close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Эннкер Б. Формирование культа Ленина в Советском Союзе. 2011

код для вставкиСкачать
УДК 94(47+57)
ББК 63.3(2)613
Э61
Редакционный совет серии:
Й. Баберовски (Jorg Baberowski), Л. Виола (Lynn Viola),
А. Грациози (Andrea Graziosi), А. А. Дроздов,
Э. Каррер д'Анкосс (НёЫпе Саггёге d'Encansse),
В. П. Лукин, С. В. Мироненко, Ю. С. Пивоваров,
А. Б. Рогинский, Р. Сервис (Robert Service),
Л. Самуэльсон (Lennart Samuelsori), А. К. Сорокин,
Ш. Фицпатрик (Sheila Fitzpatrick), О. В. Хлевнюк
Эннкер Б.
Э61
Формирование культа Ленина в Советском Союзе / Б. Эннкер ;
[пер. с нем. А. Г. Гаджикурбанова ; науч. ред. Е. Ю. Зубкова ] . —
М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН) ; Фонд
«Президентский центр Б. Н. Ельцина», 2011. — 438 с.: ил. — (История
сталинизма).
ISBN 978-5-8243-1479-3
Книга представляет собой систематическое, основанное на привлечении
редких архивных материалов исследование социальных условий и идейных
предпосылок, способствовавших формированию в Советском Союзе культа
В. И. Ленина.
Автор раскрывает историю становления харизматического образа вождя
в истории большевистской партии и в первые годы советской власти, а также
характер усвоения этого образа сознанием широких народных масс.
Большое внимание уделено деятельности Комиссии по похоронам Ленина
и весьма непростым обстоятельствам создания Мавзолея революционного вождя. Работа немецкого ученого опирается на обширную эмпирическую базу
и в то же время затрагивает серьезные теоретические проблемы, связанные с
анализом специфики политического культа.
УДК 94(47+57)
ББК 63.3(2)613
ISBN 978-5-8243-1479-3
5 Benno Ennker, 1997
? Издание на русском языке, оформление.
Издательство «Российская политическая
энциклопедия», 2011
ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ
Эта книга была издана в Германии в 1997 г. В западных исторических журналах и русской специальной литературе, а также в
некоторых еженедельных и ежедневных газетах о ней отзывались
с большим интересом. Теперь она выходит на русском языке и, возможно, вызовет еще более широкую дискуссию. Поэтому необходимо сделать несколько замечаний по поводу историографической
среды, в первую очередь — появившихся в последнее время работ на
тему культа Ленина.
Американский историк Нина Тумаркин выпустила в 1983 г. книгу «Ленин жив! Культ Ленина в Советской России», написанную на
основе ее диссертации 1970-х гг. В то время западные историки и
помыслить не могли об исследовательской работе в центральном архиве КПСС. Таким образом, Тумаркин пришлось опираться только
на опубликованные источники. Именно поэтому ее труд для своего
времени достоин всяческого восхищения. Он явился для меня особенным источником вдохновения, хотя некоторые из интерпретаций
автора я критикую и могу опровергнуть в свете новых исследований.
В 1990 г. во время полугодовой научной командировки в Ленинград и Москву мне удалось помимо библиотек и музеев посетить и
Центральный партийный архив: тогда как раз началась так называемая архивная революция. После открытия архивов требования к
обоснованию исторических работ эмпирическим документальным
материалом настолько повысились, что само научное творчество
историков «революционизировалось». Исследование истории Советского Союза сегодня невозможно без работы в архивах. Когда
речь идет о возникновении культа Ленина, это особенно очевидно.
Реконструировать его можно, только рассматривая в совокупности
действия большевистских вождей за кулисами, с одной стороны, и
публичные события в связи со смертью Ленина — с другой. Однако книга Тумаркин, демонстрирующая уровень исследований более
чем двадцатилетней давности, все же была издана в России в 1997 г.1
1
Тумаркин Н. Ленин жив! Культ Ленина в Советской России. СПб., 1997.
А между тем российские ученые начали освещать важные аспекты
ленинского культа в собственных работах. Моя многоуважаемая коллега Ольга Великанова в 1990 г. впервые в Советском Союзе написала о том, как закладывалась основа этого культа благодаря бальзамированию тела вождя и выставлению его на всеобщее обозрение с
1924 г.2 Тот, кто помнит, что коммунистическая партия весной 1990 г.,
к 120-й годовщине рождения Ленина, вела кампанию против усиливающейся критики в его адрес, может представить себе «скандал»,
вызванный подобной статьей. В последующие годы в России появились и другие статьи и книги по нашей теме3.
Культ Ленина — это не только бальзамирование и помещение ленинского тела в Мавзолей на Красной площади. Становление культа покойного нашло широкое отражение в «политизации траура»,
как охарактеризовано в данной книге то, что происходило в январе
1924 г. Сюда относится в том числе «траурный дискурс» среди советской общественности, в котором приняли участие не только партийные руководители и агитаторы, но и многие литераторы. В газетах печатались десятки тысяч траурных заявлений общественных
организаций и собраний трудящихся. Так начался процесс «канонизации» Ленина. Культ распространялся множеством средств
массовой информации, которые использовались для того, чтобы
внедрить его в Советском Союзе повсеместно. Имя Ленина, мгновенно оказавшееся связанным с городами, улицами, площадями и
общественными зданиями, а главное — его портреты и статуи настолько растиражировали его образ, что он наложил неизгладимый
отпечаток на только-только начинавшую формироваться советскую
культуру и надолго занял в ней центральное место. Большевистская
партия контролировала процесс, явно поощряя мультипликаторов
власти, деятелей искусства, за разработку образа «Ленина», давая
заказы на «политическую эстетику». Культ Ленина, анализируемый
в данной книге, изначально создал всю сеть ритуальных действий,
которые инициировались и контролировались большевистской пар-
2
Великанова О. Мы говорим — Ленин, подразумеваем — партия?.. // Ленинградская правда. 1990.12 апр.
!
Великанова О. В. «По требованию трудящихся...» // Нева. 1991. № 7. С. 179-184;
Энкер Б. Начало становления культа Ленина // Отеч. история. 1992. № 5. С. 191-205;
Збарский И. Б. «Жизнь» мумии и судьба человека. Из воспоминаний хранителя тела
Ленина // Отеч. история. 1993. № 5. С. 158-173; Великанова О. В. Образ Ленина в
массовом сознании // Отеч. история. 1994. № 2. С. 177-185; Лопухин Ю. М. Болезнь,
смерть и бальзамирование В. И. Ленина. М., 1997.
6
тией, но обретали силу только благодаря многократным отголоскам
в обществе.
Ленинский культ захватывал и такие сферы, которые в этой книге
не рассматриваются. Так, например, борьба внутри партийного руководства за «правильную» ленинскую биографию, за контроль над
Институтом Ленина и ленинскими документами образует тематическую область, до сих пор изученную лишь частично4. А насколько
успешной была всесторонняя популяризация Ленина среди советского населения и как воспринимался его культ? Эту тему поднимает в своей работе Ольга Великанова5. Значительное число работ посвящено роли Ленина в «советском фольклоре»6. Наконец, есть тема
исследований, проводившихся с 1926 по 1936 гг. над мозгом Ленина
с целью подвести нейробиологическую базу под культ гения и затем
прекращенных за отсутствием пригодных результатов7.
Не удивительно, что исторический феномен такого масштаба,
как культ Ленина, исследован пока отнюдь не полностью. Я рад
представить русскому читателю свою работу и благодарю моих
российских коллег, которые подготовили для этого почву. Среди них прежде всего хочу назвать Елену Зубкову, профессора
Института российской истории РАН (Москва), известного специалиста по советской истории, давно поддерживавшую проект русского издания «Культа Ленина» в его подготовке и непосредствен-
4
Партийный контроль за изданием сочинений Ленина и литературы о нем в
1924-1937 годах. (Документы) // Вопросы истории. 2004. № 11. С. 3-28.
^ Великанова О. В. Образ Ленина в массовом восприятии советских людей по архивным материалам. Онтарио; Нью-Йорк, 2001.
6
Панченко А. А. Культ Ленина и «советский фольклор» // Одиссей. Человек в
истории: Время и пространство праздника. М., 2005. С. 334-366; Юстус У. Вторая
смерть Ленина. Функция плача в период перехода от культа Ленина к культу Сталина // Соцреалистический канон. СПб., 2000. С. 926-952; Архипова А. Последний
«царь-избавитель»: советская мифология и фольклор 20-30-х гг. XX в. // Антропологический форум. 2010. № 12. URL: http://anthropologie.kunstkamera.ru/files/
pdf/012online/12_online_arkhipova.pdf (11.11.2010).
7
«Материально обосновать гениальность Ленина». (Документы) // Источник. 1994. № 1. С. 72-88; Спивак М. Владимир Ильич Ленин в московском институте
мозга. URL: http://ricolor.org/history/rsv/portret/lenin/mozg/ (11.11.2010); Адрианов О. С., Боголепова И. #., Блинков С. М., Кукуев Л. А. Исследование мозга В. И. Ленина // Успехи физиологических наук. 1993. Т. 24. № 3. С. 40-52. Наиболее полные
До сих пор изложение и документацию см.: RichterJ. Rasse, Elite, Pathos. Eine Chronik
zur medizinischen Biographie Lenins und zur Geschichte der Elitegehirnforschung in
Dokumenten. Herzbolzheim, 2000.
но принимавшую в нем участие. Не в последнюю очередь признателен я и Андрею Константиновичу Сорокину, директору издательства «РОССПЭН», который сделал возможным осуществление проекта. Я также чрезвычайно обязан переводчику книги
Аслану Гусаевичу Гаджикурбанову за большую и тщательную
работу. Благодарю фонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина»
за финансирование русского издания книги.
Бенно Эннкер
Ноябрь 2010
ВВЕДЕНИЕ:
КУЛЬТ И ВЛАСТЬ - ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ
И ЗАДАЧИ ИССЛЕДОВАНИЯ
Еще сравнительно недавно проблематика формирования культа
Ленина в первые годы советской власти представлялась мало востребованной в исторических исследованиях. Это в равной мере касается
как западной, так и советской исторической науки. Ленинский культ
оставался незыблемым в пределах советского государства вплоть до
его крушения1. В пространстве распространения этого культа любое научное исследование и рациональное обсуждение его природы
полностью исключалось, он мог стать предметом рассмотрения разве
что на уровне благоговейно-торжественного описания культовых памятников советского «народа», таких как Мавзолей Ленина2. Любая
попытка связать понятие культа личности с именем Ленина рассматривалась бы как кощунство. Правда, в широком ходу было выражение «культ личности Сталина», но оно допускалось в историческом
контексте, связанном с деятельностью Сталина3.
1
Только в последние годы существования советской власти культ Ленина стал
утрачивать силу своего влияния на общественную жизнь, о чем свидетельствуют выпады против него в советской публицистике. См.: Saizew 5. Die Auseinandersetzung
um Lenin in der Sowjetunion. Berichte des Bundesinstituts fur Ostwissenschaftliche und
Internationale Studien. 15 (1991), Koln. Zur historiographisehen Debatte: EnnkerB., Ende
des Mythos? Lenin in der Kontroverse. In: Die Umwertung der sowjetischen Geschichte.
(Geschichte und Gesellschaft, Sonderheft 14). Hrsg. von D. Geyer. Gottingen, 1991.
S. 54-74.
2
Например: Абрамов A. Мавзолей Ленина. M., 1973.
См. статью «Культ личности Сталина» в Советской исторической энциклопедии. Т. 8. М., 1965. К. 272-277. Советские политические словари в данном случае не
связывают это понятие с каким-либо этапом в истории советского общества и рассматривают «культ личности» в широком смысле как идеологию и практику, враждебные марксизму-ленинизму. См., например, мало отличающиеся друг от друга статьи
на эту тему: Краткий политический словарь. М„ 1971. С. 133. Краткий политический
словарь / Под ред. Л. А. Оникова и Н. В. Шишкина. 1-е изд. М., 1978. С. 188, 2-е изд.
М., 1980. С. 207. То же самое: Советский энциклопедический словарь. М., 1980. С. 677.
В стандартном советском словаре «Большая советская энциклопедия». Т. 13. М., 1973.
3
В то же время начиная с 20-х гг. в своих отчетах и исследовательских материалах по Советскому Союзу западные исследователи описывали реальность ленинского культа как явление фундаментальной
значимости. Компетентные наблюдатели на местах свидетельствовали о существовании культа и о тех странных формах, которые он
приобретал в стране4. Биографы Ленина зачастую завершали свое
описание жизненного пути партийного вождя тем, что красочно повествовали о культовых мероприятиях, ознаменовавших его кончину5. И только празднование в 1970 г. столетнего юбилея вождя революции и основателя социалистического государства заставило
западный мир более внимательно присмотреться к существующему
в Советском Союзе феномену культа Ленина и мифотворчеству, связанному с его именем6.
Ст. 1764 / понятие «культ личности» отсутствует, но есть статьи под названием «Культ»
в религиозном смысле и «Культ предков» (Ahnenkult). Из последних изданий: «Культ
личности» в изд.: Политология. Энциклопедический словарь / Изд. Ю. И. Аверьянов
и др. М., 1993. Здесь он характеризуется как осуществлявшаяся Сталиным «единоличная власть тоталитарного типа», выступающая в качестве некоторого исторического
прототипа в мировой истории и представляющая собой образец для других диктатур
сталинистского и неосталинистского типа. Но и здесь это понятие никак не связано с
именем Ленина.
4
Lawton L. The Russian Revolution 1917-1926. London, 1927. P. 169, 232 und 300;
Harper S. Civic Training in Soviel Russia. Chicago, 1929. S. 38; Scheffer P. Sieben Jahre
Sowjetunion. Leipzig, 1930. S. 51 и след.; Chamberlin W. H. Soviet Russia. A Living Report
and a History. Boston, 1931. P. 308; HodannN. Sowjetunion. Gestern, heute, morgen. Berlin,
1931. S. 231, 239; см. также: Brewster О. Lenin and the Prize Pig. All-Russian Agricultural
Exposition // Nation. 1923. 7 ноября. № 117. P. 510; Lenin's Mummy Rules in Moscow //
Literary Digest. 1925. 11 апреля. № 85. P. 42-44. Lenin's Tomb a Rival of Lourdes // Там
же. 1925. 19 сентября. № 86. P. 49; «Saint Lenin» // Там же. 1926. 26 января. № 89.
P. 29; White W. С. Hero of Russia // Scribner's Magazine. 1927. № (81) 5. P. 489-494;
KunitzJ. Lenin, a Legend in the Making // Nation. 8 февраля. 1928. № 126. P. 147; Daily
March Fast Lenin // Literary Digest. 1933. 14 января. № 115. P. 15; God under Glass //
Time. 1935.9 сентября. JM? 26. P. 35; Dean R. The Idol of Russia // New Review. 1938. № 8.
P. 516-519.
5
Fischer L. Das Leben Lenins. Berlin; Koln 1964. S. 990; Possony St. T. Lenin. Eine
Biographie. Koln, 1964. S. 490; Payne R. Lenin. Sein Leben und sein Tod. Miinchen, 1965.
S. 450. Zuletzt: Clark R. W. Lenin. The Man behind the Mask. London, 1988. S. 432. Service R.
Lenin: A Political Life. Volume 3. The Iron Ring. Basingstoke u. London, 1995. P. 318.
6
Voronitsyn S. The Lenin Cult and Soviet Youth // Studies in the Soviet Union
IX (1969). P. 31-36; Brahm H. Lenin - Mythos und Wirklichkeit // Berichte des
Bundesinstituts fur Ostwissenschaftliche und Internationale Studien. 1970. Nr. 38; MillerJ.
Lenin and Soviet Mythology // Eisenstadt B. W. (Hrsg.) Lenin and Leninism. State, Law,
and Society. London, 1971. P. 229-236.
100
И тем не менее процесс формирования ленинского культа в первые
годы Советской власти до сих пор не стал предметом самостоятельного исследования, он все еще выступает лишь в качестве своеобразного фона, оттеняющего путь Сталина к власти7. Лишь в 1980 г. Трем
Гилл увидел в ленинском культе прообраз и конститутивный элемент
культа личности Сталина8. С конца 70-х — начала 80-х гг. появляется
множество исследований, обращающих все более пристальное внимание на культурно-политические аспекты истории и современное
состояние Советской страны9. Этому, в частности, способствовали
также социологически и антропологически ориентированные исследования о политическом ритуале в Советском Союзе10, а американская историческая школа с большей, чем прежде, настойчивостью
обратилась к культурологически акцентированным темам из ранней
советской истории11.
В 1983 г. появилась книга Нины Тумаркин о культе Ленина, в
которой она попыталась на обширном эмпирическом материале проследить путь его исторического развития12. Исследовательница рас-
7
Carr Е. Н. A History of Soviet Russia. Bd. 4, The Interregnum 1923-1924.
London und Basingstoke, 1978. P. 342; Schapiro L. Die Geschichte der Kommunistischen
Partei der Sowjetunion. Berlin 1962, S. 302; Daniels R. V. Das Gewissen der Revolution.
Kommunistische Opposition in der Sowjetunion. Berlin, 1978, S. 278; Ranch G. V. Geschichte
des bolschewistischen RuBlands. Wiesbaden, 1955. S. 224; Deutscher I. Josef Stalin. Eine
politische Biografie. Berlin, 1979. S. 289.
8
Gill G. Political Myth and Stalin's Quest for Authority in the Party // Rigby Т. H.
and Reddaway P. (Hrsg.) Authority, Power, and Policy in the USSR. Essays dedicated to
Leonard Schapiro. London and Basingstoke, 1980. P. 98-117. Позднее об этом же феномене в более широком контекте политического господства: Он же. The Origins of the
Stalinist Political System. Cambridge; New York, 1990. Кроме того о культе Сталина см.:
Heizer J. L. The Cult of Stalin, 1929-1939. Ph. D„ (University Microfilms International)
Ann Arbor, 1977; Lohmann R. Der Stalinmythos. Studien zur Sozialgeschichte des
Personenkultes in der Sowjetunion (1929-1935). Mimster, 1990.
9
В данном случае типичным примером из разноплановой политологической
литературы может служить: White St. Political Culture and Soviet Politics. London and
Basingstoke, 1979.
10
Binns Chr. The Changing Face of Power. Revolution and Accomodation of the Soviet
Ceremonial System // Man. The Journal of the Royal Anthropological Institute 14 (1979),
P. 585т606; 1980. № 15. P. 170-187; Lane Chr. Ritual and Ceremony in Contemporary
Soviet Society // Sociological Review. 1979. № 27. P. 253-278; Она же. The Rites of
Rulers. Ritual in Industrial Society. The Soviet Case. Cambridge, 1981.
11
См. статьи: Stites R. (Hrsg.) The Culture of Ihe 1920s. Sondernummer der Russian
History // Hisloire Russe. 1982. № 9. S. 157-398; Gleason A., Kenez P., Stites R. (Hrsg.)
Bolshevik Culture. О. O., 1985.
12
Tumarkin N. Lenin Lives! The Lenin Cult in Soviet Russia. Cambridge, Mass. und
London, 1983.
11
смотрела процесс формирования ленинского культа вплоть до того
периода, когда в начале 30-х гг. он был вытеснен культом Сталина.
Таким образом, эта монография опиралась на уже сложившуюся исследовательскую традицию, открывающую подход к данной теме.
Кроме того, вопрос о предпосылках формирования культа Сталина
все более настоятельно побуждал обратиться к проблеме складывания культа Ленина, предшествовавшего ему по времени. Именно на
этом поле книга Тумаркин представляет собой пионерское исследование, заложившее основы для всех последующих подходов к данной
теме.
Нина Тумаркин включает культ Ленина в историческую традицию русской духовно-религиозной жизни, разделяемую как народом,
так и интеллигенцией. Она всякий раз описывает этот феномен в категориях научного религиоведения и представляет его в тесной связи
с практикой и ритуалами христианской религии. И хотя при таком
подходе ее подстерегает опасность оказаться в ловушке устоявшихся стереотипов, сложившихся вокруг образа России, тем не менее
сами видимые формы проявления этого культа дают много поводов
для этого. Прежде всего возникает вопрос, касающийся содержания
и сферы применимости такого понятия культа. Руководящим здесь
может стать определение культа, бытующее в религиоведческой литературе. Оно звучит так: культ представляет собой «зримую, социально закрепленную, упорядоченную и действенную форму, в
пределах которой происходит переживание единства божества и человеческого "сообщества", а также практическая реализация такого
союза»13. Как поясняет автор этой дефиниции С. Мовинкель, в любом
случае смысл исторически конкретного культа и отдельных форм его
проявления следует выводить не из общей феноменологии культа, а
только из «духовной структуры той или иной конкретной религии»14.
По логике вещей, это предполагает существование некоторого органического единства между культом и связанной с ним религией. Все
известные религиоведческие истолкования понятия культа заключают в себе подобного рода гармонию формы и содержания. Это означает, что миф однозначно соответствует культу.
13
Mowinckel S. Kultus // Die Religion in Geschichte und Gegenwart. Handworterbuch
fflr Theologie und Religionswissenschaft. Bd. 4. Tubingen, 1960. Sp. 120-126, здесь: Sp. 120.
Представленные в исследованиях по социальным наукам определения мифа также
остаются по существу в рамках религиоведения или же этнологии. См. определение
понятия «мифа»: Meyer Н. Mythos und Mythologie // Ibid. Sp. 1263-1284; Benedict R.
Myth // Encyclopedia of the Social Sciences. Hrsg. von E. R. H. Seligman. Bd. XI. New
York, 1959. P. 178-181; Turner V. W. Myth and Symbol // International Encyclopedia of
Social Sciences. Bd. X. Hrsg. von D. Shills. New York, 1968. P. 576-582.
14
Mowinckel. Sp. 125.
104
В случае с культом Ленина мы едва ли сможем что-либо сказать
о такого рода единстве формы и содержания, не затронув предварительно довольно спорный вопрос, касающийся квалификации
большевизма как квази- или эрзацрелигии. Ведь названный культ
практиковала партия, создавшая атеистическое государство, проводившая жесткую антирелигиозную политику и придерживавшаяся
идеологии, основанной на «материалистическом мировоззрении».
Именно эта парадоксальная ситуация и обусловила появление многих проблем, имеющих отношение к истории культа. Как связана
сознательная ориентация большевиков на учреждение ленинского
культа с названной выше проблемой взаимоотношения формы и содержания? Здесь можно было бы обратиться к диалектике, которая
ответила бы нам, что в данном случае мы имеем дело с противоположностью между окостеневшими формами истории и тем новым
содержанием, которое нес в себе научный социализм. Примеры проявления противоположности между формой и содержанием и их синтеза мы можем обнаружить во многих сферах политической жизни
и в практике легитимации раннего Советского государства. В связи
с этим можно вспомнить, что его основатель В. И. Ленин выразил
принципы национальной политики в следующей формуле: «Национальная по форме, социалистическая по содержанию»15. Такого рода
диалектика «старой формы и нового содержания» задала образцовые
модели, определявшие политику большевиков во многих доступных
им сферах управления: в построении государства, во внешней политике и даже в политике, касающейся промышленной технологии
и организации труда, в пространстве культуры и прежде всего — в
области литературы и изобразительного искусства18. Применительно к культу Ленина она могла бы звучать следующим образом: «религиозная по форме — большевистская по содержанию». Но если не
поддаваться чарам этой спасительной диалектики формы и содержания, подобный выход просто означал бы признание определенного
парадокса.
Из этого следует, что понятие культа Ленина оказывается всего
лишь формальным аналогом религиоведческого понимания культа.
Оно не дает нам возможности объяснить, вокруг каких социальных
и политических реалий сплачивал этот культ своих адептов, какие
мотивы и инструментарии были задействованы при его основании.
15
Lenin W. I. Zur Frage der Nationalitaten oder der «Autonomisierung». In: Lenin
Werke. Bd. 36. Berlin (Ost), 1974. S. 590-596.
16
Drengenberg H.-J. Die sowjetische Politik auf dem Gebiet der bildenden Kunst von
1917-1934 (Forschungen zur osteuropaische Geschichte. Bd. 16). Berlin, 1972, S. 313.
13
И даже если нам кажется, что любое внешнее описание культа неотвратимо тяготеет к его религиозному прототипу, тем не менее отождествление того и другого может ввести в заблуждение. Под этим
углом зрения мы и будем оценивать в последующем понятийный аппарат, применяемый Н. Тумаркин в ее исследовании: это будет нам
необходимо для развития используемого ею понятия культа Ленина
и других, связанных с этим мотивов исследования. Данное соображение послужит нам в качестве основания для определения точек
соприкосновения нашей позиции с установками автора названной
книги, а также исходным пунктом для постановки проблем, отбора
материала и выработки методики исследования, необходимых для
определения границ данного феномена и его анализа.
Н. Тумаркин опирается на концепцию, которая очевидным образом оказалась в поле влияния советологической культурологии. Но
такого рода расширение исследовательского инструментария приводит к сужению культурно-исторического и социально-исторического
горизонта автора. Она полагает, что истоки ленинского культа следует искать в дореволюционной русской культуре, и здесь важнейшими
факторами влияния оказываются традиции народной религиозности,
свойственные крестьянству, а также духовный и квазирелигиозный
настрой, присущий большевистской интеллигенции17. Если бы этот
тезис выражал одну из допустимых версий истолкования исторических фактов, предполагающую какие-либо иные возможности для их
исследования, он, кроме всего прочего, дал бы повод для сравнения
его с другими возможными интерпретациями. Но позиция Н. Тумаркин заключает в себе определенную исследовательскую установку, в
основании которой изначально лежит тезис о том, что в случае с ленинским культом мы имеем дело с «секулярной религией»18. К сожалению, точное значение этого понятия здесь не разъясняется. Автор
оставляет за читателем право видеть в нем «религию в секулярном
облике» или что-то в этом духе. На самом же деле роль данного понятия заключается в том, чтобы с самого начала включить культ Ленина—в его истоках, становлении и влиянии — в некое квазирелигиозное пространство. В результате краткая дефиниция Нины Тумаркин
оказывается наделенной самостоятельным смыслом со значимыми
последствиями.
17
Tumarkin. Р. 17, 180 и след. Развитие данной интерпретации см.: Она же
Religion, Bolshevism, and the Origins of the Lenin Cult // The Russian Review. 1981 № 40
S. 35-46.
18
Tumarkin. Lenin Cult. P. 2.
104
Здесь следует задаться вопросом, насколько обращение к понятию «религия» поможет пониманию природы ленинского культа.
Решая задачу концептуального осмысления феномена «религии»,
наука выработала круг понятий, которые указывают на герметический и самодостаточный характер этого явления. В данном случае
в качестве основополагающего принципа может служить введенное
Р. Отто понятие «нуминозного», которое по существу представляет
собой некоторую иррациональную величину. По его мнению, феномен священного, рассматриваемый вне его моральных коннотаций,
выступает как «вполне самостоятельная реальность, вследствие чего
она определяется понятием, которое нельзя вывести из сферы рациональных понятий»19. Такое «субстанциальное» (П. Л. Бергер) понимание религии противоположно «функциональному», принятому в
теоретической традиции, заложенной Э. Дюркгеймом, который понимает религию как существующую в любом обществе форму «коллективной репрезентации», служащую цели поддержания социальной
сплоченности вопреки асоциальным стремлениям индивидуума20.
Социолог религии П. Л. Бергер следующим образом постулирует
понятие религии: «Религия выражает устремленность человека к построению священного космоса»21. Э. Дюркгейм, Р. Отто, М. Элиаде и
П. Л. Бергер пытались также привязать к понятию религии дихотомию священного и профанного.
Теперь очевидно, что предполагаемый нами с самого начала дуалистический характер ленинского культа не может быть охвачен понятием религии. В нем недооценивается несомненно присущий культу политический аспект и властный интерес. Н. Тумаркин в своей
предубежденности в исключительно религиозном характере ленинского культа не в должной мере осознает его политический смысл.
Клиффорд Гирц, на которого она ссылается, в рамках своей этнологической теории религии, ориентированной на «культурологический
подход к исследованию религии», также придерживается названной
выше дихотомии. Он заявляет, что излучаемая вовне религиозная
аура составляет существенный признак веры, которая имеет свойство
«вырабатывать иммунитет против всякого инородного способа по-
19
Otto R. Das Heilige. Uber das Irrationale in der Idee des Gottlichen und sein
Verhaltnis zum Rationalen (первое издание 1917). Mtinchen, 1979. Здесь цитируется по:
Mensching G. Die Weltreligionen. Darmstadt o. J. S. 34.
20
Durkheim E. Die elementaren Formen des religiosen Lebens. Frankfurt/Main, 1984.
Для сравнения: Berger P. L. Zur Dialektik von Religion und Gesellschaft. Elemente einer
soziologischen Theorie. Frankfurt/Main, 1988. S. 166.
21
Berger. S. 26. Тем самым этот автор присоединяется как к Р. Отто, так и к М. Элиаде: Das Heilige und das Profane. Vom Wesen des Religiosen. Frankfurt/Main, 1985.
15
знания, присущего секулярному типу опыта». Весьма расплывчатое
понятие религии как «культурной системы», которое он использует,
с очевидностью свидетельствует, что в нем «с несомненной авторитетностью утверждается наличие совершенно своеобразного комплекса символов, а именно метафизики, которую они формулируют,
и жизненный стиль, который они внушают»22. Как мы видим, и в этом
случае обнаруживается представление о религиозном как герметически обособленной, самоопределяющейся реальности.
Резкий дуализм между сферой «священного» и «профанного»
характерен в равной мере как для религии, так и для мифа. Так,
Э. Кассирер видит первичную форму мифа в «разделении», которое
осуществляется «между сакральным и профанным, освященным и
неосвященным» в пределах «преанимистического» мифологического
сознания23. А это означает, что в чистом пространстве «священного»
или «нуминозного», в котором соответственно значимы законы и логика религии и мифа, иными словами культа, не остается места для
каких-либо элементов профанической власти или, другими словами,
политики. В таком случае, если мы попытаемся описать ленинский
культ в соответствии с его внутренним пониманием, т. е. как «большевистским по содержанию и религиозным по форме», понятие религии окажется к нему не приложимым.
Таким образом, применительно к задачам нашего исследования религиоведчески или этнологически ориентированные понятия «культа» и «мифа» будут использоваться исключительно по аналогии к их
основному смыслу. Соответственно, данные термины получают у нас
значение некоторых метафор и служат целям описания и иллюстрации, но не аналитического исследования. С другой стороны, можно
сказать, что такие дисциплины, как политология и социология, вообще отказываются от использования этих понятий24.
22
Geertz С. L. Dichte Beschreibung. Beitrage zum Verstehen kultureller Systeme.
Frankfurt/Main, 1983. S. 77.
23
Cassirer E. Philosophie der symbolischen Formen. Bd. 2. Darmstadt, 1964. S. 30.
Кассирер опирается на материалы сравнительных исследований мифа в этнологии и
истории религий, в данном случае — на представления о Kleinmanaa меланезийцев и
полинезийцев (Там же. С. 31). См. также: Holzhey Н. Cassirers Kritik des mythischen
BewuBtseins // Braun H.-J., Holzhey H„ Orth E. W. (Hrsg.). tJber Ernst Cassirers
Philosophie der symbolischen Formen. Frankfurt/Main, 1988. S. 191-205.
24
Это выглядит как досадное упущение, учитывая ту важную роль, которую понятие «миф» вновь вернуло себе в наше время в философской, а также художественной
и литературоведческой сферах. Критическое освещение современных попыток реабилитации мифа см.: Wiederkehr des Mythos? // Widerspruch (Miinchener Zeitschrift
fur Philosophie). 1986. № 12 (2); SchrddterH. Neo-Mythen. Oberlegungen zu Begriff und
100
Исходным принципом нашего исследования является убежденность в том, что так называемая «истина мифа»25 не имеет значения
для современной политики и общества. Тем не менее нельзя отрицать
влияния мифов на политическую и общественную жизнь, не упуская
при этом из виду в их анализе фундаментальное различие между
«подлинным» и «искусственным» мифом26. Что касается последнего,
то к нему приложимы характеристики, свойственные разработанной Г. Сорелем теории политического мифа27, где утверждается его
«инструментальный характер». Лишение мифа объективного истинностного содержания и превращение его в предмет субъективного
Problem einer mythischen Kehre // Information Philosophie. 1990. № 3. S. 5-14. Отдельные попытки анализа этого понятия в контексте социальных наук см.: Seefilen G.
Kult // Kulturpolitisches Worterbuch Bundesrepublik Deutschland/DDR. Hrsg. von
I. Langenbucher. Stuttgart, 1983. S. 242-244. Написанная в форме эссе работа опирается на психо-политические и культурологические эффекты и не может предложить никакого научно обоснованного представления о предмете. Elvert G. Mythos //
Grundbegriffe der Soziologie. Hrsg. von B. Schafers, Opladen, 1992. S. 211-212, автор
утверждает, что в европейской культуре миф и религия мыслятся как тождественные
понятия. В остальном же он видит заслугу мифа, по сути, в том, что миф позволяет
«упрощать комплексные образования» (Там же. С. 212). Еще одна попытка увидеть
в политических мифах знаковые системы, играющие определенную роль в современных коммуникативных процессах: Dorner A. Die Inszenierung politischer Mythen. Ein
Beitrag zur Funktion der symbolischen Formen in der Politik am Beispiel des HermannsMythos in Deutschland // Politische Vierteljahreszeitschrift. 1993. № 2. S. 199-218; Он
же. Politischer Mythos und symbolische Politik. Sinnstiftung durch symbolische Formen
am Beispiel des Herrmannmythos. Opladen, 1995.
25
HiibnerK. Die Wahrheit des Mythos. Miinchen, 1985 — одна из наиболее известных работ, ставящих своей целью реабилитацию мифа.
26
Кассирер отличает от «подлинных мифов» те, которые «являются продуктом
индивидуального творчества, как, например, знаменитые мифы Платона». В отличие
от «подлинных мифов» последние «созданы Платоном в состоянии полной духовной
свободы», при которой «он не оказывается в их власти, а дирижирует ими по своему
смотрению». И наоборот, «в подлинном мифе образы, в которых он живет, представляются ему не в качестве образов. Он видит в них не символы, а саму реальность».
Цитаты из: Cassirer Е. Der Mythos des Staates. Philosophische Grundlagen politischen
Verhaltens. (Первое издание — 1949) Frankfurt/Main, 1985. S. 66. К числу «неподлинных мифов» Кассирер относит виды современного политического мифа. См.: «Technik
der modernen politischen Mythen». Там же. S. 360-388.
27
Berding H. Der politische Mythos in der Theorie Georges Sorels und in der Praxis
des Faschismus // Politische Ideologien und nationalstaatliche Ordnung. Studien zur
Geschichte des 19 und 20 Jahrhunderts. (Festschrift fur Theodor Schieder zu seinem
60 Geburtstag.) Hrsg. von K. Kluxen u. W.J. Mommsen. Miinchen, 1968. S. 239-252; см.
также: Он же. Rationalismus und Mythos. Geschichtsauffassung und politische Theorie bei
Georges Sorel. Miinchen; Wien, 1969.
17
смыслополагания порождает антагонизм двух типов сознания — теоретиков мифа и тех, кто верит в его реальность. «Везде, где современный человек прибегает к мифу как к принципу практической политики», это внутреннее противоречие теории псевдомифа «оказывается
неизбывным и всеобъемлющим»28. Попытка истолковать подобного
рода политику ссылкой на будто бы «существующую в человеке потребность в мифологическом»29 только скрадывает инструментальный характер современного политического мифа.
Признание того факта, что мы в нашем исследовании имеем дело
с «искусственным» политическим мифом, а точнее — с культом, заставляет сделать вывод, что его понятие уже не может быть выведено
исключительно из внутренних «законов» мифа или религии или же
связанных с ними научных дисциплин. Согласно этому мы, скорее,
должны видеть в создании ленинского культа некое «социальное действие» в духе М. Вебера, «которое в соответствии со своим смыслом,
предполагаемым одним или несколькими действующими лицами,
имеет отношение к поведению других людей и по характеру своего
осуществления ориентирован на них»30. Такая теоретическая модель
позволяет нам включить предмет нашего исследования в контекст
социально-исторической науки31, которая по существу опирается на
социологическую «категориальную концепцию» М. Вебера. В ней он
положил начало «науке, которая ставит своей задачей дать понимающее Истолкование социального действия и тем самым ориентируется
28
Herding. Der politische Mythos. S. 251.
Hiibner. S. 364 со ссылкой на исследования мифа у М. Элиаде и К. Кереньи.
30
Weber М. Wirtschaft und Gesellschaft. GrundriB der verstehenden Soziologie.
5. Aufl. Tubingen, 1980. S. 1. Среди множества статей, посвященных рассмотрению
этой идеи М. Вебера и ее применимости в исторических науках, можно выделить самые показательные: Mommsen W.J. «Verstehen» und «Idealtypus». Zur Methodologie
einer historischen Sozialwissenschaft // Он же. Max Weber. Gesellschaft, Politik und
Geschichte. Frankfurt/Main, 1974. S. 208-232. Kocka J. Max Webers Bedeutung fur die
Geschichtswissenschaft // Он же. (Hrsg.) Max Weber, der Historiker. Gottingen, 1986.
S. 13-27 — одна из наиболее удачных «неэкстремальных» интерпретаций методологии
М. Вебера
31
См. по данному вопросу: Коска J. Sozialgeschichte. Begriff — Entwicklung —
Probleme. 2. Aufl. Gottingen, 1986. S. 132 и след., особенно S. 162-174; Wehler H.-U.
Sozialgeschichte und Gesellschaftsgeschichte // Schieder W. u. Sellin V. (Hrsg.)
Sozialgeschichte in Deutschland. Entwicklungen und Perspektiven im internationalen
Zusammenhang. Bd. I. Die Sozialgeschichte innerhalb der Geschichtswissenschaft.
Gottingen, 1986. S. 33-52. Mommsen W.J. Geschichte als Historische Sozialwissenschaft //
Rossi P. (Hrsg.) Theorie der modernen Geschichtsschreibung. Frankfurt/Main, 1987.
S. 107-146.
на причинное истолкование процесса его осуществления и его влияния на окружающее»32.
В настоящей работе мы исходим из того, что культ Ленина является исторически производным феноменом, выводимым из деятельности Ленина как основателя и вождя большевизма33. Н. Тумаркин
говорит в этой связи о «жесткой привязанности большевизма к вождизму с самого начала его основания, его изначальном сходстве с
религией во главе с Лениным как ее харизматическим вождем»34. Такое представление о ленинском культе, где фиксированность большевизма на идее вождя наполняется религиозными ассоциациями,
в значительной мере стушевывает социологическое понимание рассматриваемого феномена. Отсюда делается попытка опереться на
функционирующую в социологии М. Вебера категорию харизмы вождя или повелителя.
Термин «харизма» (первоначально «благодатный дар») при его
переносе М. Вебером из сферы церковной истории и церковного права в сферу социальной науки претерпел определенные изменения35.
Это касается прежде всего некоторого сужения его смысла, поскольку
он стал связываться с качествами вождя, а не с образом «всякого истинного христианина», как это было характерно для раннехристианского употребления данного термина36. Кроме того, термин «харизма»
подвергся своего рода «секуляризации»: будучи первоначально прерогативой одного только Бога, он стал характеризовать некоторое социальное качество секулярного общества. Так, Вебер дает следующее
определение харизмы: «Незаурядные качества личности... благодаря
которым она расценивается как наделенная сверхъестественными,
или сверхчеловеческими, или, по крайней мере, особо незаурядны-
29
100
32
Там же.
Общий обзор данной темы: Steinberg H.-J. Personenkult // Sowjetsystem und
Demokratische Gesellschaft. Enzyklopadie in sechs Banden. Freiburg i. Br. 1966-1972.
Bd. V. S. 2.
33
34
Tumarkin. Religion, Bolshevism. P. 38. Здесь автор ссылается на: Tucker R. С. Stalin
as a Revolutionary, 1871-1929. New York, 1978. P. 32-63 и P. 28-288, хотя этот фрагмент не подтверждает ее идею.
35
Подробнее см.: Mommsen. «Verstehen», v. a. S. 225; Kiisler D. Revolution und
Veralltaglichung. Eine Theorie postrevolutionarer Prozesse. Miinchen, 1977. S. 157, 273.
Примечание 20.
36
В данном случае речь идет о благодатных дарах (харизме), которыми наделялись участники раннехристианских общин от имени Духа Божиего для использования
их в служении во имя общего блага. См. об этом: 1. Ког. 12, 4; 1. Petr. 4, 10; Mensching.
Die Weltreligionen, S. 222; Onasch K. Charisma // Liturgie und Kunst der Ostkirche in
Stichworten. Leipzig, 1981. S. 69.
19
ми, не доступными иным людям способностями или свойствами; или
же такую личность рассматривают как посланную богами, или в ней
видят некий образец, а потому почитают как "вождя"»37. Для этого
веберовского определения, в частности, безразлично, поддаются ли
эти качества моральной оценке. Для его социологии власти важна
исключительно «легитимирующая значимость» этих качеств вождя,
или «только то, как она фактически оценивается теми, кто ей харизматически предан, или ее "приверженцами"»38.
При конструировании своего понятия секуляризованной харизмы
вождя М. Вебер, скорее всего, опирался исключительно на всеобщие
культурно-исторические взаимосвязи, не подвергая структуры власти системному историческому анализу39. Таким образом, в его социологии власти категория харизматического господства обретает статус
неэмпирического понятия, которое он встраивает в ряд своих «идеальных типов» или чистых типов легитимного господства наряду с
типами «традиционными» и «рациональными»40. Поскольку же Вебер отказывается включать «совокупную историческую реальность»
в эту понятийную схему, то при исследовании той или иной формы
власти смысл данной схемы ограничивается лишь одной эвристической возможностью — показывать, «что здесь является "харизматическим" или приближается к этому типу»41.
Ф. Нойман сумел увидеть в свойственном социологии операциональном истолковании веберовского понятия харизмы нечто большее, чем результат понятийной секуляризации термина, обусловленной его переносом из сферы исследований церковной истории в
область социальных наук42. И в самом деле, имеется немало приме-
37
Weber. Wirtschaft und Gesellschaft. S. 140.
Там же.
39
Вебер применяет это понятие для описания таких разных феноменов, как качества, присущие китайским императорам, даосским мистикам, элементам индийской
кастовой системы, власти бедуинских шейхов, израильских военачальников, законников и пророков (Kasler. Veralltaglichung. S. 157 и след). Точно так же Вебер обозначает
этим термином маниакальные или эпилептические припадки какого-либо «берсерка»,
другими словами, шамана, затем массовый эффект выступления основателей секты
мормонов и, наконец, революционное влияние вождей баварской республики: Kurt
Eisner. Weber, Wirtschaft und Gesellschaft. S. 140.
ров, свидетельствующих об эмпирической значимости понятия харизматической власти, другими словами, вождизма, в человеческой
истории43. Новейшие основания для этого можно увидеть как в современном процессе разделения властей между государством и монархом, так и в том, что исторически вера в легитимность монархии
«божьей милостью» все больше и больше теряла свою значимость,
вытеснялась иными способами легитимации или отменялись посредством революции44. К тому моменту, когда эта тенденция достигла
своей вершины в концепции Просвещения, Жан-Жак Руссо в своем
трактате «Contrat social» (общественный договор) воплотил в образе
«legislateur» (законодателя) модель вождя, в котором, по мнению автора этой теории, народ нуждается в силу неспособности осознать содержание собственной воли. Этот «законодатель» должен создавать
социальные институты, блюсти законы и прежде всего воспитывать
будущих граждан45. По мнению Руссо, он стоит выше фундаментальных законов и не является органом государственной власти. В соответствии с задачами «общественного договора», направленными на
поддержание конституционных свобод, «законодатель» не обладает
властными полномочиями, более того, в его функции не входит господство над людьми. Его задача заключается в том, чтобы преодолеть эгоизм индивидуальности. Ввиду отсутствия у него иных средств
убеждения он может это делать, во всех своих политических деяниях
предоставляя слово богам и выдавая себя за толкователя их воли: как
полагает Руссо, в нем надо видеть не «обманщика», а «великого и могучего гения, способного закладывать долговечные институции»46.
Й. Фишер по праву видит в этой гениально одаренной личности
законодателя прообраз веберовского «харизматического вождя»47.
В концепции Руссо он должен решать лишь временные, чрезвычайные
задачи, и именно в этом плане он получает в наследство королевские
38
40
По этой теме: Weber M. Die drei reinen Typen der legitimen Herrschaft // Он же.
Soziologie. Universalgeschichtliche Analysen. Politik. Hrsg. von J. Winckenlmann. 5. Aufl.
Stuttgart, 1973. S. 151-166.
41
Weber. Wirtschaft und Gesellschaft. S. 124.
42
Нойман характеризует выводы, сделанные Вебером на основе понятия харизмы, как «новое открытие феномена, столь же старого, как и сама политическая жизнь»:
100
Neumann F. Behemoth. Struktur und Praxis des Nationalsozialismus (Первое издание —
1942). Hrsg. von Gert Schafer. Koln u. Frankfurt/Main, 1977. S. 116.
43
Там же. S. 117-130.
44
По этой теме: Groh D. Casarismus, Napoleonismus, Bonapartismus, Fiihrer, Chef,
Imperialismus // Geschichtliche Grundbegriffe. Historisches Lexikon zur politischsozialen
Sprachein Deutschland. Hrsg. von O. Brunner, W. Conze, R. Koselleck. Bd. 1. Stuttgart,
1974. S. 726-771, здесь: S. 729.
45
По данному вопросу и более подробно: Fetscherl. Rousseaus politische Philosophie.
Zur Geschichte des demokratischen Freiheitsbegriffs. Frankfurt/Main, 1975, здесь: S. 146151. См. также: Koselleck R., Kritik und Krise. Eine Studie zur Pathogenese der burgerlichen
Welt. Frankfurt/Main, 1973. S. 137.
46
Fetscher. Rousseau. S. 149.
47
Ibid. S. 151.
21
права на обладание божьей милостью. Но при всем том обращение
к воле богов и «божественные источники» обладают для его законотворческой деятельности всего лишь метафорическим смыслом в
духе Просвещения48. Теория Руссо не только в целом стала достоянием Французской революции, но именно в рассматриваемом нами
аспекте обрела конкретные очертания в фигуре Робеспьера и практикуемом им «Culte de l'atre supreme» (культе Высшего существа)49.
Один из судьбоносных результатов Французской революции состоял в том, что политика и политическая культура, выделившись из
социальной сферы, превратились в самодеятельных субъектов революционных преобразований в обществе и в инструменты господства
над ним. Это произошло благодаря тому, что публичная политика,
язык и пропаганда, несомые «идеологами», обрели самостоятельное
существование50. Аргумент божьей благодати повторялся и в европейской истории XIX века, когда многие попытки по легитимации политического господства совершались с опорой на трансцендентальные, историко-философские или, во всяком случае, метафизические
основания51. Такая тенденция была заложена уже в доктрине Руссо,
хотя он и не связывал ее с каким-либо культом или личностью законодателя. Она имеет прямое отношение к «обожествлению идеи
государства» у Гегеля52 и к его весьма влиятельной теории «великого
всемирно-исторического индивидуума» как воплощения «мирового
духа», так же как и к апологии героической личности у Т. Карлейля53.
Ее влияние сказывается и на политическом идеале Ф. Ницше — он
заключался в бескомпромиссном макиавеллизме, который, по мнению Ницше, должен быть легитимирован на «сверхчеловеческих, бо-
48
Fetscher. Rousseau. S. 147.
Ibid. S. 287. Markov W„ SoboulA. 1789. Die GroBe Revolution der Franzosen. Koln,
1977. S. 363.
49
50
По данной теме: Ftiret F. 1789 - Vom Ereignis zum Gegenstand der Geschichtswissenschaft. Frankfurt/Main, 1980. Hunt JI. Symbole der Macht, Macht der
Symbole. Die Franzosische Revolution und der Entwurf einer politischen Kultur. Frankfurt/
Main, 1989.
51
Groh. Casarismus.
Topitsch E. Die Sozialphilosophie Hegels als Heilslehre und Herrschaftsideologie.
Munchen, 1986. S. 43. He менее критичный, но более основательный анализ исторического влияния гегелевской философии применительно к «тоталитарным идеологиям»:
Cassirer. Der Mythus des Staates. S. 322-360.
52
53
Carlyle Th. Helden und Heldenverehrung. Berlin o. J. (ca. 1930). А также: Cassirer.
Mythus des Staates. S. 246-289.
100
ясественных, трансцендентных» основаниях54. Правда, центральным
персонажем философской концепции Ницше становится не «вождь»,
а «гений», превратившийся в константу его трудов, «поскольку он является антропоморфной вариацией мифа о дионисийски-творческой
"жизни"»55.
Но как бы ни разнились между собой философские и политологические установки этих достаточно произвольно выбранных нами
авторов, все они в равной мере состояли в духовном общении с современными им революционными движениями политического, национального и социального порядка. Лидеры этих движений обрели особые формы почитания, как, например, начавшаяся в США героизация
и мифологизация образа Джорджа Вашингтона, а на европейском
континенте — культ Наполеона, позже получивший продолжение в
бонапартизме, который, несмотря на свою скоротечность, обладал
большим пропагандистским потенциалом56. Формирование культа
Лассаля свидетельствует о том, что тенденция к обожествлению политических вождей получила широкое распространение и в рабочем
классе57. Вожди тогдашних социальных и национальных революций
часто были окружены некоторой аурой, которая отражает представления того времени о том, что историю делают «великие люди»58.
На основании исторического опыта в системе социологических
понятий сложилась тесная корреляция между понятиями «социальное движение» и «вождь», которая в определенной мере может выступать и как отношение взаимодополнительности59. В большинстве
54
Цит. по: Taureck В. Н. F. Nietzsche und der Faschismus. Eine Studie iiber Nietzsches
politische Philosophie und die Folgen. Hamburg, 1989. S. 171.
55
Schmidt J. Die Geschichte des Genie-Gedankens in der deutschen Literatur,
Philosophie und Politik 1750-1945. Bd. 2. Darmstadt, 1985. S. 153.
56
Schwartz B. George Washinton. The Making of an American Symbol. London,
1987. Он же. Social Change and Collective Memory: The Democratization of George
Washinton // American Sociological Review 1991. № 56. P. 221-236. TulardJ. Le mythe
de Napoleon, Paris, 1971.
57
О культе Лассаля и других вождей в демократическом и рабочем движении в
Германии: Korff G. «Politischer Heiligenkult» im 19. und 20. Jahrhundert // Zeitschrift fur
Volkskunde. 1975. № 71. S. 202-220. Assion P. Der Heckerkult. Ein Volksheld von 1848 im
Wandel seiner geschichtlichen Prasenz // Zeitschrift fur Volkskunde. 1991. № 1. S. 53-76.
Groh D. The Dilemma of Unwanted Leadership in Social Movements: The German Example
Before 1914 // Graumann C. F., Moscovici S. (Hrsg.). Changing Conceptions of Leadership.
Berlin; Heidelberg; Tokio, 1986. P. 33-52.
58
Burckhardt J. Weltgeschichtliche Betrachtungen (nachgelassene Schriften). o. J.
(Ullstein). Koln. S. 154.
59
В психоанализе Фрейда это обозначается как «экстернализация», представляющая собой первый шаг на пути формирования феномена массы, когда каждый
23
случаев дело доходит до своеобразного воплощения надежд, питаемых носителями этих движений, в образе одной личности, — это происходит в ходе революций и вызванных ими делигитимаций монархической власти или же в жестком противоборстве с ней. Вследствие
национально-освободительных движений развитие вышеназванных
процессов оказывается связанным с формированием символов и переориентацией ценностей, вызванных становлением коллективной
идентичности в духе «nation building»60.
В социальной науке давно идет спор о том, в какой мере понятие
харизмы, рассматриваемое как «идеальный тип», может выступать
в качестве инструментария для эмпирического постижения исторических феноменов61. Данная категория не обладает отличительными чертами исторического понятия, в чем можно убедиться на
примере веберовского построения идеальных типов. Дедукция этой
категории и попытка связать ее функционирование с эффектом непосредственного воздействия личности вождя на массы плохо согласуется с исторической реальностью современных государств с
их обширной территорией и многочисленным населением. Таким
100
входящий в нее индивидуум лишается своего идеального «Я» и замещается обожествленным образом «вождя»: Freud S. Massenpsychologie und Ich-Analyse. Frankfurt/
Main, 1970. S. 7-82, здесь: S. 68 и след. Современный социологический анализ системы отношений вождя и масс см.: Tucker R. С. Leadership through Social Movements;
он же. Politics as Leadership. Columbia u. London, 1981. P. 77-113. Также по этому вопросу см.: Deltgen F. Was kann unter einer «Bewegung» verstanden werden? // Aspekte
der Entwicklungssoziologie. (Kolner Zeitschrift fur Soziologie und Sozialpsychologie
Sonderheft. Nr. 13) Hrsg. von R. Konig. Koln, 1969. S. 410-429. Обзор исследований по
социологии социальных движений и их вождей: Pross Н. u. Riifi Е. (Hrsg.) Soziologie
der Masse. Heidelberg, 1984; RaschkeJ. Soziale Bewegungen. Ein historisch-systematischer
GrundriB Frankfurt/Main u. New York, 1988, hier v. a.: S. 214-224. Также по этому вопросу: Artikel «Soziale Bewegungen» // Boudou R. u. Bourricaud F. Soziologische Stichworte.
Ein Handbuch. Opladen, 1992. S. 462-470.
60
В культе Бисмарка присутствуют, с одной стороны, воплощенные имперские начала, символизирующие рождение национального государства, с другой —
конкретные политические интересы. Об этом см.: Hedinger Н. W. Der Bismarckkult.
Ein UmriB // Stephenson G. (Hrsg.) Der Religionswandel unserer Zeit im Spiegel der
Religionswissenschaft. Darmstadt, 1976. S. 201-215. Общий обзор данной проблемы с
попыткой литературоведческого подхода к используемому Леви-Строссом понятию
мифа см.: ParrR. «Zwei Seelen wohnen ach! in meiner Brust!» Strukturen und Funktionen
der Mythisierung Bismarcks (1860-1918). Miinchen, 1992. Наглядный материал по теме:
Breitenborn К. Bismarck. Kult und Kitsch um den Reichsgriinder. Leipzig, 1990.
61
Kasler. Revolution und Veralltaglichung; Schweitzer A. Vom Idealtypus zum
Prototyp // Zeitschrift fur die gesamte Staatswissenschaft. 1964. № 120. S. 13-55; он же.
The Age of Chraisma, Chicago, 1984; Tucker R. C. The Theory of Charismatic Leadership //
Daedalus. 1968. № 97. S. 131-156.
образом, при существующих условиях концепт «харизматического
вождя» сможет обрести исторически конкретное звучание только в
том случае, если он вместо предпосылки о непосредственном контакте вождя и его адептов будет включать в себя в качестве посредника общественность.
На этом пути Т. Гайгер вопреки присущей М. Веберу почти психологической трактовке харизматического отношения вождя и
масс вводит в данную конструкцию объективный компонент62: величие «великого человека», объясняет он, основывается не на его
«духовно-душевном контакте» с окружающей публикой и не на его
«гениальных» достижениях, а на «том значении, которое придается
этой личности силой общественного мнения. Не великий человек
направляет публику, а публика направляется к великому человеку»
(курсив Т. Гайгера.)63. Очевидно, что эмпирический взгляд на вещи
отличается от сконструированного Вебером идеального типа харизматической власти, ведь описанное им социальное взаимодействие
непосредственно привязано к личности вождя. И тем не менее исторический опыт ясно показывает, что функционирование культа вождя со времен Французской революции предполагает наличие медиальных средств формирования общественного мнения, выходящих за
региональные границы и имеющих широкое общественное влияние.
Описанные выше харизматические функции вождя вовсе не отменяются фактом появления у него посредников в виде многомиллионных печатных изданий, но они наглядно раскрываются в этой панораме публикуемого общественного мнения. В силу этого понятийный
смысл современного культа вождя может быть постигнут независимо
от категорий массовой психологии.
С другой стороны, медиальная форма, обретаемая харизмой вождя, не означает простого количественного расширения сферы его
воздействия. Более того, она требует точно такого же очерчивания его
образа, содержательные границы которого при этих условиях диктуются не чем иным, как масштабами его публичного признания 64 . Как
62
Geiger Th. Fiihrer und Genie // Kolner Vierteljahreshefte fur Soziologie. Bd. VI. H. 3
(1926/27). S. 232-247.
63
Там же. S. 243.
64
Т. Гайгер задается вопросом, почему «великие люди» истории признавались
«великими», и отвечает на него: «потому что они были признаны великими». Публично распространяемая слава их «величия» приводила к тому, что они признавались «великими». «Славное» имя вело за собой акт признания, «хотя, может быть, с ним не
было связано никакое иное представление, кроме образа величия» (Geiger. Fiihrer und
Genie. S. 243). В соответствии с этой, на первый взгляд, тавтологией «величие» вождя
предстает как продукт социальной иллюзии.
25
полагает Т. Гайгер, вождь выполняет свои функции благодаря тому,
что ему «удается перевести на рациональный язык эмоциональноиррациональные основания воли данной «совокупности»65. Корни
такого рода концепций, которые описывают образ вождя в качестве
«самостоятельно функционирующего органа» массового движения66,
тянутся через Лебона67 вплоть до описанной Гегелем влиятельной фигуры «всемирно-исторической индивидуальности»: «свойственные
ему партикулярные цели должны заключать в себе субстанциальное
содержание, которое является волей мирового духа». С другой стороны, по мнению Гегеля, его смысл обнаруживается в «присущем
людям всеобщем бессознательном инстинкте». И этот побуждаемый
«волей мирового духа» «великий человек... показывает им и изъявляет то, что составляло их собственное внутреннее влечение»68.
В то время как большевизм теоретически отвергал «принцип вождизма» и наряду с этим практиковал его как образец политической
культуры, вождизм, вдохновляемый гегелевской концепцией мирового Духа, получил свою наиболее последовательную и законченную
форму в кругу фашистских апологетов культа фюрера. Придерживаясь этой позиции, К. Шмит надеялся, что оба режима — в противоположность парламентаризму — в равной мере смогут «образовать
волю народа и привести его к однородности»69. Основанием этой теории вождя была концепция, согласно которой «однородный народ»
и «однородная всеобщая воля» смогут исключить как индивидуума,
так и различие социальных интересов70. Легитимность власти эта
концепция, по существу, основывала на метафизически трактуемом
65
Geiger Th. Fuhrer und Genie. S. 233.
Там же.
67
Г. Лебон (G. Le Bon) видит в демонизированном «веке масс» прежде всего век
вождей, поскольку «замена бессознательных акций человеческих масс на сознательную активность отдельных личностей стала отличительным признаком современной
эпохи». Цит. по: Mosse G. L. Die Nationalisierung der Massen. Von den Befreiungskriegen
bis zum Dritten Reich. Frankfurt/Main, 1976. S. 23.
66
воплощении «народа» в «фюрере». Данная конструкция может рассматриваться как своего рода секулярная версия католической идеи
транссубстанциации71. Даже если отвлечься от свойственных такому
типу мышления особенностей образования понятий, охватывающих
государственную и политическую сферу, можно заметить, что антилиберальная сущность принципа вождизма была близка и ленинизму: он опирается на идею метафизической репрезентации, связанную
с представлением о демократии, где превалирует тождество, в противоположность парламентаризму с его плюралистической практикой
институционального опосредования процессов формирования политической воли.
Тип советской общественности 1920-х гг., где создавался культ
Ленина, может рассматриваться в качестве противоположности ее
буржуазному прототипу. Последний предъявлял к политике идеальные, мало осуществимые требования, в частности речь шла «о дерзком проекте соединения всех судьбоносных политических решений с дискурсивным, основанном на праве волеизъявления членов
гражданского общества»72. Вместо того чтобы исполнять функцию
посредничества между обществом, представляющим многообразие
интересов, и государством, задействовав для этого политически ангажированную публику, советский тип общественности осуществлял
эту задачу посредством воспитания такой публики в соответствии с
указаниями большевистской партии. Той же цели служили и различные площадки, которые представляли «общественность», например
профсоюзы, заводские собрания, рабочие клубы и, наконец, пресса.
Место публики занимал рабочий класс, иными словами, трудящиеся,
чье «классовое сознание», или «классовый интерес», заранее были
определены их авангардом. Это означало, что индивидуумы присутствовали в публичной сфере лишь в качестве представителей класса,
чьи интересы волей партии обретали однородность. Несмотря на то
что советский тип общественности в самом начале строился на подражании социальным и институциональным формам буржуазного
типа, определяющей для него была функция авторитарного воспита-
68
Hegel G. W. F. Aus Hegels Vorlesungen iiber die Philosophie der Weltgeschichte //
Он же. Recht, Staat, Geschichte. Eine Auswahl aus seinen Werken. Hrsg. von F. Biilow.
Stuttgart, 1964. S. 351-443. Цитата: С. 418.
69
Цит. no: Krockow Chr. Graf von. Die Entscheidung. Eine Untersuchung iiber Ernst
Jiinger. Carl Schmitt. Martin Heidegger. Frankfurt/Main, New York (Neuausgabe des
Werkes von 1958), 1990. S. 64
70
Ibid. S. 64, 88. «Видовое сходство» между вождем и народом образует соединительное звено расистского национал-социалистического толка, которое используется автором всякий раз, когда это ему удобно. Ottmann Н. Carl Schmitt // Politische
Philosophie des 20.Jahrhunderts. Hrsg. von Ballestrem C. Graf von u. Ottmann H. Miinchen,
1990. S. 61-87, здесь: S. 64, 73.
100 26
71
По этому вопросу см.: Meuter G. Zum Begriff der Transzendenz bei Carl Schmitt //
Der Staat. 1991. № 4. S. 483-512. В данном случае: S. 417-505.
72
HabermasJ. Einleitung zu: Theorie und Praxis. Sozialphilosophische Studien. 4. erw.
Aufl. Frankfurt/Main, 1971. S. 32. Используемое здесь понятие «буржуазная гласность»
заимствовано им из его же книги: Strukturwandel der Offentlichkeit. Untersuchungen zu
einer Kategorie der biirgerlichen Gesellschaft. Neuwied u. Berlin, 1962. В данном случае
интересен критический пересмотр этой книги самим автором: Vorwort zur Neuauflage,
Frankfurt/Main, 1990. S. 11-50.
ния73. Политологические исследования также доказывают факт тесной связи между советским культом вождя и слабым развитием социальных институтов74.
В социально-исторических исследованиях, посвященных буржуазному обществу, процесс коммуникации и средства массовой информации в публичной сфере рассматриваются как первичные элементы,
способствующие «масштабному обобществлению социальных групп,
имеющих классовый, сословный и партийный характер, и превращающие их в социальные формообразования, обладающие самостоятельной природой»75. В Советском Союзе, наоборот, можно говорить
о процессе политизации, скорее даже большевизации публичной
сферы. Он опирался на тот потенциал обобществления, который был
заложен в инстанциях публичной жизни, и способствовал обратному
превращению общества в союз верноподданных. При тех исторических обстоятельствах, которые сложились в первые годы советской
власти, «публичность» оказалась в зависимости от монопольной
власти большевиков. Подобная монополизация власти не создавала
условий ни для публичного дискурса, ни для осознания и политического представительства потребностей, интересов и надежд рабочих,
трудящихся, или, другими словами, «народа». Инсценированный в
таком пространстве публичности «vox populi» (глас народа) использовался как политический язык, служащий воспитательным целям
большевистской диктатуры76.
Свойственное ей стремление к фикциям подтверждается и тем обстоятельством, что образ харизматического вождя был тесно привя100
73
О культурных формах в организационной сфере и роли производства в формировании советского общества см.: Gorzka G. Arbeiterkultur in der Sowjetunion.
Industriearbeiter-Klubs, 1917-1929. Ein Beitrag zur sowjetischen Kulturgeschichte.
Berlin, 1990; SUJ3 W. Die Arbeiterklasse als Maschine. Ein industrie-soziologischer Beitrag
zur Sozialgeschichte des aufkommenden Stalinismus. Wiesbaden, 1985; он же. Der Betrieb
in der UdSSR. Stellung, Organisation und Management. 1917-1932. Frankfurt/Main;
Bern; 1981.
74
Gill G. The Soviet Leader Cult: Reflections on the Structure of Leadership in the
Soviet Union // British Journal of Political Science. 1980. № 10. P. 167-186; он же.
Personality Cult, Political Culture and Political Structure // Studies in Comparative
Communism 1984. № XVII/2. P. 111-121 с убедительной критикой книги: PaltielJ. Т.
The Cult of Personality: Some Reflections on Political Culture in Leninist Regimes //
Studies of Comaprative Comunism. 1984. № XVI/2. P. 49-64.
75
Lepsius M. R. Biirgertum als Gegenstand der Sozialgeschichte // Schieder W„ Sellin V.
(Hrsg.) Sozialgeschichte in Deutschland. Bd. IV Soziale Gruppen in der Geschichte.
Gottingen 1987. S. 61-80, здесь прежде всего: S. 74 и след.
76
По этому вопросу: Kenez P. The Birth of the Propaganda State. Soviet Methods of
Mass Mobilization, 1917-1929. New York, 1985. P. 253.
зан к специфическим особенностям советского типа общественности.
Использование большевистскими средствами массовой информации
новейших технологий вещания в еще большей мере усиливало эффект
корреляции между образом вождя и характером публичной сферы, о
чем и говорил Т. Гайгер: «его «имя» или «легендарный образ», становится «объективным содержанием общественного мнения»... «Не
одушевленный смысл, а окаменевшая значимость служит в истории
опознавательным знаком великого человека77. Одновременно вождь
решал другую задачу, состоящую в том, чтобы избавиться от этой
печати истории: оставаясь «харизматическим» лидером, он желал
сохранить за собой индивидуальную свободу вопреки тенденции к
социальной ангажированности и институализации его политической
власти78. Уход Ленина из жизни снял и напряжение, сложившееся
между персоной вождя и окостеневшей значимостью его публичного
образа.
«Мумификация» харизмы вождя и превращение ее в «в объективное содержание общественного мнения» стали теперь полностью
свершившимся фактом. Тем самым был преодолен последний рубеж
на пути к формированию культа. Харизма переживает теперь свою
метаморфозу и превращается в культ. Именно такова подоплека харизматической власти и господства, которую можно обнаружить по
материалам ленинских биографий и партийной историографии; она
является определяющей для понимания природы ленинского культа.
Как оказалось, советский тип общественности в качестве посредника
сыграл в формировании ленинского культа даже большую роль, чем
в создании харизмы вождя.
Р. Такер утверждает, что харизма вождя, выраженная в культе
личности Ленина, пережила его смерть и устояла против всех тенденций к деперсонализации79. На самом деле это противоречит не
только понятию харизмы, определяемому как качество личности; несостоятельность данного тезиса подтверждается практикой самого
ленинского культа. Совершенно естественно, что при переходе к такой форме культового почитания харизма самого Ленина претерпела деперсонализацию. Публичные высказывания о нем, как и любые
77
Geiger. Fiihrer und Genie. S. 244.
О роли «индивидуализма» в образе «харизматического вождя» в борьбе с
тенденциями к бюрократизации см.: Weber. Wirtschaft und Gesellschaft. S. 681 //
Bohrer K.-H. (Hrsg.) Mythos und Moderne. Frankfurt/Main, 1983. S. 382-402.
79
Tucker. The Theory of Charismatic Leadership. P. 754. A. Schweitzer, The Age of
Charisma. P. 174, точно так же утверждает об однозначном переходе к Сталину харизматических качеств Ленина после его болезни и смерти.
78
29
его изображения, постепенно были вынесены за пределы компетенции субъективного мнения индивидуумов, из которых складывалась
мобилизованная общественность. Под пристальным руководством
большевистской партии публичный траурный ритуал, связанный со
смертью Ленина, закостенев, обрел строго нормативные очертания,
благодаря чему «каменный» Ленин перенесся в недосягаемую сферу
«священного»80.
В то время как харизма при переходе ее в «объективное содержание общественного мнения» превращается в культ, она обретает
качества «ауры», «канона» и «ритуала». Аура подчеркивает амбивалентное отношение к священному, которое может теперь не только
выступать в виде останков Ленина в Мавзолее, но также присутствовать в его портрете или приводимой цитате из его трудов. Дюркгейм
так определял природу ауры: «Священное существо является в определенном смысле запретным существом, которое нельзя оскорблять;
наряду с этим оно оказывается и добрым, любимым, желанным»81.
Если аура мертвого Ленина вызывала одновременно страх и влечение, будучи неприкосновенной и оказываясь в то же время «на близкой дистанции», то уже в этом проявлялось ее отличие от харизмы
вождя. Вместе с появлением культа начинается канонизация текстов
вождя и его портретов. Эта одобренная свыше канонизация Ленина
самым радикальным образом проводит разделительную черту между
революционным вождем и его постреволюционным культом. За ним
стоит миф Октябрьской революции, который должен был пониматься как вечно повторяющееся ритуальное воспроизведение извечного
события советской власти. М. Элиаде следующим образом толковал
такое значение первичного мифа: «Каждый миф... выражает событие,
80
Хабермас изображает обратное движение к созданию культа как процесс «коммуникативной рационализации жизненного мира», прибегая к используемым Дюркгеймом понятиям «священного» и «профанического». В этом процессе сакральное
во все большей мере переходит из недосягаемой сферы «священного» в изменчивое, дискурсивно выразимое пространство. Habermas J. Theorie des kommunikativen
Handels. Bd. 2. Zur Kritik der funktionalistischen Vernunft. 4 Aufl, Frankfurt/Main, 1987.
S. 69-169. Та роль, которую сыграла «гласность» в разрушении неприкосновенных институциональных и идеологических оснований советского режима, дает богатый историческими примерами и убедительный материал для этой теории. В ней критически
рассматривается вышеназванный обратный процесс создания культа при формировании советского режима.
которое произошло in illo tempore (в достопамятные времена) и имеет
силу обязывающего образца для любого рода действий и "ситуаций",
сопровождающих это событие». Это «влечет за собой снятие профанического времени и представляет собой попытку остановить историю, которая таким образом усиливает эффект присутствия "вечного
настоящего" мифического времени»82.
Таким образом, если впредь при описании и истолковании ленинского культа нам придется прибегать также к материалу религиоведческих дисциплин, то это возможно только при том допущении,
что мы не поддадимся соблазну рассматривать его как «религию».
Поскольку же названный культ является производным от определенной формы харизматического господства, — а такого рода переходы осуществлялась при гегемонии и в интересах большевистской
власти, — это обстоятельство тем более подтверждает его принципиально политический характер. Конечно, сам он не присутствует
ни в каком субъекте политической власти. С его помощью нельзя
прояснить характер ее социальной легитимации, и он не может быть
истолкован в категориях социологии власти. Как «окостеневшая
сущность» культ стал составной частью политической культуры
большевизма.
В нашем исследовании культ рассматривается всего лишь в качестве производной от понятия харизматического господства и потому
не может быть с ним отождествлен. Культ Ленина исторически берет
свое начало из повествования о его харизматическом руководстве и
власти, т. е. из мифа. Тем не менее, если мы выносим сроки учреждения этого культа за пределы жизни вождя революции, то очевидно,
что В. И. Ленин, став объектом преклонения и прославления, уже не
обладал тогда физической возможностью осуществлять свою власть.
То есть культ Ленина не может рассматриваться ни в качестве субъекта политического господства, ни как основание его легитимности.
По своей форме и содержанию он в отличие от культа живого вождя
не мог служить гарантом легитимности политической власти также
и для его наследников. Наоборот, существенную роль в формировании культивируемых советской властью «образцов политической
ориентации»83 должна была играть привязанность к этому культу
населения страны. В силу этого ленинский культ следует рассматри-
81
Durkheim Е. Soziologie und Philosophie. Frankfurt/Main, 1967. S. 86; также: S. 99.
Хабермас напоминает об использовании этого понятия В. Беньямином: у него аура художественного произведения представляет собой «неповторимое явление некоторой
формы». Habermas J. Theorie des kommunikativen Handels. Bd. 1. Handlungsrationalitat
und gesellschaftliche Rationalisierung. 4 Aufl. Frankfurt/Main, 1987. S. 79.
100
82
Eliade М. Die Religionen und das Heilige. Frankfurt/Main, 1986. S. 496.
См., к примеру, классическое описание «политической культуры» у основателя
этой концепции: Almond G. Comparative Political Systems // Journal of Politics. 1956.
! 18. P. 391-409, здесь: P. 396.
83
31
вать как составную часть зарождающейся политической культуры
Советского Союза 1920-х гг.84
Можно, как это делает К. Роэ, различать в управляемом большевиками пространстве политических культур культуру политического самотолкования народа, его «политическую социо-культуру» и
культуру политического инотолкования, другими словами, «культуру политического истолкования»85. В данной перспективе ленинский
культ следует включить в сферу «культуры политического истолкования». Это становится понятным, если предположить, что содержание большевистской политической культуры составляла в первую
очередь воспитательная работа, в соответствии с которой советский
гражданин 1920-х гг. должен был стать членом целеустремленного
коллектива строителей социализма. Р. К. Такер понимает под этим,
определенным еще Лениным, типом культуры своего рода «culture of
the making» (производящую культуру) или «culture building culture»
(культуросозидающую культуру)86.
В данном случае понятие «culture», как и выражение «политическая культура», понимается в традиционном для англосаксонской
эмпирико-прагматической традиции смысле — он хорошо выражен в той операциональной его дефиниции, которую мы находим
у К. Гирца. Он понимает культуру в духе М. Вебера как взаимосвязанную смысловую ткань, в которую вплетен и человек. То есть
исследование сводится к истолкованию различных форм выражения социальной жизни 87 . На этом основании понятие «культура политического истолкования», в которое встроен ленинский культ,
указывает как на воспитательную, так и на символическую функ-
84
Изложение и оценка многочисленных исследований политической культуры:
Rohe К. Politische Kultur und ihre Analyse. Probleme und Perspektiven der politischen
Kulturforschung // Historische Zeitschrift. 1990. Bd. 250. S. 321-346. О6зот>, охватывающий страны с коммунистической властью, см.: Welch St. Review Article: Issues of
this Study of Political Culture-the Example of Communist Party States // British Journal
of Political Science. 1987. № 17. P. 479-500. О современном состоянии проблемы также: Almond G. A. The Study of Political Culture. См.: Он же (ред.) A Discipline Devided.
Newberry Park/Calif., 1990. P. 138-156.
85
Rohe K. Politische Kultur und ihre Analyse. Probleme und Perspektiven der
politischen Kulturforschung// Historische Zeitschrift. 1990. Bd. 250. S. 321-346.
86
Tucker R. C. Lenin's Bolshevism as a Culture in the Making. См.: Он же: Political
Culture and Leadership in Soviet Russia. From Lenin to Gorbatschev. New York; London,
1987. P. 33-50, здесь: P. 47.
87
Geertz C. Dichte Beschreibung. Bemerkungen zu einer deutenden Theorie von
Kultur // Он же. Dichte Beschreibung. 1983. S. 9. В своей концепции Гирц исходит из
«преимущественно семиотического» понятия культуры.
100
ции культа, которые он получает в целях политической ориентации
общества. Таким образом, он представляет собой часть усилий по
искусственному созданию политической культуры советского общества. В культе Ленина можно видеть образцовый пример понимания того, что данная культура политического толкования является
искусственным образованием.
В рамках такого прояснения смысла используемого нами понятия
ленинского культа, его социологической типизации и границ его интерпретации определение задач нашего теоретического исследования
можно считать завершенным. Последующий эмпирический материал будет служить целям их реализации. Поскольку для большевизма
весьма значима его партийно-историческая традиция, в первом разделе нашей работы мы рассмотрим процесс складывания образа «Ленина как харизматического вождя» в качестве предпосылки создания
его культа. При этом будут исследованы исторические условия появления и заката такого типа политической власти. В данном разделе
при выборе понятий и анализе легко было попасть в плен веберовской типологии. Поэтому во второй части работы, где на передний
план выступает процесс формирования ленинского культа уже после
кончины вождя, меняется и теоретический инструментарий нашего
исследования, и в данном контексте уже не имеет смысла вести речь
о «харизматической власти». Культ Ленина конструировался в советской публичной сфере. Поэтому представляется возможным проследить данный процесс на материалах прессы, начиная с листовок и
заканчивая газетными сообщениями.
Изучение языковых выразительных форм также побуждает обратиться к материалам советской прессы 20-х гг. Эффективность языка
прессы в данном случае связана не столько с применением изощренных пропагандистских приемов, сколько со всеобщей регламентацией языковой практики, осуществляемой через средства массовой
информации. Именно с их помощью большевики определяли, в каких формулах следует выражать происходящие в мире события, на
каком языке члены партии должны говорить об этом друг другу, а на
каком — всему остальному населению88. Наиболее эффективным каналом влияния советской пропаганды была не прямая манифестация
большевистского мировоззрения, а скорее обучение людей новому
политическому языку: человек усваивал «правильное понимание»
вещей через усвоение этого языка и бесконечное повторение большевистских лозунгов89.
88
89
Kenez. S. 33, 252.
Ibid. S. 253.
33
Привлекаемые к исследованию тексты оценивались посредством
«качественного анализа содержания». Таким образом решалась задача «выделить объективно присутствующую в тексте конфигурацию мотивов, тем, смысловых импликаций, которые могли складываться в единый образец, наконец, в некий синдром анализируемой
идеологии»90. Чтобы не ограничиваться только анализом идеологического содержания отдельных текстов, представляется необходимым
рассматривать их как составную часть общественного дискурса. Понятие «дискурс» в данном случае следует понимать не в рационалистическом смысле — в рамках этики дискурса, предлагаемой Ю. Хабермасом91. Специфическая структура советского общественного
мнения скорее подталкивает к такому пониманию понятия дискурса,
которое близко к позиции М. Фуко. Согласно ей, дискурс понимается как «присущая обществу манера речи с как бы встроенными в нее
эффектами власти и сопротивления», которая «в той или иной форме
институализирована»92. По сравнению с «идеальной речевой ситуацией» Хабермаса это понятие имеет то преимущество, что является
эмпирически открытым. Вместе с тем в настоящей работе не разделяется точка зрения М. Фуко, согласно которой дискурс обособляется
от субъекта и обретает относительно самостоятельное историческое
движение.
В качестве альтернативы традиционной истории духовной жизни
дискурсивный анализ предоставляет возможность для позитивного
описания «дискурсивных полей»93. Когда же наличие причинной
100
90
Ritsert J. Inhaltsanalyse und Ideologiekritik. Ein Versuch uber kritische
Sozialforschung. Frankfurt/Main, 1972. S. 89.
91
Речь идет о философском обозначении максимально свободного рационального
диалога между просвещенными субъектами, на основании которого Хабермас создает
предпосылки для конструирования некоторой идеальной теоретико-познавательной
модели. По этому вопросу см.: HabermasJ. Theorie des kommunikativen Handelns.
92
Цитаты из: SchottlerP. Mentalitaten, Ideologien, Diskurse. Zursozialgeschichtlichen
Thematisierung der «dritten Ebene» // Liidtke K. A. (Hrsg.), Alltagsgeschichte. Zur
Rekonstruktion historischer Erfahrungen und Lebensweisen. Frankfurt/Main; New York,
1989. S. 85-136. Кроме этого, об использовании этого понятия в исторических и социальных дисциплинах см.: Hartmann N. A. Uber Kulturanalyse des Diskurses. Eine
Erkundung // Zeitschrift fur Volkskunde I. Halbbd. (1991). S. 19-28.
93
Foucault M. Archaologie des Wissens. Frankfurt/Main, 1973. S. 43. Правда, широкое применение свойственных этому методу чрезмерно изощренных, тяготеющих
к лингвистике техник анализа вряд ли можно считать вполне приемлемым в рамках
социально-исторического исследования. Schottler P. Mentalitaten, Ideologien, Diskurse.
S. 115. В силу этого мы будем использовать понятие «дискурсанализа» исключительно
в качестве указателя методической значимости обращения к текстовому материалу из
опубликованных источников.
взаимосвязи между дискурсом и властью отвергается и дискурсу как
таковому приписывается власть и право на роль реального субъекта в истории, преимущество операциональное™, присущее понятию
дискурса, утрачивается94. В противоположность этому П. Бурдьё
настаивает на том, что «все попытки искать истоки символического воздействия различного рода аргументативных, риторических и
стилистических форм в одной только врожденной логике языка обречены на провал». Он требует взамен, «чтобы все то, что присуще
дискурсу, носителю дискурса и что имеет отношение к институции,
от имени которой он выступает ...рассматривались как взаимосвязанные явления» 95 .
Именно в этом смысле наше исследование, посвященное анализу условий формирования ленинского культа, не ограничивается
рассмотрением одной только практики дискурса, принятой в пространстве советской публичности. Наряду с этим следует задаться
вопросом и о создателе этого культа, связаннном причинной связью
с его истоками. Вопрос об авторстве в данном случае сталкивается с
фактом существования некоторых аксиоматических посылок, с самого начала сопровождавших процесс складывания культа покойного
вождя. В данном случае определяющее влияние на формирование
культа оказали пожелания, чувства и требования «народа». Как мы
уже говорили, задача нашего исследования, связанная с проблематикой культа вождя, основана на гипотезе о том, что ссылка на потребности «народных масс» сама является составной частью культа,
вернее сказать, представляет собой миф, связанный с этим культом.
А потому и сам этот миф должен стать объектом изучения на основе
исторических источников. Очевидно, что учреждение культа было
тесно связано с публичным трауром по покойному вождю, организация которого стала для большевистской партии несомненным свидетельством понимания ею своей роли в общественной жизни. Поэтому
ответы на вопрос о ее ответственности при учреждении культа, а также об обстоятельствах и мотивах его создания также следует искать
в этом запретном пространстве политической жизни. Это возможно
будет сделать с опорой на архивные материалы, имеющие отношение
к данному периоду развития советского общества.
94
О философской критике теории власти Фуко см: HabermasJ. Der philosophische
Diskurs der Moderne. 12 Vorlesungen. 3 Aufl. Frankfurt/Main, 1985. S. 279-343.
95
Цитата из: Bourdieu P. Die autorisierte Sprache: die gesellschaftlichen Bedingungen
der Wirkung des rituellen Diskurses // Он же. Was heiBt sprechen? Die Okonomie des
sprachlichen Tausches. Wien, 1990. S. 73-83, здесь: С. 77.
35
Основную часть этой работы составляет обработка и оценка архивных источников. При этом необходимо будет проследить и те мотивы,
которыми руководствовались создатели культа, противоречащего, на
первый взгляд, всему большевистскому миропониманию. Опираясь
на результаты такого анализа, мы должны будем критически оценить
представленную выше концепцию Н. Тумаркин, которая устанавливает наличие непрерывной духовной связи между дореволюционной
историей большевистской интеллигенции и учреждением культа.
И наконец, исторический анализ событий, связанных с построением
Мавзолея Ленина, позволит коснуться важного для власти процесса
символической самоидентификации, которую наследники Ленина
связывали с возведением этого монумента.
В третьем разделе нашей работы анализируется портретные изображения Ленина — они продуцировались под строжайшим политическим контролем партии в качестве посмертного «образа правителя» Советского общества. При освещении темы воспроизведения
ленинского образа в различных жанрах изобразительного искусства,
фотографии и кино мы вынуждены были отказаться от использования иконографических методов анализа, поскольку обращение к изобразительному материалу такого рода не соответствовало бы характеру нашего исследования и превышало бы его формат. В этом плане
в центре наших исследовательских интересов оказались усилия большевиков, пытавшихся при создании образов вождя подчинить произведения искусства своим интересам. Практика широкого использования образа с его магическими возможностями представляет собой
связующее звено между традиционными формами культа и современными средствами политической пропаганды. Точно такое же значение имеет обращение к имени «святого» и присвоение его имени
для всех его адептов. Поскольку после смерти Ленина имя покойного
вождя столь же символически связывалось с ним, как и его образ, обе
эти формы его почитания будут представлены в общем контексте.
Логическим завершением этой главы является описание строительства на Красной площади в Москве мраморного Мавзолея р е нина, который в конечном счете сам превратился в символ ленинского культа. В историческом смысле возведение Мавзолея становится
знаковым событием, завершающим период развития культа в 20-е гг.
В конце исследования показаны некоторые примеры социальной
мобилизации и идеологической работы, проходившие под знаком
ленинского культа. Этот очерк включает в себя рассказ о событии,
известном как «ленинский призыв», и опыты биографического самоописания, в которых отдельные партийные вожди хотели извлечь для
себя пользу из своей близости к ауре культовой фигуры. Одновременно при изложении логической структуры так называемого «лени100 36
низма» будет показано, как на его основе выстраивались отношения
между восприятием реальности правящими кругами и вырабатываемыми ими практическими рекомендациями.
Таким образом, в соответствии с представленным здесь пониманием ленинского культа мы должны будем обратиться к вопросу
о форме его бытования и о его социально-историческом смысле на
примере средств массовой информации, в которых он находил свое
выражение. В связи с этим мы попытаемся назвать имена главных
актеров на этой политической сцене и тех мотивов, которые ими двигали. При определении их авторства в создании культа мы опирались
на документы из бывшего Центрального партийного архива КПСС
в Москве. Эти источники стали доступными автору данной работы
только начиная с 1990 г. — в полном соответствии с развитием политической ситуации в Советском Союзе. К тому времени ему был
разрешен доступ только к 15 % материалов из архивного фонда 16 —
самого значимого для его исследования. И лишь с 1992 г. он смог полностью ознакомиться с более чем 700 архивными делами96.
Понятие культа или мифа может с легкостью подтолкнуть к
тому, чтобы в качестве объяснительной модели при его истолковании использовался мотив тоталитарных притязаний. К. фон Байме справедливо замечает, что вышеназванные понятия особенно
охотно используются в сфере приложения аналитической модели
«тоталитаризма»97. Вопреки этому применяемое нами понятие ограничено рамками социальных теорий господства. В нашей работе,
основанной на широком привлечении источников, эти теории выступают в качестве базиса исследования и познавательных ориентиров,
что избавляет нас от необходимости дублировать их посредством
иного рода универсалий. Ввиду вовлечения в круг нашего рассмотрения большего объема нового и требующего анализа материала мы отдаем предпочтение историческим мотивациям по сравнению с теоретическими. Кроме того, мы умышленно отделили нашу предметную
96
Российский государственный архив социально-политической истории (далее
РГАСПИ), прежде: Центральный партийный архив (ЦПА) Института марксизмаленинизма при ЦК КПСС, Москва, ф. 16. Комиссия ЦИК СССР по организации похорон и увековечению памяти В. И. Ульянова (Ленина). 1924-1973 гг. Об условиях
работы в архивах в начале 1990-х гг. см: Geyer D. Die Umwertung der sowjetischen
Geschichte. Gottingen 1991, S. 9-31; Foitzik J. Zur Situation in Moskauer Archiven //
Jahrbuch fur historische Kommunismusforschung. 1993. № 1. S. 299-308.
97
Beyme K. von. Die Oktoberrevolution und ihre Mythen in Ideologie und Kunst //
Hardt D„ Assmann J. (Hrsg.) Revolution und Mythos. Frankfurt/Main, 1992. S. 149-177,
ЗДесь: S. 149.
сферу от тематики, связанной с тоталитарными притязаниями культа и его институциональными ответвлениями в советском обществе.
Представленная нами версия культа как продукта большевистской системы господства опирается на посылки, отличные от идеи тотальной манипуляции. Конечно, никакая инсценировка в те времена
не смогла бы осуществиться при отсутствии определенного социального резонанса. Однако попытки большевиков обосновать появление
культа ссылкой на требования народа или же представить его в качестве продукта некоторой исконной социальной потребности требуют
в наше время критического пересмотра. Предложенное в настоящей
работе понимание природы ленинского культа не исключает возможность социографического анализа различных форм отражения культа в народной среде98. Но это могло бы стать темой отдельного исследования, подчиненной основным задачам нашего проекта.
А. ОБРАЗ ЛЕНИНА В ИСТОРИИ
БОЛЬШЕВИСТСКОЙ ПАРТИИ
И БОЛЬШЕВИСТСКОЙ ВЛАСТИ
I. Харизматический статус вождя в период революции
Еще некоторое время назад Роберт К. Такер предлагал искать корни и предпосылки ленинского культа прежде всего в контексте истории большевистской партии. Он имел в виду акцентуацию большевиков на фигуре вождя и роль своего рода «харизматического вождя»,
исполняемую Лениным 1 .
Такер приводил много свидетельств, подтверждающих такое положение вещей. В качестве характерного примера может служить высказывание Александра Потресова, который знал Ленина с 1895 г. и
особенно тесно сотрудничал с ним с 1900 по 1903 г. в редакции газеты
«Искра»: «Ни Плеханов, ни Мартов и никто другой не обладали тайной того воздействия, которое Ленин излучал на окружающих, той
почти волшебной власти, которая превращалась чуть ли не в полное
господство. Плеханов был почитаем, Мартов был любим. Но за Лениным следовали, как за единственным бесспорным вождем, поскольку
только Ленин воплощал в себе редкое для Руси явление человека железной воли, неукротимой энергии, в котором были сплавлены воедино фанатичная вера в правоту своего движения и дела с не меньшей
верой в самого себя»2. Очевидно, здесь сказывалась та сила, которую
М. Вебер определил как «харизматическая власть»: она опирается на
«невероятную преданность священному или героической силе, или
же идеальной личности, а также преклонение перед провозглашенным или созданным ими идеальным порядком вещей»3.
98
Для сравнения: Kershaw I. Der Hitler-Mythos. Volksmeinung und Propaganda im
Dritten Reich. Stuttgart, 1980. В отличие от приводимых Кершов рапортов гестапо о
«настроении в народе», сходные с ними архивы прежнего КГБ, несмотря на соответствующие указы президента, и сегодня еще не доступны для свободного научного исследования. Один из первых опытов анализа такого рода сообщений секретных служб
по результатам изучения общественных настроений см.: Великанова О. Образ В. И. Ленина в государственной идеологии и общественном воспитании. (Автореферат). СПб.,
1993.
1
По этой проблеме см.: Tucker Я С. Stalin as Revolutionary, 1871-1929. A Study in
History and Personality. New York, 1973. P. 32-63 и 280-288; здесь: P. 32.
2
Potressow A. Lenin: Versuch einer Charakterisierung. In: Die Gesellschaft Bd. II
(1927). S. 405-418; здесь: S. 416.
3
Weber M. Wirtschaft und Gesellschaft. Grundrifi der verstehenden Soziologie. 5.
rev. Aufl., besorgl von J. Winckelmann. Tubingen, 1980. S. 124; Tucker R. C. The Theory of
Charismatic Leadership // Daedalus 1968. № 97. P. 131-156.
39
Потресов говорит также о своеобразном «волюнтаристском избранничестве» Ленина, которое оказывало на его приверженцев
«гипнотическое» воздействие. Тем самым он констатирует факт наличия харизматического излучения, которое М. Вебер оценивал как
«великую революционную силу»; она проявляет свое воздействие в
эпоху господства традиционного жизненного уклада «посредством
преобразования общества изнутри, вызванного нуждой или воодушевлением, и означает переворот в фундаментальных устоях мысли
и действия при полной трансформации всех значимых ориентиров,
регламентирующих любые отдельные формы жизни и образ "мира"
в целом»4.
И даже такие качества, как вера в вождя, покорность вождю и
даже «влюбленность»5 в вождя, проявляющиеся с самого основания
большевизма у людей из круга Ленина, обнаруживают их приверженность к описанному Вебером «харизматически определенному
союзу господства». Его руководящий штаб объединяло ощущение
«эмоционального содружества», резко отделявшее его от всякого «чинопочитания»; его состав складывался скорее на основании
«харизматических качеств» его участников, которые отбирались по
наитию вождя6. Небольшой, часто обновляющийся круг тех, кто был
призван Лениным, был тем местом, где он доказывал свои харизматические качества вождя7. С начала нового столетия в представлении
приверженцев Ленина и в его собственном мнении он однозначно
воплощал в своей персоне разделяемую ими идею харизматического
руководства, реализованную на русской почве. Эта энергетика придает его работам, посвященным вопросам организации партии, особую притягательность8. В его проекте рационально организованная,
функционирующая на основе разделения труда партия представляет
собой только одну из его составляющих, которая выступает как дополнение к харизматическому руководству, кристаллизующемуся в
идеальном образе руководителя — «народного трибуна»9. Дисциплина и авторитарно управляемый партийный аппарат рассматривались
Лениным в качестве технического инструментария для той «организации революционеров», которая, по его словам, сможет «перевернуть Россию»10. Первичной посылкой данной концепции была мысль
о том, что «весь кризис российской социал-демократии объясняется
тем, что у стихийно пробужденных масс не оказывается достаточно
подготовленных, развитых и опытных руководителей»11. Потребность
масс в харизматическом вожде составляет аксиому революционной
теории и партийной доктрины большевиков.
При этом он подкрепляет свою идею не только авторитетом традиции революционного народничества12; по его мнению, для российской социал-демократии не менее значимым может служить пример
западного и прежде всего немецкого социалистического движения с
его концепцией вождя13. Таким образом, в работе «Что делать?» Ленин набросал свой идеал вождя, синтезировав представления о вожде, свойственные народничеству (Желябов) и известные из опыта
немецкого социалистического движения (Бебель) 14 .
Однако большевики очень скоро отошли от позиций немецкой
социал-демократии, вожди которой строили свой авторитет на представлении о закономерной последовательности эпох исторического развития и на этой основе культивировали в своей партии идею
«аттентизма»15. Ленин же одобрял и сам представлял такой тип
вождя, который отличался способностью к волюнтаристскому вмешательству в исторический процесс и жертвенной настроенностью.
Вождь «партии нового типа» отвергал так называемый экономизм не
в последнюю очередь благодаря своему знакомству с усыпляющим
воздействием «будничной» рутины профсоюзной, цеховой и парламентской деятельности, свойственной западной социал-демократии.
Опыт 1920 г. также подтвердил приверженность Ленина к харизматическому принципу руководства, которого большевистская партия
придерживалась с самого своего основания и который обеспечил ей
победу; ведь ему были присущи качества, принципиально значимые
для большевистского понимания дисциплины:
4
Weber М.
Валентинов Н. Встречи с Лениным. Нью-Йорк, 1953. С. 72.
6
Weber М. S. 141.
7
Weber М. S. 140: «Действенность харизмы подтверждается... ее свободным признанием со стороны подданных, порожденное их верой в откровение, почитанием героев, доверием к вождю».
8
Об этом: GeyerD. Lenin in derrussischen Sozialdemokratie. DieArbeiterbewegungim
Zarenreich als Organisationsproblem der revolutionaren Intelligenz 1890-1903. Koln, 1963.
Особ. S. 318-346.
9
Ленин В. И. Что делать? Поли. собр. соч. 5-е изд. М„ 1958-1965. Т. 6. С. 1-192,
здесь: С. 80 и 127.
5
100 40
10
Ленин В. И. Что делать? Полн. собр. соч. Т. 6. С. 1-192: «Дайте нам организацию
революционеров — и мы перевернем Россию!»
11
Там же. С. 122-128.
12
Там же. С. 181.
13
Там же. С. 40 и след., 122,138 и след.
14
Там же. С. 171.
15
Groh D. Negative Integration und revolutionarer Attentismus. Die deutsche
Sozialdemokratie am Vorabend des 1. Weltkrieges. Frankfurt; Berlin; Wien, 1973. Особ.
S.57.
1) героический настрой и преданность революционному делу;
2) связь с народными массами;
3) «правильный» курс руководства, который получил признание
масс16.
К конститутивным принципам построения партии большевиков
относится и то, что ее руководящий состав, будучи «харизматически
определенным союзом господства», находился в прямой и персональной зависимости от Ленина и был оторван от самостоятельного процесса движения масс. Именно в этом и заключалось негласное
основание для превращения партии в инструмент революции в руках
Ленина17. Такой тип корпоративной активности, разворачивающейся
вокруг фигуры вождя, способствовал ограничению его руководящих
притязаний по преимуществу пределами внутрипартийных отношений. Даже сам Ленин до 1917 г. (за одним только исключением) не
имел возможности наглядно продемонстрировать в России свой талант вождя перед большим собранием масс18.
Как было замечено, критические замечания Плеханова о том, что
ленинская концепция представляет собой новую версию «теории
героя и масс», «касались — в русле его прежней критики народников — только внутреннего опыта русской революции»19. В этом смысле особый интерес представляют касающиеся событий того времени
дальновидные замечания Д. Б. Рязанова и Ю. М. Стеклова о «культе личйости», с которым боролись еще Бебель и В. Либкнехт, — они
имели в виду культ, сложившийся вокруг фигуры Лассаля20. Таким
образом, опыт взаимоотношения между вождем и массами, характерный для раннего этапа немецкого социалистического рабочего движения, благодаря понятию «культ личности» оказался включенным
в начале XX в. в полемический контекст русского революционного
движения. Правда, замечание двух вышеназванных исследователей
марксизма, мотивированное их штудиями по истории марксизма в
16
Ленин В. И. Детская болезнь «левизны» в коммунизме // Поли. собр. соч. Т. 41.
С. 1-104, здесь: С. 8.
17
К этому вопросу: Hofmann W. Parteigeschichtliche Grundlagen des sowjetischen
Stalinismus. In: Jahrbiicher fur Geschichte Osteuropas. N. F. 2 (1954). S. 304-314.
18
Krupskaja N. K. Erinnerungen an Lenin. Berlin (Ost), 1959. S. 167.
19
Плеханов Г. В. К вопросу о развитии монистического взгляда на историю. Соч.
Т. 1-24. М.-Пг. 1923-1927. Т. 7. Ч. 1.
20
Объявление об издании социал-демократической группы «Борьба» [Женева:
Изд. группы «Борьба», 1901]. Цитируется в переводе на немецкий язык: Mitteilung
iiber die Veroffentlichungen der sozialdemokratischen Gruppe "Borba" — 1901: Lenin W. I.
Samtliche Werke. Bd. V. Wien; Berlin, 1930. S. 529-535; здесь: S. 531.
100 42
Германии, едва ли претендовало на какой-либо резонанс21. Можно,
однако, утверждать, что в рамках международного социализма понятие «культ личности» по своей природе обрело характер своеобразного вызова, направленного как против научно обоснованного
мировоззрения, так и против демократических принципов. В историческом контексте, связанном с «культом Лассаля», под этим понятием понимались гиперболизация и формализация знаков признательности, которую получала популярная в рабочей среде фигура
основателя партии; именно такую форму она приобрела благодаря
усилиям наследников Лассаля, особенно после его смерти и последовавших за ней траурных торжеств. Использование образа Лассаля
в культовой символике и ритуалах, например присвоение форм его
культового почитания диктаторским руководством «Всегерманского
рабочего союза», вызвало в его адрес критику со стороны так называемых «марксистов»22.
И тем не менее культ вождя нельзя считать изжитым казусом из
ранней истории рабочего движения; с начала века благодаря применению новейших методик манипуляции массовым сознанием масштабы его использования расширяются и приобретают все более
изощренный характер. Эти методики позволяют замещать аутентичные элементы харизматического господства иллюзорными выразительными формами и организационными структурами вторичного
порядка, создающими эффект присутствия неповторимой личностной ауры, служащей той же цели объединения масс. С самого начала
XX столетия критики подобного порядка вещей видели источник его
ущербности в рациональной организации и бюрократизме партийной
системы, а так называемую «потребность масс в вожде» рассматривали как предпосылку появления самой фигуры вождя23.
21
Ленин мог позволить себе посоветовать читателям «Искры» от 10 марта 1902 г.
проигнорировать упреки в «культе личности». «Как опытный человек, вы уже из одного этого, бесподобного и несравненного, словечка поймете, в чем тут суть». (Ленин В. И.
О группе «Борьба» // Полн. собр. соч. Т. 6. С. 359.)
Об этом см.: Geyer. S. 234.
22
К вопросу о спорах по поводу культа Лассаля в Германском рабочем движении
см.: BebelA. Aus meinem Leben. Berlin, 1930. Teil I. S. 93, 215; Teil II. S. 27, 133, 239.
О формах проявления культа Лассаля: Korff G. Politischer «Heiligenkult» im 19. und 20.
Jahrhundert // Zeitschrift fur Volkskunde. 1975. № 71. S. 202-220; StirnerH. Die Agitation
und Rhetorik Ferdinand Lassalles. Marburg, 1979, прежде всего S. 233-243.
23
По этому вопросу см.: Michels R. Zur Soziologie des Parteiwesens in der modernen
Demokratie. Untersuchungen iiber die oligarchischen Tendenzen des Gruppenlebens
(Zuerst 1911). 2. Aufl. hrsg. von Werner Conze. Stuttgart, 1957.
Предупреждение об опасностях, связанных с «культом личности»,
вряд ли могло в те времена каким-то образом затронуть практику ленинского политического руководства. Вердикт относительно культа
был вынесен на основании опыта всего международного социалистического движения. А история раз за разом подтверждала, что апология целенаправленной рациональной организации, заложенная в
большевистской концепции вождя, помноженная на верность «цели»,
поставленной тем же вождем, таит в себе роковые последствия. Этот
большевистский рационализм стал тяготеть к тому, чтобы проникнуть в саму харизму вождя и преобразовать ее в культ.
II. Складывание панегирического образа вождя
на заре советской власти
3 апреля 1917 г. Ленин прибыл из эмиграции на Финляндский
вокзал Петрограда. В связи с этим была разыгрна первая торжественная сцена встречи, и жители Петрограда стали свидетелями первого
публичного выступления Ленина как оратора. Отдельные акты этой
драмы являются яркими свидетельствами того, что между формальными характером церемонии по торжественному приему Ленина, с
одной стороны, и его личной аурой партийного вождя — с другой,
складывались весьма напряженные отношения. В них можно увидеть
зародыш тех форм, из которых позже сложился культ Ленина.
Местное большевистское руководство задумало массовый спектакль, претенциозный характер которого оправдывался задачей,
которая была перед ним поставлена, — придания ему статуса события «государственно-политического» масштаба24. Толпа народа, мобилизованная перед отправкой к месту встречи, заранее заполнила
площадь перед вокзалом; были установлены большие прожектора,
которые пронизывали темноту, — было уже 11 часов вечера. Везде
реяли многочисленные красные флаги, и среди них на первом месте,
конечно, флаги болыйевистского ЦК с вышитыми золотом девизами.
Еще более торжественным было зрелище на перроне, вдоль которого ровными рядами выстроились военные подразделения: это были
воинские части, которые сочувствовали большевикам. На каждом
100
24
К последующей теме см.: Suchanow N. N. Tagebuch der russischen Revolution.
Miinchen, 1967. S. 277. Об устроенной Ленину встрече см. также: Приезд Ленина //
Известия Петроградского совета. 1917. 5 апреля. С. 1. Анонимным автором этого сообщения был большевик Бонч-Бруевич. См.: Бонч-Бруевич В. Д. Воспоминания о Ленине. М., 1969. С. 80.
шагу виднелись стяги, а над платформой были возведены украшенные золотом арки. На привокзальной площади и на перроне наготове
стояли множество оркестров. Надежда Константиновна Крупская,
супруга Ленина, вспоминая эту сцену встречи вернувшихся на родину эмигрантов, пишет: «Те, кто не пережил революцию, не имеет
представления о ее величественной, торжественной красоте»25.
Один из видных меньшевиков, Н. Н. Суханов, присутствовавший
на церемонии встречи, иронически заметил: «Большевики, которые
вообще блистали своей организацией и всегда старались произвести
впечатление, показать товар лицом, пустить пыль в глаза, открыто,
без излишней скромности и не боясь перегнуть палку, подготовили
настоящий триумф»26. Так в действительности и было. При появлении Ленина большевистский комитет по организации встречи приказал оркестру исполнить «Марсельезу» и вручил ему большой букет
роз, подразделение матросов взяло «на караул», офицер отдал ошарашенному вождю революции рапорт, окружающие массы издали
крики ликования, а смущенному Ленину сообщили, что все это есть
проявление сердечного приема со стороны революционных рабочих
и матросов Петрограда. Они скандировали имя «Ленин»27.
За гармоничным фасадом праздничной церемонии почитания вождя скрывались резкие противоречия, существовавшие между Лениным и местным большевистским руководством в лице Каменева
и Сталина. Борьба шла вокруг трех главных вопросов большевистской тактики — отношения к войне, к временному правительству и к
единству партии в союзе с меньшевиками. Здесь Каменев и Сталин
никакого почтения к Ленину не проявляли: одно из его «Писем издалека» в «Правде» опубликовано не было, а так называемая Мартовская конференция большевиков завершилась как раз накануне
его прибытия «примиренческими» по отношению к меньшевикам
резолюциями. Это выглядело как «faits accomplis» (свершившийся
факт), с которым Ленину пришлось столкнуться28. А то, что Каменев
поехал встречать вождя партии на пограничной станции Белоостров,
было не просто знаком уважения к нему: Ф. Ф. Раскольников, живой свидетель этой первой встречи Ленина с Каменевым, пишет, что
вождь открыто выражал свое негодование «правым» уклоном газеты
25
Krupskaja N. К. Erinnerungen. S. 392.
Suchanow. S. 278.
27
Корреспондент «Известий» неоднократно подчеркивает, что при этом был
Устроен настоящий «парад»; об этом же говорит и Крупская (там же).
28
Об этих коллизиях см.: Schapiro. S. 177; Daniels. S. 60.
26
45
«Правда». Каменев и Ленин ожесточенно спорили до самого их прибытия в Петроград29.
И вот теперь окружившие Ленина товарищи (по словам Суханова, вполне вошедшие в роль «церемониймейстеров») проводили его
с перрона в бывшие царские апартаменты в здании вокзала. Здесь
его ожидал неприятный сюрприз — Н. Чхеидзе, председатель Исполнительного Комитета Петроградского Совета и ведущий лидер
меньшевиков, встретил своего давнего соперника в меру учтивой, в
меру увещевательной речью, завершившейся призывом: «Объединим все демократические силы для защиты нашей революции от всех
внутренних и внешних угроз!»30 А для полноты впечатления один из
выступавших от имени матросов высказал пожелание, чтобы Ленин
вошел в состав Временного правительства31.
Ритуал приема принимал вполне однозначную направленность — происходящая церемония могла скорее приличествовать
государственному деятелю, нежели вождю революции. Ленин отделывался общими, соответствующими случаю фразами, поскольку
рамки торжества не позволяли ему резко оборвать призывы к солидарности, звучащие из уст тех, кого он называл не иначе как «социалшовинистами» и «нашими классовыми противниками». Но каждый
следующий шаг, который вовлекал его в эту идиллию, лишил Ленина
тактических преимуществ, необходимых для поддержания радикализма его «Апрельских тезисов». Ленин попытался вырваться из сетей завораживающего ритуала, когда, вместо того чтобы отвечать на
речь Чхеидзе, он обратился к присутствующим рабочим и матросам
с пламенной речью, выдержанной в духе этих тезисов. Он резюмировал ее программным лозунгом: «Да здравствует мировая социалистическая революция!»32
С того момента он произнес бесчисленное множество речей для
пропаганды своей радикальной позиции и в полной мере использовал свой «бонус вождя», который был ему предоставлен после этого
инсценированного спектакля. Почти на каждом перекрестке по пути
к генеральному штабу большевиков останавливал он свой легендарный броневик, чтобы с его высоты агитировать собравшиеся массы.
100
29
Raskol'nikow F. F. Kronstadt und Petrograd in 1917. London, 1982. S. 71. (Первое
издание: Раскольников Ф. Ф. Кронштадт и Питер в 1917 году. Москва, 1925).
30
Suchanow. S. 280. Факт произнесения этой краткой речи подтверждается в «Известиях» от 5 апреля 1917 г. С. 1.
31
Trotzki L. Geschichte der russischen Revolution. Bd. 1: Februarrevolution. Frankfurt,
1973. S. 253.
32
Suchanow. S. 281.
По прибытию Ленина в особняк Кшесинской церемониал приема на
финляндском вокзале повторился снова, и приветствиям не было
конца33.
Троцкий, находившийся тогда в Америке, в полной мере выразив мысли Ленина по поводу происходящего, позже писал: «Весь
тон официальных приветствий показался ему подражательным, аффектированным по своему духу, одним словом, заимствованным у
мелкобуржуазной демократии, декларативным, сентиментальным и
фальшивым; он видел, что революция еще не определила свои задачи
и пути, но уже создала утомительный этикет»34. Итак, Ленин, которому надоели эти торжества, в одной из своих импровизированных
речей в полной мере дал почувствовать своим товарищам дух будущих своих «Апрельских тезисов»35.
Суханов, сопровождавший партийного вождя на этом собрании,
дает нам понять, как подействовали в ту ночь речи Ленина на его
слушателей, меньшевиков и большевиков: «Нас, полностью погруженных до этого в неблагодарную рутину революционной работы,
посвятивших себя пусть и неизбежной, но незримой в масштабах
"истории" необходимости текущего дня, ослепил внезапно вспыхнувший перед нашими глазами необычайный, яркий свет, который затмил перед нами все, что составляло до этого всю нашу жизнь. Голос
Ленина, доносившийся до нас прямо из вагона поезда, звучал как "голос свыше"»36. Суханов, под впечатлением речи Ленина, представил
здесь пластический образ того, как действовала его харизма на слушателей. А отмеченные выше «рутинные политики» и большевистские «церемониймейстеры» ритуала по приему вождя представляли
своего рода коалицию, цель которой состояла в том, чтобы обуздать
революционного сектанта Ленина. Впрочем, сам торжественный ритуал приема тоже входил в «рутину революции», как об этом свидетельствует прием, оказанный вернувшемуся из эмиграции незадолго
до Ленина социалисту-революционеру В. Чернову37.
33
Suchanow. S. 287. Суханов был одним из немногих присутствующих, не принадлежащих к большевикам. Об этом же говорит и Раскольников. См.: Raskol'nikow F. F.
S. 76 и след.
3/1
Trotzki. S. 254.
35
«Апрельские тезисы» были опубликованы 7 апреля 1917 г. в «Правде»: Ленин В. И. О задачах пролетариата в данной революции // Полн. собр. соч. Т. 31.
С. 113-118.
36
Suchanow. S. 281.
37
Cemov G. Die Geburt des revolutioneren Russlands. Die Februarrevolution (1934),
опубликовано: Anin D. (Hrsg.) Die russische Revolution von 1917 in Berichten ihrer
Akteure. Miinchen, 1976. S. 183.
47
Эффект харизматического воздействия, исходящего от Ленина,
вовсе не опровергается тем обстоятельством, что сначала сам вождь
большевиков находился почти в полной изоляции и даже внутри своей собственной партии38. Харизма же как революционная сила оказывалась связанной не с большинством народа, не с проявлением его
мнения, а преимущественно с личной аурой вождя, которую нельзя
было истощать в комментариях к повседневной политике. Именно
оказавшись в ситуации «пророка в пустыне», Ленин любил повторять свой лозунг: «Прежние большевистские формулы уже не годятся!», что соответствовало типу харизматического революционера39.
Конечно, у нас могли бы сложиться идеализированные представления о революционной деятельности большевиков в 1917 году, если
бы мы не упомянули о ее организационно-конспиративной стороне.
Но даже в этих прозаических, рационально организованных формах
подпольной борьбы проглядывает нечто такое, что вновь возвращает
нас к мысли о харизматических качествах большевистского вождя.
К этому подталкивает и окруженное тайной путешествие Ленина в
«запломбированном» вагоне через всю территорию кайзеровской
Германии; и уход его на дно после подавления июльского восстания;
и его способность из финского убежища руководить ходом партийного съезда большевистской партии, даже издали очевидным образом
управляя всеми ее тактическими ходами на протяжении сентября и
октября месяцев. Кажется, что искрящийся образ революционного
вождя светил для одних двойственным и таинственным светом, других зачаровывал и воодушевлял.
Г. В. Плеханов, «серый кардинал» русского марксизма, близкий
к меньшевикам, утверждал, что «Апрельские тезисы» произвели на
большинство слушателей «впечатление горячечного бреда»40. В. Чернов, лидер социалистов-революционеров, полагал, что Ленин представал в общественном мнении как носитель социального ужаса, а
именно «как живое воплощение гражданской войны, с головой Ме100
38
О полемике вокруг ленинской программы см.: Schapiro S. 182; Daniels. S. 62;
Service R. The Bolshevic Party in Revolution. Studies in Organisational Change 1917-1923.
London, 1979. S. 43, 53.
39
Ленин В. И. Письма о тактике // Поли. собр. соч. Т. 24. С. 131-144, здесь: С. 133,
134: «...повторяя бессмысленно заученную формулу... Эта формула уже устарела». Как
полагал Вебер, в откровениях харизматических пророков и революционеров звучит
императив ниспровержения законов: «Здесь сказано... Я же говорю вам!» (Weber М.
Wirtschaft und Gesellschaft. S. 141).
40
Плеханов Г. В. О тезисах Ленина и о том, почему бред бывает подчас интересен //
Единство. 1917. № 9/10. Цитируется в переводе на немецкий язык: Plechanow G. W.
Uber die Thesen Lenins, und warum ein Fieberwahn bisweilen interessant sein kann. Цит.
no: Anin. S. 192. Кроме того, см.: Ленин В. И. О задачах пролетариата... (сноска 35).
дузы, с развевающимися по ветру огненными волосами и с факелом
для разжигания пожара в руке... Обыватель всегда ждет пришествия
Антихриста. И теперь такой Антихрист явился. Этот Антихрист —
Ленин»41.
Чернов хотел освободить людей от чар этого внушающего истерические чувства кошмарного образа, но даже его собственные, исполненные иронии попытки разоблачения оказываются подверженными гигантомании, свойственной этому революционному времени:
«В основании волевых усилий Ленина почти всегда заключено некое ядро очевидной жизненной и политической правды. Но, Господи, что он только не делает с этой бедной правдой, попавшей ему в
руки!.. Он держит ее жестко и цепко... подобно тому, как петля держит повешенного»42. Поневоле задаешься вопросом, можно ли было
нейтрализовать приписываемое Ленину гипнотическое воздействие,
основанное на масштабности его натуры, прибегая к помощи метафор, которые сами питались фантастическими картинами и внушениями с чертами гигантизма и ужаса?
Сразу же после Октябрьского переворота еще резче выступил против Ленина Максим Горький, который был русским моралистом левых убеждений, но он тоже не вырвался из пут этой роковой логики.
Уже 7 ноября Горький объявил в газете «Новая жизнь»: «Ленин не
всемогущий чародей, а хладнокровный фокусник, не жалеющий ни
чести, ни жизни пролетариата»43. Через три дня после этого, 10 ноября, он публикует очерк, в котором сквозь резкие моралистические
отповеди в адрес Ленина проскальзывают мотивы зачарованности
моральным нигилизмом «вождя», которую испытывали те, кто был
панически напуган проявлениями антикультурного, крестьянского,
«азиатского» анархизма. Горький писал о Ленине: «Человек талантливый, он обладает всеми свойствами "вождя", а также необходимым
для этой роли отсутствием морали и чисто барским, безжалостным
отношением к жизни народных масс. Ленин "вождь" и — русский барин, не чуждый некоторых душевных свойств этого ушедшего в небытие сословия, а потому считает он себя вправе проделывать с русским
41
Чернов В. Ленин // Дело народа. 1917. 16 (29) апреля. С. 1. Перепечатано в: Wittram R. Studien zum Selbstverstandnis des 1 und 2. Kabinetts der russischen
Provisorischen Regierung (Marz bis Juli 1917). Gottingen, 1971. S. 103.
42
Ibid. S. 106.
43
Горький M. К демократии // Новая жизнь. 1917. 7 (20) ноября. Цит. по: Горький М. Несвоевременные мысли (1917-1918) // Советское общество: возникновение,
развитие, исторический финал: В 2 т. Т. 1. От вооруженного восстания в Петрограде
до второй сверхдержавы мира / под. общ. ред. Ю. Н. Афанасьева. М., 1997. С. 396-398,
здесь: С. 397.
49
народом жестокий опыт, заранее обреченный на неудачу... Рабочий
класс для Лениных то же, что для металлиста руда. Возможно ли —
при всех данных условиях — отлить из этой руды социалистическое
государство? По-видимому, невозможно...»44.
Все эти иррациональные атрибуты, заимствованные из словаря
демонологии с целью разоблачения Ленина, очевидно, только усиливали притягательность приписываемых ему качеств — безграничных
возможностей и магической силы.
Рис. 1. Изначальный миф большевистской революции: Ленин выступает,
указывая массам путь к свету. Плакат, изображающий приезд Ленина в Петроград в 1917 г. А. Самохвалов, Л., 1926
Одновременно в этой ситуации подтвердили свою действенность
выработанные прежде и испытанные практические наработки, принадлежащие революционной партии: слаженный и хорошо управляемый партийный аппарат составлял невероятно прочную и политически активную опору, обеспечивающую эффективность действий
«народного трибуна», которая, как и в прошлые десятилетия, выражала себя исключительно в газетных публикациях и воззваниях.
В сфере практической реализации политической концепции болыпе-
44
Горький М. Вниманию р а б о ч и х / / Н о в а я жизнь. 1917. 10 (23) ноября. Цит. по:
Он же. Несвоевременные мысли. Заметки о русской революции и культуре. М., 1990.
С. 149,151.
100
визма партийный аппарат и революционная харизма Ленина также
составляли взаимодополняющее единство. Целенаправленно эксплуатируя слабости и ошибки верного правительству и правящего в
советах партийного большинства, большевики сумели добиться подчинения масс своей воле45.
Во времена последовавшей после Октябрьского переворота Гражданской войны соратники руководящей гвардии большевиков и сочувствующие им поэты и писатели предприняли определенные попытки, чтобы изобрести новые способы, формы и даже формулы
культового почитания Ленина46. Поводом для этого послужило событие политической мобилизации масс после покушения на жизнь
Ленина летом 1918 г., в котором обвинялась Ф. Каплан, а также день
его 50-летия, отмечавшийся 22 апреля 1920 г.47
В этих случаях особо отличились Троцкий и Зиновьев, выступившие с безудержными восхвалениями в адрес вождя. При этом Зиновьев называл Ленина «апостолом мирового коммунизма», а его книгу
«Что делать?» — «Евангелием "искровцев"»; он даже присвоил ему дар
прорицания. Для Троцкого же Ленин в 1918 г. воплощал в себе «все,
что было свойственно старой революционной интеллигенции»48.
Речь Троцкого вся была исполнена представлениями, заимствованными из метафизики истории: «Истории угодно было... создать
в России фигуру из одного цельного куска, фигуру, отражающую в
себе всю нашу жестокую и великую эпоху... Русская история создала
для этой эпохи нового вождя... Им является Ленин — величайший человек нашей революционной эпохи»49. К этому заключению Троцкий
45
Об этом: Geyer D. Die russische Revolution. Historische Probleme und
Perspektiven. 3. Aufl. Gottingen, 1980. S. 79-92; о движении масс см.: Lorenz R. (Hrsg.)
Die russische Revolution 1917. Der Aufstand der Arbeiter, Bauern und Soldaten. Eine
Dokumentation. Munchen, 1981. S. 9-48; Uldricks T.J. The «Crowd» in the Russian
Revolution. Towards Reassessing the Nature of Revolutionary Leadership // Politics and
Society 3 (1974). P. 397-413, правда, его выводы носят несколько односторонний характер.
16
Об этом см.: Tumarkin. S. 78-109.
17
В настоящее время доказана непричастность Каплан к этому покушению:
Lyandres S. The 1918 attempt on the Life of Lenin: A New Look at the Evidence. In Slavic
Review 4 8 - 3 (1989), P. 432-448; дискуссию в российских журналах по этому вопросу
см.: Нилов Г. Покушение на Ленина. Столица. 1991. № 33. С. 48-57; № 34. С. 34-37;
Данилов Е. В чьей руке был Браунинг? // Совершенно секретно. 1991. № 3. С. 12-14;
Дело 2162 (Интервью с А. Литвиным) // Собеседник. 1991. № 41. С. 3.
Trotzki L. Lenin. Material fiireinen Biographen. Berlin, 1933. S. 158.
Ibid. S. 158.
51
присоединяет еще одно рассуждение, которое как бы отдает должное и материалистическому пониманию истории. Он признает, что
«рабочий класс не зависит от отдельных личностей»50, но последние
могут осуществлять и ускорять реализацию исторических задач пролетариата.
И как это часто повторялось впоследствии, изображение данного
конкретного идола — Ленина — сопровождалось примерной демонстрацией идеального образа большевистского вождя: «Только тех
вождей рабочий класс научается ценить, которые, открыв путь развития, идут непоколебимо, хотя бы даже предрассудки самого пролетариата становились временами препятствием на этом пути». Так,
«к дару могучей мысли у Владимира Ильича присоединяется непоколебимость воли, и оба эти качества, вместе взятые, составляют подлинного революционного вождя, который спаян из мужественной непреклонной мыли и стальной непоколебимой воли»51.
Мобилизационно-политический потенциал этой речи Троцкого
выступает со всей отчетливостью, когда он пытается внушить, что
«внутренний символ, как бы сознательный умысел истории» заключается в том, чтобы именно в разгар Гражданской войны, которую
рабочий класс ведет против белогвардейцев и интервентов, «наш
вождь борется против ран, нанесенных ему агентами белогвардейцев, чехословаков, наемниками Англии и Франции. Тут внутренняя
взаимрсвязь и глубокий исторический смысл!» Следуя такой логике, Троцкий заключает, что выздоровление Ленина от его раны ярче
всего будет символизировать грядущую победу рабочего класса на
фронтах Гражданской войны52. Таким образом, идея инкорпорации
Советской России в физической конституции Ленина оказывается
связанной с судебным приговором, направленным против внутренних врагов, подозреваемых в организации покушения.
В эти дни большевистские вожди усиленно старались перевести
тревогу и возмущение народа, связанные с покушением на вождя, в
русло мобилизации масс для ведения Гражданской войны. Одновременно сложившееся в это время чувство безмерного почитания Ленина способствовало созданию такой атмосферы в обществе, где на
почве страха, жажды мщения и усмотрения «исторической необходимости» легко мог вспыхнуть «красный террор»53. Наряду с этим имеются свидетельства того, что приведенный выше ранний панегирик
100
50
Trotzki L. Lenin. Material fur einen Biographen. Berlin, 1933. S. 159.
Ibid. S. 160.
52
Ibid. S. 160.
53
Некоторые свидетельства в связи с этим вопросом собраны в: HellerМ., NekrichA.
Geschichte der Sowjetunion. Bd. 1.1914-1939. Frankfurt, 1985. S. 57-62.
51
Троцкого в адрес Ленина имел прямое отношение к вопросу о преемнике Ленина. Основанием им может служить тот факт, что тогда
имена Ленина и Троцкого в качестве политических вождей зачастую
упоминались одно рядом с другим и к тому моменту вообще не было
уверенности в том, что Ленину удастся оправиться от раны. Карл Радек, большой почитатель Троцкого, ex negativo (от противного) подтверждает, что такие мотивы могли лежать в основании названной
панегирической речи Троцкого: Троцкий будто бы хотел таким образом опровергнуть ходившие в партийных кругах слухи о том, что
он является законным наследником вождя. В этих чрезмерных восхвалениях «он выражал свое почтение к учителю и скромно отметал
всякую мысль о том, что их можно сравнивать между собой: второго
Ленина быть не может»54.
Какими бы правдоподобными ни казались эти жесты скромности,
тем не менее свидетельства в существовании политического расчета,
стоящего за ними, сомнений не вызывают. Речи были перепечатаны в
«Правде» и в брошюрах: речь Зиновьева опубликована в 200 ООО экземпляров, а Троцкого — в миллионах55. Когда же Ленин уже после
своего выздоровления обнаружил в прессе такого рода статьи панегирического содержания, он вначале увидел в этом искажение «наших
представлений о роли личности в истории»56. Но, с другой стороны,
несколько месяцев спустя, 20 ноября, он все же согласился участвовать в собрании, организованном Московским комитетом РКП(б),
где его должны были чествовать «как вождя большевистской партии
и председателя советского правительства»57.
По заслуживающему доверия сообщению Ангелики Балабановой,
во время, последовавшее за этими драматическими месяцами, она
стала участницей одного интересного события58. По ее словам, вождь
революции, несмотря на внутреннее неприятие, вынужден был смиряться с некоторыми процедурами и церемониями, которые разыгрывались вокруг его персоны, «если он считал это полезным». Она
говорит, что «он подчинялся им, подобно тому, как глотают горькое
54
Сообщение на основании бесед с Радеком сделано у: Meyer-Levine R. Im inneren
Kreis. Erinnerungen einer Kommunistin in Deutschland. 1920-1933. Koln, 1977.
55
Tumarkin. S. 81.
56
Бонч-Бруевич. Воспоминания о Ленине. С. 365.
57
На повестке дня этого собрания был и доклад Я. М. Свердлова «В. И. Ленин как
борец за третий Интернационал».
Итальянская социалистка, часто встречавшаяся с Лениным во время ее пребывания в Москве по вопросам создания Коммунистического Интернационала, не скрывала своих больших симпатий к вождю даже после того, как потеряла интерес к идее
коммунизма (Balabanoff A. Lenin. Psychologische Beobachtungen und Betrachtungen.
Hannover, 1959).
53
лекарство, если знают, что это необходимо»59. Комментарий самого
Ленина проливает свет на характер его отношения к таким процедурам — когда во время одного из посещений Кремля Балабанова с
удивлением обнаружила в кабинете Ленина работающего там скульптора, хозяин кабинета объяснил ей: «Он приходит сюда уже в восемнадцатый раз, чтобы смоделировать форму моей головы... Я подчиняюсь этому, поскольку считаю это нужным, даже необходимым.
Наши крестьяне недоверчивы, они не читают, и, чтобы поверить, они
должны увидеть. Когда же они увидят мой бюст, они убедятся в том,
что Ленин действительно существует»60.
19 февраля 1919 г. в Московском Совете сообщили, что скульптор
Г. Д. Алексеев изготовил бюст Председателя Совнаркома61. 2 марта,
за несколько дней до открытия учредительного съезда Коммунистического Интернационала, работа над бюстом была завершена, через
несколько месяцев он был размножен, и между 5 августа 1919 г. и
24 февраля 1920 г. отправлен в 29 городов и малых населенных пунктов Советского Союза62. В провинциальных городах установка и
торжественное открытие бюстов Ленина, сделанных в натуральную
величину из гипса или цемента, использовались в рамках праздничных мероприятий в целях пропаганды и мобилизации населения®.
Празднование 50-летнего юбилея Ленина 22 апреля 1920 г. вновь
предоставило возможность для людей из его руководящей гвардии
произнести хвалебные речи в его адрес, а заодно посвятить юбиляру
газетные статьи и юбилейные сборники. 23 апреля в его честь было
созвано заседание Московского комитета РКП(б). С похвальным
словом в честь Ленина на нем среди прочих выступили Каменев,
Горький и Сталин64. Ленин, который воздержался от участия в собра-
100
59
Balabanoff A. Lenin. Psychologische Beobachtungen und Betrachtungen. S. 14.
Ibid.
61
Следующий материал взят из книги: Шефов А. Н. Лениниана в изобразительном искусстве (1918-1928) — средство изучения и пропаганда жизни и деятельности
В. И. Ленина. Моск. ист.-арх. инст. (Канд. дис.) М., 1973 (Библиотека бывшего Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС).
62
Там же. С. 52. Список мест см. в документе: Список городов, получивших
бюсты-памятники через Комиссию по снятию и постановке памятников Моссовета за
время 5 августа 1919 г. по 24 февраля 1920 г. 7 января 1924 г. (РГАСПИ. Ф. 16. On. 1.
Д. 574. Л. 2.)
63
Шефов. С. 53.
64
Об этом: Коммунистический вечер в честь В. И. Ленина // Правда. 1920 г.
24 апреля. С. 1 и 1920 г. 25 апреля С. 3. Материалы с этого вечера собраны в брошюре:
50-летие Владимира Ильича Ульянова-Ленина (1879-1920). Речи и стихи, произнесенные на празднике в его честь 23 апреля 1920 года в помещении Московского Ко60
нии, появился на нем лишь по завершении всех торжеств и обратился
к присутствующим с отрезвляющей речью65. В самом начале он поблагодарил их не только за добрые пожелания, но и за то, что они его
«пощадили». Он дал понять, что столь традиционная форма празднования юбилея «порой давала повод для появления удивительно удачных карикатур». При этих словах он развернул перед собравшимися
товарищами старую газетную карикатуру, держа ее перед ними как
зеркало. На ней было представлено празднование юбилея народника Н. К. Михайловского со всем приличествующим данному случаю
выражением чувств66. Ленин представил карикатуру на обозрение
всему собранию с надеждой, «чтобы избавили нас впредь вообще от
подобных юбилейных празднеств»67.
После такого юмористического вступления партийный вождь перешел к более серьезным аргументам, напомнив своим товарищам об
одной статье К. Каутского, появившейся в «Искре» в 1902 г.68 Каутский, будучи теоретиком революции и стратегом ее мирового развития, говорил тогда о «передвижении революционного центра, именно: передвижения его в Россию...», с которой западные социалисты
связывали свои надежды на будущее ввиду все большего разрастания
ревизионизма на Западе: «Разгорающееся русское революционное
движение окажется, быть может, самым могучим средством для того,
чтобы вытравить тот дух дряблого филистерства и трезвенного политиканства, который начинает распространяться в наших рядах, и
заставить снова вспыхнуть ярким пламенем жажду борьбы и страстную преданность нашим великим идеалам». Ленин продолжил: «Эти
слова наводят меня на мысль, что наша партия может теперь, пожалуй, попасть в очень опасное положение, — именно положение человека, который зазнался. Это положение довольно глупое, позорное и
смешное»69. Очевидно, Ленин обнаружил, что столь лестные чествования его юбилея наносили урон «чистоте партии», она могла под-
митета. Москва, 1920. Другие материалы, касающиеся этого юбилейного чествования,
см.: Буков К. И., Лагиманова Л. Н., Тараканова Л. М. Недорисованный портрет: 20-й год:
50 -летие В. И. Ленина в речах, статьях, приветствиях. Сборник. М., 1990.
65
Ленин В. И:. Речь на собрании, организованном московским комитетом РКП(б)
в честь 50-летия В. И. Ленина, 23 апреля 1920 г. // Полн. собр. соч. Т. 40. С. 325-327.
66
Там же. С. 325.
67
Там же.
68
Там же. С. 326. Цитируемая им статья К. Каутского появилась в «Искре».
1902. 18 марта. № 18. Об этом см.: Geyer D. Lenin in der russischen Sozialdemokratie.
S. 243-246.
69
Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 40. С. 326-327.
55
вергнуться процессу разложения, подобно тому, как это произошло
с социалистической идеей на Западе из-за политиканских установок
некоторых вождей Второго Интернационала.
Все три первые страницы номера «Правды» от 23 апреля 1920 г.
были почти полностью забиты восхвалениями в адрес «вождя», как
теперь чаще всего стали именовать Ленина 70 . Среди авторов этих славословий числились имена почти всех членов и кандидатов в члены
ЦК, видных партийных пропагандистов, а кроме того, и некоторых
поэтов. Статья Троцкого «Национальное в Ленине»71 является особенно красноречивым свидетельством стремлений увидеть в личности Ленина символическое воплощение образа «нации»: «Интернационализм Ленина не нуждается в рекомендации. Но в то же время
сам Ленин глубоко национален. Он корнями уходит в новую русскую
историю, собирает ее в себе, дает ей высшее выражение и именно
таким путем достигает вершин интернационального действия и мирового влияния» 72 . Чтобы прояснить смысл этих непривычных для
того времени аргументов, Троцкий задается вопросом о характере тех
оснований, на которые опирается успешная революционная деятельность Ленина: «Нужна, очевидно, неразрывная органическая связь с
основными силами народной жизни — связь, идущая от глубочайших
корней. Ленин олицетворяет собою русский пролетариат — молодой
класс, которому политически, пожалуй, не больше лет, чем Ленину
от роду, но класс глубоко национальный, ибо в нем резюмируется все
предшествующее развитие России, в нем все ее будущее»73.
Здесь перед нами снова всплывает идеализированная схематика
тех качеств вождя, которые он расписывал еще в 1918 г.: отказ от
рутины и шаблонов, от фальши, решимость в мысли, отвага в действии, однако в контексте новой аргументации Троцкого от 1920 г.
эти приписываемые Ленину качества «характеризуют русский
пролетариат».
Это точка отсчета, но Троцкий идет дальше, когда пишет: «Ленин
отражает собой русский рабочий класс не только в его пролетарском
настоящем, но и в его столь еще свежем крестьянском прошлом...
70
Почти все высокопоставленные партийные лидеры выступили со статьями в
честь Ленина: Зиновьев Г. В. Ленин и наша партия; Бухарин Н. Товарищ Ленин как
революционный теоретик; Радек К. Ленин как революционный вождь. Письмо к западноевропейским рабочим; Степанов С. Теоретик 20 века; Троцкий Л. Национальное
в Ленине; Сталин И. Ленин как организатор и вождь Российской Коммунистической
партии; Каменев Л. В. Ленин; Покровский М. Вождь // Правда. 1920. 23 апреля. С. 1-3.
71
72
73
100
Троцкий Л. Ленин как национальный тип. Ленинград, 1924. С. 4-7.
Там же.
Там же.
У этого самого бесспорного из вождей пролетариата не только мужицкая внешность, но и крепкая мужицкая подоплека»74. Этим Ленин явно отличается от Карла Маркса, чья социально-культурная
среда символизируется у Троцкого «черным сюртуком» и «крахмальной манишкой», — подобно «верхам немецкого рабочего класса,
которые своими корнями уходят не в мужицкую деревню, а в цеховое
ремесло и в сложную городскую культуру средних веков». Для Троцкого литературное и эстетическое наследие всей предшествующей
социально-политической литературы находит свое выражение «в богатом и прекрасном стиле Маркса, который соединяет в себе силу и
гибкость, гнев и иронию, суровость и изысканность», в то время как
«литературный и ораторский стиль Ленина страшно прост, утилитарен, аскетичен, как и весь его уклад...» При этом его аскетика являет
собой «просто внешнее выражение внутреннего сосредоточения сил
для действия. Это хозяйственная, мужицкая деловитость, но только в
грандиозном масштабе»75.
В этой статье Троцкого претенциозная попытка материалистического истолкования различных культурных типов марксизма сочетается с безмерной идеализацией образов некоторых субъектов истории, а именно Ленина и тех классов, которые, как считалось, он собой
воплощает. Очевидно, что Троцкий преследовал в данном случае те
же цели, что и Ленин — приблизить преобладающее большинство населения Советской России к тем, кто выступал в качестве его исконных представителей. И словно разворачивая текст крупным планом,
он говорит, что Ленин кажется ему «крепко умным мужиком, которого словами не проймешь и фразами не обманешь. Это — мужицкая
сметка, только с высоким потенциалом, развернувшаяся до гениальности, вооруженная последним словом научной мысли»76.
Таким образом, развивая тему о «национальном в Ленине», Троцкий воспроизводит устоявшийся в русской традиции образ идеального
синтеза, в котором исконные ценности русского жизненного мира соединяются с достижениями (идущего с Запада) научно-технического
прогресса. И взяв на вооружение фантастическую стилистику, всегда
отличавшую такого рода синтетические проекты, Троцкий следующим образом объясняет характер ленинской «гениальности»: «На
том еще не исследованном наукой пути, который ведет к становлению человеческой личности, Ленин впитал в себя из национальной
74
75
76
Троцкий Л. Ленин как национальный тип. Ленинград. 1924. С. 4-7.
Там же.
Там же.
57
почвы все, что было ему необходимо для величайшего в человеческой
истории революционного свершения»77. В преддверии наметившегося победоносного окончания Гражданской войны для Троцкого, несомненно, более актуальными представлялись «новые», по сравнению с
упрощенными понятиями классовой борьбы, категории для истолкования мировой истории, а именно «нация», «традиция», «культура»,
на материале которых и вырастал политический «гений» Ленина.
Эта заметка Троцкого является примером того, что и панегирик
мог служить инструментом реализации пропагандистских матриц из
сферы текущей политики. Этим объясняются и непонятные на первый взгляд усилия Троцкого, когда он в начале 1921 г., еще до вступления в силу новой экономической политики, пытался представить
Ленина в качестве символа русского крестьянства. Как оказывается,
Троцкий уже в первые месяцы 1920 года выступил с идеей перехода
к дружественной крестьянству и рыночно ориентированной аграрной политике, которая, однако, не встретила поддержки со стороны
ЦК78. Наиболее близким к истине будет предположение, что национальные мотивы в его хвалебном гимне Ленину вызваны угрозами в
адрес России, исходившими в те апрельские дни 1920 г. от правителя Польши Пилсудского79. Эта речь Троцкого удивительным образом предвосхищает ту формулу, которую Сталин выразил только в
апреле 1926 г., когда определил «ленинизм» как «высшее достижение
русской культуры»80.
Совсем в другом тоне, нежели у Троцкого, звучит статья И. Сталина, помещенная в том же номере «Правды» от 23 апреля 1920 г.
Ее автор твердо придерживается вынесенной им в заголовок статьи
идеи, согласно которой Владимира Ильича следует чествовать как
«организатора и вождя РКП(б)» 81 . Здесь при описании величия и
подвигов Ленина Сталин воздерживается от выделения личностных
качеств юбиляра. Вместо этого он пытается исходя из исторического
опыта большевистской партии выделить особый тип большевистско100
77
Троцкий Л. Ленин как национальный тип. Ленинград, 1924. С. 4-7.
По этому вопросу: DeutscherL. Trotzki. Bd. 1: Der bewaffnete Prophet. 1879-1921.
Stuttgart, 1972. S. 466.
78
79
О войне с Польшей: Chamberlin W. H. Die Russische Revolution. 1917-1921.
Bd. 2. Frankfurt, 1958. S. 279-295; о волне патриотизма, вызванной в Советской России
польской угрозой и началом войны с Польшей см.: CarrE. Н. The Bolshevik Revolution.
1917-1923. V. 3. London and Basingstoke, 1978. P. 272.
80
Сталин И. К Товарищу Кагановичу и к другим членам Политбюро... (апрель
1920) // Сталин И. В. Соч. М„ 1946-1951. Т. 8. С. 149-154, здесь: С. 152.
81
Сталин И. В. Товарищ Ленин как организатор и вождь РКП // Соч. Т. 4. С. 435436, здесь: С. 306.
го вождя, образцом для которого мог бы служить Ленин. В отличие
от притязающих на интеллектуальность и рискованных тезисов, которыми хотел блеснуть Троцкий, Сталин стоит на твердой, как казалось, почве опыта партийной истории. В этом смысле образ Ленина
становится для него некой координатной точкой, а пример его личности позволяет раскрыть всю историю формирования организационных принципов большевизма82.
В другом, отличном от этой газетной статьи, ключе выдержан доклад Сталина, сделанный им на упомянутых выше юбилейных торжествах в Московском комитете партии83. В узком кругу авторитетных
лидеров большевистской партии он позволил себе дополнить картину ленинской славы некоторыми подробностями персонального порядка. В частности, он признал в Ленине такое качество, как «мужество признаваться в своих ошибках», и напомнил присутствующим
о двух просчетах Ленина при решении вопросов партийной политики, допущенных им в 1905 и 1917 гг.; докладчик отметил, что все
они были исправлены «местными» партийными кадрами, другими
словами, «практиками», к которым Сталин причислил и самого себя84. Неуместное напоминание о совершенных Лениным «ошибках»,
пусть и прозвучавшее в контексте безобидной шутки о том, как Ленин
когда-то признался в допущенных им ошибках, получила непомерно
широкий резонанс. Если судить по более поздним воспоминаниям
Троцкого, присутствующие восприняли эту выходку Сталина как нескромную и бестактную85. Вследствие чего в номерах «Правды», вышедших на следующий день, 24 апреля 1920 г., где в краткой форме
были воспроизведены все прозвучавшие на этом заседании речи, ста-
82
Проявившаяся в этой статье склонность Сталина сводить большевизм к организационным началам позже побудила Троцкого выступить с резкой критикой этой
статьи: TrotzkyL. Stalin. Eine Biographie. Koln, 1952. S. 454.
83
Сталин И. В. Речь на собрании... в Московском комитете РКП(б) по поводу
50-летия В. И. Ленина 20 апреля 1920 г. // Соч. Т. 4. С. 436-437, здесь: С. 318.
84
Сталин напоминает здесь о Таммерфорской конференции большевиков, состоявшейся в декабре 1905 года, на которой Ленин поддержал решение о бойкоте выборов в Думу только после воздействия, оказанного на него подавляющим большинством его сторонников. Об этом: Service R. Lenin. A Political Life. Bd. 1. The Strengths
of Contradiction. Basingstoke u. London, 1985. P. 149. Второй упоминаемый Сталиным
эпизод касается внутрипартийных противоречий по вопросу о тактике осуществления Октябрьского переворота, когда Ленин в сентябре 1917 г. временно оказался в
меньшинстве. Правда, вряд ли соответствует действительности утверждение Сталина,
будто Ленин позже признал правоту своих оппонентов и по этим вопросам. Об этих
противоречиях см.: Ferro М. The Bolshevik Revolution. A Social History of the Russian
Revolution. London, 1985. P. 238-252.
83
Trotzky L. Stalin. S. 453.
59
линский доклад упомянут не был, и газета ограничилась лишь одним
замечанием: «Сталин рассказал о некоторых эпизодах из проведенной совместно с Лениным революционной работы»86. Содержание
этих эпизодов не раскрывалось.
Горький в своем обращении, с которым он выступил на юбилейном мероприятии в честь юбилея Ленина, говорил о своих личных
встречах с тем, кто, по его словам, «был человеком... таким же простым, как и все вы, как и я»87.
Более значимый пример, предвосхищающий более поздние фантасмагории, складывавшиеся вокруг ленинского культа, был продемонстрирован Горьким в передовой статье газеты «Коммунистический Интернационал», которая вышла сразу же после московского
заседания88. В ней он признавался, что его антиленинские выпады
1917-1918 гг. были мотивированы исключительно одним лишь «чувством жалости к русскому народу»89. Может показаться, что это
чувство вылилось в глубокое презрение или даже ненависть, но,
оказывается, именно из этих чувств выросло и его необыкновенное
преклонение перед Лениным. Ведь на волю Ленина «история возложила страшную задачу... разворотить до основания этот пестрый, неуклюжий, ленивый человеческий муравейник, именуемый Россия».
Страданий русского народа, которым подверг ленинский режим, он
не отрицает, но оправдывает их лозунгом: «Каждый получает то, что
заслужил». Ведь русские, по его словам, представляют собой «народ, загнивший в духоте монархии, бездеятельный и безвольный,
лишенный веры в себя»90. И наоборот, образ Ленина, каким он рисуется Горькому, напоминает сверхчеловека с картины Б. Кустодиева
«Большевик», написанной в том же 1920 г.: гигантская фигура рабочего или крестьянина шествует с развернутым красным знаменем через старую Россию и ее обитателей, застывшим взглядом вперившись
в утопический образ мира будущего91.
86
Коммунистически^ вечер в честь В. И. Ленина // Правда. 1920. 24 апреля. С. 1.
Горький М. О Ленине. Речь, прочитанная 23 апреля 1920 года на собрании в Московском Комитете РКП(б) в честь 50-летия В. И. Ленина. Цит. по: KosingE., MirowaFlorin Е. (Hrsg.) Lenin und Gorki. Eine Freundschaft in Dokumenten. Berlin und Weimar,
1964. S. 278-281.
87
88
Горький M. Владимир Ильич Ленин // Коммунистический интернационал. 1920.
№ 12. С. 2-9.
89
Там же.
Там же.
91
Картина приводится в: Die Kunst der Oktoberrevolution. 1917-1921.
Zusammengestellt und eingeleitet von M. German. Diisseldorf; Wien; Leningrad, 1979. Иллюстрация № 9.
90
100
С точки зрения Горького, Ленин оказывается по меньшей мере неземным существом: «Его личная жизнь такова, что в эпоху преобладания религиозных настроений Ленина сочли бы святым... Суровый
реалист, хитроумный политик — Ленин постепенно становится легендарной личностью. Это хорошо»92. Горький сознательно подчеркивает присущий партийному вождю дар просветления: «Большинству людей необходимо верить для того, чтобы начать действовать.
Слишком долго дожидаться, когда они начнут думать и понимать»93.
В этом фрагменте с редкой откровенностью выражены некоторые мотивы, характеризующие умонастроение многих людей того времени,
для которых культ Ленина был движущей силой, способствующей
активизации их политической энергии.
Ленин очень сердито отреагировал на эти художественные опусы
писателя, заставив Политбюро ЦК принять резолюцию, где утверждалось, что в статье Горького «не только нет ничего коммунистического, но много антикоммунистического. Впредь такого рода заметки ни в коем случае не должны публиковаться в "Коммунистическом
Интернационале" »94.
Но даже попытки всесторонне образованных марксистовбольшевиков довести образ Ленина до масс также оказывались в плену у популистской риторики, тяготеющей к народным представлениям в духе библейских легенд. Одновременно очень скоро проявились
попытки вместе с канонизацией партийной истории превратить Ленина в объект музейного экспонирования. Так, в 1920 г. именно Комиссия по сбору материалов по истории ВКП(б) и Октябрьской революции приняла решение приступить к формированию коллекции
экспонатов для будущего музея Ленина. Ленин, правда, остановил
эту инициативу, сделав замечание Ольминскому, председательствующему в данной комиссии: «Вы не можете представить себе, до какой
степени неприятно мне постоянное выдвигание моей личности»95.
Обостренная восприимчивость Ленина и то раздражение, какое
вызывали у него попытки его прославления, не в последнюю очередь
берет свое начало из его критической оценки практики левого крыла
Второго Интернационала. Та двусмысленная позиция, которую оно
92
Горький М. Владимир Ильич Ленин. С. 7.
Там же.
94
Ленин В. И. Проект постановления Политбюро... о статье Горького. Полн. собр.
соч. Т. 54. С. 429.
95
Владимир Ильич Ленин. Биография. 2-е изд. Институт марксизма-ленинизма
при ЦК КПС. Москва, 1963. С. 496. Цитируется на основе документа из РГАСПИ:
Ф.2. Оп. 1.Д.24 952. Л. 2.
93
61
занимало по отношению к Карлу Марксу и другим вождям революционного движения, побудила Ленина в 1917 г. выступить с гневным
высказыванием: «После их смерти делаются попытки превратить их
в безвредные иконы, так сказать, канонизировать их, предоставить
известную славу их имени для "утешения" угнетенных классов и для
одурачивания их, выхолащивая содержание революционного учения,
притупляя его революционное острие, опошляя его»96.
Однако вопреки таким проницательным высказываниям и попыткам сдержать тенденцию к прославлению вождей революции Ленин
и сам несет определенную вину за то, что его усилия в этом направлении оказывались безрезультатными. Он все больше ощущал себя в
качестве зачинателя большевизма, Октябрьской революции, видя в
себе воплощение так называемой «диктатуры пролетариата», новой
эпохи в истории человечества. Эти его представления подкреплялись и конкретными действиями. Так, в качестве одного из первых
примеров биографического портрета Ленина может служить заметка
Н. К. Крупской в «Солдатской правде» от 13 мая 1917 г., которая
подверглась редакторской правке самого Ленина, — в этом кратком
биографическом очерке, подправленном его рукой, он как личность
предстает в качестве «воплощения перехода власти к рабочему классу» и «защитника интересов рабочих»97.
Одновременно та концепция политики и власти, которую практиковал Ленин, в еще большей мере подстегивала тяготение масс к
почитанию своего «вождя». В частности, практикуемый Лениным
с 1917 по 1922 г. стиль управления, однозначно завязанный на его
персону, имел своим результатом то, что около трети изданных за
это время законов, декретов и др. правительственных документов общим числом в 676 были замыслены им самим или по крайней мере
им отредактированы98. В 1919 г. Ленин обрисовал характер деятельности покойного Я. Свердлова в качестве образцового примера применения революционной методики управления: «Если работа даже
небольшой коллегии превращается в рассуждение, громадное зна-
96
Ленин В. И. Государство и революция // Полн. собр. соч. Т. 33. С. 1-120, здесь:
С. 5. Ленин еще в 1916 г. описал это явление как проявление «почтенности» рабочего
движения. См.: Он же. Империализм и раскол социализма // Полн. собр. соч. Т. 30.
С. 163-179, здесь: С. 171. Аналогичные оценки см.: Michels. S. 555.
97
Krupskaja N. К. Eine Seite aus der Geschichte der Sozialdemokratischen
Arbeiterpartei Russlands // Она же. Das ist Lenin. Eine Sammling ausgewahlter Reden und
Artikel. Berlin, 1970. S. 11-18, здесь: S. 17 и след. Редакционную правку Ленина текста
Крупской см.: Lenin W. I. Werke. Дополнительный том. 1917-1923. S. 449.
98
Scheibert P. Lenin an der Macht. Das russische Volk in der Revolution 1918-1922.
Weinheim, 1984. S. 6.
100
чение имеет крупный, завоеванный в ходе борьбы, бесспорно непререкаемый моральный авторитет». Он полагал, что Свердлов обладал
«тем безусловным непререкаемым авторитетом, благодаря которому
крупнейшими отраслями работы Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета, которые под силу были лишь группе людей, — целиком и исключительно единолично ведал Яков Михайлович. Только ему удалось завоевать такое положение, что в громадном
числе крупнейших и важнейших организационных практических вопросов достаточно было одного его слова, чтобы непререкаемым образом, без всяких совещаний, без всяких формальных голосований,
вопрос был решен раз и навсегда...»99 В этих словах Ленин отчетливо
выразил характер присущих ему самому властных форм правления,
ориентированных на фигуру вождя.
В начале 1920 г. такая концепция власти встретила резкую критику в среде Коминтерна, где ее осудили как проявление «диктатуры
вождя». В своей брошюре, направленной против течения «левизны»
в Коминтерне100, Ленин выразил свое несогласие с этой критикой.
Антипатию некоторых коммунистических партий к большевистской
акцентуации на фигуре вождя Ленин объяснил тем, что на Западе
«чересчур привыкли к легальности, к свободному и правильному выбору "вождей" регулярными съездами партий, к удобной проверке
классового состава партии выборами в парламент, митингами, прессой, настроениями профсоюзов и других союзов»101.
Как полагал Ленин, опыт России показал, что такого рода нейтральные элементы демократической культуры утрачивают свою
значимость в перспективе предельного обострения классовых антагонизмов в обществе. В этой брошюре Ленин, выступая от имени
партии, победившей в Гражданской войне, впервые ясно выразил
притязание на то, что русская революция должна рассматриваться в качестве модели для других революций, поскольку «она имеет
интернациональное значение или с исторической неотвратимостью
повторится в международном масштабе»102. В состав этой «модели»
99
Ленин В. И. Речь памяти Свердлова 18 марта 1919. Полн. собр. соч. Т. 38.
С. 77-7,8.
100
Ленин В. И. Детская болезнь «левизны» к воммунизме. Полн. собр. соч. Т. 41.
С. 1-104.
101
Там же. С. 24-25.
102
Там же. С. 4. Первоначально эту работу предполагалось сопроводить подзаголовком «Опыт популярной беседы о марксистской стратегии и тактике», который
содержится в рукописи Ленина (Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 41. С. 482. Примеч. 1).
Из него также можно заключить, что автор собирался изложить здесь развернутую
63
большевики включили также разделяемую их партией идею вождя и
намеревались дополнить ее разновидностью собственной политической культуры, куда должна была войти персона Ленина и сложившийся вокруг нее культ.
Начиная с 1918 г. по всей стране в массовом масштабе стали проявляться плакаты с изображением Ленина и, конечно, других партийных вождей 103 .1 мая 1920 г. в связи с проведением «первого коммунистического субботника» Ленин, находясь в группе рабочих в центре
Красной площади, позволил сфотографировать и снять себя на кинокамеру. Между 1919 и 1920 г. было сделано несколько его фонограмм
для пластинок — 13 коротких и выразительных речей пропагандистского характера104. Еще за время жизни Ленина многие города были
названы его именем, например, Ульяновка под Санкт-Петербургом
(в 1922 г.)105. Старое купеческое предместье Пришиб Астраханской
губернии в числе первых было переименовано в Ленинск в честь
вождя революции. Как писали тогда в местной газете под названием «Коммунист», это было сделано «в знак полного доверия к Совнаркому и его главе, товарищу Ленину»106. Новые названия должны
были пометить всю страну печатью революции и стереть из памяти
народа царистское прошлое. Здесь, как и в других способах выделить
личность вождя, тоже проглядывает мотив политического просвещения масс. Конечно, в данном случае можно говорить о постепенном
расширении номенклатуры культовых форм, но это не приняло еще
характера самостоятельного процесса, и некоторое время они существовали, не будучи канонизированы законодательными актами высшего партийного руководства.
100
доктрину. Ставшая очевидной начиная с 1920 г. тенденция Ленина представлять опыт
русской революции в качестве некоторой общезначимой теоретической модели описана в работе: White J. D. Early Soviel Historical Inlerprelalions of Ihe Russian Revolution
1918-1924 // Soviel Studies XXXVII. 1985. Nr. 3. P. 330-352, особенно p. 338-347.
103
Алексеев Д. Ленин в агитплакатах первых лет советской власти // Искусство. 1970. № 6. С. 33-43; KampferF. «Der rote Keil». Das politische Plakat. Theorie und
Geschichte. Berlin 1985, S. 248-264. Правда, Кемпфер утверждает, что Ленин снисходительно оценивал возможности плаката как средства пропаганды. Там же. S. 204.
104
Ленин В. И. Речи, записанные на граммофонных пластинках // Полн. собр.
соч. Т. 38. С. 228-243.
105
Bursa G. R. F. Political Changes of Names of Soviel Towns // The Slavonic and East
European Review. 1985. № 2. S. 161-193.
106
Цит. по: Ерофеев И. А. Имя Ленина на карте родины. М., 1985. С. 28.
III. Болезнь: «Ленин» как конструкт
большевистского руководства
Гражданская война, представлявшая собой «героической период русской революции», вряд ли может рассматриваться как время
утверждения ленинского культа. Присущая большевикам доктрина
власти и политики была в значительной мере окрашена в «харизматические» тона. Энтузиазм, лишения войны, зажигательные речи и
террор шли рука об руку. Как считал Ленин, «диктатура пролетариата» не могла быть связана нормами закона и социального устройства,
ее оправданием было само священное дело революции107. Вместо советских органов на политической сцене господствовали чрезвычайные органы, революционные комитеты и прежде всего ЧК108.
Переход страны к новой экономической политике вызвал определенные изменения в большевистской доктрине власти, которые могут быть проиллюстрированы одним типичным примером. Прежде в
соответствии с разрекламированными в средствах массовой пропаганды советскими идеалами декреты, издаваемые органами власти,
обычно сводились к призывам, пробуждавшим массы к самостоятельной деятельности. От их имени в дело вступали всевозможные
«комитеты», представляющие советскую власть. С этого же момента
декреты стали проводиться в жизнь более надежными инструментами бюрократического вмешательства и контролироваться аппаратом
ЦК109. Эта задача была поставлена в апреле 1922 г. на XI съезде партии, где ответственность за ее решение была возложена на партийный
аппарат, а Сталин был избран Генеральным секретарем партии. Этот
новый тип управления под началом «рациональной бюрократии»
почти не оставлял места для ленинской революционной харизмы.
Сам вождь революции выразил это превращение в своей известной
формуле: «Политика — это есть концентрированная экономика»110.
107
Ленин В. И. Пролетарская революция и ренегат Каутский // Полн. собр. соч.
Т. 37. С. 235-338, здесь: С. 245.
108
Altrichter Н. Staat und Revolution in SowjetruBland 1917-1922/23. Darmstadt
1981, S. 55-60; Pietsch W. Revolution und Staat. Institutionen als Trager der Macht in
SbwjetruBland 1917-22. Koln, 1962. S. 88-104.
109
Ленин В. И. Политический отчет Центрального Комитета РКП(б) 27 марта
1922 г. Одиннадцатый съезд РКП(б). Москва. 27 марта — 2 апреля 1922 г. // Полн.
собр. соч. Т. 45. С. 69-116, здесь: С. 116; Резолюция съезда. По докладу Центрального
Комитета. См.: Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК: В 5 т. Изд. Института марксизма-ленинизма
при ЦК КПСС. М., 1983. Т. 2. 1917-1922. С. 480-482.
110
Ленин В, И. Заключительное слово по Политическому докладу ЦК РКП(б),
28 марта 1922 г. (Полн. собр. соч. Т. 45. С. 117-130, здесь: С. 123). Макс Вебер следую65
С того момента, как Ленин, заболев, стал понемногу отходить
от политического руководства страной, наступило так называемое
«межвластье» — время господства «триумвирата», состоявшего из
Зиновьева, Каменева и Сталина. Именно в этот период, протянувшийся вплоть до самой смерти Ленина в январе 1924 г., и была создана и распространена большая часть тех мифологических образов и
учреждений, которые сложились вокруг культа Ленина. Основанием
для этого послужило то обстоятельство, что именно тогда Ленин лишился присущей ему неповторимой личностной ауры.
Это объясняется тем, что партийное руководство с самого начала
стало создавать вокруг его болезни атмосферу некой государственной
тайны, сопровождая ее официальными свидетельствами ложного и
противоречивого характера. Представление о том, как образ Ленинавождя превращался в пассивный инструмент для достижения высоких целей государственной политики, можно получить на основании
политически манипулированных отчетов о состоянии здоровья Ленина, появлявшихся в советских печатных изданиях.
В конце декабря 1920 г. Ленин сообщил, что состояние его здоровья не позволяет ему выслушать все доклады на проходившей тогда
дискуссии о профсоюзах111. В самый разгар этих ожесточенных дебатов он вынужден был до 21 января 1921 г. находиться в отпуске
в санатории в Горках под Москвой112. После завершения X съезда
ВКП(б) 16 марта 1921 г. Ленин писал в одном из писем, что после всего напряжения он чувствует себя усталым и больным113. 13 июля, по
завершении III конгресса Коммунистического Интернационала, он
получает месячный отпуск по состоянию здоровья114. В конце 1921 г.,
когда вновь стали проявляться серьезные симптомы болезненного
перенапряжения, ЦК решил, что Ленин должен с 6 по 16 декабря
щим образом охарактеризовал происходящую под влиянием «обмирщения» трансформацию харизматического типа господства в рациональный или традиционный тип:
«Обмирщение харизмы в своих существенных чертах сходно с процессом приспособления к условиям хозяйствования, несущим в себе устойчивую власть повседневности» (Weber. Wirtschaft und Gesellschaft. S. 148).
111
Ленин В. И. О профессиональных союзах, о текущем моменте и об ошибках
Троцкого // Полн. собр. соч. Т. 42. С. 202.
112
Даты жизни и деятельности В. И. Ленина (6 ноября 1920 — 7 марта 1921 г. //
Там же. С. 569.
113
Fischer L. S.700.
Даты жизни и деятельности В. И. Ленина (22 июня 1921 — 5 марта 1922) //
Полн. собр. соч. Т. 44. С. 665.
104
114
продолжить свой отпуск в Горках. Состояние его здоровья оказалось
настолько серьезным, что ему было запрещено получать какие-либо
записки, письма или иные сообщения115.
Но уже в январе 1922 г. бессонница и головные боли усилились
до такой степени, что Ленин снова ушел в отпуск на две или три недели. 2 февраля Политбюро даже приняло решение продлить ему отпуск вплоть до открытия XI съезда РКП(б), т. е. до 27 марта 1922 г.116
Сразу по завершении этого партийного съезда ввиду повторяющихся
головных болей и устойчивой бессонницы к Ленину были вызваны
врачи, которые назначили на 23 апреля 1922 г. операцию по удалению двух пуль, оставшихся в его теле после покушения на него в
1918 г. И лишь накануне этой операции народный комиссар по здравоохранению Н. Семашко передал в прессу сообщение об испытываемых в последние месяцы Лениным «недомоганиях» и «проявлениях
усталости»117.
26 мая 1922 г. с ним случился удар, частично парализовавший и
лишивший его речи. 4 июня «Правда» опубликовала первый бюллетень о болезни Ленина, в котором, однако, говорилось лишь о боли в
желудке. О том, что он борется за восстановление речи, публике было
не известно. В конце июня сообщалось лишь о том, что он больше не
на лечении, а находится в отпуске. На самом же деле только в октябре
Ленин смог вернуться на работу в Кремль и руководить заседаниями правительства и Политбюро118. В ноябре он выступил с речами
на IV конгрессе Коминтерна и на пленарном заседании Московского Совета; во вступлении к этой речи, которая стала последним в его
жизни публичным выступлением, Ленин признался, что «начиная
с декабря месяца (1921) я (...) потерял работоспособность на довольно длительный срок»119.
Таким образом, на основании этих немногих слов общественность
узнала больше, чем из имевших место сообщений партийного руководства. Точно так же и до конца 1922 г. ни «Правда», ни «Известия»
не давали никаких сведений о состоянии здоровья Ленина, хотя оснований для этого было достаточно. Ведь начиная с 25 ноября и осо-
115
Даты жизни и деятельности В. И. Ленина // Там же. С. 695; Fischer. S. 827.
Даты жизни и деятельности В. И. Ленина // Там же. С. 706.
117
О течении болезни: Fischer L. S. 878. Tumarkin N. P. 112, 115 указывает на несоответствие между реальным протеканием болезни и представлением о нем в «Известиях».
,118 FischerL. S. 118.
119
Ленин В. И. Речь на пленуме Московского Совета 20 ноября 1922 г. // Полн.
собр. соч. Т. 45. С. 300-309, здесь: С. 300.
1 lfi
67
бенно в течение декабря вновь дали о себе знать старые симптомы.
Работоспособность Ленина упала в такой мере, что он в конце концов
уже не мог руководить заседаниями Политбюро, ЦК и Совнаркома.
В это время он перенес несколько ударов, парализовавших правую
половину его тела120.
Несмотря на то что с середины декабря 1922 г. Ленин не выходил из больничной палаты, с января по март 1923 г. им были написаны такие статьи, как «Странички из дневника», «О кооперации»,
«О нашей революции», «Как нам реорганизовать Рабкрин» и «Лучше
меньше, да лучше»121. Они появлялись в «Правде» с большими или
меньшими интервалами времени. Волей-неволей такой порядок публикации статей доводил до сознания народа образ вождя, который
в полноте своих сил осуществляет руководство государственными и
партийными делами.
9 мая 1923 г. Ленин пережил еще один удар, который вновь привел
к параличу правой половины тела и почти полностью отнял у него
речь122. Этот, третий по счету, приступ окончательно лишил Ленина
возможности заниматься политикой. И только после этого, 12 марта,
Политбюро приняло решение сообщить народу о состоянии здоровья
Ленина123. Это было сделано 13 марта в специальных выпусках и ежедневных газетах в форме правительственного сообщения и медицинского бюллетеня124.
100
120
Дневник дежурных секретарей В. И. Ленина 21 ноября 1922 г. — 6 марта
1923 г. // Там же. С. 455-486.
121
См.: Последние письма и статьи В. И. Ленина (23 декабря 1922 г. — 2 марта
1923 г.) // Ленин В. И. Избранные произведения: В 3 т. Изд. Института марксизмаленинизма при ЦК КПСС. М„ 1969. Т. 3. С. 692-740.
122
По этой теме см.: Семашко Н. Незабываемый образ // см. изд. Института
марксизма-ленинизма при ЦК КПСС: Воспоминания о Ленине. М., 1969. Т. 2. С. 267277. Семашко входил в число докторов, осматривавших Ленина, и, будучи комиссаром
здравоохранения, отвечал за выпуск медицинского бюллетеня. Его помощник, который также входил в эту группу врачей, но в бюллетенях не упоминался, расказал о
диагнозе более подроби?», но в том же духе, что и Семашко: Розанов В. Н. Из воспоминаний о Владимире Ильиче. См.: Воспоминания о Ленине. Т. 2. С. 318-330, прежде всего
с. 328; на эту же тему: Fischer L. S. 987; Tumarkin N. S. 113.
123
Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. Изд. Института марксизмаленинизма при ЦК КПС. Т. 12. Декабрь 1921 - январь 1924. М., 1982. С. 594.
124
Правительственное сообщение о состоянии здоровья Председателя Совета
Народных Комиссаров Владимира Ильича Ульянова-Ленина. См. также: Бюллетень
о состоянии здоровья Владимира Ильича от 13 марта 1923 г., выпущенный в виде
листовки Московским комитетом партии, а также напечатанный в экстренном выпуске «Петроградской правды». Об этом см.: Волкола В. Ленин в Горках. М., 1963. С. 93;
Хроника. Т. 12. С. 595. 14 марта 1923 г. эти документы появились также в «Правде» и
в «Известиях».
Очевидно, что «Правительственное сообщение» пыталось оправдать необходимость длительного молчания о состоянии здоровья Ленина: «После своего продолжительного недомогания, начавшегося
в конце мая прошлого года, Председатель Совета Народных Комиссаров Владимир Ильич Ульянов-Ленин 3 октября вернулся к своей
обычной, то есть исключительно напряженной деятельности. После
двухмесячной работы у Владимира Ильича вновь стали обнаруживаться симптомы переутомления. По указанию врачей и по настоянию ближайших друзей Владимир Ильич вынужден был в половине
декабря снова временно отойти от руководства делами Советской
республики. Врачи считали необходимым полный и безусловный отдых, даже с отказом чтения газет, так как новые политические факты,
естественно, служат для Владимира Ильича толчком к напряженной
работе мысли. В то же время врачи считали возможным разрешить
Владимиру Ильичу ограниченную временем работу над вопросами
общего порядка, результатом чего явились известные статьи Владимира Ильича о народном просвещении, реорганизации РКИ и улучшении Советского аппарата.
Владимир Ильич, безусловно, подчинялся режиму, установленному врачами. Со своей стороны, пользовавшие Владимира Ильича
врачи (проф. Фёрстер, проф. Крамер и прив.-доц. Кожевников), оценивая общее состояние Владимира Ильича, рассчитывали, что продолжавшееся улучшение его здоровья позволит ему в недалеком будущем ближе стать к непосредственному руководству делами.
Ввиду такой оценки врачами общего хода выздоровления и ввиду
определенного настроения в этом вопросе самого Владимира Ильича
правительство не опубликовывало сообщений о здоровье Владимира
Ильича, считая, что появляющиеся время от времени руководящие
статьи его обеспечивают необходимую связь между Владимиром
Ильичом и населением страны.
В последние дни, однако, последовало значительное ухудшение в
состоянии здоровья Владимира Ильича. Ввиду этого правительство
признало необходимым установить с сего дня публикование медицинских бюллетеней о состоянии здоровья Владимира Ильича».
В появившемся одновременно с «Правительственным сообщением» медицинском бюллетене дается довольно расплывчатое описание того состояния, в котором пребывал в это время Ленин:
«За последние дни в состоянии здоровья Владимира Ильича
произошло значительное ухудшение. Вновь появились признаки
нарушения кровообращения, что повлекло за собой некоторое ослабление двигательных функций правой руки и правой ноги. Общее
69
состояние Владимира Ильича — удовлетворительное: температура — 37.1, пульс — 96, хорошего наполнения, без перебоев, сердце
работает хорошо.
Проф. Минковский
Проф. Фёрстер
Проф. Крамер
Прив.-доц. А. Кожевников»125
Мы не найдем здесь честного признания медицинских фактов —
апоплексического удара и его последствий, паралича правой половины тела, также не говорится о потере им речи и о замутненном состоянии сознания. Все это было уже давно диагностировано врачами126.
Тем не менее в следующем, втором по счету, бюллетене от 13 марта
говорится о «расстройстве речи»127, а «большой консилиум» иностранных и отечественных врачебных специалистов, состоявшийся
21 марта, связал все обнаруженные к этому времени болезненные симптомы с «заболеванием соответствующих кровеносных сосудов»128.
Факт случившегося с Лениным апоплексического удара, затронувшего кровеносные сосуды мозга, оставался все еще государственной
тайной. «Известия» от 20 марта сообщили о прибытии иностранных
специалистов для консультаций о болезни Ленина, в числе которых
были шведский врач профессор Хеншен, а также немецкие профессора Фёрстер, Штрюмпелль, Бумке и Нонне. Этот большой консилиум
с участием команды иностранных врачей нашел свое отражение в публичной печати, в частности в «Известиях» от 28 марта 1923 г. было
помещено их групповое фото, весьма редкое для тех времен. Правда,
из воспоминаний Макса Нонне не следует, что мнению этой большой
группы врачей придавалось какое-то значение129.
По его словам, о «подробном обследовании речи не шло»; во время
посещений из всех прибывших врачей только двое получили доступ
к больному; после этого «визита приличия» (Нонне) был составлен
бюллетень для газетных публикаций. Все семь дней пребывания врачебной команды в Москве врачи должны были делать сообщения в
Политбюро130. Такими же поверхностными по своему характеру оказались и сеансы диагностики, проведенные Нонне после небольшого
125
126
127
128
129
130
100
Известия. 1923. 14 марта. С. 1.
Розанов. С. 328.
Известия. 1923.14 марта. С. 1.
Бюллетень от 22 марта 1923 г. в Известиях от 23 марта 1923 г. С. 1.
Nonne М. Anfang und Ziel meines Lebens. 3. Aufl. Hamburg, 1976. S. 214-224.
Ibid. S. 218.
перерыва летом того же года: за четыре недели, проведенные в Москве, он всего два раза видел Ленина в лицо131. При всем том, факт
присутствия этих врачей оказался достаточным основанием для авторитетного заключения, сделанного аккредитованными экспертами:
болезнь Ленина «относится к категории, при которой возможно полное восстановление здоровья»132.
До 23 марта 1923 г. ежедневные бюллетени составлялись по однообразной схеме, при которой данные температуры тела, частоты
пульса и дыхания каждый раз сводились к стереотипной констатации «удовлетворительного» и «устойчивого общего состояния» организма. На этот раз врачами была сделана попытка уйти от тягостной
обязанности работать на потребу общественного мнения, когда их
принуждали создавать фикции, — они объявили, что с этого момента
бюллетени должны будут появляться только «в случае необходимости». Но им не удалось реализовать эту инициативу, противоречащую интересам политических лиц. Заслушав и обсудив 24 и 27 марта
сообщения о состоянии здоровья Ленина, Политбюро вновь приняло
решение о необходимости регулярной публикации бюллетеней133.
Характерно, что бюллетень от 27 марта не содержит ничего, что
могло бы объяснить его актуальную необходимость. Эти вновь появившиеся, почти ежедневные врачебные бюллетени служили одной
только цели — демонстрации активности политического руководства,
свидетельствующей о наличии тщательно продуманной информационной политики, касающейся здоровья Ленина. Одновременно в обязанность врачей, составляющих эти бюллетени, очевидно, входило
формирование чувства умеренного оптимизма, что не позволяло им
сообщать обо всех известных им обстоятельствах. Понятно, что при
таких условиях врачи каждый раз пытались задержать их публикацию. Так, 10 апреля они снова остановили издание бюллетеней, объяснив это тем, что они почти исключают в дальнейшем какую-либо
возможность медицинских осложнений134.
В ходе заседаний 12 партийного съезда выяснилось, что партия желает проводить по отношению к прессе иную политику. До
21 апреля не было опубликовано ни одного сообщения о состоянии
здоровья Ленина. Когда же делегаты съезда обратились с запросом на
эту тему к народному комиссару по здравоохранению Семашко, тот с
готовностью зачитал им больничные бюллетени, датированные 20 и
131
132
133
134
Nonne М. Anfang und Ziel meines Lebens. 3. Aufl. Hamburg, 1976. S. 223.
Бюллетень от 22 марта 1923 г. в Известиях от 23 марта 1923 г. С. 1.
Хроника. С. 598.
Бюллетень от 10 апреля 1923 г. см.: Известия от 11 апреля 1923 г. С. 1.
71
21 апреля135. До 2 мая вновь стали выходить ежедневные бюллетени,
появлявшиеся на свет в соответствии с ритмом центральной прессы. Затем вышло всего два их выпуска — от 9 и 16 мая, и они были
последними136. После того, как Семашко прочитал делегатам съезда
больничные бюллетени за 20 и 21 апреля, «затруднения, связанные с
речью», и «слабости» в правой руке и ноге, испытываемые Лениным,
нигде больше не упоминались. С другой стороны, перечисление временно проявляющихся симптомов катара — сначала в легких, затем в
мочевом пузыре, а также регулярное и тщательное протоколирование
температуры тела, частоты пульса и дыхания создавали впечатление
правдивой и бескомпромиссной медицинской картины.
И даже когда больничные бюллетени с 13 марта стали сообщать
общественности о серьезных проблемах со здоровьем Ленина, продолжала поддерживаться фикция его присутствия на политической
арене. Этим объясняется и необходимость того, что он был избран в
ЦК и Политбюро даже после того тяжелого удара, который случился с ним 9 мая 1923 г.137 8 июня «Правда» сообщила о недавнем избрании Ленина Председателем Совнаркома, в то время как он еще
15 мая покинул Кремль и с тех пор находился в санатории в Горках138.
Правда, это сообщение в газете могло вызвать у читателей тревожные
предчувствия, поскольку в том же выпуске газеты содержался призыв ЦК передавать все подписанные ленинской рукой документы в
Институт Ленина, который в то время был создан в Москве с целью
сбора связанных с Лениным материалов.
26 апреля партийное руководство поместило в «Известиях»
фоторепродукцию приветственного послания Ленина, которая соседствовала с броскими призывами посетить первую Московскую
выставку сельскохозяйственного и кустарного промысла139. Время
создания этого фото указано не было, на самом деле оно было сделано 14 ноября 1922 г., т. е. его появление приходится на тот срок,
когда было запланировано открытие выставки, для которой и предназначалось это послание Ленина 140 . Очевидно, что с помощью подобной сомнительной публикации власть пыталась вопреки фактам создать видимость полной дееспособности Ленина. Точно так
104
135
Хроника. Т. 12. С. 606; 1923.22,24 апреля.
Известия. 1923.10,17 мая. С. 1.
137
Хроника. Т. 12. С. 600-608.
138
Хроника. Т. 12. С. 610.
139
Известия. 1923.26 апреля. С. 4.; см. также: Tumarkin N. Р. 126.
140
Ленин В. И. Приветствие к Всероссийской сельскохозяйственной выставке
(14 ноября 1922 г. или 26 апреля 1923 г.). // Полн. собр. соч. Т. 45. С. 298.
136
же начиная с 21 апреля во всех официальных сообщениях уже не
упоминалось о «затруднениях с речью» и «ослаблении функций»
правой части тела, служивших до этого средствами описания симптомов случившегося с Лениным паралича.
С момента его переезда в Горки пресса хранила о нем почти полное молчание141, а ведь до этого и в «Правде», и в «Известиях» на титульном листе, всегда на одном и том же месте, помещались больничные бюллетени о состоянии его здоровья. Для прессы он уже ушел из
жизни. 18 октября 1923 г. он предпринял поездку на прежнее место
своей политической деятельности — в Кремль, и одновременно посетил сельскохозяйственную выставку в Москве. Тогда об этой экскурсии некогда «дорогого вождя» в прессе не появилось ни слова142.
Напротив, в конце лета и осенью 1923 г. во внутренних разворотах
«Правды» периодически появлялись ложные сообщения о выздоровлении Ленина и его скором возвращении к рулю управления. Эти заметки представляли собой реакцию видных партийных руководителей на тревожные запросы о здоровье вождя, которые они получали.
Они подкрепляли свой наигранный оптимизм различными свидетельствами о состоянии его здоровья: в одном случае утверждалось,
что врачи разрешили ему читать газету, в другом — что ему даже позволено писать и что он почти свободно говорит143. На самом же деле
Ленин до самой своей смерти уже не обрел способности ни писать, ни
читать, ни говорить в полном смысле слова144.
141
Единственным исключением из этого правила стала газета «Правда» от 30 августа 1923 г., которая полностью посвятила первые две свои страницы Ленину, поместив его большой портрет на первой странице номера. Выпуск был приурочен к годовщине покушения на Ленина, случившегося в 1918 г. Передовая статья В. Вадина
завершалась двусмысленной фразой: «Партия живет и побеждает тяжелую болезнь
под руководством ее великого вождя В. Ильича Ленина».
142
Хроника. Т. 12. С. 638. Отмечается, что первое упоминание в прессе об этой
экскурсии приходится лишь на 23 апреля 1924 г.
143
Именно в таком духе высказывались: К. Радек в «Правде» от 11 сентября
1923 г. С. 4; В. М. Молотов в «Правде» от 9 октября 1923 г. С. 3 и А. Семашко в «Правде» от 21 октября 1923 г., С. 4.
144
Розанов. С. 328; Семашко. С. 276. При всех обманчивых надеждах на улучшение, способность Ленина к восприятию событий из внешнего мира также была к этому времени крайне ограничена, как это и отмечается в сообщении одного из видных
деятелей Коминтерна, посетившего больного вождя в конце октября 1923 г.: Пятницкий О. А. У Ленина в Горках. См.: Воспоминания. Т. 4. С. 447-449. По его свидетельству, информацию, которой с ним делились его посетители, Ленин в лучшем случае
сопровождал единственным словом, которое он мог произнести: «Вот-вот!». Там же.
С. 448; см. также: Fischer. S. 987; McNeal R. Н. Bride of the Revolution. Krupskaya and
Lenin. Ann Arbor, 1972. S. 229.
73
Конечно, особое протекание его болезни давало достаточно пищи
для сомнительных диагнозов, но проводимая партийной верхушкой однозначно оптимистически настроенная информационная политика относительно здоровья Ленина могла иметь под собой иные
основания. Свидетельства этого содержатся в речи Троцкого, произнесенной им 5 апреля 1923 г., где он оправдывает стиль отношения
партийного руководства к болезни Ленина: «Разумеется, и в такую
минуту мы оставались политиками... Мы думали не только о здоровье тов. Ленина... но мы думали также о том, какое впечатление это
число ударов его сердца произведет на политический пульс рабочего
класса и нашей партии»145.
хозяйствования, которые она открыла перед крестьянством146. Ясно,
что благодаря этому его популярность среди крестьян превосходила
авторитет других большевиков. Вырвавшиеся у Троцкого опасения
партийного руководства относительно поведения крестьян в случае
смерти Ленина нашли свое выражение и в заключительном слове Зиновьева на партийном, состоявшемся в середине апреля 1923 г. съезде: «Наши враги постараются использовать это известие для того,
чтобы смутить население, особенно крестьян... Мы спрашивали себя
с естественной тревогой, какие выводы сделает беспартийная масса,
красноармеец, крестьянин, ибо крестьянин в нашем государственном
аппарате верит в первую очередь Ленину». По словам Троцкого, кроме всего прочего Ленин предоставлял государственному аппарату
огромный моральный капитал в деле установления отношений между рабочим классом и крестьянством. «Не подумает ли крестьянин —
спрашивали себя иные в нашей среде — что с длительным отстранением от работ Ленина переменится его политика?»147
С начала марта 1923 г. Ленин был лишен всякого политического
влияния и даже не имел возможности выразить свое мнение по тому
или иному вопросу. В то время как он вследствие этого полностью
утратил свою ауру вождя и оказался в пределах своего ограниченного
человеческого существования, партийная верхушка превратила его
в инструмент обработки общественного мнения. Очевидно, что для
большевистского режима подобного рода фикции имели важное политическое значение.
IV. Ленинизм: выстраивание руководящего учения
Рис. 2. Соратники вождя еще осенью 1923 г. распространяли оптимистические известия, что Ленин скоро восстановит силы и встанет, как прежде,
«у руля Советского государства». Журналу «Прожектор» с трудом удалось
замаскировать на публикуемом фото печальное состояние парализованного
человека. Следующий номер уже был посвящен траурной церемонии
Ленин уже давно считался инициатором и проводником новой экономической политики и тех возможностей для свободной торговли и
145
Trotzki L. Uber den Kranken. Aus dem Bericht auf der VII. All-Ukrainischen
Parteikonferenz am 5. April 1923 [Троцкий Л. О больном (Сообщение на 7-й Всеукраинской партийной конфер. 5 апреля 1923 г.)] // Он же: tlber Lenin. Material fur einen
Biographen. Berlin, 1933. S. 163.
100
Чем дольше Ленин был лишен политической власти и должен был
оставаться в персональной и политической изоляции, тем в большей
мере он превращался в объект культового поклонения. Любое его изречение приобретало в глазах окружающих сакральный смысл. Начиная с 1923 г. ведущие партийные пропагандисты стали настаивать на
необходимости партийной присяги в верности «ленинизму»148. В начале 1923 г. ЦК принял постановление о праздновании 25-летнего
юбилея РКП. Оно положило начало известному партийному мифу,
согласно которому большевизм сложился на основании идейной близости Ленина с представителями «старой гвардии» в рядах ВКП(б).
146
Tumarkin N. Р. 109.
,
XII съезд Российской Коммунистической партии. Заключительная речь тов.
Зиновьева // Известия. 1923. 26 апреля.
148
Об этом см.: Tumarkin N. Р. 123.
147
75
Тезис о существовании такого рода близости должен был скрадывать
все перипетии противоречивой истории большевизма. Дело, однако,
осложнялось еще и тем, что на роль представителей «старой гвардии»
одновременно притязали Зиновьев, Каменев и Сталин149.
Прославления в адрес Ленина приняли особенно назойливую
форму на XII партийном съезде, состоявшемся в апреле 1923 г., впервые без участия Ленина. Эта инициатива исходила от партийного
руководства, и прежде всего от Зиновьева. К этому времени один из
самых грозных претендентов на партийную власть, Троцкий, утратил все свои шансы на победу. Возможно, панегирики в честь Ленина
имели своей целью создать вокруг фигуры партийного вождя некий
ореол величия; на его фоне должно было поблекнуть то «расхождение между властью и авторитетом», которым был отмечен любой из
его преемников' 50 .
В течение 1923 г. партийное руководство пришло к решению о
необходимости создания некоторых учреждений, связанных с культивированием образа Ленина151. Скоро образовался и Институт Ленина. Одной из целей его создания было решение научных задач по
заданию партии, например собирание ленинских трудов и издание
как его «Собрания сочинений», так и «Избранных произведений»; с
другой стороны, в него должны были стекаться ленинские «реликвии», что, очевидно, служило культовым целям. Наряду с этим Институт был дополнен и музеем Ленина. К самым распространенным
формам культа Ленина можно отнести учреждение «ленинских уголков». Осенью 1923 г. эта форма культового почитания вождя была
представлена в качестве модели на сельскохозяйственной выставке
в Москве и рекомендована для массового распространения в жилых
помещениях. Такая форма культового поклонения отвечала психологии русского крестьянства, она была близка миру его чувств и его
повседневному укладу. Она должна была «заменить», а точнее, «заместить» существовавшие в крестьянских избах «красные» углы с их
священными иконами152.
Лето и осень 1923 г. были отмечены вспышкой забастовок в крупных российских городах. Эти события также могли послужить основанием для опасений партийной верхушки против публичного раз149
Тезисы ЦК РКП(б) от 14 марта 1923 г. к 25-летнему юбилею РКП(б) //
Internationale Pressekorrespondenz. 1923. 12 марта. № 24. S. 339-347.
150
Tucker. S. 305. Такер характеризует этой формулой внутренне состояние большевизма в период, наступивший сразу после ухода Ленина от власти. О соперничестве
между наследниками см.: Can. Interregnum, особенно S. 274; Daniels. Gewissen. S. 31.
151
Tumarkin N. P. 127.
152
Подробнее об этом см.: Tumarkin. N. Р.126.
100
глашения факта отхода Ленина от партийного руководства: скорее
всего, лидеры партии полагали, что ощущение социального безвластия может вызвать еще большее беспокойство в обществе. Начиная с
1923 г. видные деятели большевистской партии стали проявлять удивительную склонность к самокритичности: их занимал вопрос о том,
не грозит ли партии опасность «вырождения». Именно о такой угрозе
для партии впервые заговорил Бухарин в своем докладе на одном из
собраний в Петрограде 3 февраля 1923 г. По его словам, опасность
вырождения была заложена в «исторической ограниченности» русской революции153. 5 апреля 1923 г., накануне созыва съезда РКП(б),
Троцкий описал делегатам украинской партийной конференции необходимость перехода к длительной и кропотливой практической
работе и поставил в связи с этим вопрос: «А не таится ли здесь опасность вырождения партии?»154 На партийном съезде, выступая от
имени организационного комитета, Сталин заявил, что 10-15 самых
опытных партийных работников, составляющих ядро ЦК, могут превратиться «в своего рода жрецов по руководству», зараженных самомнением, замкнутых в себе и оторванных от работы в массах»155.
Очевидно, что приведенные рассуждения о грозящем партии «вырождении» носили исключительно риторический характер, на самом
деле они должны были служить всего лишь отправными точками для
разработки новой концепции партийного руководства. Тем не менее
все эти, по видимости, гибельные пророчества должны были исходить
из самой сердцевины партийного руководства, в них выражалось сомнение в крепости и руководящих способностях этого сложившегося
в ЦК ядра.
С некоторых пор основанием для этих сомнения стало внутреннее недовольство новой экономической политикой. Оно дало о себе
знать именно теперь, когда длительное отсутствие Ленина усилило потребность в появлении у партии авторитетного руководителя.
Особую тревогу у кадровых работников вызывал вопрос о единстве
партии, которое они связывали с фигурой смертельно больного вож-
153
Bucharin N. Proletarische Revolution und Kultur (Первое издание на нем. яз.:
Haipburg, 1923) Frankfurt, 1971. S. 16,38,45-51. Под «чудовищными издержками революции», которые и породили опасность «вырождения», он понимал наряду с Гражданской войной и длительной международной изоляцией российской революции прежде
всего технологическую неразвитость хозяйства, а также политическую и культурную
незрелость населения России.
„
154
Trotzki L. Uber den Kranken. S. 166.
Сталин И. В. Организационный отчет Центрального Комитета РКП(б) на
XII съезде РКП(б) 1923.17 апреля 1923 г. // Соч. Т. 5. С. 195-222, здесь: С. 219.
155
77
дя156. Политбюро и ЦК считали, что должны реализовать присущие
им способности к руководству и авторитет прежде всего в деле защиты партийного единства. Это проявилось со всей очевидностью в
упомянутой выше речи Троцкого от 5 апреля 1923 г.: «Почувствовав,
что она на длительный период лишилась руководства Ленина, партия
сомкнулась, отмела все, что могло бы угрожать опасностью ясности
ее мысли, единству ее воли, ее боеспособности»157.
Впервые после завоевания большевиками государственной власти XII съезд партии проходил без участия Ленина. Даже безмерно
громкие восхваления в адрес Ленина не смогли скрыть нервозную
атмосферу, царившую среди руководителей партии, лишившихся
своего вождя. Свидетельством их неуверенности в себе являются, в
частности, утрированные угрозы Зиновьева в адрес любых критиков
партийного руководства158. Кроме того, в его заключительной речи
отчетливо слышен вздох облегчения: «Все наши решения были приняты единогласно», а ее венцом стали слова, звучащие как заклинание: «Все спекуляции наших противников, рассчитывавших на то,
что отсутствие нашего учителя приведет к разложению, к братоубийственной борьбе внутри нашей партии, оказались ложными, и они не
могут с этим смириться»139.
Отход Ленина от политического руководства очевидным образом лишил осиротевшую партию той способности сознательно преодолевать внутренние противоречия, которой она обладала, когда
еще находилась под его властью. Тем болезненней сказались на ней
вспыхнувшие в июле и августе 1923 г. забастовки рабочих. Пугающая
картина вырождающейся и неуправляемой партии становилась ре-
100
156
С начала новой экономической политики Ленин в связи с этим неоднократно
подчеркивал, что многие коммунисты отреагировали на этот «отход» депрессивными
или даже паническими настроениями: Ленин В. И. Доклад о новой экономической политике 29 октября 1921 г. на VII Московской губпартконференции. Полн. собр. соч. Т. 44.
С. 193-220, здесь: С. 209; он же: Политический отчет ЦК РКП(б) 27 марта 1922 г.; об
отношении партийных кадров к новой экономической политике см.: Serge V. Memoirs
of a Revolutionary 1901-1941. London, 1963. P. 147. О страхах перед последствиями,
которые может вызвать смерть Ленина для единства партии, см.: Там же. S. 176.
157
Trotzki L. Uber den Kranken. S. 165.
Зиновьев с порога назвал всякую такого рода критику «меньшевистской».
XII съезд Российской Коммунистической Партии. Политический отчет ЦК. Доклад
товарища Зиновьева // Известия. 1923. 19 апреля.
159
XII съезд Российской Коммунистической Партии. Заключительная речь товарища Зиновьева // Известия. 1923. 26 апреля.
158
альностью. Кроме прочего об этом свидетельствует один из докладов
ЦК, содержащий оценку происходящего160.
Однако в дальнейшем, когда Троцкий в своем письме от 8 октября
1923 г.161 выразил, пусть и сдержанную, но критическую по отношению к большинству ЦК и Политбюро позицию, он сразу почувствовал, что границы терпимости к выражению инокомыслия даже в кругу партийного руководства существенно сузились. Полученный им
«ответ членов Политбюро»162 был враждебным и не оставлял места
для компромиссов. При этом в своем послании триумвират Зиновьева, Каменева и Сталина указал прежде всего на недопустимость попыток Троцкого «прибегать к имени товарища Ленина при решении
возникших спорных вопросов»163.
Правда, и сам Троцкий стал подвизаться на том же поприще, настойчиво повторяя, что начиная с декабря 1922 г. его позиция ненамного отличалась от ленинской. Именно в мае того же года он выступил в роли защитника «теоретического наследия партии», видя в
этом своего рода гарантию от опасности ее «перерождения»164. При
этом пробуждение «теоретической мысли в партии» виделось ему на
пути «сохранения духовной непрерывности» по линии развития, ведущей от Маркса к Ленину. Уже здесь он сделал попытку дать свое
определение понятию «ленинизм», который, по его словам, отличен
от марксизма не в методическом плане, а только применительно к
эпохе, к которой он был применен: «Ленинизм можно определить как
марксизм, переведенный на язык эпохи империалистического разложения буржуазного общества»165. За эти пределы его старания по
защите «ленинизма» уже не выходили. Очевидно, что он недооценил
160
По этому вопросу см.: Schroder Н.-Н. Arbeiterschaft, Wirtschaftsfiihrung und
Parteibiirokratie wahrend der Neuen Okonomischen Politik. Eine Sozialgeschichte der
bolschewistischen Partei. 1920-1928. Wiesbaden, 1982. S. 266.
161
Первое письмо Троцкого (8 октября 1923 г.): К членам Центрального Комитета и Центральной Контрольной Комиссии. Перевод на немецкий язык сделан из
эмигрантского меньшевистского журнала «Социалистический вестник», 1924. 28 мая.
№ 11. Опубликовано: Walter U. (Hrsg) Die linke Opposition in der Sovjetunion. 19231928. Bd. 1.1923-24. Berlin, 1976. S. 197, 204.
162
Ответ членов Политбюро на письмо Троцкого от 8 октября 1923 г. См.: Wolter.
Bd. I. S. 204-206.
163
Второе письмо Троцкого (24 октября 1923 г.) к ЦК и ЦКК. См.: Wolter. Bd. I.
S. 206-208, здесь: S. 206.
164
Trozki L. Die Grundfragen der Revolution. Vorwort (4 мая 1923 г.). Опубликовано: Wolter. Bd. I. S. 171.
165
Ibid.
79
политическии заряд, заложенный в ленинском культе, принявшем
облик «ленинизма».
Большинство ЦК, представляемое названной выше тройкой, вступило в декабре 1923 г. в ожесточенную борьбу с «левой оппозицией»166.
В этом случае Зиновьев, Каменев, Сталин, а в конечном счете и Бухарин, стремясь завоевать себе политический и идеологический авторитет, прибегли к помощи идеи «ленинизма». В многочисленных
полемических статьях, написанных на эту тему, проглядывает следующая модель аргументации:
1) сам факт того, что на прежних съездах партии «левая оппозиция» также выступала против ленинской линии, свидетельствует о ее
несостоятельности;
2) еще на X съезде партии Ленин вынужден был бороться с «левой
оппозицией»; тогда он настоял на принятии резолюции о единстве
партии, против которой ее сторонники и выступают в настоящее время со своим требованием о развитии партийной демократии;
3) «старая гвардия» большевиков, состоящая из непосредственных «учеников Ленина» и представленная большинством ЦК, выступает «своего рода персональной гарантией единства» — именно этим
объясняются и нападки на нее со стороны оппозиции167;
4) Троцкий, нисколько не принадлежа к «старой гвардии» большевиков, со своим ложным тезисом об «опасности перерождения»
пытается «похоронить авторитет ЦК»168;
5) уклонения Троцкого — факт, выходящий далеко за рамки
X съезда партии и засвидетельствованный на протяжении всей предыдущей истории партии; его «главный недостаток» заключается в попытке «возрождения старых троцкистских взглядов», поскольку он и
сейчас, как тогда, противостоит «ленинскому большевизму»169.
166
В Политбюро ЦК РКП. 15 октября 1923 г. // Trozki Archiv Harvard University.
Dok. Т. 802 а и b. Цитируется в переводе на немецкий язык: Wolter. Bd. I. S. 211-218;
Троцкий Л. Новый курс. Письмо к партийным совещаниям // Правда. 1923.11 декабря.
С. 4; об этих первых столкновениях триумвирата с «левой оппозицией» в целом см.:
Can. Interregnum. S. 292-341; Daniels. Gewissen. S. 248-277; Deutscher. L. Trozki. Bd. 2:
Der unbewaffnete Prophet. 1921-1929. Stuttgart, 1972. S. 114-135; Brahm H. Trockijs
Kampf um die Nachfolge Lenins. Die ideologische Auseinandersetzung 1923-1926. Koln,
1964. S. 122-144.
167
Доклад тов. Каменева на собрании бюро ячеек и активных работников московской организации. (11 декабря 1923 г.) // Правда. 1923. 13 и 14 декабря.
168
Сталин И. О дискуссии. Статья появилась в «Правде» от 15 декабря 1923 г.
169
Зиновьев Г. (Речь на Петроградской партийной конференции 15 декабря
1923 г.). О борьбе за партию // Правда. 1923. 20 и 21 декабря.
100
На протяжении всей полемики представители большинства из
ЦК обильно уснащали свои аргументы ленинскими цитатами, направленными против левых оппозиционеров. Бухарин, который к
концу дебатов в «Правде» занял позицию противостояния Троцкому,
довел их методику до своеобразной завершенности — каждому тезису Троцкого он противопоставлял цитату из Ленина, чтобы прийти к
следующему заключению: «Основанием всех заблуждений Троцкого
является его отклонение от ленинизма»170. В конце полемики Бухарин попросту приходит к заключению, что было бы лучше, если бы
при обсуждении тех или иных вопросов Троцкий всякий раз сравнивал свою позицию с ленинской171.
Таким образом, понятие «опасность перерождения» претерпело
серьезные изменения по сравнению с тем, как его понимали Бухарин, Троцкий и Сталин в начале 1923 г., — уже к концу этого года
оно перестало служить инструментом осуществления самокритики
внутри партии. Его использование в полемических целях Троцким
приобрело скандальный характер; такое, как считалось, превратное
понимание этого термина еще больше способствовало обращению
большинства в ЦК к авторитету Ленина.
Оппозиция осознала опасность, которую представляло для нее
демагогическое использование культа Ленина сложившимся в ЦК
триумвиратом. Так, в самом начале дебатов представитель левой оппозиции Преображенский выразил свой протест в следующих словах: «Товарищ Каменев и вместе с ним другие товарищи борются за
монополию в истолковании Ленина»172. Ответ Каменева был исполнен нескрываемого высокомерия: нет, они не станут бороться за эту
монополию, поскольку руководство ЦК и так обладает ею от имени
партии. Против такого рода «претензий на непогрешимость» выступил и Троцкий в одной из своих статей, написанных в связи с полемикой по вопросу о новом курсе. По его словам, это насмешка, когда
пытаются «сделать из традиций ленинизма сверхтеоретическую гарантию непререкаемости и непреложности всех мыслей и речений истолкователей традиций»173. По его словам, «нельзя Ленина раскроить
170
Долой фракционность! Отчет редакции ЦО о тов. Троцком // Правда. 1923.28,
29 и 30 декабря, а также: 1923. 1 и 4 января. Эта статья рассматривалась в партийных
органах как выражение позиции Бухарина: Can. Interregnum. S. 321.
171
Долой фракционность! // Правда. 1923. 4 января.
172
Заключительное слово тов. Каменева // Правда. 1923.14 декабря.
173
Trozki L. Der neue Kurs. Tradition und revolutonere Polinik. См.: Wolter. Bd. I.
S. 381-391. Цитата: S. 385. Речь идет о переводе брошюры: Троцкий Л. Новый курс.
Москва, 1924.
81
ножницами на цитаты, пригодные на все случаи жизни»174. Троцкий
предостерегал от того, чтобы «ленинизм из метода, для применения
которого нужны инициатива, критическая мысль, идейное мужество,
превратился в канон, который требует только раз навсегда призванных истолкователей»175. В этих проницательных суждениях наглядно
раскрываются методология и политическая функция нового учения,
получившего название «ленинизм», учебники которого Сталин еще
не успел написать. Несомненно, оппозиционный статус Троцкого
вновь пробудил в нем исконное неприятие присущего большевикам
тяготения к «ортодоксии». Триумвират в ЦК незамедлительно отреагировал на это, прибегнув к формуле «троцкизм или ленинизм» и сделав тем самым разрыв необратимым. В ситуации, когда большинство
в ЦК, обладающее реальной властью, присвоило себе монопольное
право на интерпретацию ленинского наследия и сложился реальный
синтез ленинского культа с демагогической риторикой «старой гвардии», выпады Троцкого только ускорили процесс дифференциации
внутрипартийных сил.
Но напрасно было бы думать, что «ленинизм» появился на свет
в полемической атмосфере декабря 1923 г. исключительно в облике
«чистого учения». Являясь продуктом реконструкции канонизированной, ориентированной на ленинский образ партийной истории,
новая доктрина включила в себя и постоянную процедуру проверки «ветеранов» партии на предмет безупречности их политической
биографии: ее критерием служила безукоризненная лояльность по
отношению к Ленину. Одной из самых приметных жертв подобной
увлеченности криминалистическими методами расследования во
внутрипартийных дискуссиях стал и Н. Бухарин.
Будучи кандидатом в Политбюро и главным редактором «Правды», он вплоть до декабря 1923 г. занимал по отношению к спорящим между собой фракциям позицию нейтралитета и предоставлял
страницы партийной газеты обеим полемическим сторонам176. За
это он подвергся сильному нажиму со стороны Зиновьева. В этот
период имя Бухарина дважды фигурирует в выступлениях Зиновьев а — И декабря в Москве и 15 декабря в Петрограде — и оба раза
в связи со скандальными разоблачениями. По словам Зиновьева, в
январе и феврале 1918 г., во время кризиса внутри партии по вопросу
о Брестском мире, левые эсеры обращались к Бухарину и представи-
174
Trozki L. Der neue Kurs. Tradition und revolutonere Polinik. S. 387.
Ibid. S. 390.
176
См.: Carr. Interregnum. S. 315; Lowy A. G. Die Weltgeschichte ist das Weltgericht.
Bucharin: Vision des Kommunismus. Wien; Frankfurt; Zurich, 1969. S.l 16.
175
100 82
телям «левой оппозиции» с планом ареста членов Совета народных
комиссаров «во главе с Лениным». Правда, Бухарин их не поддержал,
но, как сказал Зиновьев, тот ничего не сообщил об этом в ЦК, более
того, «об этом деле стало известно лишь шесть лет спустя»177. В те
дни в атмосфере суеверных опасений за жизнь смертельно больного
Ленина эти разоблачения выглядели как злонамеренный навет с возможными роковыми последствиями для жизни Бухарина и представителей «левой оппозиции»178. В результате 28 декабря, выступив со
своей статьей антитроцкистской направленности, оказавшийся под
подозрением большевик Бухарин в свою очередь примкнул к «большим батальонам»179. Троцкий оказался не менее беспринципным,
чем Зиновьев, и поддержал этот донос, хотя и выразил сомнение в
его правдоподобии. 28 декабря 1923 г. он писал в газете «Правда»:
«Я не знаю, имеет ли под собой почву всплывший недавно анекдот
о том, как тов. Бухарин был близок к тому, чтобы арестовать правительство тов. Ленина... Истпарт (комиссия по истории партии) скоро
это выяснит»180.
Во всяком случае Зиновьев открыл новые возможности для использования ленинского культа в организации внутрипартийной
жизни: чем больше образ Ленина приобретал тотемные черты в
историко-партийной мифологии, тем легче было навесить ярлык
предателей на всех тех, кто когда-либо в партийной истории позволил себе выступить с критикой Ленина или быть в оппозиции к нему.
Все большую значимость в идеологии приобретал метод однозначно-
177
Зиновьев Г. О борьбе за партию // Правда. 1923.20 декабря.
См. об этом: Daniels. Gewissen. S. 115; ответ бывших сторонников «левой оппозиции» на диффамирующие их описания событий 1918 года был напечатан в «Правде»
лишь 3 января 1924; Там же. Примеч. 97.
179
Уже через несколько дней после появления написанных Зиновьевым «разоблачений», т. е. 17 декабря 1923 г., Политбюро могло с удовлетворением констатировать,
что письмо Троцкого получило отповедь также и со стороны центрального печатного
органа партии — «Правды», редактором которой был Бухарин; см.: Carr. Interregnum,
S. 318. Тем не менее, несмотря на такое открытое давление, у Бухарина могли быть также и практические мотивы, побудившие его принять сторону триумвирата; см. об этом:
Cohen St. F. Bukharin and the Bolshevik Revolution. A Political Biography 1888-1938.
London, 1974. P. 157, — при этом автор опирается на бухаринские оценки экономической политики; Lowy (S. 217) утверждает, что Бухарин действовал так из неприятия им
бонапартистских замашек Троцкого.
178
180
Троцкий Л. Новый курс. Группировки и фракционные образования // Правда. 1923. 28 декабря. Слухи о планах ареста Ленина с участием Бухарина вновь всплыли на затеянном в 1937 г. против Бухарина процессе, когда его обвиняли в «попытке
Убийства Ленина в 1918 году», см. об этом: Cohen. Р. 374; Daniels. S. 115.
го распределения всех персонажей партийной истории вокруг бронзовой фигуры вождя по категориям «героев» и «проходимцев»181.
В ходе той дискуссии конструкт «Ленин» для большинства членов
ЦК прошел своего рода апробацию, поскольку любое его изречение
приобретало весомость цитаты — общезначимой и не подверженной
критике. Впоследствии та позиция, которую, как выяснялось, занимал тот или иной большевик по отношению к Ленину на протяжении
всей изобилующей конфликтами партийной истории, становилась
определяющей для установления его принадлежности к «Олимпу»
«ближайших учеников» вождя. Эта оценка не только влияла на характер политической карьеры старых большевиков, но, как это случалось впоследствии, могла стать решающей для определения их жизненной судьбы.
Предпосылки для формирования ленинского культа складывались вплоть до самой смерти вождя: начиная с 1922 г. его образ шаг
за шагом лишался всех своих индивидуальных черт. То, что вначале могло быть мотивировано чувством пиетета и неустойчивостью
политической ситуации, стало вскоре питательной почвой для конструирования особого объекта политической иконографии, никак не
связанной с реальным существованием самого Ленина. Начавшееся
с осени 1923 г. обращение тех или иных внутрипартийных фракций
к авторитету «ленинского учения» превратило его в инструмент для
подавления любой возможной оппозиции.
Б. ПОЛИТИЗАЦИЯ ТРАУРНОГО РИТУАЛА
И УЧРЕЖДЕНИЕ КУЛЬТА МЕРТВОГО ВОЖДЯ
I. Смерть Ленина и большевистское руководство
21 января 1924 г. умер Ленин. И западные, и советские историки
всегда были едины в оценке смерти Ленина как решающего события
для истории страны. Острота восприятия исторической роли этого
перелома в советской исторической литературе возрастает ровно в
той мере, в какой увеличивается временная дистанция, отделяющая
нас от наследия сталинизма. Правда, в западной советологии названный разрыв в развитии советского общества связан по преимуществу
с рубежом 1923/24 гг., когда образовалась так называемая тройка,
в которую входили Зиновьев, Каменев и Сталин, фактически представлявшая собой группу преемников Ленина после его ухода из политики. Этот период в развитии советской страны Е. X. Карр назвал
«междуцарствием» («Interregnum») 1 .
Больше года до самой своей смерти Ленин был отдален от политического руководства страной. После того как в марте 1923 г. он пережил новый удар, лишивший его речи, едва ли можно было надеяться
на восстановление его здоровья, а это исключало возможность возвращения Ленина к прежней роли вождя. Нам трудно судить о том,
в какой момент Политбюро со всей определенностью пришло к осознанию этого факта. Во всяком случае, с течением времени оно уже
привыкло принимать самостоятельные решения, без участия Ленина.
Но иллюзия того, что вождь находится на пути к выздоровлению и,
соответственно, скоро возьмет бразды политической власти в свои
руки, поддерживалась до самой его кончины. За ним сохранялось его
место во всех управленческих комитетах, поскольку он каждый раз в
них избирался. Но эта ситуация раздвоения не соответствовала реальному раскладу властных полномочий. Существующее партийное
181
Этому содействовал и Троцкий в своей написанной в 1924 г. книге «1917. Уроки Октября», вызвавшей новую волну конфронтации и завершившейся его отстранением от власти.
1
CarrE. Н. The Bolshevik Revolution. 1917-1923. A History of Soviet Russia. Bd. IV.
London and Basingstoke, 1978; основания для такого обозначения см. p. V.
85
руководство не только сумело принять исключительно согласованные решения на XI съезде партии, не обращаясь за советом к Ленину.
Оно смогло своими силами справиться и со вспыхнувшими летом
1923 г. рабочими забастовками. Наконец, ему удалось также преодолеть открытый конфликт с Троцким и «левой оппозицией», маргинализировав мятежников. Партийная конференция, завершившаяся за
несколько дней до смерти Ленина, заклеймила оппозицию, определив ее количественное представительство в партии как ничтожное,
а ее политическую линию как «мелкобуржуазную». Смерть Ленина
ничего не изменила в этом раскладе сил — изменились лишь субъективные условия, при которых в обществе стало осуществляться большевистское господство. С момента смерти Ленина его преемники стали создавать культ вокруг мертвого вождя в его санкционированной
форме. В данном случае ритуал траура и почитания мертвого оказался сращенным с теми политическими целями, которые ставили перед
собой его эпигоны. Чтобы увидеть ход этого процесса, в дальнейшем
необходимо будет проследить за тем, какую реакцию у тех или иных
политических вождей вызвала смерть Ленина.
По официальным данным, смерть Ленина наступила 21 января
1924 г. в 18.502. В 19 часов сестра Ленина Мария Ульянова (Елизарова) по прямому проводу оповестила о случившемся Сталина и
Зиновьева, заседавших в Совете старейшин XI Всероссийского съезда Советов. Прежде всего об этом были поставлены в известность
члены Политбюро и секретарь Президиума ЦИК А. С. Енукидзе.
В 21.30 Сталин, Зиновьев, Каменев, Калинин и Томский выехали в
Горки. Правда, перед этим, очевидно, состоялось заседание Политбюро или, во всяком случае, собрание всех членов Политбюро, оказавшихся на месте. В. Д. Бонч-Бруевич, до конца 1920 года исполнявший при Ленине должность ответственного секретаря Совнаркома,
в 20-х гг. в своих воспоминаниях рассказывает об этой встрече, проходившей в квартире Зиновьева, куда он был приглашен3. Он увидел там Сталина, Зиновьева, Каменева, Калинина и Дзержинского,
которые посвятили его в случившееся и поручили ему осуществить
первые организационные мероприятия по подготовке к похоронам.
Ф. Э. Дзержинский, глава ОГПУ, хотя и входил в это время в ЦК, но
в отличие от остальных присутствующих не был ни членом, ни кандидатом в члены Политбюро.
В то время как члены Политбюро отправились на автосанях в Горки, Бонч-Бруевич вместе с несколькими близкими друзьями Ленина и с врачами также выехал к месту смерти вождя на специальном
поезде. Дзержинский же остался в Москве, чтобы в отсутствие всей
руководящей верхушки «быть на телефоне», как он сказал об этом
Бонч-Бруевичу". В тот же вечер в 22 часа в кремлевской квартире
А. С. Енукидзе собрался целый ряд высших партийных функционеров, среди которых наряду с Ф. Э. Дзержинским были В. М. Молотов, В. В. Куйбышев, В. А. Аванесов, Т. В. Сапронов, Е. М. Ярославский, Ю. А. Зеленский и Н. А. Угланов5. Эта временная комиссия,
состоящая из функционеров ЦК и его аппарата, ГПУ и Московского
партийного комитета, определила круг неотложных задач по подготовке похорон Ленина6. Они охватывали прежде всего территорию
города Москвы; Московский комитет партии должен был скорейшим
образом установить связь с районами города и наладить круглосуточное дежурство на телефоне. 50 рабочих, представляющих различные районы Москвы, были срочно снаряжены в Горки для несения
дежурства возле покойного. Кроме этого, на фабрики были посланы
партийные активисты, чтобы информировать коллективы рабочих о
происходящем.
В ту же ночь в 2.15 из Горок возвратились члены Политбюро, которые должны были руководить заранее объявленным заседанием
пленума ЦК. Принятые на нем решения уже выполнялись, на заседании был только утвержден план мероприятий. После этого собрался также президиум Центрального Исполнительного комитета
СССР, который в 3.30 создал «Комиссию по организации похорон
председателя Совнаркома, В. И. Ленина» под председательством
Ф. Э. Дзержинского. В эту комиссию вошли также К. Е. Ворошилов,
А. С. Енукидзе, Ю. А. Зеленский, В. М. Молотов, Н. И. Муралов,
М. М. Лашевич и В. Д. Бонч-Бруевич 7 . В четыре часа утра комиссия провела первое заседание и кооптировала в свой состав еще и
4
Бонч-Бруевич В. Д. Смерть и похороны Владимира Ильича.
Отчет. С. 5.
6
Это собрание обозначается как «комиссия» также и у Абрамова (Абрамов А.
Мавзолей Ленина. М„ 1978. С. 6).
7
В протоколе постановления Президиума ЦИК и в отдельном выпуске газеты,
где сообщалось о создании Комиссии, фамилия Бонч-Бруевича первоначально отсутствовала и была внесена позже (Постановление Президиума ЦИК СССР и выписка из протокола № 1 заседания Президиума ЦИК СССР об образовании Комиссии ЦИК СССР по организации похорон В. И. Ульянова (Ленина) 21.1-5.2.1924 //
5
100
2
Отчет Комиссии ЦИК по увековечению памяти В. И. Ульянова (Ленина) 192421.1-1925. Москва, 1925. С. 5.
3
Бонч-Бруевич В. Д. Смерть и похороны Владимира Ильича // Правда. 1990.21 января. С. 3. Перепечатано с издания: Смерть и похороны Владимира Ильича. М., 1925.
Как сообщила редакция газеты, в начале 1930-х гг. эта брошюра исчезла в спецхране.
87
Т. В. Сапронова и В. А. Аванесова. Она по большей части состояла
из участников уже упоминавшегося заседания Временной комиссии,
которое состоялось еще накануне.
Утром 22 января советское радио распространило сообщение о
смерти Ленина. На II съезде Советов узнали об этой новости в самом
начале заседаний, в 11 часов утра того же дня, из уст его председателя
Калинина. По завершению короткого заседания члены Президиума,
Совета старейшин и остальные делегаты съезда были направлены
для сопровождения гроба Ленина при его перевозке из Горок в Москву. Между тем в Горках в 12 часов началась процедура вскрытия
останков Ленина. Для этого были привлечены врач Абрикосов и ряд
других медиков. Между 16 и 17 часами появились специальные выпуски «Известий», «Правды» и «Рабочей Москвы», где содержались
официальные правительственные сообщения о смерти Ленина и траурные воззвания Центрального комитета партии.
Тот, кто видит в смерти Ленина событие, вызвавшее глубочайший
разлом в советской политической системе, не может не удивляться
тому, с какой последовательностью политическое руководство принимало решения, касающиеся смерти Ленина. Собравшиеся члены
Политбюро незамедлительно привлекли к решению поставленных
задач В. Д. Бонч-Бруевича, в лице которого они нашли организатора,
имеющего опыт работы в правительстве Ленина и близко знакомого с
политическим аппаратом центра8. Ф. Э. Дзержинский, который присутствовал на собрании высших руководителей страны, смог после
их отъезда передать намеченные на нем общие директивы Временной
комиссии, чтобы их конкретизировать. Члены Политбюро, созванные
в два часа ночи на пленум ЦК, на который они явились с небольшим
опозданием, очень скоро завершили свою работу9. Сразу же за ними
начал свое заседание Президиум Центрального Исполнительного комитета, в задачу которого входила реализация намеченных планов по
утверждению в должности членов Временной комиссии и, таким образом, придание всем ее решениям статуса законодательных актов.
Нина Тумаркин пишет: «Кажется, смерть Ленина повергла
большевистский режим в глубочайший после Гражданской войны
104
РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 16. Л.1, 2 и (поправка) // Там же. Л. 5. Экстренный выпуск
газет «Правда» и «Известия» от 22 января 1924 г. С. 1.
8
Имеющиеся источники не позволяют судить о том, играло ли какую-либо роль
при привлечении Бонч-Бруевича для работы в Комиссии его знакомство как политика
и ученого с практикой русского сектантства, как это утверждает Тумаркин: Tumarkin N.
Religion, Bolshevism, and the Origins of the Lenin Cult // The Russian Review 40 (1981).
P. 35-46, здесь p. 39.
9
Отчет. С. 5.
кризис»10. Тем не менее в функционировании главных институтов
власти мы никаких следов подобного кризиса не обнаруживаем.
Партийное руководство проявило здесь совсем иной стиль поведения, нежели в предыдущие месяцы, отмеченные фракционными конфликтами. Оно вместе с ведущими партийными и государственными органами в считанные часы взяло сложившуюся ситуацию под
контроль. Кажется, при этом ни у кого не возникло необходимости
выяснять какие-то вопросы политического характера или проявлять
свои властные амбиции. И даже процедуру официального назначения на освободившийся пост Председателя Совнаркома сумели отложить до завершения похорон Ленина. Предметом всех совещаний
и резолюций был вопрос о подобающей политической реакции на это
траурное событие, об организации подготовки к церемонии государственного траура, которое должны были объявить органы Советов, и
освещение происходящего в средствах массовой информации. Стиль
и ритм решения этих проблем носили деловой характер. Политическое руководство страны должно было в этих условиях сохранять
уверенность в том, что государственные дела вполне упорядочены.
Все Политбюро в полном составе временно покинуло Кремль и Москву, чтобы на месте смерти вождя отдать ему последние почести.
Между тем этот коллективный выезд членов Политбюро в Горки также имел своей целью вырвать останки Ленина из того пространства частного бытия, где больной вождь почти год пребывал
в состоянии изоляции. Находясь под опекой своей семьи, и прежде
всего своей жены Н. К. Крупской, он все больше и больше усваивал
способ существования частного лица. Общественный траур, объявленный на следующий день по всей стране, перевоз праха вождя, публичное прощание с ним, государственная церемония его похорон и
прежде всего последующие мероприятия по консервации его тела и
выставление его для публичного поклонения — все это предполагало,
чтобы партия и правительство полностью распоряжались останками
Ленина. Опыт 13 прошедших месяцев показал, что ни у Сталина, ни
у других членов Политбюро не было полной уверенности в том, что
вдова покойного вождя подчинится высшим государственным требованиям и откажется от права на личный протест. Начиная с декабря
1922 г. с согласия Политбюро Генеральный секретарь Сталин пытался заставить Ленина соблюдать больничный режим, что означало его
политическую изоляцию. Когда же он потребовал, чтобы и жена Ленина начала применять по отношению к своему мужу изоляционист-
10
Tumarkin N. Lenin Lives! The Lenin Cult in Soviel Russia. Cambridge, Mass. und
London, 1983. P. 135.
89
ские меры, то Крупская воспротивилась этому и вопреки партийным
полномочиям Генерального секретаря настояла на своих правах законной жены вождя. Уже тогда в этом конфликте ярко проявились
притязания на тоталитарную власть, присущие сталинскому режиму,
который презирал и стремился ликвидировать право на самовыражение, существующие во всех сферах буржуазного общества, право на
частную собственность, а заодно права личности и полномочия семейного круга11.
Партийным руководителям пришлось преодолеть еще много препятствий и сложностей, пока им не удалось включить Ленина в пантеон политически ориентированного культа мертвых, появившегося при созданном ими режиме; началом его является исполненный
символического смысла перевоз останков Ленина в Москву. Зримым
свидетельством противодействия Крупской такого рода попыткам
присвоения партией памяти об умершем может считаться тот факт,
что до самой церемонии погребения она отказывалась отойти от гроба своего покойного мужа12. Кроме того, члены ленинской семьи в
первые часы после его похорон неоднократно жаловались на то, что
они еще во время пребывания в Горках под натиском общественности оказались лишенными возможности пережить траур в узком
семейном кругу13. Правда, присутствие членов Политбюро могло
вписываться в общепринятые формы выражения соболезнования, к
которому присоединились и сотни местных жителей, но одновремен- »
но ближайшие родственники вождя были фактически оттеснены на
обочину траурной церемонии.
Вместо них в лице Зиновьева, Каменева, Сталина и Бухарина на
первых ролях оказалось сообщество политических заговорщиков, занявших авансцену публичного траура. Бонч-Бруевич в своем написанном тогда очерке описывает наигранный характер поведенческих
реакций у участвовавших в этой сцене актеров14. Он показывает, что
каждый из них — Сталин, Каменев, Калинин, Бухарин и Зиновьев —
11
Об этом конфликте см.: Lewin М. Lenins letzter Kampf. Hamburg, 1970. S. 77,147;
а также: Плимак E. Политическое завещание В. И. Ленина. Истоки, сущность, выполнение. М„ 1989. С. 14.
в ярком свете пытался продемонстрировать ту степень близости к
вождю, которую каждый из них пережил в своей политической биографии. Это прежде всего находило отражение на их лицах, представляющих горе и страдание, а также проявлялось в эмоциональных реакциях, отмеченных чертами траура. А вот Крупская держалась иначе:
«Она спокойна, немного больше, чем обыкновенно, подвижна, она не
плачет — коммунисты не плачут! — но вся воплощенная скорбь»15.
Таким образом, при сопоставлении поведения партийных вождей с
проявлением чувств самых близких Ленину людей обнаруживаются
те границы, в пределах которых большевистские лидеры определяли
соотношение между трауром и политической целесообразностью.
По описанию Бонч-Бруевича, при прощании учеников со своим
покойным наставником Сталин шел «впереди всех» тяжелым, скованным, но решительным шагом; его правая рука держалась за борт
пиджака полувоенного покроя, его лицо было бледным, но жестким
и сосредоточенным. Каменев в этот момент держался спокойно: он
молча, тихим и размеренным шагом подошел к носилкам с покойным. Автор говорит о Зиновьеве, что он больше, чем кто-либо иной,
был рядом с Лениным в самые тяжелые времена, когда необходимо
было собрать ядро большевистской партии. Бонч-Бруевич упоминает
также и Бухарина, который по своим внутренним реакциям производил впечатление человека, забывшего о своей собственной болезни.
Это напоминало сцену, когда молодые ученики тесным кругом стоят
вокруг останков своего учителя и не в силах с ним расстаться. Наконец, Сталин стремительно приблизился к верхней части гроба и,
побледнев, взял двумя руками голову Ленина, прижался к ней сердцем и крепко поцеловал в лоб и щеки. Отпустив ее, он резко отошел в
сторону, «как будто отрубил прошлое от настоящего»16.
22 января в Большом театре ошеломленные делегаты II съезда
Советов услышали от Калинина весть о смерти Ленина17. В соответствии с решениями этого государственного органа была принята
следующая программа организации публичных траурных мероприятий: 21 января было объявлено днем государственного траура. Гроб с
телом Ленина было решено перевезти 23 января из Горок в Москву и
12
Луначарский А. В. Из неизданных воспоминаний о В. И. Ленине // В. И. Ленин
и Луначарский. Переписка, доклады, документы. Литературное наследство. Т. 80. М.,
1971. С. 729-735, здесь: С. 735. Зиновьев Г. Шесть дней, которых не забудет Россия //
Правда. 1924.30 января. С. 1.
13
Позже об этой коллизии рассказал начальник личной охраны Ленина в Горках:
Отчет А. Я. Беленького в комиссии по увековечению памяти В. И. Ленина о положении в Горках 21-23 января 1924 г. 23 февраля 1924 г. // РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 44.
Л. 2.
14
100
О дальнейшем см.: Бонч-Бруевич В. Д. Смерть и похороны.
15
Бонч-Бруевич В. Д. Смерть и похороны.
Там же.
17
К этой теме: Tumarkin. Р. 134. В корреспонденции Вальтера Дюранти из «НьюЙорк Тайме» рисуется невероятная сцена, где весь зал Дома Союзов рыдает, Калинин
пребывает в полной прострации, а Зиновьев и Каменев, как и все другие члены Президиума, положив головы на стол, плачут как дети. Новое издание: Duranty W. Russia
Reported. London, 1934.
16
91
установить его на постаменте в Колонном зале Дома Союзов, чтобы
дать возможность населению с ним попрощаться. 26 января должно было состояться его торжественное погребение. Для подготовки
и проведения траурных торжеств была сформирована похоронная
Комиссия. Президиум Московского совета принял решение, в соответствии с которым на протяжении всей траурной недели в Москве
были закрыты все театры, кино и концертные залы.
II съезд Советов выступил с воззванием ко всему населению и
выразил соболезнования семье Ленина. Кроме того, он снарядил в
Горки делегацию из самых видных своих представителей, чтобы они
встали в почетный караул у гроба вождя. В официальном сообщении
подчеркивалось, что делегация включает в себя значительное число
крестьян. Специально было отмечено, что крестьяне из окружающих
Горки деревень выражают сочувствие в связи со смертью Ленина18.
Около полудня того же дня профессор Абрикосов провел вскрытие
трупа Ленина; при этом присутствовал и комиссар здравоохранения
Н. А. Семашко. Документ о вскрытии подписали десять врачей19; в
нем болезнь Ленина была охарактеризована как «распространенный
склероз сосудов мозга», основанием которого стала «чрезмерная мозговая деятельность». Было отмечено, что обширный склероз сосудов
головного мозга имеет давнее происхождение и частично связан с
наследственным предрасположением к склерозу. Как утверждалось,
болезненные симптомы, паралич и затруднения с речью имеют своим
основанием размягчение мозга. Врачи с определенностью констатировали, что непосредственной причиной смерти явилось «усиление
расстройства кровообращения в головном мозгу и кровоизлияние в
область четверохолмия»20.
Вечером и в ночь на 22 января в Горках проходило собрание
уполномоченных от ЦК РКП(б), съезда Советов, профсоюзов и Московской партийной организации, число которых составило от 40 до
50 человек21. Наиболее видные представители партийного руководства, правительства и советских органов с периодичностью в 10 минут несли почетную вахту возле умершего, смертные останки которого покоились на столе.
В первых специальных выпусках «Правды» и «Известий» от
22 января сообщалось, что тело Ленина на следующий день перево-
зится из Горок в Москву и в 13 часов будет доставлено на Саратовс к и й вокзал. Находиться на вокзале и прилегающей к нему территории разрешалось только официальным делегациям. Из сообщений
г а з е т следовало, что тело Ленина будет выставлено на постаменте
в Колонном зале Дома Союзов и доступно для посещения начиная
с 19 часов. Дальше говорилось: «О времени похорон будет сделано
специальное сообщение»22. 23 января в Горках тело Ленина уложили
в гроб, и члены ЦК из дому несли его на руках до самого вокзала в
Герасимовке. На кадрах снятого в связи с этим событием документального фильма отчетливо видны прежде всего Сталин, Калинин,
Зиновьев и Бухарин, которые неоднократно попадали в камеру.
Кроме этого, в сценах, снятых, видимо, с самолета, можно увидеть
множество людей, провожающих гроб, которые где-то в поле с трудом
пробираются по заснеженному пространству. На железнодорожных
станциях, через которые специальный поезд шел до Москвы, стояли,
обнажив головы, несмотря на суровый мороз, толпы крестьян23. Как
следует из официальных сообщений, в шествии от Горок до вокзала
в Герасимовке приняли участие больше 5 ООО крестьян24. В Москве
от Саратовского вокзала до Колонного зала Дома Союзов в центре
города, где гроб с телом Ленина был установлен на постамент, его
провожала огромная толпа народа. На съемках, сделанных во время
движения кортежа по городу, все чаще появляются наряду с партийными руководителями также и Клара Цеткин, а больше всего — Надежда Крупская и сестра Ленина Мария Ульянова. Утром 23 января,
когда поезд, в котором находился прах вождя и члены его почетного
сопровождения, еще только приближался к Москве, здесь уже распространялись вторые экстренные выпуски «Правды» и «Известий».
В них кроме прочего содержалось сообщение Комиссии по похоронам, составленное в побудительно-навязчивых тонах: «Сотни тысяч
22
О Комиссии Президиума Ц И К Союза ССР по организации похорон Владимира
Ильича Ленина (в дальнейшем — Ком). Экстренный выпуск газет «Правда» и «Известия».1924. 22 января. С. 1.
23
100
18 Отчет. С. 7.
19
О противоречиях в сообщениях о вскрытии и связанных с ними спекуляциях
см.: Possony St. Т. Lenin. Eine Biographie. Koln, 1965. S. 466-474.
20
Отчет. С. 7.
21
См. также: Луначарский А. В. Неизданные воспоминания. С. 730.
Комйссия по похоронам сняла документальный фильм, освещающий события
начиная с траурной недели и заканчивая похоронами, где представлены впечатляющие сцены транспортировки тела Ленина из Горок в Москву. Постановление Ком...
°т 22 января 1924 // РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 16. Л.10. Ответственным за эту акцию
был назначен народный комиссар просвещения А. В. Луначарский. Фильм вышел на
экраны под названием «Похороны Владимира Ильича Ленина»; фрагменты из него и в
наши дни можно увидеть в Центральном музее Ленина в Москве.
24
Отчет. С. 10.
93
жителей Москвы желают отдать Ленину последние почести... Всем,
кто пожелает, будет дана возможность проститься с ним»25.
С 23 по 26 января гроб с телом Ленина был выставлен в Колонном
зале Дома Союзов. Комиссия по похоронам выпустила специальный
бюллетень с поименным списком участников почетной вахты возле гроба. Первыми среди них были имена функционеров из высших
партийных и государственных органов, ЦК, ЦИКа и ВЦИКа; затем
своих представителей стали делегировать фабричные коллективы из
Москвы, Петрограда и других городов и различные рабочие и крестьянские делегации, получавшие тем самым право на исполнение
этой почетной миссии. Комиссия по похоронам неоднократно подчеркивала участие и представительство во всех этих траурных мероприятиях делегаций от крестьян. 26 января в рамках заседания
II съезда Советов было проведено главное траурное чествование,
имеющее важную политическую значимость, на котором кроме политического руководства страны выступили также и представители
крестьян и рабочих коллективов. Когда же в день похорон, 27 января, гроб с телом Ленина должны были вынести из Колонного зала
Дома Союзов на место его предполагаемого захоронения в Кремлевской стене, выполнение этой почетной миссии взяли на себя наряду
с главными партийными руководителями также и четверо «рабочих
от станка»26.
По сврему внешнему выражению форма проведения этих траурных мероприятий, представленная в нашем кратком описании, мало
отличается от такого же рода торжественных актов, практикуемых в
современном демократическом обществе27. Даже их государственный
этикет свидетельствует о том, что «государственная церемония погребения уходит своими корнями в ту эпоху, когда даже частные события
из жизни властителей, например рождение, крещение, помолвка, погребение, являли собой объект репрезентации реалий государственного масштаба». И хотя демократическое государство утверждает,
что в его ритуалах «момент признания общественных заслуг вытесняет собой все то, что связано с культом властителя или знаками его
династической принадлежности», тем не менее важнейшая функция
государственного акта погребения сохраняет устойчивую связь со
своими историческими прообразами, поскольку «подлинный смысл
таких публичных ритуалов состоит в образном представлении форм
поведения, выполняющих интегративную государственную функ-
25
26
27
94
цию, с которыми неоднородно структурированная общественность
может себя социально и политически идентифицировать»28.
Образцы идентификации, связанные со смертью Ленина, публичным трауром и символической ролью его останков, стали составной
частью ленинского культа, феномен которого нам предстоит в дальнейшем рассмотреть и проанализировать. При этом необходимо будет обратиться к таким темам, как «хорошо организованный траур»,
инициированное партийным руководством обсуждение ленинского
наследия и публичный отклик на него в форме «политизированного
массового траура»; фикции и мифы, а также имевшая место символика, посредством которой подпитывалась вера народа в то, что он
воплотился в своем покойном вожде. Политическая символика окажется неразрывно связанной со смертной оболочкой Ленина. Именно это внутреннее смысловое содержание ленинского культа, представляющего собой разновидность культа мертвых, и должно стать
главным объектом нашего исследования.
II. Проблематика траура в публичном пространстве
советского общества
1. Переименование Петрограда в Ленинград
Переименование Петрограда в Ленинград представляет собой
первый отчетливый знак тех перемен в секулярной истории России,
которые были связаны с мероприятиями по почитанию покойного
вождя революции. Решение о переименовании города было принято
26 января 1924 г. на II съезде Советов, где среди прочего по данному
вопросу было сказано следующее: «Красный Петроград — колыбель
пролетарской революции. Заслуги петроградских рабочих перед нашим Союзом Советских Социалистических Республик неизмеримо велики»29. После перечисления всех революционных подвигов,
которыми прославил себя Петроград, съезд Советов пришел к заключению: «Ввиду всего этого II Съезд Советов Союза Советских
Социалистических Республик считает вполне справедливым удовлетворить просьбу Петроградского Совета рабочих, крестьянских
и красноармейских депутатов, поддержанную резолюциями рабочих
всех фабрик и заводов Петрограда о переименовании города Петрограда в Ленинград.
28
Отчет. С. 10.
Отчет. С. 34.
HartmannJ. Staatszeremoniell. Koln, 1988.
Hartmann J. Staatszeremoniell. S. 182.
О переименовании Петрограда в Ленинград (Постановление II Всесоюзного
съезда Советов) // Правда. 1924.27 января. С. 4.
29
95
Пусть отныне этот крупнейший центр пролетарской революции
навсегда будет связан с именем величайшего из вождей пролетариата, Владимира Ильича Ульянова-Ленина». То есть это решение
опиралось не только на обращение официальных органов Петроградского Совета, в которых преобладали большевики; оно апеллирует
главным образом к резолюциям, принятым от имени рабочих «на
всех фабриках и заводах» Петрограда, высказавшихся за переименование города. Эта версия события была однозначно принята в советской историографии, для которой решение о присвоении городу
имени Ленина обосновывалось «единодушной просьбой рабочих и
трудящихся Петрограда»30. Реконструкция того пути, на котором
эта «единодушная просьба рабочих» обрела характер принятого на
II съезде Советов политического решения, покажет нам поучительную картину тех обстоятельств, в которых формировался ленинский
культ.
О настроении и откликах населения Петрограда, связанных со
смертью Ленина, говорится в секретной «Специальной сводке № 1
"Об отношении рабочих, служащих и учащихся к смерти товарища
Ленина"». Речь идет о донесении Петроградского особого отдела ГПУ
от 23 января 1924 г. В нем приведены выражения и высказываний
разных групп населения, собранные и запротоколированные в целом
в 27 пунктах наблюдения, включая 13 предприятий, институты, театры, а также рынки, разные районы города и отдельные милицейские
участки31. Они свидетельствуют о том, что у большинства жителей
Петрограда, и особенно у работников промышленных предприятий,
проявлялось чувство подавленности и скорби.
Как можно судить, в их разговорах каждый раз всплывал вопрос \
о необходимости прекратить работу для организации траурных со-'
браний и чествований покойного вождя. Местные партийные руко-;
водители оказались в довольно щекотливой ситуации, поскольку ]
вынуждены были ссылаться на директивы районных комитетов пар- i
30
Ленинград. Краткий исторический очерк. Ленинград, 1964. С. 384.
Спецсводка № 1 об отношении рабочих, служащих и учащихся г. Петрограда
к смерти тов. Ленина. 23 января 1924 г // Музей политической истории г. СанктПетербурга (ранее Государственный музей Великой Социалистической Октябрьской
Революции). Ф. II. инв. № 42 870. Эта сводка была направлена к начальнику секретной
оперативной части Петроградского губернского особого отдела ГПУ И. Л. Леонову и
секретарю партийного комитета. Открытие этого документа среди архивных фондов
Ленинградского музея революции стало возможным благодаря помощи историка
и бывшего сотрудника музея Ольги Великановой. Ей принадлежат и сообщения об
истории этого документа, впервые засвидетельствовавшие его достоверность: Великанова О. По просьбе трудящихся... // Нева 1991. № 7. С. 179-184, здесь: С. 181-183.
31
100 96
тии, которые не предполагали проведение каких-либо мероприятий
подобного рода. Но, как правило, партийные активисты противодействовали инициативам рабочих в той части, которая касалась дисциплины и порядка, поддержание которого входило в обязанности
партийных организаций. Характерно, что с предложением приостановить работу в знак памяти Ленина выступали прежде всего беспартийные рабочие. С завода «Электрик» даже поступило такого рода
сообщение: «Рабочие спрашивают, почему в городе не видно траурных флагов»32.
В той же сводке говорится и о рабочих с Невской бумагопрядильной фабрики: «Настроение рабочих в связи с кончиной тов. ЛЕНИНА — подавленное. Сообщение, полученное во время собрания
воспоминаний о 9-м Января (присутствовали 1 700 человек) было
встречено слезами рабочих, около 20 чел. было вынесено из зала. Собравшиеся просили ходатайствовать перед Центром похоронить тов.
ЛЕНИНА в Петрограде. Среди массы идут разговоры о преемнике
тов. ЛЕНИНА, намечаются: т.т. РЫКОВ и КАМЕНЕВ и некоторыми
тов. КАЛИНИН. Контрреволюционной агитации не замечается»33.
О настроениях в академическом театре, спектакли которого были
отменены, в сводке ГПУ сообщается, что среди публики и актеров
преобладают подавленность и растерянность, особенно у людей «пролетарского происхождения»34. О Петроградском Горном институте
говорится, что «большинство студенчества» в нем «искренне сожалеет о великой утрате»35. Такие же сведения были получены и из Второго политехнического института36. В то же время в Петроградском
университете траурное настроение выражало только «пролетарское
студенчество»: среди «контрреволюционных элементов замечается
радость» — они утверждают, будто Ленин давно уже представлял из
себя «прогнивший труп» и что без него не было бы Октябрьской революции. Что касается белых саботажников («белоподкладочников»),
то, как сообщается в сводке, они говорят о возможном восстании и
готовятся к участию в нем: «они надеются, что со смертью ИЛЬИЧА
начнутся раздоры в РКП» 37 .
С Центрального телеграфа приходят сообщения о соболезнованиях со стороны беспартийных и отдельные выражения лояльности:
32
33
34
35
36
37
Спецсводка. С. 1.
Там же. С. 1.
Там же. С. 2.
Там же.
Там же. С. 3.
Там же.
они заявляют, что «будут с этого момента с еще большим усилием
трудиться на пользу Советской Власти»38. Настроение продавцов на
Центральном рынке характеризуется как «обычное»: «Некоторые
торговцы выражают соболезнование. Большинство читают газеты»39.
В семи находившихся под наблюдением частях города со стороны
рабочих также обнаружено проявление печали, горя, сочувствия. Из
20-го отделения милиции сообщали, что в контролируемом им районе... «настроение рабочей массы в связи с кончиной тов. ЛЕНИНА —
единодушное, все очень огорчены»40. Здесь частично уже были проведены траурные собрания. Правда, судя по сообщениям, полученным
из района города, контролируемого 6-м отделением милиции, можно
заключить, что другие социальные слои не разделяли эту печальную
ноту: «Отношение обывателей к смерти тов. ЛЕНИНА — неопределенное. Среди торговцев замечается затаенная радость и злорадные
улыбки»41.
Для ГПУ главным показателем сложившегося в Петрограде состояния умов служили такие отличительные характеристики, как
«подавленное настроение» у одной части общества, и контрреволюционная настроенность — у другой. На основании полученных сообщений были сделаны общие заключения о том, что в целом никаких
признаков «контрреволюционной агитации» в качестве реакции на
смерть Ленина обнаружить не удалось. Правда, в двух случаях все
же были получены сообщения о проявлении некоторых антисоветских настроений с указанием имен и адресов подозреваемых. Скорее
всего, страх перед такого рода доносами и их последствиями принуждал диссидентов к молчанию, вследствие чего количество констатированных индивидуальных высказываний не совпадало с числом
корреспондентов. Это обстоятельство снижает степень аутентичности тех показателей состояния умов, о которых шла речь. Между
тем обращает на себя внимание особый интерес ГПУ, проявленный
к высказываниям, прозвучавшим со стороны «беспартийных». Скорее всего, последние могли проявлять присущее им «подавленное настроение» в более активной форме, но, вероятно, эта инициатива или
тормозилась партийными органами, или была канализирована ими в
приемлемое для них русло. В конечном счете вышеуказанная сводка
ГПУ, ориентирующаяся на такой отличительный признак социальной группы, как «траурное настроение», выражает разработанную по
большевистским моделям и примыкающую к политической социологии типологию классов и сословий Петербурга, идентифицируя их на
о с н о в а н и и их отношения к большевистской власти.
Таким образом, в этой сводке кроме сведений об объектах наблюдения содержатся также свидетельства о тех задачах, которые ставили перед собой ее заказчики из сферы партийного руководства в прох о д я щ е й траурной кампании, а именно: идентификация траурного
умонастроения с политической позицией и революционной настроенностью, а также вовлечение «беспартийных» в процесс «сплочения
вокруг партии». Кроме того, в материалах наблюдений содержалась
информация о том, в какой форме трудящиеся желали бы почтить
память Ленина. Между тем в промежутке между 22 и 23 января, т. е.
в тот момент, когда делался этот обзор настроений населения Петрограда, важнейшая новость тех дней еще не получила своего выражения ни в прессе, ни в экстренных выпусках. Сведения об отношении рабочих к данному вопросу собирались на семи заводах и в
одной части города: во всех случаях все опрашиваемые высказались
за перевоз останков Ленина и его погребение в Петрограде. Эту идею
рабочие мотивировали тем, что «Ленин начал свою революционную
деятельность среди питерских рабочих и благодаря Питеру он был
крепче к ним привязан»42. В тот момент в высказанных пожеланиях
еще не содержалось требования переименовать город в «Ленинград»
в честь покойного вождя. Тем не менее с Петроградского телефоннотелеграфного завода поступило сообщение, что его рабочие выразили
пожелание назвать Петроградский район «именем Ленина»43.
Между тем траурные сообщения, опубликованные в официальных органах печати, о характере собраний, проведенных на заводах
и фабриках Петрограда, давали иное представление о позиции рабочей среды относительно возможности переименования города, нежели приводимые выше сводки секретных служб. По этим сведениям,
в принятых на них решениях речь в равной мере шла о двух пожеланиях: 1. Торжественное погребение Ленина должно состояться в
Петрограде. 2. Петроград должен быть переименован в Ленинград44.
42
Спецсводка. С. 1,2.
Там же. С. 2.
44
В целом насчитывается 16 резолюций, они опубликованы в издании: Дорогой
товарищ Ленин. Телеграммы и письма трудящихся Петрограда и Петроградской губернии Владимиру Ильичу Ленину 1917-1924 (здесь они цитируются как «Телеграммы»). Л., 1969. С. 217-230. Отклики рабочих и крестьян на смерть В. И. Ленина (здесь
Цитируются как «Отклики»), см.: Красный архив 1934. № 1. С. 34-50, здесь: С. 34-36.
43
38
39
40
41
100 98
Спецсводка. С. 3.
Там же.
Там же. С. 4.
Там же. С. 3.
Обе просьбы опирались на значимость Петрограда как «колыбели
Октября» и на тот факт, что Ленин провел свою жизнь и лучшие годы
революционной борьбы среди Петроградского пролетариата45. По вопросу о характере его погребения и о Петрограде как месте его упокоения говорилось следующее: «Рабочий класс Петрограда хотел бы
в последний раз увидеть любимый облик своего дорогого вождя»46.
В одном из принятых на собрании манифестов высказывалось пожелание переименовать Петроград в «память о первых восставших»47;
в другом подчеркивалось, что «красный Питер» является «первым
городом на Земле, поднявшим знамя ленинизма»48. Но многие резолюции в своей заключительной части содержали оба требования
одновременно, не мотивируя их основным содержанием резолюции49. В одном случае завершенный текст резолюции дополнялся
сделанным в протокольной форме примечанием, где говорилось, что
оба вышеназванных требования выступают «в качестве приложения,
поступившего от беспартийных рабочих», и приняты единогласно50.
Было и так, что в одном из решений ни одно их этих предложений не
прозвучало51, а в другом их заменил лозунг: «Да здравствует Питер,
город Ленина!»52
45
'Резолюция митинга рабочих и служащих Северной Судостроительной верфи
(23 января 1924 г.), см.: Телеграммы. С. 219.
46
Например: Из протокола общезаводского собрания рабочих и служащих Балтзавода. 23 января 1924 г. // Отклики. С. 34. Корреспонденция «Красной газеты» об
общем собрании рабочих Монетного двора. 24 января 1924 г. (здесь и далее дата публикации) // Телеграммы. С. 226. Корреспонденция «Красной газеты» об общем собрании грузчиков 24 января 1924 г. // Там же. С. 227.
47
Резолюция общего собрания рабочих (далее сокращенно «Рез. общ. собр.»)
3-й электростанции. 24 января 1924 г. // Там же. С. 223 и след.
48
Резолюция митинга рабочих и служащих Петроградского торгового порта, Таможен и Доброфлота. 24 января 1924 г. // Там же. С. 225.
49
Рез. общ. собр? рабочих и служащих завода «Красногвардеец». 23 января
1924 г. // Телеграммы. С. 221. Рез. общ. собр. рабочих завода «Большевик» // Там же.
С. 222. Корреспонденция «Красной газеты» об общем собрании рабочих «Электросилы». 24 января 1924 г. // Там же. С. 224. Из корреспонденци «Красной газеты» о митинге железнодорожников. 25 января 1924 г. // Там же. С. 228.
50
Рез. общ. собр. рабочих, работниц и служащих Государственного фарфорового и
оптического заводов. 23 января 1924 г. // Там же. С. 220.
51
Корреспонденция «Красной газеты» об общем собрании рабочих «Электросилы». 24 января 1924 г. // Там же. С. 224. Корреспонденция «Петроградской правды» о
митинге рабочих фабрики «Красный ткач». 25 января 1924 г. // Там же. С. 228.
52
Рез. рабочих фабрики им. Халтурина и других предприятий Смольнинского
района. 24 января 1924 г. // Там же. С.226.
100
Статья в «Правде»53 совершенно определенным образом резюмировала все сообщения из Петрограда: из нее следовало, что на всех
собраниях были приняты резолюции, в которых содержалось обращение во ВЦИК с просьбой перенести тело Ленина для его погребения в Петроград. И в этом случае автор заметки также связывает
данное требование с той революционной преданностью Петрограда
и его рабочего класса Ленину, которая проявилась до и во время революционных событий в Октябре 1917 г. По его словам, позже Питер
лишился Ленина, но теперь «питерские рабочие просят вернуть им
прах Ленина. На многих собраниях также ставился вопрос о переименовании Петрограда в Ленинск». Некоторые формулировки приведенной статьи из «Правды» содержат намеки на чувство уязвленной
гордости, которое серьезно сказывалось на самосознании жителей
Петрограда, обиженных тем, что советское правительство во главе
с Лениным вынуждено было перебраться из Петрограда в Москву.
В данной заметке требованию о погребении Ленина в Петрограде
придается большая значимость, нежели желанию дать городу новое
имя.
Таким образом, свидетельства «Правды» тех дней о характере
требований рабочих Петрограда отличаются от картины, складывающейся на основании приведенных выше резолюций. Какое из этих
свидетельств оказывается ближе к истине, судить трудно. Так или
иначе, и в том и другом случае делается попытка придать этим декларациям и требованиям, утвержденным на официальных траурных
церемониях, форму решения, принятого «трудящимися» классами.
Заключительная фраза из сообщения центрального печатного органа партии: «Есть ли что-либо самое дорогое, что Питер не отдал бы
в память о своем вожде?» — создает впечатление, что в тот момент
вряд ли были возможны какие-либо возражения против желания пожертвовать названием «Петроград» в память о покойном вожде. Для
всех участников опроса было ясно, что их ответы могли послужить
как свидетельством их особого пиетета к покойному, так и доказательством их лояльности по отношению к большевистской партии и
к советской власти. Что касается жертвы, которую они должны были
для этого принести, то препятствий для нее было тем меньше, чем
«безграничнее» становилось ощущение траура. А возможно, регулярное появление обоих вышеприведенных требований в конце каждой
траурной резолюции скрывало за собой общую программу политических действий, осуществление которой было возложено на руководство Петроградской партийной организации.
53
Д'Ор О. Л. Петроград в дни траура и печали // Правда. 1924. 24 января. С. 7.
101
Многочисленные свидетельства рисуют весьма противоречивую
картину «дней траура в Петрограде». Требование о переименовании
Петрограда приобретало все большую силу на своем пути от спонтанных выражений чувств трудящихся, через официальные сообщения
в центральной прессе и вплоть до резолюций, принятых на траурных
собраниях. Это нашло свое официальное выражение в постановлении
II съезда Советов, очевидным образом завершившем его прямолинейное движение «снизу вверх». В противоположность ему пожелание
трудящихся перевезти прах Ленина в Петроград и там захоронить его
было полностью вытеснено из официальной историографии Советского Союза54.
Из сводки ГПУ нам известно, что рабочие Петроградского
телефонно-телеграфного завода потребовали присвоить Петроградскому району имя Ленина, но именно это требование рабочих
представляет собой показательный пример того, как партийное руководство обходилось с пожеланиями, идущими из гущи народа55.
В «Красной газете» от 25 января это требование обрело совсем иную,
отличную от первоначальной, формулировку: теперь речь шла о том,
что согласно общей политической линии переименовать следовало
город Петроград как таковой. Отсюда можно прийти к заключению,
что поступающие с фабрик соболезнования и траурные резолюции на
своем пути в официальные органы печати подверглись по меньшей
мере частичным изменениям56. Возможно, это касается главным образом первых собраний, проходивших 22 января, с которыми связано
большинство сводок ГПУ, ведь именно здесь были выдвинуты требования о перенесении праха Ленина в Петроград. Эти собрания, несомненно, тоже не обходились без руководящего участия со стороны
54
Об этом: Ленинград. 1964. Также см.: Очерки истории Ленинграда. Т. 4. Период
Великой Октябрьской революции и построения социализма в СССР. Изд. Института
истории Академии наук. М.; Л., 1964; История рабочих Ленинграда: в 2 т. 1703-1965.
Т. II. 1917-1965. Изд. Академии наук, Институт истории СССР, Ленинградское отделение. Л.; М., 1972; Очерки истории Ленинградской организации КПСС. Т. II. Ноябрь
1917-1945. Л., 1972; Tumarkin. Lenin Cult. P. 150. Тумаркин первая напомнила о том,
что между рабочими и политическим руководством города существовали, можно сказать, конкурирующие между собой представления о месте захоронения Ленина и об
увековечении его имени. С критикой этой идеи: Великанова О. По просьбе трудящихся... // Нева. 1991. № 7. С. 179-184.
55
О требованиях рабочих Телефонно-телеграфного завода им. Кулакова см.:
Спецсводка. С. 2.
56
Об этом же и убедительное свидетельство Великановой. См.: Великанова О.
С. 184.
100
партийных активистов, которые действовали согласно директивам,
от верхушки Петроградской партийной организации.
Наличие у нее единого политического сценария подтверждается
тем, что в заметке, помещенной в «Правде», где инициаторами идеи
захоронения праха Ленина названы участники «всех состоявшихся в
городе собраний», уже прямо указано место предполагаемого погребения вождя: «Питер хочет похоронить Ленина у себя на "Площади
жертв революции", где покоятся первые герои Октября» 57 . Председатель Петроградского Совета Г. Зиновьев в связи с развернувшейся на
фабриках города кампанией 22 января посчитал необходимым внести
свои коррективы в деятельность Петроградского Совета, сделав это в
форме письма из Москвы58. В нем он говорил: «Я предлагаю, товарищи, на сегодняшнем заседании Петросовета постановить, что город
Петроград переименовывается в Ленинград и провести это решение
во всех инстанциях в порядке советской законности. Пусть наш великий пролетарский город навеки будет с именем величайшего вождя
и любимейшего учителя международного рабочего класса»59. Такая
перемена курса очевидным образом повлияла как на характер публикации уже принятых резолюций, так и на стиль коммунистических
агитаторов, выступающих на собраниях. Поскольку вмешательство
Зиновьева оказывало влияние также и на специфику партийной агитации на предприятиях, общий курс мог полностью измениться в том
направлении, чтобы пожертвовать названием города в память о покойном вожде революции.
Письмо Зиновьева вызвало определенный резонанс и в официальных инстанциях города на Неве, другими словами, в городском
правительстве. Прежде всего, 23 января в Смольном состоялось собрание Петроградского губкома РКП(б). На пленарном заседании
были подготовлены постановления, которые предназначались для
принятия их на Петроградском Совете. Партийный орган также постановил «поддержать просьбу трудящихся города о переименовании Петрограда в Ленинград», а также предложить Петроградскому
исходящим
57
Д'Ор О. Л. Петроград в дни траура и печали // Правда. 1924. 24 января. С. 7.
«Петроградская правда» от 24 января 1924 г. (с. 3) в статье под заголовком «Ильич
будет жить в сердцах трудящихся» сообщает, что 100 рабочих с жестяного завода потребовали, чтобы Ленина похоронили на Марсовом поле в Петрограде, т. е. на уже упомянутой «Площади жертв революции».
58
Об этом: Ежова Г. Петербург-Петроград-Ленинград? // Баринова Г. И. (ред.).
О Ленине правду. Л., 1991. С. 166-170, здесь: С. 167.
59
Источник: В Петрограде. Траурное заседание Петросовета // Правда. 1924.
25 января. С. 4.
103
Совету «вынести на обсуждение» принятое им постановление»60.
В то же время вопрос о том, какими мерами следовало бы наилучшим
образом почтить память покойного вождя революции, привел этот
официальный городской представительный орган в настоящее замешательство61. В частности, чиновники сначала постановили поддержать инициативу тех рабочих, которые требовали захоронить Ленина
в Петрограде, а не в Москве. Но после вмешательства центральных
органов они решили снова от этой позиции отказаться.
Контролируемые партией органы печати сообщили о траурном
заседании, состоявшемся в конце концов 23 января в 20 часов в Петроградском Совете62. По их сведениям, заместитель председателя
Петроградского Совета Г. Евдокимов в присутствии многих рабочих
петроградских заводов зачитал список предложений Президиума
относительно запланированных траурных торжеств. В их числе он
назвал и такой пункт, как отправка около 1000 человек для участия
их в захоронении праха Ленина в Москве. Как говорится в сообщениях газет, сразу же за этим из зала послышался голос: «Похороны
надо проводить в Петрограде!» В ответ на это Евдокимов посчитал
нужным остановиться на затронутом вопросе: он признался, что многие фабрики приняли на своих собраниях решение настоять на том,
чтобы Ленина захоронили в Петрограде. Но, продолжил Евдокимов,
Москва является столицей государства, и Ленин как Председатель
Совнаркома должен быть захоронен в столице. По его словам, как в
правительстве, так и в ЦК уже принято решение о том, что погребение состоится в Москве. Далее Евдокимов добавил, что на некоторых
фабриках рабочие выступили с пожеланием переименовать Петроград в Ленинград. Кроме этого, он сослался на письмо Г. Зиновьева,
председателя Петроградского Совета, в котором содержалось данное
предложение. Как сообщается далее, эти слова Евдокимова были
встречены громкими аплодисментами, и Петроградский Совет принял постановление обратиться с этим предложением ко II Всесоюзному съезду Советов и в дальнейшем направить вышеупомянутую
траурную делегацию в Москву63.
'
60
Цит. по: Очерки истории. Л., 1980. С. 129; История рабочих. 1972. С. 181; Очерки истории. 1968. Т. II. С. 234.
61
Более подробно см.: Ежова. С.168.
62
Дальнейшее описание дается по: Петроградская правда. 1924.24 января. С. 3.
63
В соответствующем источнике (Экстренное заседание Петросовета // Известия. 1924. 24 января. С. 6) не упоминается о реплике и приводимых Евдокимовым
аргументах.
104
Отдельные формулировки в постановлении Петроградского Совета обнаруживают следы разочарования в признании того факта,
что за прошедшее время прежняя столица империи, где свершилась
Октябрьская революция, оказалась вытесненной на обочину большевистского государства. Так, здесь говорится: «Москва является столицей СССР. Сюда приезжают десятки тысяч рабочих и крестьян со
всех концов республики. Мы не имеем права лишать рабочих и крестьян возможности при любом удобном случае посетить могилу всеми любимого Владимира Ильича»64. В день торжественных похорон
вождя революции в Москве в городе, получившем его имя, состоялась
грандиозная манифестация в его честь. Ее заключительным аккордом
стали 53 залпа салюта — по числу прожитых им лет, — произведенного на Марсовом поле65. Возможно, немалое число его участников
все еще вспоминали, что первоначально именно оно должно было
стать местом погребения праха Ленина. Вышеупомянутая дискуссия
на эту тему, состоявшаяся в Петроградском Совете, в центральной
прессе уже не упоминалась, зато в ней нашлось место для описания
торжественного заседания и изложения той обтекаемой редакции постановления, в которой говорится о захоронении праха Ильича в Москве и о переименовании Петрограда66.
Когда II Всесоюзный съезд Советов 26 января 1924 г. принимал
постановление о переименовании Петрограда в Ленинград со ссылкой на то, что он является «колыбелью пролетарской революции»,
это свидетельство революционного «права на первородство» могло
рассматриваться в качестве некоторой компенсации городу за потерю более высоких почестей67. Тем более ревностно политическое
руководство Ленинграда стало следить за тем, чтобы его приоритеты не подверглись обесцениванию в результате расширения практики присвоения имени Ленина. Так, 7 февраля Петроградский Совет,
заслушав доклад его председателя Г. Зиновьева, постановил: «Мы
обращаемся в ЦК и ВЦИК с просьбой запретить самовольное присвоение имени Ленина городам и организациям и дать право на пере-
64
Цит. поГЕжова. С.168.
Очерки истории Ленинградской организации. Т. II. 1980. С. 129.
66
В Петрограде. Траурное заседание Петросовета// Правда. 1924.25 января. С. 4;
Экстренное заседание Петросовета // Известия. 1924. 24 января. С. 6.
67
Выраженная в этом постановлении Всесоюзного съезда надежда на то, что город
будет «навечно связан с именем великого вождя пролетариата», по своей форме буквально повторяет заключительную фразу из письма Зиновьева, что является в данном
случае очевидным свидетельством в пользу его авторства.
65
105
именование только тем, кто имеет особые революционные заслуги»68.
За внешним пафосом всех публичных манифестаций скрывался факт
столкновения политических интересов, предшестовавший самому
событию переименования. Бросающаяся в глаза привязка культа
Ленина к соображениям политической целесообразности или даже
превращение его в инструмент реализации фракционных установок
могли бы неблагоприятно сказаться на его ауре. В формировании самого культа конститутивную роль играли как траурные чувства, так
и соображения политической стратегии. Сложный синтез этих двух
элементов все же отступал на задний план перед простым желанием
правды, с которым культ повсеместно обращался к чувствам трудящихся. Их участие в тех или иных политических действиях, скорее
всего, не является чистой выдумкой большевистской пропагандистской машины. Но стоило только этим искренним проявлениям воли
и чувств оказаться в поле влияния большевистских политиков, как
они тут же превращались в материал для реализации их политических и тактических интересов.
2. Манифестации общественного траура
Рис. 3. Политизация общественной скорби с целью сплочения рабочих и
крестьян. «Крестьянская газета» от 27 января 1924 г. (день похорон); «Правда» от 21 января 1925 г. (первая годовщина смерти Ленина). Не только в центре, но и на периферии Советского государства коммунистическая партия
старалась мобилизовать скорбящие массы, как показывает призыв «к трудящимся Кубани и Черноморья», «рабочим, хлеборобам, трудовым казакам и
красноармейцам»
100
После 21 января 1924 г. в Советской России была объявлена неделя «общественного траура», которая затронула всю социальную
жизнь страны и прежде всего ее столицы — Москвы. Все современники были поражены тем резонансом, который она вызвала практически
во всех слоях общества. Даже сами руководители коммунистической
партии и ее пропагандисты были потрясены и захвачены зрелищем
участия масс в траурных событиях. Их впечатления сложились в
картину так называемого «спонтанного движения» масс: под руководством большевистского авангарда оно из совокупности автономных импульсов вылилось во всеобщий ритуал поминовения мертвого вождя. По завершении траурной недели Г. Зиновьев следующим
образом суммировал эти многократно повторяющиеся впечатления:
«Простой народ, одухотворенный идеями Ленина, сымпровизировал
эти похороны вместе с нами»69.
Тем самым перед научным исследованием стоит задача поиска тех
субъективных условий, которые способствовали порождению такого
рода массовых феноменов. Они могут быть обнаружены эмпирическим путем на основе анализа характеристик того дискурса, кото-
1,8
69
Цит. по: Ежова. С. 166.
Зиновьев Г. Шесть дней, которых не забудет Россия // Правда. 1924. 30 января.
с. 1.
107
рый выразил себя в разного рода траурных манифестах, связанных
с кончиной Ленина70. Эти исторические свидетельства включают в
себя как документы партийного руководства и правительства, так и
воззвания центральных и местных партийных, советских, профсоюзных органов и других организаций. Особенно широкое поле для исследования открывают материалы, одобренные собраниями рабочих
коллективов на крупных и малых предприятиях, а также на крестьянских сходках местного уровня. В большинстве случаев эти документы выпускались в виде листовок или перепечатывались в газетах. Но
даже если они не публиковались, решения, принятые участниками
многочисленных собраний, сами по себе являлись элементом общественной жизни, активизировавшейся в дни траура. На основе методов содержательного и дискурсивного анализа можно будет обнаружить те важнейшие мотивы, которые определяли поведение людей в
случае массового траура.
В ночь с 21 на 22 января 1924 г. Генеральный секретарь ЦК
И. В. Сталин посылает руководителям губернских и областных комитетов, а также национальных ЦК коммунистической партии Советского Союза телеграмму следующего содержания71: «21 января в
6 ч. 50 мин. веч. Владимир Ильич скоропостижно скончался. Смерть
последовала от паралича дыхательного центра. Похороны в субботу
26 января». Далее он дает указания партийным комитетам незамедлительно проинформировать всех ответственных функционеров и
проследить за тем, чтобы в центральных органах печати были сделаны экстренные сообщения. Затем следует обращение тревожного
характера: «Примите меры обеспечения твердого порядка, не допускайте ни малейших проявлений паники». У тех, кто видел картины
с участием сотен тысяч людей, движущихся огромными колоннами с
флагами с траурными лентами и с черными транспарантами в руках
к местам проведения траурных и похоронных торжеств, тревожный
тон этих телеграмм, наверное, вызвал бы недоумение.
Но в своих телеграфных распоряжениях Сталин идет гораздо
дальше требований, касающихся необходимости прилагать усилия
70
«Субъективные условия» могут быть выражены и в категориях массовой психологии. Однако такого рода объясняющая модель связана с многочисленными теоретическими допущениями, которые вряд ли возможно адекватно соотнести с имеющимся
эмпирическим материалом. Подход к анализу ленинского культа с точки зрения массовой психологии см.: Moscovici S. Das Zeitalter der Massen. Eine historische Abhandlung
iiber die Massenpsychologie. Frankfurt a. M., 1986. S. 466-478.
71
Всем Губкомам, Обкомам, национальным ЦК! 22 января 1924 г. Опубликовано:
Телеграммы в связи с болезнью и кончиной В. И. Ленина (1923-1925 гг.) // Известия
ЦК КПСС. 1989. № 1. С. 218-223, здесь: С. 219.
100
для поддержания спокойствия и порядка. Пользуясь полномочиями
Г е н е р а л ь н о г о секретаря, он отдает и вполне конкретные директивы.
Он не удовлетворяется указаниями относительно скорейшего выпуска экстренных номеров прессы, которые должны были в первую
очередь содержать в себе призывы ЦК с заголовком «К партии! Ко
всем трудящимся!» Еще до того, как ЦК в ту же ночь принял постановление, Сталин в телеграфном порядке призвал партийные организации использовать факт смерти Ленина для проведения в предстоящие дни траурных собраний. Он объяснил это так: «Если найдете
нужным, устройте кроме митингов траурные демонстрации в субботу
в день похорон. В речах подчеркивайте верность заветам т. Ленина
об укреплении союза рабочих и крестьян и необходимость наибольшего сплочения вокруг партии и советской власти»72. Тем самым он
очертил суть всего содержания партийных лозунгов, которые чуть
позже были оформлены в виде обращения ЦК «К партии! Ко всем
трудящимся!» и, возможно, вскоре с той же скоростью распространены среди партийных организаций.
Сначала появился совместный экстренный выпуск «Правды» и
«Известий» с сообщением Советского правительства о смерти Ленина и первыми постановлениями XI Всероссийского съезда советов, определяющими порядок организации государственного траура.
Правительственное сообщение уже содержит в себе некоторые директивы, определяющие характер понимания происходящего. Так,
здесь подчеркивается, что бесперебойная работа Советского правительства обеспечивается проходящим в это время съездом Советов.
Правительство выражает свою убежденность в том, что «широчайшие
массы трудящихся во всем мире оплакивают своего величайшего вождя» и далее объявляет: «Его нет среди нас, но дело его неизменно».
Это положение позже превратилось в одно из центральных и стереотипных клише, часто используемых в советской траурной риторике,
связанной со смертью Ленина. Советское правительство также заявляло о том, что, опираясь на волю рабочих масс, оно продолжит дело
Владимира Ильича и будет следовать по предначертанному им пути:
советская власть твердо стоит на своем посту и сохраняет достижения пролетарской революции. Таким способом политическое руководство страны пыталось прежде всего воздействовать на обществен-
72
Всем Губкомам, Обкомам, национальным ЦК! 22 января 1924 г. Опубликовано:
Телеграммы в связи с болезнью и кончиной В. И. Ленина (1923-1925 гг.) // Известия
ЦК КПСС. 1989. № 1. С. 218-223, здесь: С. 219. Согласно комментарию редакции о
публикации этих и других документов, данная телеграмма была отправлена той же ночью, еще «накануне пленума ЦК». См.: Там же. С. 218. Оригинальный текст телеграммы кроме Сталина подписал также и Зиновьев. См.: Там же. С. 220 (фоторепродукция
Документа).
109
ное мнение, взбудораженное известием о смерти Ленина, указывая
на институциональную легитимность советской власти и обещая сохранять политическую преемственность ленинского курса.
С несравненно большей силой и пафосом символика и дух траурной недели выразились в выдвинутом ЦК призыве «К партии! Ко
всем трудящимся!»73 Десятилетиями советские историки обращались к этому тексту исключительно с чувством благоговения, чтобы
извлекать из него агиографические формулы, касающиеся образа покойного вождя.
Начинается же он на большевистский манер с перечисления исторических заслуг Ленина. Вождь революции предстает в нем как лидер, основавший партию большевиков и закаливший ее в беспощадной борьбе с предателями рабочего класса и всеми колеблющимися
элементами. Здесь утверждается, что Ленин, разоблачивший меньшевиков и эсеров и окончательно установивший власть трудящихся,
является основателем и руководителем Коммунистического Интернационала, а также «любимым вождем международного пролетариата». Все это рассуждение завершается тезисом о том, что «никогда
еще после Маркса» рабочее движение не выдвигало «такой гигантской фигуры», какой был Ленин.
Вершиной такого описания является попытка убедить нас в том,
что Ленин является воплощением одного из главных субъектов мировой истории; об этом говорится буквально следующее: «Все, что
есть в пролетариате поистине великого и героического... нашло свое
великолепное воплощение в Ленине, имя которого стало символом
нового мира» во всем мире.
Именно таким образом образ Ленина оказался привязанным к мифологической идее инкарнации вождя в массах. И то, что еще могло
здесь выглядеть всего лишь средством метафорического выражения,
уже через несколько предложений обретает характер более упрощенной формулы, звучащей следующим образом: «Он был прирожденный вождь пролетарской армии, гений рабочего класса!» И даже
простое признание факта смерти Ленина не представляется в такой
картине событием, обусловленным естественными — не связанными
с классовой борьбой — причинами. Как говорится в этом манифесте,
«всю свою жизнь, от ее сознательного начала до последнего мученического вздоха, Ленин отдал до конца рабочему классу». Далее следу-
73
Этот призыв был обнародован только 23 января 1924 г. под заголовком «К партии! Ко всем трудящимся!». См. экстренные выпуски газет «Правда» и «Известия» от
23 января 1924. С. 1. Все последующие цитаты следуют тексту призыва. Кроме этого,
он был распространен в виде листовок губернскими и районными комитетами пар-
ет: «Нечеловеческая, неудержимая жажда работы, неустанная мысль,
б е с п о щ а д н а я растрата своей энергии сломила этот богатырский орг а н и з м » . Его смерть предстает как акт служения и жертвы в пользу
борющегося рабочего класса. В этом нагромождении превосходных
с т е п е н е й теряются даже неуместные сравнительно с физической конс т и т у ц и е й Ленина гиперболы относительно его «богатырского организма»: они лишь выдают стремление телесными метафорами непосредственно изобразить все его историческое величие. Используемая
в этом тексте топика мученичества Ленина становится сильнейшим
мифотворческим инструментарием. К ее стилистике в последующие
дни приложили руку также и уполномоченные властью медики, которые должны были адаптировать реалии революционной мартирологии к профессиональному языку медицины головного мозга74.
Призывы ЦК дали следующий, состоящий из четырех пунктов
ответ на вопрос о том, что же из ленинского наследия сохранило
свою значимость. Как оказалось, это учение о диктатуре пролетариата, о союзе рабочих и крестьян, об огромной значимости национальных и колониальных проблем, а также концепция о роли и сущности партии. Однако, понимая, что такой ответ может удовлетворять
требованиям одних лишь образованных сторонников партии, ЦК
прибег к популярному, полурелигиозному языку аллегорий. Так, в
обращении говорится следующее: «Его физическая смерть не есть
смерть его дела. Ленин живет в душе каждого члена нашей партии.
Каждый член нашей партии есть частичка Ленина. Вся наша коммунистическая семья есть коллективное воплощение Ленина». Здесь
сами собой напрашиваются параллели с христианским учением о
транссубстантивации. Центральный Комитет партии усиленно способствовал созданию коллективной идентичности, обладавшей не
социальными и не политическими, а своего рода метафизическими
формами общности.
Но наряду с этим в своем обращении ЦК должен был дать и политическую оценку сложившейся ситуации. Это делалось преимущественно с помощью напоминания о существовании классового врага
и описания угроз, исходящих от мирового империализма. Как говорилось в обращении, в этом враждебном лагере питают надежды на
то, что именно в данный момент — после смерти вождя — партия распадется! Вопреки этому ЦК предупреждает, что здесь он будет следовать примеру Ленина, который «твердой рукой провел партию сквозь
все преграды».
74
Семашко Н. Что дало вскрытие тела В. И. Ленина? // Известия. 1924.25 января.
С. 1.
100
111
Как оказалось, с выводами политического характера дело обстояло
сложнее. Авторам обращения пришлось ограничиться общим призывом ко всем трудящимся массам, чтобы они в этот трудный момент,
последовавший за смертью Ленина, «с особой настойчивостью выполнили его главные заветы». Содержание этих заветов оставляло широкое поле для интерпретаций, но одно было очевидным — необходимо
было клятвенно беречь политическую стабильность, хранить верность
партии и следовать по революционному пути. ЦК требовал от своих
приверженцев «железным шагом пойти вперед». В обращении заверялось, что партия обладает для этого всеми полномочиями, доказательством чему служил тот факт, что «у нее есть в руках то завещание,
которое оставил ей товарищ Ленин». Но даже после всех заверений
точный смысл этого таинственного «завещания» не раскрывался; оно
звучало здесь как волшебное слово, к которому взывали за помощью.
В практическом плане смерть Ленина, как полагали в ЦК, налагала на партию и рабочий класс обязанность совершить революцию —
это звучало как клятва на могиле вождя: «Смерть нашего учителя —
этот тяжелый удар — сплотит еще сильнее наши ряды... мы идем в
поход против капитала, и никакие силы в мире не помешают нашей
окончательной победе. Эта победа будет самым лучшим памятником
товарищу Ленину». Таким образом, в этом обращении тематически
отчетливо обозначены четыре устойчивые темы: напоминание об
исторических заслугах Ленина, символическая значимость его образа при истолковании события его смерти, упоминание о его наследии,
определение врагов и выводимые отсюда практические следствия для
рядового партийного состава.
Для анализа взаимоотношений между элементами публичного
траура и политической стратегии, сложившимися в общественном
сознании во время траурной недели, нам далее необходимо будет
обратиться к различного рода манифестам, принятым в подразделениях и организациях более низкого уровня. Речь идет о партийных,
советских и иных организациях губернского и областного масштаба.
Особый интерес представляют призывы и резолюции, принятые на
собраниях рабочих коллективов и крестьянских сходках. Именно на
их основе можно будет получить представление о субъективных мотивах, лежащих в основании манифестов с выражением публичного
траура, в рамках которых формировался ленинский культ. Из всего
имеющегося документального материала мы сможем представить
для анализа только некоторые его образцы75.
В этих обращениях и постановлениях обозначение исторических
заслуг Ленина играет лишь вспомогательную роль. Правда, листовка
и з Омска, например, приводит некоторые из этих фактов и называет среди них Брестский мир, новую экономическую политику, восстановление народного хозяйства, союз рабочих и крестьян. Все они
должны подчеркнуть исключительность роли Ленина. Ведь согласно
ей, «все это могло быть начато только под руководством Ильича»76.
Если же, как это часто случалось, инициаторы тех или иных манифестов не полностью повторяли формулировки из Обращения ЦК,
им было трудно выразить символический характер фигуры Ильича.
Так, имя Ленина было обозначено как «символ нового мира»77, при
этом в Ленине видели «знамя будущего», под началом которого угнетенное человечество придет к победе78, как это выразил Московской
губернский Совет профессиональных союзов. В целом же вполне
обычным было наделение Ленина атрибутами «гения» и «титана»79.
В популярных среди народа траурных документах также повторяется
им. М. Е. Салтыкова-Щедрина (далее — ГПБ). В данном случае: Листовки первых лет
советской власти 25 окт. (7 ноября) 1917 г. — 1925. Каталог коллекции Государственной Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина. Т. 1. М., 1967. Т. 2. М.,
1970; Отклики рабочих и крестьян на смерть В. И. Ленина // Красный архив. 1934.
№ 1. С. 34-50; Трудящиеся скорбят о вожде // Советские архивы. 1969. № 2. С. 3-10;
Имя и дело Ленина будут жить вечно // Советские архивы. 1974. № 1. С. 35-38;
У великой могилы. М., 1924; После смерти вождя: Материалы и документы. Б. м.: Изво Пролетарий, 1925. С. 37-44; Письма крестьян в связи с кончиной В. И. Ленина //
Вопросы истории. 1968. № 7. С. 118-124; Дорогой товарищ Ленин // Телеграммы и
письма трудящихся Петрограда и петроградской губернии Владимиру Ильичу Ленину 1917-1924. Л., 1969. С. 217-213; Москва, В. И. Ленину. Телеграммы, резолюции,
приветствия трудящихся Нижегородской губернии: Сб. документов. Горький, 1970.
С. 68-86; Москва Совнарком, товарищу Ленину: Документы. Петрозаводск, 1980.
С. 208-239; Листовки Московской организации большевиков 1914-1925 гг. Изд. Института истории партии МК и МГК КПСС (филиал института Маркса-ЭнгельсаЛенина-Сталина при ЦК КПСС). М„ 1954. С. 373-380.
76
Омский губернский комитет РКП(б), памяти вождя рабочих и крестьян. 23 января 1924 г. // ГПБ. Фонд листовок (далее Фл). 41/25.
77
.Уездный комитет Енисейской организации РКП(б) (и других организаций).
Енисейск. 22 января 1924 г. // Имя. С. 36.
78
Московский губернский Совет профессиональных союзов: Всем членам профессиональных союзов! 22 января 1924 г.// ГПБ. Фл. 10/2. То же: Обращение Московского комитета РКП(б) к рабочим и работницам Москвы и Московской губернии //
Листовки Московской организации. С. 373.
79
75
Анализ основан на более чем 100 документах, собранных в следующих nv
бликациях или собраниях: Фонд листовок Государственной П у б л и ч н о Т б ^ и о х е к и
Например: Товарищи! Коммунисты! // Имя. С. 35; То же: Из протокола общезаводского собрания рабочих и служащих Балтзавода, Петроград. 23 января 1924 г. //
Отклики. С. 34; Из протокола экстренного общего собрания завода «Красный треугольник», Петроград. 23 января 1924 г. // Там же. С. 35.
112
104
тезис из Обращения ЦК, согласно которому Ленин является «прирожденным вождем пролетарской армии»80. В листовке Кубанской и
Черноморской организации РКП(б) утверждается: «Ильич рожден и
создан тобой, рабочий класс! Твердость, сила и мощь Ильича — это от
тебя!»81 В ней же говорится: «В каждом коммунисте, в каждом рабочем и бедных крестьянах бьется пламя Ленина».
Желание выполнить задачи, поставленные в Обращении ЦК, было
огромным. В листовках подобного жанра между Лениным и пролетариатом также устанавливается отношение инкарнации. В некоторых
резолюциях топика мученичества Ленина сохраняет верность своему
образцу. Так, на одном из крестьянских собраний в Воронежской губернии была принята резолюция со словами: «Если бы ты не перенес
бы страданий за нас, трудящихся, ты бы сейчас жил»82. Точно так же
думали о Ленине крестьяне из Обуховки и Ушаковки, когда говорили:
«Наверное, он умер еще и потому, что неутомимо работал и прилагал
все силы на благо трудящихся»8''. Один деревенский корреспондент с
Северного Кавказа, оглядываясь на события недели траура, сообщает, что среди крестьян ходила легенда о живом Ленине — крестьяне
были твердо убеждены, что Ленин еще живет, тайно ходит по земле,
охраняет советскую власть и с помощью нововведений устраняет ее
недостатки84. Крестьянское собрание одного из селений Рязанской
губернии приняло постановление, словно желая снять с себя всякое
подозрение в следовании такого рода предрассудкам: «Мы знаем, что
Ленин уже не живет, но его идея живет и действует среди нас»85.
С первых же дней недели траура почти во всех манифестах общим
местом стало противопоставление физической смерти Ленина реальной жизни его дела, его духа, его идей, его имени или даже его партии. Все чаще использовалась формула: «Его дух и имя продолжают
жить!» Наиболее конкретным воплощением такой посмертной «продолжающейся жизни» мог служить лишь известный нам «завет», который упоминается почти во всех траурных манифестах, принимаемых
80
Уездный комитет Енисейской организации РКП(б) // Имя. С. 36.
К трудящимся Кубани и Черноморья! // ГПБ. Фл. 38/554.
82
Резолюция крестьян Княже-Бангорской волости Усманского уезда Воронежской губернии. 24 января 1924 г. // Трудящиеся скорбят о вожде. С. 4.
83
Резолюция засвидетельствована в письме одного из крестьян: Крестьянин села
Ратовци, Ратовской волости, Сызранского уезда, Симбирской губернии В. В. Воробьев
(1926). См.: Письма крестьян. С. 124.
84
Селькор № 2007 Комов Иван Юльевич. Станция Морозовская Северокавказского края. См.: Письма крестьян. С. 122.
85
Письмо крестьянина С. И. Лягина из села Аграфениной Пустоши Рязанского
уезда и губернии. 29 января 1924 г. // Трудящиеся скорбят. С. 7.
81
100
различными организациями и собраниями. Правда, содержание этого
«завета» в таких случаях, как и в Обращении ЦК, не уясняется. Чаще
всего его смысл выражается посредством лозунга о «единстве рабочих
и крестьян». Теоретические положения парадигматического характера,
приводимые в Обращении ЦК, вряд ли вызывали особенный резонанс
в траурных свидетельствах местных партийных органов и собраний,
если не считать беглого упоминания о его «бессмертном учении»86.
И чем более расплывчатым оставался смысл этого «завета», тем
энергичнее, тем фанатичнее им клялись. В листовках из Ярославля, равно как с Красной Пресни, звучит требование «свято хранить
его»87. В одной из публикаций из Карелии дело даже дошло до угроз
в духе варварских заклинаний: «Мы беспощадно распнем на позорном столбе тех, кто забудет твои заветы!»88
И если в Обращении ЦК классовый враг был еще смутно очерчен — как идущая издалека угроза — то в популярных манифестах его
образ становится более отчетливым. Вследствие этого ему не только
объявляют всеобщую войну, но нередко и клянутся отомстить. Так,
по сообщению «Смоленской правды», участники собрания рабочих
и служащих Ромадановского кооператива подвергли проклятию
тех людей, кто «предал интересы рабочего класса» и «чьими руками
был убит Ленин»89. Еще более угрожающе звучит обращение служащих 20 армейской дивизии, опубликованное в «Петроградской
правде» под названием «Проклятие убийцам»; в нем социалистовреволюционеров обвиняют в том, что они способствовали «преждевременной смерти Ильича»90. На одном из деревенских собраний в
Карелии было принято следующее постановление, адресованное покойному Ленину: «Дни твоей жизни были остановлены пулей, посланной в твою грудь вражескими наймитами»91.
86
Ко всем рабочим и крестьянам! Листовка Новгородского губкома РКП(б)
(и других организаций) // Имя. С. 37; Не дрогнет ни трудовой молот, ни боевое знамя.
ЦК Всероссийского Союза Рабочих Металлистов. 24 января 1924 г. // После смерти.
С. 40.
87
Ко всем рабочим, работницам и красноармейцам Красной Пресни! Листовка
Краснопресненского райкома РКП(б) (и других организаций) // Имя. С. 35; Резолюции, вынесенные на собраниях заводов Ярославской металлопромышленности. 2 4 26 января 1924 г. // Отклики. С. 38.
88
Всем рабочим, крестьянам и частям Красной Армии А. К. С. С. Р. Карельский
областной комитет РКП(б) // ГПБ. Фл. 37/115.
89
Tumarkin. Р. 144.
90
Ibid.
91
Постановление собрания граждан д. (деревни) Жукозеро Ухтинского уезДа- 24 января 1924 г. // Москва, Совнарком. Петрозаводск, 1980. С. 214.
115
Попытка истолковать смерть Ленина также в категориях классовой борьбы зачастую получала в устах фанатичных партийцев
слишком буквальное выражение. В те дни на траурном заседании
Петроградского Совета один из депутатов выступил с предложением расквитаться за смерть вождя, казнив в качестве заложников тех,
кто вырвал из рядов пролетариата великого вождя рабочего класса92.
Правда, это экстремальное требование было отвергнуто Президиумом Совета, который объявил: «Это ниже нашего достоинства, прибегать к такого рода мщению»93. В то же время ложная посылка, лежащая в основании заявления депутата, не была подвергнута сомнению.
Очевидно, что в распространении подобных слухов и утверждений
определенную роль играли и сами местные партийные организации.
Так, в Крыму на одном из распространяемых в крестьянской среде
плакатов следующим образом говорилось о смерти Ленина: «Смерть
его последовала от страшного переутомления, усугубленного тяжелым ранением в 1918 году пулей эсерки Каплан»94. Точно такую же
причинную связь между смертью Ленина и покушением на него, совершенным более чем пять лет назад, выражают и многие траурные
резолюции, принятые в совсем других концах Советского Союза. На
одном из собраний в Нижнем Новгороде присутствующие обрушили
свое проклятие на «контрреволюционные партии эсеров и меньшевиков, которые своими коварными выстрелами ускорили смерть нашего вождя»95.
Но даже и в тех листовках, где не содержится такого рода призывов к линчеванию, постоянно воспроизводится образ классового
врага в масштабах страны или всего мира. Его ликование над горем,
постигшим ленинскую гвардию, представляется фактом вполне
естественным и одновременно дающим повод для постоянной бди-
92
Ежова Г. Петербург-Петроград-Ленинград? О Ленине — правду. Л., 1991.
С. 166-170, здесь: С. 168.
93
Там же.
•
94
Ленин и крестьянство // ГПБ. Фл. 37/12. Лист размером 68 на 49 см по своему
содержанию в целом является типичным примером коммунистических деклараций относительно траурной недели, но вопреки правилам не подписан никаким партийным
или советским органом; в то же время на нем стоит отметка «6 государственная типография» и указан тираж в 1 ООО экземпляров.
95
Резолюция объединенного собрания рабочих и служащих заводов «Нижегородский машиностроитель» и «Ремвоздух» № 2 и «Красный молот». 23 января 1924 г. //
Москва, В. И. Ленину. С. 74; О проклятиях и угрозах из Нижнего Новгорода в адрес
эсеров см. также: Отклики рабочих на смерть Ленина. Сотрудники Ниж. губ. Пол. отдела уголовного розыска. Исправтруддома // Нижегородская коммуна.1924. 27 января. С. 5.
100
тельности96.
Но еще более важной оказывается необходимость осознать возросшую опасность того, что теперь, после смерти Ленина,
«буржуазные разбойники» станут в еще большей мере «злорадствовать над рабочим классом и СССР» 97 и пытаться сокрушить дело
революции98.
Часто повторяющиеся карикатурные формулировки напоминают
стиль революционных плакатов Д. Моора, на которых мировой империализм или враждебная народу русская буржуазия изображалась
в виде дракона с оскаленными зубами, угрожающего трудовому русскому народу и его республике99.
Выводы политического характера, являющиеся ответом на такого
рода угрозы, заключались прежде всего в соблюдении тех первичных
гражданских обязанностей, на которых с самого начала настаивали
Сталин и партийное руководство. Речь шла о спокойствии, политической стабильности и напряженном труде. Они звучали как призыв и
заклинание, повторяясь в многообразных вариациях и на различных
манифестах. Свидетельством такого рода демонстраций стойкости
могли служить клятвенные обещания: «Никакой паники»100, «Дисциплина и выдержка»101, заверения в «стойкости» рабочего класса102,
а также призывы: «Все за работу, каждый на своем боевом посту!»103
Часто подобные старания продемонстрировать свою непоколеби-
96
Товарищи! Коммунисты! Листовка Московского Комитета РКП(б) // Имя.
С. 5. См. также: Из протокола экстренного общего собрания завода «Красный треугольник». Петроград. 23 января 1924 г. // Отклики. С. 35; Из письма крестьянина
П. Трошанова из Горской волости Череповецкого уезда и губернии // Трудящиеся
скорбят. С. 7; Крестьянин села Ратовци // Письма. С. 124.
97
Рез. общ. собр. рабочих, работниц и служащих Государственного Фарфорового и Оптического Заводов. Петроград. 23 января 1924 г. // Дорогой товарищ Ленин.
С. 220. Почти дословное построение: Резолюции, вынесенные на собраниях заводов
Ярославской металлопромышленности. 24-26 января 1924 г. // Отклики. С. 38.
98
Резолюция общего собрания рабочих и служащих Московского завода
«Шарикоподшипник-СКФ». 23 января 1924 г. // Отклики. С. 36; Резолюция общего
собрания рабочих и служащих шахты № 1 - 2 Боково-Хрустальского рудоуправления
Донбасса. 24 января 1924 г. // Отклики. С. 41.
99
Моор Д. Смерть мировому империализму! Плакат. 1919. // Die Kunst der
Oktoberrevolution. 1917-1921. Zusammengestellt und eingeleitet von M. German.
Dusseldorf; Wien; Leningrad, 1979. Bild № 18.
100
Товарищи! Коммунисты! Листовка Московского Комитета РКП(б) // Имя.
С. 35.
101
Московский губернский Совет профессиональных союзов: Всем членам Московских Профессиональных Союзов! 22 января 1924 г. // ГПБ. Фл. 10/2.
102
См.: Отклики. С. 38.
103
Товарищи! Коммунисты! (Москва) // Имя. С. 35.
117
мость выливались в клятвенные формулы с заверением в стойкости
своего духа104. Более того, как показывают листовки, распространяемые на Красной Пресне и в Архангельске, появлялись требования,
обращенные к рабочему классу, чтобы он после смерти Ленина «удесятерил» свою трудовую энергию105.
Во всех такого рода обращениях содержится призыв к рабочим,
или, другими словами, ко всем трудящимся, чтобы они в эти дни еще
теснее сплотились вокруг партии и советской власти. По прошествии
нескольких дней с начала недели траура это требование совпало с
инициативой по реализации «ленинского призыва», когда начал осуществляться прием в партию сотен тысяч «рабочих от станка». Для
поддержания данной кампании были выдвинуты лозунги, в которых
говорилось о том, что лучшей заменой покойного вождя может стать
самоотверженное служение делу Коммунистической партии106 или
что самым дорогим подарком вождю от каждого рабочего будет вступление его в Коммунистическую партию107. В такой комбинации недели траура с «ленинским призывом» партия зачастую представала
в виде «опечаленной родственницы» покойного вождя и персонифицировалась именно в таком качестве — участники одного заводского
собрания обращаются к «осиротевшей партии» со словами утешения:
«Ты не останешься в одиночестве, потеряв своего вождя»108.
Наряду с желанием укрепить коммунистическую партию в различного рода манифестах почти с такой же частотой присутствует
еще одна тема. Практически все обращения и резолюции содержат в
себе формулировки, в которых прямо выражается или подразумевается необходимость продолжения политики «смычки», т. е. укрепления союза рабочего класса и крестьянства, другими словами, города
и деревни. В листовках, прямо предназначенных для распростране-
104
Из протокола экстренного общего собрания рабочих и служащих вятской текстильной фабрики «Красный труд». 23 января 1924 г. // Отклики. С. 41.
105
Ко всем рабочим, работницам и красноармейцам Красной Пресни! Листовка
Краснопресненского райкома РКП(б) (и других организаций) // Имя. С. 35; О том
же: Ко всем трудящимся Архангельской губернии. Листовка Архангельского губернского комитета РКП(б) (и др. орг.) // Имя. С. 36; Всем трудящимся, рабочим, дехканам, красноармейцам, членам КПТ и КСМТ Сыр-Дарьинской области. Листовка
Сыр-Дарьинского областного комитета Коммунистической партии (и др. орг.) // Имя.
С. 37.
106
Резолюция общего собрания рабочих и служащих МОГЭС. Москва. 23 января
1924 г. // Отклики. С. 36.
107
Резолюция общего собрания рабочих фабрики «Краснопрядилыцик». Москва. 24 января 1924 г. // Отклики. С. 37.
108
Резолюция общего собрания рабочих и служащих 2-го Арматурного завода
Трансмосторга. 26 января 1924 г. // Отклики. С. 37.
100
нИя
в определенных деревенских регионах, делаются настойчивые
попытки прояснить существующую в этом плане неопределенность.
В одной листовке, выпущенной партийной организацией Кубани и
Черноморья, об этом говорится так: «Враги попытаются поколебать
союз рабочих и крестьян, они будут нашептывать тебе, хлебороб, о
перемене политики, об изменении отношения власти к хлеборобам.
Не верь им! Рабоче-крестьянская власть, созданная тобой, не допустит никаких отступлений от заветов любимейшего твоего вождя —
дорогого всем нам Ильича»109. Очевидно, именно такие проблемы
отчетливо вырисовываются и в обращении Московского партийного
комитета партии, в котором он обязывает всех рабочих и «честных
граждан», чтобы они «боролись с такими зловредными слухами»110.
В одной из распространяемых в Крыму листовок подчеркивается
устойчивость политики партии по отношению к крестьянству, в доказательство чего приводится постановление проходившего в это
время в Москве съезда Советов о снижении цен на промышленные и
повышение цен на сельскохозяйственные товары111.
В вопросе о том, какая политика возьмет верх после смерти Ленина, публикации того времени все больше ориентируются на политическую ситуацию внутри партийного руководства. Нередко они
упоминают и о противоречиях, которые с очевидностью обнаруживаются в Центральном Комитете начиная с осени 1923 г. Группировка,
сложившаяся вокруг Сталина, Зиновьева и Каменева, составлявшая
большинство в этом руководящем органе партии, на протяжении
всей кампании представлялась в качестве носительницы ауры «старой гвардии», отстаивавшей идеи ленинизма и партийного единства
в противовес «левой оппозиции». Одна из листовок того времени
утверждает: «Ленинизм впитан в плоть и кровь старой партийной
гвардии»112. Очевидны были старания перенести авторитет Ленина на фигуры новых вождей. В своей телеграмме рабочие текстильной фабрики требуют: «Заменить Ленина всей партией, которой мы
полностью доверяем»113. Наоборот, более реалистичным выглядит
решение крестьянского собрания деревни Мокино: «Сейчас товарищ
109
К трудящимся Кубани и Черноморья! // ГПБ. Фл. 38/554.
МК РКП(б) (заявления в связи со смертью Ленина, без названия) // Рабочая
Москва. 1924. 22 января (экстренный выпуск). С. 2.
111
Ленин и крестьянство (без данных) // ГПБ. Фл. 37/12.
112
Гомельский губернский комитет РКП(б): Ко всем рабочим и работницам Гомельской губернии! // ГПБ. Фл. 25/91.
113 Из протокола экстренного общего собрания рабочих и служащих вятской" текстильной фабрики «Красный труд». 23 января 1924 г. // Отклики. С. 41.
110
119
Ленин мертв, но его место займет другой вождь и продолжит работу
по проложенному товарищем Лениным пути»114. Собрание коллектива Московского завода «Шарикоподшипник» в своем изъявлении
лояльности не оставляет никаких сомнений в том, что многократно
повторяемый призыв сплотиться вокруг партии ориентирован на
«наших вождей в образе ЦК партии»115.
Ряд резолюций открыто бичует дискуссионную кампанию, развязанную оппозицией в ЦК и СМИ. Один из манифестов, изданных в
Ярославле, напоминает о том, что в связи со смертью Ленина и развернувшимися в последнее время в партии дискуссиями капиталистический мир скалит свои хищные зубы против рабочего класса.
Отсюда делается вывод: «Сейчас не время дискутировать»116. В призыве коммунистов и комсомольцев с завода «Труд и творчество» содержится требование к ЦК о «концентрации всех сил и запрете на
все дискуссии», поскольку «со смертью Владимира Ильича партия
должна сплотиться вокруг ЦК РКП(б)». По их словам, всякие дискуссии теперь становятся «саморазрушительными»117. 17 ООО рабочих с заводов Сормово в Нижнем Новгороде на своем собрании
упрекнули партийное руководство в том, что «внутри нашего авангарда... недостаточно единодушия», «свидетельством чего являются
последние дискуссии». Они «категорически» потребовали от руководства достичь полного единодушия и единства, а также «положить
конец непонятному различию мнений»118. Вместе с тем ясно проявилась потребность в политике твердой руки со стороны партийного
руководства, о чем свидетельствует резолюция собрания рабочего
коллектива «Северной судостроительной верфи» в Петрограде, которая требует от руководства «как и при Ленине, ни на мгновение не
выпускать штурвал из рук»119.
Во многих принятых на собраниях резолюциях самостоятельно принимались обязательства, претендующие на масштабность
г л о б а л ь н ы х политических проектов и лозунгов. Примером такой
акции может служить собрание рабочих той же Петроградской
с у д о в е р ф и , организованное в помощь борцам за мировую революцию120- Можно вспомнить и сбор средств в память о Ленине для
преодоления безграмотности, устроенный на Московском заводе
«Шарикоподшипник» 121 . В Оренбурге рабочие текстильной фабрики обязали свое начальство «в кратчайший срок организовать клуб
имени Ленина» 122 . На собрании крестьян деревни Богатыреве избачитальня была названа именем Ленина 123 . Рабочие фабрики «Красный ткач» в Петрограде приняли решение отработать один день в
пользу создания памятника Ленину на Площади восстания и кроме того возвести бронзовый памятник вождю еще и на территории
фабрики124.
Во всех приведенных выше манифестах акция «общественного
траура» обрела политически артикулированную форму, хотя в это
публичное пространство включались и центральные документы политического руководства. Тем не менее мы умышленно выделили эти
манифесты с целью представить тот особый сегмент сферы публичного траура, который в советской модели общества рассматривался
как базисный. Манифесты, привлекаемые нами для анализа, составляют относительно небольшой срез из всего массива существующих
документов. Одних только собранных траурных резолюций насчитывается несколько тысяч125.
120
Резолюция митинга рабочих и служащих Северной Судостроительной верфи.
Петроград. 23 января 1924 г. // Дорогой товарищ Ленин. С. 219.
121
«Шарикоподшипник-СКФ» // Отклики. С. 36.
122
114
Из протокола общего собрания граждан дер. Мокино Бедряжской волости
Рябковского района Сарайульского округа Уральской области. 23 января 1924 г. //
Отклики. С. 43.
' Резолюция общего собрания рабочих и служащих Московского завода
«Шарикоподшипник-СКФ». 23 января 1924 г. // Отклики. С. 36.
116
См.: Отклики. С. 38.
117
Опубликовано в «Правде», цитируется по: У великой могилы. С. 38.
118
На Красном Сормове, по телефонам из Нижнего Новгорода // У великой могилы. С. 52. О том же: Из протокола общего собрания ячейки КП(б)У с участием
беспартийных на руднике «Октябрьская революция». 24 января 1924 г. // Отклики.
С. 40.
119
Резолюция митинга рабочих и служащих Северной Судостроительной верфи.
Петроград. 23 января 1924 г. // Дорогой товарищ Ленин. С. 219.
104
Из протокола общего собрания рабочих и служащих, членов союза текстильщиков г. Оренбурга. 1 февраля 1924 г. // Отклики. С. 42.
123
Резолюция собрания крестьян сел. Богатырево Захтишской волости Тейковского уезда Ивано-Вознесенской губернии. 27 января 1924 г. // Отклики. С. 45.
124
Корреспонденция «Петроградской фабрики» о митинге рабочих фабрики
«Красный ткач» // Петроградская правда. 1924. 25 января. Цит. по: Дорогой товарищ
Ленин. С. 228.
125
Резолюции содержатся почти в 100 делах из архива «Комиссии по увековечению памяти В. И. Ленина»: Протоколы и резолюции траурных собраний, посвященных памяти Владимира Ильича Ленина // РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 252-346. Кроме
этого, в архиве отдельно хранится 5 500 выражений соболезнования по случаю смерти
Ленина // РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 157-251. Для исследования этого объемного материала необходимо применение основанных на E D W аналитических программ, которых в 1992 г. в РГАСПИ еще не было.
121
И даже если в этих манифестах многократно воспроизводятся
спущенные сверху клишированные формы для отображения в публичной сфере события смерти Ленина, каждый из них привносит в
него свою отличительную черту. Это выражается прежде всего в их
стиле, который отходит от норм, принятых в резолюциях ЦК и сообщениях правительства. Ярче всего это различие проявляется в тех
пассажах, где издатели манифестов или участники собраний прямо
обращаются к покойному Ленину. Оно обнаруживается по большей
части в небольших, помещенных в конце текста предложениях. Эти
фрагменты могут начинаться со слов: «Мы заявляем тебе, нашему
учителю, вождю...»126 и т. д., а затем переходить к формам обещания
или клятвы, например: «удесятерить наши силы», «исполнить твой
завет»127 и т. д. Эти пассажи могут представлять собой персональные
обращения к покойному, в частности: «Спи спокойно, дорогой земляк,
товарищ и вождь!»128 или выражаться в возгласе: «Прощай, Ильич!
Мы победим»129. Еще один вариант, связанный с уходом вождя в «холодные объятия могилы», — «Пусть земля тебе будет пухом»130.
Такие стилистические элементы можно обнаружить в постановлениях, принятых на собраниях рабочих коллективов, но особенно
часто они встречаются в текстах, одобренных на собраниях крестьян. Они чем-то напоминают традиционные русские заплачки по
покойнику или созвучны с ними, поскольку всегда обращены прямо
к усопшему и при этом прибегают к стилистике призывания покойника и Диалога с ним131. Во всяком случае, присутствие народного
мотива не вызывает сомнений. «Голоса народа» или «рабочих», звучавшие на страницах советской прессы на протяжении траурной
в общем создавали видимость открытого форума. Средства
информации не ограничивались перепечаткой выражений
соболезнования, но всячески старались отобразить картину эмоцио н а л ь н о й атмосферы, сложившейся в рабочей среде. Это достигалось, в частности, тем, что в качестве свидетельств искренности народного горя приводились исполненные простодушия тексты, чаще
всего в форме диалога, представляющие своего рода комментарии
на смерть Ленина. Так, можно было ознакомиться с содержанием
разговора группы работниц — он начинается с того, что одна из них
восклицает: «Лучше бы умер кто-то другой!»132 Другая говорит ей в
ответ: «Я бы и сама согласилась умереть за него». На Путиловском
заводе в Петрограде одна женщина призналась, что ей легче было
бы потерять правую руку, чем услышать о смерти Ленина 133 . Такого
рода пожелания звучали не только со стороны женской половины
пролетарского класса. В газете «Правда» приводится следующий
рассказ о рабочих с завода «Напильник» 134 . Старый рабочий со слезами на глазах жалуется на то, что после известия о смерти Ленина
он не в состоянии полностью отдаваться работе, руки его не слушают. Его более юный коллега объясняет ситуацию тем, что все они
после смерти старика (Ленина) остались сиротами; другой замечает, что нет уже того, кто был любим всеми. Еще один участник разговора добавляет, что не стало Ленина, который внушал кое-кому
страх и держал в узде, поэтому теперь рабочие могут стать жертвами
обмана: «А кто теперь заступится за нас?»
Эта картина раздираемых горем пролетарских душ представала в
газетных сводках всего лишь как темный фон, который еще ярче должен был оттенять мощь партии. Такие же жалобные голоса можно
было услышать и на собрании рабочих «Московского элементного
недели,
массовой
126
Ко всем трудящимся Архангельской губернии. Листовка Архангельского губернского комитета РКП(б) (и др. орг.) // Имя. С. 36;
127
См. также: Из протокола экстренного общего собрания рабочих и служащих
вятской текстильной фабрики «Красный труд». 23 января 1924 г. // Отклики. С. 41;
Всем рабочим, крестьянам и частям Красной Армии А. К. С. С. Р. Карельский областной комитет РКП(б) // ГП& Фл. 37/115.
128
Из протокола собрания крестьян деревни Обуховки и Ушаковки Ратовской волости Сызранского уезда Симбирской губернии.24 января 1924 г. // Отклики. С. 43;
О том же: Резолюция собрания крестьян сел. Богатыреве Захтишской волости Тейковского уезда Ивано-Вознесенской губернии. 27 января 1924 г. // Отклики. С. 45.
129
Из письма крестьянина П. Трошанова из Горской волости Череповецкого уезда и губернии // Трудящиеся скорбят. С. 7
130 р е з О Л Ю ц И я расширенного заседания Селитренского волисполкома Енотаевского уезда Астраханской губернии // Там. же. С. 9.
131
MahlerЕ. Die russische Totenklage. Ihre rituelle und dichterische Deutung. Leipzig,
1935. S. 43-120, здесь прежде всего: S. 44.
122
132
Зорич А. У гроба дорогого человека. Цит. по: У великой могилы. С. 44. Согласно внутренним, конечно, секретным сводкам ГПУ о настроениях народа в те дни, это
высказывание на самом деле распространялось в следующей форме: «Было бы лучше,
если бы умер еврей Троцкий, чем русский человек Ленин». См.: Информационные и
оперативные сводки и переписка МГПО ОГПУ по вопросам похорон В. И. Ленина
22-30 января 1924 г. // РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 19. Л. 10-72. Эти, по большей части
антисемитски мотивированные, проклятия в адрес Троцкого в связи со смертью Ленина засвидетельствованы также и в соответствующих сводках ОГПУ из Петрограда
в период траурной недели. См. доклад Ольги Великановой об исследовании архивов
Центрального государственного архива историко-политических документов в СанктПетербурге (ЦГА ИПД СП) «Das Leninbild in Staatsideologie und Gesellschftauffassung
wahrend der sowjetischen Epoche, 1918-1992» (ноябрь 1992 г., Тюбинген).
133
134
Цит. по: У великой могилы. С. 495.
Там же. С. 47.
104
завода», на них партийный оратор Зайдель отреагировал такими словами: «Не надо плакать. У гроба вождя мы призываем рабочих к тому,
чтобы они еще теснее сплотились вокруг РКП(б) и твердо верили в
то, что партия единой стальной волей завершит труд на благо всего
пролетариата». В газетной заметке сообщается, что эти направляющие слова вызвали непосредственное воздействие на присутствующих: «И уже стало как-то ясно и спокойно», ведь они попали в самую
точку135.
Как среди рабочих на предприятиях и среди крестьян в деревнях
и селах, траурные собрания проводились в среде студентов и школьников на местах учебы. Эти встречи нередко завершались «клятвенным обещанием» учиться на благо рабочего класса, на пользу революции и т.д. 136
В первые же дни траурной недели «Известия» опубликовали сообщение о «трауре среди детей» и привели отрывки из соответствующих писем137. В письме из одного «Детского исполкома» о Ленине
говорится так: «Появятся ли люди, которые, подобно ему, посвятят
всю свою жизнь будущим поколениям?» Автор этой газетной заметки, Илья Лин, считает неопровержимым, что Ленин оставил свою
«светлую память» в сердцах и душах даже тех детей, которые еще не
умеют писать, но могут только «показать пальчиком на его протрет и
сказать "Это дядя Ленин"»138. Лин снова повторяет, что дети горюют
о Ленине, как «о своем отце и матери». Еще одно «детское» письмо,
опубликованное несколькими днями позже, содержит фразу: «Владимир Ильич Ленин сделал очень много для нас, детей. Владимир
Ильич спас нас от холода, голода и даже от смерти»139.
Стремление вовлечь как можно более широкие слои советского
общества в событие «публичного траура» можно проиллюстрировать
также на примере одной листовки из Киева, обращенной к рабочим и
крестьянкам. Женотдел Коммунистической партии взывает к своим
адресатам со следующими словами: «Умер тот, кто первый призвал
наиболее угнетенную часть пролетариата — работниц и селянок, к активному строительству новых начал жизни». В доказательство этого листок приводит высказывание Ленина: «Всякая кухарка должна
уметь управлять государством... не может совершиться в полной мере
135
У великой могилы. С. 49.
Tumarkin. Р. 144.
137
Лин И. Скорбь детей // Известия. 1924.24 января. С. 3.
138
Там же.
139 д е т и 0 л е н и н е // Известия. 1924. 31 января.
136
124
социалистический переворот, пока в нем не примут участие работницы». Женотдел заявляет, что эти слова «великого трибуна и учителя»
разбудили «миллионы тружениц» и «легли в основу работы среди
женщин» 1 4 0 .
В разнообразии подходов, которые позволили за время траурной
недели обратиться к населению страны и призвать его к деятельному участию, можно видеть проявление всеобъемлющей мобилизационной инициативы его политического руководства. Правда, во всех
призывах и резолюциях того времени воспроизводится заданный
Сталиным образец — верность ленинским заветам, клятвенное обещание хранить союз рабочих и крестьян и призыв к сплочению вокруг партии и советской власти. В то же время эти манифесты содержат в себе широкий спектр содержательных элементов, которые
должны были специфически воздействовать на адресатов и носителей этого «публичного траура».
Эмоциональный накал, сопровождавший проходившие тогда собрания, неоднократно получал в прессе документальное подтверждение. В определенной мере газетные полосы стали доступными для
чрезвычайно простодушного излияния чувств простых работниц и
рабочих. Очевидно, здесь действовало правило, согласно которому
наивность выражения — если она не имеет враждебной направленности — будучи свидетельством эмоциональной искренности и порядочности, является пропуском в публичную сферу. Едва ли кто-либо
из иностранных наблюдателей, находившийся в то время в Москве,
мог бы не поддаться этой атмосфере горестных переживаний, охвативших народ141.
Даже меньшевистски настроенный сотрудник тогдашнего Высшего Совета народного хозяйства Советского Союза Н. Валентинов
(Вольский) при всей своей враждебности к коммунистическому режиму вынужден был прийти к такого же рода выводам. Он сообщает, что большая часть населения в Москве, «без всякого сомнения, с
140
Киевский губженотдел: Воззвание к работницам и селянкам (январь 1924 г.).
См.: ГПБ. Фл. 59/32. Еще более наглядный пример, показывающий связь политической пропаганды «женотдела» РКП(б) с фактом смерти Ленина, — это распространяемый в то время в Новониколаевске плакат, содержащий 14 тезисов с призывами
следовать «заветам Ленина». В нем говорилось, что освобождение женщины возможно
через политическое и социальное участие работниц в социалистическом строительстве
(Отдел работниц Сиббюро ЦК. РКП). Помни заветы Ленина о работницах и крестьянках. См.: ГПБ. Фл. 41/32.
141
DurantyW. Russia Reported. London, 1934. P. 129-150; Farbman N. After Lenin.
The New Phase in Russia. London, P. 57.
125
печалью и с чувством какой-то значимой потери»142 отреагировала на
смерть Ленина. Далее Валентинов отмечает, что это чувство скорби
превалирует в рабочей среде, но отмечено также среди мелких служащих и беспартийной интеллигенции.
Сводки ГПУ о настроениях среди народа, ежедневно присылаемые агентами ГПУ из различных районов и предприятий Москвы
с момента смерти Ленина, с лихвой подтверждают впечатления Валентинова143. И напротив, враждебные настроения, о которых также
регулярно обязаны были сообщать, регистрировались довольно редко. Правда, в этих агентурных сводках, где говорится о горестном и
подавленном настроении населения, нет сведений о политических
высказываниях в духе «исполнения ленинских заветов» или «сплочения вокруг Коммунистической партии», о которых шла речь в уже
известных нам «резолюциях трудящихся». Согласно этим досье, если
смерть Ленина и сопровождалась какими-то политическими комментариями со стороны рабочих, то они ограничивались домыслами относительно предстоящего или совершившегося вследствие смерти
Ленина переворота. Людей волновал вопрос о персональных альтернативах среди его наследников, интерес к которым подогревался слухами о вспыхивавших в политическом руководстве конфликтах. Эти материалы представляют типичный пример «раздвоенного
рабочего сознания», того сознания, которое после шести лет опыта
жизни при большевистском режиме и вопреки нарисованной в вышеприведенных манифестах картине основывается на убеждении в
непреодолимом разделении общества на «верхи» и «низы». Оно не
видит для себя никакой возможности для вмешательства в политическую жизнь, для участия в ней или принятия на себя политической
ответственности144.
Сам собой напрашивается вопрос, как же появлялись эти траурные резолюции, которые при всей своей популярной стилистике так
удачно вписывались в политический курс ЦК. Н. Тумаркин утверждает, что все выглядело так, будто зачин открытия этих собраний
принадлежал рабочим. Примером может служить собрание петроградских металлургов: по свидетельству «Петроградской правды»,
ero
открывало выступление одного рабочего. Он начал свою речь
«Мы не можем передать всю величину нашей скорби», которые дополнил потом известными нам партийными лозунгами145.
Видимость того, что именно «рабочим» принадлежала инициатива
проведения этих траурных собраний, сопровождавшихся подобного
рода речами и резолюциями, очевидно, оказывается обманчивой.
Наряду с посланными из ЦК телеграммами Сталина партия с самого начала обязала своих функционеров повсеместно проследить
за тем, чтобы все речи соответствовали директивам центральных
органов. В телеграмме первого секретаря комсомола П. И. Смородина, посланной в ночь смерти Ленина всем ячейкам этой молодежной
организации, также содержится указание, чтобы они «поддерживали
крепкую связь с губкомами партии» и передали эту директиву укомам
и райкомам146. Кроме прочего там говорится следующее: «Свяжитесь
со всеми низовыми организациями города и деревни. Мобилизуйте
все силы для разъяснения происшедшего... Держитесь директив партии. Особенное внимание обратите на работу ячеек в деревне, особенно там, где нет ячеек партии»147.
Для реализации таких и подобных указаний, поступивших из ЦК,
бюро Московского комитета партии на своем экстренном заседании,
созванном 22 января в связи со смертью Ленина, приняло решение
в числе главных мероприятий провести собрание агитаторов, чтобы
проинструктировать их относительно предстоящих задач148. Партия
вовсе не скрывала наличия программы по координации осуществляемых ею траурных собраний. Так, в Нижегородской местной газете
«Нижегородская коммуна» 23 января была опубликована директива, обращенная к фабричным и заводским партийным ячейкам. В соответствии с ней в этот день на всех фабриках и заводах, а также в
военных частях должны были состояться коллективные собрания.
Объявление заканчивалось словами: «Секретари ячеек должны сословами:
145
Tumarkin. Р. 143.
(Секретарь ЦК Смородин) Всем губкомам, обкомам и ЦК национальных республик (вручить секретарю Комсомола). Москва, 22 января 1924 г. См.: Телеграммы в
связи с болезнью и кончиной В. И. Ленина // Известия ЦК КПСС. 1989. № 1. С. 219.
147
Там же. Учитывая слабое развитие структур коммунистической партии на селе,
ее функции часто выполняли ячейки комсомола. См. об этом: Altrichter Н. Die Bauern
von Tver. Vom Leben auf dem russischen Dorf zwischen Revolution und Kollektivierung.
Miinchen, 1984. S. 134-154.
148
Протокол № 2 экстренного заседания Бюро МК РКП(б) от 22 января 1924 г.
(Протоколы, постановления, директивы, инструкции МК РКП(б), Моссовета и МГ
СПС о похоронах В. И. Ленина, 22 января 1924 г.) // РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 83.
Л.2.
146
142
Валентинов (Вольский) В. Новая экономическая политика и кризис партии после смерти Ленина. Miinchen, 1971. С. 88.
143
Информационные и оперативные сводки и переписка МГПО ОГПУ по вопросам похорон В. И. Ленина. 22-30 января 1924 г. // РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 99. Л. 1
и 9-72.
144
О понятии «дихотомического рабочего сознания» см.: Popitz Н., Bahrdt Н. Р.,
Jures Е. A., Resting Н. Das Gesellschaftsbild des Arbeiters. Tubingen, 1961; особенно
S. 237-242.
126
127
гласовать этот вопрос с районными комитетами РКП(б)» 149 . В последующие дни газета сообщила о том, что в связи со смертью Ленина в
ее редакцию поступило около сотни резолюций с различных рабочих
собраний города и районов150.
Произнесенные на этих траурных собраниях речи, в разной форме
представленные на страницах газет, по существу мало отличались от
принятых позже резолюций151. Картина, складывающаяся на основе
анализа этих документов, не противоречит сообщениям того времени
об участии народа в событии смерти Ленина. Между тем здесь возникает необходимость в реконструкции и прояснении тех обстоятельств, которыми сопровождался процесс политизации, другими
словами, политической артикуляции, этой церемонии «публичного
траура» со стороны Коммунистической партии. При всей вольности
формулировок, допустимых для фольклорной стилистики, такой тип
«общественного мнения» все же полностью оставался в пределах заданного партией политического стереотипа.
Эти реальные чувства — скорбь и участие — превратились в руках большевиков в ту «бесхитростную народную почву»152, которую
можно было обрабатывать и получать с нее плоды. В процессе организации «публичного траура» большевики последовательно занимали место, оставленное для трудящихся. Они делали это из осознания
своей авангардной роли, которая не могла позволить обществу самостоятельно «носить траур»; наоборот, их цель состояла в том, чтобы
траурные переживания перевести в «политику». Благодаря этому
событие публичного траура по случаю смерти Ленина приобрело характер политического «плебисцита», в который были вовлечены сотни и миллионы людей. Подобное впечатление от политизированного
траура могло сложиться не только у сторонних, критически настроенных наблюдателей. Принудительному воздействию «плебисцита» '
оказались подвержены прежде всего сами его субъекты, т. е. «трудящиеся». События обрели политическую значимость вследствие
149
Внимание всем ячейкам заводов и фабрик // Нижегородская коммуна. 1924.
23 января. С. 2.
150
Отклики на смерть тов. Ленина // Нижегородская коммуна. 1924. 24 января.
С. 3.
151
На фабрике «Искра» // Правда. 1924. 24 января. С. 5. То же: Твои заветы —
вечно с нами (Московский элементный завод) // Там же. С. 6; Великая утрата (Ф-ка
им. Ленина Глухово-Богородского уезда) Там же. С. 6; Печатники — верны заветам
Ильича (13-я типография) Там же. С. 6.
152
По словам Маркса, в эту «наивную народную почву» должна ударить «молния
мысли», которая приведет к ее эмансипации (Маркс К. К критике гегелевской философии права. Введение // Соч. Т. 1. С. 428).
129 125
того, что через политизацию «публичного траура» многоголосый хор
траурных манифестов влился в единое мировоззрение. На его существенных признаках следует остановиться подробнее.
Как было уже замечено, эти манифесты отличаются тем, что их
авторы, учитывая специфику того социального слоя, к которому они
обращались, отказывались вдаваться в слишком тонкие рассуждения
о том, какие политические ценности символизирует фигура Ленина.
Вместо этого они с готовностью заимствовали готовые формулировки из Обращения ЦК, в которых Ленин оказывался связанным с рабочим классом через определенного рода «инкарнацию». В результате
набор символических функций ленинского имиджа систематически
редуцировался, а его персональные качества подвергались упрощению. В качестве идеально-типических характеристик могут быть выделены следующие позиции траурных манифестов:
— Ленин рожден из недр рабочего класса и унаследовал от него
стойкость, силу и могущество — он является прирожденным вождем
рабочего класса, он есть воплощение пролетариата;
— Ленин умер жертвенной смертью в пользу пролетариата;
— Партия и пролетариат являются после смерти Ленина его наследниками и продолжателями, получившими от него полномочия и
способность довершить революцию до победного конца;
— классовый враг, который, скорее всего, и погубил Ленина, сделав это, довел пролетариат до состояния крайнего бедствия;
— сплоченность общества, вызванная внешними угрозами, требует для себя руководства со стороны Коммунистической партии как
воспитанницы и наследницы Ленина.
Мы можем на вполне законных основаниях, прибегнув к идеальнотипическому методу, сложить из рассыпанных по многочисленным
манифестам высказываний некоторое мифологическое повествование. Пусть оно не обладает силой воздействия в смысле вербально
воспринимаемой, натуралистически истолкованной концепции реальности. Его назначение состоит в том, чтобы определить характер
отношений между свитой и ее покойным вождем, а самое главное —
создать необходимый основополагающий образец для самоистолкования в среде преемников Ленина. Образ такого вождя оказывается
высоко вознесенным над исторически-конкретной действительностью, в буквальном смысле наделенным метафизическими атрибутами и окруженным аурой святого. Все вышеприведенные тезисы не
поддаются историко-эмпирической верификации. В данном случае
можно говорить о «мифе», поскольку особенность повествователь-
ной структуры мифа состоит в изображении событий, вынесенных за
пределы пространственно-временных измерений153.
Каким же образом в дискурсе публичного траура мог появиться
текст, до такой степени насыщенный всей мифологической атрибутикой? Может быть, легче всего будет ответить на этот вопрос,
представив себе ситуацию, в которой оказывался тот или иной автор
манифеста. Были агитаторы и секретари партийных ячеек, которые,
опираясь на авторитет правящей партии, предлагали эти манифесты
в качестве «проектов» заключений для рабочих и крестьянских собраний. Перед коммунистическим функционером прежде всего была
поставлена та же самая задача, т. е. как можно нагляднее представить
связь пролетариата с его покойным вождем. Это и объясняет, почему в манифестах так часто повторяется мысль о том, что пролетариат
нашел свое воплощение в фигуре Ленина. И этот образ уже не мог
оставаться чисто риторической метафорой в пространстве большевистской политической агитации154.
Свою идею инкарнации, получившую столь широкое распространение в дни траура, большевики связывали со сконструированным
ими образом Ленина как «вождя» русского и международного пролетариата. Подобный образец политической культуры, пущенный в ход
с момента покушения на Ленина в 1918 г., еще больше подкреплял
идею воплощения пролетариата в фигуре Ленина. Но это не могло
привести к построению завершенной, тотальной концепции, пока Ленин был-еще действующим политиком, поскольку восприятие его в
качестве «вождя» вступало в конфронтацию с коррективами эмпирической политики и с политическим дискурсом, ставящим под сомнение истинностное содержание такой доктрины155.
153
Jamme Chr. «Gott an hat ein Gewand.» Grenzen und Perspektiven philosophischer
Mythos-Theorien der Gegenwart. Frankfurt a. M., 1991. S. 21.
С кончиной Ленина эти ограничивающие рамки были окончательно устранены. С данного момента отношение «инкарнации»,
выстроенное между «вождем» и рабочим классом, полностью освоб о д и л о с ь от любого рода релятивации, которая еще сохранялась в политической практике. Отныне большевистский агитатор, исполняющий свое задание по политизации траура, мог делать это не только за
счет простого продолжения панегирика Ленину. Теперь заключенное
в идее вождя чувственное представление, в котором Ленин воплощал
рабочий класс, можно было перевести из области риторической метафоры в пространство священных заповедей, заключающих в себе
притязания на абсолютную истину.
Наряду с этим в социальном плане идея вождя отныне также обрела вполне определенный характер. Это становится очевидным,
если вспомнить неоднозначность той социальной почвы, с которой,
согласно интерпретациям Троцкого 1918-1920-х гг., Ленин был политически связан. По словам Троцкого, Ленин заключал в себе «все
то лучшее, что можно было найти у старой революционной интеллигенции», «молодого русского пролетариата» и также русского крестьянства156. Если допустить, что в этих сравнениях отсутствовала
какая-либо определенность, то и этот недостаток был теперь преодолен. В многократно повторяющихся тезисах ЦК о том, что Ленин как
«вождь» по рождению прямо происходит из рабочего класса, аксиома
«воплощения» возводится в ранг подлинного мифа об истоках, лежащего в основании мифологического истолкования реальности157.
Смерть Ленина открыла перед партийным руководством и его
функционерами возможность вывести сложившийся с годами в па-
Правда. 1924. 24 марта. Также критична и другая публикация: Осинский Н. Реформа
Рабкрина или реформа центрального аппарата в целом (к XII съезду РКП) // Там же.
С.З.
154
Римский ритор Квинтилиан определил метафору как усеченное сравнение, т. е. сравнение, в котором нет связующих слов (например, «такой, как...»). См.:
«Metapher» // Der LiteraturBrockhaus. Zweiter Band. Hrsg. Von W. Habicht R. D. Lange
und der Brockhaus-Redaktion. Mannheim, 1988. S. 601.
155
Завершающим событием того периода, в течение которого — конечно же, лишь
в границах большевистской доктрины — возможны были открытые дискуссии вокруг
вносимых Лениным политических проектов, можно считать апоплексический удар,
случившийся с Лениным в марте 1923 г.; он окончательно лишил его возможности
хоть как-то влиять на характер политических решений. До этого момента, точнее, до
XII съезда партии, еще оставалась возможность выступать с открытой критикой в его
адрес, как это в последний раз можно было наблюдать в случае со старым большевиком
Леонидом Красиным, выступившем с критикой ленинских предложений относительно структурных реформ в партии и государственном руководстве. См.: Красин Л. Контроль или производство (По поводу статьи тов. Ленина «Лучше меньше, да лучше») //
131 125
156 Yrozki1 uber den Verwundeten [Троцкий Л. О раненом] Rede, gehalten in der
Sitzung des Zentralen Exekutivkomitees am 2. September 1918 // Он же. Uber Lenin.
Material fur einen Biographen. Berlin 1933, S. 156-162; Он же. Национальное в Ленине.
Здесь цитируется по: Trotzki L. Uber den Fiinfzigjahrigen. Das Nationale in Lenin // Он
же. Ober Lenin, S. 151-155.
157
«И только там, где не ограничиваются спокойным созерцанием божественного
присутствия, но дают божественному развернуть свое наличное бытие и свою природу
во времени, где совершен переход от образа божества к божественной истории, мы имеем дело с мифом в подлинном смысле слова» (Cassirer. Е. Philosophie der symbolischen
Formen. 1. Teil. Darmstadt, 1969. S. 130). Кассирер дальше объясняет, что подлинный
характер мифологического бытия раскрывается только там, «где оно выступает как
бытие причины», и исток присущего бытию священного начала следует видеть в конечном счете, в его происхождении», а не выводить его из присущих мифу свойств и
качеств. В силу этого мощь мифа — это «мощь его истоков» (Там же).
негириках образ Ленина как «вождя» за привычные границы его метафорического истолкования. Отныне возникшая между «вождем» и
рабочим классом инкарнационная взаимосвязь становилась устойчивой к любого рода релятивации, которой она подвергалась через испытание ее на практике, и возносилась на высоту абсолюта. При этом
возложенная на партийных агитаторов задача по политизации траурного события заставляла их со всей определенностью преодолевать
рамки устоявшегося к тому времени риторического истолкования
идеи «вождя». Этот политический заказ не мог быть выполнен посредством простого расширения практики панегирика Ленину. Мотив «сплочения рабочего класса вокруг партии или Советской власти» скорее требовал, чтобы трудящиеся реально прониклись духом
своей привязанности к Ленину. Это осуществлялось на основании
культурной нормы идентичности, достигаемой через обособление,
когда в траурный дискурс включались понятия «враг» и «классовая
борьба». В соответствии с ним Ленин выступал как жертва, приносимая за рабочий класс, и даже принимал смерть от рук классовых
врагов. После смерти своего вождя пролетариат в еще большей мере
становился подверженным угрозам со стороны контрреволюции.
Тем самым судьба пролетариата оказывалась связанной с Лениным
вдвойне. В параллельно выстраиваемом сценарии возможных угроз
рабочий класс вполне мог разделить трагическую участь своего вождя. Пусть эта картина не соответствовала реальному положению вещей, зато она отвечала чувству беспокойства, разделяемому в целом
как руководством страны, так и ее населением158.
Версия, согласно которой смерть Ленина была вызвана происками классового врага, получила широкое распространение вопреки всем фактам, подтвержденным даже руководством партийных и
государственных органов. Не упоминалось об этом и в Обращении
ЦК. Картина события смерти, представленная на многих траурных
манифестах, указывает на идеологическое воздействие традицион-
158
Если судить о состоянии общества на основании сводок об общественных настроениях, то они наряду с распространенными выражениями скорби свидетельствуют также о существовании в народе отчетливого страха перед будущим, обнаруживающего себя в форме непроизвольных суждений о путче и интригах. В остальном можно
вспомнить замечание 3. Фрейда, согласно которому смерть какого-либо близкого человека вызывает в индивидууме страх смерти: «Возможно, он заключает в себе также
и древнее представление о том, что покойник становится врагом живущего и имеет
намерение забрать его с собой как спутника его нового способа бытия» См.: Freud. S.
Das Unheimliche. GW Bd. XII. S. 256. Цит. по изд.: Stubbe H. Formen der Trauer. Eine
kulturanthropologische Untersuchung. Berlin, 1985. S. 270. Культурологический взгляд
на проблему: Там же. S. 268-271.
133 125
ных «образов смерти», утвердившихся в сознании в качестве стереотипов, — в ней не остается места для естественных причин, вызвавших
кончину Ленина, а вся вина за его смерть возлагается на враждебные
силы159- Согласно Кассиреру, с такого рода представлений, где силы
природы оказываются не чем иным, как выражением демонической
или божественной воли, и начинается миф160. Более того, переживаемое и ощущаемое беспокойство и страх будущего перед лицом смерти Ленина составили эмпирический базис, который позволил связать
внешние страхи с действием классового врага. Исследования мифа
многократно подтверждают, что такого рода психологический настрой составляет важнейшее условие для распространения мифологического миропонимания161.
Большевистский агитатор, составлявший траурный манифест на
одном из многих проходивших в то время собраний, не только выполнял задачу по превращению переживания скорби в политическую
акцию. Он также заранее нес в себе императив «запрета на панику»:
ему было поручено опровергать любые слухи, которые могли вызвать
страх и беспокойство у населения. Эта миссия могла быть выполнена не только путем официального разоблачения в резолюциях всех
подобного рода мотивов, хотя не обошлось и без этого. Вместе с тем
утверждения о стабильном и устойчивом характере политики партии
оказались недостаточными, ведь эти тезисы непосредственно сталкивались с разделяемым всеми ощущением некоторого исторического
разрыва.
И как оказалось, в Обращении ЦК уже имелось наготове эффективнейшее средство для избавления людей от чувства страха и паники: партия назвала ленинские заветы «священными» и увидела в них
ту историческую силу, которую партия и рабочий класс получили в
свои руки как оружие для выполнения своей миссии. Столь хорошо
159 Духовно-исторический анализ относит такой «образ смерти» к традиционным
представлениям примитивных обществ, во всяком случае, относя их к периоду истории, предшествующему эпохе Просвещения, и противопоставляя их образу и понятию
«естественной смерти». См. об этом: Fuchs W. Todesbilder in der modernen Gesellschaft.
Frankfurt a. M„ 1973. S. 51-82.
160
CassirerE. Philosophie der symbolischen Formen. 2. Teil: Das mythische Denken. 4
Aufl. Darmstadt, 1969. S. 39-90. «Этот принцип представляет собой как луч света, постепенно освещающий для него всю целокупность бытия, но за его пределами у него не
остается возможности для постижения мира» (Там же. S. 65).
161
Malinowski В. Magie, Wissenschaft und Religion. Und andere Schriften. Frankfurt
a. M., 1983. S. 1-74, здесь: S. 32; подробнее: Он же. The Foundations of Faith and Morals.
London, 1936. S. 32. Цит. no: CassirerE. Der Mythos des Staates. Philosophische Grundlagen
Politischen Verhaltens. Frankfurt a. Main, 1985. S. 362.
оснащенные и воодушевленные, они смогут одолеть «врага»162. Стереотип истолкования ленинского «наследия» в таком функциональном контексте стал общим местом почти во всех траурных манифестах, он должен нести с собой магическую силу. Появление такого
феномена в управляемой большевиками сфере публичного траура
однозначно свидетельствует о зарождении мифического миропонимания, которое определяется Е. Кассирером следующим образом:
«Всякое начало мифа, особенно всякого магического мировоззрения,
пронизано этой верой в объективную сущность и объективную силу
знака. Волшебное слово, волшебный образ и волшебное письмо представляют основное содержание магической практики и магического
миропонимания»163.
Конечно, основания этой мифической конструкции по существу
были очерчены в тех проектах, которые представляли заданную партийным руководством аксиоматическую базу для истолкования наследия Ленина. Тем не менее траурные манифесты не укладывались
в предписанные партийными директивами рамки прежде всего потому, что они демонизировали образ «врага» и категорически исключали всякую возможность для дальнейшей политической дискуссии.
Чем более угрожающим и ужасающим изображался этот типаж, тем
более убедительной представлялась необходимость объединения.
Различие мнений и рациональный дискурс о политических альтернативах последовательно исключались из мифологической картины
мира. Ведь целеполагающие заветы покойного вождя, превозносимые каждый раз как «священные», не могли при таком понимании
укладываться в рациональные категории. В стихии этой священной
ауры, в свете которой любое политическое решение оценивалось
лишь на основании факта смерти Ленина, сам образ Ленина сливался
с его клятвенно повторяемыми заветами, принимающими облик то
ли партии, то ли ее боевой миссии. «Политическая» составляющая,
которую большевистская партия вносила в публичное пространство
эмоционального выражения, проявлялась в мифологической форме
истолкования, транслирующей чувство социальной скорби в понятия
«борьба» и «сплочение». Субъективные условия для участия масс в
событии смерти Ленина маркировались в соответствии с унаследо-
от большевизма иерархией «стихийности» и «сознательности», определявшей специфику «классового сознания». Описанному
в ы ш е мифогенному проекту политизации не противоречило даже то,
что партийные вожди оставили возможность для проведения целого
ряда дискуссий, где в ходе построения большевистского типа рацион а л ь н о с т и должно было получить свое теоретическое истолкование и
н а с л е д и е Ленина. В дальнейшем нам предстоит исследовать характер
этого процесса.
ванной
3. Публичные признания литераторов
За написание посмертных панегириков в честь Ленина советские
литераторы взялись сразу же, на следующий день после его смерти.
При этом они в меньшей мере, чем политики, чувствовали себя связанными какими-либо ограничениями предметного или теоретического порядка. Формулировки и аналогии, дополняющие созданную
ими картину случившегося, оказали серьезное влияние на ход публичного дискурса вокруг этого события. Здесь мы попытаемся рассмотреть ее специфику на примере одной центральной публикации,
после чего, опираясь на более широкую документальную базу, приступим к рассмотрению более значимого обсуждения темы наследия
Ленина, в котором участвовали его политические наследники.
22 января 1924 г. «Объединенные литературные группы Москвы» приняли решение наряду с активным участием в погребальных торжествах издать однодневную газету «Ленин», посвященную
его памяти164. Они не забыли упомянуть о том, что в издании этого
номера участвуют писатели всех литературных групп и направлений.
И действительно, в числе его издателей165 фигурируют не только
большие объединения, но и такие непримиримо враждующие между собой фракционные группы, как «Кузница», «ЛЕФ», «Октябрь»,
«Имажинисты», в общем 21 группа и организация. Изданный в
формате «Известий» выпуск содержит на своих четырех страницах
почти пятьдесят произведений в прозе и стихах; все они посвящены памяти Ленина. Издатели полностью отказались использовать
иллюстративно-художественный материал, в то время как листовки
и газеты, выпущенные в неделю траура, особенно старались сделать
свой публикации эстетически привлекательными. Вместо этого газе-
162
Идея такого «исцеления» посредством мифа нашла свое отражение в философском исследовании мифа. Это утверждается в главном тезисе X. Блуменберга, согласно которому «основную формулу мифа» следует видеть в «избавлении человека
от страха перед всеми не постижимыми для него силами». См.: BlumenbergH. Arbeit am
Mythos. Frankfurt a. Main, 1979. S. 597.
163
Cassirer E. S. 31.
135 125
164
Ко всем литературным группам Москвы // Известия. 1924. 24 января. С. 5.
«ЛЕНИН. Однодневная литературная газета, посвященная памяти Владимира
Ильича Ленина». Дата издания этой газеты в ней самой не указана, но по предварительному извещению о выходе этого номера можно считать таковой день похорон вождя, т. е. 27 января 1924 г.
165
та «Ленин» была вся плотно забита печатными текстами. При этом
редакция также отметила, что из-за избытка имеющегося в ее распоряжении материала часть его ввиду недостатка места пришлось
оставить.
Наряду с тем что резолюции и обращения советских и профсоюзных организаций, как и постановления производственных собраний
«трудящихся», очевидным образом следовали партийным установкам, последние не могли оказывать такое же решающее влияние на
продукты поэтического творчества, опубликованные в посвященной
Ленину газете литераторов. В первой половине 20-х гг. Коммунистическая партия проявляла ярко выраженную политическую сдержанность по отношению к литературной и художественной сфере, хотя
произведения «антисоветских» авторов подвергались цензурным
ограничениям. При этом партийные инстанции, учитывая существующие между литераторами фракционные распри и взаимную
полемику, избегали открытого административного вмешательства в
пользу близко стоящих к ним групп и против некоммунистически настроенных художников166. Литературная политика была в то время
еще предоставлена в ведение государственного органа — Наркомпроса, где под определяющим влиянием А. Луначарского превалировал
тогда «мягкий курс»167.
Акции в память Ленина в литературной газете, таким образом,
бросают дополнительный свет на характер начавшегося в траурную
неделю публичного дискурса о Ленине. В отличие от политической
пропаганды та эстетическая форма, в которую отлились церемонии
траура, памяти и почитания, могли еще больше способствовать дальнейшей публичной адаптации образа Ленина в социальной среде.
Первая статья под заглавием «Памяти Ленина» принадлежит
И. Филипченко 168 . Она начинается со слов: «Ленин есть знамя
двадцатого века. Ленин есть весь двадцатый век». Далее через несколько предложений говорится о том, что всякий, кто лично знал
Ленина, истинного человека, не мог не признаться в том, что видит в .
его физическом облике черты человека будущего. Таким образом, в
166
НйЪпег P. Literateraturpolitik // Anweiler О. u. Ruffmann К.-Н. (Hrsg.)
Kulturpolitik der Sowjetunion. Stuttgart, 1973. S. 198-204; Struve G. Geschichte der
Sowjetliteratur. Miinchen, o. J. (1957). S. 101-127; Eimermacher K. Die sowjetische
Literaturpolitik zwischen 1917 und 1932 // Он же. (Hrsg.) Dokumente zur sowjetischen
Literaturpolitik zwischen 1917 und 1932. Stuttgart, 1972. S. 13-71, здесь: S. 18-49.
167
Fitzpatrick Sh. Education and Social Mobility in the Soviel Union, 1921-1934.
London, 1979; Она же: The «Soft» Line on Culture and its Enemies: Soviel Cultural
Policy. 1922-1927, in: Slavic Review. 1974. № 33. P. 267-287.
168
См.; «ЛЕНИН». С. 1.
104
от авторов политических манифестов некоторые литераторы были зачарованы Лениным как образцовым примером «человека
будущего». Особое впечатление на автора данной статьи произвело
умение Ленина погружаться в других людей, проникать в них насквозь и способность вопреки их сопротивлению подготавливать их
к великим начинаниям. Эта «гениальная способность» есть отличительная черта художника, она не присуща ученым и практическим
людям. Благодаря ей Ленин и стал «вождем мирового пролетариата
и крестьянства».
Статья И. Филипченко завершается патетическими словами о
том, что ушел из жизни гениальный архитектор и исключительный
живописец реальности, восхитивший русскую литературу своим
обликом, ошеломивший ее своими неизмеримыми свершениями:
«Русская литература славит твою судьбу, созданную тобой партию
и великий Советский Союз. Ты — знамя двадцатого века. Ты и наше
знамя». Сам факт того, что в этом контексте писатель от имени русской литературы столь откровенно выражает свое преклонение перед
революционным вождем, очевидным образом свидетельствует о росте такой потребности среди современных ему литераторов. И если
при этом деятельность коммунистического революционера возводится в ранг «искусства», то это всего лишь отвечает разделяемому
многими интеллектуалами представлению о том, что благодаря революции наконец-то удалось преодолеть пропасть между искусством и
«жизнью».
отличие
Та же тема звучит и в заметке под названием «Гений революции»
Георгия Якубовского169, где о Ленине говорится, что, будучи профессиональным революционером, литератором и философом, он
сочетал в своем искусстве политика методологию марксистского миропонимания с невероятной проницательностью и масштабностью
мышления; это позволило ему выработать единственно верный и
соответствующий реальности маршрут продвижения человеческого
общества, на котором только и возможен его дальнейший прогресс.
Ведь Ленин, в конце концов, является «вождем человечества». Как и
у Якубовского, одного из самых активных теоретиков группы «Кузницу», незадолго до этого отколовшейся от «Пролеткульта», образ
«Ленина, любимого вождя», ярко выступает и в других опубликованных зДесь же произведениях. В стремлении поэтов превзойти
один другого в своих ликующих гимнах они зачастую прибегают к
напыщенным и по большей части эйфорическим гиперболам, характеризующим вселенски-восприимчивое, эпохальное сознание, вы-
169
«ЛЕНИН». С. 1.
137
ражающее себя частью в футуристической, частью в символистской
стилистике. Один из виднейших символистов, единственный из них,
кто в 1917 году вступил в Коммунистическую партию, Валерий Брюсов говорит в своем стихотворении «Эра»: «Земля! зеленая планета! /
Ничтожный шар в семье планет! / Твое величье — имя это, Меж слав
твоих — прекрасней нет! / Он умер; был одно мгновенье / В веках;
но дел его объем / Превысил жизнь, откровенья / Его — мирам мы
понесем!»
Василий Каменский прибегает к той же метафоре — в своем стихотворении «Когда умирает вождь»170 он сравнивает сложившуюся
ситуацию с мгновением, когда «гаснет солнце». В данном случае он
проникается представлениями, свойственными участникам массовых
демонстраций, воодушевленных и ведомых образом Ленина. Когда
умирает вождь, путь каждого из идущих прекрасен среди леса красных знамен, на которых сияет лик Ленина. В таком же духе выражали
свои чувства авторы других прозаических и поэтических текстов.
И наконец, на последней странице этого газетного номера Юрий Соболев в своей статье «Облик Ленина в письмах его
современников» 171 устраивает подлинный литературный парад восхвалений, поскольку, как он утверждает, «Ленин еще при жизни
стал легендой». По его словам, Ленин вошел в современные художественные произведения в своем титаническом облике, в котором
романтически-героические черты почти скрывают его живой, подлинный характер. В подтверждение своих слов Соболев цитирует
фрагмент стихотворения Н. Полетаева: «Портретов Ленина не видно / Похожих не было и нет. / Века уж дорисуют, видно, / Недорисованный портрет».
Автор критически замечает, что в русской беллетристической литературе данная тема еще не нашла своего отражения. Эти строки в
дальнейшем будут часто цитироваться в ходе дискуссий, касающихся возможности изобразить облик Ленина в изобразительном искусстве. Ведь они затрагивали распространенное тогда представление о
недостаточности художественного языка в сравнении с поставленной
перед ним задачей — выразить «эпохальное величие» Ленина.
Далее Соболев приводит несколько насыщенных метафорами характеристик Ленина: для И. Эренбурга Ленин «точен, как аппарат»,
одновременно он выступает как «пророк нового», который «годами
сидел над книгами». Горький сравнивает его с Петром I и одновременно замечает в нем «пламя почти женской нежности к людям».
170
171
138
«ЛЕНИН». С. 2.
Там же. С. 4.
В тот же ряд попадают цитируемые Соболевым Л. Троцкий и А. Луначарский, утверждающие, что Ленин похож на смекалистого мужика,
чья хитрость дорастает до «гениальности», «вооруженной последним
словом научной мысли». С другой стороны, Соболев приводит слова скульптора Денисова, для которого Ленин сравним с картинкойзагадкой, выступая «то как ученый профессор в черном сюртуке,
то как осмотрительный крестьянин». Со своей стороны, скульптор
Арансон даже находит сходство между черепом Ленина и черепом
Сократа. Сам же Соболев резюмирует недостаточно парадоксальные
для него образы Ленина следующим утверждением: «Ленин ждет еще
своего Гомера и Толстого», ведь его современники еще не сумели дорасти до песни, достойной его величия. Но сам автор не сомневается,
что «художники будущего» смогут передать «его образ в бронзе, мраморе, в цвете и слове».
Особенно отчетливо этот призыв к собратьям по цеху, сопровождаемый требовательной интонацией, воспроизводится в послании,
написанном от имени художников и скульпторов выдающимся интеллектуалом, историком искусства Я. Тугенхольдом и озаглавленном «К увековечению Ленина в искусстве»172. Он пишет, что создание
образа, достойного увековечить голову Ленина, это величественное
вместилище разума и воли, является гигантской проблемой, историческим вызовом для художников и скульпторов. Он надеется, что эта
задача «будет воодушевлять многих из них — не только одно поколение и не только один народ».
Патетический панегирик, сложенный поэтами и писателями, возвеличивает феномен Ленина до безмерных, буквально до абсолютных
масштабов. При этом почти все без исключения авторы оставляют в
стороне то печальное обстоятельство, которое послужило поводом
для данной публикации. Редко кто из них вспоминает о трауре и потере — даже реже, чем об этом упоминают проникнутые партийным
духом манифесты официальных органов и производственных собраний. Ярче всего из этой общей струи выбивается писательница
Л. К. Сейфуллина в своей заметке «Верность»173. Она дает трогательное описание поведения вдовы Ленина Н. К. Крупской, исполненного
скорби и верности, которые она показала в эти дни. Тихое упорство
этой женщины, проявленное ею возле гроба Ленина, звучит как контрапункт сравнительно с тирадами поэтов и политиков.
Правда, надо отметить одну характерную черту, явно отличающую публикацию писателей в газете «Ленин» от инспирированных
172
аЛЕНИН». С. 4.
173 Там же. С. 2.
139
партией манифестов: в ней редко попадаются знакомые нам формулировки, воспроизводящие стилистику Обращения ЦК. А именно,
в данном сборнике практически ничего не говорится о «сплочении
вокруг партии». Увлеченность фигурой Ленина не сопровождается
приверженностью определенной политической линии, в частности
идее «диктатуры пролетариата». «Величие» и «гениальность» Ленина, его роль как творца революции, открывателя новой эпохи и всего
нового вообще — вот что притягивало в нем писателей и побуждало
отдать ему должное. Атрибутивные качества Ленина, служившие для
партии способом завоевания умов посредством символического возвеличивания покойного вождя, здесь становились самостоятельным
сюжетом и главным мотивом для панегириков.
Среди авторов данного выпуска «ленинской» газеты нет имен
многих известных русских поэтов той эпохи, в частности Демьяна Бедного, «придворного поэта Кремля»174. В нем не участвовали
В. Маяковский и М. Горький; было бы напрасным также искать здесь
имена таких лирических поэтов, как А. Ахматова, О. Мандельштам
и А. Белый. Многие из поэтов, обратившиеся в этой публикации к
теме «Ленин», стояли еще только у истоков своей карьеры в качестве
представителей зарождающейся советской литературы. Было немало
и тех, кто оспаривал у них это право. Борьба за «пролетарскую партийную литературу» и «пролетарскую диктатуру» в искусстве, разгоревшаяся незадолго до этих событий, была еще в самом разгаре175.
В качестве ответственного редактора «ленинской» газеты выступал И. Казаткин, придерживавшийся практикуемого А. Луначарским
и А. К. Воронским умеренного государственного курса по отношению
к литературе176. Если же приглядеться к авторскому составу этого газетного выпуска, то обнаружится, что преобладающая его часть может быть причислена к тому аморфному кругу литераторов, который
находился под сильным влиянием «пролетарских» писателей левой
направленности. Среди прочих к этому сообществу принадлежала
отколовшаяся от «Пролеткульта» группа «Кузница», воспевавшая
пролетариат, труд, машину, но по большей части глубоко разочаро-
174
Fiilop-Miller Rene. Geist und Gesicht des Bolschewismus. Darstellung und Kritik
des kulturellen Lebens in Sowjet-RuBland. Zurich; Leipzig; Wien, 1926. S. 213.
175
Об этом см.: Eimermacher К. Die sowjetische Literaturpolitik. S. 18-49.
176
По след. изд: Kasack W. Lexikon der russischen Literatur ab 1917. Stuttgart, 1976.
«Kasatkin». S. 160; о влиянии этого важного объединения на раннюю советскую литературу см.: MaguireR.A. Red Virgin Soil.Soviet Literature in the 1920's. Princeton; New Jersey,
1968; Scherber P. Pereval. Zur Geschichte und Problematik einer literarischen Gruppe //
Erler G., Griibel R„ Manicke-Gyongyosi K, Scherber P. (Hrsg.) Von der Revolution zum
SchriftstellerkongreB. Entwicklungsstrukturen und Funktionsbestimmungen der russischen
Literatur und Kultur zwischen 1917 und 1934. Wiesbaden, 1979. S. 290-308.
141 125
ванная вводимой Лениным новой экономической политикой. Но при
этом писатели отвергали привязанность литературы к партийной политике177. Некоторые из авторов сборника относились к категории
тех, кого их противники прямо обвиняли в «буржуазности», другими словами, в неоднозначном отношении к Октябрьской революции,
ставя на них печать «попутчиков»178. Другие немногим позже, в мае
1924 г., участвовали в подписании письма-протеста против практики
непрерывных нападок, которую левые «пролетарские» писатели вели
от имени партии179.
Этот выборочный взгляд на состав авторов данного сборника
только подтверждает вывод, полученный из содержательного анализа интересующей нас проблемы, а именно — в выпуске газеты, посвященном памяти Ленина, сравнительно самостоятельный вклад
интеллектуалов в конструирование образа Ленина получил отчетливое публичное выражение. Здесь в концентрированной форме проявила себя мифотворческая энергия, исходящая из художественных
кругов советского общества. Конкретные побудительные причины,
движущие каждым отдельным автором, конечно, могли быть совершенно индивидуально окрашенными. Вместе с тем существовали
и серьезные мотивы, общие для исторического самосознания этих
интеллектуалов. Особенно отчетливо они прослеживаются в статье
И. Эренбурга, который прославился тем, что умел выражать духовные лейтмотивы эпохи, доходя до собственного перевоплощения180.
Статья Эренбурга озаглавлена «Об обыкновенном и необыкновенном»181. Она написана в типичном для того времени стиле
177
Создателями газеты «ЛЕНИН» были писатели, так или иначе примыкавшие
к «Кузнице»: Г. Якубовский, Мих. Герасимов, Н. Полетаев, С. Отрадович, Н. Ляско,
Ф. Гладков, Г. Санников. См.: Kasack. Lexikon.
178
К ним можно причислить Л. Сейфулину, И. Эренбурга, Вл. Лидина, П. Орешина. См.: Kasack. Lexikon.
179
Письмо одной группы писателей к собранию, созванному 9-10 мая 1924 г. по
решению информационного отдела при РКП(б). См.: Eimermacher. S. 242. Среди подписавших его были и авторы газеты «ЛЕНИН»: А. Эфрос, А. Соболь, Мих. Герасимов,
Ю. Соболев, Вл. Лидин, В. Львов-Рогачевский, Е. Зозуля, П. Орешин.
180
Mirskij D. Geschichte der russischen Literatur. Miinchen (Aus dem Engl.), 1964.
S. 476. Об эстетической теории Эренбурга см.: Siegel Н. Zum Verhaltnis von Technik
und Asthetik bei Ilja Erenburg in den Jahren 1917-1934; in: Erler u. a. (Hrsg.). Von der
Revolution. S. 373-390. Сам Эренбург в своих мемуарах не скрывает того, что в двадцатые годы он менял свою позицию и точку зрения; он дважды напоминает о том,
что Виктор Шкловский по этому поводу называл его «Павел Савлович»: Ehrenburg I.
Menschen, Jahre, Leben (Aus dem russ.) Miinchen, 1962. S. 349, 533.
181
«ЛЕНИН». С. 2.
репортажа: Эренбург представляет, будто он еще совсем недавно, по
свежим следам, встретился с консьержкой парижской квартиры, где
некогда в эмиграции жил Ленин, и попросил ее поделиться своими
воспоминаниями о нем. Она припоминает своего ставшего теперь известным постояльца, но ничего примечательного в нем не обнаруживает. Это дает повод Эренбургу задаться вопросом, что же на самом
деле он и его современники знают сейчас об этих великих событиях.
И если, как он пишет, для эмигрировавших интеллектуалов все эти
события казались сплошным хаосом, состоящим из «тревог и скитаний, бомб и стихов», то Ленин видел все иначе: «Он знал. Мы не знали». Это относится не только к его предвидению грядущей революции, но включает в себя и совершенные с тех пор ошибки. Эренбург с
чувством гордости говорит о Советской России: «Конечно, здесь могли быть неудачи и ошибки, потому что здесь была жизнь». Западную
культуру он видит в другом свете, поскольку там, где, по его словам, в
жалких серых домишках краснобаи без конца пустословят о свободе
и личности, «нет ни героев, ни зодчих, ни вождей. Потому что там нет
жизни».
И чтобы довести этот контраст до предела, Эренбург приводит воображаемый диалог между рабочим социал-демократических убеждений и рабочим-коммунистом — это происходит после подавления
Гамбургского восстания. Социал-демократ говорит о бессмысленности восстания, аргументируя это тем, что, по его словам, заседающие
в сенате социал-демократы все-таки пообещали рабочим полкило
маргарина. Коммунист же, указав на висящий в его комнате портрет
Ленина, просто отвечает: «А у нас есть он». Эренбург вкладывает в
его уста пламенный призыв присоединиться к созидательному труду в Советском Союзе, где создается «гигантская живая пирамида»:
«Пусть дом еще не достроен. Пусть жить в нем еще тяжело и голодно.
Но стены его растут». Одновременно Эренбург подчеркивает свое неприятие Запада: ведь там, в этом благоустроенном доме, где десять
лет назад голодали и бунтовали писатели, советским людям нет места. Автор этого очерка, явно разочарованный европейской усталостью от революций и буржуазным стилем жизни, с презрением выносит свой вердикт: «Маленькая буря в стакане воды закончилась». Как
заявляет Эренбург, в этой среде выжили одни лишь разложившиеся
интеллектуалы. По его словам, Ленин тоже ведал об «отчаянии великой европейской ночи», но у него была одна мысль — «чтобы другие,
более счастливые, могли иметь много мыслей».
И здесь перед нами вновь появляется образ всевидящего, вознесенного над всеми смертными Ленина. В системе представлений того
широкого интеллектуального течения, которое представлял Эренбург, важное значение придавалось различению понятий «жизнь» и
«не-жизнь». Таким образом, ошибки, совершенные в ходе становле142
ния Советской России, служили для него всего лишь свидетельством
присущей ей «жизни», так же как и «герои, зодчие, вожди», порождать которых буржуазно-демократический Запад оказался уже неспособным. Такая установка в общих чертах уже предвосхищает то
представление о Советском Союзе, которое в течение десятилетий
стало господствующим в сознании целого поколения интеллектуалов во многих странах мира и впоследствии приняло парадигмальный характер. В стилистике, отличающей присущий авангарду дух
времени, слово «жизнь» становится в культурном плане лозунгом
борьбы, паролем, сигнализирующим об эпохальном прорыве к новым
берегам182. Метафизическая причастность к динамическому в противоположность статическому и связанное с ней противопоставление
живого мертвому, отвечала чувству времени, присущему интеллигенции. Отсюда берет свое начало и определенная критика культуры,
прикрытая сверху расхожей версией марксовой критики товарного
фетишизма. Так Эренбургом создается карикатурно утрированный
образ рабочего движения, расколотого альтернативой: «маргарин
здесь — Ленин-вождь там». Для автора Ленин противостоит тому,
символом чего является маргарин, — застывшему, формальному, банальному. А та «жизнь», к которой он стремится, выражает себя в советском типе созидания, «живой пирамиде», т. е. в новом обществе и
культуре. В противоположность ей все, что идет с Запада, представляется декадентским, а порожденные им интеллектуалы — разложившимися: это та «европейская ночь», которую Ленин давно разглядел.
Вождь, у которого была «только одна мысль», стал благодаря своему
фанатизму катализатором «жизни».
Здесь отчетливо звучит антибуржуазный мотив, объединивший
многих советских интеллектуалов — отнюдь не «придворных поэтов
Кремля», которые объявили себя сторонниками осуществляемой в
Советском Союзе модели построения нового общества. Они слышали
в нем прометеевы звуки, они чувствовали себя современниками некого «нового мира», в котором увидели очертания новой реальности воистину космического размаха. Неудивительно и то, что именно Ленин
стал для них символом этого прорыва, учитывая его персональную
роль в революционных событиях. Стремление многих художниковавангардистов преодолеть пропасть между искусством и «жизнью»
было многократно испытано в прошедшие годы в их опытах по воспеванию революции. Ну а теперь, когда революционной действительности вновь стало угрожать возвращение связанной с нэпом обыден-
182
Изложение и критика философии жизни: Schnadelbach Н. Кар.: Leben. из его
книги: Philosophie in Deutschland 1831-1933. Frankfurt a. Main, 1983. S. 172-196.
125
ности, их жизненная метафизика могла быть подтверждена именно
образом Ленина. Перед поэзией и литературой была поставлена задача прославлять его величие.
Рис. 4. Превращение скорби в политику: «Велика скорбь - велико наследие». Этот ленинградский плакат (слева) еще отражает идею одного из
неосуществленных проектов Мавзолея. Первый, временно сооруженный для
церемонии похорон деревянный Мавзолей (справа) представлял собой простой куб. Газета «Рабочая Москва» напечатала траурную речь Сталина жирным шрифтом с подзаголовком «Коммунистическая Клятва»
4. Дискуссии вокруг наследия Ленина
Многие из манифестов начиная с Обращения ЦК «К партии! Ко
всем трудящимся!» и кончая резолюциями, принятыми на рабочих
собраниях, всякий раз возвращались к теме «наследия Ленина», которое им предстояло реализовать. Как мы видели, внутрипартийное
распоряжение Сталина, касающееся Агитпропа, придало этой теме
первостепенную значимость. Но само его содержание не получило
определенного выражения ни в призывах партийной верхушки, ни в
резолюциях местных партийных активов. Именно на этом проблемном поле сразу же после смерти Ленина его преемники столкнулись с
самым серьезным вызовом, ставящим под вопрос их право называться
его законными наследниками. Потребность в выработке такого рода
интерпретирующей модели была вызвана, с одной стороны, тем состоянием неуверенности, которое после смерти Ленина могло захватить партийную среду. Уход вождя грозил повлечь за собой утрату
145 125
идейного единства в ее рядах, которое он в себе воплощал. С другой
стороны, и сами преемники вождя, опережая события, подняли вопрос о смысле его наследия. Уже в декабре 1923 г. большинство ЦК,
ведомое Зиновьевым, Каменевым, Сталиным и Бухариным, мобилизовало общественные силы на борьбу с «троцкизмом», опираясь на
концепцию «ленинизма», не получившую какого-либо определенного
содержания. Высказывания некоторых из ведущих большевистских
вождей относительно их понимания «заветов Ленина» могут пролить
свет на взаимоотношение между перипетиями политической борьбы
и состоянием скорби.
В своей статье «Ленина нет»183 Троцкий не проявляет никаких амбиций на роль толкователя ленинского наследия. На фоне основных
тезисов этой публикации, отражающих чувства искреннего потрясения, даже отчаяния и беспомощности перед будущими событиями,
оставшиеся предложения выглядят бесцветными и даже сомнительными: Ленин бессмертен благодаря своему учению, своей работе, разработанному им методу и своему примеру. Все это, по словам автора,
«живет в нас... Наша партия есть ставший реальностью ленинизм».
Троцкий прибегает к клишированным, привычным для того времени
пропагандистским формам, в чем-то созвучным директивам Сталина,
касающимся организации Агитпропа. Свидетельством его беспомощности является то, что в этой статье он почти демонстративно отказывается от выработки каких-либо необходимых для партийной массы
идеологических ориентиров.
Заметка Н. Бухарина «Товарищ»184 пронизана слишком личными интонациями, чтобы служить материалом для выработки какойлибо ориентированной на будущее прагматической концепции.
Одна из передовиц главного редактора «Известий» Ю. Стеклова,
вышедшая в ходе кампании в траурную неделю в прессе, получила
название «Заветы Ленина» 185 . Автор выстраивает здесь целую иерархию заветов вождя: первое место занимает диктатура пролетариата, на втором месте — союз пролетариата и крестьянства; почетное
третье место принадлежит международной солидарности пролетариата в лице III Интернационала; четвертое место в ленинском наследии занимает Коммунистическая партия. Стеклов в целом видит
поставленную Лениным задачу в следующем: победа, которой пролетариат добился в России, будет приобретать всемирный масштаб
в той мере, в какой мировой пролетариат сумеет на практике реализовать заветы Ленина.
183
184
185
Троцкий Л. Ленина нет // Известия. 1924. 24 января. С. 4.
Бухарин Н. Товарищ // Правда. 1924. 24 января. С. 1.
Стеклов Ю. Заветы Ленина // Известия. 1924. 24 января. С. 4.
Л. Б. Каменев в своей, можно сказать, историко-философской
статье под названием «Великий мятежник», напечатанной в том же
номере «Правды», также останавливается на определении субстанции ленинского учения186. По его мнению, покойный революционный вождь превратил союз рабочих и крестьян в «формулу мирового
освобождения». Эта идея объединяет «пролетарское классовое движение западных городов с революционным движением индийских
деревень и китайских крестьян в один могучий, непреодолимый поток». С этим «факелом ленинизма» в руках революционное движение вступает в эпоху победоносных восстаний.
Наконец, и Г. Зиновьев берет на себя труд определить содержание ленинских заветов, решительно объявляя о следующих «задачах ленинцев»187. Первая из них заключается в том, чтобы утвердить
«главную идею ленинизма, союз рабочего класса и крестьянства»;
вторая — в укреплении связей между партией и беспартийными массами; третья — в сохранении любой ценой единства созданной Лениным партии; в четвертом пункте Зиновьев настаивает на решительной
борьбе против искажений ленинизма. Все эти заповеди составляют
своего рода поперечный срез решений, направленных против «левой
оппозиции»188, которые неделей раньше были приняты на XIII партийной конференции. В дополнение к ним Зиновьев в конце своей
статьи приводит еще одно «важнейшее наследие» Ленина: «первое —
Союз Советских Социалистических Республик и второе — Коммунистический Интернационал и его авангард, Коммунистическая партия
России»189.
Осуществляемые в те дни попытки партийных вождей предложить свою интерпретацию ленинского наследия свидетельствуют о
том, что их занимал прежде всего вопрос об упорядочении политического завещания вождя в смысле иерархической систематизации
составляющего его материала; его политическое и социальное содержание, видимо, было уже четко определено и выражено в жестких
клишированных формулах.
186
187
Каменев Л. Б. Великий мятежник // Правда. С. 1.
Зиновьев Г. Кончина Ленина и задачи ленинцев // Правда. 1924. 24 января.
С. 2.
188
Тринадцатая конференция РКП(б). Москва, 16-18 января 1924 г. Об итогах
дискуссии и о мелкобуржуазном уклоне в партии см.: КПСС в резолюциях и решениях
съездов, конференций и пленумов ЦК. Т. 3.1922-1925. М.: Изд. Института марксизмаленинизма при ЦК КПСС, 1984. С. 152-160.
189
Там же.
147 125
Важнейшее мероприятие траурной недели состоялось 26 января 1924 г., в преддверии погребальных торжеств, в рамках заседания, связанного с открытием в Большом театре II съезда Советов.
Ораторов, державших на этом собрании траурную речь, насчитывалось всего 17 человек. Такой тщательный подбор выступающих
был продиктован необходимостью соразмерного представительства
советских органов, общественных организаций СССР и политического руководства правящей партии190. Открыл заседание и вел его
Председатель ВЦИК СССР М. И. Калинин. Закавказская Советская Республика послала на съезд в качестве своего представителя
Председателя ВЦИК Н. Нариманова. А. И. Рыков выступал от имени
правительства как Председатель Совнаркома. Красную Армию представлял К. Е. Ворошилов, комсомол — П. И. Смородин, Академию
наук — С. Ф. Ольденбург, а профсоюзы — М. П. Томский. От имени
Коминтерна наряду с его руководителем Г. Зиновьевым выступала
и немецкая представительница его самой большой нерусской секции Клара Цеткин. Очевидным стремлением расширить этнические
и социальные рамки представительства объясняется и появление на
съезде лиц, не наделенных какой-либо официальной должностью, но
названных в прессе представителями «народов Востока» или «беспартийных крестьян». К разряду таких ораторов можно отнести и
двух посланных от фабрик рабочих делегатов. Со стороны ЦК или
Политбюро РКП(б) выступали Сталин, Зиновьев, Каменев и Бухарин. Среди выступивших с траурным словом оказалась также и вдова
Ленина, Н. К. Крупская.
Было очевидно, что Крупская не выражала в данном случае интересы какой-либо социальной, этнической или политической корпорации. Скорее, она выглядела исключительно как носитель новой функции — «вдовы Ленина», получив тем самым официальный
статус. И тем не менее Крупская, видимо, сознательно выходила за
рамки стереотипа «скорбящей и плачущей вдовы», исполняющей
пассивную роль, и приближалась к исполнению предписанного в
русских траурных обрядах ритуала «плача великого»191. Это, скорее
всего, полностью отвечало собственному представлению Крупской
190
Эти выступления в последующие дни появились на страницах «Правды» и
«Известий» и других газет. Они собраны в издании: Воспоминания о Ленине: В 10 т.
М.: Изд. Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, 1991. С. 329-353, за исключением речи И. К. Крупской, изданной отдельно: Воспоминания о Ленине. Т. 2. М.,
1989. С. 365.
191
MahlerЕ. Die russische Totenklage. Ihre rituelle und dichterische Deutung. Leipzig,
об образе, подобающем убежденной большевичке в ее нынешнем положении. В этой роли, однако, отразился поведенческий стереотип,
определяемый как «политическая скорбь», многообразные примеры
которого можно было обнаружить в эти дни. «Политическая скорбь»,
как ее представляли во многих манифестах тех дней, требовала такого образа действий, при котором «политическая сознательность» брала верх над стихийными проявлениями скорби, определяла формы ее
проявления и руководила ими.
Речь Крупской на траурном собрании отличалась тем, что она
была произнесена сразу же после открытия этого мероприятия
М. И. Калининым, т. е. ей дали возможность выступить отдельно от
официальных докладчиков. Ее речь была лаконичной, выстроенной
в форме афористичных сентенций. В ней Крупская подчеркивала
любовь Ленина к рабочим, его верность марксистской теории и его
личную простоту. В этом выступлении она удивительным образом
повела речь о способности Ленина к глубоким чувствам, даже его отношение к революционной теории она представила в виде человеческой душевной драмы: «Он подходил к Марксу как человек, ищущий
ответа на мучительные вопросы жизни. И у него он эти ответы находил». И чем больше субъективности вносила Крупская в отличительные черты Ленина, тем меньше она давала знать о своих собственных
чувствах к нему192. Это в целом отвечало выбранной ею позиции, заключающейся в желании рассматривать свои отношения с Лениным
как личное дело. А поскольку ее траурная речь носила публичный характер, то этим самым она принимала на себя роль «вдовы Ленина».
Это обеспечивало ей право на интерпретацию и исполнение заветов
Ленина.
После речи Крупской начались выступления официальных ораторов, представлявших партийную иерархию. Учитывая сложившееся
в это время в большевистском руководстве соперничество в борьбе
за политическую власть, имеет смысл подробнее остановиться на докладах Зиновьева и Сталина. По своему содержанию и риторическим
приемам оба выступления заметно различаются между собой.
По мнению историков, не лишенному основания, именно Г. Зиновьеву приписывались амбиции стать политическим наследником Ленина, тем более что уже в 1923 г. на XII съезде партии, а в
1924-м — на XIII съезде ему было поручено зачитать политический
отчет ЦК. Тем самым он однозначно заимствовал ту роль, которая
традиционно принадлежала Ленину как высшему партийному ру-
192
Далее мы специально обсудим вопрос о политической квинтэссенции речи
Н. К. Крупской.
149 125
ководителю193. Амбициозные притязания Зиновьева на то, чтобы на
страницах «Правды» присвоить себе приоритет в истолковании смысла ленинского наследия, наверное, не могли остаться не замеченными
в кругу партийного руководства. Однако его речи на траурном заседании явно не хватало авторитетной ауры будущего партийного вождя.
Доклад отличается безмерной вычурностью в изобретении все новых
способов прославления, с помощью которых он пытается превратить
Ленина в «легендарную фигуру». Он сопровождает ее описание пространным перечислением выдержек из наивных писем, присланных
простыми людьми из народа, — такие письма часто печатались тогда
в газетах. Зиновьев зачитал их, чтобы продемонстрировать всему траурному собранию, «какие чувства испытывает к Ленину настоящий
народ, рабочие массы, и как они его ценят»194.
Один из отрывков звучал так: «Нашему отцу. Дорогой отец наш.
Ты ушел от своих детей навеки, но твой голос, слова твои никогда не
умрут в наших пролетарских сердцах... Отец наш своею смертью нанес нам тяжелый удар. Мы, читая газеты, думали, он вернется скоро
к нам, и мы ждали его каждую минуту, но злая болезнь отняла у нас
незабвенного отца — отца всего мира»195. Насколько можно судить,
это письмо, прочитанное перед собравшимися в зале видными представителями коммунистической партии, представляет собой образец
традиционного русского жалобного речитатива, составляющего неотъемлемый элемент ритуала из культа мертвых196. Плакальщики
исполняют в нем роль осиротевших детей и в соответствии с ритуальными правилами прямо обращаются к самому усопшему, к своему «отцу». Этот элемент языческого погребального ритуала, который
еще Петром I был запрещен как «суеверный обычай»197, получает из
уст Зиновьева легитимное право присутствовать в коммунистической траурной риторике.
Второе зачитанное Зиновьевым письмо, в котором вновь прозвучал «голос народа», принадлежало горняку, который среди прочего
писал: «Солнце померкло, звезда закатилась. Солдаты царской армии, кто из вас был в окопах, вспомните, чем был для вас окружаю-
193
Danielsi Gewissen. S. 246; Ulam A. B. Stalin. KoloB der Macht. EBlingen, 1977.
S. 228; по словам Троцкого (Mein Leben. S. 449), в преддверии XII съезда Зиновьев
«стал притязать на политический доклад».
194
Второй съезд Советов СССР. Речь Зиновьева // Правда. 1924.30 января. С. 5;
Sinowjew G. Lenin. Wien, 1924. S. 47-62.
195
Там же.
196
Mahler. Totenklage. Здесь особенно: S. 44.
197
Ibid. S. 42.
щий мир! Вы устремлялись с мольбами и тоской к небу, а в ответ вам
сыпались снаряды. Увы, напрасны были ваши молитвы. Но вот среди
лесов и полей, где ежеминутно взрывались ужасные бомбы, между
трупов и стона раненых пронеслось: Ленин. Из-за границы пришел
Ленин. Вам тяжело, я знаю, — сказал он, — слушайте меня, идите
за мной. Его клич был кличем вождя... Ленину нельзя было не верить. Такому мы верили. Мы говорили ему: Зови, веди, пойдем, не
обманешь!»198 Автор этого письма наполняет память о пережитых им
в событиях военных лет ощущениями, свойственными людям, исполненным отчаяния и веры. Такого рода представления составляли мир
популярных в то время легенд и сказок о Ленине. Одновременно они
являли собой идеально-типические примеры дидактической риторики, требующей преданности харизматическому лидеру.
Зиновьев пытался оправдать свои излияния, чуждые для натасканных в марксизме участников траурного собрания, прибегнув к
обезоруживающему аргументу: «Сейчас мы находимся в положении,
когда всего лучше выражать свои собственные настроения словами
рядовых рабочих или таких людей, как Горький». Для этого он обратился именно к той панегирической статье Горького 1920 г., которую
в свое время резко осудил сам партийный вождь199.
Речь Зиновьева отмечена еще и тем, что в его напыщенных прославлениях Ленина не содержится ответа на поставленный самим
оратором вопрос: «Что будет дальше?»200 Кроме заклинаний о необходимости сохранять единство партии, он не смог предложить ничего, разве что потребовать от каждого коммуниста, чтобы тот перед
любым принимаемым им решением задавал себе вопрос: «А что посоветовал бы в таком положении Владимир Ильич? А что сделал бы
на моем месте товарищ Ленин?» 201 Становится очевидным, что высказывания Зиновьева были лишены всякой содержательной политической программы. Скорее, они могли представлять собой проект
формирующегося в это время культа покойного вождя. В стилистической конструкции, включающей в себя как фольклорно окрашенные народные переживания, так и поэтическое слово популярного
писателя Максима Горького, образ Ленина как «легендарной личности», «святого» и «спасителя» обрел свои легитимные рамки и необходимые.парадигмальные атрибуты. Кажется, что в механике культа
такого рода апелляция Зиновьева к «настоящему народу», с одной
198
199
200
201
150
Второй съезд Советов СССР. Речь Зиновьева.
Там же.
Там же.
Там же.
стороны, и к поэтическому панегирику — с другой, представляла собой равноправный элемент наряду с иной его составляющей — присущему партийной иерархии авторитарному праву на интерпретацию
ленинского наследия. Наконец, в своем докладе Зиновьев взял на
себя задачу пробудить в партийной массе установку на повиновение,
даже раболепное подчинение запечатленному в каждой душе авторитету покойного вождя, который в силу сложившегося в стране политического порядка мог быть перенесен только на новое партийное
руководство. Плохо структурированная, насыщенная избыточными
ассоциациями речь Зиновьева, скорее, была рассчитана на мгновенный эффект, чем на то, чтобы помочь обеспокоенным коммунистам
осознать стоящие перед ними задачи.
Речь Сталина в отличие от заигрываний Зиновьева с миром народных представлений была пронизана совсем иным духом. Она начинается со строгого разграничения: «Товарищи, мы, коммунисты, являемся людьми особого склада, мы сделаны из особого материала»202.
Это притязание, высказанное от имени избранного культового сообщества, по форме и содержанию представляет собой хорошо
продуманную речь, воплощающую в себе императив строжайшей
дисциплины и требование субординации. В противоположность мишурному пустозвонству и расплывчатым фразам зиновьевской речи
высказывания Сталина отрывисты, четки, хорошо структурированы
и легко запоминаемы. Он назвал шесть директив, выводимых из наследия Ленина: чистота и единство партии, диктатура пролетариата,
союз рабочих и крестьян, союз Советских Республик и Коммунистический Интернационал. Каждое из этих программных положений
сопровождалось рефреном: «Клянемся тебе, товарищ Ленин, что мы
с честью выполним эту твою заповедь!» По завершении их Сталин
продолжил: «Вы видели за эти дни паломничество к гробу товарища
Ленина десятков и сотен тысяч трудящихся. Через некоторое время
вы увидите паломничество представителей миллионов трудящихся к
могиле товарища Ленина. Можете не сомневаться в том, что за представителями миллионов потянутся потом представители десятков и
сотен миллионов со всех концов света для того, чтобы засвидетельствовать, что Ленин был вождем не только русского пролетариата, не
только европейских рабочих, не только колониального Востока, но
всего трудящегося мира земного шара»203.
202
Второй съезд Советов СССР. Речь товарища Сталина // Правда. 1924. 30 января. С. 6. Здесь цит. по: Сталин И. В. Соч.: В 13 т. М., 1947-1951. Т. 6. С. 46-51, здесь:
С. 51. В «Правде» речь Сталина была опубликована после речи Зиновьева.
203
Там же.
125
Несомненно, стиль его речи напоминал литанию, исполняемую
культовым сообществом. Важнее, однако, было то, что фактом своей
клятвы Сталин принял на себя роль выразителя воли всех собравшихся и в этом амплуа взял на себя смелость выступить в качестве
интерпретатора ленинского завета. В отличие от всех других вождей
Генеральный секретарь ЦК до этого момента воздерживался от любой
траурной риторики и публичных панегириков Ленину. Но именно на
этом собрании он внезапно вырос до выразителя воли всех апостолов
усопшего вождя. Без сомнения, этим он вышел далеко за пределы своей компетенции как Генерального секретаря партии, первоначально
ограниченной решением организационно-политических проблем204.
И дело не только в его риторических установках — принимая эту
роль, он мог сослаться на формальное поручение со стороны ЦК, возложившего на него такую задачу. Так, он начал свое выступление со
следующих слов: «Товарищи! ЦК нашей партии поручил мне выразить наши мысли и чувства о главных заветах, которое оставил нам
товарищ Ленин, а также о его готовности их выполнить»205. Наделенный такими полномочиями по интерпретации ленинского наследия,
Сталин имел на этом заседании заметные преимущества перед всеми
остальными ораторами206.
Данное Сталину от имени ЦК поручение говорить от имени всей
партии сопровождалось обстоятельствами, проливающими своеобразный свет на процесс принятия решения относительно учреждения культа Ленина. Наряду с Комиссией по похоронам Политбюро
организовало еще одну, особую «Комиссию Политбюро» по подготовке центральных траурных торжеств в период съезда Советов.
В состав этого органа высокого ранга входили почти исключительно члены и кандидаты в члены Политбюро — Зиновьев, Бухарин,
Дзержинский, Калинин, Молотов и Петровский. Только трое из этих
204
(Medvedev) Medwedew R. Die Wahrheit ist unsere Starke. Geschichte und Folgen
des Stalinismus. Aus d. Engl* Frankfurt a. M., 1973. S. 29.
205
«Клянемся выполнить заветы Ленина». Речь товарища Сталина //Ленинградская правда. 1924. 28 января. С. 3. Эта вступительная фраза отсутствует в сделанных
корреспондентами «Правды» стенографических протоколах речи от 30 и 31 января
1924 г. В резюме, сделанном на основании произнесенных 27.1.1924 речей, редакция
«Правды» тем не менее отмечает, что Сталин говорил «по заданию ЦК». См.: Траурное
заседание II съезда Советов // Правда. 1924.27 января.
206 Утверждение Макнила, будто заказной характер речи Сталина принижает его
роль, является неубедительным. Наоборот, видимо, именно это обстоятельство и соответствовало осторожному, выверенному до деталей стилю Сталина, который в 20-е гг.
способствовал его персональному взлету на роль «вождя». См.: McNeal R. Н. Stalin.
Man and Ruler. Oxford, 1988. P. 87.
104
функционеров — последние в приведенном списке — были людьми
из свиты Сталина. Само Политбюро на своем заседании от 24 января
в присутствии Сталина утвердило списки выступающих на траурных торжествах, и среди них в качестве представителя ЦК был назван Н. Бухарин. Эти списки были переданы нижней комиссии, в то
время как Политбюро занялось другими вопросами207. 26 января, в
день, когда должны были состояться траурные торжества в высшем
законодательном органе Советского государства, по решению Политбюро в вышеназванную Комиссию был включен и Енукидзе, в то
время один из ближайших сподвижников Сталина. По существовавшим тогда правилам, это принятое Молотовым экстренное решение
следовало обговорить по телефону со всеми членами Политбюро208.
Расширенная таким образом Комиссия неожиданным образом изменила состав ораторов для вечернего заседания: место выступающего «от имени ЦК» занял Сталин209. Наблюдая за событиями того
времени, можно прийти к заключению, что лишь к концу траурной
недели Сталин стал осознавать огромную политическую значимость
складывающегося культа мертвого вождя. Он понял, что чуть было
не упустил важнейший шанс в борьбе за ленинское наследство, и
тщательно проследил за тем, чтобы его имя оказалось в числе первых
в списке выступающих.
Сравнивая сталинскую разновидность интерпретации ленинского
«завета» с версиями его конкурентов, можно увидеть в ней контуры
грядущей фракционной борьбы. Уже при чтении газетных статей
Зиновьева и Каменева бросается в глаза тот факт, что они в своем
публицистическом освещении ленинского завещания единодушно
настаивают на приоритете идеи единства рабочих и крестьян. Они
прибегают в этой связи к таким оборотам, как «формула всемирного освобождения», «факел ленинизма» (Каменев); или же — «первая
задача ленинцев», «основная идея ленинизма» (Зиновьев). Конечно,
такие оценки играли роль в рамках политики умиротворения и соответствующей ей пропаганды, проводимых партийным руководством
с оглядкой на класс крестьян еще до кончины Ленина. В этом плане
формула союза звучала как обещание партии, что она, как и в момент
ухода Ленина из активного политического руководства, так и после
его смерти, будет продолжать начатую им новую экономическую по-
207
Выписка из протокола № 64 заседания ПБ ЦК РКП(б). 24 января 1924 г. //
РГАСПИ. Ф. 16. Оп. 2. Д. 47. Л. 5.
208
Там же. Л. 7.
209
Протокол Комиссии ПБ ЦК по организации заседания съезда. 26 января
1924 г. // РГАСПИ. Ф. 16. Оп. 2. Д. 47. Л. 4.
153
литику; в социально-политическом смысле это выражалось ключевым словом «смычка». Приоритет, отдаваемый Зиновьевым и Каменевым «союзу рабочих и крестьян» как составной части ленинского
наследия, имел вполне реальное полемическое звучание в контексте
конкурентной борьбы, проходившей внутри большевистского руководства. Еще в 1923 году Г. Зиновьев говорил о том, что в идее такого
союза содержится «сущность большевизма»; в то же время, по его словам, теория «перманентной революции» (имелся в виду Л. Троцкий)
систематически игнорирует роль крестьян в революционной стратегии210. Троцкий со своей стороны посчитал для себя необходимым
опровергнуть слух о том, что он «недооценивает крестьянство», ведь
именно на этом основании его оппозиционные выступления в конце
года против большинства в ЦК встретили осуждение и со стороны
Н. Бухарина211. К этому времени среди самого большинства в ЦК не
было единого мнения относительно правомерности таких упреков в
сторону Троцкого212. Видимо, Зиновьев, давая столь высокую оценку
союзу рабочих и крестьян как первой заповеди, завещанной ушедшим
в небытие вождем, сделал колкий выпад в адрес своего политического соперника Троцкого.
В большевистской среде не осталось незамеченным то обстоятельство, что среди ведущих газет, освещающих события траурной недели, именно «Известия» в лице ее главного редактора Ю. Стеклова
дали иное, сравнительно с появившимся в это же время в «Правде»,
авторитетное толкование смысла ленинского наследия, принадлежащее Зиновьеву. Речь шла об иного рода иерархии ценностей: среди
стратегических задач, поставленных покойным вождем, диктатура
пролетариата оказалась на первом месте. Отсюда можно сделать вы-
210
Зиновьев Г. Что такое большевизм? (Из предисловия к первому тому Зиновьева «Из истории большевизма») // Правда. 1923 г. 30 января. С. 2.
211
Очевидно, в ответ на полемический вызов Зиновьева: Троцкий Л. О смычке
(Точнее, о смычке и о ложныхЛслухах) // Правда. 1923. 6 декабря. С. 2. Упрек со стороны Бухарина: Долой фракционность! Ответ С. О. т. Троцкому // Правда. 1923. 28 декабря. С. 4., в ответ на который Троцкий снова вынужден защищаться: «Недооценка
крестьянства» (из брошюры Троцкого «Новый курс», появившейся в начале 1924 г.).
См.: Wolter. Bd. I. S. 355-360. О коллизиях между Троцким и большинством в ЦК по
хозяйственно-политическим вопросам в 1922-1924 годах см.: Day R. Leon Trotsky and
the Politics of Economic Isolation. Cambridge, 1973. P. 59-104.
212
Так, эти обличения не нашли своего отражения в решениях XIII партийной
конференции (18 января 1924 г.), отражавших точку зрения большинства ЦК, одержавшего победу над Троцким и «левой оппозицией»: Об итогах дискуссии и о мелкобуржуазном уклоне в партии // КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т. 3. С. 152-160.
154
в од, что к тому времени в среде партийного руководства содержание
ленинского наследия еще не получило своего теоретического осмысления. Этот недостаток следовало теперь восполнить, тем более
что версии ленинского завета, представленные в двух центральных
печатных органах СССР, очевидным образом противоречили друг
другу. Результаты такого исправления дали о себе знать в докладах
ораторов, выступивших на центральном траурном мероприятии. Как
стало очевидным, связано это было с перераспределением политических компетенций среди его участников. Относительно этой щекотливой темы Зиновьев больше не сказал ни слова, Сталин же придал
своей интерпретации такой смысл, который дезавуировал версию
Зиновьева — «чистота партии» и «диктатура пролетариата» очевидным образом оказались у него впереди вопроса о союзе рабочих и
крестьян. Сталин сумел добиться того, что его интерпретация обрела
обязывающую форму совместной клятвы и одновременно — священный ореол «поручения», исполняемого по воле ЦК.
При этом ее отличия от зиновьевской версии вовсе не были случайными или второстепенными, потому что несколько месяцев спустя, в
начале апреля 1924 г., Сталин, не называя имен, полемически отверг
дефиниции Зиновьева: «Иные думают, что основное в ленинизме —
крестьянский вопрос... Это совершенно неверно. Основным вопросом в ленинизме, его отправным пунктом является не крестьянский
вопрос, а вопрос о диктатуре пролетариата... Крестьянский вопрос,
как вопрос о союзнике пролетариата в его борьбе за власть, является
вопросом производным»213. Когда же Сталин ссылался на авторитет
ЦК, по поручению которого он будто бы осуществил свою миссию,
то дело было не только в том, что он тем самым хотел подчеркнуть
ее политическую значимость: особый статус его интерпретации, как
и зиновьевской, одновременно предполагал возможность выхода за
легитимные рамки, установленные партийным руководством. Таким
образом, все факты и обстоятельства говорят против той версии событий, согласно которой тезисы Зиновьева в тот вечер «звучали гораздо более убедительно», чем сталинские214.
Само поведение Зиновьева косвенно указывало на то, что он с
чувством соперничества относится к докладу Сталина. Так, руководимая Зиновьевым ленинградская партийная пресса в изданной брошюре с подборкой траурных речей проигнорировала именно доклад
Сталина. Да и сам Зиновьев, когда он про прошествии погребальных
торжеств публиковал свое ставшее знаменитым сообщение о собы-
213
214
Сталин И. Об основах ленинизма // Соч. Т. 6. С. 69-188, здесь: С. 123.
Так полагает Tumarkin. Р. 154.
125
тиях траурной недели, демонстративно забыл упомянуть о докладе
Генерального секретаря215. Это тем более бросалось в глаза, что в том
же издании автор посвятил пространную хвалебную песнь выступлению Крупской на центральном траурном собрании. Зиновьев еще
раньше, на II съезде Советов, в своей собственной речи с похвалой
отозвался о выступившей перед ним вдове Ленина Крупской и обратился к собравшимся, чтобы те последовали ее призыву «стать достойными нашего великого учителя Владимира Ильича»216. В своем
появившемся через несколько дней обзоре Зиновьев выделил в речи
Крупской прежде всего то, что она буквально в нескольких словах
«высказала самое существенное о Ленине и ленинизме». По его словам, в это историческое мгновение она оказалась достойной Ленина и
есть много свидетельств ее мужества. Речь Крупской тоже пробудила в нем определенные мечтания: «Только она могла в такую минуту
сказать речь и при том — такую речь. Пройдут годы и десятилетия.
А эта прекрасная речь будет читаться, проникая в сердце новых и новых поколений коммунистов»217.
Доклад Крупской был нацелен на то, чтобы выяснить, почему завоевание политической власти рабочим классом с необходимостью
требует союза с крестьянством, в то время как пролетарская диктатура должна служить цели освобождения всех угнетенных и трудящихся. Это союз играл особенно важную роль при тех исторических
обстоятельствах, при которых, как она сказала, «русский рабочий, с
одной стороны, был рабочим, с другой — был крестьянином». Эта, по
ее словам, «основная идея» оставила свой след на всех произведениях Ленина218. Свои тезисы Крупская с большим дидактическим мастерством иллюстрировала воспоминаниями о своей политической
жизни вместе с Лениным. Лейтмотив ее выступления звучал отчетливым диссонансом на фоне той тенденции к занижению значимости
вопроса о союзе рабочего класса и крестьянства, которая проявилась
в выстроенной Сталиным иерархии ленинского наследия. Выступление Крупской, пронизанное духом ортодоксального марксизма, на
этом посвященном памяти Ленина собрании оказалось единственной серьезной, яркой попыткой напомнить о «последовательности
215
Зиновьев Г. Шесть дней, которых не забудет Россия // Правда. 1924. 30 января.
С. 1.
216
217
218
С. 5.
156
Второй съезд советов СССР. Речь Зиновьева // Правда. 1924. 30 января. С. 5.
Зиновьев Г. Шесть дней...
Второй съезд Советов СССР. Речь тов. Крупской // Правда. 1924. 30 января.
его мысли»219. Политические же лидеры, наоборот, прилагали все
усилия, чтобы данный исторический момент обернуть в свою пользу.
Декларированные Сталиным заповеди, скомбинированные им в духе
политического катехизиса, были преднамеренно вырваны из связного контекста ленинского наследия. В любом случае его монополия на
интерпретацию заветов покойного вождя не была бесспорной.
На это обстоятельство указывает также принадлежащая Крупской
рукопись, которая, очевидно, служила в качестве подготовительного
материала для заседания, но не была тогда зачитана и обнародована
каким-либо иным способом220. В этом наброске с соблюдением строгого художественного стиля и в лаконичной форме афористично повествуется о жизни и деятельности Ленина: «Ленин был врагом царей,
помещиков и капиталистов... Ленин был близким другом рабочих и
работниц, крестьян и крестьянок», «всех трудящихся», «угнетенных
народов, он призывал к борьбе. Ленин вел...», «трудился», «начинал
борьбу», «помогал», «призывал трудящихся всех стран» и др. К нему
примыкает вторая часть, начинающаяся со слов: «Ленин оставил наследие...» Она включает в себя восемь аподиктически кратких заповедей, первые из которых звучат так:
1) крепить «братский союз рабочих и крестьян»;
2) укреплять и совершенствовать «их государство, советскую
власть»;
3) все теснее сплачиваться вокруг Коммунистической партии;
4) быть верным международному союзу трудящихся.
В качестве других основных требований Крупская называет борьбу с безграмотностью, хозяйственный подъем, объединение мелких
хозяйств в кооперативы, что «в любом случае приведет к улучшению
отношений». Документ заканчивается словами: «Мы исполним заветы Ленина!»
По своей структуре и стилю этот эскиз воспроизводит классические образцы программных резолюций, которые практиковались во
219
Написанное в том же году и охватывающее сходный круг вопросов эссе Дьёрдя Лукача никогда не встречало признания со стороны советского коммунистического руководства. См.: Lukacs G. Lenin. Studie iiber den Zusammenhang seiner Gedanken.
Neuwied und Berlin, 1967. Первый русский перевод с небольшими сокращениями см.:
ЛукачД. Ленин, очерк взаимосвязи его идей // Коммунист. 1987. № 6. С. 39-48.
220
Крупская Н. К. Ленин // Она же. О Ленине: Сб. статей и выступлений. М., 1960.
С. 11. Этот документ был опубликован с указанием архивных шифров: Центральный
партийный архив (ЦПА) Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Ф. 12.
Оп. 3. Д. 31. Л.17. Историческая интерпретация: McNeal R. Н. Bride of the Revolution.
Krupskaya and Lenin. Ann Arbor, 1972. P. 239; он же. Krupskaya, the Feminine Subcult //
Eisenstadt B. W. (Hrsg.) Lenin and Leninism. London u. Lexington, 1971. P. 219-227.
125
II Интернационале и долгое время были в ходу у большевиков. Первый ее раздел соответствует «декларативной части», второй — выводам, или тезисам. Этим самым названный документ даже внешне
отклоняется от квазилитургической формы, которую придал Сталин
своей речи-клятве 221 . Эскиз, подготовленный Крупской, мог служить
подготовительным материалом для ее траурной речи222 или же выступить в качестве основы для манифеста на II съезде Советов. Во
всяком случае Крупская заявляет здесь о своем праве выступить с
собственным толкованием содержания ленинского наследия. Но до
такого доклада дело не дошло. Вероятнее всего, в период подготовки траурного собрания Политбюро или, другими словами, его подкомиссия, доклад не одобрила223. К тому же в своем вступлении, где
он представил свою речь как «поручение ЦК», Сталин заметил, что
именно в данном учреждении выносилось решение о том, кому предоставить полномочия. Таким образом, возможно, сам Сталин мог
выступить против кандидатуры Крупской.
Здесь могли сыграть свою решающую роль не только прерогативы,
определяемые статусом субъекта в партийном руководстве, но и различия в политическом содержании того или иного толкования ленинского наследия. Этот вывод может быть сделан на основании того, что
Крупская в своем проекте, как и Зиновьев, поставила «братский союз
рабочих и крестьян» на первое место, после которого располагались и
все остальные принципы. «Диктатуру пролетариата» она не назвала
вообще и тем самым отклонилась от составленного Сталиным списка
приоритетов в еще большей мере, чем Зиновьев. А когда после этого
Крупская сформулировала конкретные политические, культурные
и социальные задачи, составляющие ленинское наследие, она обособилась и от всех остальных «исполнителей завещания». Но определения, данные Крупской культурным, социальным и хозяйственным
заповедям Ленина, отличались от других интерпретаций не только
по степени их конкретности. Например, Сталин в своей речи зачитал каталог принципов большевизма и подчеркнул во вступлении
особую роль коммунистов, что и составляло цель его доклада. Набросок текста, составленный Крупской, опирается на совсем иную,
221
Макнил, наоборот, настаивает на стилистическом сходстве обоих документов:
McNeal R. Н. Krupskaya, the Feminine Subcult. P. 221 и примеч. 11.
222
Такова последовательность документов, с точки зрения Макнила.
223
Как полагает Макнил, партийное руководство поручило принимать решение
о содержании траурных речей Комиссии по похоронам и ее председателю Ф. Э. Дзержинскому (См.: McNeal R. Н. Bride. Р. 241). Это утверждение, однако, вряд ли соответствует действительности, так как буквально накануне траурного собрания Политбюро
внесло изменения в список выступающих.
158
по-большевистски понимаемую «общность наследников», другими
словами, на общество советских граждан, состоящее из рабочих и
крестьян, к которым она неявно обращается224. Эта «несостоявшаяся
речь» затрагивает, таким образом, не только монополию Сталина на
интерпретацию ленинского наследия, но по своему политическому
содержанию и общественному звучанию существенно отличается от
«коммунистической клятвы» Генерального секретаря 225 .
Подводя итоги, Н. К. Крупская в своем эскизе заявляет, что Ленин
призвал рабочих и крестьян к тому, чтобы они построили в Советском
Союзе «хорошую жизнь, где они будут сыты, здоровы и образованны, — социализм». Такая перспектива не предусмотрена ни в клятве
сталинской «стальной когорты», ни в проектах других политических
вождей, которые вращаются исключительно вокруг вопроса о политической власти и не касаются социально-культурного содержания
идеи «социализма». Не случайно некоторые из заповедей ленинского
завета, приведенных Крупской, напоминают положения, встречающиеся в последних статьях Ленина 1923 г. Речь идет в них, в частности, о формах построения партии и государства, о необходимости
повышения грамотности и культуры народа и о задаче превращения
крестьянских хозяйств в кооперативы 226 .
Очевидно, что начиная с 1923 г. у вдовы Ленина, знакомой с содержанием двух его последних статей, уже существовало ясное представление о его «политическом завещании». Это понятие она впервые
использовала еще до смерти Ленина в наброске к одной из статей227.
В соответствии с ней Ленин еще тогда вынашивал программу ре-
224
Таков социально-политический смысл заветов-заповедей Ленина в понимании
Крупской: Крупская. Ленин. 1960. С. 12.
225
Макнил отрицает наличие какого-либо «существенного различия» между этими двумя текстами: McNeal. Stalin. P. 87.
226
Хронологический порядок этих статей Ленина следующий: Странички из
дневника; О кооперации; О нашей революции (По поводу заметок Н. Суханова); Как
нам реорганизовать Рабкрин (Предложения к XII съезду); Лучше меньше, да лучше //
Ленин В. И. Избранные произведения: В 3 т. М„ 1969. Т. 3. С. 692-740.
227 Крупская и к о последних статьях В. И. Ленина «Лучше меньше, да лучше»
и «Как нам реорганизовать Рабкрин». Впервые опубликовано под названием «Творческая лаборатория» в «Вопросах истории». 1960. № 2. С. 185-187. Документ датирован
1923 годом и хранится в РГАСПИ (Ф. 2. On. 1. Д. 24 820. Л.1). После этой первой и
неполной публикации Институт марксизма-ленинизма посчитал в 1988 г. возможным
«впервые полностью» опубликовать этот эскиз, т. е. включив в него последний абзац,
в котором Крупская однозначно определяет эти заметки Ленина как «его политическое завещание». См.: Крупская Н. К. Избранные произведения. К 120-летию со дня
рождения Н. К. Крупской. Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. М., 1988.
С. 113-116.
125
форм, направленных на радикальную демократизацию руководящих
политических структур советской власти, и тем самым возвращался
к идеалам, сформулированным им в 1917 г. в работе «Государство и
революция»228. Она полагала, что реализация такой программы является условием для создания союза между рабочими и крестьянами; для подкрепления этой мысли она приводит цитату из Ленина,
передающую саму суть его учения: «Без такого союза непрочна демократия и невозможно социалистическое преобразование»229. Из этого
можно сделать вывод, что Крупская представляла идею такого союза
как «политическое завещание Ленина», опирающееся на собственные теоретические основания, в интерпретации которых она видела
свою миссию230.
Не получив возможности представить на траурном собрании первый вариант своей речи о ленинском завещании, она ограничилась
другим текстом, не столь откровенно выражающим ее намерения. Его
подчеркнуто простая форма помогала избежать всяких подозрений в
том, что она выступает с претенциозным манифестом. Но, как можно
понять, эта речь Крупской постоянно выдает ее желание донести до
нас «основную», по ее убеждению, «идею» Ленина, ставшую его завещанием потомкам. С ее точки зрения, лишь союз с крестьянством может придать освободительной миссии пролетариата общесоциальную
значимость, без чего его борьба за власть превратится в самоцель.
Несмотря на все ограничения, с которыми пришлось столкнуться
вдове Ленина перед ее выступлением, некоторые близкие ей газеты
при перепечатке ее речи в соответствующих заголовках выделили
главный ее мотив — раскрытие смысла ленинского завещания231.
В отчасти фольклорной, отчасти скрыто-религиозной риторике выступавших в тот вечер ораторов слышен был панегирик большевизму, освободившемуся, как казалось, от всех оков традиционной
марксистской ортодоксии. Одна только Н. К. Крупская в своей речи
выразила свое несогласие с такой тенденцией и попыталась представить марксистскую теорию революции в качестве завещания Ленина,
оставленного им в 1924 г. России232.
До сих пор политическая значимость и влияние доклада Сталина на официальной церемонии траурного собрания в ходе II съезда
Советов зачастую не получают должной оценки. Скрытый религиозный тон этой речи вызывает соблазн приписывать ее особенности
характеру личного опыта Сталина: она представляется как поздний
плод полученного им в молодости образования в православной семинарии233. Эту версию выдвинул и пустил в обращение еще Троцкий,
один из самых влиятельных биографов Сталина: «В свое время эта
клятва (на траурном мероприятии 1924 г.) не удостоилась внимания.
Сейчас она присутствует во всех школьных учебниках и занимает место десяти заповедей»234. Это положение почти буквально повторяет
А. Б. Улам, на которого, в свою очередь, ссылается Н. Тумаркин. Она
тоже невысоко оценивает политическую значимость этой клятвы235.
Улам полагает, что произнесенная Сталиным клятва могла быть
со смехом воспринята участниками официального заседания II съезда Советов. По его словам, она была бы более уместной на состоявшихся позже похоронных мероприятиях. По его представлению,
литургический стиль сталинского выступления лучше вписался бы
в ауру погребальной церемонии с присущими ей религиозными коннотациями, нежели в рамки состоявшегося в тот вечер политически
окрашенного мероприятия. Пример такого рода истолкований показывает, как легко внешние псевдорелигиозные формы могут исказить
наше представление о политически-культурной значимости ленинского культа и его отдельных проявлений. Идея разделения траура
и политики, явно лежащая в основании концепции Улама, именно в
случае с культом Ленина и оказывается несостоятельной, свидетельством чего могут служить массовые манифестации, прокатившиеся
228
Крупская Н. К. О последних статьях. С. 115.
Там же.
230
В феврале 1924 г. Крупская в одной из своих заметок частично воспроизводит
тезисы этого неопубликованного проекта 1923 г.: (Крупская Н. К. Контроль масс и рабкоры // Рабочий корреспондент. 1924. № 2. С. 12-13). Отстаиваемая тогда Крупской
идея союза с крестьянством вступает в резкое противоречие с развиваемой ею же с
апреля 1925 г. полемикой против позиции симпатизировавшего крестьянству Н. Бухарина, которую она не смогла вынести на общественное обсуждение. Это на основании
архивных исследований доказывает С. М. Гончарова. См.: Гончарова С. М. Н. К. Крупская на 14 съезде РКП(б) // Вопросы истории. 1990. № 10. С. 46-58, здесь: С. 50.
229
231
Заветы Ильича // Делегатка. 1924. № 1. С. 25-26; Основная идея Ленина //
Народный учитель. 1924. № 2."С. 8; Заветные мысли Ильича // Школа и жизнь. 1924.
№ 3. С. 3-4.
160
232
Наоборот, Карр некоторое время назад утверждал, что в тот вечер все ораторы,
за исключением Сталина, «опирались на традиционный словарь большевизма»: Carr.
Interregnum. P. 347; столь же малоубедительна другая точка зрения, согласно которой
«они использовали ортодоксальную терминологию марксизма»: Gill. Political Myth.
P. 100.
233
DeutscherL. Josef Stalin. Eine politische Biographie. Berlin, 1979. (dt. zuerst 1962)
Bd. I. S. 291 освещает этот вопрос в самодовольно-саркастических тонах.
234
Trotzki L. Stalin. Eine Biographie (zuerst New York 1946), Koln, 1952. S. 487.
235
Ulam A. B. Stalin. The Man and his Era. New York, 1973. P. 325; Tumarkin. P. 153
и примеч. 92. Близкая Троцкому точка зрения: Carr. The Interregnum. London, 1978.
P. 347. См. также: Tucker. Stalin as Revolutionary, 1879-1929. New York, 1973. P. 280.
125
по стране в ходе траурной недели. При этом названная неразличимость обеих сфер социальной жизни достигалась за счет гегемонии
политических интересов, реализованных в подобающих трауру формах. Отсюда становится ясным, что посыл сталинской клятвы, как мы
уже успели увидеть, был ориентирован не на «трудящиеся массы» и
не на советскую общественность. Скорее всего, адресатом и одновременно риторическим субъектом данной клятвы был союз коммунистов. Эту группу следовало связать воедино и сплотить вокруг имени
Ленина, до нее надо было довести сознание ее особой политической
ответственности и властных полномочий. Таким образом, читать такую речь перед скобящими на Красной площади массами людей было
бы совершенно неуместным — это лишало бы ее всякого смысла.
Речь Сталина, пусть и подготовленная им самим236, с ее использованием клятвенной формулы, не является таким уж оригинальным
изобретением ее творца, о котором сейчас часто любят говорить. Возглас «Мы клянемся...», звучавший как риторическая формула, в течение траурной недели постоянно повторялся в разных контекстах на
листовках, в манифестах, резолюциях и речах. Именно такого рода
исполненная пиетета риторика могла стать особенно эффективным
инструментом для выражения звучавшей в речах и на собраниях исключительной решимости людей исполнить заветы вождя237. Сталин
лишь подхватил этот стилистический мотив, что и определило особенности основной части всего его выступления. Тезис о том, будто
речь Сталина не обладала каким-либо политическим весом, возможно, берущий свое начало еще в написанной Троцким биографии Генсека, в наше время пытаются подкрепить свидетельствами, взятыми из практики тогдашней советской прессы. Как утверждают, упомянутая речь Сталина, в противоположность выступлениям других
участников памятного собрания, удостоилась всего лишь небольшой
заметки в «Правде», где заодно были пропущены и все ее религиозные коннотации238. Кроме того, по завершении собрания она не нашла своего отражения ни в одной из многочисленных брошюр того
времени. Отсюда делается вывод о том, будто эта клятвенная речь и
ее автор не сумели добиться того политического резонанса, которого
удостоились доклады его соперников, и особенно Зиновьева.
236
Волкогонов Д. А. Триумф и трагедия. Политический портрет Сталина: В 2 кн.
М„ 1989. Кн. 1.4. 1.С. 172.
237
На это указывает и Тумаркин, приводя в качестве других доказательств соответствующие манифесты из траурной недели: Tumarkin. Р. 153.
238
Tumarkin. Р. 154; McNeal. Stalin. P. 88.
162
Однако при более внимательном анализе источники рисуют нам
иную картину. Действительно, в номере «Правды» от 27 января, увидевшем свет сразу после вечернего заседания на II съезде Советов, о
докладе Сталина и речах других выступающих говорится всего лишь
в одном кратком обзоре. То, что докладу Сталина в этом смысле повезло меньше других, могло иметь под собой вполне реальные основания — речь Генерального секретаря содержала меньше предметного
материала и потому не представляла для корреспондента особого интереса. Ведь она была наполнена литургической риторикой. Однако
бросается в глаза то, что в газетном сообщении дважды подчеркивается политическое значение этой речи, — говорится, что Сталин выступил «по поручению ЦК», другими словами, «от имени ЦК». Между
тем 27 января 1924 г. «Известия» напечатали полный текст выступлений Калинина, Крупской, Зиновьева и Сталина239. Согласно принятой тогда издательской практике номер «Правды», последовавший
после завершившихся 27 января погребальных торжеств, появился
на свет лишь 30 января. И уже в нем, а также в следующем номере
газеты были помещены все речи, произнесенные на этом собрании,
включая и интересующую нас речь Сталина, — все они были напечатаны согласно «стенографическому отчету»240. Правда, Зиновьев,
сталинский соперник, сумел, пользуясь своим влиянием, воспрепятствовать появлению речи Сталина в виде брошюры. И тем более значимым представляется то, что входящая в сферу влияния Зиновьева
«Ленинградская правда» опубликовала на своих страницах клятвенную речь Сталина, и притом с огромным заголовком: «Клянемся выполнить заветы Ленина!» Газета полностью воспроизвела ее вступительную часть, где Сталин апеллирует к поручению ЦК241.
Факт того, что клятвенная речь Сталина действительно получила доступ в средства массовой информации и возможность для распространения, вступает в противоречие со сложившейся в наши дни
картиной, согласно которой она специально замалчивалась. Горняк
239
Открытие II съезда Советов Союза ССР. Траурное заседание II съезда Советов СССР. Клятвенная речь Сталина цитируется на основе издания материалов съезда
также и при обращении к другим публикациям, описывающим события, следующие
непосредственно за траурной неделей. См.: У великой могилы. 1870-1924. М., 1924.
С. 248. Таким образом, эта клятва вовсе не исчезла из публицистических изданий, как
это иногда можно прочитать во вторичных источниках.
240
Второй съезд Советов СССР. Печатаем полностью стенографический отчет о
первом заседании 2-го съезда Советов СССР 26 января 1924 г., посвященном памяти
тов. Ленина // Правда. 1924. 30 января. С. 5 и 1924.31 января. С. 4.
241
Клянемся выполнить заветы Ленина. Речь тов. Сталина // Ленинградская
правда (экстренный выпуск). 1924. 28 января. С. 3.
125
В. А. Кравченко следил за событиями траурных торжеств из Донецка
и, как позже он говорил, вместе со своими товарищами возмущался
содержанием траурных речей. Они были не в состоянии «передать
наши испытываемые к Ленину чувства, поскольку то, что мы ощущали, было связано не столько с покойным вождем, сколько с жившими в нас надеждами»242. В одной местной газете Кравченко прочитал
клятвенную речь Сталина. Она глубоко запала в его помять: «Это
было краткое, почти литургическое обещание следовать по пути, который указал нам покойный вождь, и оно тронуло меня больше, чем
на это было способно наше памятное собрание. Сталин был членом
могучего Политбюро, Генеральным секретарем партии и с самого начала важной персоной в новом режиме. Но впервые случилось так,
что я ясно осознал его присутствие»243.
На следующий день после траурного заседания II съезда Советов
издаваемая в Москве газета «На вахте» вышла с рисунком, на котором было изображено собрание рабочих, крестьян и солдат, поднимающих руки в клятве, у них над головами ее текст: «Ильич, мы
клянемся выполнить твои заветы!»244 В московской газете «Рабочая
Москва», печатном органе Московского комитета РКП(б) и Московского Совета, особым образом отозвались на речь Сталина — под
крупным заголовком «Заветы Ленина. Коммунистическая клятва»
были помещены семь пунктов сталинской клятвы без указания имени их автора245. Именно в таком виде «коммунистическая клятва» и
вошла в канон коммунистических ритуалов, исполняемых при отправлении ленинского культа246. Клятва перед покоящимся в гробу
Лениным составляла часть этой культовой практики.
Различные подходы к истолкованию завещания Ленина, включенные за время траурной недели в публичный дискурс, по своему политическому смыслу выявляют важнейшие социально-политические
точки напряжения, характеризующие политику властных структур
большевизма в период 20-х гг. В исторической перспективе они и
242
Kravcenko V. A. Ich wahlte die Freiheit. Das private und politische Leben eines
Sowjetbeamten. Hamburg o. J. (первое издание: New York, 1946). S. 58.
243
Ibid. S. 59.
244
На вахте. 1924. 27 января. Напечатано в изд.: У великой могилы. С. 333, цит.
по: Liihmann R. Der Stalinmythos. Studien zur Sozialgeschichte des Personenkultes in der
Sowjetunion (1929-1935). Munster, 1990. S. 51.
245
Заповеди Ленина. Коммунистическая клятва // Рабочая Москва. 1924. 30 января. С. 1. Этот текст был издан редакцией газеты в виде красно-черного плаката
(РГАСПИ. Ф. 16. Д. 486. Л. 222).
246
Например: Материалы по проведению в избе-читальне второй годовщины
смерти Ленина. М., 1926. С. 15.
164
представляют то самое «завещание Ленина», о котором шла речь. Кажется, только Н. К. Крупская в полной мере осознавала значимость
этого события и необходимость его теоретического осмысления, что
отличало ее от партийных вождей, использовавших церемонию траура как повод для произнесения своих псевдорелигиозных заклинаний.
Заключенное же в ленинском завещании социально-политическое
содержание оказалось выведенным за пределы рационально мотивированного социального дискурса. Основанием для этого послужил
тот «священный» статус, который ему придали господствовавшие в
то время политические силы, сопроводив его своими клятвенными
формулами и катехитическими заповедями.
III. Культ мертвого
1. Комиссия по похоронам и день поминовения
То грандиозное впечатление, какое произвела смерть Ленина на
многих людей в Москве, заставляет задуматься над вопросом о том,
не был ли этот эффект заранее запланированной и управляемой акцией. Один только факт, что ради этой цели создавалась целая Комиссия, позволяет утвердительно ответить на этот вопрос. В своем
отчетном докладе данная Комиссия указывает на то, что в течение
траурной недели на нее была возложена большая ответственность по
руководству247. Это заявление могло приводиться и в качестве самооправдания, поэтому оно не позволяет нам в полной мере судить о
том, не были ли акции скорби с самого начала планомерно управляемы большевистской партией.
Первые реакции политического руководства на смерть Ленина
указывают на то, что оно не предполагало такой масштабной реакции
на нее широких народных масс. Так, в своей уже приводившейся выше
телеграмме Генерального секретаря ЦК И. Сталина, направленной в
провинциальные комитеты партии 22 января, говорится следующее:
«Если найдете нужным, устройте кроме митингов траурные демонстрации в субботу в день похорон (имеется в виду 26 января 1924 г. —
Б. Э.)... Если найдете нужным выслать делегацию, приурочьте это ко
дню похорон»248. Как видно, эти почти вынужденные формулировки
не требовали от партийных организаций той массовой мобилизации
народа, какой она стала, превратившись в период траурной недели в
247
Отчет Комиссии ЦИК Союза ССР по увековечению памяти Владимира Ильича Ленина. 1924. 21 января 1925. С. 3.
248
Телеграммы в связи с болезнью и кончиной В. И. Ленина (1923-1925). Известия ЦК КПСС. 1989. № 1. С. 219.
125
настоящую кампанию. Тем более что в первую ночь после кончины
Ленина директивы и планы руководства, касающиеся дальнейших
действий, не были такими завершенными и скоординированными,
какими они выглядят, если судить о них задним числом в соответствии с полученными результатами. Так, Сталин назвал в качестве
дня похорон субботу, 26 января, т. е. тот срок, который, видимо, еще
раньше был определен решением ЦК или Политбюро. Одновременно
вопреки этому Комиссия по похоронам в своем первом сообщении,
переданном в экстренных выпусках «Правды» и «Известий», сообщила: «О дне похорон будет сообщено отдельно»249.
Ясно одно — проведение траурной недели и похоронных торжеств
с самого начала проходило под систематическим руководством определенного органа, наделенного всеми политическими полномочиями.
Для этой цели уже через несколько часов после кончины Ленина, в
ночь с 21 по 22 января, была создана «Комиссия по организации похорон Председателя Совнаркома Владимира Ильича Ленина». Через
несколько недель по завершении похоронных торжеств эта Комиссия
была переименована в соответствии с ее назначением в «Комиссию
по увековечению памяти В. И. Ленина»250. В период, разделяющий
эти два ответственных решения — по организации похорон вождя
и по увековечению его памяти, — Комиссией были приняты и осуществлены принципиальные решения, заложившие основания будущего культа, сложившегося вокруг вождя революции251. Названная Комиссия вовсе не была тайным комитетом — с момента своего
создания в ходе траурной недели, а также в последующие месяцы и
годы ее существования она часто объявляла о своих решениях широкой публике в бюллетенях и других объявлениях, печатаемых в центральной прессе, «Правде» и «Известиях»; кроме того, она издавала и
собственную печатную продукцию разного рода. Важнейшим из них
был отчет о ее деятельности, опубликованный через год после начала ее работы252. Несмотря на важное значение этой Комиссии, до сих
249 qt комиссии президиума ЦИК... от 22 января 1924 г. См.: Экстренный выпуск
газет «Правда» и «Известия» от 22 января 1924 г.
250
Выписка из протокола ЦИК СССР от 28 марта 1924 г. // РГАСПИ. Ф. 16. Оп. 2.
Д. 490. Л. 1. Опубликовано: Постановление ЦИК СССР «О переименовании Комиссии ЦИК СССР по организации похорон В. И. Ленина в Комиссию по увековечению
памяти В. И. Ленина» // Известия. 1924. 30 марта.
251
Представление и анализ материалов по работе этой Комиссии дается на основании исследования архива Комиссии, хранящегося в РГАСПИ (Ф.16).
252 Отчет Комиссии ЦИК Союза ССР по увековечению памяти Владимира Ильича Ленина. 1924. 21 января 1925. М., 1925.
167 125
пор ей не уделялось должного внимания253. Как можно заключить на
основании публикаций, место этого органа в политической системе
осталось неясным даже для тех авторов, кто был достаточно хорошо
осведомлен о характере ее деятельности254.
В советской историографии иногда встречаются упоминания о
существовании такой Комиссии255. Она стала предметом подробного исследования А. Н. Шефова, который в своей диссертации опирался на изучение архивных фондов этого учреждения, хранящихся
в Центральном партийном архиве256. Правда, его работа ограничивается рассмотрением лишь одного аспекта деятельности Комиссии, а
именно — ее акциями, направленными на формирование определенного стиля при воплощении образа Ленина в памятниках изобразительного искусства. Кроме того, данное историческое исследование,
находясь в тени ленинского культа, в силу своего апологетического характера оказалось полностью зависимым от предмета своего
исследования 257 .
Перспективные планы, дискуссии, решения и отчеты Комиссии
проливают свет на характер деятельности и мотивы, которыми руководствовались основатели и архитекторы ленинского культа, складывавшегося во времена, непосредственно связанные со смертью и
253
Даже в книге Н. Тумаркин (Tumarkin N. Lenin Cult) эта Комиссия хотя и неоднократно упоминается, тем не менее ее определяющая роль явно недооценивается.
Несколько более подробно о членах этой Комиссии говорится в другом исследовании
того же автора. См.: Tumarkin N. Religion, Bolshevism, and the Origins of the Lenin Cult //
The Russian Review. 1981. № 40. P. 35-46.
254
McNeal R. H. Stalin. P. 86. Напоминая о том, что Сталин не состоял в этой комиссии, автор делает вывод об ограниченности его политического влияния в это время,
не учитывая того обстоятельства, что для любого полноправного члена Политбюро вопрос об участии в этой Комиссии не представлял особой проблемы.
255
В 1970 г. эта Комиссия и ее архив упоминаются в изд.: Фонд документов
B. И. Ленина. М.: Изд. Института марксизма-Ленинизма при ЦК КПСС, 1970. С. 194.
О создании Комиссии говорится также: История Коммунистической партии Советского Союза, Т. IV. Ч. 1. М.: Изд. Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС,
1971.,
256
Шефов А. Н. Лениниана в изобразительном искусстве (1918-1928) — средство
изучения и пропаганды жизни и деятельности В. И. Ленина (Автореферат диссертации). М., 1973; он же. О деятельности Комиссии по увековечению памяти В. И. Ленина
(1924-1926) // Вопросы истории КПСС. 1974. № 2. С. 86-90.
257
Это касается и публикации, которая должна была дать представление о содержании отчетов Комиссии за 1925 г., представляя ее заключения и приводя фрагменты
текстов: Рябов В. В. В дни всенародной скорби... По страницам отчета Комиссии по
увековечению памяти В. И. Ульянова (Ленина) // Вопросы истории КПСС. 1988. № 5.
C. 98-108.
похоронами революционного вождя. Их анализ позволит нам сделать
попытку максимально глубоко проникнуть в обстоятельства, способствовавшие формированию такого культа. Это особенно необходимо
ввиду того, что многообразные типы истолкования ленинского культа в западной научной традиции, возводящие его к «набожности»
русского народа и его культурной традиции, вопреки своей воле смыкаются с советскими стереотипами понимания, связывающими этот
культ с «волей трудящихся».
В какой мере возникновение ленинского культа обя;^ано историческому феномену «изобретения традиции» (Hobsbawm)258, можно
будет понять не столько из деятельности вышеназванной Комиссии,
сколько из исторического анализа всех этапов развития этого культа. Те же, кто видит в нем проявление предрассудков, традиционно
разделяемых народом, чьи чувства и нужды, но лишь в иной форме,
выразили большевики, в своем «культивировании» этого культа пренебрегают изначально связанными с ним интересами власти. Чтобы
выявить функции этой комиссии и место, занимаемое ею в политической системе, надо обратиться к тем обстоятельствам, при которых
она создавалась.
В официальных объявлениях, бюллетенях и отчетном документе
этого учреждения оно определяется исключительно как «Комиссия
Президиума ЦИК Советского Союза», учрежденная этим высшим органом Советского государства в ночь с 21 на 22 января 1924 г.259 В тот
момент в ее состав были включены: Ф. Э. Дзержинский, назначенный
ее председателем, К. Е. Ворошилов, А. С. Енукидзе, Ю. А. Зеленский,
В. М. Молотов, Н. И. Муралов, М. М. Лашевич и В. Д. Бонч-Бруевич.
Согласно ее отчетному документу, Комиссия приступила к своему
первому заседанию в четыре часа утра и дополнительно кооптировала в свой состав В. А. Аванесова и Т. В. Сапронова260. Более полную
картину зарождения, структуры и политической ангажированности
этого органа можно будет получить тогда, когда будут привлечены и
иные документы и свидетельства.
Как сообщает современник этих событий В. Д. Бонч-Бруевич, он
сам предложил некоторые кандидатуры для включения их в Комис-
258
Об этом понятии: Hobsbawm Е. u. Ranger Т. (Ed.) The Invention of Tradition. New
York u. London, 1984. См. также важное исследование на эту тему: Cannadine D. The
British Monarchy and the Invention of Tradition (1820-1977) // Там же. P. 101-164.
259
Постановление ЦИК Союза ССР. Экстренный выпуск газет «Правда» и «Известия» от 22 января 1924 г. С. 1.; также: От Комиссии Президиума ЦИК Союза ССР
по организации похорон В. И. Ленина; см. также: Отчет Комиссии. С. 5,9.
260 Отчет Комиссии. С. 9.
169 125
сию по похоронам261. Сразу же после импровизированного заседания
Политбюро в 22 часа в кремлевской квартире секретаря Президиума
ЦИК А. С. Енукидзе состоялась встреча высших партийных функционеров в ранге секретарей ЦК и секретарей губернских партийных
комитетов. Это собрание, в котором приняли участие В. М. Молотов,
Ф. Э. Дзержинский, В. В. Куйбышев, В. А. Аванесов, И. А. Угланов и
др., координировало первые мероприятия по подготовке к похоронам
Ленина262. Очевидно, на этой встрече было сформировано персональное ядро будущей комиссии. Пленум ЦК, начавший заседание в 14.15
совместно с вернувшимися из Горок членами Политбюро, утвердил
уже состоявшиеся мероприятия. На этом особом заседании пленума
ЦК был учрежден орган, который публично исполнял свои функции
в качестве «Комиссии ЦИК СССР по организации похорон Председателя Совнаркома Владимира Ильича Ульянова (Ленина)» 263 .
Лишь в 3.40 утра 22 января 1924 г. Президиум ЦИК СССР получил
возможность официально созвать «Комиссию по организации похорон» и назначить ее членов264.
Не вызывает сомнений, какие функционеры и политические органы обладали приоритетами при составлении персонального списка
кандидатов, рекомендуемых в названную Комиссию. Может быть,
именно они и принимали сначала персональные решения, поэтому
даже Бонч-Бруевич не знал о возложенном на него поручении. Его
имя было пропущено в протокольной записи решения Президиума ЦИК о персональном составе Комиссии по похоронам, которую
сделал секретарь Президиума А. С. Енукидзе265. В такой форме эти
списки появились и в первых экстренных выпусках «Правды» и
«Известий»266. Позже Президиум ЦИК исправил это упущение, объяснив данный пропуск «опечаткой», допущенной в первых экстренных выпусках267.
261
Бонч-Бруевич В. Д. Смерть и похороны Владимира Ильича // Правда. 1990.
26 января. Он вспоминает, как Сталин объяснял, что он должен привлечь к этому делу
все^, кто может ему понадобиться, и что неформально заседающая группа из членов
Политбюро согласилась с его предложениями.
262 ОтчЬт. С. 5.
263
Шефов. О деятельности. С. 86.
Там же.
265
Постановление Президиума ЦИК СССР об образовании Комиссии по организации похорон В. И. Ульянова (Ленина). 22 января 1924 г. // РГАСПИ. Ф. 16. On. 1.
Д. 13.Л.1.
266
Экстренный выпуск газет «Правда» и «Известия» от 22 января 1924 г. С. 1.
267
Постановление... 22 января 1924 г. // РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 13. Л. 5.
264
Уже на основании проведенной реконструкции рассматриваемого
казуса напрашивается вывод о том, что ответственность и инициатива высшего законодательного органа революционного государства,
представленного Президиумом ЦИК СССР, при формировании вышеназванной Комиссии была весьма сомнительной. Знакомство с документами, связанными с деятельностью этой Комиссии, только усиливает эти сомнения. В интересующий нас период времени текущие
протоколы Президиума ЦИК отмечают только два заседания, состоявшихся 11 января и 5 февраля 1924 г. В документе, отражающем это
последнее заседание, содержится запись, говорящая, что «опросом
среди членов Президиума ЦИК» 268 кроме прочего 22 января 1924 г.
было запротоколировано решение о создании Комиссии по похоронам. Из этого можно сделать вывод, что соответствующие решения
Политбюро и ЦК оформлялись и публиковались одновременно как
решения руководящего органа государства, который для этого даже
не собирался.
Ясно, что вышеназванная Комиссия в двуцентричной конфигурации политических институтов занимала характерное промежуточное
положение между партийными и советскими структурами. Хотя она
и была учреждена решением Президиума ЦИК в соответствии со всеми официальными декларациями и по своему названию подчинялась
этому высщему советскому органу власти, ее прямая зависимость от
ЦК РКП(б), или, другими словами, от его Политбюро, не вызывает
сомнений. Еще А. Н. Шефов, изучивший протоколы этой Комиссии,
отмечает, что, согласно документам, «работа Комиссии проходила
под непосредственным руководством ЦК РКП(б)» 269 . В то же время
партийное руководство прилагало все усилия к тому, чтобы придать
Комиссии по похоронам авторитет важнейшего государственнополитического и представительного органа. Так, Президиум ЦИК
прямо наделил это вновь созданное учреждение полномочиями исполнительного органа, о чем он и сообщил средствам массовой информации: «Все распоряжения комиссии, связанные с организацией
похорон, считать обязательными для всех учреждений, организаций
и граждан»270.
268
Государственный архив Российской Федерации (прежде: Центральный государственный архив Октябрьской революции — ЦГАОР), сокращенно ГА РФ. Ф. 3316.
Оп. 12. Д. 22.Л.1.
269
Шефов. О деятельности. С. 86.
270
Постановление Президиума ЦИК Союза ССР. См.: Экстренный выпуск газет
«Правда» и «Известия» от 22 января 1924 г. С. 1.
171 125
При подборе персонального состава Комиссии особое внимание
уделялось тому, чтобы он обеспечивал ее тесную связь как с Политбюро, аппаратом ЦК, так и с Московским комитетом РКП(б). Это
было сделано через участие в Комиссии таких функционеров, как
В. М. Молотов и Ф. Э. Дзержинский, с одной стороны, и Ю. А. Зеленский — с другой. Президиум ЦИК в Комиссии представляли
А. С. Енукидзе, В. А. Аванесов и Т. В. Сапронов. И наконец, в нее
вошли три высокопоставленных военачальника Красной Армии —
К. Е. Ворошилов, М. М. Лашевич и Н. И. Муралов, среди которых
Муралов был ответственным за Московский ВО. Интересы сохранения государственной тайны в работе Комиссии не в последнюю
очередь выражались в фигуре ее председателя Ф. Э. Дзержинского,
который одновременно был и главой ОГПУ271. С одной стороны,
усиленное присутствие силовых структур в составе Комиссии свидетельствовало о безмерно возросшей потребности руководства в
укреплении безопасности; оно связывало это с полной утратой влияния ленинского авторитета в стране. С другой стороны, учитывая то
состояние, в каком находились общество и органы государственного
управления, для осуществления задач, требующих краткосрочной и
эффективной мобилизации сил, руководство страны каждый раз вынуждено было в широких масштабах прибегать к помощи военных
структур. В остальном Комиссия могла полагаться на лиц, имеющих
связи и опыт работы в центральном аппарате. С этой стороны ее поддерживали секретарь ЦК Молотов, секретарь Московской парторганизации Зеленский и секретарь ЦИК Енукидзе. В число тех, кто имел
опыт работы в органах государственного управления, можно было
включить и В. Д. Бонч-Бруевича, в общем, не обладавшего большим
политическим влиянием в партии. Он давно уже покинул структуры центрального государственного управления, где до этого занимал
пост секретаря Совнаркома. Таким образом, персональный список
членов Комиссии, указывающий на присутствие в ней функционеров, обладающих политическим весом или полезными связями, еще
раз подтверждает ее отмеченный выше промежуточный статус.
Из тех, кто позже был кооптирован в состав Комиссии, двое прежде примккали к «левой оппозиции»: Сапронов еще в октябре подписывал «Заявление 46-ти» и принадлежал к числу самых видных
271
Государственное политическое управление, оно же после создания СССР зимой 1922/23 года — ОГПУ (Объединенное государственное политическое управление), преемник прежнего ВЧК.
его защитников272. Таким образом, к этому времени он был «запятнан антиленинским прошлым»273. Муралов тоже был среди тех, кто
в октябре 1923 г. подписывал этот оппозиционный манифест, и, в общем, его причисляли к друзьям Троцкого274. У участников тройки из
Политбюро, т. е. Зиновьева и Каменева — с одной стороны, и Сталин а — с другой, тоже были свои однозначные приверженцы в составе
Комиссии. Во всяком случае Зеленский 275 и Лашевич276 относились к
сторонникам блока Зиновьева-Каменева. И наоборот, было известно, что Молотов и Ворошилов входили в свиту Сталина. Мы видим,
что при составлении Комиссии играли роль скорее прагматическифункциональные мотивы, нежели властно-политические соображения, отсюда и тот примечательный факт, что в ней были представлены различные руководящие группировки внутри большевистской
партии, включая и представителей недавно побежденной и осужденной «левой оппозиции».
Вопреки ее официальному названию Комиссия исполняла не
только задачу «организации похорон». Следует особо отметить, что
с самого начала ей пришлось иметь дело с вопросом об «увековечении памяти Ленина», т. е. выходить далеко за пределы первоначально
поставленной перед нею задачи по устройству похорон, подобающих
революционному вождю и основателю государства. На практике оба
поручения оказались не отделимы одно от другого. Комиссия осознала многообразие стоящих перед ней задач и стала создавать многочисленные подкомиссии, куда по мере необходимости включались
даже те сотрудники, которые в нее не входили.
Первым делом она занялась проблемой транспортировки тела Ленина из Горок в Москву и установки его на постаменте в Колонном
зале Дома Союзов. Эти вопросы стали темой двух первых официальных сообщений, сделанных от имени комиссии: они объявляли о
прибытии 23 января в 1 час пополудни на Павелецкий вокзал транспортного состава с прахом вождя; передвижение публики в районе
вокзала было запрещено; общественность призывали сохранять по-
рядок и дисциплину, как часто случалось в те дни277. Перед установкой тела вождя, Колонный зал Дома Союзов был закрыт на 24 часа
для проведения декоративных работ, осуществленных по поручению Комиссии художником по фамилии Аркадьевский278. Обильно
украшенный пальмовыми ветвями зал выглядел довольно экзотично.
Этот известный нам по фотографиям антураж, несколько необычный
для зала прощания, напоминает о том, что все было обставлено в соответствии с традициями царизма, где покойного государя на одре
окружали тропические растения279.
Одна из подкомиссий должна была организовать почетную вахту
у гроба с Лениным. Эту почетную обязанность сразу после кончины
вождя исполняли также и крестьяне из окрестностей Горок. 22 января
их сменили на этом посту делегаты II съезда Советов280. Комиссия по
похоронам в своем бюллетене № 1 привела тщательно составленный
список участников первых почетных вахт281 — в него вошли делегаты съезда Советов, члены ЦК и ЦИК. Исполнители почетной вахты
сменялись по четыре человека каждые десять минут. Вахта почетного
караула у гроба Ленина была продолжена и после перенесения его
тела через два дня после его кончины в Колонный зал Дома Союзов.
В дальнейшем в бюллетенях Комиссии приводились списки делегированных для исполнения этой вахты не только от советских и
партийных органов, но и от предприятий и деревень282. Таким образом, несколько тысяч человек оказались в этом почетном списке.
По свидетельствам самой Комиссии, она была завалена громадным
потоком просьб на право принять участие в этой почетной вахте, поступивших из Москвы от советов и профсоюзных организаций, кооперативов и партийных органов283. В последующие дни она получила такое количество предложений от организаций из других городов,
что оказалась не в состоянии их удовлетворить. Под таким натиском
число участников почетной вахты пришлось сначала удвоить, потом
277 Отчет. С. 10.
ш
272
Kool Е u. Oberlander Е. (Hrsg.) Arbeiterdemokratie oder Parteidiktatur. Bd. 1.
Opposition innerhalb der Partei. Miinchen, 1972. S. 273-280.
273
Daniels R. V. Das Gewissen. S. 268. Сапронов успел уже в 1918 г. побывать в
рядах оппозиционный группы «левых коммунистов», ас 1919 г. — и «демократических
централистов». Daniels. S. 121.
274
275
276
172
Trozki. Mein Leben. S. 291.
Daniels. S. 285, 297; Medwedew (1989). S. 145.
Daniels. S. 299; Medwedew (1989). S. 118.
Там же. С. 11
Tumqrkin. Lenin Cult. P. 131.
280 отчет. С. 7.
281 Отчет. С. 15; Бюллетень Комиссии ЦИК СССР по организации похорон
279
B. И. Ульянова (Ленина). Москва. Четверг, 24 января 1924 г. 9 часов утра. См.: Отчет.
C. 64-69.
282 отчет. С. 16; Второй лист списка делегированных для почетной вахты: Бюллетень... Москва, пятница, 25 января 1924 года, № 2. См.: Отчет. С. 70-76.
283
Отчет. С. 17.
125
их стало втрое больше, а смена их сократилась: с пятнадцати-десяти
минут — до пяти, а иногда и трех минут.
По подсчетам Комиссии, в почетной вахте приняло участие
в общем 9 300 человек, из которых «82 % состояло из рабочих и
крестьян»284. В своем отчете Комиссия попыталась дать более точные
цифры, определяющие долю участия в почетном карауле делегатов
от партийных, государственных и профсоюзных организаций. Персональное участие членов ЦК и Центральной контрольной комиссии
РКП(б) и Коминтерна составило в общем около одного процента
списка, а доля рабочих, «прямо посланных» с предприятий, оценивается в 67 %281 Эти старания, как и усилия, приложенные съездом
Советов и съездом партии, свидетельствуют о стремлении достичь в
составе участников вахты соразмерного представительства как советского общества в целом, так и органов его политической власти.
23 января гроб с телом Ленина был перевезен с Павелецкого вокзала по улицам Москвы в Колонный зал Дома Союзов. Перед этим
Комиссия по похоронам разработала точный маршрут следования
кортежа, а также пункты сборов для делегаций от предприятий, участвующих в траурном шествии286. В конечном счете участники похоронной процессии за полтора часа достигли места, где был установлены носилки с гробом. В тот же день по завершению необходимых
приготовлений в 19 часов зал был открыт для проведения публичной
церемонии. По соглашению с Московским Советом первое право на
прощание с покойным вождем получили организованные делегации
рабочих и солдат, а также дети и молодежь287. Жители Москвы могли
посетить Колонный зал в составе делегаций, представлявших отдельные районы города288. Для каждого района был выделен один уполномоченный, который следил за прохождением делегации. По данным
похоронной Комиссии за время с 23 по 26 июня 1924 г. мимо гроба
Ленина прошло от 900 ООО до одного миллиона человек289. Десятки
тысяч людей вынуждены были часами ждать на улице при 25-30 градусном морозе. Многие падали без сил. В углу Колонного зала был
устроен пункт по оказанию скорой помощи, который за несколько
дней обслужил около тысячи человек290.
284
285
286
287
288
289
290
Отчет. С. 19.
Там же.
Там же. С. 58 и след.
Там же. С. 12.
Там же. С. 13.
Там же.
Там же.
175 125
Бесчисленные делегации из городов и деревень, прибывающие
со всех концов Советского Союза, создавали для подкомиссии, ответственной за их обеспечение и размещение, множество специфических проблем. Об этом можно с определенностью судить на основании строгого распоряжения, изданного похоронной Комиссией и
касающегося именно таких делегаций: она настаивает на предельном
«уменьшении числа участников» и требует, чтобы «делегации в тот
же день покидали Москву»291. В результате чего было зарегистрировано всего «несколько тысяч делегатов» из провинции. Как утверждают, в проводах тела Ленина из Горок в Москву приняли участие
около 5 000 крестьян292.
Всего за два дня с 22 по 23 января была получена 951 телеграмма и сообщение с выражением соболезнования. После проведенной
Комиссией детальной классификации коллективов их отправителей
особо были выделены 172 «общих собрания» общественных, партийных и советских организаций. Соответственно было зарегистрировано 140 соболезнующих посланий от собраний рабочих и работниц — с
одной стороны, и крестьян и крестьянок — с другой293.
Корреспондент газеты «New York Times» в Москве Вальтер Дюранти сообщал 25 января 1924 г.: «Сегодняшний день показал, какой властью обладал Ленин над духом русского народа... Последние
тридцать часов через Колонный зал тек людской поток, который в
непроглядной темноте раннего утра хотя и становился короче из-за
того, что северный ветер делал ледяной воздух невыносимым, тем не
менее сегодня вечером после рабочего дня он снова вырос до трех,
четырех и пяти миль в длину»294. Несомненно, участие в церемониях
публичного траура большого числа людей, особенно жителей Москвы, поражало воображение. Между тем представление о том, что
все это являлось выражением стихийного взрыва народных чувств,
оказывается в плену тех же чар, каким отдал дань и Г. Зиновьев в своем легендарном докладе.
Некоторые подробности из отчета Комиссии не оставляют сомнения в том, что так называемый «народный порыв» по своей направленности, структуре и организации подчинялся детально разработанному плану. Очевидно, что похоронная Комиссия видела свою
цель и успех своей деятельности не только в том, чтобы максималь-
291 Отчет. С. 21.
292
Там же. С. 10.
Сводка телеграмм соболезнований на смерть В. И. Ленина, полученных в течение первых двух дней (22 и 23 января). См.: Отчет. С. 30.
293
294
Duranty W. Lenins Death: Russia Reported. London, 1934. P. 137.
но обеспечить выражение стихийных чувств народа. Ее отчет также
свидетельствует о том, что этот орган с помощью многочисленных
дополнительных сотрудников, занятых в подкомиссиях, самым тщательным образом регистрировал активность и усердие отдельных
партийных и советских структур, а также общественных организациий по мобилизации народа на участие в траурной процессии и в
отдаче «последних почестей» возле гроба Ленина. Скорее всего, активисты из этих подразделений в ходе траурной недели были вполне в
курсе всего происходящего и выкладывались по мере сил. Примером
такого хорошо организованного народного порыва может служить
проведенная еще в 1918 г. в Петрограде массовая мобилизация народа на демонстрацию, сопровождавшую церемонию прощания с
М. С. Урицким, руководившим ВЧК в тогдашней столице России и
убитого террористом295.
Конечно, все политически мотивированные усилия руководящих
органов оказались бы бессмысленными, если бы большая часть народа не выразила готовность принять участие в траурных торжествах.
Мы можем только догадываться о том, какие мотивы двигали тогда
людьми: священный трепет перед «историческим величием» вождя,
для признания которого достаточно было одного пиетета перед лицом его смерти, или впервые появившаяся у огромной массы людей
возможность хотя бы из любопытства приблизиться к образу революционного вождя и основателя государства. Многие из сотен тысяч
пришедших были движимы вполне наивным побуждением оказаться
в Колонном зале возле открытого гроба вождя. Немалый процент присутствующих составляли и те, кто не смог или не захотел отказаться
занять свое место в длинных рядах сочувствующих, откликнувшихся
на призывы, звучавшие в различных районах города или на предприятиях. Присутствие политических мотивов, лежащих в основании
публично организованного траура, было ощутимо везде: всякий, кто
отказался бы демонстрировать требуемые от него свидетельства пиетета, при существующих тогда условиях легко мог попасть под подозрение в недостатке лояльности или даже во враждебности по отношению к советскому режиму. Одновременно смерть Ленина оставила
в душе у многих людей наряду с ощущением конца целой эпохи и
чувство глубокого беспокойства. В их страхе перед будущим неразрывно слились личные и социально обусловленные переживания, но
они не всегда умели ими управлять. И нет ничего удивительного в
295
104
Stites. S. 113.
том, что участились случаи проявления истерических припадков среди тех, кто ждал своей очереди на улице возле Дома Союзов296.
Видимо, Комиссии были известны эти случаи массовых несанкционированных выплесков эмоциональной энергии. Следуя духу
унаследованных ею партийных принципов большевизма, она вывесила на фасаде здания, перед которым толпилась мобилизованная
ею по случаю похорон масса, огромное черное знамя с написанным
на нем белыми буквами лозунгом — он выражал суть ее понимания
стоящих перед нею задач: «На смерть Ленина, нашего вождя, ответим
единством и железной дисциплиной!»297
Поминовение мертвого
По завершении большого траурного заседания от 26 января делегаты II съезда Советов еще раз продефилировали мимо открытого гроба с Лениным, установленного в Доме Союзов, который в этот
поздний час уже был закрыт для обычной публики. Правда, накануне
этот высший государственный орган СССР принял несколько постановлений298, начинающихся со слов: «Ко всем трудящимся...»299
Используемый в них метафорический язык по своей выразительности не уступал тем манифестам, которые уже распространялись в это
время среди населения. Кроме этого, было принято еще одно постановление, по которому 21 января объявлялось днем траура «на всей
территории СССР» 300 . Далее депутаты постановили открыть памятники Ленину в Москве и в столицах других союзных республик, в
частности в Харькове, Тифлисе, Минске, а кроме того в Ленинграде
и Ташкенте. Основания для этого сформулированы в постановлении
съезда:
«Образ великого вождя должен быть увековечен для всех грядущих поколений и служить постоянным напоминанием и призывом к
борьбе и окончательной победе коммунизма»301.
В следующем своем постановлении съезд обязал Институт Ленина в кратчайший срок и по доступным для народа ценам подготовить
многомиллионное издание избранных трудов Ленина на различных
^
s
296
Отчет. С. 13 и след.
297
Duranty W. Р. 136.
Впервые опубликовано: Известия. 1924. 27 января. С. 3.
г 2 9 9 Обращение ко всем трудящимся//Там же.
300
Постановление II съезда Советов Союза ССР о дне траура // Там же.
; 301 Постановление II съезда Советов Союза ССР о памятниках В. И. Ленину //
Там же.
298
177
языках302. Как подчеркивалось, в первую очередь следует опубликовать те произведения, которые имеют особо важное значение для
широких слоев рабочих и крестьян. Кроме того, на Институт Ленина
была возложена обязанность в те же кратчайшие сроки издать Собрание сочинений Ленина, выдержанное «в строго научном духе». То, что
распространением ленинских сочинений занялись государственные
органы, создавало видимость того, что съезд Советов может давать
поручения Институту Ленина, который на самом деле находился в
ведении ЦК РКП(б). Наряду с этим при ЦИК СССР был организован «Фонд им. В. И. Ленина в помощь детям-сиротам»303. Решение о
переименовании Петрограда в Ленинград304 было единственным из
принятых на съезде, по которому с подачи Калинина было проведено
отдельное голосование, все остальные резолюции принимались «еп
Ыос» без излишних формальностей305.
Одно решение, имеющее далеко идущие последствия, выражалось в довольно скромных и неопределенных формулировках. В нем
постановлялось «сохранять гроб с телом Владимира Ильича Ленина в склепе и сделать его доступным для посещения». Это решение
было мотивировано предложениями многих делегатов и просьбами,
поступившими от тех людей, которые не смогли вовремя прибыть в
Москву на церемонию погребения. Тем самым съезд Советов одновременно .утвердил решение Президиума ЦИК, которое уже было
опубликовано в газетах306.
В ночь с 26 на 27 января, в день похорон, место возле гроба Ленина в Колонном зале Дома Союзов было зарезервировано для ближайших членов семьи покойного и для важных персон из партийного
и государственного руководства307. 27 января, в 8 часов утра, возле
гроба сформировался почетный караул особого рода, состоявший
из Зиновьева, Сталина, Калинина, Каменева и четырех «рабочих от
станка»308. Таким образом, Коминтерн, ЦК Коммунистической партии, ЦИК СССР, Совнарком тоже получили возможность присутствовать здесь в лице своих руководителей. Вскоре их сменили на
посту другие видные функционеры большевистского руководства.
В 8.20 в зале появились также представители небольшого дипломатического корпуса — послы Турции, Афганистана и Персии, ведомые
немецким послом графом Брокдорф-Ранцау, прибывшие, чтобы отдать последние почести Ленину309. И наконец, место для почетного
караула было предоставлено вдове вождя, двум его сестрам и брату.
Оркестр Большого театра играл траурные мелодии Вагнера и
Моцарта310. В предшествующие этому событию дни ему пришлось
выдержать настоящую битву за право выбора «подходящего» музыкального репертуара для совершения траурной церемонии государственного масштаба. Здесь свои предложения вносил музыкальный
отдел Наркомата просвещения — они начинались с «Реквиема» Моцарта, переходили к Траурному маршу из Бетховенской «Героической симфонии», «Гибели богов» Вагнера (до смерти Зигфрида),
Первой части «Реквиема» Верди и завершались траурными песнями из социалистически-большевистского репертуара, в том числе и
«Интернационала»311. Руководитель нарокомата А. В. Луначарский
включился в обсуждение со своей записанной на клочке бумаги
и не терпящей возражений запиской: «церковных мотивов играть
нельзя»312. Во всяком случае, в журнале Наркомпроса «Реквием»
Моцарта был исключен из всех последующих посвященных памяти
Ленина торжеств как «неподходящий»313. Когда траурная процессия,
построенная в четыре шеренги, под звуки оркестра покидала зал, она
хором пропела большевистский траурный марш и «Интернационал».
Маленькая группа, состоящая из членов семьи покойного вождя и
политических лидеров, осталась стоять возле гроба314.
308
302
Постановление II съезда Советов Союза ССР о выписке сочинений В. И. Ленина // Там же.
303
Постановление II съезда Советов Союза ССР об образовании фонда имени
В. И. Ленина // Там же.
304
Переименование Петрограда в Ленинград // Там же. Мотивы такого решения
будут рассмотрены нами отдельно.
305
Carr. Interregnum. P. 348.
306
Президиум ЦИК СССР. О месте могилы т. Ленина // Известия. 1924. 26 января.
307
В дальнейшем см.: Похороны Владимира Ильича Ульянова (Ленина) // Известия. 1924. 29 января.
179 125
Имена этих рабочих — Алексеев, Кузнецов, Востряков и Никитин, — как и
предприятия, которые они представляли, заняли свое почетное место во всех сообщениях в средствах массовой информации.
309
310
0 т ч е т
с.18,34.
Похороны. С. 1.
311
Переписка зав. музыкальной частью Главнауки Б. Красина с Ком... о программе
музыкальной части на похоронах В. И. Ленина // РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 48. Л. 2.
312
Записка А. В. Луначарского «Церковных мотивов играть нельзя». 23 января
1924 г . / / Т а м же. Л.1.
313
Орлов В. И. Музыкальное чествование памяти В. И. Ленина // Просвещение. 1924. № 2. С. 51-52.
314
Tumarkin. Р. 160 и след.
В 9 часов утра почетный эскорт, сопровождающий гроб Ленина из
Дома Союзов на Красную площадь, двинулся в путь. Снова появились Сталин, Зиновьев и другие видные руководители партии, они
по очереди несли завернутый в красную ткань гроб. За ними следовали члены ленинской семьи и высокопоставленные чиновники из
партийных и советских органов. Вдоль дороги стояли десятки тысяч людей. Они теснились позади серой цепи солдат, которые, как
показалось Вальтеру Дюранти, в своих острых шлемах напоминали
средневековых русских богатырей315. Гроб был доставлен на Красную
площадь; право доступа сюда получили только делегации из городов,
деревень и районов Москвы, а также с предприятий и заводов. Гроб с
телом сначала поместили на деревянный помост, высоко над головой
собравшихся. К этому времени гроб был покрыт знаменами Коминтерна, ЦК РКП(б), общества «Каторга и ссылка», куда входили бывшие политические заключенные, и Общества старых большевиков.
Г. Евдокимов, заместитель председателя Ленинградского Совета, прочитал надгробную речь. Она представляла собой воззвание от
имени II съезда Советов, накануне завершившего свою работу. После
этого траурного послания началось шествие колонн делегатов, продолжавшееся шесть часов; они склоняли несомые ими флаги перед
гробом вождя. После завершения этого массового парада скорбящих
Сталин, Зиновьев, Каменев, Молотов, Бухарин, Томский, Рудзутак и
Дзержинский подняли гроб, сняли покров из флагов и мерным шагом
перенесли его к гробнице — темному, почти лишенному украшений
прямоугольному сооружению. При входе в него висели скрещенные
траурные флаги, под которые ровно в 16 часов был внесен гроб. Соратники Ленина занесли его в склеп, где опустили на цоколь в середине подземного траурного павильона316. В этот момент по всей стране,
на заводах, пароходах и локомотивах зазвучали сирены и свистки; загрохотали залпы салюта из пушек и ружей. По всей России радио разнесло призыв: «Встаньте, товарищи! Ильич похоронен!» Работа всех
предприятий, передвижение железнодорожного, уличного и водного
транспорта были приостановлены на пять минут. После этого радио
объявило: «Ленин умер — ленинизм живет!»
День похорон Ленина был отмечен массовыми демонстрациями и
манифестациями также и в других городах страны, например в Киеве, Ростове-на-Дону и Харькове. По некоторым сведениям, в Киеве
число участников приближалось к 100 ООО человек. В Ленинграде в
траурной демонстрации приняли участие 750 ООО человек317. Этому
предшествовала гигантская мобилизационная работа, когда участие
в демонстрации практически превращалось в долг.
В Москве центральная пресса сообщала, что уже утром следующего после похорон дня народ массой устремился к Красной площади318;
среди прочих также было отмечено появление делегации железнодорожных рабочих линии Москва-Курск, возложившей к мавзолею венок. В три часа дня сюда прямо с вокзала прибыла большая делегация
рабочих из Одессы. По случаю ее посещения читателям газеты позволили бросить взгляд внутрь мавзолея: «Внутри склепа помещены
четыре электрических теплоизлучателя и вентилятора, чтобы поддерживать температуру, необходимую для сохранения забальзамированного тела Владимира Ильича. Температура не должна быть выше
двух градусов»319. Это первое упоминание о «забальзамированном
теле», видимо, не случайно появилось в том издании, в котором было
документально засвидетельствована настоятельная потребность народа в посещении тела покойного вождя.
Зачастую авторы газетных репортажей и даже научных описаний
удивляются той «простоте», которой были отмечены эти погребальные торжества, когда организаторы отказались от пышных церемониальных действий вокруг покойника320. Этот факт мог поразить
только тех наблюдателей, которые ожидали, что большевики заимствуют порядок погребальных обрядов у православной церкви. В дни
траурной недели и особенно в день похорон для партийного руководства первостепенное значение обрела не проблема организации ритуала, а стремление слить воедино все траурные процессии, включая
и обряд похорон, превратив их в одно гигантское мобилизационное
действие с участием огромных масс людей. С 23 января, когда гроб с
телом Ленина был перевезен в Москву и установлен в Колонном зале
Дома Союзов, фактор участия широких масс народа стал обретать неизмеримые масштабы. Через несколько дней после завершения похоронных торжеств Зиновьев опубликовал свое описание событий
траурной недели, озаглавив его как «Шесть дней, которых не забудет
Россия»321. Оно кажется полностью пронизанным духом массового
мифа: «Прекрасный зал в Доме Союзов стал сказкой. Один этот зал —
317
318
319
320
315
316
Duranty. Р. 143.
AbramovA. An der Kremlmauer. Berlin (Ost), 1984. S. 13.
181 125
321
С. 1.
Tumarkin. Р. 163.
У мавзолея В. И. Ленина // Известия. 1924.29 января.
Там же.
Duranty. Р. 142,145; Tumarkin. Р. 164.
Зиновьев Г. Шесть дней, которых не забудет Россия // Правда. 1924.30 января.
замечательная, чудесная, великая траурная симфония... Что это была
за прекрасная народная толпа! Бесконечный живой прибой людской
волны. День и ночь, круглые сутки... 700 ООО тысяч людей прошли
через этот зал за четыре дня. Так эта волна катилась бы дальше, если
бы в субботу перед похоронами она не была приостановлена. Величавее этой картины не видел мир. Толпа организовалась сама... Молча,
охваченная одной мыслью, спаянная одним чувством, эта безбрежная
масса сама организовала себя... Можно было почти физически слышать, как гений Ильича шевелил крыльями над этой изумительной
народной массой...» Если верить словам Зиновьева, зрелище этой
«народной массы» произвело неизгладимое впечатление прежде всего на руководителей большевистской гвардии, стоявших в почетном
карауле у гроба их вождя: «Часами простаивал каждый из нас, наблюдая эту прекрасную толпу, вбирая в себя ее чувства. Нельзя было
оторваться от этой картины... Рабочая масса второй раз переживала
свою революцию»322.
Хотя Зиновьев не использует здесь понятие «мавзолей», в этих
его словах можно услышать признание того, что он считал необходимым, ссылаясь на охватившую страну атмосферу траура, придать
культу Ленина некую зримую форму: «Как хорошо, что решили хоронить Ильича в склепе! Как хорошо, что мы вовремя догадались это
сделать! Зарыть в землю тело Ильича — это было бы слишком уж непереносимо... а на склепе короткая, но вполне достаточная надпись:
Ленин. Сюда уж поистине не зарастет народная тропа. Здесь вырастет поблизости музей Ленина. Постепенно вся площадь превратится
в Ленинский городок. Пройдут десятилетия и века — эта могила будет становиться все более близкой и дорогой десяткам и сотням миллионов людей, всему человечеству. Сюда начнется паломничество не
только со всех концов нашего Союза Республик... но и из Китая, Индии, Америки, со всего мира»323.
Зиновьев завершает свое сообщение легендарным эпизодом, помещенным им в конце репортажа о погребальных торжествах 27 января:
когда гроб с телом Ленина уже был скрыт под флагами ЦК РКП(б)
и Коминтерна, в склеп, невзирая на стражу, вошел крестьянин. Зиновьев продолжает: «Он выждал благоприятный момент и передал нам красное полотно с грамотой от крестьян Саранского уезда».
Произошло ли это на самом деле или нет, но этот эпизод символически скрепил у гроба Ленина «смычку» между рабочим классом и
322
Зиновьев Г. Шесть дней, которых не забудет Россия // Правда. 1924. 30 января.
С. 1.
323
182
Там же.
крестьянством, став своего рода посланием русскому крестьянству от
партийного руководства. Зиновьев заключает свое описание призывом, который непрерывно повторялся на партийных манифестациях
в течение всей траурной недели: «За работу, за работу, за работу! —
как учил нас Ильич. Ленин умер — ленинизм живет»324.
2. Споры внутри партийного руководства
об «увековечении» памяти вождя
«Политическая организация траура», о которой до сих пор шла
речь, достигла своей высшей точки и одновременно завершения в
день похорон Ленина 27 января 1924 г. Это практически означало,
что Комиссия по организации похорон могла рассматривать свою
миссию завершенной. На самом деле ее задача оказалась выполненной не по окончании траурных мероприятий, а лишь после бальзамирования тела Ленина и публичного выставления его в Мавзолее.
27 января, в день торжественного погребения, она еще не закончила свою работу — ее деятельность была продлена еще более чем на
два года. С 28 января 1924 г. она продолжила свои полномочия, но
уже под другим титулом — как «Комиссия по увековечению памяти В. И. Ленина», который она получила по решению Президиума
ЦИК СССР 325 . Это странное название не было в то время чем-то исключительным и единственным в своем роде, как это можно было бы
предположить. Так, в 1924 г. появился «Комитет по увековечению памяти Г. В. Плеханова», издававший исторические документы группы
«Освобождение труда»326. Комитеты и комиссии, носившие имена
других покойных героев революции, например П. А. Кропоткина и
В. П. Ногина, тоже ставили своей целью организацию торжеств в их
память327.
Тем не менее чуть позже вышеназванная Комиссия посчитала необходимым объявить, что ей доверена честь заняться «увековечением
памяти В. И. Ленина». В своем обзоре проделанной ею за год работы
324
Зиновьев Г. Шесть дней, которых не забудет Россия // Правда. 1924.30 января.
С. 1.
325
Выписка из протокола Президиума ЦИК СССР от 28 марта 1924 г. //
РГАСПИ. Ф. 16 [Комиссии Президиума ЦИК Союза ССР по организации похорон и
увековечению памяти В. И. Ульянова (Ленина) 1924-1973 гг.]. On. 1. Д. 490.
326
Комитет по увековечению памяти Г. В. Плеханова, Группа «Освобождение труда» (из архивов Г. В. Плеханова, В. И. Засулич и Л. Г. Дейча) / Под ред. Л. Г. Дейча.
Сборник № 2. М„ 1924.
327
В Кропоткинском музее // Вечерняя Москва. 1924. И февраля. С. 2. Циркулярное письмо об увековечении памяти В. П. Ногина // Известия. 1924. 13 июня.
125
Комиссия писала, что ее название противоречит как сложившемуся у
всех убеждению, так и фактическому положению дел. По ее словам,
никакая комиссия, никакие памятники, мавзолеи и публикации не
могут увековечить память Ленина, поскольку на тысячи лет вперед ее
увековечили сами плоды его деятельности''28. Комиссия сделала это,
без сомнения, по долгу службы и политическим соображениям, пытаясь скрыть свою роль в создании культа Ленина. Наша задача будет
состоять в том, чтобы в дальнейшем выявить те факторы, те решения
и тех действующих лиц, которые способствовали складыванию самого ядра этого культа, а именно бальзамирования тела Ленина и выставления его на публичное обозрение.
Исследования, обращенные к этим конкретным обстоятельствам
возникновения ленинского культа, до нашего времени опирались на
не слишком надежные источники. Поэтому и неудивительно, что советские исследователи, сами находившиеся в плену этой культовой
традиции, мало что могли сделать для прояснения данного вопроса.
На Западе же с начала 1970-х гг. стали известны воспоминания социалиста Н. Валентинова (Вольского), эмигрировавшего из Советского
Союза, содержащие интересную информацию на интересующую нас
тему329. По его сообщениям, инициатива по мумификации ленинского тела исходила от Сталина, которого поддержал Калинин; эта идея
зародилась у них еще в 1923 г. в ожидании предполагаемой скорой
кончины Ленина. С этой точки зрения, события реальной консервации останков вождя следует рассматривать в свете существовавшего
еще ранее проекта такого рода. Ее разделяет большинство западных
исследователей330.
Конечно, несложно допустить, что властитель, сам извлекший максимальную выгоду из сложившегося вокруг фигуры Ленина культа,
мог быть также автором соответствующих инициатив и решений. Это
предположение получило усиленное подтверждение и позже, во вре-
мена сталинского режима. Так, Б. Збарский, руководивший с 1924 г.
работами по применению химически-медицинских методов консервирования тела Ленина, двадцать лет спустя писал, что Сталин и Молотов принимали личное участие в этой деятельности, а сам Сталин
является «инициатором консервации тела Ленина»331. В изданном в
1940-х гг. собрании сочинений Сталина говорится, что Генеральный
секретарь в 1924 г. отдал распоряжение Комиссии по похоронам проконсультироваться с соответствующими экспертами о возможности
бальзамирования тела вождя332.
Несмотря на эту внутренне логичную и политически убедительную картину, Н. Тумаркин вынуждена была констатировать, что не
существует никаких свидетельств того, каким образом партийные лидеры пришли к решению законсервировать тело Ленина. Еще меньше
мы можем судить о мотивах их решения333. Чтобы восполнить этот
недостаток при не доступных в то время для них архивах, историки
вынуждены были прибегать к реконструкции событий на основании
опубликованных к этому времени свидетельств, а о мотивах — догадываться, обращаясь к более широким духовно-историческим взаимосвязям. Последующим исследователям выпала удача делать свои
открытия, уже опираясь на документы из архива Комиссии по похоронам и на протоколы решений ЦК и Политбюро РКП(б).
22 января, через день после кончины Ленина, одиннадцать членов
врачебной комиссии под руководством профессора А. И. Абрикосова
провели вскрытие тела Ленина. Об этом событии сразу же сообщили
центральные газеты334. На следующий день появилось более подробное сообщение на эту тему, а народный комиссар здравоохранения
Н. Семашко одновременно выступил со статьей под названием «Что
дало вскрытие тела Владимира Ильича?» 335 Очевидны были старания дать максимально ясный ответ на вопрос о причинах смерти вождя. Кроме того, Семашко приложил усилия к тому, чтобы на основе
авторитетных медицинских аргументов подтвердить содержащийся
в Обращении ЦК тезис о том, что сама смерть Ленина была жертвой,
328 отчет. С. 4.
329
Валентинов (Вольский) Н. Новая Экономическая Политика и кризис партии
после смерти Ленина. Stanford, 1971. С. 89-94. (Под этим же названием книга вышла
в Москве в 1991).
330
Tucker. Stalin. P. 282; Tumarkin. P. 173-175,180,292. Прим. 40. Тумаркин полностью принимает версию Валентинова и подчеркивает ее убедительность; Улам (Ulam.
Stalin. S. 227) безотносительно к Валентинову пересказывает легенды, где говорится,
что именно Сталин придал культу Ленина некоторые «особенно вульгарные черты»;
Кларк рассматривает рассказанную Валентиновым историю как общепризнанный
факт, в подтверждении не нуждающийся (Clark R. W. Lenin. The Man behind the Mask.
London, 1988. P. 486); Макнил наоборот, оценивает версию Валентинова критически
(McNeal. Stalin. P. 89).
184
331
Збарский Б. Незабываемый облик // Медицинский работник. 1944. № 3. С. 4.
332
См.: MaNeal. Stalin. P. 89.
Tumarkin. P. 178.
334 д к т П атолого-анатомического вскрытия тела Владимира Ильича Ульянова
(Ленина) // Известия. 1934. 25 января. С. 3.
333
335
Сообщение о болезни и кончине В. И. Ульянова (Ленина) // Известия. 1924.
24 января. С. 4; Семашко Н. Что дало вскрытие тела Владимира Ильича? // Известия. 1924. 25 января. С. 1. Довольно умозрительные рассуждения на эту тему:
Possony St. Т. Lenin. Eine Biographie. Koln, 1965. S. 466-469, 490-495.
принесенной во имя пролетариата. Все эти сообщения, доводящие до
читателя множество откровенных сведений о происшедшем, немедленно привели к тому, что история болезни Ленина стала достоянием общественности без малейшего уважения к тайне личной жизни
партийного вождя. Его личность превратилась в объект публичного
любопытства, не признающего границ сдержанности и такта. Определяющим стало, однако, то, что вследствие популяризации таких деталей страдания и смерть Ленина частью подверглись научному истолкованию, частью же обрели некоторые легендарные очертания. Ту же
роль вскоре стал играть и такой литературный жанр, как популярная
публицистика, которая по-своему взялась описывать историю болезни революционного вождя1"'. За видимостью полной и откровенной
информации, распространяемой в общественном мнении, скрывался
тот факт, что публикация точного медицинского заключения о болезни Ленина оказалась невозможной337.
С событием вскрытия тела Ленина под руководством Абрикосова
связан и факт первого «бальзамирования» тела покойного вождя —
это выражение, использованное в средствах массовой информации,
должно было означать сохранение тела покойника в течение примерно шести ближайших дней338. Поручение провести эту операцию
Абрикосов получил от Наркома здравоохранения Н. Семашко, который считал его «лучшим анатомом России»339. По сообщению Комиссии по похоронам, при бальзамировании тела применялись обычные
методы, когда в сосуды вводится жидкий раствор, состоящий из формалина, глицерина, уксусно-кислого калия, алкоголя и хлористого
цинка340.
Это метод химического воздействия, ориентированный преимущественно на высушивание тела, явно контрастирует с содержанием
постоянно используемого термина «бальзамирование», восходящего
к реалиям Ветхого Завета341.
В более позднем обзоре Абрикосов так вспоминает об этом:
«В первую ночь после кончины Ленина я по заданию правительства
провел бальзамирование его тела с целью предохранить его на некоторое время от всяких внешних изменений, пока оно не будет предано земле»342.
Компетентная в этом вопросе Комиссия тоже всегда представляла возложенное на Абрикосова поручение как временную консервацию343. По ее сообщению, проведенное Абрикосовым бальзамирование ставило своей целью дать жителям Москвы возможность на
протяжении нескольких дней еще раз созерцать лицо В. И. Ильича
перед тем, как отдать его тело на погребение34'1.
Отсюда следует, что задача бальзамирования тела вождя не предполагала его последующую длительную консервацию, и у врача было
достаточно оснований предполагать, что 26 января Ленин «будет
предан земле». Очевидно, что к этому времени вопрос о дальнейшей
публичной демонстрации тела покойного вождя перед указанной
врачебной комиссией не стоял. В тот момент еще было не ясно, существовали ли такие идеи в планах партийного руководства. Можно с
определенностью утверждать, что транспортировка праха Ленина из
Горок в Москву изначально предполагала в дальнейшем проведение
публичной церемонии его погребения в присутствии больших масс
народа. Комиссия по организации похорон, уже в день смерти Ленина озабоченная вопросами маршрута и организации переезда, одновременно дала поручение государственному предприятию «Госкино»
341
336
Подробно об этом: Петренко Н. Ленин в Горках — болезнь и смерть. (Источниковедческие заметки) // Минувшее. Исторический альманах. 1986. № 2. С. 143-287.
337
Первоначальное намерение Комиссии опубликовать эти материалы так и не
было исполнено. Протокол № 4 Исп. Тр. Ком от 26 февраля 1924 г. // РГАСПИ. Ф. 16.
On. 1. Д. 37. Л. 3. Документальную публикацию по этому вопросу см.: Дневник дежурного врача В. И. Ленина в 1922-1923 гг. // Вопросы истории КПСС. 1991. № 9.
С. 40-56; Кентавр. 1991. Октябрь - декабрь. С. 100-114; Там же. 1992. Март-апрель.
С. 106-121.
338
Tumarkin. Р. 176; Збарский. С. 26; Новоминский А. Н., Попов В. Н. Владимир Петрович Воробьев. Киев, 1976. С. 189; Абрамов. Мавзолей. С. 20.
339
Цит. по: Петренко. С. 182. Оригинал: Тов. Семашко о болезни и смерти Ленина // Беднота. 1924.26 января.
340
187 125
Отчет. С. 42.
В Библии бальзамирование упоминается в связи с погребением прародителя
народа Израиля Иакова (I Моис. 50). Библейское повествование понимает под понятием бальзамирования, или помазания, внешнее воздействие на тело покойника, с нанесением на него кедрового масла и с втиранием в него мирры и других благовоний.
В Древнем Египте начиная с 3-го, а может быть, и с 5-го тысячелетия до н. э. ритуал
погребения предполагал менее эстетически привлекательные процедуры. Для консервации,тела из него удалялись все мягкие ткани, а взамен внедрялись негидрированные, т. е. обезвоженные вещества, такие как известь, соль и сода. (Lissner I. So habt ihr
gelebt. Die grdssen Kulturen der Menschheit. Miinchen, 1977. S. 82.) Таким образом, в
Советском Союзе использовалась некоторая модернизированная версия «египетского
метода».
342
АбрикосовА. 16 лет сохранения тела В. И. Ленина//Известия. 1940.21 января.
С.З.
343
От Комиссии ЦИК Союза ССР по увековечению памяти В. И. Ульянова (Ленина) (далее: От Комиссии...) // Известия. 1924. 13 июня. С. 4.
344
Отчет. С. 42.
создать документальный фильм, сделав съемку всех массовых событий в период траурной недели, начиная с выезда из Горок345.
Уже в первых экстренных выпусках газет «Известия» и «Правда»,
содержащих сообщение о смерти Ленина, Ф. Дзержинский от имени
Комиссии по организации похорон сообщил, что 23 января с 19 часов
общественность получит возможность доступа к гробу покойного вождя346. И еще до того как были открыты двери Колонного зала Дома
Союзов, где был выставлен гроб, председатель Комиссии сделал заявление в форме обязывающего приглашения: «Сотни тысяч московского населения хотят отдать последний долг Владимиру Ильичу.
Всем желающим будет дана возможность проститься с ним»347.
Из этого заявления следовало, что Комиссия с самого начала делала ставку на церемонию прощания с огромным скоплением народа
вокруг гроба с телом вождя. В ожидании массового наплыва людей в
ее объявлениях постоянно з-вучал призыв к соблюдению строжайшей
дисциплины и порядка во избежание несчастных случаев в толпе. Но
очевидно, что очень скоро партийная верхушка, увидев настроение
народа, извлекла из этого совсем иные выводы, нежели те, которые
содержатся в упоминавшейся выше телеграмме Сталина, предупреждающей о возможности появления «панических настроений».
Наряду с рутинными организационными задачами, такими как
изготовление цинкового гроба и утверждение маршрута прохождения траурной процессии, очистка пути продвижения и связанные с
этим вопросы поддержания общего порядка, уже тогда, на следующий день после смерти Ленина, Комиссия приняла еще одно, неприметное на первый взгляд решение относительно места его «вечного
упокоения». В нем утверждалось, что будущий надгробный памятник покойному вождю будет установлен «между могилой Свердлова
и Красной площадью»348. Отсюда следует, что в данном случае речь
шла о проведении публичной церемонии захоронения, поскольку в
то время все видные партийные и государственные руководители
представляли это чем-то само собой разумеющимся.
345
Постановление Комиссии ЦИК Союза ССР по организации похорон
В. И. Ульянова (Ленина) от 22 января 1924 г. // РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 16. Л.10
(в дальнейшем название Комиссии — Ком...). См. также: Протокол № 2 заседания Комиссии... от 22 января 1924 г. // Там же. Д. 18. Л.1.
346 От Ком... См.: Экстренный выпуск газет «Правда» и «Известия» от 22 января
1924 г.
347
От Ком... (датировано: Москва, 22 января 1924 г.). Экстренный выпуск газет
«Правда» и «Известия» от 22 января 1924 г.
348
Протокол № 1 заседания Комиссии... от 22 января 1924 г. // РГАСПИ. Ф. 16.
Оп. 1.Д. 17. Л.1,4.
104
Однако 23 января Комиссия посчитала необходимым обсудить
вопрос о дальнейшей судьбе праха покойного вождя совместно с
проблемой установления ему надгробного памятника. Среди других
на это заседание был приглашен и профессор Абрикосов, под чьим
руководством накануне проводились вскрытие и бальзамирование
останков Ленина. И тут присутствовавший на заседании нарком
здравоохранения Семашко затронул тему, которая далеко отошла от
вопросов, касающихся строительства надгробного памятника349: он
спросил Абрикосова, нельзя ли сделать так, чтобы тело Ленина могло
бы сохраняться в предполагаемом надгробном сооружении по крайней мере в течение двух ближайших месяцев. Абрикосов допустил такую возможность при условии хранения останков в холодной и сухой
среде.
После этого Абрикосов попросил слова, чтобы сделать небольшое
сообщение по вопросу о бальзамировании, где он сказал следующее350: проведенные им действия над останками Ленина имели своей
целью всего лишь исключить возможность их разложения. В случае
необходимости дальнейшего сохранения внешнего облика покойного
потребуется 14-дневная обработка телесных останков. Применяя использованные им «обычные» методы обработки, можно было бы обеспечить их многолетнюю сохранность, если бы не было первоначального вскрытия. Но поскольку такое решение уже было принято, он не
может ручаться за возможность длительного эффекта от проведенного бальзамирования; в настоящее время можно рассчитывать лишь на
сохранность останков в течение всего лишь нескольких месяцев. При
этом, конечно, необходимо принять во внимание и фактор колебания
температуры при переходе от зимы к весне, даже если это и не приведет к появлению на теле покойного каких-либо заметных изменений. Особо уязвимыми являются открытые части тела, то есть лицо
и руки. При определенных обстоятельствах они могут подвергнуться
процессу высыхания, и при его прогрессивном протекании — но не
раньше года — кожа станет похожа «на пергамент, как это бывает у
мумии»351. Тогда придется эти части тела скрывать. В таком случае
можно воспользоваться очень тонкой маской, которая накладывается
на лицо и придает ему вполне приемлемый вид. Лицо оказывается
не затронутым процессами разложения, и создается впечатление, что
349
Протокол № 4 заседания Комиссии... от 23 января 1924 г. // РГАСПИ. Ф. 16.
On. 1. Д. 20. Л. 4. Стенографический протокол заседания Ком... от 23 января 1924 г. //
РГАСПИ. Ф. 16. Оп. 2. Д. 49. Л. 6.
350
Там же. Л. 8 и след.
351
Там же. Л. 8.
189
оно остается неизменным. Мы получим таким образом «искусственное лицо»352. По словам профессора, хотя и имеются специалисты
такого дела, о качестве их работы он ничего определенного сказать
не может.
В ответ на вопросы, последовавшие со стороны Муралова и
Семашко, Абрикосов допустил возможность того, что и без такой
маски усопший сможет пролежать в склепе по крайней мере два
месяца, «чтобы народ мог с ним попрощаться» (Муралов). Но в любом случае для этого температура в месте хранения должна быть не
выше 8, а лучше — 5 градусов по Цельсию, а тело должно быть загерметизировано стеклом. При таких условиях можно будет избежать
процесса разложения, но не высыхания; ученый предостерегал от
возможного соприкосновения лица покойника со свежими цветами.
Профессор добавил, что контакт с составом, обычно применяемым
скульпторами при снятии маски с покойника, также может сильно
повлиять на состояние кожи лица. Следуя его советам, Ф. Дзержинский закрыл эту часть заседания, отдав соответствующие превентивные распоряжения 353 .
Выступление Абрикосова наводит на мысль о существовании
между ним, с одной стороны, и Дзержинским и Мураловым — с другой, некоторой предварительной договоренности. Речь могла идти
о возможности бальзамирования покойного вождя с последующей,
явно превышающей сроки его захоронения, консервацией. Уже через
несколько дней после этого профессор, отвечая на вопрос одной московской газеты: «Обладает ли наука средством сохранить тело Владимира Ильича на очень продолжительное время?»354 — сообщил довольно противоречивую информацию: сначала он говорил о том, что,
«возможно, таких средств не существует», а затем продолжил свое
рассуждение расплывчатыми описаниями технических устройств,
которые, «по всей вероятности», могли бы способствовать консервации останков.
Однако на этом же заседании Комиссии от 23 января вопрос о
консервации тела покойного вождя вообще впервые стал предметом
дискуссии. Здесь при отсутствии обоих экспертов обсуждался вопрос
о том, будет ли проектируемое надгробное сооружение открытым для
посещения широкой публики, а его внутреннее устройство — приспособленным для выставления тела, или же следует остановиться
352
Протокол № 4 заседания Комиссии... от 23 января 1924 г. Л. 9.
Там же. Л. 10.
354
О сохранении тела Ильича. Можно ли сохранить тело Владимира Ильича? (Из
беседы с проф. Абрикосовым) // Рабочая Москва. 1924. 26 января. С. 7.
353
191 125
на традиционной конструкции — замурованном хранилище. Члены
Комиссии не смогли прийти к однозначному решению. Они также не
располагали соответствующими указаниями из Политбюро и хотели
как можно быстрее их получить. Решили, что достаточно убедительной будет констатация «обмена мнениями по вопросу между членами
комиссии о постройке открытого или замурованного гроба». Стенографический протокол этого заседания, видимо, был отправлен на
ознакомление в Политбюро355.
Лишь на основании этого отправленного в Политбюро документа, выступающего в качестве «дополнения» к протоколу Комиссии
по организации похорон, можно идентифицировать лиц, участвовавших в дискуссии, имеющей отношение к формированию посмертного культа356. То, что содержалось в официальных постановлениях в
скрытой форме, было названо своими именами. Сторонником бальзамирования тела вождя оказался здесь Муралов. Он выступил против доводов Т. В. Сапронова, отвергавшего идею создания «открытой
гробницы». Муралов посчитал «необходимым и политически выгодным» сконструировать склеп таким образом, чтобы «широкие массы
пролетариата и крестьянства могла видеть своего любимого вождя»;
а в общем, если появится опасность разложения, гробницу всегда
можно будет закрыть.
Входящий в состав Комиссии верный сподвижник Сталина Ворошилов резко обрушился на Муралова: если тот считает полезным,
что массы будут приходить, чтобы почтить смертные останки Ленина, или, другими словами, поклоняться им, то вся его речь есть «чепуха» и «позор». Ворошилов предостерег от опасности священной канонизации ленинского праха — это, по его словам, будет проявлением
«эсеровщины», и в таком случае, как он сказал, «мы перестанем быть
марксистами-ленинцами». И наоборот, «культурные люди» должны
предать останки вождя огню и сохранять их в специальной урне. Ворошилов отметил, что он и сам посетил могилу Карла Маркса и испытал там чувство духовного очищения, т. е. для этого вовсе нет необходимости видеть лицо покойного вождя. Далее он воззвал к своим
слушателям, чтобы они, пережив состояние великой скорби, «не превращались в ребят, которые теряют всякий политический разум».
В конце своего выступления он представил, на какие мысли может
навести крестьян вид забальзамированного вождя: «Они, мол, наших
355
Протокол № 4 заседания Комиссии... // РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 20. Л. 4.
Дальнейший материал, включая цитаты, см.: Стенограмма дешифровки к
протоколам заседаний Ком... от 23 января 1924 г. // РГАСПИ. Ф. 16. Оп. 2 с. Д. 49.
Л. 3-5.
356
богов разрушали, посылали работников ЦК разбивать мощи, а свои
мощи создали». Таким образом, по его мнению, этот проект ничего,
кроме политического ущерба, за собой не повлечет, и в этом случае он
прибегает к своему праву апеллировать к Политбюро. Бонч-Бруевич
тоже поддержал проект создания закрытого погребения. Он не опасался тенденции к сакрализации гробницы, просто полагал, что она
должна быть такой же, как могилы Достоевского или Тургенева: всем
известно, что здесь покоятся их смертные останки, люди приносят
цветы и украшают их, но самих покойников никто не видит.
Дзержинский же в конечном счете под держал проект создания «открытой гробницы», которая не имела бы ничего общего с «мощами»,
поскольку в прошлом они были связаны с чудесами, а, по его словам,
«у нас никакого чуда нет». И это не культ личности, а в определенном смысле «культ Владимира Ильича». Для народных масс как сам
Ленин, так и его фотографии дороги и любимы, и каждый желает получить такое фото; почему же большевики должны отказаться сохранять тело Ленина, которое можно будет видеть своими глазами, если
наука позволяет это сделать? Далее Дзержинский посчитал неуместным сравнивать это с бальзамированием умерших царей, поскольку,
как он сказал, они удостоились этого только потому, что были царями: «Мы же делаем это, потому что это был великий человек, подобного которому нет». Для него вся суть вопроса заключалась в том,
действительно ли имелась возможность законсервировать останки, в
противном случае отпадала необходимость в самой открытой гробнице. Если же такое консервирование оказывалось возможным только
на небольшой отрезок времени, то следовало, по крайней мере, создать гробницу на некоторый определенный срок.
Аванесов попытался достичь минимального консенсуса в Комиссии, выступив с предложением, с которым «могли бы согласиться все». Поскольку в дальнейшем желающие должны были иметь
право посетить прах вождя, чтобы с ним проститься, гробницу следовало оставить в открытом состоянии. Но в остальном он присоединился к критикам проекта открытого монумента. По его словам,
хотя о культе личности, речь и не идет, однако людям тяжело будет
видеть мертвого Ленина. Поэтому он голосует за то, чтобы возвести
красивый памятник, «изображающий могучую фигуру» Ленина,
которая сможет «удовлетворить больше, чем мертвое тело». По его
предложению, под этим памятником следует поместить гробницу,
которая будет закрыта, как только завершатся траурные торжества.
Очевидно, что одновременно с этим оратор предлагал рассматривать гробницу Ленина как своего рода политическую отдушину для
народных чувств, т. е. ее следовало «построить таким образом, чтобы мы могли ее открыть в любую минуту, когда это потребуют обстоятельства». В конце дискуссии Муралов еще больше укрепился
192
в своем мнении: если имеется возможность законсервировать прах
на долгий срок, «то почему бы это не сделать, почему не предоставить широким массам поклониться его праху, пусть приезжают из
Владивостока, Лондона, Парижа и т. д.?»
Специальной комиссии, занимающейся вопросом строительства надгробного сооружения, куда среди прочих вошли В. Д. БончБруевич и Т. В. Сапронов, было поручено по меньшей мере к утру
следующего дня представить в Политбюро два варианта плана строительства могилы Ленина: 1) в виде открытого склепа, 2) в виде замурованного погребения357. В одном из появившихся позже отчетов
о деятельности Комиссии по постройке склепа Ильичу содержится
упоминание о происходивших там дискуссиях358. Сапронов называет
здесь имя одного врача, выступившего с проектом по консервированию праха вождя, и на этом основании приходит к заключению, что
идея построения особой (т. е. открытой. — В. Е.) гробницы Ленина появилась не сразу и исходила не от Комиссии, а была высказана за ее
пределами: «Впервые я эту мысль услыхал от тов. Обуха в Колонном
зале, 23/1, часа в 4 пополудни, когда тело В. И. Ленина из Горок уже
было перенесено в Колонный зал. В беседе со мной тов. Обух просил
меня поддержать в Комиссии по организации похорон его предложение о постройке склепа»359.
Один из членов Комиссии, В. Д. Бонч-Бруевич, которому было
поручено сформулировать существующие альтернативы в решении
обсуждаемого вопроса, десятилетия спустя признавался, что тогда он
был противником идеи бальзамирования тела Ленина360. Он сообщает, что был единственным, кто отстаивал эту позицию в противовес
357
Протокол № 4 заседания Комиссии... // РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 20. Л. 4.
При обмене мнениями среди членов Комиссии Ворошилов и Сапронов выразили несогласие с идеей выставления останков Ленина на всеобщее обозрение, увидев
в этом разновидность канонизации святых, что противоречило партийной традиции и
представлениям об этом у самого Ленина: Сапронов Т. В. О постройке склепа Ильичу
(16 февраля 1924 г.) // РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 109. Л. 1-7. Это сообщение Сапронова, с .одной стороны, представляло собой документ для внутреннего пользования,
а с другой — частично предназначалось и для публикации, поскольку сам автор изначально исклйэчил из своего теста некоторые заключенные в скобки фрагменты, не
годящиеся для печати. Это прибавляет ему убедительности.
359 у а м же д О К Т О р в, д. Обух, входивший в число лечащих врачей во время болезни Ленина и одновременно участвовавший во вскрытии его тела и в процедурах по
первой его консервации, при жизни Ленина считался его личным другом. См.: Лихачева Р. С., Обух А. В. В гостях у друзей. Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине:
в 5 т. Т. 3. 2-е изд. М„ 1979. С. 263-265.
358
360
Бонч-Бруевич. Воспоминания. 1969. С. 467.
всем остальным. По его словам, ему казалось тогда, что Ленин был бы
против такого отношения к его праху, поскольку он всегда испытывал
отвращение к консервированию останков. По его словам, Ленин всегда был сторонником простого погребения или сожжения трупа, часто
повторял, что нужно построить крематорий. В лице Бонч-Бруевича с
полным правом можно видеть защитника упомянутого выше варианта «закрытого погребения». Но тем не менее он был далеко не единственным придерживавшимся этой позиции.
Наоборот. Во время дебатов, проходивших в Комиссии по подготовке похорон, идея открытого выставления на обозрение публики
останков вождя встретила серьезное сопротивление, особенно решительно и страстно ее отвергал ближайший сподвижник Сталина по
партии К. Е. Ворошилов. Тем самым тезис о том, что главным инициатором этого проекта был Сталин, выглядит достаточно сомнительным. По этому вопросу на стороне сталинистов выступил и один из
самых видных «левых» оппозиционеров Сапронов. Бонч-Бруевич, со
своей стороны, оказывал им довольно слабую поддержку. На другой
стороне рядом с Дзержинским оказался последователь Троцкого Муралов: выставляя на обозрение народа законсервированные останки
вождя, они тем самым выступали в роли учредителей «культа Владимира Ильича» (Дзержинский). Учитывая, что полемика затрагивала принципы большевистской идеологии, весьма примечательным
является тот факт, что эта дискуссия шла наперекор сложившемуся
в это время фракционному раскладу политических сил. Здесь противостояли друг другу два совершенно различных типа рассуждения:
один — идеологический, отвергающий названный проект, ссылаясь
на большевистские принципы, или, другими словами, на авторитет
самого Ленина, и другой — прагматически-утилитарный, подчиняющий нормативные установки так называемой воле «народа». При
этом последний опирался на типичный для идеи вседозволенности
аргумент: «А почему бы и нет?»
В протоколе заседания Комиссии говорится о присутствии здесь
среди прочих и народного^комиссара здравоохранения Н. А. Семашко,
который политически и профессионально был связан с профессором
Абрикосовым и его кругом. Как можно судить, народный комиссар не
остался в стороне от обсуждаемого вопроса и высказал свое мнение;
как и Абрикосов, он изложил его через несколько дней на страницах газеты «Рабочая Москва»361. Семашко высказался за кремацию
361
Можно ли сжечь тело Ленина? (Из беседы и Г. Г. Бартелем) // Рабочая Москва.1924. 26 января. Позиция Семашко была представлена в газете Г. Бартелем, членом Государственного научного института социальной гигиены, который ссылался на
беседу, состоявшуюся у него с народным комиссаром.
195 125
останков Ленина и предложил сохранять их до тех пор, пока не появится возможность предать их огню в крематории, который должен
быть для этой цели построен. До того времени в Советском Союзе
таких сооружений еще не было, хотя убедительные речи по этому поводу звучали, и даже существовали различные архитектурные проекты крематориев. Таким образом, Семашко соединил в себе должность
комиссара с ролью адвоката обсуждаемого проекта, поскольку, как
можно было судить, настало время начать строительство крематория
и в России. Насколько известно, к реализации этой считавшейся особенно прогрессивной идеи приступили лишь в 1926 г.362 В протоколах Комиссии нет и следов этой убедительной речи Семашко, из чего
можно сделать заключение, что Дзержинский, очевидно, нисколько
не был заинтересован в том, чтобы доводить до сведения Политбюро
степень противодействия, которое встретил столь решительно продвигаемый им проект. При этом позиции двух профессионалов от медицинской науки, Абрикосова и Семашко, казались по меньшей мере
амбивалентными и не понятными для присутствующих.
На основании знакомства с различными точками зрения становится очевидным, что 23 января, т. е. на второй день после смерти
Ленина, Комиссия по организации похорон еще нисколько не определилась относительно вопроса о бальзамировании его останков и
выставления их для открытого обозрения, и, более того, она только
впервые приступила к его обсуждению. В официальных сообщениях
мы не встретим упоминания имен тех представителей Комиссии или
органов политического руководства, которые выступали в поддержку версии создания «открытого склепа», но, как мы знаем, у нее были
серьезные сторонники. Создается впечатление, что ответственные
лица по тем или иным причинам опасались публичного обсуждения
данного вопроса в целом, вместо этого просто говорилось о сооружении «открытого» или же «закрытого склепа».
Эта склонность к кулуарному решению проблем находит свое отражение также и в протоколах заседания Политбюро, проходившего
на следующий день, 24 января. В том разделе повестки дня, который
озаглавлен «Отчет Комиссии товарища Дзержинского», сухо упоминается q том, что ее предложения были одобрены363. Вторая часть постановления Политбюро по этому пункту повестки дня ограничивает-
362
Stites R. Revolutionary Dreams. Utopian Vision and Experimental Life in the
Russian Revolution. New York; Oxford, 1989. P. 113.
363
Протокол № 64 заседания Политбюро ЦК РКП от 24 января 1924 г. См.:
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3 с. Д. 12. Л. 1. Политбюро прибавило к предложениям Комиссии
несколько деталей пропагандистского характера.
f 'i
ся некоторыми таинственными формулировками, заключающимися
в том, чтобы поручить товарищам Зиновьеву и Бухарину провести
беседу с Надеждой Константиновной с целью убедить ее отказаться
от ее предложения и согласиться с предложением через месяц вернуться к обсуждению этой проблемы.
Без сомнения, упомянутой здесь персоной является Н. К. Крупская, с которой необходимо было согласовать один пункт обсуждаемой темы, обладающий таким деликатным свойством, что в протоколе он фигурирует под многозначным понятием «вопроса». Об
отношении вдовы Ленина к дискутируемой проблеме, касающейся
характера захоронения вождя, Бонч-Бруевич рассказывает следующее: «Надежда Константиновна, с которой я доверительно обсуждал
этот вопрос, была против мумификации »3(И. Он вспоминает, что точно
так же, как и жена Ленина, против идеи бальзамирования и выставления праха Ленина высказывались его сестры Анна и Мария, а также
его брат Дмитрий Ильич. Именно в таком смысле иногда понимают
и публичное высказывание Крупской, с которым она выступила неделю спустя, уже после похорон Ленина: «чрезмерные внешние формы почитания в виде памятников и дворцов»385. Как полагает БончБруевич, Н. К. Крупская была осведомлена о внесенном в Комиссию
проекте по мумификации тела вождя.
Из этого можно заключить, что вдова Ленина пыталась надавить
на Политбюро, чтобы воспрепятствовать ставшим ей известными
проектам, настаивая на немедленном предании усопшего земле путем его кремации или погребения. А поскольку ее держали в курсе
происходящего, она также могла требовать от Политбюро разрешения вопроса в пользу сооружения «закрытого склепа» в соответствии с предложенной в Комиссии по организации похорон альтернативой. Если же судить по существующим документам, Политбюро
не приняло однозначного решения ни в том, ни в другом направлении, так же как не пришло к заключению и в вопросе о конструкции
склепа. Вместе с тем самый могущественный орган большевистской
партии не хотел обидеть вдову вождя, поэтому решил информировать ее о том, что решение по данному вопросу будет вынесено лишь
через месяц.
Чтобы добиться взаимопонимания со стороны Крупской и побудить ее отказаться от требования о вынесении немедленного реше-
364
Бонч-Бруевич. Воспоминания. 1969. С. 467.
Ответ тов. Крупской // Правда. 1924. 30 января. Макнил рассматривает этот
текст как скрытое проявление протеста (McNeal. Bride. P. 242). Так же считает и Тумаркин (Tumarkin. Р. 177).
365
197 125
ния, к ней была отправлена целая делегация. Конечно, Политбюро
было прежде всего заинтересовано в том, чтобы убедить вдову вождя
придерживаться позиции молчаливой сдержанности относительно
происходящего. Чтобы обеспечить успех этой миссии, в число делегатов были включены Г. Зиновьев и Н. Бухарин, которые были лично
близки к Н. К. Крупской366 и, в противоположность Сталину, могли
вызывать у нее доверие. Удивительная дипломатичность Политбюро
по отношению к Крупской свидетельствует о том, что оно находилось
под сильным давлением. Возможно, членам Политбюро мог прийти
на память казус годичной давности, вызванный бестактным отношением к Крупской со стороны Генерального секретаря ЦК И. В. Сталина. Грозящий ныне конфликт был той же природы: в тот раз Крупская
выразила Сталину протест против того, что Генеральный секретарь
пытался от имени ЦК заставить ее осуществлять по отношению к ее
мужу больничный распорядок, приводящий к его политической изоляции. И уже на основании такого опыта Политбюро в январе 1924 г.
пыталось избежать возникновения открытых конфликтных ситуаций
со вдовой Ленина367.
Скорее всего, предложенный компромисс укладывался в формат
отложенного решения спорного вопроса и предполагал следующее:
вдова Ленина не настаивает на немедленном принятии ее предложения по преданию Ленина земле; вместе с тем по завершении месяца
вопрос должен быть заново рассмотрен и разрешен. Это означает, что
в течение этого времени практика погребальных торжеств будет продолжена в обычном режиме. В тот же день Молотов, вернувшийся с
заседания Политбюро, объявил на собрании Комиссии о принятом на
Политбюро «решении», согласно которому гроб с телом Ленина еще
по крайней мере месяц должен был оставаться непогребенным368.
Два дня спустя, 26 января 1924 г., секретарь Дальневосточного
бюро ЦК X. А. Кубяк написал в партийную организацию г. Читы, что
еще в течение месяца будет открыт доступ к телу Владимира Ильи-
366
rea[ gride. Р. 233. Бухарин был единственным из членов Политбюро, который проявил личный интерес к судьбе Ленина на последней стадии его болезни
(Cohen. Bukharin. P. 153).
367
В обоих конфликтах спор шел между правом на тайну личной жизни и характером отношений между людьми в приватной сфере — с одной стороны, и политическими притязаниями правящей партии — с другой. Тоталитарные притязания Сталина
на власть обнаружились на примере его отношения к личности самого Ленина и свидетельствовали о переходе к новому типу политической системы.
368
Стенографический протокол зас. Комиссии... от 23 января 1924 г. //
РГАСПИ. Ф. 16. Оп. 2. Д. 49.1.37. Выражение «Решение ЦК» использовалось также и
по отношению к решениям Политбюро.
ча в склепе для прощания с ним369. Таким образом, Крупская знала,
что останки Ленина можно было увидеть даже после захоронения,
поскольку 28 января, через день после похоронных торжеств, она писала в письме к Инессе Арманд: «Схоронили мы Владимира Ильича вчера... Сейчас гроб еще не заделан и можно будет поглядеть на
Ильича еще»370.
Политбюро же, уклонившись от окончательного решения спора
о бальзамировании, или, другими словами, о «закрытом» или «замурованном склепе», и отсрочив его на месяц, только обострило ситуацию. Речь шла о заключении своего рода моратория, при котором
сохранялась видимость соблюдения взаимных интересов. Политбюро избегало принятия определенного решения и тем самым — развязывания полемики, в которой столкнулись бы высшие идеологические принципы: очевидно, что в ходе траурной недели она была бы
совершенно неуместной. Возможно, все поборники бальзамирования
могли бы считать своим преимуществом то, что они получили дополнительное время для того, чтобы с учетом явного недостатка знаний
выявить технические возможности по реализации их проекта. Крупская и другие противники этой идеи не лишались надежды на то, что
речь идет всего лишь об отсрочке с целью дать народным массам возможность «попрощаться» с Лениным. В. Д. Бонч-Бруевич сообщает,
что профессор Абрикосов предпринял еще одну, вторую, попытку
бальзамирования, которая позволила законсервировать прах Ленина
на тридцать или сорок дней371. Это сообщение оказалось созвучным
политическим усилиям сторон, согласных перенести срок решения
названного спорного вопроса. Н. Тумаркин, напротив, рассматривает это сообщение в контексте с существующей православной погребальной традицией, которая предполагает сорокадневные молитвы
369
Телеграммы в связи с болезнью и кончиной В. И. Ленина (1923-1925 гг.) //
Известия ЦК КПСС. 1989. № 1. С. 218-223, здесь: С. 222.
370
Письмо Н. К. Крупской к И. А. Арманд. Цит. по: Арманд И. А. Воспоминания о
Владимире Ильиче Ленине // Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине: В 5 т. Т. 4.
М„ 1979. С. 330-339, здесь: С. 331.
371
Бонч-Бруевич. Воспоминания, 1969. С. 467; также: Новоминский, Попов. Владимир Петрович Воробьев. С. 186. Правда, ввиду непрекращающегося с 23 января потока людей к гробу Ленина Абрикосов смог получить возможность для проведения
вторичного бальзамирования, скорее всего, лишь 27 января. Но это мероприятие не
могло рассматриваться в качестве перспективного, поскольку оно не упоминалось в
«Отчете» Комиссии, как и в других опубликованных ею документах. Абрамов в своем
описании говорит, что первое, проведенное 22 января, бальзамирование «было рассчитано на шесть дней, то есть до похорон, но тем не менее продолжилось существенно
дольше». См.: Абрамов (1984). С. 23.
199 125
за усопших372. Такая интерпретация опирается исключительно на
аналогию чисел. А в остальном мы не видим со стороны большевиков никакого намерения придать отсрочке погребения какой-либо
религиозный смысл. Здесь со всей очевидностью обнаруживается,
насколько обращение к религиозным аналогиям при исследовании
условий формирования ленинского культа может воспрепятствовать
пониманию лежащих в его основе политических интересов.
В любом случае Комиссия еще 24 января приняла решение настоятельно просить профессора Абрикосова подготовить раствор
хлористого кальция и склянки с формалином, чтобы они находились в гробу до того, как его окончательно заделают373. В этой связи
она внесла в протокол тот факт, что профессор посчитал нецелесообразным несколько часов держать гроб открытым (возможно, это
могло произойти во время его транспортировки с места обозрения в
склеп на Красной площади). На этом дневном заседании от 24 января, возможно, состоявшемся сразу после заседания Политбюро, по
предложению Сапронова Комиссия по похоронам приняла решение
объявить в печати, что в будущем «гроб будет помещаться в склепе и каждому будет доступен для посещения»374. Тем самым в этом
объявлении предварительно было заявлено, что останки Ленина
будут выставлены на обозрение. Как мы увидим, это открыло путь
для мобилизации общественного мнения, что, в свою очередь, повлекло за собой следующие шаги по институализации культа мертвого вождя. Такое развитие событий, форсированное появившимся
в печати сообщением, оказалось вполне на руку поборникам проекта по бальзамированию тела вождя. Очевидно, что инициатива по
публикации упомянутого объявления исходила от одного из противников этого проекта. Возможно, Сапронов полагал, что с его помощью удастся добиться предварительного урегулирования достигнутого компромисса. Он же стал и первой жертвой столь коварной
предупредительности.
В тот же вечер, 24 января в 18 часов, заседание Комиссии было продолжено375. На нем Дзержинский сообщил «о решении Политбюро по
372
Tumarkin. Р. 176. Фрагмент из Ветхого Завета, с которым можно соотнести этот
ритуал, звучйт так: «И врачи набальзамировали Израиля [здесь имеется в виду Иаков,
а не Иосиф, как ошибочно пишет Тумаркин. — В. Е.\ И исполнилось ему сорок дней;
ибо столько дней употребляется на бальзамирование» (Бытие 1, 50, 2-3).
373
Протокол № 5 Комиссии от 24 января 1924 г. См.: РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 21.
Л . З .
374
Там же. Буквально: «Объявить в печати, что гроб будет помещаться в склепе и
каждому будет доступен для посещения».
375
По данным «Отчета». С. 32.
внесенным Комиссией предложениям»376. Вместе с тем в документах
не содержится и дословного изложения постановления Политбюро.
О его содержании можно судить опять же на основании устных высказываний Дзержинского и Молотова, присутствовавших на заседании. Как уже говорилось, Молотов сослался на решение Политбюро
о том, что гроб с телом Ленина простоит на старом месте по крайней
мере еще месяц, и добавил: «И вполне вероятно, что он будет стоять
еще дольше». А поскольку это уже стало известным широким слоям
населения, следовало ожидать еще и официального сообщения377.
Вопрос заключался в том, как сообщить общественности о принятом только что решении относительно характера захоронения
Ленина. Ведь до этого момента исходили из того, что после похорон
и завершения траурной недели гроб с телом Ленина будет навсегда
удален от глаз людей. Теперь же было решено вернуться к предложению Сапронова и расширить его. В. М. Молотов, будучи в качестве кандидата в Политбюро высшим функционером среди членов
Комиссии, выступил с инициативой «от имени Президиума ЦИК
СССР опубликовать постановление "О склепе" и утвердить его на
первом заседании Всесоюзного съезда Советов». Это предложение
получило название «О формальном утверждении решения Комиссии
по склепу» и было принято на Комиссии, а Молотову было поручено
вынести его на Политбюро для подтверждения378.
И вот 26 января в «Известиях» и «Правде» был помещен полный
текст «постановления Президиума ЦИК СССР», где говорилось:
«Идя навстречу желанию, заявленному многочисленными делегациями и обращениями к ЦИК Союза ССР, и в целях предоставления
всем желающим, которые не успеют прибыть в Москву ко дню похорон, возможности проститься с любимым вождем, Президиум Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР постановил:
1. Гроб с телом Владимира Ильича сохранить в склепе, сделав последний доступным для посещения.
2. Склеп соорудить у Кремлевской стены, на Красной площади,
среди братских могил борцов Октябрьской революции»379.
376
Протокол № 6 заседания Комиссии от 24 января 1924 г. // РГАСПИ. Ф. 16.
On. 1. Д. 22. Л. 1. В протоколе отсутствует более подробная информация о данном решении (документ или изложение содержания).
377
Стенографический протокол зас. Комиссии... от 24 января 1924 г. //
РГАСПИ. Ф. 16. Оп. 2. Д. 49. Л. 26-49, здесь: Л. 37.
378
Там же. Л. 3.
379
Постановление Президиума ЦИК СССР от 25 января 1924 г. // Известия. 1924.
26 января. С. 1; Правда. 1924. 26 января. С. 4: «Гроб с телом Владимира Ильича сохранить в склепе, сделав последний доступным для посещения».
201 125
Характерно то, что и здесь волнующий всех вопрос не получил
прямого выражения. Объявление о доступности склепа для посещения не содержит обязательного указания на то, что и само место для
сохранения гроба будет открытым для посетителей, которые смогут
созерцать смертные останки вождя. И тем не менее в сообщениях, содержащих текст постановления, об этом говорилось довольно определенно. Так, «Рабочая Москва» перепечатала его под заголовком:
«Тело В. И. Ленина будет сохранено»380. В течение нескольких дней
компромиссное решение Политбюро претерпело смысловую трансформацию, отразившуюся и в новых формулировках: если Сапронов просто хотел сказать, что гроб будет находиться в склепе, то в
появившемся позже сообщении говорилось, что тело Ленина будет
там «сохранено». Дальше всех в этом смысле пошла газета «Рабочая
Москва», объявив, что тело Ленина «будет сохранено». Эти отчетливо выступающие в оригинальных текстах изменения не были случайными381. Они точно отражали ход реального развития, о котором
избранные и официально уведомленные журналисты уже имели достаточно отчетливое представление.
Так, «Рабочая Москва» уже 25 января описала расположенное
внутри склепа будущее «место покоя Владимира Ильича» — оно
представляет собой небольшой помост, на котором покоится гроб
с телом Ленина; если пройти через небольшую пристройку, можно
увидеть «гроб с телесными останками Ленина»382. Вместе с постановлением Комиссии «О склепе» газета «Известия» в тот же день сообщила своим читателям, что архитектору Щусеву «дано задание расположить помост внутри склепа на такой высоте, чтобы входящие в
склеп могли видеть через стеклянные прорезы в крышке гроба лицо
Владимира Ильича»383.
Но одно условие, важное для достигнутого компромисса между
противниками и сторонниками проекта по мумификации, выполнено
все-таки не было: в тексте постановления отсутствовало упоминание
о месячном сроке, в пределах которого должны были продолжаться
погребальные торжества. Правда, в качестве основания для возможности дальнейшего посещения гроба с телом Ленина служило то обстоятельство, что именно благодаря этому могла попрощаться с вождем та часть населения страны, которая не сумела вовремя прибыть
380
Тело В. И. Ленина будет сохранено // Рабочая Москва. 1924. 26 января. С. 1.
См. вышеприведенные цитаты из текстов публикаций.
382
Ленин будет похоронен на Красной Площади. Сооружается Мавзолей // Рабочая Москва. 1924. 25 января. С. 1.
38.) р д е будет похоронен В. И. Ленин // Известия. 1924. 26 января. С. 3.
381
на погребальную церемонию. Такая формулировка внушала убеждение, что вход в склеп должен оставаться открытым только из необходимости удовлетворить потребность народа в прощании с вождем.
Именно с таким смыслом некоторые партийные лидеры связывали
и необходимость появившегося в прессе объявления. Так, некоторые
группы партийцев, ссылаясь на него, уговаривали власти выставить
в склепе возле гроба Ленина почетный караул, который, по их словам, будет стоять там «все время, пока он остается на поверхности
земли»384. Н. К. Крупская, если судить по ее цитированному выше
письму к И. Арманд, тоже была уверена, что публичное оглашение
постановления Президиума ЦИК представляет собой всего лишь
временную меру.
Именно Комиссия по организации похорон после консультаций с
Политбюро и «от имени» высшего органа государственной власти —
Президиума ЦИК СССР и опубликовала обсуждаемое здесь заявление. Но в протоколах ЦИК за 25 января мы не найдем упоминания ни
об этом постановлении, ни даже о соответствующем заседании. Лишь
в протоколе от 5 февраля, т. е. с очевидным запозданием, обнаруживается текст интересующей нас резолюции; он снова сопровождается
пометкой членов Президиума ЦИК СССР «по опросам». Резолюция
снабжена заголовком: «О месте склепа Председателя Совнаркома
СССР и Р С Ф С Р В. И. Ульянова (Ленина)» 385 . Таким образом, постановление под заголовком «О склепе» как по форме, так и по содержанию оказалось наделенным весьма неоднозначным смыслом,
который складывался под влиянием разнообразных манипуляций и
дезинформаций. Тем не менее оно получило одобрение 26 января на
II съезде Советов386.
384
Протоколы МК РКП(б), объявления, извещения, переписка и др. материалы
Ком... и о порядке посещения Мавзолея В. И. Ленина // РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 112.
Л. 2,4.
385
Протоколы Президиума ЦИК СССР (ГА РФ. Ф. 3316. Оп. 12. Д. 22). Пронумерованные протоколы заседаний Президиума завершаются в соответствии со сроками
действия решений I съезда Советов протоколом № 21 от 11 января 1924 г. и продолжаются начиная с Прот. № 1 от 5 февраля 1924 г. уже под эгидой II съезда Советов.
К рассматриваемым здесь документам сделано следующее примечание: «По опросам
членов Президиума ЦИК СССР I созыва». Очевидно, что членам Президиума, которые представляли еще I съезд Советов, было поручено принять соответствующее решение и датировать этот документ задним числом, чтобы придать ему, таким образом,
государственную легитимацию.
386
Постановление II Всесоюзного съезда Советов. О могиле В. И. Ленина //
Правда. 1924.27 января. С. 4.
203 125
Рис. 5. Члены «Комиссии по увековечению памяти В. И. Ленина», группа медиков и химиков, осуществлявших бальзамирование, а также комиссия
экспертов проверявших результаты их работы. С правой стороны сидят справа налево: К. Ворошилов, А. Енукидзе, Р. Петерсон, Ф. Дзержинский, В. Воробьев. В центре в белой рубашке сидит Б. Збарский. С левого края сидит
В. Бонч-Бруевич
В тот же день в газете «Рабочая Москва» со своей точкой зрения
выступили профессор Абрикосов и народный комиссар здравоохранения Семашко387, которые выразили свое скептическое и даже отрицательное отношение к идее рассчитанного на длительный срок
бальзамирования тела Ленина. Будучи врачами по специальности,
оба они в силу своей профессиональной принадлежности — один
как практикующий врач, другой как руководитель ведомства — были
причастны к обсуждению вопроса о бальзамировании, проходившему в Комиссии по похоронам и в Политбюро. И если они тем не менее
смогли тогда выразить свое мнение перед широкой публикой, то это
могло быть возможным только потому, что партийное руководство
387
Их можно дополнить появившимся в той же газете высказыванием Семашко,
по которому бальзамирование (очевидно, имеется в виду проведенная на той же неделе
операция, рассчитанная на сохранение тела всего лишь в течение нескольких дней)
было осуществлено на высоком уровне и есть надежда еще дольше сохранять тело Владимира Ильича невредимым. См.: Из беседы с наркомом здравоохранения т. Семашко // Рабочая Москва. 1924. 26 января. С. 7.
к этому времени еще не приняло окончательного решения в пользу
длительного бальзамирования тела вождя. Это подтверждается и
одним высказыванием Е. Ярославского, который входил в близкое
окружение Сталина. Он был членом Президиума ЦИК и принимал
участие в решающем заседании Политбюро 24 января. В любом случае он должен был обладать всей информацией о состоянии вопроса.
И тем не менее сразу после этого заседания, накануне церемонии похорон, он в своей памятной статье в «Правде» писал: «Милый, родной
Ильич! Мы скроем твое тело — смертное тело твое — скроем в землю;
это все, что есть в тебе смертного. А дело твое, твои мысли останутся
с нами, в нас»388. То есть в этих словах выражено вполне традиционное представление о предполагаемом погребении Ленина, и если бы в
Политбюро в это время господствовала иная точка зрения, он дал бы
об этом знать.
И все же некоторые официальные заявления могли служить знаком того, что в политическом руководстве страны проект по консервации останков вождя уже получил серьезное признание. Как мы
знаем, Ф. Дзержинский с самого начала являлся одним из самых влиятельных его сторонников. Насколько прочной была к этому времени
их позиция, можно судить по передовой статье главного редактора газеты «Известия» Ю. Стеклова, напечатанной 27 января, в день похорон Ленина, где он приводит следующее сообщение: «К сожалению,
до сих пор наука не нашла средства сохранить навсегда человеческие
останки. Но мы знаем, что будут приняты все меры к тому, чтобы на
возможно более долгое время тело Ленина было предохранено от тления, и чтобы все, кто пожелает, могли поклониться его останкам»389.
Слова Стеклова свидетельствуют не только о том, что дискуссия по
этому вопросу еще не получила своего завершения. Они говорят, что
кроме всего прочего эта проблема зависела не только от политической воли руководства, но в большей мере от тех перспектив в реализации проекта по бальзамированию, которые могла предложить
им «корпорация ученых». Это должно было решиться уже в течение
последующих недель и месяцев, но политическое решение в пользу
такого проекта уже получило свое публичное выражение.
Тем не менее соответствующего постановления, принятого какимлибо полномочным государственным или партийным органом, по поводу бальзамирования тела Ленина так и не было принято. Не мо-
считаться таким определяющим документом и обнародованное
от имени Президиума ЦИК СССР и утвержденное на состоявшемся
вскоре II съезде Советов решение Комиссии по похоронам, поскольку
речь в нем шла лишь «о сооружении склепа». Для всей появившейся
на эту тему в последующие годы и десятилетия советской литературы это решение остается единственным формальным оправданием
реализации плана по бальзамированию390. Уже в середине 1924 г. в
своем сообщении Комиссия по организации похорон сослалась на
данное постановление как на основание для проведенных за это время ею мероприятий по сохранению праха вождя. Она необоснованно
утверждала, будто в нем и было предписано «сохранить тело Владимира Ильича»391. Насколько в малой степени это заявление соответствовало действительности, настолько очевидно оно отражало потребность в оправдании людей, которые инициировали мероприятия
по сохранению праха вождя.
| 3. Требования об «увековечении» — vox populi?
В силу этого еще большую значимость стали приобретать далеко
не формальные основания для сохранения останков. Через год после
смерти Ленина Комиссия по организации похорон отмечала: «Мысль
о постройке склепа и сохранении тела В. И. ЛЕНИНА открытым возникла не в Комиссии, а вне ее... в рабочих кварталах как Москвы, так
и других городов и промышленных центров Союза ССР» 392 . Точно
так же выражался в сталинские времена и Борис Ильич Збарский, руководивший в 1924 г. работами по бальзамированию и позже многие
годы исполнявший должность директора лаборатории при Мавзолее
Ленина. В качестве оправдания мумификации Ленина он ссылался
на исходивший из «низов народных масс» призыв к сохранению праха покойного вождя393. Эта версия почти дословно воспроизводилась
даже в последние годы существования Советского государства. Так,
С. М. Гаряев, автор самой информационно насыщенной советской
публикации по обсуждаемой теме, писал: «Самым знаменательным
было то, что идея увековечения Ленина, то есть сохранения внешнего облика вождя, возникла не в "верхах", не у руководства партии и
390
388
Ярославский Е. Москва в трауре // Правда. 1924. 26 января. С. 3. Валентинов цитирует именно эти фрагменты, но видит в них свидетельство того, что недавно
принятое решение не было известно даже высокопоставленным партийным функционерам.
389
204
Стеклов Ю. Могила Ленина // Известия. 1924. 27 февраля. С. 1.
Збарский. С. 23; Шефов. С. 87; Абрамов. Мавзолей. С. 27; Abramov. An der
Kremlmauer. S. 27; Рябов. С. 106.
391
Она утверждает буквально следующее: «26 января 1926 года последовало постановление II съезда Советов Союза ССР о сохранении тела Владимира Ильича». От
Комиссии по увековечению памяти В. И. Ленина. См.: Известия. 1924. 13 июня. С. 4.
392 отчет. С. 25.
393
Збарский. С. 22.
125
государства, а в "низах", в гуще народных масс. Этот новый "великий
почин" позднее был признан официально»394.
Такого рода представления разительно противоречат тому типу
самоистолкования, который был присущ Советскому государству с
момента его основания. В соответствии с ним все определяющие политические решения, принимаемые этим режимом, основывались
на идеях «научного социализма», институционально воплощенного в руководящих органах большевистской партии. В соответствии
с такой политической установкой партия действовала в интересах
рабочего класса, но вовсе не в русле свойственного ему «стихийного
движения». В случае же с консервацией праха покойного основателя и руководителя Советского государства заложенная в нем с самого начала парадигма получила искаженное выражение. Внешне все
представлялось таким образом, будто именно массы своими требованиями, желаниями, даже мечтами задавали определяющий тон, а
политическое руководство только преобразовывало их в реальность.
Так, во всяком случае настойчиво воспроизводились эти события в
советской пропаганде.
В те дни Ю. Стеклов в своей передовой статье 27 января 1924 г.
в «Известиях» так писал о Ленине: «Нет, не уйдет! Он и физически
останется с нами, хотя бы на время. О, как хорошо мы понимаем горячее желание рабочих навсегда сохранить тело Ленина, чтобы все
грядущие поколения могли видеть того, кто подал сигнал к освобождению угнетенного человечества»395. Два дня спустя он вновь заметил, что «весь народ» мечтает «навсегда сохранить смертные останки
нашего вождя, чтобы созерцать их», и повторил, что это требование
звучит «со всех сторон»396.
До этого читателям «Известий» ничего не сообщали о такого рода
пожеланиях. И наоборот, другая газета — «Рабочая Москва» приводила соответствующие материалы. Под заголовком «Что говорят
рабочие?» печатались «разговоры в Колонном зале Дома Союзов»,
звучавшие следующим образом: «Надо сохранить тело Ильича. Ударишься в оппозицию, пойдешь к телу Ильича — и станешь опять на
394
Гаряев. С. 13. Выражение «великий почин» появилось в названии известной
работы Ленина 1919 года, посвященной пропаганде «коммунистических субботников». См.: Ленин В. И. Великий почин. О героизме рабочих в тылу // Ленин В. И. Избранные произведения: В 3 т. Т. 3. М., 1969. С. 152-172.
395
Стеклов Ю. Могила Ленина // Известия. 1924. 27 января. С. 1. Буквально:
«Желание рабочих — навсегда сохранить тело Ленина».
396
Стеклов Ю. После похорон // Известия. 1924. 29 января. С. 1.
207 125
правильный путь»397. На другой стороне газетного листа помещались
письма и заявления, лейтмотивом которых было требование сохранить тело Ленина. Первое из этих обращений было подписано шестнадцатью рабочими и работницами Рогожско-Симоновского района.
Они заявили в нем, что ни в коем случае нельзя предавать тело Ленина земле, и одновременно выступили со своим практическим предложением: «Мы предлагаем забальзамированный прах поместить в
стеклянный, герметически запаянный ящик, в котором прах вождя
можно будет сохранять в течение сотен лет. Мы глубоко уверены, что
все рабочие поддержат эту мысль. Мы не хотим прятать его от своих
глаз. Пусть он всегда будет с нами»398.
Другое, правда, неподписанное, письмо пришло от рабочих и служащих строительной конторы постоянной промышленной выставки
Высшего Совета Народного Хозяйства. Они «требовали» (!) «сохранения на долгое время останков дорогого учителя путем бальзамирования его тела и помещения в прозрачное помещение, где рабочие
всегда могли бы видеть своего вождя»399. Мотивировано же оно было
тонкими психологическими соображениями — «громадные массы»
народа, созерцая своего покойного вождя, получат утешение в своей
скорби от горькой утраты, а что еще важнее, это поможет «поднять
упавший дух малодушных товарищей, вдохновляя их на дальнейшие
бои и победы».
Двое авторов еще одного отклика, Дятков и Георгиевич, подписавшиеся как члены РКП(б), обратились со своей просьбой в ЦК и
Московский комитет РКП(б). Они взывали к «желанию сотен миллионов людей» и требовали не допустить погребения ленинского
праха, поскольку, по их словам, необходимо что-то сделать, «чтобы
потомство наше имело бы возможность видеть тело человека, воплотившего в жизнь мировую революцию»400. Их призыв достиг своего
апогея в требовании: «Оставьте его на поверхности земли на Красной
площади. Пусть он останется для нас неиссякаемым источником идеи
ленинизма на благо трудящихся всего мира. Этим мы дадим возможность увидеть его всем, всем трудящимся. Ленин должен быть среди
397 ц т 0 говорят рабочие? (Из разговоров в Доме Союзов) // Рабочая Москва. 1924.
25 января. С. 7. Там говорится буквально следующее: «Надо сохранить тело Ильича.
Ударишься в оппозицию, пойдешь к телу Ильича и станешь опять на правильный
путь».
398
Тело Ленина надо сохранить. (Рабочие этого хотят. Как это сделать?) // Рабочая Москва. 1924. 25 января. С. 8.
399
Там же.
400
Там же.
нас». Не вдаваясь в технические детали своего проекта, подписавшиеся лаконично заключали: «Как это осуществить, подумайте сами!»
Несмотря на настоятельные заверения главного редактора «Известий» Ю. Стеклова о звучащих «со всех сторон» требованиях трудящихся, публикации, подобные тем, какие появлялись на страницах «Рабочей газеты», были редким исключением. И это тем более
удивительно, что позже сама Комиссия по похоронам в своем отчете
утверждала, что уже 23 и 24 января получала соответствующие телеграммы и заявления от рабочих: «Рукой рабочего написано письмо в
Комиссию с просьбой постараться как можно дольше сохранить тело
ВЛАДИМИРА ИЛЬИЧА открытым, чтобы самые широкие массы
получили возможность проститься с ним»401. Комиссия сообщала,
что особенно упорно такие требования поступали к ней из провинции, и настаивала на том, что только за 24 и 25 января она приняла
«тысячи таких телеграмм и заявлений»402. Как говорилось далее, эти
обращения показали, что Комиссия должна сделать все возможное,
«чтобы отложить погребение на возможно долгий срок»403. С тех пор
на основании этих заключений в советской литературе каждый раз
воспроизводилась мысль о том, что трудящиеся «в тысячах писем и
телеграмм» выражали пожелание забальзамировать тело Ленина404.
Между тем Комиссия по организации похорон не предоставила
возможности заглянуть в эти «письма трудящихся», хотя в своем отчете она и пыталась создать впечатление, будто ее заключение опирается на обширную документальную базу. Появившиеся позже исследования на данную тему также не пытались вникнуть в этот казус,
хотя их авторы и настаивали на исторической значимости таких посланий. Стереотипное воспроизведение одних и тех же фрагментов
из приведенных писем не может рассеять подозрения в том, что на
публичное обсуждение такого рода свидетельств было наложено табу405. Вокруг указанных документов сложилась аура таинственности,
401
402
403
404
0 т ч е т
с
25.
Там же.
Отчет. С. 42.
Збарский. С. 22; Абрамов (1973). С. 27; Рябов. С. 106; Гаряев С. М. Из истории
Мавзолея Ленина // Знание. Новое в жизни, науке, технике. Сер. История 3/1990. М.,
1990. С. 13. Шефов, написавший свою диссертацию на основе архивных материалов
Комиссии, избегает приводить названные Комиссией цифры. (Шефов. С. 87)
405
Советские авторы часто прибегают к такому цитированию целых фрагментов
из ряда писем, заимствуя их из тех или иных ранее появившихся работ, без указания
даты и без ссылок на источники: Гаряев. С. 13; Новоминский. С. 184; Абрамов. С. 26;
Збарский. С. 22. Приводимые этими авторами цитаты также ничего не меняют в той
картине, которую можно получить на основании других, доступных проверке источ209 125
способствовавшая тому, что эти важные источники формирования
главной святыни ленинского культа, выражающие волю «гущи народных масс», оставались вне сферы рационального анализа до самого конца существования Советского государства.
В архивах Комиссии содержится документ с заголовком «Письма
и телеграммы трудящихся... с просьбой о сохранении и бальзамировании тела В. И. Ленина»406. Все эти документы датированы периодом с 22 по 28 января, и лишь одно письмо получено 10 февраля407.
В этом документе среди прочего можно увидеть рукописную запись Б. М. Волина, озаглавленную «О склепе». Волин здесь пишет:
«Я сейчас подслушал разговор прохоровцев. Обязательно хоронить
в склепе! Рабочие у нас говорят: Ударишься в оппозицию, пойдешь
к склепу Ильича — и сразу станешь на верный путь»408. Эта запись
почти буквально, вплоть до вводных предложений, воспроизводит
заметку из газеты «Рабочая Москва», напечатанную под заголовком
«Что говорят рабочие». И в самом деле, эта короткая заметка располагалась на том же листе указанной газеты, где помещалось название
газеты и подпись «Редактор». Борис Михайлович Волин, большевистский функционер с большим партийным стажем, занимал в это
время должность главного редактора газеты «Рабочая Москва»409.
Его запись, очевидно, предназначалась председателю Комиссии по
организации похорон Дзержинскому, о чем можно судить по сокращенным инициалам «Фел. Эдм.» (Феликс Эдмундович — имя и отчество Дзержинского), надписанным сверху. Возможно, именно на
основании авторитетного решения такого адресата несколько строчек из этого документа и оказались на страницах газеты «Рабочая
ников, касающихся «писем трудящихся». Поэтому мы оставим их в дальнейшем без
внимания.
406
Письма и телеграммы трудящихся СССР в ЦК и МК РКП(б), Комиссии ЦИК
СССР по организации похорон В. И. Ленина (Ульянова) и редакциям центральных
газет с просьбами о сохранении и бальзамировании тела В. И. Ленина (22 января
1924 —.10 февраля 1924 г.) (Далее сокращенно: Письма.) // РГАСПИ. Ф. 16. On. 1.
Д. 100. Л. 1-20.
407
Правда", на некоторых письмах отсутствует указание даты написания.
408
Там же. Л. 1.
409
Этот вывод можно сделать на основании данных архивного документа
(РГАСПИ. Ф. 124. Оп. 2. Д. 19. Л. 1) и краткого биографического очерка: Б. М. Волин
(1887-1957) // И вечно в памяти людской. В. И. Ленин и Белоруссия. Минск, 1990.
С. 14. Волин относился к числу журналистов самого высокого статуса, допущенных к
смертному одру Ленина в Горках, откуда он присылал свои репортажи. См., например:
Волин Б. М. Что я видел в Горках // Рабочая Москва. 1924. 24 января. С. 1.
Москва»410. Правда, по пути в газету они претерпели довольно серьезные изменения. От читателей скрыли, что эти мысли прозвучали
в разговоре прохоровских рабочих; вместо этого им внушали, что в
заметке воспроизводятся мысли, которыми делились между собой
рабочие в Колонном зале Дома Союзов, где были выставлены останки вождя411. Прежде всего, в газетной версии значительному изменению подверглось первоначально приведенное Волиным требование
рабочих о необходимости похоронить тело Ленина в склепе, что, понятно, исключало возможность его кремации. В газетной же версии
однозначно говорится: «Надо сохранить тело Ильича»412. Точно в
таком же духе к этому присоединилась еще одна «корректура». Как
мы знаем, рабочие с Прохоровки полагали, что всем уклонистам от
генеральной линии партии достаточно будет посетить склеп Ленина,
чтобы исправиться. Эти размышления, уже сами по себе отмеченные
мифологическими чертами, подвергались в газетной редакции целенаправленному сокращению — если судить по ней, рабочие были
убеждены в том, что катарсис может наступить только после посещения тела вождя.
Подобная издательская практика является красноречивым примером того, как реальные мнения трудящихся превращались в инструмент пропаганды. Произвольно внося угодные им изменения,
редакторы не придавали значения истинному содержанию поступивших сообщений. Поскольку в дальнейшем у нас будет возможность
провести сравнение и некоторых других «Писем трудящихся» с их
газетными версиями, опубликованными на страницах «Рабочей газеты», вызывают интерес те особые отношения, которые сложились
у этой газеты с Комиссией по похоронам. «Рабочая газета», находившаяся, как было тогда принято, под контролем Московского комитета РКП(б), Московского Совета и руководства профсоюзов, имела
обязательства перед этой Комиссией по регулярному печатанию ее
410
Такого же мнения: Шишкина Е. Январь 1924-го. Так это было // Гласность. 1992.
23 января. С. 8. Е. Шишкина является сотрудницей Центрального Музея Ленина в Москве; она представила обсуждаемый здесь документ на выставке «Январь 1924-го. Как
это было».
411
Трудно представить себе, что в этом зале могли происходить какие-то беседы.
Обычно в этом месте сохранялась благоговейная тишина, прерываемая разве что рыданиями скорбящих.
412
В опубликованной версии это звучит буквально так: «Надо сохранить тело
Ильича», вместо первоначальной приписки Волина: «Обязательно хоронить в склепе». Особенно показательной является замена местами важнейших терминов «хоронить» и «сохранить».
211 125
H i
бюллетеней413. Таким образом, она выступала в роли «официальных
ведомостей» названного органа. Этим и объясняется та определяющая роль, которую играл в редакционной политике газеты руководитель Комиссии Ф. Э. Дзержинский.
Следующее письмо, часть которого появилась в «Рабочей газете»,
доступно нам по его оригиналу. Речь идет об уже упоминавшемся
послании, написанном сотрудниками строительной конторы на Постоянной промышленной выставке Высшего Совета народного хозяйства и датированном 24 января414. К письму прилагается поименный список отправителей. По объему вычеркнутого видно, что после
редакторской правки при подготовке печатной версии письма оно
сократилось больше чем наполовину. Среди прочего правке подверглись высказывания, содержащие открытое выражение мнения, например «так как обычные способы увековечения памяти великих людей (памятники, мавзолей и проч.) определенно неприменимы в силу
своей шаблонности к величайшему среди великих». Очевидно, газета
не хотела публиковать свидетельства неприятия рабочими именно
таких форм увековечения памяти вождя. В одном предложении прозвучала мысль, имеющая прямое отношение к проходящей в то время дискуссии: «Было бы хорошо, если бы можно было сохранить на
долгое время останки дорогого учителя путем бальзамирования его
тела».
Эта достаточно сдержанная формулировка мысли получила в
газете следующее выражение: «Мы требуем сохранения... на долгий
срок». Если в данном случае мы имеем дело всего лишь с примером
превращения простого предложения в категорическое требование,
тем не менее сравнение оригинала письма с его газетной версией
показывает, что последняя должна была представлять волеизъявление носителя определенного классового сознания, который с полной убежденностью выражает свое право распоряжаться смертными
останками своего вождя. Долг же руководителей партии и государства заключался лишь в том, чтобы исполнить его требование.
Среди рассматриваемых нами документов мы находим также и
оригинал опубликованного в газете послания двух членов партии —
Дятькова и Георгиевича415. Сравнивая их между собой, можно обна-
413
Протокол № 4 заседания Комиссии... от 23 января 1924 г. // РГАСПИ. Ф. 16.
Оп. 1.Д.20.Л.З.
414
Письма см.: РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 1. Л. 3. Этот документ представляет собой машинописную копию, на которой черными чернилами сделаны поправки.
415
РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 1. Л. 7 и Л. 8. Речь идет о страницах, где один и тот
же текст воспроизводится разными почерками. Возможно, это были две копии одного
ружить, что по пути на газетные страницы это письмо также подверглось многочисленным изменениям. Оба отправителя призывают к
тому, чтобы смертный прах Ленина не был похоронен, а находился на
Красной площади, «поверх земли». По их словам, они говорят здесь
от имени «сотен миллионов» людей, и все эти люди «желают увидеть
его хотя бы в последний раз». Мы знаем, что этот часто упоминавшийся мотив, исходящий от людей, не успевших прибыть на похороны Ленина, служил аргументом против ускоренного погребения
останков вождя. Цензор счел нужным вычеркнуть именно эти слова,
поскольку в них содержались лишь второстепенные основания для
продолжающейся церемонии погребения. Поэтому широкая публика
имела возможность увидеть лишь ссылку на «наше потомство», которое, по словам авторов письма, обязательно захочет своими глазами
увидеть смертную оболочку вождя революции. И наоборот, одно из
их конкретных предложений показалось ему не заслуживающим публикации: Дъяков и Георгиевич настаивали, чтобы прах вождя был
сохранен вплоть до срока празднования 10-й годовщины советской
власти, а в течение этого времени следует подготовиться «к достойным его похоронам с преданием земле». Взыскательный редактор
счел неуместным предложение, согласно которому речь могла идти
лишь о продлении срока хранения останков.
Очевидно, опубликованные на страницах газеты фрагменты оказали определенное воздействие на часть читателей «Рабочей Москвы».
В частности, в своей резолюции, являющейся ответом на данные публикации и отправленной в газету, производственное собрание государственной мельницы № 2 «Красный мельник» ссылается именно
на эти письма416. В единодушно принятом решении производственное
собрание поддержало желание и предложение вышеназванных партийных товарищей Дъякова и Георгиевича. Смертные останки «любимого учителя и вождя» должны оставаться нетронутыми еще долгие
годы, дабы «все рабочие и все трудящиеся со всего мира могли увидеть вдохновителя своего возрождения»417. Кажется, последнее письмо нигде опубликовано не было. Также нет никаких доказательств
того, что этот пример мог послужить образцом и что публикации в
«Рабочей Москве» нашли свой отклик на других производственных
собраниях или в рабочих группах. Но проведенные нами сравнения
показывают, что некая направляющая рука целенаправленно редактировала опубликованные в газете письма именно таким образом,
что они утрачивали все присущее им своеобразие. Они должны были
служить единственной цели — внушить трудящимся убежденность в
безоговорочной необходимости мумификации останков вождя.
Обращение к иным документам также подтверждает ту мысль,
что идущие из «низов народных масс» устремления часто получали
необходимую поддержку со стороны большевистских чиновников,
если соответствовали их политическим целям. Так, 25 января Петроградский губернский комитет РКП(б) переслал в газету «Московская Правда» письмо рабочего Окуловских писчебумажных фабрик
В. Павлова с предложением его напечатать418. Автор письма выразил
свое возмущение тем, что Ленин, всю свою жизнь боровшийся за гегемонию пролетариата, может быть предан земле. Наоборот, по мнению
Павлова, будущие поколения должны будут своими глазами увидеть
«величайшего человеческого гения». Как он считает, в будущем ученые в любом случае должны исследовать «строение черепа великого человека». Его призывы завершаются следующим предложением:
«труп Ильича не предавать земле, а забальзамировать по способу египетских мумий и поместить в Центральный музей»419. Очевидно, что
рабочий В. Павлов проявлял особый интерес к новостям из сферы
науки, в частности он в своем письме сожалеет о том, что медицина,
которая, если судить по прессе, достигла больших успехов, не может
спасти жизнь любимого вождя.
Вера в силу науки, которая прорывается, в частности, в этом письме, удивительным образом сочетается с устойчивой убежденностью
в том, что спасенная от исчезновения смертная оболочка революционного вождя способна служить источником вдохновения для будущих поколений. Тем же качеством отмечено и другое письмо, подписанное семнадцатью отправителями420. Они тоже протестуют против
исходного текста, поскольку обе подписи отправителей равным образом встречаются в
соответствующих рукописях, где к ним присоединяется еще одна, не вполне различимая подпись какого-то третьего лица, возможно, переписчика.
418
РГАСГ1И. Ф. 16. On. 1. Д. 1. Л. 12 (заявление, в котором партийный комитет рекомендует напечатать эту статью). Текст письма Павлова (там же. Л. 13) представляет
собой машинописный экземпляр; трудно определить, появилось ли оно на страницах
«Московской правды».
419
Там же. В своем постскриптуме автор этого послания просит довести его просьбу до членов Комиссии.
420
РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 1. Л. 6. Очевидно, этот документ, на котором тоже нет
Даты, представляет собой, если судить по идентичному росчерку подписанного ниже
имени, рукописную копию какого-то оригинала.
416
Там же. Л. 18. Эта заметка подписана председателем фабричного комитета и
рабочим корреспондентом С. Богомоловым, и на ней нет даты. Но, учитывая содержащуюся в ней ссылку на вышедшую ранее публикацию в «Рабочей Москве», она не
могла появиться раньше чем 25 января и, скорее всего, была написана еще до дня похорон, т. е. до 27 января.
417
РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 1. Л. 18.
213 125
«предания земле» праха Ильича и утверждают, что в этом с ними заодно и многие рабочие Москвы и окрестностей. Составители письма
цитируют в связи с этим известный фрагмент из траурной заметки
Троцкого от 24 января: «Наука не спасет»421, чтобы неожиданно продолжить: «Необходимо сохранить тело Ильича физически». Свое
требование они сопровождают перечнем технических деталей по
реализации этого проекта. По их словам, они убеждены, что забальзамированное тело останется нетленным на протяжении веков, если
поместить его в герметичный и воздухонепроницаемый стеклянный
колпак; надо выставить тело в Институте Ленина, а не закапывать его
на Красной площади. Они резюмируют свое обращение призывом:
«Пусть он останется с нами!»422
В таком же духе обращаются к Комиссии по похоронам со своим кратким заявлением и двое рабочих фабрики № 30 «Красный
поставщик»423. Они сообщают о том, что дискутировали о погребении
Ленина, и не допускают мысли о том, чтобы «опускать его в землю».
При этом, как им кажется, им пришла в голову «гениальная мысль»
поставить на Красной площади высокий постамент и «установить
его в стеклянном гробу, заспиртованного так, чтобы настоящее столетие как мы, так и наши дети обращали бы взор на дорогого нам
Ильича»424.
Одна из телеграмм от 26 января была направлена прямо к Генеральному секретарю Сталину425. В ней говорится, что с похоронами
Ленина нужно подождать, чтобы дать возможность увидеть вождя
делегатам конгресса, на который приедут «представители самых отдаленных уголков земли». При этом очевидно, что для максимального продления срока погребения его праха должны быть задействованы все возможности научного познания. Во всяком случае, кажется,
автор данного послания абсолютно уверен в том, что весь мир проявляет интерес к смертной оболочке Ленина. Другая телеграмма
также была адресована «лично товарищу Сталину». Она была послана 24 января и подписана пятью функционерами из партийных
421
На самом деле в переданной по телеграфу статье Троцкого таких слов — «наука не спасет» — нет. Возможно, здесь подразумевалось два раза повторяющееся высказывание Троцкого: «Медицина оказалась бессильной» (Троцкий Л. Ленина нет //
Правда. 1924. 24 января. С. 2).
422
Письма // РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 100. Л. 6.
423
Там же. Л. 17. На этом машинописном тексте тоже нет даты. Один из подписавшихся добавляет от руки, что к этому заявлению присоединяются многие рабочие.
424
Там же.
425
Там же. Л. 16.
214
и руководящих органов фабрики «Освобождение труда»426. Их совет
сводится к одному — похоронить Ленина в центре Красной площади,
чтобы каждый рабочий и крестьянин мог обратиться к нему всем своим разумом и сердцем.
Правда, в собрании «писем от трудящихся» эта телеграмма в силу
простоты предложенного ею решения занимает особое положение.
По большей части эти письма скорее сближаются с еще одним посланием, направленным к Ф. Э. Дзержинскому, — оно опирается на
решение, принятое на траурном собрании партийного комитета, исполнительного комитета и профсоюзов Оренбургской волости427.
В нем говорится, что Ленина нельзя закапывать в землю «как обычного смертного» и «зарывать на наших глазах».
Ведь, по их словам, большинство его приверженцев не знают ленинского облика, о котором они так много слышали; авторы письма
признаются в том, что их чувства говорят им о необходимости забальзамировать и сохранить тело вождя.
Среди письменных сообщений особый вес имеет послание, подписанное 140 рабочими. Оно было отправлено в редакции крупнейших
газет «Известия», «Правда», «Рабочая Москва» и «Рабочая газета»
рабочими с ткацкой фабрики «Трехгорная мануфактура»428. В своем
обращении рабочие говорят, что слышали о том, будто «тело нашего
Ильича собираются закопать в земле». В ответ на это они хотят через
газеты передать руководству партии и государства свою просьбу «не
предавать земле тело нашего учителя и вождя, а построить для него
склеп», поскольку у трудящихся Советского Союза и «всех стран»
не будет в ближайшее время возможности отдать Ленину последние почести. Они хотят, чтобы он остался в памяти потомков. В этом
коллективном обращении не содержалось таких понятий, как «бальзамирование» или «сохранение». В первом случае имеется в виду публичное выставление сохраненного праха, во втором — также и возведение склепа как памятника.
По сравнению с этими общими пожеланиями, характерными для
писем с большим количеством подписавшихся, автор одного индивидуального послания к Комиссии по организации похорон по имени А. С. Шер гораздо более радикально формулирует свои предложения429. Прежде всего, он выражает свою убежденность в том, что
426
РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 100. Л. 11.
Там же. Л.4.
' 4 2 8 Там же. Л. 15 и след. Все подписи приводятся в оригинале письма.
429
РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 100. Л. 3. Отправитель письма не поставил на нем
дату, но сделал примечание, что он еще 22 января послал адресату оригинал письма, но
Для надежности посылает его еще раз.
427
125
«место вечного покоя» революционного вождя «превратится в место
паломничества рабочих и крестьян». Он также уверен в том, что «вид
"физического" дорогого Ильича, безусловно, будет служить таким
же вечным источником революционной неиссякаемой бодрости, которую воплощал собою дорогой Ильич». Автор письма предлагает —
опять же «от имени миллионов» — тело Ильича «не передавать земле, а сделать его по возможности нетленным и физически видимым».
Шер считает необходимым для этого «бальзамирование» праха и создание герметически закупоренного «стеклянного гроба», из которого
следует выкачать воздух. Особенно подробно он останавливается на
вопросе о том, чем может быть заполнено пространство между телом
вождя и стеклянной поверхностью гроба: он предлагает выбор между
двумя типами наполнителей — сульфат калия-алюминия или абсолютно чистый спирт (возможен глицерин). Все же наилучшим средством может послужить сахар, поскольку он способен на десятилетия
предотвращать возможность разложения.
Такое богатство технической фантазии, простирающейся от химических соединений до кухонных рецептов, настолько тесно соседствует с демонстративным почитанием памяти покойного вождя
революции, что для пиетета почти не остается места. Это сочетание
бросается в глаза еще в одном, особенно подробном письме от рабочего Ю. А. Добжинского, который представился как секретарь местной
ячейки Коммунистической партии и член Московского Совета. Для
придания весомости своим словам он указал в письме и номер своего
партийного билета430. Сам тон его послания, изначально исполненный выражения скорби и пафоса благоговения перед Лениным, исключает возможность похорон вождя «наравне со всеми смертными».
Добжинский пишет о нем следующее: «...[тело его] должно постоянно
оставаться на поверхности — на наших глазах, как свидетельство его
бессмертных дел»; каждый отдельный трудящийся, даже «рабочий
класс в целом» сможет в этом случае «в дни поражений и побед над
своими врагами, в дни радости или скорби» увидеть гроб с Лениным
и «вспомнить чувство, какое мы в эти дни переживаем». Как пишет
автор письма, именно тогда можно будет подумать и проверить, «насколько выполнен нами завет Ильича и правильно ли мы идем по намеченной им дороге». Добжинский выступает с проектом создания на
Красной площади памятника бойцам революции, увенчанного сверху
бронзовым бюстом Ленина. В основании памятника будет находиться склеп с забальзамированным телом Ленина в стеклянном гробу.
Этот надгробный памятник следует снаружи украсить картинами
революционного содержания и открывать для широкого доступа по
праздникам, например в день поминовения Ленина. Добжинский завершает свое письмо настоятельным призывом к ЦК и Московскому
комитету партии, чтобы они серьезно подумали над предложением о
том, чтобы создать нечто подобное, но ни в коем случае не позволили
зарыть в землю тело любимого вождя431.
По сравнению с мотивами большинства посланий, ориентированных на сохранение праха вождя, содержащееся в одном из писем
предложение занимает совершенно особое место. Его автор, также
представившийся как член партии, в своем, очевидно, импровизированном и со следами многократных исправлений письме обращается
к председателю Комиссии по похоронам Дзержинскому432. Он тоже
исходит из того, что несравненность и исключительность фигуры
Ленина не позволяют предавать его прах земле и обращаться с ним
как при обычном погребении. Он считает, что необходимо создать
«выдающийся символ его бессмертия», для чего предлагает свой,
особенно оригинальный способ воплощения этого. Он предлагает
кремировать прах вождя. Урна, в которую будет помещен его пепел,
по своей форме должна напоминать гранату; она будет находиться в
ЦК, чтобы постоянно напоминать о себе политическим лидерам. Нам
неизвестно, какой была реакция на эту идею со стороны шефа ГПУ
Ф. Дзержинского.
Среди собранных в архиве писем можно увидеть также послание от
инженера из Ростова-на-Дону В. П. Кудряшо'ва, который приложил к
нему разработанную им самим техническую схему холодильной установки, созданной для консервации433. В этом документе отсутствуют
многословные рассуждения о необходимости бальзамирования праха вождя, он заранее предполагает решение в пользу этого проекта
и дополняет его схемой консервации тела с техническим описанием
созданного для этого холодильного агрегата.
Итак, после того как мы на основании анализа источников получили общее представление о пресловутых «Письмах трудящихся»,
попытаемся осветить ряд вопросов, касающихся их исторической
роли.. В советской литературе утвердилось мнение о наличии прямой
каузальной связи между этими обращениями, идущими из «гущи
народных масс», и принятым свыше решением о бальзамировании
431
РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 100. Л. 10.
Там же. Л. 2. Письмо датировано 22 января 1924 г.
433
Там же. Л. 19 и 20. Послание датировано 10 февраля 1924 г., а эскиз конструкции — 28 января 1924 г.
432
430
РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 100. Л. 10. Письмо датировано 24 января и адресовано ЦК и МГК РКП(б), но в качестве копии послано также и в «Рабочую Москву».
216
125
останков вождя революции. Кроме того, в исторических описаниях такого рода содержатся не соответствующие их собственным посылкам
утверждения об идеальной суверенности этого «vox populi», будто бы
не совпадающего по своей природе с волей партии и правительства.
С другой стороны, в западной исследовательской литературе высказывается подозрение, что даже те немногие авторы, что получили доступ к широкой прессе, были заранее «проинструктированы», правда,
не говорится, кем434. Обращение к архивным документам позволит
получить ответ на некоторые поставленные вопросы и сформулировать приемлемые гипотезы. Их материал даст возможность выявить
и социальный состав упомянутой выше «гущи народных масс». И наконец, нам останется выяснить, какой же скрытый смысл несли в себе
эти «Письма трудящихся».
Прежде всего необходимо определить количественный состав
«Писем трудящихся», значимость которых в советской историографии подчеркивалась тем фактом, что они поступали «тысячами». Как
теперь выясняется, общее число «писем и телеграмм с просьбами о
сохранении и бальзамировании тела Ленина», собранных в особой
папке в архиве Комиссии по организации похорон, составляет всего
примерно пятнадцать единиц435. Более того, оказалось, что далеко не
все их авторы являются однозначными защитниками того проекта,
который дал название этому собранию документов436.
Удовлетворительный ответ на вопрос о том, в какой мере политическое руководство принимало к сведению «пожелания народа»,
когда оно принимало решение в пользу бальзамирования останков
Ленина и выставления их в Мавзолее для публичного посещения,
может быть получен только после анализа архивных материалов.
Большинство советских исследователей полагало, что достаточным основанием для такого решения можно считать постановление
434
Tumarkin. Р. 173.
435 Результаты просмотра всего фонда 16 с его почти 800 делами, так же как и других собраний документов, не подтверждает наличия в них столь часто упоминаемых
«тысяч писем и телеграмм», которые будто бы содержали требования о бальзамировании Ленина. Поскольку же Комиссия или унаследовавшие ее фонды партийные
архивы приложили заметные старания к тому, чтобы объединить все эти документы
в коллекцию под соответствующим названием, необходимо во избежание путаницы
исключить из их числа те 5 500 посланных трудящимися адресов с выражением соболезнования, которые тщательно классифицированы и в строжайшем порядке хранятся
здесь же под шифром: Ф.16. Оп.1. Д. 157-251.
436
Гаряев утверждает, что в феврале 1924 г. «вновь потек поток писем, телеграмм
и требований», авторы которых настаивали на бальзамировании Ленина, но никаких
доказательств этого не приводит (Гаряев. С. 15).
218
«О склепе», опубликованное от имени Президиума ЦИК СССР от
26 января437, хотя, как мы видели, выраженная в этом постановлении
позиция представляется довольно расплывчатой или же вызывает
много вопросов. В настоящее время можно предположить, что данная
резолюция была принята Комиссией по похоронам именно 24 января
по согласованию с Политбюро. Играли ли полученные от трудящихся письма какую-то определяющую роль в процессе принятия этого
решения? Во всяком случае, в протоколах Комиссии или же Политбюро от 23 и 24 января о них нет никакого упоминания438. Намек на
существование такой связи можно обнаружить разве что в опубликованном позже отчете Сапронова под названием «О постройке склепа». Он сообщает о новостях, которые поступили к вечернему заседанию Комиссии 23 января. Согласно им, на фабриках были приняты
резолюции, выражающие пожелания трудящихся о постройке склепа
и сохранении тела Ленина на неопределенный срок439. Поскольку
же фабричных резолюций такого рода и с указанной Сапроновым
датой просто не существует, эти пресловутые «новости» представляют собой чистую фикцию, которая была введена в действие в разгар
внутреннего спора с целью оказать на Комиссию некоторое внешнее
давление. Такие сообщения, апеллирующие к надуманному «гласу
народа», должны были запугать противников мумификации.
Только очень небольшая часть писем имела шанс еще до 24 января быть рассмотренной Комиссией или Политбюро перед принятием ими указанной резолюции. Да и число подписавшихся под ними
было по большей части очень скромным, что резко противоречит
часто встречающимся указаниям на то, что счет мог идти на «миллионы». Единственное более или менее веское послание примерно со
140 подписями датировано 25 января и вовсе не настаивает на бальзамировании. Поэтому не может быть и речи о том, что рассмотренные
здесь письма могли иметь решающее влияние на принятие резолюции «О склепе». Формулировка, содержащая в себе ссылку на волю
трудящихся для принятия определенной резолюции, становится отныне наиболее часто применяемым методом обоснования необходимых политических решений.
437
См.: Збарский. С. 23; Абрамов. Кремль. С. 22; Abramov. S. 27; Рябов. С.106; Шефов. С. 87.
438
См.: Протокол № 4 заседания Комиссии... от 23 января 1924 г. // РГАСПИ. Ф.16.
On. 1. Д. 20. Л. 4; Протокол № 5 заседания Комиссии... от 24 января 1924 г. // Там же.
Д. 21. Л. 1-3; Протокол № 6 заседания Комиссии... от 24 января 1924 г. // Там же. Д. 22.
Л. 1 и 3; Протокол № 64 заседания Политбюро ЦК РКП(б) от 24 января 1924 г. //
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 412. Л. 1.
439
Сапронов. О постройке склепа Ильичу // РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 109. Л. 1.
125
Со смертью Ленина при вынесении важных решений Политбюро
перешло к практике взывания к «гласу народа», что можно проиллюстрировать и на примере сообщения о переносе дня похорон. Эта
отсрочка до воскресенья 27 января была необходимой, поскольку суровые морозы не позволяли завершить земляные работы по строительству первого временного склепа к первоначально намеченному
сроку, т. е. к субботе 26 января440. В официальном сообщении, однако,
приводятся вовсе не технические соображения. Напротив, Ф. Дзержинский 25 января сообщил, что Политбюро приняло однозначное
решение, чтобы Комиссия в своем сообщении указала на то, что «это
было сделано ввиду настоятельных просьб об этом различных рабочих организаций провинции, что было вызвано желанием проститься
с Владимиром Ильичом»441. Даже публикация о переносе дня похорон, вызванном сугубо техническими причинами, служила средством
внедрения в общественное сознание еще одной политической фикции. Все действия, имеющие отношение к покойному вождю, должны были рассматриваться как органическое выражение желаний и
чувств широких масс.
Из рассмотренных нами писем кроме прочего следует, что их авторы вовсе не замыкались на вопросе о характере погребения вождя.
Некоторым из них была нужна лишь отсрочка дня погребения, или
постройка сквозного склепа, или же кремация праха и сохранение
урны в качестве предупредительного знака для политического руководства страны. С другой стороны, поразительно, насколько единодушно большинство из этих обращений выражает себя в требовании
бальзамировать ленинские останки: за такое решение голосуют авторы десяти из пятнадцати посланий. Это тем более удивительно, что
среди читателей центральных газет не проводилось дебатов на данную
тему. Они ограничиваются письмами от 25 и 26 января, посланными в
газету «Рабочая Москва», специально занимавшуюся этим вопросом.
Вместе с тем редакция данной газеты 25 января призвала своих читателей присылать ей письма с предложениями о «способах и методах
увековечения товарища Ленина»442. Линия, которой придерживалась
названная газета, отчетливо обнаруживает себя в целенаправленной
440 Отчет. С. 25.
441
Протокол № 8 заседания Комиссии... от 25 января 1924 г. // РГАСПИ. Ф. 16.
On. 1. Д. 24. Л. 1. Решение полностью запротоколировано: [Перенос похорон]. Там же.
Д. 16. Л. 37.
442
Как увековечить память тов. Ленина? // Рабочая Москва. 1924. 25 января.
Правда, понятие «увековечение» охватывает все формы увековечения и сохранения
памяти об усопшем.
221 125
манипуляции, проявляющейся в практике обработки получаемой
корреспонденции. Следует также отметить, что первая публикация
писем в «Рабочей газете» вызвала определенный резонанс. Впрочем, редакция сразу же увидела в постановлении Президиума ЦИК
«О склепе» триумф своих усилий, который она подтвердила в одном
из заголовков, звучащем как «Тело Ленина будет сохранено». Более
того, газета присвоила себе роль первопроходца, закрепив за склепом новое публичное название, поскольку уже 25 января она стала
рассказывать о «мавзолее», который будто бы строится на Красной
площади. В целом же, вплоть до начала погребальных торжеств, советская пресса называла предстоящее сооружение «склепом»443.
В советской литературе часто повторяется тезис о том, что «Письма трудящихся» являются реакцией на публичное интервью профессора А. И. Абрикосова, которое было напечатано 26 января в «Рабочей
Москве»444. В нем Абрикосов дал понять, что наука еще не достигла
такой стадии развития, которая позволила бы сохранить тело Ленина
на длительный срок. Для части авторов цитированных выше писем
обращение в газету могло быть вызвано скептической позицией профессора. Другая часть отправителей выпадает из рассмотрения ввиду
более ранней, чем выступление профессора, датировки их писем445.
И лишь технически грамотное описание способа консервации, содержащееся в послании инженера Кудряшова446, выделяющегося
среди всех прочих просьб и обращений, можно рассматривать как
ответ на констатированную профессором Абрикосовым беспомощность науки в данном вопросе. Его автор не прибегает к политически
мотивированным призывам. Скорее наоборот, будучи техническим
специалистом, он предлагает использовать его знания для того дела,
которое, как он полагает, уже получило политическое одобрение, и
теперь нуждается только в техническом обеспечении.
В письмах каждый раз повторяются ключевые слова «бальзамирование» и «герметически закупоренный гроб», пущенные в оборот
443
Ленин будет похоронен на Красной Площади. Сооружается Мавзолей // Рабочая Модква. 1924. 25 января. С. 1. На следующий день газета «Вечерняя Москва» говорила о «склепе-мавзолее», который как раз и строился для последующих посещений
ленинских останков. См.: Вечерняя Москва. 1924. 26 января. С. 1.
444
См.: Збарский. С. 27; Котырев. С. 56. О точке зрения Абрикосова см.: О сохранении тела Ильича. Можно ли сохранить тело Владимира Ильича? (Из беседы с проф.
Абрикосовым.) // Рабочая Москва. 1924. 26 января. С. 7.
445
Это касается по крайней мере след.: Письма // РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 100.
Л. 5, 3,10.
446
Там же. Л.19 и 20. Кудряшев датировал свой план 28 января 1924 г. и отметил,
что он уже отправил его проф. Абрикосову.
с 25 января после публикации в «Рабочей Москве» письма рабочих
Рогожско-Смирновского района. Через несколько дней о технических возможностях реализации этих проектов публично высказался
также и профессор Абрикосов. Тем не менее точно такие же формулировки встречаются и в других экземплярах «Писем трудящихся», не
обнаруживающих прямую зависимость от средств массовой информации447. На основании анализа документов поневоле напрашивается вывод, что частое совпадение формулировок в этих письменных
обращениях невозможно объяснить одними только мотивациями, заимствованными из сферы публичного дискурса.
Кроме того, на примере редакторской правки, сделанной в одном
из читательских писем, отправленных в «Рабочую Москву», видно,
что повторяющаяся здесь формула требования о «бальзамировании»
настолько выпирает из текста, что один раз проверяющий предпочел
даже ее зачеркнуть448. Редакторские вторжения в читательские письма свидетельствуют о наличии четкого политического интереса, стоящего за всеми осуществляемыми здесь манипуляциями. Они ставят
перед собой одну цель — во-первых, превратить все высказывания,
настаивающие всего лишь на похоронах Ленина внутри некоторого
склепа, в требования о сохранении его тела449. Во-вторых, цензоры
сочли, что требование о бальзамировании тела Ленина только на
определенный срок, в частности на время «прощания с Лениным», не
годится для публикации в печати450. И наконец, в одном случае у нас
даже есть прямое указание на автора этих манипуляций. Так, можно
предположить, что исправления, которые внес Волин в письмо, адресованное Дзержинскому, не могли быть сделаны без согласия, если
не прямого участия, этого высокопоставленного и могущественного
адресата.
Можно задаться также вопросом о том, насколько достоверной
является версия о суверенном статусе тех голосов, которые, как подчеркивается в советской исследовательской литературе, звучали из
«гущи народных масс». Проявленный отправителями этих писем
«великий почин» по осуществлению бальзамирования покойно-
447
РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 100. Л. 3 (22.1.1924), Л. 6 (не датировано), Л. 7 (не
датировано).
448
Там же Л. 5. Сравн. с содержанием статьи: Тело Ленина надо сохранить // Рабочая Москва. 25 января. 1924. С. 8.
449
Письма // РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 100. Л.1. Сравн.: Тело Ленина надо сохранить // Рабочая Москва. 25 января. 1924. С. 8.
450
П и с ь м а / / РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 100. Л. 7, 8. Сравн.: Тело Ленина надо сохранить // Рабочая Москва. 1924. 25 января. С. 8.
223 125
го вождя совпал по времени с проводимой большевиками жесткой
антирелигиозной кампанией, сопровождавшейся заявлениями о несовместимости религиозной принадлежности с членством в партии.
Возможно, в памяти рядовых партийцев еще свежи были развернувшиеся в 1921/22 гг. партийные чистки, которые проводились не только но подозрению в оппозиционной политической деятельности, но и
на основании предполагаемой «религиозности» тех или иных лиц451.
На фоне такого развития событий вызывает удивление тот факт, что
его участники, зачастую открыто называя номер своего партийного
билета, отстаивали такую практику погребения, какую партийные активисты в своей борьбе с православной церковью обозначали как суеверный маскарад. Учитывая широкое распространение репрессивных
и дисциплинарных мер, проводимых в это время большевистским
режимом, та демонстративная самоуверенность, какую проявляют
авторы этих писем, выступающие единым фронтом против предполагаемой угрозы «предания земле тела Ленина» и выдвигающие
решительные «требования» по его бальзамированию, также представляется весьма сомнительной. Ведь всего полгода отделяет эти события от целого ряда принудительных мер, которые обрушились на
промышленных рабочих после их забастовки 1923 г.452 Проходившая
осенью 1923 г., накануне смерти Ленина, «идеологическая борьба»,
связанная с внутрипартийной дискуссией, заставляла любого члена
партии взвешивать каждое свое слово, доходящее до высших партийных инстанций. Отсюда можно сделать вывод, что вряд ли эти самые
«Письма трудящихся» могли появиться без инициативы сверху или
по крайней мере без одобрения, исходившего из высших партийных
кругов.
При всех различиях, содержащихся в «Письмах трудящихся»,
возникает вопрос: не объединяет ли их некоторый общий исходный
мотив. Коллективное письмо с одного предприятия, сопровождаемое
140 подписями, в общем созвучно расплывчатым формулировкам постановления Президиума ЦИК «О склепе». И тем не менее по своим
первоначальным побуждениям оно близко большинству посланий.
Авторов письма заставила взяться за перо возмутившая их новость
о том, что, как они слышали, «Ленина зароют в землю». Все отправители этих писем единодушно отвергли такую возможность. Противоречия между ними касаются только сделанных ими выводов: одни
выражали надежду, что максимально большему числу трудящихся
будет предоставлена возможность принять участие в траурных цере-
451
452
Schroder. S. 88.
Ibid. S. 242-273, особенно S. 250-256, 268-273.
мониях, другие мечтали о той воспитательной роли, которую могла
бы сыграть их встреча с революцией, воплощенной в забальзамированном прахе ее вождя.
Независимо от конкретных политических установок, лежащих в
основании перечисленных требований, в них неявно представлены
некоторые типы публичного обсуждения. Авторы писем всякий раз
апеллируют к тем общим ценностям, которые, как им кажется, разделяют с ними их адресаты в политическом руководстве страны. Так,
рабочие одной фабрики полагают, что у гроба Ленина можно будет
очиститься от клейма принадлежности к оппозиции или от ее заблуждений453. По мнению другого отправителя, урна с прахом Ленина, сделанная в форме гранаты, послужит для политических руководителей
постоянным напоминанием о вожде революции454. Все эти обращения содержат в себе надежду на то, что в ситуации обострившихся
внутрипартийных споров чувство благоговения, внушаемое смертными останками Ленина, поможет внести единство в партийные ряды.
Другой идейный мотив связан с верой в политико-психологическую
действенность ленинского праха, благодаря той силе, которую, как
считалось, рабочие получат от близости к своему покойному вождю.
Его взгляд должен был вдохновлять их на продолжение революционной борьбы, а в случае победы или поражения — соответственно поощрить или ободрить. Отправители этого письма надеялись, что пребывание, трудящихся возле праха покойного вождя будет побуждать
их к самоанализу и к ответственности за сохранение его наследия455.
Среди авторов писем сильнее всего была распространена идея революционного пробуждения «классового сознания» благодаря встрече
с покойным вождем.
Еще одна, третья по счету, перспектива, на которую были ориентированы письма, содержащие предложения о сохранении ленинского праха, связана с судьбой «будущих поколений». Именно ради них
должно было «навечно» сохраняться забальзамированное тело Ленина, а вместе с ним — постоянно присутствовать и революция, которую
он в себе воплощал45.6. С началом реализации новой экономической
политики в душах многих революционеров зародились сомнения относительно того, сохранили ли свою значимость те ценности, которые отстаивались во время Октябрьской революции и Гражданской
войны. В их сознании смерть Ленина, без сомнения, радикальным
453
454
455
456
225 125
Письма // РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 100. Л. 1.
Там же. Л. 2.
Там же. Л. 3,4,5,10,18.
Об этом см: Там же. Л. 7,12,37.
образом отделила революционный период из ранней истории Советского государства от его нынешнего состояния. Это также породило
среди них страх того, что их революционное дело может быть «забыто», т. е. подвергнуться релятивирующему влиянию исторического
движения. Таким образом, с требованием сохранения тела революционного вождя связывались и питаемые страхом перед будущим надежды на увековечение самой революции.
Наконец, некоторые письма вдохновлены своего рода культом
гениальности, где Ленин становится объектом исследовательского
интереса, связанного с наивной верой во всесилие науки457. Сторонники такой точки зрения, частично прибегая к аргументам из сферы
биологии, выступали за сохранение смертной оболочки «гениального» Ленина, считая изучение его природы необходимым в интересах
науки и всего человечества в целом. Судя по одному из опубликованных в «Рабочей Москве» сообщений, этот наукообразный культ
гениальности получил в те дни также и официальное признание458.
В этой заметке двое врачей, Б. Вайсброд и В. Обух, участвовавшие
в операции по вскрытию тела Ленина, сообщали, что сердце и мозг
вождя отправлены в Институт Ленина: их будут там хранить и подвергнут тщательному научному исследованию. Врачи заявили, что
сердце вождя особого интереса не вызывает, а вот мозг «такого великого человека, как Ленин, несомненно, представляет неоценимый
материал для науки».
Ассоциации и фантастические проекты, связанные с бальзамированием ленинского праха, не являются исключительным достоянием «Писем трудящихся». Идея увековечения, пусть в несколько
иной форме и не выраженная в конкретных проектах по консервации останков вождя, высказывалась в ходе траурных мероприятий,
начавшихся в связи со смертью Ленина. С одной стороны, конкретные планы действия, представленные в «Письмах трудящихся», напрямую связаны с внутрипартийными руководящими инициативами
и протекционистскими устремлениями руководства РКП(б). С другой стороны, представленный в них комплекс идей не нуждался для
своего воплощения в идущих сверху руководящих указаниях. Мысли
авторов этих писем могли питаться обширными ресурсами народной
фантазии, с готовностью раскрывшимися в публичных траурных обсуждениях-. Речь идет о воспроизведении и имитации топики, уже
практикуемой в траурных манифестах, составленных политически
активными интеллектуалами, в призывах политических лидеров
457
458
Такие представления содержатся в письмах: Там же. Л. 6,12,16.
Мозг и сердце нашего вождя // Рабочая Москва. 1924. 27 января. С. 2.
и в торжественных резолюциях производственных коллективов.
В названных письмах Ленин выступает как идеальный образ вождя,
стоящего выше всяких политических групп, как воплощение животворного идеального тождества, как вневременная персонификация
революции и единственный в истории всего человечества «гений».
Правда, от клишированных образов траурных манифестов их отличает бросающаяся в глаза техническая фантазия, инициированная
у некоторых авторов мыслями о бальзамировании459. Рядом с выражениями глубочайшего почитания и свидетельствами любви к почившему вождю в них прямо присутствуют описания технических
устройств для консервации его тела. Это гротескная смесь, провоцирующая и.изумляющая своей откровенностью, делает еще более очевидным тот факт, что эти послания публиковались как свидетельства
политической лояльности. Трудно представить, кто мог бы позволить
себе подобную бесцеремонность без определенного политического
прикрытия.
Исследование политических влияний, которым подвергались
мысли, идущие из «низов народных масс», напрямую связано с вопросом о характере породившей их социальной среды. В период траурной недели большевистская печать прилагала настойчивые усилия для демонстрации того, каким глубоким и масштабным было
участие крестьянства в похоронах Ленина. Уже тот факт, что мы не
располагаем идущими из этого социального слоя и документально
подтвержденными требованиями о необходимости бальзамирования праха вождя, противоречит сложившемуся представлению о том,
будто «низы» испытывали стихийную потребность в консервации его
смертных останков. Это противоречие можно объяснить тем, что созданная партией система политической связи хотя и сумела охватить
промышленные предприятия, но в силу слабости ее организационных
структур до деревни еще не дошла. Другими словами, партийное руководство не обладало тогда возможностями, позволяющими обеспечить скорую отправку с деревенских окраин писем с требованиями о
сохранении тела вождя. .Таким образом, тот факт, что среди авторов
писем нет ни одного крестьянина, позволяет думать, что именно партийная вертикаль власти и была той силой, которая оказалась способной сымитировать «стихийный порыв» трудящихся масс.
Наконец, у нас остается вопрос, почему эти письма, за небольшим
исключением, о котором уже говорилось, так и не были опубликованы. Это тем более удивительно, что ссылка на данные послания
всегда служила оправданием кампании по сохранению и публичному
459
227 125
Особенно: Письма // РГАСПИ. Ф. 16. On. 1. Д. 100. Л. 3,6,17.
выставлению останков Ленина. Почему же эти письма оставались в
тайне, если они очевидным образом служили целям партийного руководства и оправдывали его решения? Чтобы ответить на этот вопрос,
необходимо вспомнить о тех спорах вокруг проекта по бальзамированию, которые разворачивались как в Комиссии по организации похорон, так и внутри политического руководства. Вполне возможно,
что эти письма представляли собой своеобразную попытку, не привлекая внимания общественности, заставить вдову Ленина поддаться, так сказать, «давлению улицы» и больше не противодействовать
планам по мумификации тела ее мужа. Тем более что такой способ
воздействия уже был испытан и на противниках этих планов в самой
Комиссии по похоронам.
Ясно одно: к концу января, т. е. к моменту появления этих писем,
вопрос о мумификации решен еще не был. Во всяком случае, некоторые из этих писем были опубликованы в «Рабочей Москве». Но если
даже первоначально их и хотели использовать в качестве инструмента для организации публичного обсуждения, то в дальнейшем от данной попытки следовало отказаться: это не соответствовало условиям компромисса, заключенного между Политбюро и вдовой Ленина.
Публикация писем легко вызвала бы полемику в печати, что лишило
бы отложенное решение всякого смысла. И второе — эксперты выразили сомнение в том, что вообще возможно успешное сохранение
праха, а без этой предпосылки нельзя было совершать рискованные
действия и ставить под удар авторитет партии. Какие бы из перечисленных оснований ни были решающими для сокрытия писем,
все они показывают одно: несмотря на всевозрастающее демагогическое давление, организованное партийным руководством, партийные
верхи еще не достигли единства в решении вопроса о мумификации.
Поэтому массовая кампания в печати была отложена. Следует также
задаться вопросом, не является ли — вопреки сложившейся в советские времена легенде — столь малое количество поступивших писем
свидетельством того, что попытка инициировать кампанию по консервации останков вождя потерпела крах, столкнувшись с противоположной ей установкой и с пассивностью трудящихся. Во всяком
случае, эти письма не смогли придать культу покойного, инсценированному большевиками вокруг фигуры Ленина, оправдание в глазах
народа. Лишь впоследствии они взяли на себя смелость приписать
его «гласу народа», и все это — в полной уверенности, что названые
документы света не увидят.
Данное размышление заставляет нас вновь вернуться из сферы
народного волеизъявления и мотиваций, формирующихся в «низах
народных масс», обратно в структуры партийной власти, которая
оценивала события вокруг траурных торжеств и делала из этого опре-
деленные выводы. Правда, как мы знаем, тогда она еще не вынесла
формального решения. Хотя даже в расплывчатых формулировках
резолюции «О склепе» политическое руководство пыталось утвердить мысль о том, что оно движимо исключительно чувствами, желаниями и общественным мнением, присущими ее социальному базису. Г. Зиновьев в следующих словах выразил это отношение в своем
очерке, опубликованном сразу после погребальных торжеств: «Как
хорошо, что решили хоронить Ильича в склепе! Как хорошо, что мы
вовремя догадались это сделать! Зарыть в землю тело Ильича — это
было бы слишком уже непереносимо...»'160 Данный пассаж словесно
воспроизводит многократно встречающееся в «Письмах трудящихся» чувство внутреннего негодования против предания земле праха
вождя. В дополнение к этому Зиновьев вновь пророчествует, что могила Ленина на протяжении десятилетий и столетий будет местом
паломничества для миллионов людей со всех концов света. Его слова
не оставляют сомнений в намерении большевиков превратить место
погребения Ленина в грандиозный объект почитания и свидетельства лояльности со стороны масс. Зиновьев вместе с И. В. Сталиным
изобразил эту перспективу в своей речи, произнесенной 26 января на
официальном траурном заседании II съезда Советов. Тем не менее
зависимость между ожидаемым в будущем массовым преклонением
перед прахом вождя и особой формой его погребения была публично
высказана лишь в отчете Зиновьева, опубликованном несколько дней
спустя.
Центральный мотив повествования Зиновьева — не панегирик усопшему вождю, а скорее хвалебная песнь народным массам.
Описывая похоронные действа с участием огромного числа людей,
он не может скрыть того потрясения, которое он испытал от этого
зрелища во время траурной недели: «И тут началось главное — великое, незабываемое: на улицах появился народ, рабочий класс, его
дети. Что это была за прекрасная народная толпа! Бесконечный живой прибой людской волны»461. «Величавее этой картины не видел
мир», — восторгается Зиновьев и добавляет: «Толпа организовалась
сама... Молча, охваченная одной мыслью, спаянная одним чувством,
эта безбрежная масса сама организовала себя... Можно было почти
физически слышать, как гений Ильича шевелил крыльями над этой
460
Зиновьев Г. Шесть дней, которых не забудет Россия // Правда. 1924.30 января.
С. 1. Некоторые из следующих пассажей неоднократно повторяются, чтобы таким образом придать им особую значимость как выражение широко пропагандируемого «vox
populi» (гласа народа).
461
Зиновьев Г. Шесть дней, которых не забудет Россия.
229 125
изумительной народной массой». Наконец, рассказчик поднимается
в своем повествовании до метафор, вызывающих ассоциации с переживаниями христианского праздника Святой Троицы: «Лица стали
выразительнее. Каждый переживал исторический момент, и это запечатлелось на каждом лице»462. К каким патетическим, порой рискованным средствам выражения прибегает Зиновьев, описывая это
скопление людей, свидетельствует следующий отрывок: «А толпа все
шла и шла — все более прекрасная, все более спаянная. Рабочая масса
второй раз переживала свою революцию».
Весьма показательным является описание того впечатления, которое произвел людской поток на большевистских лидеров. Как пишет
Зиновьев, «...уйти из этого зала было невозможно. Часами простаивал каждый из нас, наблюдая эту прекрасную толпу, вбирая в себя
ее чувства. Нельзя было оторваться от этой картины». Это зримое
выражение массового признания послужило для автора свидетельством правильности тех решений, которые незадолго до этого были
приняты политическим руководством страны. Ему показалось, что
здесь удалось достичь давно желаемого единства слова и дела в отношениях между руководством и «простым народом», что выразилось
в вырвавшемся у него возгласе: «Да, только так мы и должны были
хоронить нашего Ильича. Простой народ, одухотворенный идеями
Ленина, сымпровизировал эти похороны вместе с нами»463.
Продемонстрированное Зиновьевым воодушевление в связи с массовым участием народа при похоронах и в траурных мероприятиях в
той или иной мере характеризуют настрой тогдашнего политического руководства. Именно в подобном ключе выдержана и вышедшая в
те дни передовая статья главного редактора газеты «Известия», где
он, комментируя происходящие события, прежде всего прославляет
«народ»464. Автор начинает свою статью со следующих слов: «Русский народ хоронил своего величайшего вождя» — и далее раскрывает содержание этого плохо артикулированного в классовой риторике
большевизма понятия: «Именно народ. В общем порыве горя и веры
сплотились рабочие, крестьяне, красноармейцы... Такой колоссальной демонстрации Москва еще не видала. Число ее участников насчитывается около миллиона человек... Словом, весь народ, кроме,
быть может, ничтожных отщепенских единиц, ощутил смерть Ленина
как величайшую национальную потерю». После этого утверждения
Стеклов признается: «До смерти Ильича мы и сами не представляли
462
463
464
Зиновьев Г. Шесть дней, которых не забудет Россия.
Там же.
Стеклов Ю. После похорон // Известия. 1924. 21 января. С. 1.
себе, насколько он популярен в широчайших массах, насколько популярно его дело, какие глубокие корни пустила социальная революция во всех группах населения Советского Союза»465. Его все более
развернутые интерпретации завершаются тезисом о том, что «дело
Октябрьской революции есть дело всего русского народа»466.
Наряду с этим он высказывает свои соображения относительно
консервации тела Ленина, намекая при этом на примеры мумификации фараонов в Древнем Египте. По его словам, в противоположность своим историческим предшественникам народные массы в Советской России находятся в несравненно лучшем положении: в то
время как темные толпы египетских рабов после построения склепов
своих господ лишались жизни, в Советской России весь народ посещает гроб с телом своего вождя. Стеклов продолжает: «Народ мечтает навсегда сохранить останки вождя». И это раздающееся «со всех
сторон» требование является, по убеждению автора, свидетельством
того, что в противоположность отношениям, существовавшим между
фараоном и рабами, дело Ленина стало «делом самих масс»467.
Поразительные признания, сделанные партийными вождями, согласно которым они сами, к их собственному удивлению, были потрясены картиной участия такого громадного числа людей в похоронах
Ленина, позволяют нам понять мотивы их поведения по отношению
к смертным останкам Ленина. Желание огромных масс приблизиться
к гробу с телом Ленина во время похоронных торжеств в Колонном
зале Дома Союзов, несомненно, пополнило политический опыт большевистских руководителей еще одним компонентом. По завершении
Гражданской войны сопротивление, оказываемое большевистской
власти, еще не было окончательно сломлено, — развернувшееся в
предшествующем году стачечное движение захватило даже часть
партийной массы и поколебало сам социальный базис большевизма.
На этом фоне марш сотен тысяч скорбящих перед гробом вождя мог
выглядеть как «вторая рабочая революция» (Зиновьев), конечно, при
желании видеть в этом событии свидетельство политической лояльности народа.
Очевидно, что, построив на Красной площади Мавзолей Ленина,
большевистское руководство попыталось придать этому массовому
переживанию траурных событий широкими массами населения некую долговечность. Поэтому речи о будущем «паломничестве сотен
тысяч и миллионов» к месту погребения Ленина не были набором
465
466
467
231 125
Стеклов Ю. После похорон.
Там же.
Там же.
пустых фантазий. Созвучие мыслей Зиновьева и Сталина, одинаково
использовавших этот оборот в своих траурных речах и публикациях,
оказалось не случайным. «Глас народа», представленный в «Письмах
трудящихся», придал образу «народа» в контексте большевистского
дискурса однозначно надуманный характер: «народ» выступал здесь
в качестве автора требования об «увековечении Ленина» через бальзамирование его тела. Подобным же образом незадолго до этого как
во внутрипартийных спорах, так и в публичной полемике сторонники сохранения останков вождя использовали так называемую волю
народа в качестве единственного законного аргумента. Отмеченное
выше широкое использование большевистскими агитаторами квазирелигиозных метафор и традиционных мифологических коннотаций
и ссылок в публичном дискурсе, организованном ими по поводу кончины вождя, отчетливо представляет используемую большевистской
властью стратегию. Речь идет о популистской эксплуатации традиционных жизненных ценностей народа в той форме, какая была приемлема для политической власти.
Прошло всего лишь несколько часов после смерти Ленина, как
партийное руководство посчитало нужным устами Генерального секретаря И. В. Сталина первым делом потребовать у всех трудящихся
выражения их лояльности под лозунгом «сплочения вокруг Коммунистической партии»468. В ходе траурной недели партийная верхушка, приложив максимум организационных усилий, сумела перекроить
политическую реальность по своему собственному образу и подобию.
Учреждая связанный с образом Ленина культ мертвого вождя, она
одновременно оправдывала свои старания апелляцией к «низам народных масс». Их именем прикрывались инициаторы и главные
действующие лица этой драмы, и прежде всего Ф. Э. Дзержинский.
В ходе внутренних дебатов по вопросу об учреждении связанного с
Лениным культа мертвых Дзержинского уже не останавливали никакие табу. Он с самого начала решительно выступил за установление
культа и активно действовал за кулисами событий, вытесняя со сцены своих первоначально влиятельных оппонентов. Как видно, с этой
целью Дзержинский инсценировал и драматический акт появления
описанного выше «гласа народа», сопровождаемый соответствующими требованиями. Как стало ясно, эта акция не достигла непосредственного эффекта, касающегося намеченной мобилизации общественного мнения, а образ «народа» оказался совершенной фикцией.
468
Телеграммы в связи с болезнью и кончиной В. И. Ленина (1923-1925) // Известия ЦК КПСС. 1989. № 1. С. 219.
Вследствие этого реализация грандиозного проекта по учреждению
большевистского культа мертвых оказалась под угрозой. Научнотехнические возможности осуществления проекта по консервации
тела вождя стали теперь для Дзержинского тем критерием, с которым следовало соизмерять все дальнейшие политические решения
данного вопроса. Во всяком случае только на таком пути политические лидеры могли бы избежать принятия публичной ответственности за введение культа, представляющего своего рода вызов всем их
марксистским принципам. Именно поэтому нам следует обратиться
теперь к описанию процесса принятия политического решения, которое завершилось актом бальзамирования тела Ленина и его выставлением для публичного доступа.
4. Научные проблемы в связи с вопросом об «увековечении»
Уже 27 января, в день похорон вождя, Комиссия по похоронам на
своем заседании приняла решение ограничить публичный доступ к
гробу Ленина. В соответствии с этим к нему могли быть допущены
только те лица, которые попадали в «особый список, утв