.Б. Образы человека в обществе риска /Общество риска и
человек в XXI веке: альтернативы и сценарии развития. - Москва-Саратов: Издательский
ivagant.ru
90
роны, риск – объективная категория, поскольку в самой реальности присутствуют элементы, которые вносят неопределенность в действия индивидов и социальных групп, с другой стороны, содержание рискового поведения является
субъективным, так как связано с личным выбором каждого индивида.
Для современных социально-философских, социологических, психологических исследований характерно также сосуществование двух типов взглядов
на феномен риска: риск как «положительное» и риск как «отрицательное» явление. В первом отношении риск представляет собой свободу выбора человека, которая предоставляется ему конкретными обстоятельствами, как правило,
альтернативными по своей сути; это балансирование между стабильностью и
нестабильностью. «Положительный» характер риска связан с достижением поставленных целей, получением желаемого результата, возможным выигрышем
при условии благоприятного стечения обстоятельств. На такой риск идут осознанно, обладая свободой выбора, действий. Здесь можно выделить работы Н.
Лумана, Э Гидденса, Д. Белла. А.И. Пригожина55. В целом позитивная оценка
риска связана с характеристикой поведения субъектов социальной жизни.
В «отрицательном» значении риск может быть определен как систематическое взаимодействие общества с угрозами и опасностями, инициируемыми и
производимыми процессом трансформации. В этом случае социальная реальность интерпретируется как пространство, производящее риски во всех сферах
жизнедеятельности. С этой точки зрения, во многом преобладающей в современных исследованиях социального, экономического и политического характера, абсолютно любая деятельность человека сопряжена с риском. Это риск
возможных потерь, ущерба, кризисов, конфликтов, катастроф. Восприятие
риска как отрицательного явления, несущего разрушения, кризисы, катастро-
центр «Наука», 2006. С. 17-24; Филимонова О.Ф. Жизненное пространство города: концептуальные основания и ментальные структуры. – Саратов. 2004.
55
Луман Н. Понятие риска // Thesis.-1994.- № 5.- С.135-161; Гидденс Э. Ускользающий
мир: как глобализация меняет нашу жизнь.- М.: Издательство «Весь мир», 2004; Даниэль Б.
Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования.- М., 1999;
Пригожин А.И. Методы развития организаций. - М.: МЦФЭР, 2003.
ivagant.ru
91
фы прослеживается у У. Бека, М. Кастельса, Н. Дугласа, А.С. Ахиезера, О.Н.
Яницкого56, О.А. Андреевой, А.В. Мозговой, В.В. Денисова57.
Часто в работах, затрагивающих проблему риска, употребляется такое понятие, как «социальный риск», которое противопоставляется риску вообще
или другим видам риска – экономическому, технологическому, политическому
и т.д., что неверно, на взгляд авторов, поскольку любой риск, за исключением
рисков естественного характера (природные катаклизмы, такие как наводнения, землетрясения, морозы и т.д.) является социальным по своей сути. Социальный риск – это риск, обусловленный деятельностью индивидов, социальных групп и общества в целом. Опосредованно данные риски воздействуют
уже не только на общество, но и на окружающую среду. Чем выше уровень
научно-техногенного развития общества, тем больше материальных благ производит общество, но тем больше и рисков. Иными словами, деятельность общества можно охарактеризовать двояко: с одной стороны, оно повышает свою
жизнеспособность, с другой стороны, оно само и подрывает свою жизнеспособность. Игнорирование данного факта приводит к накоплению рисков в социуме и потере стабильности. Следовательно, общество само (здесь, конечно,
подразумеваются, прежде всего индивиды) должно учитывать все возможные
варианты развития. В современном обществе, где развита система управления,
эта проблема, в какой-то мере упрощается, хотя усложнение системы социальных связей приводит и к усложнению системы управления, что опять увеличивает вероятность проявления новых рисков. Так, мы пришли, собственно, к ут-
56
Бек У. Что такое глобализация? Ошибки глобализма - ответы на вызовы глобализации.
Пер. с нем. А. Григорьева, В. Седельника. - М.: Прогресс-Традиция, 2001; Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура.- М., 2000; Дуглас М. Риск как судебный механизм //Thesis.-1994.- № 5.- С. 242-253; Ахиезер А.С. Российская цивилизация:
специфика массовых решений //Философские науки.- 2004.- №6.- С.5-32; Яницкий О.Н.
Россия как общество риска: методология анализа и контуры концепции //Общественные
науки и современность.- 2004.- №2.- С. 5-16.
57
Андреева О.А. Риск и нестабильность //Социально-политический журнал. -1997. -№3.С.75-80; Мозговая А.В. Технологический риск и экологическая составляющая качества
жизни населения. Возможности социологического анализа.- М.: Диалог-МГУ, 1999; Денисов В.В. Безопасность как проблема выживания человечества // Философия и общество.2004.- №3.- С.24-35.
ivagant.ru
92
верждению, подтверждающему наши предыдущие тезисы: чем сложнее общество, тем больше рисков оно производит.
Мы уже отмечали, что риск свойственен обществу вообще. Тем не менее, до определенного момента социум не замечает производимые им риски,
происходит поглощение рисков. Социум «работает» в режиме самоуправляющейся системы, индивиды и социальные группы пока не осознают последствия
рисков, по существу отсутствует риск-рефлексия. Об этом свидетельствую работы гуманитариев. Проблема рисков приобрела особую актуальность в ХХ
столетии в связи с изменением качества научно-технического прогресса: искусственная техногенная среда, действительно увеличивающая возможности и
комфорт человеческого бытия, становится настолько сложной, трудноуправляемой и непредсказуемой, что порождаемые ею негативные риски техногенных аварий и катастроф (в том числе и экологических) становятся сопоставимыми по масштабу с позитивными факторами прогресса, практически нивелируя их.
Фактически, пока деятельность людей осуществлялась в рамках, не нарушающих сосуществование человека и природы, проблема рисков оставалась
на втором плане, фактически не рассматривалась. На первых этапах вопросы,
касающиеся социальных рисков, решались просто – путем расчета вероятности
наступления благоприятных или неблагоприятных событий, а также путем
подсчета выгод и издержек, то есть именно рациональными способами. При
этом практически не учитывались аксиологические, моральные составляющие
подобных расчетов. В принципе, они и не могут быть учтены, так как по сути
своей они не рациональны, а иррациональны, калькуляции не поддаются. Таким образом, становится ясным, что просчитать последствия риска невозможно в силу несоответствия между одномерной логикой количественностатистического исчисления риска и многомерностью критериев реального человеческого выбора и сложностью социальных процессов. Следовательно,
оценка рисков должны быть многоаспектной, а комплексный анализ риска
ivagant.ru
93
должен строиться на привлечении исследовательского материала по многим
дисциплинам, как гуманитарным, так и техническим.
Еще один немаловажный вопрос, связанный с изучением социальных
рисков, их последствий связан с тем, что данные последствия не проявляются
«здесь и сейчас», иными словами, риск не верифицируется как некий феномен
настоящего, человек обладает знанием о возможности подобных последствий,
однако зачастую данные знания носят рациональный характер и не отвечают
реальности в полной мере (мы уже отмечали данное своеобразие рисковых ситуаций). Риск, пребывая в латентной форме, может актуализироваться намного
позже, иной раз спустя десятилетия, заставая общество врасплох. Кроме того,
изучение последствий рисков затруднено тем, что в современной науке отсутствует единая концепция риска, как феномена социально-онтологического, нет
общего понимания риска даже в рамках одной дисциплины, возникает огромное число частных рискологий. Нужна единая, интегративная концепция риска. Авторы в рамках данной монографии не претендуют на создание подобной
концепции и понимают, что излагают свое видение социального риска, связанное с нашими научными интересами (от этого никуда не деться). Однако, данный факт не противоречит необходимости создания междисциплинароной
концепции риска.
Риск – понятие, употребляющееся в разных смыслах в различных дисциплинах. Как мы уже отмечали, проблема дефиниции риска является крайне
сложной проблемой, во многих науках, где исследуется вопрос риска и его
сущности, акцент ставится на разные стороны данного явления, зачастую не
наблюдается согласия между авторами даже в рамках одной науки. Например,
в правовой области риск рассматривается как нежелательные последствия для
субъекта правовых отношений в результате действия случайных факторов58.
В экономике риск отождествляется с возможным материальным ущербом, связанным с реализацией хозяйственного, технического, организационного решения, с авариями, стихийными бедствиями, банкротством, инфляцией. В
58
См.: Ойгонзихт В.А. Проблема риска в гражданском праве. – Душанбе, 1972.
ivagant.ru
94
частности, «под экономическим риском… понимают вероятность (возможность) потери хозяйствующим объектом части своих активов, недополучения
доходов в результате осуществления производственно-коммерческой деятельности»59. Проблема риска активно разрабатывается в экономике, однако риск в
экономике рассматривается как некое статистическое явление, которое можно
просчитать и прогнозировать.
В политике под риском понимается «вероятность нежелательных последствий возможных политических и других решений, связанных с политическими событиями, способными принести тот или иной ущерб их участниками
в реализации их интересов. Чаще всего о политическом риске говорят в ситуациях, когда при принятии решений, касающихся, например, международного
бизнеса, требуется учитывать негативное влияние факторов, связанных с нестабильностью внутриполитической обстановки, правящего режима или правительства, с политическими беспорядками»60.
В психологии риск рассматривается как ситуативная характеристика
деятельности, которая включает неопределенность исхода и возможные неблагоприятные последствия в случае неуспеха61.
Так, каждая наука при изучении риска вычленяет такие его характеристики, которые входят в сферу ее интересов. На сегодняшний момент определения риска, отвечающего общим требованиям науки как таковой, видимо, не
имеется в арсенале исследователей данной проблемы. Тем не менее, рабочее
определение риска для достижения целей нашей работы необходимо, и авторы
полагают, что было бы разумно на основе нескольких выбранных дефиниций
выстроить свою. Таким образом, мы снова вернулись к проблеме дефиниции
понятия «риск».
Начнем с российских исследователей. Зубков В.И. полагает, что риск
связан с «целенаправленным повелением социального субъекта, осуществляе59
Буянов В.П., Кирсанов К.А., Михайлов Л.М. Рискология (управление рисками): Учебное
пособие. 2-е изд., исправ. и доп. – М., 2003. С. 95.
60
Общая и прикладная политология: Учеб. пособие / Под общ. ред. В.И. Жукова, Б.И. Краснова. – М., 1997. С. 851
61
См.: Краткий психологический словарь. – М., 1985. С. 308.
ivagant.ru
95
мым в условиях неопределенности его исходов»62. Риск в понимании Зубкова
В.И. объективен, он существует независимо от его осознания субъектами социального поведения. При этом Зубков В.И. различает такие понятия, как
«риск» и «опасность», риск свойственен социальной среде, опасность – окружающей среде63. Зубков В.И. полагает, что все многообразие дефиниций понятия «риск» можно свести к трем группам. Во-первых, риск предполагает выбор
варианта действия, при этом исход определяется случаем. Во-вторых, понятие
«риск» раскрывается непосредственно через действие субъекта, которое в
большей степени можно определить как действие наудачу. В-третьих, при определении риска акцент ставится на отрицательный исход, на просчет нежелательных событий. Сам Зубков В.И. определяет риск в рамках поведенческой
концепции, то есть риск – свойство человека и следствие его деятельности.
Риск проявляется вследствие невозможности оценить ситуацию и последствия
поведения, то есть в ситуации неопределенности. Неопределенность связана с
недостаточностью знаний человека об окружающей действительности64.
Мозговая А.В. полагает, что современные концептуальные подходы к
риску построены на сочетании трех элементов: последствия воздействия рисковых ситуаций на человеческие ценности, возможность возникновения этих
ситуаций с неопределенностью и формулу, объединяющую два первых элемента65.
И.Г.Яковенко полагает, что риски современного общества неотделимы
от такой сущностной основы, как культура. «Человек существует «внутри»
культуры и неотделим от нее. Все его отношения со Вселенной опосредованы
культурой, а потому проблема рисков выводит нас на проблематику культуры.
Исследуя устойчивую специфику культуры конкретного общества, а также
62
Зубков В.И. Социологическая теория риска: Учебное пособие для вузов. – М.: Академический проект, 2009. С. 117
63
Там же. С. 117.
64
См.: Зубков В.И. Риск как предмет социологического анализа. Социологические исследования. 1999. № 4.
65
Мозговая А.В. Социология риска: возможности синтеза теории и эмпирического знания //
Риск в социальном пространстве / Под ред. А.В.Мозговой. – М.: Институт социологии РАН,
2001. С. 21
ivagant.ru
96
рассматривая стадиальные характеристики этой культуры, можно выявить и
описать факторы риска, «упакованные» в ткань культуры. Факторы , коренящиеся в ментальности, в устойчивых элементах психологии, в заданных культурой нерефлексируемых оценках, мифах и фобиях, в диктуемых культурой
гносеологических процедурах, аксиологических конструктах и моделях разрешения типичных проблем, принадлежат пространству культуры»66.
О.Н.Яницкий, определяя риск, проводит параллель между риском и модернизацией, полагая, что риски возникают и активизируются в эпоху индустриализации. Источником возникновения современных рисков являются технико-экономические решения и соображения полезности67.
Однако, российская наука не развивается обособленно от мировой,
большинство идей в области рискологии имеют почву в виде западных концепций риска. В западной науке проблема риска получила более широкое
обоснование. Развитие рискологических теорий связано с глубокими изменениями социальной материи: изменился масштаб взаимодействия общества и
природы, создаются новые средства труда, набирают темп процессы глобализации и модернизации, появляются новые технологии и социальные практики.
Парадигмы развития, основанные на детерминизме и линейности, становятся
неадекватными для описания новых социальных реалий, поскольку они предполагают выработку рациональных поведенческих концепций.
В целом можно отметить, что система западных концепций риска представляет собой широкое научное движение, направленное на познание реалий
современного общества. В данной системе можно выделить три направления,
три «центра»: исследование природы риска, выявление его онтологических
признаков; определение особенностей распределения рисков в социальной
среде и в социальных группах; социокультурная интерпретация риска.
66
Яковенко И.Г. Риски социальной трансформации российского общества: культурологический аспект. – М.: Прогресс-Традиция, 2006. С. 7.
67
Яницкий О.Н. Россия: риски и опасности «переходного» общества / Институт социологии
РАН – 2-е изд. – М.: Изд-во Института социологии РАН, 2000.
ivagant.ru
97
Ядром западных рискологических теорий является теория «общества
риска», разработанная У.Беком. Для него риск представляет собой неотъемлемое свойство современного общества, рожденного благодаря прогрессу модернизации и развивающегося вопреки социальным институтам и структурам:
«мы переживаем изменения основ изменения»68. В современном обществе устойчивые социальные институты, такие как экономика, семья, наука и др., перестают быть надежными ориентирами. «Люди освобождаются от форм жизни
и привычек индустриально-общественной эпохи модерна… Система координат, в которой закрепляется жизнь и мышление индустриального модерна –
оси «семья и профессия», вера в науку и прогресс, – расшатывается, возникает
новая двусмысленная связь между шансами и рисками, то есть вырисовываются контуры общества риска»69. Основой перехода от индустриального общества к обществу риска является «смена логики распределения богатства в обществе, основанном на недостатке благ, логикой распределения риска в развитых
странах модерна»70. При этом развитие производительных сил, технологий,
прогресс науки порождают новые риски, во много раз превосходящие те, которые были порождены неразвитостью науки, бедностью, устаревшими технологиями. Современные риски являются причиной качественно новых, социально
опасных ситуаций. Риски приобретают цивилизационный характер, они заложены в самой основе западной цивилизации – в развитой системе потребления,
сместившей систему ценностей и ставшей источником увеличивающего производства рисков.
Дугой крупный исследователь проблемы рисков Э.Гидденс видит специфику современного общества в том, что изменился статус риска. Риск превращается в свойство и массового, и экспертного сознания71.
Риск очень сложное явление, многие определения которого предназначены для использования в определенной сфере, например, в экономике, психо68
Бек У. Общество риска. На пути к другому модерну. – М.: Прогресс-Традиция, 2000. С.
16.
69
Там же. С. 16.
70
Там же. С.21.
71
Гидденс Э. Судьба, риск и безопасность // THESIS, 1994. C.119
ivagant.ru
98
логии, страховании и т.д. Социально-философское определение, несомненно,
предполагает более широкий контекст, интегральный учет всех параметров
данного явления, обладающего двойной объективно-субъективной фактичностью. В качестве дефиниции риска мы предлагаем следующее рабочее определение: социальный риск – это возникновение ситуации с неопределенностью,
основанной на дихотомии реального и возможного, как вероятности наступления неблагоприятных последствий для социальных акторов, так и вероятности
обретения выгод и благ, что субъективно воспринимается социальными акторами в контексте определенных ценностных координат, на основании которых
и осуществляется выбор.
Последствия риска предполагают диалектику явного и латентного. Они
могут иметь как отрицательное воздействие на состояние членов общества, что
ведет к возрастанию их дисфункций и могут способствовать переходу социальных акторов в иное социальное состояние либо увеличивающее их функциональность и статусно-ролевые наборы, либо приводящие к разрушению.
Риск не может быть абсолютным – в таком случае исчезнет неопределенность, дихотомия реального и возможного, теряется альтернативность поведенческого выбора. Риск всегда относителен с конкретным уровнем, причем
его объективное содержание и субъективный смысл варьируются от одной
культуры к другой, от одной исторической эпохи к другой.
Понятие риска связано с понятием опасности. Что же такое опасность? В
чем отличие опасности от риска? Видимо, опасность первична. Попробуем определить онтологическую сущность опасности.
Проблема самосохранения является первичной для любого живого существа. Моменты, в которые ощущается угроза для существования, активизирует
необходимость адекватного реагирования для самосохранения. Однако действия по самосохранению возможны тогда, когда данная угроза, влекущая отрицание существования, будет осознана. Осознание и порождает активные защитные действия. Угроза, порождающая отрицание существования, это и есть
опасность. Опасность субъективна по форме, но по содержанию может быть
ivagant.ru
99
как субъективной, так и объективной. Одно и то же событие в зависимости от
того, в какой системе социальных отношений и ценностей, оно рассматривается, может получать различное определение (болезнь и прививка от болезни, то
есть болезнь в легкой форме по существу). Итак, опасность – это отрицание, но
не всякое отрицание как таковое, а отрицание существования. В основе определения опасности лежит возможность утраты существования, поэтому всякому субъектному определению при приближении к границе меры может быть
присвоено смысловое значение опасности. Опасность, следовательно, не само
отрицание существования, а субъектное определение его отрицающего воздействия, в результате чего оно приобретает значение опасности.
Для человеческого существования характерен преобразовательный (в
отличие от животных) характер бытия в силу того, что человек обладает сознанием. Человек в определенной мере освобождается от чувственной детерминации своей деятельности. Защита от опасности и самосохранение жизни приобретает у человека другую форму – рефлексивную, и феномен опасности в
человеческой жизнедеятельности имеет рефлексивный характер. Понимание
опасности позволяет человеку оценивать и другие, непосредственно к нему не
относящиеся, воздействия как опасности. Сознание позволяет человеку конструировать настоящее и будущее, то есть выбирать определенные альтернативные пути развития.
Момент оценки опасности и выбора способа по самосохранению переводит опасность в риск. Риск, следовательно, – следствие опасности. Риск возникает там, где сознательная деятельность человека сопряжена с выбором наилучшего пути развития, с оценкой последствий подобного выбора. Таким образом, риск – это характеристика человеческой деятельности.
Риск обусловлен, с одной стороны, неопределенностью, которая объективно присутствует как атрибутивный признак социокультурной динамики,
включающей хозяйственную, информационную, политическую и др. пространства деятельности человека, а, с другой стороны, сознанием социального
субъекта, принимающего решение, который, к слову сказать, не всегда спосоivagant.ru
100
бен адекватно оценить сложившуюся ситуацию и в процессе достижения целей уменьшить или усугубить социальную неопределенность.
§3. Современное общество – общество тотального риска и
перманентного кризиса
Проблема кризиса, проблема изменения мировоззренческих оснований
бытия без сомнения связана с проблемой социальных рисков. Необходимость
исследования феномена социального риска на современном этапе развития
общества объясняется многими достаточно значимыми причинами. Это, прежде всего, возрастающая неопределенность социальной жизни, ускорение темпа
жизни и быстрая смена событий, что естественно провоцирует возникновение
ситуации риска для человека. Сама человеческая деятельность все чаще становится причиной возникновения и эскалации всевозможных катастроф и кризисов (социальных, экономических, политических, экологических и т.д.), последствия и влияние которых оказываются весьма значительными для общества.
Все социальные процессы, связанные с трансформацией общества и социального бытия, сопровождаются социальной напряженностью и обострением социальных конфликтов и кризисных явлений. Рост количества и разнообразие конфликтов, острота конфликтных ситуаций детерминируются вовлечением все новых социальных явлений, социальных и профессиональных групп,
общественных движений в процессы трансформации общества.
Естественно, понятие риска не закрывает полностью другие понятия,
значения которых несколько близки к нему – кризис, аномия, ценностный вакуум. Разбирая понятие кризиса, авторы пришли к выводу, что кризис характеризуется выходом системы за пределы пограничных точек, это состояние, в
котором система пытается найти иные способы существования, найти новые
границы существования. Следовательно, рискогенность в кризисных ситуациях ослаблена, так как в кризис система теряет основополагающие структурные
отношения, обеспечивающие ее функционирование. Рискогенность повышаетivagant.ru
101
ся в период, названный нами предкризисным, период нестабильности. На этом
этапе происходит разбалансирование структурных отношений, появляются
иные структурные отношения, нарушающие работу системы. В ценностной
матрице теряется единый ценностной центр – стержень, обеспечивающий
функционирование мировоззренческой системы, появляются другие ценностные центры, претендующие на роль мировоззренческих оснований. Подобная
ситуация охарактеризована нами как ризоморфная ценностная среда. Таким
образом, наиболее рискогенным является период нестабильности, предкризисный период.
Риск сопровождает человека постоянно. Однако, риски традиционного
общества коренным образом отличаются от рисков современного общества. В
обществе традиционного типа человек находился под угрозой окружающей
среды, риски такого рода было бы правильно назвать естественными рисками
– это риски природных катаклизмов, стихий, засухи, неурожая, наводнения и
т.п. От естественных рисков человечество не застраховано и сегодня, однако
от многих из них человек себя обезопасил: существуют системы предупреждения (сейсмические станции, метеостанции и т.д.), во многих странах имеется
определенный запас продовольствия, рассчитанный на несколько лет. Тем не
менее, современное общество породило другие риски. Риски, которые являются результатом деятельности самого человека, риски вторичные по отношению
к естественным рискам. Риски второго порядка имеют более серьезные последствия. И если естественные риски в большей степени можно охарактеризовать как риски локального характера, то вторичные риски, порожденные самой человеческой деятельностью и искусственной средой обитания, являются
рисками глобальными. Данные риски можно назвать макрорисками.
Появление макрорисков свидетельствует о том, что общество уже вошло
в стадию, называемую «обществом риска». Общество риска – это общество,
перманентно производящее риски, общество, в котором созданная система
безопасности по существу является родителем других рисков.
ivagant.ru
102
Становление общества тотального риска начинается в период, связанный
с бурным развитием промышленности. Аграрное общество или общество традиционного типа в основе своей является обществом-продолжением природной среды. Риски традиционного общества – это риски естественные, порождаемые не столько обществом, сколько окружающей средой, в которую общество встраивается. Само аграрное общество является практически невычленимым из природной среды. Человек еще полностью зависит от природы, его
существование не автономно, не самостоятельно. Он – дитя природы, кормящийся молоком своей великой матери.
Совсем иное положение общества и человека мы наблюдаем в индустриальном обществе. Становление новых отношений связано с развитием промышленности, которое является результатом крупного сельскохозяйственного
кризиса, накрывшего Европу в конце Средневековья. Европейцы вырубали леса, чтобы получить больше пахотных земель, отходы сельскохозяйственного
производства сливались в реки, вода шла на нужды населения. Европа захлебнулась в болезнях, продовольствия не хватало. Общество вошло в фазу кризиса. Предкризисная ситуация была полностью спровоцирована рисками естественного характера. Следовательно, риски представляют опасность для существования общества в целом. Видимо, при низком уровне развития общества (какой характерен для аграрного общества) естественные риски представляют
большую угрозу для существования как отдельных социальных групп, так и
для общества в целом.
Выход из кризисной ситуации был найден социумом. Этот выход заключался в развитии индустрии. Это новый виток в развитии общества, минимизировавший действие естественных рисков. В определенной степени подобный
выход можно рассматривать как прогресс, как выход на иную ступень развития. Это, конечно, вывело Европу из кризиса, и Европа ушла далеко вперед.
Но, как ни парадоксально это звучит, выход из кризиса является началом нового кризиса. Новый виток развития породил риски, ранее не существовавшие.
Эти риски обусловлены уже не естественной средой, а порождены самой деяivagant.ru
103
тельностью человека, нарастание рскогенности социума привело к возрастанию нестабильности в обществе, что вылилось в череду кризисов ХХ столетия.
Небольшие перерывы между кризисными годами свидетельствуют о попытках
вывести социум из кризиса, но попытки эти были неудачны, они обострили
ситуацию нестабильности, ввели общество (в большей степени западное, европогенное) в состояние затяжного дрейфа, в котором риски являются уже неотъемлемым элементом.
Так, современное общество уже производит риски; то, что является
безопасностью для одних социальных групп, обостряет риски для других социальных групп. Соответственно, мы не можем говорить о выстроенной системе безопасности в социуме современного периода, поэтому в научной литературе появляется понятие «общество риска». В «обществе риска» происходит
постоянное балансирование между стабильностью и нестабильностью, при
этом вероятность «срыва» в состояние нестабильности повышается при увеличении периода пребывания социальной системы в подобном состоянии. По
существу характеристики «общество риска» соответствуют тому состоянию,
которое авторы называют дрейфующим обществом. Следовательно, «общество
риска» появляется тогда, когда нарушается стабильность социальных отношений и связей. Однако, понятие стабильности также относительно, в какой-то
степени, даже условно. Стабильность можно определить как ненарушение
процесса в определенных пространственно-временных рамках, при этом стабильность может быть достаточно однородной на больших пространственновременных интервалах. Можно предположить, что стабильность ограничивается некой мерой, то есть пространственно-временными (материальными и
нематериальными) границами, в пределах которых система сохраняет свою когерентность (однородность) и система остается идентичной. Эти границы получили в нашей монографии название пограничных точек. Следовательно, любое пребывание социальной системы в рамках пограничных точек является
стабильностью.
ivagant.ru
104
Риски, по мнению авторов, можно трактовать неоднозначно. Во-первых,
это риски развития. Данные риски связаны с активным освоением системой
окружающей среды. Любая система существует во взаимосвязи с окружающей
действительностью, происходит обмен энергией, налаживание связей с окружающей средой, формирование жизненного мира системы, оформление внутриструктурных отношений. Данные риски позитивны по своей сути, в определенной мере они способствуют дальнейшему развитию системы, совершенствованию ее структурных отношений, управленческих структур.
Во-вторых, риски дрейфа. Эти риски способны нанести системе непоправимый ущерб. Система вошла в состояние мнимого равновесия, пограничные точки перестают выполнять свои защитные функции, обмен энергией (информацией) с окружающей средой нарушает функционирование жизненного
мира системы. Любое вмешательство извне сотрясает систему изнутри. Ценностная матрица размыта, провозглашены одни ценности, система может жить
по другим ценностям. Примером подобного дрейфующего общества может
служить Советский Союз в последние десятилетия своего существования.
Дрейфующим обществом является и западное общество на современном этапе
развития, хотя, конечно, оно в корне отличается от общества советского. Тем
не менее, рискогенность западного общества увеличилась в разы. Все попытки
совершенствовать систему безопасности приводят к тому, что появляются новые риски, и усовершенствованная система безопасности является таковой
только для определенных социальных слоев (как правило, высших), социальные группы, находящиеся на низших ступенях общества оказываются в зоне
повышенных рисков.
Риски современного общества безлики, это риски, которые порождены
уже самим обществом. Они обусловлены развитием науки, технологий, экономики, политики, даже можно сказать, чрезмерным развитием данных социальных сфер. Между уровнями развития социокультурной сферы и экономической и политической имеются серьезные расхождения, которые порождают
появление суррогатных заместителей отстающих элементов социокультурной
ivagant.ru
105
сферы. Так появляются социокультурные монады потребления, активно развивается массовая культура, что является показателем деградации данной сферы.
Некоторые авторы для описания подобного рода рисков вводят термин «вторичные риски», подразумевая под «первичными рисками» естественные риски.
Специфика социального риска в определенный исторический период
развития общества детерминируется конкретной социокультурной средой и,
будучи атрибутом общества, риски подвержены социальной и культурной динамике, вектор которой задается характером развития общества и цивилизации
в целом. Иными словами, онтологическое пространство социального риска артикулируется ценностными и институциональными структурами социума.
Господство рационального в обществе привело к тому, что деятельность рассматривается в целом как целерациональная, а ее ориентирами являются логически упорядоченные положения научного знания. Изменение ценностного
поля социума неизбежно меняет структуру риска и его характер. Ценностная
матрица традиционного общества содержала блоки запретов, связанных с религиозными верованиями, согласно тому, что «можно» и что «нельзя» строилась деятельность людей как по освоению окружающей действительности, так
и по структурированию социальной ткани.
Примат рациональности расширил диапазон принятия решений и поле
деятельности. Изменяется не только содержание риска, но и горизонты его
концептуализации. Риск становится калькулируемым, впрочем, как и социальное действие вообще. Но именно рационализация риска позволила исследователям выделить его негативные стороны. Индустриализация, затем информатизация, как процессы параллельные рационализации, имеют далеко идущие
последствия. В философской литературе имеется широкий пласт работ, посвященных изучению модернизационных процессов, социокультурной динамике обществ, различных последствий данных процессов: распространению
девиантного поведения, социального отчуждения, ценностных патологий и т.д.
О процессе рационализации мы уже писали, повторяться и вновь писать о ее
ivagant.ru
106
плюсах и минусах, о результатах мы в данном разделе не будем. Но именно
рационализация вывела проблему риска на первый план.
В индустриальном обществе риск институализируется, становится неотъемлемым атрибутом человеческой деятельности, превращаются в структурные элементы социума, которые способны выступать в качестве объектов
социального контроля и управления. Возникает обманчивая иллюзия, что риски можно прогнозировать, нивелировать и избегать.
В ХХ веке человечество оказалось перед лицом множества проблем:
экологических, демографических, политических, экономических и т.д. Войны
и революции, настигшие человечество в прошлом столетии – результаты деятельности социума, но они, как мы уже показали выше, свидетельствуют о
подрыве ценностно-мировоззренческих оснований. Классические представления о линейном развитии общества, о возможности предсказания и предотвращения рисков потерпели крах. Происходят существенные изменения в объекте гуманитарного познания. Все большую роль начинают играть процессы
саморегуляции и самоорганизации, прямые и обратные связи объектов с социально-культурным окружением, и потому он уже не поддается однозначному
моделированию и прогнозированию. Риск – элемент деятельности, а поскольку
в самой деятельности грани между субъективным (оценка, интерпретация) и
объективным (опасность, угроза, ущерб) относительны, то таково же соотношение этих сторон и в социальном риске. Это положение позволяет нам выявить связь между субъективным и объективным уровнем риска (опасностью)
и перейти к рассмотрению траектории эволюции риска в социальном пространстве.
С развитием общества, институализацией средств контроля все большее
количество событий становится сначала опасностями, а по мере овладения ими
– рисками в качестве задач и условий принятия решений. Иными словами, общество переводит негативные внешние события и элементы своей деятельности в иное качество посредством собственных механизмов контроля и социальной оценки, редукции и адаптации, в том числе через свои инструментальivagant.ru
107
ные, культурные и институциональные возможности. С увеличением информационного объема появляется множество возможностей преодоления неопределенности и частичного устранения опасностей.
Итак, мы приходим к следующему выводу: современный человек мегаполиса, человек информационно-технического общества живет в искусственной среде тотального негативного риска, причем данный риск возрастает в
геометрической прогрессии с возрастанием уровня развития самого общества.
Чем больше отдаляется человечество от естественной среды, тем рискогеннее
становится общество, тем риски, порождаемые обществом, все более и более
угрожают развитию того же общества.
Современное человечество очевидно находится на распутье (нам не хотелось бы говорить – «в тупике»), по инерции продолжая выморочную дирекцию научно-технического прогресса, когда-то, повторимся, оптимальную
стратегию человеческой реализации, сегодня ставшую анахронизмом. Это не
значит, что «прогресс» как таковой себя исчерпал и место ему в музее – вовсе
нет. Это значит, что сегодня он разменялся на пустяки и не решает тех глобальных социальных задач, которые решал когда-то. В научно-техногеннопотребительском виде он выводит гиперсистему «человечество» из пространства стабилизированной аутодинамичной эволюции в «зону сумерек», повышенно-рискогенную среду с невыясненными причинно-следственными зависимостями – выше мы обозначили данную социо-реальность как «дрейфующее
общество».
При этом мы не стали бы говорить, что технический прогресс навсегда
остался в прошлом. В технике есть нечто большее, нежели утилитарное увеличение возможностей человека; в частности – красота. Некоторые технические
конструкты (автомобиль, самолет, оружие, etc.) являют собой высокую степень
эстетического совершенства и оцениваются людьми не столько с функциональной, сколько именно с эстетической стороны – следовательно, техника
суть не только исторически-временной феномен, но и вневременной; следовательно, нельзя исключать, что на некоем будущем этапе своего развития челоivagant.ru
108
вечество вернется к технологической парадигме бытия. Но современная нам
техносфера, повторимся, порождает неконтролируемый социальный дрейф.
Мы дрейфуем неведомо куда, и в сумерках, вряд ли нам дружественных. Что
делать?
Может показаться, что этот вопрос с неумолимостью Гераклитова рока
время от времени встает перед человечеством, но скорее, он системно встроен
в самую суть социального бытия, в историю, в каждую человеческую жизнь.
Мы должны отвечать на него каждый день, каждую минуту – другое дело, что
в суете будней мы не всегда помним об этом. Но вот случается так, что не
помнить и не думать становится нельзя. Так обстоит дело и сейчас.
Что делать человечеству? Вряд ли авторы сумеют осилить «вечный» вопрос в такой редакции. Но мы попытаемся ответить на вопрос: что делать человеку? – ибо всякое усовершенствование мира следует начать с себя.
Итак, что делать человеку, живущему в усталом мире и самому уставшему от этой жизни, втягивающей его в погоню за призраками – за сиюминутными ценностями, подобно Лернейской гидре порождающими все новые и новые заботы, которые требуют времени, сил, напряжения ума… Стереотипы социального статуса диктуют человеку бесконечно приобретать и приобретать
бесчисленное число товаров, что, в свою очередь, требует денег, и человек
оказывается в плену циклически дурной бесконечности «товар-деньги-товар».
Мы опускаем вопрос: стихийно или сознательно сложилась социальная логистика, стимулирующая личность к бесплодной погоне за квазиценностями, мы
лишь констатируем – современная сформированная европогенной культурой
личность является слабоориентированной и слабофункциональной онтологической сущностью в сложившихся условиях бытия. Иначе говоря, человеку в
этом мире тревожно, бесприютно и зачастую одиноко. Почему?
Здесь мы позволим себе согласиться и не согласиться с концептом К.Г.
Юнга, полагавшего, что духовные и душевные проблемы человека Нового и
Новейшего (ХХ век) времен связаны с демифологизацией европейского мировоззрения. Радикальная замена образно-художественных и «магических» миivagant.ru
109
ровоззренческих конструктов на рационально-научные приводит, по мнению
Юнга, к роковому онтологическому дискомфорту, приводящему на личностном уровне к психическим деструкциям (неврозам и в особо тяжких случаях, к
психозам), а на уровне социальном – к идеологиям, разрушительно влияющим
на фундаментальные общественные связи. Человеческая личность способна
полноценно существовать лишь в структуре мифа, то есть, характерные для
мифологем субъект-объектная релевантность и семантика языка мифа создают
духовно-социальный оптимум, такую социальную экосистему, в которой только и возможна реализация потенциала человеческого «Я».
У авторов нет оснований опровергать данные тезисы по существу, но
есть, что уточнить. Мы полагаем, что личность действительно не может нормально существовать вне пространства-времени мифа – примерно как аэробные организмы не могут существовать вне земной атмосферы. Тогда правильнее говорить не о демифологизации рацио-модернизируемого общества, но в
большей степени о его контр-мифологизации. Ускоряющийся темп жизни,
разрушая «классические мифы», вынуждал создавать контр-мифы, или «мифы
неклассические», такие как «научная картина мира», «атеизм», «прогресс» и
т.п. И никак нельзя сказать, что эта система мифов не сложилась, не работала.
И сложилась, и работала, и дело свое правое делала. Однако, в начале ХХ века
она явно дала сбой, отчего человек, живущий в этом континууме, ощутил в
нем огромные прорехи, почувствовал себя на мертвенном ледяном ветру – и
начал судорожно искать, чем бы залатать дыры. Отсюда, в частности, и демонический мистико-оккультный колорит нацистской идеологии: потрясенное,
распадающееся общество судорожно пыталось облечься хоть в какие-то мифологические одежды, чтобы не чувствовать себя совсем голым и беззащитным
на ледяном ветру эпохи… Исторические обстоятельства, впрочем, заставили
европогенную цивилизацию за неимением лучшего – ибо все прочее оказалось
еще хуже – донашивать ветхие контр-мифы «прогресса», «демократии», «прав
человека» и т.п.
ivagant.ru
110
Мы вовсе не призываем напрочь отвергнуть эти ценности. Но мы утверждаем, что они в наши дни не выполняют ценностно-ориентирующих и ценностно-мобилизующих функций личности; иначе говоря, не справляются с ролью
ведущих ценностей, не способны оформить жизнеспособную в данных условиях мировоззренческую конструкцию. Бывает (увы, не редко) и так, что под
прикрытием плакатно-демагогических лозунгов вершится грубый политический произвол, но речь у нас все же не о нем, а о реальных демократии и правах человека, представляющих собой несомненные ценности, независимо от
того, чьи бы лживые уста не оскверняли их. В сущности, все это выразимо
идиомой «достоинство человеческого образа», чье аксио-значение бесспорно.
Очевидно, что человеческий облик в современном, странно меняющемся мире
сможет быть действительно человеческим, если будет реализован мировоззренческим ансамблем, созидающим гармонию онтологии, этики, гносеологии,
эстетики и аксиологии в системе «субъект – объект», сиречь «личность – мироздание». Условия бытия современного человека сильно дисгармонизируют
эту систему – следовательно, необходимо искать пути обретения гармонии.
Мы полагаем, что для кардинального решения данной проблемы следует обратиться к актуальному осмыслению термина «религия». Под актуальностью мы
здесь имеем в виду возвращение к изначальному смыслу этого термина, к значению латинского слова «religare» – связывать, скреплять, соединять; в несколько более вольной, но вполне сохраняющей суть дела интерпретации –
создавать единство. Беда ведь современного мировоззрения прежде всего в его
фрагментарности, отсутствии у человека целостного миропонимания, целостного в такой степени, чтобы личность испытывала состояние реальной полноты бытия. В таком непрочном, «рваном» мире человек ощущает себя и сам
чем-то безнадежно рваным, либо замыкается в некую квази-целостность, но и
там рано или поздно осознает хрупкость этой скорлупы, по ту сторону которой
царит огромное, неведомое, а потому и зловещее пространство-время.
Как восстановить действительную реальность личности и мироздания? Личности необходима комфортная мифо-онтология. Очевидно, таковая осуществима в
ivagant.ru
111
парадигме субъект-объектного единства, с ценностной доминаниой «большого Я»,
субъекта, органично включенного в этико-эстетическую реальность бытия. Человеку нужно уметь переживать красоту и природного ландшафта и природносоциализованного (деревни, поместья, сады, городские парки, скверы, дворы…) как
неотъемлемую сущность самого себя. Гипер-урбанизм современного социума зачастую лишает современного человека этой необходимой ему биосферной поддержки, то есть необходимой личности целостности бытия. При этом авторы вовсе
не сторонники идеи «назад к природе», осознавая ее наивность – и уверены, что попробуй адепты жизни «на лоне природы» пожить где-нибудь в лесу, энтузиазма
хватило бы на день-другой, не больше. Совершенно, кстати, не случайно в ранних
мифологических системах – некоторым образом доживших и до наших дней – окружающие человека биогеоценозы (леса, поля, водоемы) представлялись сущностями, в общем-то, недружелюбными, люди побаивались их, что и выразилось, антропоморфизируясь, в жутковатых обличьях леших, водяных, русалок и т. д. Анимизм
первобытного человека не был гармоническим сопереживанием единства личности
с природой, в нем превалировали страх и слабость, хотя и вкупе с почтением к могуществу природы; но почтение-то и проистекало из осознания своей ничтожности.
Однако современный человек, живущий в поле индустриальной или постиндустриальной реальности, ввержен в обратную крайность. Его пространство – суть
асфальт, бетон, бензиновые выхлопы; его солнце – электрическая лампа; его окно
– экран компьютера. Живая связь с биосферой утрачена едва ли не до критической
отметки. Неоанимизм оказывается необходимой мифо-средой для восстановления
онтологического баланса и тем самым для выхода из мировоззренческого кризиса.
Нам, людям непрочного стерилизованного мира необходимо искать новый контакт
с природой: преодолеть Базаровское «природа не храм, а мастерская, и человек в
ней работник», при этом не впадая заново в бессмысленное идолопоклонство,
ощущая себя пленником таинственных и темных сил космоса. Природа должна
стать если не храмом, то во всяком случае, родным домом, образуя с личностью
единое «большое Я». Биосфера нашей планеты суть потенциал единства мироздания, потенциал бессмертия, до сих пор смутно ощущаемый человеком, но не подivagant.ru
112
дававшийся реализации – пока мир оставался для человека незаконченным набором объектов, событий, оценок.
Собственно, истинная цель жизни человека состоит в восстановлении
утраченного единства бытия – философия закономерно выявляет это. И любой
миф, любая мировоззренческая система имеют в виду именно эту задачу, в том
числе и идео-мифологема прогресса. Надо сказать, что она по-своему справилась с решением, дав человечеству урбанизацию, феномен противоречивый, но
несомненно поспособствовавший высвобождению и реализации творческих
энергий личности. Сейчас, напомним, гипер-урбанизация приобрела дефектноуродливый характер, но это не причина тотально отрицать сам социальноисторический фактор. От разумного комфорта городской жизни вряд ли следует отказываться, а социализованные пейзажи – парки, сады, усадьбы, пригороды – могут являть прекрасные примеры особого, неповторимого очарования.
Не меньшая красота есть и в дикой природе – в лесах, полях таежных, степных
и морских просторах – но там она еще не близка к нам, там человек еще никто
перед ликом великих стихий. Конечно, человек должен по-новому постичь
всю Землю, перестать быть ничтожеством перед ней, но начинать лучше со
знакомых, обжитых биогеоценозов. Что нужно делать? Для начала – решительно отбросить повседневную суету, тот морок, в который нас загоняет наше
время: спешить на работу, бежать по магазинам, ехать в автосервис… Каждый
из нас знает, что этот круг забот никогда не ослабеет, не даст поблажки, не отпустит, напротив, с каждым днем и годом будет сжимать все плотнее, туже,
проблем будет все больше, а времени все меньше. Значит, нужно в какой-то
миг просто отрешиться от бремени будней, оставить все это и отправиться за
город (впрочем, и в городе можно найти самодостаточные биогеоценозы) – и,
оказавшись наедине с планетой, постараться прочувствовать, пережить единство с ней. Очень может быть, что в первый раз получится немногое. Но ведь
самая долгая дорога начинается с первого шага – а этот шаг и этот путь нам
представляются оптимальными: ноосферная парадигма, если угодно, ноосферный миф способны восстановить утраченное мировоззренческое единство.
ivagant.ru
113
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Не беремся утверждать, верно ли наше заключение или нет, но нам
кажется, что в последние десятилетия, а особенно в последние годы применительно к культуре и человечеству в целом все чаще применяются термины, содержащие префикс «транс» – то есть, через, по ту сторону. Трансперсональная психология, трансгуманизм и даже трансчеловек – существо, измененное киборгизацией или генной инженерией – модные темы современных интеллектуальных дискуссий. Последнее, правда, принадлежит более
литературной фантастике, области слишком вольной и не слишком строгой
в определениях и умозаключениях – однако, подобная внеакадемическая
вольность в прогностике оказывается вполне благодатной: дерзкие предсказания зачастую если не сбываются буквально, то угадывают тенденции, в
настоящее время еще трудноразличимые. Что же касается конкретно
«трансчеловека», то усовершенствование Homo Sapiens посредством вживления в организм неких электронно-информационных композиций представляется нам занятием мертворожденным – как раз в силу бурного развития генной инженерии, открывающей грандиозные перспективы для реализации скрытых резервов организма. Нет смысла совершенствовать худшее,
если можно совершенствовать лучшее: не нуждается в доказательствах то,
что живое вещество более высокоорганизованная реальность, чем неживое,
и совершенно очевидно, что всякая техника, особенно автоматика, суть не
что иное как подражание живому организму. И весь технический прогресс –
о чем мы говорили выше – есть «приращение извне» к человеку дополнительных функциональных возможностей. Пистолет, автомобиль, самолет и
т.п. – объекты, механически временно «прирастающие» к человеку, иным
словом – технокостюмы. Киборгизация теоретически представляет собой
тот же технокостюм, разве что более утонченный и, кстати говоря, лишенivagant.ru
114
ный того подлинного эстетизма, который завораживает нас в оружии или
автомобиле… Генная инженерия – опять-таки теоретически может стать куда более креативирующим самораскрытием внутренних потенций (нереализуемых в обыденном состоянии Homo Sapiens), что обещает включение в актуальный горизонт субъекта совершенно новых, неизведанных пластов реальности.
Ясно, что, замыкая круг, мы вернулись к исходному тезису данной
книги: человечество подошло к рубежу. Какому-то очень важному, ключевому рубежу своего исторического бытия. Отчасти осознавая это, наш мир
не решается, однако, отказаться от прежнего курса – и дрейфует по инерции.
Но долго это продолжаться не сможет! Надо меняться – или пропадать в неизбежной катастрофе. Меняться кардинально, менять самый опорный стержень мировоззрения – так, чтобы по-новому открылся мир, чтобы увидеть
то, что до сих пор увидеть было недоступно.
Возможно ли подобное с помощью генной инженерии, способной модифицировать человека не извне, но изнутри, и тем самым – вспомним наши
определения! – подпадающей под разряд не столько науки, сколько магии?
Вопрос, на который у нас ответа нет – но сама постановка его говорит о
масштабе вероятных перемен. И мы готовы признать реальность грядущих
геномных трансформаций человека, тем самым допуская и возникновение
нового человеческого вида.
Но само по себе это вовсе не значит разрешения критических проблем
современности. Назови генную инженерию хоть наукой, хоть магией – и то
и другое равно является инструментом, могущим как вызволить человеческий мир из кризиса, так и ввергнуть его в кошмар: нетрудно представить
себе генетические эксперименты, проводимые в определенных идеологических и политических целях…
Таким образом – мы настаиваем – никакая транс-антропия не решит
проблем, не устранит поле рискогенности без существенной реструктуризации аксиологической и этической сфер личности и социума, без включения
ivagant.ru
115
в поле человеческого этоса земной биосферы. Больное мифо-пространство
нынешнего человечества может вылечить лишь универсальный миф, великая мечта. Таковым и может стать новое открытие Земли как духовной сущности, при котором «Душа планеты» и душа человека образуют моральное и
ценностное единство.
ivagant.ru
116
Литература
Альгин А.П. Риск и его роль в общественной жизни. – М., 1989.
Андреева О.А. Риск и нестабильность //Социально-политический журнал. –1997. – №3.
Артемов В.М. Ценности нового века: свобода и нравственность // Социально-гуманитарные знания. – 2002. – № 4.
Ахиезер А.С. Российская цивилизация: специфика массовых решений //
Философские науки. – 2004. – №6.
Барг М.А. Эпохи и идеи: Становление историзма. – М., 1987.
Бауман З. Индивидуализированное общество. Пер. с англ. под ред.
В.Л.Иноземцева. – М., 2002.
Бек У. Общество риска. На пути к другому модерну. – М., 2000.
Бек У. Что такое глобализация? Ошибки глобализма – ответы на вызовы
глобализации. Пер. с нем. А. Григорьева, В. Седельника. – М., 2001.
Белл Д. Грядущее индустриальное общество. Опыт социального прогнозирования. – М, 1999.
Бердяев Н.А. Самопознание. Опыт философской автобиографии. – М.,
1991.
Богданова О.А. Процесс секуляризации и кризис личности в западной
культуре ХХ века. – Ростов-н/Д., 2001.
Буянов В.П., Кирсанов К.А., Михайлов Л.М. Рискология (управление
рисками): Учебное пособие. 2-е изд., исправ. и доп. – М., 2003.
Вилдавски А., Дейк К. Теории восприятия риска: кто боится, чего и почему? // Thesis. – 1994. – № 5.
Гвардини Р. Конец нового времени // Вопросы философии. – 1990. – № 4.
ivagant.ru
117
Генон Р. Кризис современного мира. – М., 1991.
Гидденс Э. Судьба, риск и безопасность // THESIS, 1994.
Гидденс Э. Ускользающий мир: как глобализация меняет нашу жизнь. –
М., 2004.
Гидденс Э. Устроение общества: Очерк теории структуризации. 2 изд. –
М., 2005.
Гуревич А.Я. Категория средневековой культуры. – М., 1984.
Давыдов А.А. К вопросу об определении понятия «общество» // Социологические исследования. – 2004. – № 7.
Данилов А.Н. Переходное общество: Проблемы системной трансформации. – Минск, 1998.
Данилов-Данильян В.И., Лосев К.С. Экологический кризис и устойчивое
развитие. – М., 2000.
Даниэль Б. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального
прогнозирования. – М., 1999.
Денисов В.В. Безопасность как проблема выживания человечества // Философия и общество. – 2004. – №3.
Диалог культур в глобализирующемся мире: мировоззренческие аспекты. – М., 2005.
Дуглас М. Риск как судебный механизм // Thesis. – 1994. – № 5.
Здравомыслов А.Г. Социология российского кризиса: Статьи и доклады
90-х гг. – М., 1999.
Зубков
В.И.
Проблемное
поле
социологической
теории
рис-
ка//Социологические исследования. – 2001, – № 6.
Зубков В.И. Риск как предмет социологического анализа // Социологические исследования. – 1999. – № 4.
Зубков В.И. Социологическая теория риска: Учебное пособие для вузов.
– М., 2009.
Зубок Ю.А. Риск в социальном развитии молодежи //Социальногуманитарные знания. – 2003. – № 1.
ivagant.ru
118
Зубок Ю.А., Чупров В.И. Социальная регуляция в условиях неопределенности. Теоретические и прикладные проблемы в исследовании молодежи. –
М., 2008.
Инглхард Р. Постмодерн: меняющиеся ценности и изменяющиеся общества // Полис. – 1997. – № 4.
Исаев К. «Общество риска» в условиях глобализации // Социологические
исследования. – 2001. – №12.
Каган М.С. Системный подход и гуманитарное знание: Изб. Ст. – Л.,
1991.
Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. –
М., 2000.
Корнилова Т.В. Риск и мышление // Психологический журнал. – 1994. –
№ 4.
Краткий психологический словарь. – М., 1985.
Луман Н. Введение в системную теорию. – М., 2007.
Луман Н. Дифференциация. – М., 2006.
Луман Н. Понятие общества // Проблемы теоретической социологии. –
Спб., 1994.
Луман Н. Понятие риска // Thesis. – 1994. – № 5.
Любе Г. В ногу со временем. О сокращении нашего пребывания в настоящем // Вопросы философии. – 1994. – № 4.
Мальковская И.А. Многоликий Янус отрытого общества: Опыт критического осмысления ликов общества в эпоху глобализации. Изд. 2-е, исп. и доп. –
М., 2008.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20.
Маркузе Г. Одномерный человек. – М., 2005.
Мид М. Культура и мир детства. – М., 1988.
Мозговая А.В. Социология риска: возможности синтеза теории и эмпирического знания // Риск в социальном пространстве / Под ред. А.В.Мозговой.
– М., 2001.
ivagant.ru
119
Мозговая А.В. Технологический риск и экологическая составляющая качества жизни населения. Возможности социологического анализа.- М., 1999.
Назаретян А.П. Цивилизационные кризисы в контексте Универсальной
истории. (Синергетика – психология – прогнозирование): 2 изд. – М., 2004.
Найт Ф. Понятие риска и неопределенности//Thesis. – 1994. – № 5.
Нейсбит Д. Мегатренды. – М., 2003.
Общая и прикладная политология: Учеб. пособие / Под общ. ред. В.И.
Жукова, Б.И. Краснова. – М., 1997.
Ожегов С.И. Словарь русского языка. – М., 2003.
Ойгонзихт В.А. Проблема риска в гражданском праве. – Душанбе, 1972.
Парсонс Т. О социальных системах. – М., 2002.
Парсонс Т. Общества // Парсонс Т. О социальных системах. – М., 2002.
Плимак Е. Главная альтернатива современности // Свободная мысль. –
1996. – №8.
Поланьи К. Великая трансформация: Политические и экономические истоки нашего времени. – СПб., 2002.
Пригожин А.И. Методы развития организаций. - М., 2003.
Прыкин Б.В. Доктрина самосохранения цивилизации. – М.: Academia,
2003.
Россия: риски и опасности «переходного» общества/Институт социологии РАН. – 2-е изд. – М., 2000.
Садовский В.Н. Система//Философский энциклопедический словарь. –
М., 1983.
Семушкин А.В. Эмпедокл. – М., 1985.
Сорокин П. Система социологии. В 2 т. – М., 1993.
Сорос Дж. Кризис мирового капитализма. М., 1999.
Толстой А.Н. Собрание сочинений в 10 т. Т.4. – М., 1956.
Устьянцев В.Б. Жизненное пространство личности в обществе риска
//Вестник российского философского общества. – 2002. – №4.
ivagant.ru
120
Устьянцев В.Б. Концепты общества риска // Философия, человек, цивилизация: новые горизонты XXI века. – Саратов, 2004. Ч. 2.
Устьянцев В.Б. Образы человека в обществе риска / Общество риска и
человек в XXI веке: альтернативы и сценарии развития. – Москва-Саратов,
2006.
Устьянцев В.Б.Системные риски в становлении глобального мира //
Философия, человек, цивилизация: новые горизонты XXI века. – Саратов,
2004. Ч. 1.
Филимонова О.Ф. Жизненное пространство города: концептуальные основания и ментальные структуры. – Саратов. 2004.
Цибулевская Е.А. Транзитивный период в России в дискурсе концепции
«общества риска» и проблемы власти // Извести Томского политехнического
университета. 2004, Т. 307 № 5.
Чанышев А.Н. Философия как «филология», как мудрость и мировоззрение//Вестник МГУ Сер 7. Философия. – 1996. – № 6.
Шкловский И.С. Вселенная, жизнь, разум. – М., 1976.
Эроу К. Восприятие риска в психологии и экономической науке // Thesis.
– 1994. – № 5.
Яковенко И.Г. Риски социальной трансформации российского общества:
культурологический аспект. – М., 2006.
Яницкий О.Н. Россия как общество риска: методология анализа и контуры концепции //Общественные науки и современность. – 2004. – №2.
Яницкий О.Н. Россия: риски и опасности «переходного» общества / Институт социологии РАН – 2-е изд. – М., 2000.
ivagant.ru
121
Е.Ю. Рудкевич, В.О. Глуховцев
Глобальный кризис современного мира и поиск новых мировоззренческих парадигм
Vagant 2011
Подписано в печать 15.08.2011.
Компьютерный набор. Гарнитура Times.
Электронное издание
Заказ № 450
ООО «Вагант»
450076, г.Уфа, ул. Коммунистическая, 22 а
E-mail: vagantsv@gmail.com
ivagant.ru
122
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа