close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Чиркова Л. Век уходящий. Ч. 2

код для вставки
Эта книга - вторая из серии «Годы и судьбы». В ней представлены герои коротких очерков, судьба которых сложилась уникально и тесно переплелась с судьбой самой страны. В судьбах этих людей, словно в зеркале, отразилась эпоха, в которой они живут (или
ЛЮБОВЬ ЧИРКОВА
ВЕК УХОДЯЩИЙ...
ЧАСТЬ 2
Саратов
МУК «Культурный центр им. П.А. Столыпина»
2005
УДК 882-1
ББК 84(Рос-Рус)6-5
465
Чиркова Л.Л.
465 Век уходящий... (Годы и судьбы). Часть 2. - Саратов:
МУК «Культурный центр им. П.А. Столыпина», - 2Q05. —114с.
Эта книга - вторая из серии «Годы и судьбы». В ней представ­
лены герои коротких очерков, судьба которых сложилась уникально
и тесно переплелась с судьбой самой страны. В судьбах этих лю­
дей, словно в зеркале, отразилась эпоха, в которой они живут (или
жили). Вера в светлое будущее, радость настоящего, гордость за
свою страну, самоотдача и желание жить, не смотря ни на что, лю­
бовь и надежды - все эти характерные черты русского человека,
нашли отражение в книге.
Для широкого круга читателей.
УДК 882-1
ББК 84(Рос-Рус)6-5
© Л.Л. Чиркова
2
ГОДЫ И СУДЬБЫ
Бывают судьбы, эпизоды из жизни, которые трудно
уместить в рамки газетной статьи. Яркие, неповторимые
кусочки прожитого, а то и целая жизнь, полная драмати­
ческих ситуаций, всплеска настоящего чувства. В этой
книге изложены рассказы о таких судьбах. Как известно,
в церковной традиции приняты «жития святых», из кото­
рых можно узнать о жизни великих праведников, людей
высокой веры и чистоты. Герои этой книги - далеко не
святые, они не аскеты, не отказываются от мирского. Но
их «жития» тоже интересны и поучительны, потому что
озарены любовью, искренностью, сердечным порывом.
Любовь - самоценна, и без неё, по признанию той же
Библии, ничего не имеет цены.
ЖИЗНЬ, РОДИНА, ЧЕСТЬ
О н ещё тогда, в начале 80-х знал, что агентура партии
ОПМ готовила террористов-смертников, о которых мир узнал
спустя 20 лет. В те годы Вячеслав Александрович Тамбовцев
был военным советником в Афганистане и давал клятву о не­
разглашении секретной информации, которая перестала быть
тайной во времена правления Б.Н.Ельцина.
Единственный сын легендарных родителей, Вячеслав
Александрович родился, когда матери исполнилось 40 лет.
Серафима Георгиевна воевала в гражданскую войну, была
медсестрой. Потом оказалась в красногвардейском отряде, а
затем при штабе Чапаева, который использовал её для раз­
ведки. Она была очень красивой женщиной, хорошо пела и
плясала. Полученный ею однажды приз за исполнение мазур­
ки и сегодня хранится в семье сына: это роскошная ваза золо­
того литья. Чапаев организовывал разведку так: одевались
три человека соответствующим образом, в том числе и она.
На Серафиму Георгиевну надевали дорогую шубу, большое
количество драгоценностей, и они ехали якобы с концертом в
расположение белогвардейцев. Там она выступала, и много­
численные поклонники бросались к её ногам. С собой они во­
зили большое количество водки, так что, подпаивая нужных
людей, она получала секретную информацию из первых уст.
Отец познакомился с нею во время гражданской войны в
Самарканде, где она работала медсестрой в военном госпи­
тале. В 1939 году родился сын. Тамбовцев-старший к тому
времени сознательно выйдя из царской армии, отвоевал фин­
скую кампанию, за что получил награду - Знак «Честному
воину Красной Армии» (она сейчас хранится в семье сына, как
и автобиография, написанная отцовской рукой). Затем воевал
в войсках Фрунзе и был направлен комиссаром в Туркестан­
ский военный округ, где попал в отряд, проводником которого
являлся национальный герой Ахун Бабаев. Этот человек знал
все горы и тропы в горах, и басмачи никогда не знали, откуда
появится отряд «красных». Он проводил отряд конных крас­
ноармейцев с большим риском для жизни ночами, что намно­
го сложнее, чем днём. (Памятник этому герою поставили в
Ташкенте).
К 40-му году отец занимал должность секретаря партийной
комиссии артиллерийского объединения. До революции он
окончил сельскохозяйственный техникум, а в то время обра­
зование высоко ценилось. Затем, отучившись на курсах крас­
ных командиров в Москве, вступил в партию. В годы беспризорничества в 1931 году он подобрал девочку в районе Мин­
вод и удочерил её. Эта сестра Вячеслава Александровича
была ему не родной и на 7 лет старше. Родители прекрасно
дополняли друг друга. Отец не курил и не пил. Мать не люби­
ла пьющих людей и не переносила даже запаха алкоголя. К
концу гражданской войны отец был награждён орденом Крас­
ного Знамени за участие в боях с басмачеством.
Когда началась Великая Отечественная война, отец стал
рваться на фронт добровольцем. Жила семья в то время в
Ташкенте, в глубоком тылу. Его желание было удовлетворено
в 1943 году. Тогда Тамбовцевы переехали в Куйбышев. Отцу
в то время шёл 44 год. Он воевал под Ростовом. Эту опера­
цию до сих пор не афишируют. Штаб армии попал в окруже­
ние фашистских войск. Там отец получил ранение, но вышел
с группой солдат «по форме»: с оружием, вынеся знамя армии
из окружения, в результате чего объединение снова сформи­
ровалось. А отец попал в Саратовский госпиталь с ранением
и здесь получил награду - Орден Ленина. Здесь у него обна­
ружили туберкулёз в открытой форме. Семья переезжает в
Саратов. Мать устроилась на работу в авиационный техникум
медсестрой, которую совмещала с другой должностью: ко­
мендантом общежития. Врачи были бессильны вылечить та­
кую крайнюю форму болезни отца, и его поставила на ноги
травница Линькова. Посмотрев анализы отца, она сказала: «Я
берусь его вылечить».
- Я был с матерью у неё на приёме, - вспоминает Вяче­
слав Александрович. - Она посмотрела на меня и спросила:
«Почему он такой худой?» Мать отвечает: «Плохо ест». И она
назначила курс лечения травами и мне. Отец заваривал эту
траву, и мы с ним пили её. Лечение было дорогое, но эффек­
тивное. В 1948 году отец полностью излечился. В этом же го­
ду наша семья получила двухкомнатную квартиру на проспек­
те Кирова, напротив магазина Стружкина. Вскоре я пошёл в
начальную школу №37. Мать получала персональную пенсию,
а отец - военную, нам удавалось сводить концы с концами.
Отец в то время работал на общественных началах при обко­
ме партии политическим советником, и у нас в квартире стоял
телефон.
По окончании школы родители предложили сыну пойти
учиться в военное суворовское училище. В то время мальчик
болел малярией и пил горькое и невкусное лекарство - акрехин, от которого его кожа пожелтела. Успешно сдав экзамены,
Вячеслав пришёл на медицинскую комиссию. Там поинтере­
совались, отчего он такой жёлтый, и тот по наивности честно
признался, что болеет малярией. Его не приняли. Вновь по­
шёл учиться и окончил среднюю школу с отличием, а затем
снова сдавал экзамены в суворовское училище. На медкомис­
сии его вновь спросили, почему он такой жёлтый. Но Тамбов­
цев был уже «учёный» и ответил, что, мол, сильно старался
готовиться для поступления сюда. Когда всех построили на
плацу, чтобы зачитать приказ о зачислении, он потерял соз­
нание и упал. Его отнесли в медицинский пункт, и когда буду­
щий курсант пришёл в сознание, то посетовал врачу, что его
теперь отчислят. На что врач ответил: «Нет. Приказ уже зачи­
тан». Позже он узнал, что приказ обжалованию не подлежит,
его выполняют вовремя и беспрекословно.
- Это был последний в моей жизни приступ малярии, - го­
ворит Вячеслав Александрович. - Железный распорядок дня,
железная дисциплина, правильное питание, ежедневная
мощная физическая подготовка, в том числе лыжи и плава­
ние, 2-х месячные работы в лагерях Разбойщины (ныне Жас­
минная) прикончили все мои болезни. За время учёбы в Сара­
товском суворовском училище мне удалось получить 4 спор­
тивных разряда: по стрельбе, по бегу на короткие дистанции,
по гимнастике и боксу. А также водительские права на управ­
ление автомобилем, по которым до сих пор езжу.
В училище Вячеслав Александрович получил две клички:
«ящер» - потому что гибкий, и «старик» - потому что мудрый.
Отец купил ему фотоаппарат ФЭД, которым он снимал все 5
лет, самостоятельно выучившись фотоделу. По окончании
училища Тамбовцев поступил в Киевское танковое артилле­
рийское училище, где получил сразу две профессии: танкист и
артиллерист. Выбор этот сделал сознательно, даже отцовско­
го благословения не попросил. Через 2 года роту перевели в
Харьковское гвардейское танковое училище, которое он окон­
чил в звании лейтенанта и получил назначение в Туркестан­
ский военный округ, где когда-то служил отец!
- Это тяжёлый район Каэанжик (по-русски - котёл ветров),
расположенный в 30 километрах от того места, где расстре­
ляли 26 Бакинских комиссаров, - вспоминает Вячеслав Алек­
сандрович. - 27-м комиссаром был Микоян, будущий министр
торговли. Он был арестован, но так как в списках не значился,
то убежал и скрылся. Впоследствии той туркменке, у которой
тогда прятался, из своих средств всю жизнь выплачивал пен­
сию. А 26-и Бакинским комиссарам также на свои средства
поставил памятник на том месте, где они были расстреляны.
Он сам лично видел этот расстрел, наблюдая украдкой, но
помочь товарищам ничем не мог. В 1962 году я проводил экс­
курсию с личным составом артиллерийской батареи САУ-100
на это место.
Батареей САУ-100 пришлось командовать с первых дней
службы. Вячеслав Александрович сразу попал на капитанскую
должность, минуя должность командира взвода, что по тем
временам являлось феноменальным. В батарее имелось 6
самоходок, 1 колёсная бортовая машина и бронетранспортёр
БТР-40. Значительная подготовка позволяла справляться с
личным составом, который был старше своего командира по
возрасту на 1-2 года. Туда он привёз фотоаппарат ФЭД и мно­
го фотографировал, по тем временам это считалось редким
занятием.
Стояла жара, 40 градусов выше нуля в тени и 70 на солн­
це, а ему приходилось лично разводить часовых по постам,
менять их каждый час согласно уставу, так как солдаты теря­
ли сознание, бросали оружие и боеприпасы.
В 1964 году Тамбовцев получил назначение в группу со­
ветских войск в Германии. Перед этим стал кандидатом в
члены КПСС. Рекомендацию ему дали начальник артиллерии
полка, начальник штаба полка и заместитель начальника по
технической части полка. Как член партии он попал в 12-ую
Уманскую гвардейскую танковую дивизию на должность ко­
мандира танкового взвода. Это было своего рода понижени­
ем: с капитанской должности на лейтенантскую. Но уже через
2 года ему предложили капитанскую - начальником клуба тан­
кового полка.
- Тогда командир дивизии отругал командира танкового
полка за то, что он разрешил офицеру перейти на политиче­
скую работу, что явилось грубым нарушением устава Совет­
ской армии, - вспоминает Вячеслав Александрович. - А тем
не менее я дал согласие. Через год, успешно справившись со
службой, я был направлен в Львовское военно-политическое
училище. Получив диплом культпросветработника, получил
направление в Краснознаменный Закарпатский военный ок­
руг, в г. Ленинакан, в танковый полк. Здесь начальник полити­
ческого отдела поставил мне задачу: построить клуб и обста­
вить его современной широкоформатной аппаратурой. Мне
удалось правильно организовать работу, и через год я успеш­
но справился с поставленной задачей. В результате меня вы­
двинули на должность замполита мотострелкового батальона
на БМП по штату военного времени, где имелось 450 человек,
и приказом министра обороны мне было присвоено звание
капитана. Новая техника осваивалась успешно, по тем време­
нам это были супермашины. Одновременно приходилось уча­
ствовать в офицерском многоборье в 5 видах спорта, за что
получил второй общий спортивный разряд. Мне тогда испол­
нилось 40 лет.
В 1975 году Вячеслав Александрович был направлен в
Москву на учёбу, где получил высшее военное образование.
Занятия проходили на полигоне на «Кубинке». Сдавали вож­
дение, стрельбу, тактику, философию и другие «науки». Все
экзамены сдал на «хорошо»: стрелял и водил первым.
В 1982 году из Ленинакана получил назначение военным
советником в Афганистан (ограниченный контингент советских
войск). Здесь он совершил множество геройских поступков.
Будучи в Афганистане, Вячеслав Александрович, кроме
того, что собрал богатейший фотоматериал, он ещё вёл
дневник, который в настоящее время расшифровывает.
- Во время второй Пандшерской операции в мае 1982 года
Ахмедшах Масуд вывел всё население в пещеры и сказал,
что советские войска не смогут преодолеть 40 километров в
течение месяца, - вспоминает Вячеслав Александрович. Уже через 7 дней я лично провёл обыск в его штабе, где на­
шёл тайник. В нём находились 2 журнала «ХУН» (по-русски кровь) из Пакистана, а также схема охраны Кабульского аэро­
дрома, долговые расписки афганских офицеров 8-ой пехотной
дивизии, инструкции о том, как сбивать советские вертолёты.
Мне удалось сфотографировать точное расположение штаба
и узнать, что Ахмедшах Масуд получил тяжёлую контузию во
время ночной бомбардировки Базарака. При его штабе рабо­
тали 2 француза и 2 француженки, одна их которых была уби­
та во время ночной бомбардировки. Остальных срочно эва­
куировали. В охране Масуда осталось 80 человек из 200. Ста­
рейшины сказали, что он находится в населённом пункте Ка­
рова. Нам удалось быстро обработать документы, и мы поня­
ли, что их надо срочно передать в штаб советской дивизии,
которая располагалась недалеко от штаба 8-ой пехотной ди­
визии ДРА. Я спросил у старейшин, чем занимались францу­
зы.. Они ответили, что, мол, лечили детей. Но среди докумен­
тов оказалась целая пачка чистых бланков с угловым штам­
пом и гербовыми печатями с обеих сторон. Заполняя эти
бланки, они получали возможность пропускать заражённый
чумой и ящуром скот. По сути, это было бактериологическое
оружие. Бомба попала в медицинскую лабораторию, где хра­
нились ампулы с вакцинами, которыми втихаря заражали
скот, который проходил через все посты в направлении Кабу­
ла. А вовсе не пальчики детишкам перевязывали. Возможно,
что Ахмедшах Масуд не знал о том, чем они там занимались.
Моё донесение было получено в Москве, в результате че­
го последовала нота протеста Советского Союза в адрес
Франции накануне визита Л.И. Брежнева во Францию. Пандшерская операция прошла настолько успешно, что Ахмедшах
Масуд пошёл напрямую на переговоры с Советским Союзом,
за что со стороны фундаменталистов был приговорён к
смертной казни. Приговор был приведён в исполнение двумя
репортёрами в штабе Ахмедшаха Масуда - его взорвали. Оба
репортёра были уничтожены на месте. Он был убит не без
участия террориста №1 Усамы Бен Ладена, который подго­
товлен американскими спецслужбами и является их детищем.
Советские войска были выведены из Пандшерского уще­
лья первыми, а осенью через Джабаль-Уссарадж и все аф­
ганские войска. Весь ущерб от боевой операции был компен­
сирован продовольствием и деньгами.
- Я лично видел, - говорит Вячеслав Александрович, - как
работала машина по разминированию дороги. На 40 километ­
рах было изъято свыше 270 мин разного назначения, полный
грузовик ГАЗ-66, не считая оружия и боеприпасов, спрятанных
на обочинах дороги. За эту установку по разминированию по­
лучил боевой орден Красной Звезды полковник N (информа­
ция до сих пор засекречена, поэтому фамилию не разглашаю,
он и сейчас работает).
Из одной пещеры советские солдаты вытащили химиче­
ские боеприпасы к 82-миллиметровому миномёту, которые
имели 3 полосы разного цвета. Они были предназначены для
испытания на военном полигоне в Неваде. На их бирках слово
«Невада» было зачёркнуто, и написано «Афганистан»...
- Я объяснил командиру советской дивизии популярно,
что это за оружие, - рассказывает Вячеслав Александрович. Его доставили сюда специально для испытания против совет­
ских войск. Если бы одну мину им удалось бросить в костёр,
нашим пришлось бы туго - у нас не было ни одного противо­
газа. Командир дивизии приказал произвести обыск на берегу
р. Пандшер. Я лично, по меткам, оставленным прячущимися,
нашёл более 20 гранат Ф-1 вместе с запалами. Все найден­
ные боеприпасы были отправлены на вертолётах в Кабул как
военный трофей. Советские и афганские войска на размини­
ровании не потеряли ни одного человека.
Вторая Пандшерская операция была разработана минист­
ром обороны Соколовым грамотно. Во-первых, впервые была
принята смешанная линия атаки. Каждый советский солдат
взаимодействовал с афганским солдатом, командир с коман­
диром, батальон с батальоном, и так далее. В результате по­
тери в советских и афганских войсках оказались минималь­
ными с обеих сторон.
- В 1983 году в Кунарском ущелье во время боевой опера­
ции надо было из Кабула через Джелалабад провезти 100
гружёных бортовых машин вверх по ущелью до населённого
пункта Баринад. Первая засада была перед Джелалабадом старой столицей Афганистана. Её удалось удачно отбить, по­
лучив только двоих раненых афганских солдат. Трое суток но­
чевали в Джелалабаде, потом поднялись вверх на Баринад.
Вторая засада поджидала нас не доходя до Асмарта. Её уда­
лось полностью уничтожить, двоих раненых бойцов я перевя­
зал. В Асмарте остановились на отдых, и когда я увидел про­
боины в стене, поинтересовался: «Как тут военные советники
живут?», узнал интересную историю. Здесь жил один военный
советник, которого приехала навестить жена-медсестра по
визиту в Кабул, а муж увёз её в Асмарт. Вечером его броне­
транспортёр был подбит из гранатомёта недалеко от Асмарта.
Как только сгустились сумерки, его жена, никого не поставив в
известность, ушла, разыскала БТР, подползла к нему. В это
время душманы, захватив переводчика, пытали его возле
БТР. Её муж находился внутри и был тяжело ранен. Настоль­
ко тяжело, что душманы думали, что тот погиб, и перестали
обращать на него внимания. Самоотверженная женщина, рис­
куя жизнью, влезла в БТР, вытащила мужа и перенесла его в
безопасную зону, где оказала первую помощь. В СССР у неё
оставалось двое детей. Эту супружескую пару я потом встре­
тил в Тамбове; она была награждена медалью «За боевые
заслуги», а он - Орденом Красной Звезды.
- Здесь в Кунарском ущелье в 8-и часовом бою мне уда­
лось спасти группу в 10 человек солдат и офицеров армии
ДРА, - вспоминает Вячеслав Александрович. - У одного офи­
цера вытащил из шеи охотничьим ножом пулю. У другого бы­
ли перебиты обе ноги, у третьего - пуля в лёгком. Крови на
днище БТРа - сантиметра три. Запах тяжёлый. Мой напарник
Шапошников, который должен был прикрывать меня, полно­
стью потерял самообладание, бросился бежать, а у него ору­
жие и боеприпасы. Но я его остановил ударом кулака в лицо.
Пусть лучше здесь лежит, чем бежит под пули. Потом его свя­
зали и разоружили. У моего БТРа осталось одно колесо из
восьми. Всех нас на вертолётах в срочном порядке вывезли
из Джелалабада в Кабул, так как афганское радио уже сооб­
щило, что талибам удалось уничтожить группу советских
офицеров в Кунарском ущелье. В Кабуле Шапошникова сдали
в госпиталь. Через три дня я спросил его, почему он хотел
бежать. Он ответил, что абсолютно ничего не помнит, очнулся
только в Кабуле. За эту «операцию» я получил от начальника
генерального штаба ДРА Орден Звезды, и был четвёртым,
награждённым этой высокой наградой.
В том же 1983 году Вячеслав Александрович договорился
с командиром полка в день 8 марта о встрече афганских жен­
щин с советскими. Афганки очень интересовались, какие
взаимоотношения существуют между женщинами и мужчина­
ми в Советском Союзе. Им было интересно узнать, что в Со­
ветском Союзе есть праздник, когда все мужчины слушаются
женщин. Встреча происходила на территории полка в Джабаль-Уссарадж.
- Они пришли рано утром ко входу в мечеть, - рассказы­
вает Вячеслав Александрович. - Я взял с собой переводчика,
мы на БТРе вплотную подъехали к мечети и через боковой
люк посадили внутрь 15 женщин, одетых в паранджу; больше
туда не уместится. Я повёз их в полк, где женщин уже ждали.
На столе стоял самовар, конфеты, печенье. Входя в дом,
женщины так ловко забросили паранджу назад за голову, что
я очень удивился. Афганки попросили разрешения закурить, и
стали дымить длинными сигаретами, таких я вообще никогда
не видел. Беседа велась с нашими женщинами, работавшими
в основном медсёстрами и машинистками, и было выпито 2
самовара чая. Вопросы задавались самые разнообразные и в
первую очередь касались материального благополучия и бра­
косочетания, их интересовали и цены на товары в советских
магазинах, и политические права женщин. (В Афганистане то­
гда не было выборов). Эти женщины Востока не были такими
забитыми, какими мы их себе представляли, разглядывая их
фигуры, завёрнутые тряпками, в бинокли. Назад мы уезжали
тем же путём. На БТР подъехали к мечети, быстренько выгру­
зили женщин, и они спокойно пошли на намаз (молитву). Всё
было так тонко продумано, что никто ничего не понял, даже
мулла.
В 1984 году в бою за Гюльбахар под Джабаль-Уссарджем
тяжело ранили командира афганского полка Дустмамата, ко­
торый знал, где хранится золотой запас Афганистана. Но он
умел молчать, как и мы, которые тоже об этом знали. В 2003
году золотой запас был передан президенту Карзаю. Это го­
ворит о том, что Дустмамат уцелел. Но тогда он был тяжело
ранен в руку, находясь в БТР. Мы вытащили его, остановили
кровь и вывезли с поля боя. Помощь оказали своевременно,
он остался в строю и командовал 32-м полком. За эту опера­
цию нас с полковником А.П. Диким представили к награде ордену Красной Звезды, которые вручали в Кабуле.
Под нашим руководством в Джабаль-Уссарадж за 2 с лиш­
ним года была создана мощная оборонительная система, ко­
торую не смогли прорвать талибы (дословный русский пере­
вод - ищущий знаний).
В марте 1984 года начальник политического отдела 8-ой
пехотной дивизии 32-го пехотного полка ДРА вручал нам бое­
вые награды. Неожиданно для всех на посту крепости заго­
релся афганский солдат. Он, оказывается, постирал свою
одежду в бензине, а так как было холодно, то решил погреть­
ся возле печки-буржуйки. В результате чего на нём загоре­
лась одежда, и с диким криком он бросился бежать. Всё это
происходило у меня на глазах. Мне удалось специальным
приёмом на бегу завалить его и потушить огонь. Солдат отде­
лался лёгким испугом: у него только сгорели все волосы на
голове, а сам он остался жив. За это начальник политического
отдела 8-ой пехотной дивизии представил меня к награде, и я
получил афганскую медаль. Кроме того, по ходатайству на­
чальника, на глазах которого всё это происходило, меня было
решено оставить ещё на полтора месяца в Афганистане. По­
том приехал генерал армии Соколов, перед тем как получить
пост министра обороны СССР, и я попал в его охрану: сопро­
вождал группу советских генералов в количестве 6 человек в
Джабаль-Уссарадж из Кабула на вертолётах с военной ин­
спекцией. По прибытии на место, нас уже ждал БТР 32-го пе­
хотного полка. Я сел за прицел, а переодетых генералов по­
садил внутри, чтобы они не получили пулю. Благополучно
приехав в афганский полк, я увидел изумлённые лица афган­
ских офицеров, которые удивились, увидев меня, ведь они
только что проводили меня и думали, что я уже в Советском
Союзе. А я вновь тут.
Инспекция прошла успешно. Генералам очень понрави­
лась столовая, современная парная баня, но особенно оборо­
нительные укрепления. И как показала история, талибы не
смогли их преодолеть. Минные поля и артиллерийские пози­
ции, даже крыша бани была использована как площадка для
зенитной 4-х ствольной установки ЗПУ-4, дальность и зона
сплошного поражения которой более 3-х тысяч метров.
Уже в 1983 году в ходе переговоров на Баграмском пере­
крёстке, недалеко от авиабазы советских войск, нам удалось
выйти на партию, которая в дословном переводе называлась
так: Партия освобождения порабощённых мусульман Совет­
ского Союза. Агентура этой партии находилась на территории
нашей страны во многих городах: Казань, Саратов, Волгоград,
Астрахань, Москва (в своё время эту информацию рассекре­
тил Ельцин). Партия была ориентирована на исламский фун-
даментапизм, который вынашивал цели создания исламских
государств в Узбекистане, Казахстане, Великом Татарстане со
столицей в Саратове. Предполагалось в связи с развалом
Советского Союза (и они, и мы тогда предвидели этот развал)
воссоздать Сарай - древнюю столицу Татарского государства.
Нам удалось узнать эту информацию и написать донесение,
которое было отправлено в Москву. В 1985 году в штабе сухо­
путных войск я узнал, что донесение моё было получено, и
генерал ответил мне, что они об этом знают. Вот так ещё то­
гда агентура готовила будущих смертников, которые будут по­
том взрывать дома. Они не бегали по городу, не стреляли, а
потихоньку обучали фундаменталистов.
Военное вмешательство в Афганистан происходило целе­
направленно с Пакистанской территории. Были разогнаны по­
граничники, и граница как таковая отсутствовала, была «про­
зрачной». Но мне удалось узнать, что на территорию Афгани­
стана через «прозрачную» границу проникают пакистанские
войска, переодетые в гражданскую форму, численностью до
роты. На боевых операциях захваченных в плен пакистанских
военнослужащих афганские офицеры самолично расстрели­
вали как оккупантов и мародёров. Это меня крайне удивило:
мусульмане расстреливали мусульман. Но «оккупанты» не
только грабили и убивали, но и угоняли людей призывного
возраста в лагеря и на пакистанской территории готовили на­
ёмников. В подготовке наёмников участвовали американские
военные советники, оуновцы с Украины - фашистские органи­
зации, оставленные со времён Великой Отечественной вой­
ны, и немецкие военные советники из Бундесвера. Однако во­
еннопленных, которые проживали на территории Афганиста­
на, афганские военнослужащие никогда никого не расстрели­
вали. Наиболее кровожадных наёмников они передавали в
советские войска, где терялся их след.
Дважды за время службы в Афганистане Вячеслав Алек­
сандрович был старшим в рейсе «чёрный тюльпан» (груз 200),
и не понаслышке знает все безобразия, которые творились
при перевозках погибших.
- Я интересовался у афганских воинов, что они будут де­
лать, когда рано или поздно советские войска будут выведены
из Афганистана, - говорит Вячеслав Александрович. - Многие
офицеры умели читать и писать и говорить по-английски, но
солдаты - поголовно неграмотные. В каждом батальоне у них
непременно был мулла - тоже образованный человек. Ответ
удивил меня. Они ответили, что будут находиться вместе с
Ахмедшахом Масудом. Они правильно понимали политиче­
скую обстановку. В дальнейшем, когда развернулись события
по оккупации территории ДРА талибами, они перешли на сто­
рону Ахмедшаха Масуда и действовали мужественно. В Джа­
баль-Уссарадж были закопаны танки, миномёты, ствольная
артиллерия (техника целиком из Советского Союза); исполь­
зовав её, они дали достойный отпор талибам, и те не прошли.
Но многие из населения ДРА не понимали, что советские вой­
ска были введены на основании договора между Афганиста­
ном и Советским Союзом. Они так и не простили Ахмедшаху
Масуду того, что он пошёл на переговоры с нами.
Через год моего пребывания в Афганистане я уже знал,
что здесь идёт гражданская война на религиозной почве, говорит Вячеслав Александрович. - Мусульмане религиозны,
произошёл раскол на фундаменталистов и аристократов.
Аристократы имели две партии: «Хальк» и «Парчан». В
«Хальк» входила в основном низкообразованная часть афган­
ских офицеров, в «Парчан» - наиболее образованные офице­
ры, которые были настроены на прогресс. Они понимали, что
будущее не за кровавыми постулатами Корана. Фундамента­
листы опирались на наиболее реакционную часть Корана молились 5 раз в день, никакого образования, только рабо­
тать, особенно в сельских местностях с детского возраста.
Заместитель начальника по технической части 32-го пе­
хотного полка был 50-летний подполковник, весь седой. Я
спросил его лично, почему он воюет, и выдвинул предполо­
жение, что ему нужны деньги, ведь афганским офицерам пла­
тили больше, чем советским. Он ответил, что у него 3 ковро­
вых магазина в Кабуле и 3 жены. Но он хочет, чтобы не взры­
вали школы и не отрубали детям руки. Таким исчерпывающим
ответом он сразу убедил меня.
На одной из боевых операций грузовая машина подорва­
лась на мине, водитель погиб на месте, а полковник был тя­
жело контужен. Его принесли ко мне 3 солдата. Мне удалось
ножом расцепить ему зубы и засунуть ему в рот две таблетки
валидола и димедрола, и через некоторое время он уснул.
Утром он проснулся и спросил: «Что со мной и почему у меня
голова болит?» Я ему отвечаю: «Аллаху было угодно, чтоб ты
остался живым».
Завоевать авторитет среди людей вообще не просто, тем
более у другого народа, для этого нужно очень постараться
или прославиться. Вячеславу Александровичу это удалось.
Об этом случае он вспоминает с юмором:
- Рано утром я проснулся от сильного взрыва, осторожно
вылез из БТРа. Ко мне подбежали афганские солдаты и за­
кричали: «Мушавер (советский), идём рыбу ловить». Вверху
по течению реки Пандшер стояли солдаты и бросали в воду
гранаты и толовые шашки. А часть рыбаков стояли в воде ни­
же по течению и выкидывали рыбу из ледяной воды на берег.
Я взял в руки одну рыбину - это была форель. Рядом со мной
один солдат вытащил большую рыбину и выбросил её в воду.
Я поинтересовался, почему он так сделал. Он ответил, что
это очень плохая рыба. Это была ядовитая маринка. Тогда я
стал вытаскивать маринку из воды и складывать в кучу. На
берегу быстро появился котёл-казан. Туда налили оливкового
масла и побросали всю форель, как только масло закипело. Я
же незаметно от всех вычистил маринку от смертельно ядо­
витой чёрной плёнки внутри рыбы, тщательно промыл её. Ко­
гда съели форель, я сварил маринку и стал её есть. Все аф­
ганские солдаты собрались вокруг меня и я прочёл в их глазах
ужас. «Мушавер, ты умрёшь!» - кричали они. «Как будет угод­
но аллаху», - ответил я и сделал серьёзное лицо. Я не спеша
съел всю рыбу. По вкусовым качествам маринка не уступала
форели. Я смотрел исподлобья на афганских солдат: у многих
отвисли челюсти от удивления. После того как всё съел, я
встал, утёрся, громко рыгнул, поднял глаза к небу, восклик­
нул: «Аллах акбар», и направился в свой БТР. Я знал, что те­
перь в их газах я был святым, они пойдут за мной в огонь и в
воду.
Характеризуя политическую обстановку того времени, Вя­
чеслав Александрович рассказал, что свыше 70% территории
ДРА контролировалось правительственными войсками. Налог
на землю выплачивался даже в таких глухих провинциях как
Сиахгерд, где стоял только один батальон афганских войск.
Люди понимали и сознательно платили налог на землю. В
Джабаль-Уссарадж работали средняя школа, 2 текстильных
фабрики. В 1984 году удалось запустить цементный завод.
Имел место факт добровольной сдачи нескольких банд­
формирований. Для охраны дороги от Джабаль-Уссарадж до
Кабула - 80 километров, так называемой «дороги жизни», по
которой шло снабжение и следовали колонны советских ма­
шин от перевала Саланг до Кабула, было сформировано 2
отряда по 500 человек.
- Главный итог пребывания советских войск в ДРА - пре­
кращение потока наркотиков на территорию Советского Сою­
за, - говорит Вячеслав Александрович. - После ввода амери­
канских войск на данный момент мы имеем 10-кратное пре­
вышение поставки наркотиков в Россию, в основном по же­
лезной дороге «Ташкент - Саратов» и «Ташкент - Самара Москва».
Огромное количество потенциальных террористов было
уничтожено на территории ДРА. Талибы находились в Афга­
нистане и Пакистане до ввода советских войск, и мы это зна­
ли хорошо. А дурацкое заявление, что это мы спровоцировали
действия талибов - несусветная чушь: за спиной талибов
стояли пакистанские войска, во главе с генералами и офице­
рами, один из пакистанских генералов попал к нам в плен...
В 1984 году, успешно выполнив интернациональный долг,
Вячеслав Александрович получил назначение в Московский
округ, в город Тамбов заместителем начальника военной базы
инженерных войск, а через год ушёл на пенсию в 'звании под­
полковника с правом ношения военной формы (афганской и
нашей), так как выслуга лет его составляла 34 года. Он имеет
награды: 2 боевых ордена и один - афганский, 11 медалей.
Из так называемого «афганского синдрома» Тамбовцев, по
его словам, вышел с помощью рыбалки и правильного отно­
шения в семье. Вячеслав Александрович справедливо счита­
ет, что от «афганского синдрома» нельзя избавиться с помо­
щью спиртного. Алкоголь, действуя как наркотик, только уси­
ливает его действие.
Будучи воспитанником суворовского училища, Вячеслав
Александрович усвоил девиз - Жизнь, Родина, Честь - и сле­
дует ему всю жизнь.
Ещё во время службы в Германии Вячеслав Александро­
вич приезжал в Саратов в отпуск. Здесь он познакомился с
Разуваевой Маргаритой Германовной. Юный лейтенант и сту­
дентка политехнического института вместе ходили в театры и
кино, а когда она закончила учёбу, молодые люди пожени­
лись. Как и каждая жена военного, супруга ездила по местам
службы мужа, работала в Ленинакане по специальности ин­
женер-приборист. Она подарила своему мужу двоих детей:
сына Сашу, которого назвали в честь отца Вячеслава Алек­
сандровича, и дочь Лиду. В минуты отдыха Вячеслав Алек­
сандрович общается с внуками: их у него двое.
ГЕОГРАФ-ЭТО ПУТЕШЕСТВЕННИК...
Евгения Васильевича Шеметьева можно смело назвать
человеком редкой профессии. Судьба его складывалась ба­
нально, как и у многих его сверстников. Родился он в Базар­
ном Карабулаке - тогда это было село - в семье бывшего ка­
валериста, а впоследствии столяра, который выполнял все
необходимые работы по дереву, начиная от бочек и заканчи­
вая комодами и гробами. Отец порой клал в гроб своего сы­
нишку для пробы и для игры, научил его выпрямлять гвозди,
строгать и пилить, ногами вращать колесо на деревянном то-
карном станке. А ещё отец был прекрасным стекольщиком, за
что и получил уличную фамилию - Стеклов. В 1931 году он
украл в колхозе раму, за что был осуждён: ему дали год
тюрьмы и отправили в Саратов. Здесь он принимал участие в
строительстве моста через Волгу и был очевидцем того, как
он рухнул в воду. Тогда всю бригаду во главе с начальством
отправили в места не столь отдалённые. А ещё, когда отец
находился рядом с Крытым рынком, там произошёл «знаме­
нитый» взрыв. Отбыв только 7 месяцев наказания, отец вер­
нулся в родное село. После того как умерла его жена, оставив
ему троих детей, пришлось бедному вдовцу искать новую, и
он сделал предложение молодой девушке, которой к тому
времени едва исполнилось 17 с половиной лет. Но она была
очень бедной и, послушавшись своей матери, вышла замуж
на троих детей, а вскоре родила ещё одного сына - это и был
Евгений Васильевич.
- Моя мать и три её сестры, как и многие их односельчане,
была неграмотной, - вспоминает Евгений Васильевич. - В ре­
зультате этой поголовной неграмотности произошла большая
неприятность в нашей семье. Так я был записан как Шеметьев, а мой брат носит фамилию Шеметев. Поэтому его дети и
внуки имеют другую фамилию, нежели мои сыновья. При по­
лучении компенсации в Сбербанке эта ошибка, допущенная в
ЗАГСе Базарного Карабулака, принесла неимоверные хлопо­
ты и суды. Такие недоразумения в малограмотной России
встречались часто. Требовалась культурная революция, и она
произошла: с помощью счётов, грифельной доски и мела и
была осуществлена. Грамотные люди ходили по домам и учи­
ли за два года домохозяек чтению и письму. Таким образом,
моя мать выучилась читать, писать, расписываться отдель­
ными буквами.
Детство его проходило бурно, как у любого деревенского
мальчишки.
- Один раз я чуть было не утонул, - рассказывает Евгений
Васильевич. - Родители взяли меня, годовалого, с собой в
баню (сейчас на этом месте расположен краеведческий му­
зей), я там поскользнулся в ванной, упал и нахлебался воды.
Из-за того что я не умел выговаривать слово «яйцо», а гово­
рил «яцы», односельчане меня так и прозвали. Когда я прихо­
дил к соседям и родственникам, они встречали меня словами:
«Яцы пришёл!» А однажды, прыгая с печки, я стремился по­
пасть на кровать, но тем не менее всегда падал на пол. Тогда
я попросил Бога помочь мне в этом. Но он не помог. Я оби­
делся, взял икону и изрубил её топором. А мать решила, что
её кто-то утащил. Я никогда и никому так и не сознался в этом
своём неблаговидном поступке.
Как и все дети, он играл в игры: чижик, самодельные кар­
ты, казаны, городки, клёк, лапту, катулянку. Последняя игра
заключалась в следующем: один игрок бросает обруч от боч­
ки, и пока тот катится, в него нужно попасть камнем и изме­
нить направление его движения. Это было очень сложно сде­
лать: мало кому удавалось попасть. И однажды брат Миша,
бросая камень в обод, попал камнем ему в затылок и пробил
его. Пролившаяся кровь напугала мальчика Женю, но не ос­
тановила желания играть дальше. А об этом событии оста­
лась «памятка» на всю жизнь. Кроме игр ему запомнились
песни, которые были в то время популярными, он их выучил и
до сих пор поёт. Самая первая выученная песня стала на всю
жизнь любимой: «А ну-ка песню нам пропой, веселый ветер».
А перед самой войной он распевал с друзьями разные пат­
риотические песни, в том числе «Варяг».
В начальную школу, расположенную неподалёку, Евгений
Васильевич пошёл с удовольствием. А там среди мальчишек
были популярны кулачные бои, в которых он принимал уча­
стие; отказаться было нельзя: друзья смучают1, и приходи­
лось включаться в драку. Однажды во время драки он даже
умудрился разбить в школе окно, за что ему попало, а отец
сходил в школу и застеклил.
В 1930 году в посёлке началась коллективизация ремес­
ленников. Был построен кожзавод и все кустари-мастера
должны были работать там. Те же, кто пытался изготавливать
изделия из кожи самостоятельно, беспощадно преследова­
лись: их сажали в тюрьму на 5 лет. Милиционеры шомполами
1 Смучать - подначивать
протыкали завалинки и при обнаружении там кож арестовы­
вали кустаря. Те же, кто не хотел работать на кожзаводе, про­
давали за бесценок свои дома и уезжали в Саратов, Астра­
хань, Сызрань.
- Моя бабушка в это время стала работать на молочно­
товарной ферме в только что организованном колхозе. Я при­
ходил к ней туда, и она иногда украдкой поила меня парным
молоком. Когда была организована машинно-тракторная
станция и открыта школа комбайнёров, мимо нашего дома
однажды проезжал «Фордзон» с комбайном на железных ко­
лёсах. Несколько взрослых ребят сели на прицеп между трак­
тором и комбайном. Тракторист обернулся и закричал на ре­
бят. Все разбежались, а я оказался под комбайном и стал
ползком вылезать между колёсами. Один мальчишка стоял
неподалёку и увидел, как на меня надвигается железное ко­
лесо, он подбежал и успел вытолкнуть мою голову из-под ко­
леса. А кисть левой руки осталась под колесом, и её раздави­
ло. Однажды мальчишки увлеклись стрелянием из «пугача»,
который делали из ключа, гвоздя и спичечной серы. Однажды
я выстрелил неудачно, и мне опалило лицо. Я мог бы лишить­
ся глаз, но судьба была вновь ко мне благосклонна.
Шеметьевы жили вшестером в зимний период в задней
половине дома, а горницу забивали в целях экономии дров,
которые возили украдкой из леса на тележке за 5-7 километ­
ров. Кроме того, возле речки были торфяные болота. Во вре­
мя войны весь торф выкопали и сожгли в печах. Отец с мате­
рью спали на кровати, ребятишки кто на печке, кто на полатях,
откуда наблюдали за ягнятами, которые так же проживали в
доме. В огороде позади двора сажали в основном тыквы (их
ели сами и кормили барашков), потому что налог на них был
меньше, чем на другие овощи, например, картофель и арбу­
зы. И лишь в 1957 году этот налог заменили на другой: с пло­
щади земли. Именно в то время появилась поговорка: «Берия,
Берия вышел из доверия. А товарищ Маленков надавал ему
пинков».
- Сад тогда был только у Стёпкиных, - вспоминает Евге­
ний Васильевич. - Он находился в ста метрах от нашего до­
ма, и там красовались яблоки - багаевский мапьт. Удержать­
ся, чтобы не попробовать их, не хватало сил. Однажды я вме­
сте с другими ребятами полез в этот сад за яблоками, но хо­
зяйка увидела нас и отхлестала крапивой.
Перед войной он бросил учёбу (ему было 13 лет) и пошёл
вместе с отцом и старшим братом работать на военный завод
№618, находившийся в трёх километрах от дома, где изготав­
ливали усилители для подводных лодок. Проработав 9 меся­
цев, понял, что без высшего образования в современном об­
ществе человеку не прожить, и решил учиться дальше. Но не
так-то просто было уволиться с завода: его не отпускали. Он
много раз отпрашивался, но бесполезно. Однажды даже спе­
циально разбил молотком себе руку на наковальне, но и это
не помогло. Тогда стал злостным прогульщиком и, наконец,
добился своего: его уволили. После того как немцев разбили
под Сталинградом, завод вновь стали готовить к возвраще­
нию на прежнее место: в город Саранск. Появились первые
пленные - немецкие мастера работали строителями, они от­
делывали потолки в столовых.
- Во время войны в Базарном Карабулаке появились пер­
вые беженцы из Прибалтики, - вспоминает Евгений Василье­
вич. - Они поселились в помещении начальной школы и ра­
ботали на заводе, эвакуированном из Саранска. Как и мы, они
питались в основном сырой тыквой. Тут впервые я, как и мно­
гие другие, услышал слово «Шиханы» и об имеющемся у нас
химическом оружии. Ходили слухи, что в Саратове установ­
лены пулемёты и зенитки на всех стратегически важных объ­
ектах и даже на плоской крыше главпочтамта. В 1945 году
умер отец, и я остался за старшего. Старший брат умер от го­
лода в 1921 году, второй брат Михаил ушёл на фронт, пред­
варительно выучившись в специальной школе на шифро­
вальщика, и дошёл до Берлина, работая в штабе. Уйдя с за­
вода, я пошёл учиться в школу в 8-ой класс. По окончании
школы мы с приятелем хотели стать хирургами и посвятить
свою жизнь медицине. Пошли посоветоваться к его отцу, ра­
ботавшему фельдшером. Но тот сказал: «Вы с ума сошли!
Всю жизнь с кровью и гноем. Я вам не советую». Брат посове­
товал поехать в Вольск, где выучиться на преподавателя, но
мы не захотели. Тогда мы с товарищем решили «бороться за
правду» и поступать в Саратовский юридический институт.
Приехали, сдали документы и даже один экзамен, но узнали,
что на первом курсе студентам общежитие не предоставляет­
ся. И тогда мы решили срочно забрать документы и пойти в
университет. Нас не отпускали, уговаривали, так как в то вре­
мя туда поступало мало парней. Придя в университет, мы
встали перед выбором - куда податься, и рассуждали так:
геолог - цыган, математик - сухарь, историк - болтун, и мы
сделали выбор в пользу географии, решив, что географ - это
путешественник.
В то время на географическом факультете было пять на­
правлений и Евгений Васильевич выбрал направление: аэро­
съёмка, геодезия и картография. На третьем курсе он, отра­
батывая полевую практику, ходил пешком по 30 километров
ежедневно от Пензы до Каменска на Сев. Донце. Практику на
четвёртом курсе проходил в городе Риге. Тогда он узнал
страшную новость о запрете частной торговли, когда наруши­
телей отлавливали кэгэбисты, их арестовывали как антисо­
ветский элемент и высылали в Сибирь. Возвращались они из
ссылки, как правило, озлобленными. Приехавшего в Ригу из
глубинки парнишку поразили в то время красивые кинотеатры,
расписные остеклённые витрины магазинов, повсеместная
чистота и порядок, ухоженные клумбы и утопающее в цветах
кладбище им. Райниса, а также заметно высокая общая куль­
тура жителей города.
- Будучи студентом, я умудрялся подрабатывать, получая
за работу от двух до пяти рублей, - вспоминает Евгений Ва­
сильевич. - Ссыпал соль в баржи и трюмы пароходов, таскал
мешки с семечками на маслозаводе, укладывал доски в шта­
беля. Однажды во время укладки досок в штабель высотой в
три метра, я поскользнулся и вместе с доской упал, ударив­
шись головой о землю. Хорошо что земля была относительно
мягкой, и я только потерял сознание. Когда очнулся, почувст­
вовал сильную головную боль и тошноту, сначала пополз, а
затем постепенно поднялся и, шатаясь, пошёл домой по ули­
це Цыганской; в то время трамваи по ней ещё не ходили. На
факультете у меня был друг Соломон Ильич Гольц. Он учился
очень хорошо. И однажды, ещё на первом курсе, у него аре­
стовали отца за меньшевистскую пропаганду и дали 10 лет;
он «сидел» где-то на Ямале. После его возвращения, когда
Соля уже закончил университет и успел отработать пять лет,
вся семья уехала в Израиль. С тех пор мы переписываемся. Я
знаю, что Соля стал в Израиле первым человеком в области
геоморфологии, геологии и картографии. Он автор многочис­
ленных монографий по истории Израиля. Его отец написал
1200 страниц мемуаров, рассказывающих о меньшевистском
движении в Саратове. Соля собирался издать их. Но в Израи­
ле издание книги стоит очень дорого, и он планирует сделать
это в Саратове. На нашем факультете учились ещё венгры,
ходившие в высоких папахах, а также двое студентов из Ру­
мынии. С одним, Михаилом Апэвэлоаиай, я жил в одной ком­
нате и дружил, он учился у меня русскому языку. Однаходы
Миша уступил дорогу девушке, открыв ей дверь и пропустив
вперёд. Она повернулась к нему и сказала: «Дурак». Михаил
пришёл в комнату и спросил меня, что означает это слово. Я
объяснил ему смысл этого слова, и о т долго удивлялся, по­
чему девушка назвала его так. Второй была девушка Бица,
которая призналась, что я ей нравлюсь. В то время много де­
вушек оказывали мне знаки внимания. Но я старался на это
не реагировать, моей целью было только одно - выучиться.
Однако спастись от женских чар мне не удалось. Однажды на
танцах я познакомился с девушкой, учившейся на биологиче­
ском факультете, и вскоре Клавдия - так её звали - стала мо­
ей женой.
Она быстро влюбилась не только в мужа, но и в его про­
фессию. По окончании учёбы, молодые люди поженились,
устроив студенческую свадьбу. Оставив биологию, Клавдия
Петровна закончила топографический техникум и стала рабо­
тать на тех же объектах, что и муж. После свадьбы семья
Шеметьевых стала снимать частную квартиру в Мирном пере­
улке. После окончания университета Евгений Васильевич по­
лучил направление в северокавказское аэрогеодезическое
предприятие №11 в Пятигорске. Это было не что иное, как
«почтовый ящик». А оттуда его распределили в филиал пред­
приятия - отряд 69. Как самого молодого его послали в город
Каспийск ещё в феврале, и он запомнил как сильно замерзал
в тот период, как бегал за бричкой, чтобы согреться. Но и это
не помогло: простудившись, он нажил себе фурункулёз, от ко­
торого долгое время страдал. В Каспийске он работал вместе
с женой, и здесь они похоронили своего первого сына. Всё ле­
то жили и трудились там, а на зиму возвращались в Саратов,
и так каждый год до 1964. Ходили пешком, производили необ­
ходимые замеры, уставали. В то время по указанию Сталина
появилась программа по борьбе с суховеями и эрозией почвы.
Вдоль рек Волги, Урала и других были спроектированы лесо­
защитные полосы по 60 метров шириной и в три ряда. Явля­
ясь эффективным средством снегозадержания, лесополосы
были высажены также вдоль железных и автомобильных до­
рог и некоторых оврагов. Для этой цели специально строи­
лись лесозащитные станции (ЛЗС).
- Моя работа заключалась в том, что я шёл впереди и де­
лал направление, то есть переносил проект в натуру, - вспо­
минает Евгений Васильевич. - Сзади шли тракторы с деревосажалками. Эти лесополосы также наносились на карты. В
Сталинградской и Оренбургской областях эти лесополосы
беспощадно поедались сайгаками и приходилось их заново
создавать. Но постепенно сайгаки, пришедшие к нам с Тай­
мыра и распространившиеся до самых южных областей стра­
ны, постепенно отстреливались, и их численность значитель­
но сократилась. Был у лесопосадок и ещё один недостаток,
выявленный позже. Однажды во время бурана на Кубани ле­
сопосадки задержали огромное количество чернозёма, обра­
зовались целые горы. Пришлось пересмотреть планировку
лесополос: их стали делать не сплошными, а с разрывами.
Раз в год руководство предприятия устраивало так назы­
ваемые совещания, на которые от каждой организации ко­
мандировались по 5-6 человек. Евгений Васильевич не раз
становился участником таких совещаний, которые проходили
в разных городах. Однажды на совещании в Екатеринбурге
пришлось ознакомиться со многими достопримечательностя­
ми этого города. Он увидел сухие верхушки сосен рядом с
домом Привалова, в подвалах которого погибла семья по­
следнего русского царя Николая II. Евгений Васильевич посе­
тил этот памятник культуры и внимательно слушал рассказы
экскурсовода об этом величайшем событии века, который со­
общил, что, когда казаки захватили Екатеринбург, они даже
выломали и увезли с собой доски, замазанные кровью царя.
Заходил Шеметьев и в тот самый подвал. Впоследствии очень
переживал, узнав, что тамошний первый секретарь крайкома
товарищ Ельцин распорядился бульдозером снести этот дом.
За 36 лет работы в «экспедиции №207» (филиал выше­
упомянутого аэрофизического предприятия в Пятигорске), Ев­
гений Васильевич поработал на многих должностях: был на­
чальником партии, инженером по технике безопасности, ре­
дактором карт. Он много работал над внедрением новых ме­
тодов в картографии.
Редактирование карт, которому Шеметьев посвятил не­
сколько лет жизни, - профессия нелёгкая. Сложность работы
заключается ещё и в излишней засекреченности имеющихся
карт и атласов.
- Тогда, в довоенное время, - вспоминает Евгений Ва­
сильевич, - считалось, что враги народа непременно вос­
пользуются картами, а во время войны благодаря этим картам
врагу будет легче уничтожить наши важные объекты. Что же
касается простого советского человека, то ему якобы эти кар­
ты и вовсе не нужны. Порой давалось задание зашифровать
объект многомиллиардной стоимости под степь, под буровую
вышку, а то и вовсе стереть. Все стратегические объекты на
карте не отмечались. В принципе это была дурацкая идея, по­
скольку тот, кому надо, прекрасно был осведомлён обо всех
наших стратегически важных объектах. Но что поделаешь,
если поступила такая установка. Картографы потешались над
ней, но дело делали. Порой приходилось специально сме­
щать координаты, например, один километр на север и один
километр на восток, а порой ещё и поворачивали эту «шиф­
ровку» на несколько специально оговорённых градусов.
- Выходит, - говорит Шеметьев, - вредили сами себе, тра­
тя миллиарды рублей на затею, которую потом всё-таки отме­
нили. Получилось, что сначала тратили средства на внедре­
ние системы, а потом на её ликвидацию. Несмотря на обилие
таких «липовых» карт, ими не пользовались даже землеуст­
роители, хотя они замышлялись как общедоступные топогра­
фические карты для народного хозяйства.
В картографии того времени случались разные новшества,
которые Евгений Васильевич «окрестил» как удачные и не
очень. К первым относится помещение на листе вместе с кар­
той наиболее важных знаков, что значительно облегчало за­
дачу чтения карт, ибо не надо было запоминать огромное ко­
личество условных обозначений. Это было тем более важно,
что карты изготавливались разнопрофильные, например, ры­
боловные, финансовые, для армейских целей и так далее.
Однако, многие знаки как бы «устаревали», и в настоящее
время о некоторых из них забыли, о чём Шеметьев сожалеет.
К примеру, раньше указывались водовороты на реке Волге в
районе Саратова, где могут утонуть не только лодки, но и ко­
рабли среднего тоннажа. Отменили и условные знаки, обо­
значавшие карстовые воронки. Исчезла «градация» дорог просёлочная, полевая, городская. Коснулись изменения и ле­
са. Раньше указывалась порода деревьев, их толщина и вы­
сота, расстояние мехаду ними. Сейчас это просто «лес».
- В 1954 году, - вспоминает Евгений Васильевич, - будучи
редактором карт, я убедился, что в Советском Союзе катаст­
рофически не хватало транспорта. На руки выдавалась
справка, в которой правительство просило председателей
колхоза оказывать помощь и содействие в предоставлении
жилья, транспорта (вплоть до своего личного автомобиля) и
рабочих. Эта справка также давала возможность внеочеред­
ного получения железнодорожных билетов, поскольку очере­
ди в то время были колоссальные. Порой на поездах прихо­
дилось ехать «зайцем». Однажды я поехал на контроль вы­
полненных работ с фотопланом на станцию Улан-Хол. Поезд
на этой станции не останавливался, и мне пришлось спрыг­
нуть на ходу, этого требовала производственная необходи­
мость. Приземлился я неудачно: ударился о землю грудью и
разбился. Другая производственная необходимость - пере­
движение пешком. Однажды я шёл из Камышина 12 километ­
ров до топографа. И так продолжалось до 60-х годов. А потом
в наше пользование стали выделять «полуторки», «трёхтон­
ки» и мотоциклы с колясками марки «Харлей».
Советские специалисты работали в разных странах, на­
пример, в Мозамбике и Анголе, - там они проводили топогра­
фические и геодезические работы, без которых не может раз­
виваться народное хозяйство страны, организовывали топографическо-геоздезическую службу, ведь в этих странах даже
понятия не имели о таких картах, которые являются глазами и
ушами армии. На Кубе «секретили» все топографические кар­
ты, чтобы американцы не смогли бомбардировать важные
объекты.
- По заданию руководства нашей страны необходимо бы­
ло создать топографические карты всего Советского Союза,вспоминает Евгений Васильевич. - Экспедиция, в которой я
работал, должна была охватить территорию от Урала до Во­
ронежской области, от Пятигорска до Саратова. За 2 недели
мы должны были оформить площадь в 80 километров. Одна­
жды, работая на Южном Урале, я обратил внимание на сме­
хотворное название одной деревушки, состоящей из трёх до­
мов,- «Смерть капитализму». Деревушка стояла на реке Неча, местные жители называли эту реку «мёртвой», так как на
ней произошла авария на атомном реакторе, в то время - за­
секреченном объекте.
Евгений Васильевич имеет 16 рацпредложений. Самое
первое заключается в том, чтобы на карточке-закладке делать
вырезки из аэроснимка. Замена рисунка «от руки» фотоизо­
бражением позволяла на месте быстрее отыскать нужный
объект, что значительно поднимало производительность тру­
да. Следующее рацпредложение касалось таблиц.
- Сборник таблиц - это целая книга, по которой мы рабо­
тали, создавая мензульную съёмку, - говорит Евгений Ва­
сильевич. - В течение дня смотреть на белую бумагу с циф­
рами тяжело, портилось зрение. Я предложил заменить на
чёрный фон с белыми цифрами. Так постепенно от простого я
перешёл к сложному. Ручная работа по вырезке условных
знаков малопроизводительна. Я предложил для этой цели ис­
пользовать специальный дырокол. В результате один работ­
ник мог обеспечить такими наклейками (ямы, курганы, дере­
вья и т.д.) чуть ли не весь Советский Союз. Мало того, вскоре
эти дыроколы стали использоваться на транспорте в виде
компостеров. Последнее моё изобретение касалось задания
ГУГК. Оно заключалось в том, чтобы увидеть на расстоянии
150 километров нивелирную рейку, которую необходимо ста­
вить не на землю, а на железный костыль. Такая съёмка по­
зволяла «улавливать» доли миллиметров. Результатом такого
нивелирования было определено, что Чёрное море по уровню
находится ниже Балтийского на 40 сантиметров.
Но в Советском Союзе продвинуть какие-то изобретения
было невероятно тяжело. Те, от кого это зависело, требовали
соучастия в этих изобретениях. Например, мой друг Кулаков
написал 3 монографии по обработке металлов и не мог их из­
дать. «Издатели» требовали от него соучастия. Он сказал: «Я
для вас напишу целую книгу, которую вы можете издать под
своей фамилией, но авторство этих монографий отдайте
мне». Так и умер, не опубликовав их.
Много раз Евгению Васильевичу рекомендовали работу в
НИИ, но он предпочёл производственную деятельность тео­
ретической работе, чему был всегда рад, считая, что так он
больше принесёт пользы.
За долгие годы своей работы Евгению Васильевичу уда­
лось собрать огромную коллекцию знаков, применяемых в
картографии. Всего их более пяти тысяч, среди которых ред­
коупотребляемые, используемые в практике ещё до револю­
ции, например, колодец с журавлём, «чёртовы» мосты, трубы,
высота и толщина деревьев, сломанный забор, лесные тропы
и другие, которых уже лет сорок не применяют. На своей ра­
боте, откуда ушёл на пенсию, на Советской, 61, он оформил
одну комнату как музей, систематизировав все материалы и
литературу, относящуюся к разным годам, в том числе и до­
революционную. А впоследствии расстроился, узнав, что но­
вый сотрудник Игошкин все уникальные экспонаты - гордость
геодезии и картографии - снял, собрал в кучу, и самодельный
«музей» накрылся.
Сегодня Евгений Васильевич на пенсии, но продолжает
вести активный образ жизни и везде находит применение
своим силам и способностям. Но его беспокоит тот факт, что
многие наши специалисты, в частности, его однокурсник Со­
ломон Гольц, уехали работать за границу. Огорчает его и то
обстоятельство, что в Саратове до сих пор нет адресной кар­
ты, а имеющиеся карты и атласы безнадежно устарели. Их
составители не утруждают себя, переписывая прежние,
имеющие массу ошибок и неточностей. Как профессионала
его беспокоит равнодушное отношение к этому вопросу со
стороны чиновников. Например, поручили ему отредактиро­
вать современный административный справочник Саратова,
поскольку старый безнадежно устарел. Например, посёлков в
справочнике указывается 60, а их на самом деле Евгений Ва­
сильевич насчитал 112. В числе недостающих даже такие, как
«Солнечный», «Новосоколовогорский». Однако впоследствии
эта работа осталась невостребованной и неоплаченной. А
жаль. По мнению автора, этот справочник помог бы госслу­
жащим, думающим и работающим в интересах жителей Сара­
това.
- Саратову нужна адресная карта, - считает Евгений Ва­
сильевич. - Её бы использовали работники ЖКО для опреде­
ления границ, чтобы было ясно, кому принадлежит данная
территория, участковые милиционеры для выяснения точных
координат, работники БТИ, почты, аварийные службы, а также
01, 02, 03, 04 и многие другие, в том числе она пригодилась
бы гостям города, которым надо разыскивать родственников.
Существующая карта никуда не годится. Например, только на
одном участке Октябрьского района я нашёл несколько огре­
хов: 1-ый проезд Клочкова указан не там, где он действитель­
но находится; на улице Маховой не указан склон в 25 метров;
по улице Арбатской находятся два дома с номером 43; ошиб­
ки в номерах восьми домов по улице Клочкова. Много улиц, на
которых имеются две таблички с разными названиями, а по­
рой и три, как тут разобраться? К примеру, улица Диева, она
же Клочкова, она же Трамвайная. У угловых домов зачастую
два адреса: дом числится и по одной улице, и по другой. А та­
кого адреса, как 8-й Дегтярный проезд, нет на карте, а в дей­
ствительности он есть.
Непоседливый характер Евгения Васильевича не позволя­
ет ему сидеть сложа руки. Он много читает и не просто так, а
с карандашом в руках, подчёркивая основную идею произве­
дения, а также ошибки. Последние его очень возмущают.
Приобретя настенный календарь, посвящённый 60-летию По­
беды с большой иллюстрацией на обложке, где изображены
полководцы Великой Отечественной войны с подписями - кто
есть кто, он обнаружил, что некоторых полководцев на иллю­
страции нет, хотя подписи имеются. А некоторые полководцы
указаны не точно. Другой бы не заметил этого, а если и заме­
тил, то промолчал бы. Но не Евгений Васильевич. Он послал
письмо в Московский архив, откуда ему выслали аналогичную
фотографию с перечнем изображённых на ней полководцев.
Убедившись в своей правоте, Евгений Васильевич послал
письмо в издательство, выпустившее этот календарь, в кото­
ром указал на допущенные ошибки.
Недавно супруги Шеметьевы отметили золотую свадьбу
в районном ЗАГСе, куда совершенно неожиданно для
всех пожаловал кандидат в депутаты Владислав Третьяк, ко­
торый поздравил супругов и сфотографировался с ними на
память.
Я С А М А -Н А ПОСЛЕДНЕМ МЕСТЕ
А д е л а и д а - такое редкое имя дала мать своей дочери в
честь своей подруги, которую очень любила. И вот уже 70 лет
Аделаида Викторовна Ратьковская носит его с достоинством.
Ветеран педагогического труда более 30 лет отдала воспита­
нию и обучению подрастающего поколения, проработав в
школе учителем немецкого языка.
Свои детские годы Аделаида Викторовна провела в не­
большом двухэтажном домике на улице Сакко-и-Ванцетти. Как
и все дети её возраста, она попадала в разные ситуации, но
то, как она из водопроводной трубы зимой устроила душ и за
что ей влетело от бабушки, она запомнила на всю жизнь. Её
бабушка, Евгения Георгиевна Федоровская, закончила в своё
время первые в России академические универсальные курсы
в Москве и стала первоклассной портнихой. За отличную учё­
бу получила похвальную грамоту и именную книгу с дарствен­
ной надписью от автора книги и преподавателя курсов Юлии
Эрнстовны Ошинъ. Приехав в Саратов, она стала шить на за­
каз на ножной швейной машине марки «Гритцнер», и шила так
хорошо, что среди её заказчиков была не только вся саратов­
ская знать того времени, но и знаменитости из других городов
и даже из столицы. Дедушка Константин Николаевич работал
в кассе при железнодорожном вокзале, перед началом войны
он умер. После того как в 1937 году подвергся репрессии его
брат - священник, который пропал без вести, бабушка насу­
шила мешок сухарей «на всякий случай».
Отец после окончания физико-математического факульте­
та университета работал учителем в одном селе БазарноКарабулакского района. Играл на многих музыкальных инст­
рументах. Ушёл на фронт, служил радистом под Ленинградом
и там пропал без вести. Гитара отца, старинная мебель ба­
бушки, её швейная машина и книга-пособие по кройке и ши­
тью сейчас хранятся у Аделаиды Викторовны.
- Когда мы потеряли мужчин: дедушку и папу, остались
одни женщины, - бабушка, мама и я, - вспоминает Аделаида
Викторовна, - переехали из квартиры, расположенной на пер­
вом этаже, в другую: на третий этаж небольшого бывшего ку­
печеского дома на проспекте Кирова дом 12 (бывшей Немец­
кой улицы), напротив сегодняшнего кинотеатра «Пионер». В
то время на этом месте стоял католический собор - костёл.
Он был красив, как сказочный дворец. Я никогда не была в
нём, но ежедневно видела его в окно. Вот в лютеранскую цер­
ковь, расположенную на углу улиц Радищева и Немецкой, я
заходила однажды, но просто из-за любопытства: что там? А
там было пусто, царил полумрак. Двери массивные, ручки на
двери необычные. Однажды моё детское внимание привлекла
картина, когда взрослые люди, используя лебёдку, пытались
стащить купола на костёле. Мне было страшно, и я смотрела
не прямо, а через небольшую щёлочку, отодвинув занавеску.
Первый раз попытка свалить купола не увенчалась успехом, и
лишь на другой день, используя дополнительную лебёдку, с
ними удалось справиться. Я не знала в то время, зачем и что
именно делают эти взрослые люди, но понимала, что делают
они что-то нехорошее.
За консерваторией, напротив стадиона «Динамо», находи­
лась средняя школа №73, куда Аделаида Викторовна пошла
учиться в первый класс. Это знаменательное в жизни каждого
человека событие совпало с началом войны - шёл 1941 год.
Первый класс запомнился чистописанием, каллиграфией,
перьевыми ручками. Тогда же произошёл с нею «печальный»
случай. В школе был буфет с бетонным полом. Дети стояли в
очереди, и одни мальчишка сбил её с ног, она упала и лиши­
лась половинки переднего зуба. Бабушка повела её к частно­
му доктору на улице Дзержинского, и тот нарастил сломанный
зуб, да так ювелирно, что невозможно было заметить, что тот
подвергался ремонту, был как свой. Этот зуб прослужил ей
верой и правдой более 30 лет. Эту же школу в своё время за­
канчивал известный саратовский поэт Исай Тобольский, его
также учила литературе и русскому языку директор школы Ан­
тонина Александровна Данилина, которая учила этой науке и
Аделаиду Викторовну.
Аделаида Викторовна помнит, что в их коммунальной
квартире проживало 7 семей, а под домом находилось бомбо­
убежище. Во время бомбёжки мало кто из жильцов стремился
там спрятаться, все почему-то со своими узелками сидели в
тёмном коридоре. Взрослые и мальчишки постарше после
бомбёжки выбегали собирать осколки, дежурили на крышах,
собирали «фугаски» и гасили их в песке. В память о войне, как
и многие её сверстники, Аделаида Викторовна набрала много
осколков и долго хранила их. Военное время запомнилось
ещё и голодом. Вместе с бабушкой она ходила на базар, и
там они продавали книги из домашней библиотеки или меня­
ли их на продукты. Сердце разрывалось у маленькой Аделаи­
ды, когда продавали её любимую книжку «Конёк-горбунок»,
сказки Пушкина, «Аленький цветочек», сочинения Гоголя... Но
дома ещё оставались книги, и в 1945 году их читали раненым
в госпитале. Эти книги мама и бабушка когда-то читали ей на
ночь. Кроме книг, продали много бабушкиных дорогих вещей:
так «ушли» скатерть и кофемолка. Любимой едой того време­
ни была тюря: в воде плавали кусочки чёрного хлеба, заправ­
ленные подсолнечным маслом, и мурцовка - то же самое,
только вместо воды наливался квас и добавлялся сырой лук.
Но и этой еды порой не хватало, и приходилось иногда посе­
щать помойки, где люди собирали картофельные очистки. В
эти трудные годы запрещалось шить на дому, но бабушка
«грешила» этим. Несмотря на огромное число соседей, кото­
рые знали, что бабушка шьёт, её никто не выдал.
Посещая многочисленные школьные кружки и секции:
спортивный, гимнастический, химический, физический, астро­
номический, Аделаида Викторовна мечтала научиться играть
на пианино и просила у матери приобрести этот музыкальный
инструмент. Особенно она твердила об этом во время поез­
док на лыжах по площади Революции. Но мать предлагала
учиться в классе скрипки. Только спустя годы она поняла, по­
чему мать настаивала на скрипке: та стоила дешевле, ведь
семья жила бедно и осилить покупку пианино просто не могла
при всём желании. Аделаида Викторовна активно участвовала
в школьной художественной самодеятельности и в костюми­
рованных спектаклях, в которых приходилось играть разные
роли. От роли бабочки у неё остались расшитые бабушкой
крылышки, которые она хранит до сих пор. Обычно стесни­
тельная и застенчивая девочка, она запомнила эпизод, в ко­
тором неожиданно для себя проявилась в другом качестве.
- За удачное выступление в спектакле несколько человек
были представлены к «награде», - вспоминает Аделаида Вик­
торовна. - На торжественной линейке нам вручали скромные
подарки. Одной девочке досталась книга «Ревизор», а когда
дошла очередь до меня, то мне протянули коробку цветных
карандашей. Такой подарок мне не понравился, он меня аб­
солютно не устроил, мне хотелось тоже «Ревизора». И тут,
набравшись смелости и храбрости, я попросила заменить ка­
рандаши на «Ревизора». И когда получила в руки желанную
книгу, долго ещё не верила, как это я осмелилась вести себя
так, как посмела «выпросить» книгу.
Из школьной жизни запомнился и тот факт, что учителя во
время перемены ходили по школьному коридору парами, чин­
но, не спеша, демонстрируя на своём примере правила хоро­
шего тона, чтобы дети не бегали, а также не спеша ходили и
разговаривали вполголоса. Две учительницы: по русскому
языку и немецкому, обе толстые кубышки, получили у детей
прозвища - Добчинский и Бобчинский.
Хор при Дворце пионеров, в котором она пела, занимал
первые места на всех школьных, районных и городских меро­
приятиях и выступал даже на сцене театра оперы и балета.
Кроме хоровых арий, исполнялись и сольные. Однаиоды даже
поставили детскую оперу по мотивам сказки Пушкина «Сказка
о мёртвой царевне и семи богатырях». Написал либретто из­
вестный саратовский композитор Аркадий Аркадьевич Котилко.
В 7-м классе в школе произошло разделение на мужскую и
женскую. Директор школы и многие учителя перешли рабо­
тать в школу №1, расположенную на улице Железнодорож­
ной. Но раз любимые учителя перешли туда, то ей-то и сам
Бог велел туда же податься.
- Однажды со школьной экскурсией по путёвке на тепло­
ходе мы поехали в Белоруссию, - вспоминает Аделаида Вик­
торовна. - Погода отличная, и нам разрешили искупаться в
реке. Я отошла в сторонку за кустики, так как стеснялась. Там
разделась и шагнула в воду и попала в омут. Каким-то чудом
мне удалось зацепиться за кусты. С испугу я не могла даже
кричать. Кое-как выбралась сама. Оделась, подошла к своим,
села на берегу на песок и так в шоковом состоянии сидела и
тупо смотрела на окружающее, не вполне осознавая то, что
могла вот сейчас запросто погибнуть.
В школе определилась её будущая профессия. Обожая
учительницу по немецкому языку, она полюбила этот предмет
и не мыслила себя никем иным, как учителем немецкого язы­
ка. После окончания педагогического института она получила
распределение в школу №51 совхоза «Тепличный» Сталин­
ского (ныне Заводского) района. На втором этаже этой школы
в настоящее время висит стенд, посвящённый 40-летнему
юбилею школы. Там же помещён список учителей самых пер­
вых лет. В числе первых отмечена и её фамилия. Потом она
перешла работать в школу №16, которую заканчивал когда-то
будущий космонавт Геннадий Сафронов. Спустя много лет, он
посетил родную школу. С такой же улыбкой, как у Гагарина, он
произвёл хорошее впечатление. И хотя изучал он в школе
английский, а не немецкий язык, но Аделаиду Викторовну
помнил.
- В это время я познакомилась со своим будущим мужем,
- вспоминает Аделаида Викторовна. - Я ехала на дачу в
трамвае №3 в полупустом салоне возле окна и читала книгу
стихов своего любимого поэта Роберта Бернса. Боковым зре­
нием вижу, что рядом со мной садится какой-то военный и
спрашивает: «Что вы читаете?» Потом познакомились. Себя
он представил так: «Владимир Владимирович Ратьковский,
почти что Маяковский». Он последовал за мной до самой да­
чи, а вскоре мы поженились. Когда у нас родилась дочь, он
предложил назвать её Серафимой в честь своей рано умер­
шей жены. Я охотно согласилась. Теперь наша дочь Симочка
сама мама.
Отец Владимира Владимировича был комендантом Одес­
сы, и в смутные для нашей страны времена его репрессиро­
вали. Как сыну репрессированного, окончившему Саратовское
суворовское военное училище Ратьковскому, отказали в по­
ступлении в ВУЗы нашей страны, и только Ленинградский
университет им. Жданова принял его. По окончании универси­
тета он работал в Саратовском экономическом институте, был
кандидатом философских наук, умер от инфаркта в 1979 году.
Потом Аделаида Викторовна перешла работать в школу
№108, в которой проработала до выхода на пенсию. Именно
здесь она решила открыть клуб «Планета имени Зорге», идею
которого подал муж.
- Награда нашла героя в 1964 году, - вспоминает Аделаи­
да Викторовна. - Тогда же был снят фильм о Зорге, на первом
просмотре которого присутствовал Хрущёв. Появилась боль­
шая статья в журнале «Огонёк», и все стали говорить о раз­
ведчике открыто, а до того о нём знали только за рубежом, а у
нас в Союзе это имя было под запретом, информация об этом
человеке хранилась «за семью печатями». Я стала собирать
по крупицам о нём сведения, и к настоящему времени этот
клуб превратился в музей с богатейшими сведениями. К нам
стали приезжать из других городов за опытом, завязалась пе­
реписка с городами СССР и зарубежными странами: Чехосло­
вакией, Болгарией, Югославией, Кубой и другими. Приезжал к
нам из Германии личный секретарь Рихарда Зорге - Ян Кар­
лович Кюзис-Берэон, руководитель центра внешней разведки
СССР Наталья Владимировна Звонарёва, лично знавшая
Зорге. Мы переписывались с Максом и Анной Клаузенами, ве­
тераном разведки Карповским, заслуженным чекистом Бело­
усовым, с киевским композитором Юлием Мейтусом, который
написал оперу «Рихард Зорге».
В одной из школ (№141) Москвы, с которой идёт активная
переписка по сей день, находится аналогичный музей, там
имеется много экспонатов - личных вещей, например, рация,
аппарат, на котором Клаузен передавал радиограммы.
- С одной из поездок в эту Московскую школу связана
смешная история,- рассказывает Аделаида Викторовна. - Я
повезла на слёт несколько учащихся-зоргинцев. Дети, чтобы
не потеряться, шли друг за другом парами, взявшись за руки.
Мальчики держали за руки девочек. Сойдя с поезда и спус­
тившись в метро, две девочки шепнули мне на ухо, что они
хотят в туалет. Таким же стройным рядком я завела всю свою
группу в женский туалет. Когда потом обнаружили это досад­
ное недоразумение, все дружно смеялись.
Кроме клуба «Планета имени Зорге» она вела ещё не­
сколько кружков и секций: коллекционеров, лекторов, фото­
графов, политической песни, политинформаторов, оформите­
лей, массовиков-кукольников... В отличие от других учителей,
которые постоянно ныли: «Скорее бы на пенсию», Аделаида
Викторовна говорила: «Как я буду жить на пенсии без детей?»
Однажды, когда Аделаида Викторовна была в Москве,
Звонарёва предложила ей принять участие на российскогерманской научной конференции «К 50-летию национального
комитета «Свободная Германия». Там она слушала выступ­
ления знаменитостей - профессоров-историков из Франции,
Англии, Германии и других стран. Один из выступающих был
известен как правнук Бисмарка. Аделаида Викторовна своё
выступление представила на немецком языке, чем изрядно
удивила собравшихся. Рассказала о своей работе в клубе и о
Зорге.
Деятельная натура Аделаиды Викторовны, не позволила
ей, уйдя на пенсию, сидеть сложа руки. Услышав по радио об
открытии музея при Саратовском суворовском военном учи­
лище, которое когда-то закончил её муж, она понесла туда его
вещи, да так и осталась там, войдя в группу активистов. Те­
перь там ни одно мероприятие не проходит без её участия.
Всю жизнь Аделаида Викторовна придерживалась принци­
па, которому не изменяла на протяжении всей жизни: «Я сама
- на последнем месте». То есть вначале она сделает всё для
общего блага или отдельных личностей, и только в послед­
нюю очередь позаботится о себе. Уж такой у неё характер!
СЕКРЕТ ДОЛГОЛЕТИЯ КУЛИКОВА
Н ем ногие доживают до этого возраста. Некоторые дают
Дмитрию Владимировичу Куликову шестьдесят или меньше. О
том, что ему 91, знает только он сам. Свою прекрасную физи­
ческую и психическую форму он сохранил благодаря тому, что
ведёт здоровый образ жизни: никогда не пил, не курил и за­
нимается йогой.
- Дмитрий Владимирович, что побудило вас заняться
этой «экзотикой»?
- Необходимость. В 1941 году я окончил консерваторию по
классу фагота и сразу был призван на фронт. По окончании
войны в 1945 году вернулся в Саратов и поступил в театр
оперы и балета им. Н.Г. Чернышевского, где проработал 30
лет. Был также преподавателем класса фагота в родной кон­
серватории.
С фронта я привёз туберкулёз лёгких, а с таким диагнозом,
сами понимаете, не то что на духовых инструментах играть,
выживать тяжело. Это и толкнуло меня искать пути оздоров­
ления.
- Вам кто-то подсказал такой выход?
- Совершенно случайно на глаза мне попалась книга, где
рассказывалось об оздоровительном дыхании, рассчитанная
на музыкантов духовых инструментов. Там приводился при­
мер с одним итальянским певцом (забыл его фамилию), кото­
рый делится своими секретами оздоровления лёгких, упоми­
ная о йоге. С тех пор я стал искать такую литературу целена­
правленно. Но это были шестидесятые годы, и сами понимае­
те, информации на эту тему было очень мало. По крупицам я
собирал эти знания, вникал в суть. Вот с тех пор я уже почти
35 лет занимаюсь хатхой-йогой.
- Можно сказать, что вы йог-самоучка?
- Тогда учителей по йоге не было, и долгое время я зани­
мался самостоятельно. Затем в 1989 году отрылся первый
семинар по йоге в Москве, который проводил известный автор
нескольких книг о йоге, организатор ассоциации йоги в СССР
Тетерников. Я вошёл в правление ассоциации. Потом ещё не­
сколько раз проводились семинары в Москве под руково­
дством индийских йогов, а один из них провёл сам основатель
классической йоги Айенгар. Кроме того, семинары проходили
в Ялте, Харькове и других городах. Я на все ездил и получал
там сертификаты, удостоверения, дипломы.
Один из последних семинаров, в котором я принимал уча­
стие, прошёл в Крыму в 1998 году. Его проводил Андрей Сидерский - ведущий йог с международной известностью.
За все эти годы я собрал целую библиотеку специальной
литературы. Изо всех книг понемногу выбирал самое ценное и
на этой основе создал свою методику. За основу взял разные
позы Сидерского и Андрея Лаппи. Методику, по которой веду
свои занятия, можно назвать аштанга-йога, сочетание стати­
ческих поз и движения - интегральный тренинг.
- Как занятия йогой влияют на здоровье?
- В результате занятия йогой развивается и укрепляется
костная система: позвоночник, суставы, сухожилия. Каждая
поза влияет на определённый орган или на несколько сразу.
Омолаживаются все органы, и человек начинает чувствовать
себя молодым и здоровым. У него восстанавливается зрение,
укрепляются зубы, развиваются мышцы спины, упитанные мо­
гут похудеть. В комплексе со здоровым образом жизни орга­
низм может справиться со многими болезнями, например с
простудой. Я давно забыл не только о туберкулёзе, - гриппомто болею максимум три дня с полным выздоровлением.
На занятия, которые я провожу в Доме работников про­
свещения, ежедневно приходят примерно 25 человек. Но это
не значит, что только им необходимо здоровье. На такой
большой город, как Саратов, это очень мало. Когда я иду по
улице и смотрю на встречных людей, то с ужасом отмечаю,
что очень многие из них больны. А те, кому перевалило за 50,
- почти все. У кого-то «застыл» позвоночник, кто-то страдает
ожирением и так далее.
- Вы выглядите на несколько лет моложе своего био­
логического возраста. А на сколько лет вы себя сами
чувствуете?
- На 40. Причём чувствую себя по состоянию здоровья
лучше, чем тогда, когда мне действительно было 40.
- Что бы вы пожелали саратовцам?
- Вести здоровый образ жизни, если хотите жить долго и
не болеть. Бросить курить и пить, и заняться йогой. Кстати,
начать заниматься ею никогда не поздно, даже в 70 лет.
ОН ЖИЗНЬ СВОЮ СЫГРАЛ КАК ПО НОТАМ
О дин раз в год - в день Победы вся страна вспоминает о
своих героях, вставших на защиту Родины и защитивших её
свободу и независимость. «Вечная слава героям - фронтови­
кам и труженикам тыла» - кричат лозунги. И хотя «тыловики»
наравне с фронтовиками ковали нашу победу с утра до ночи,
не разгибая спины, стояли у станков, изготавливали снаряды,
пахали землю и убирали хлеб, их нелегкий труд пока что не
равен тому, что был на фронте. Ветераны труда и участники
войны - две большие разницы, как говорят в Одессе. Хотя ве­
тераны труда внесли не меньший вклад в Победу, чем те, кто
был на линии фронта. И если бы не было танков, самолётов,
снарядов, производимых в тылу, не было бы и Победы.
Один из таких «невидимых» героев, всю войну прорабо­
тавший на заводе и внесший огромный вклад в Победу - Про­
кофий Романович Скрипко. Его судьба в чём-то похожа на
судьбы его сверстников, а в чём-то уникальна.
Он родился в Астрахани. Кроме него в семье были два
брата и сестра. В 14 лет пошёл работать в мастерскую по
сборке и ремонту гармошек. Его отец, человек с высшим об­
разованием, был против этого, так как очень хотел, чтобы сын
стал инженером и постоянно ему об этом твердил. Но сын от­
ветил отцу не по-детски мудро: «Папа, я буду инженером, но
вначале научусь ремеслу». И стал успешно работать в мас­
терской, а параллельно учиться в вечерней школе и закончил
семилетку.
Вскоре семья переехала из Астрахани в Саратов, и здесь
Прокофий Романович нашёл такую же мастерскую и стал в
ней работать гармонным мастером. Кроме того, научился сам
играть, брал уроки у Ивана Яковлевича Паницкого. (А играл
впоследствии на 8 музыкальных инструментах: на гармошках
- саратовской, русской, хроматической, баянах, аккордеоне,
гитаре и других). Как-то на танцах он познакомился с моло­
дым человеком, который тоже играл на баяне, и они - два
баяниста, наяривали, развлекая молодёжь. Этот друг как-то
пригласил Прокофия Романовича к себе домой, и гость там
увидел сестрёнку друга, у которой был к тому времени жених,
и она готовилась к свадьбе. Увидев красавца Прокофия Ро­
мановича, девушка влюбилась в него. Любовь была взаимной,
с первого взгляда. Вот так, можно сказать, прямо из-под венца
Прокофий Романович увёл невесту, и они вскоре поженились.
Жениху в то время было 17 лет, а невесте - 16. А через год у
них родился первый сын - Геннадий. Отцу ребёнка исполни­
лось 18 лет, и он был призван служить в армию, где окончил
школу младших военных специалистов и стал летать на «разведчике»-бомбардировщике Р-5 стрелком-радистом.
Тут началась финская война, и он направляется в зону
боевых действий. В одном из боёв сбил финский истребитель,
за что был представлен к высшей награде - ордену Красной
звезды. В то время такой орден заслуживали единицы. На­
граждённый этой высокой наградой приравнивался к Герою
Советского Союза: когда награждённый шёл по городу, люди
кланялись ему в пояс.
19 января 1940 года весь экипаж самолёта: лётчик, штур­
ман и стрелок-радист были приглашены на парад в Москву. А
затем в Кремль, где Всероссийский староста Михаил Ивано­
вич Калинин лично прикрепил орден Прокофию Романовичу
на грудь. А потом герои были приглашены на обед, прохо­
дивший здесь же, в Кремле.
- За столом сидели человек 80, - вспоминает Прокофий
Романович. - Во главе стола сидел Сталин. И хотя он был
далеко от меня и тщательно разглядеть его не удалось, но
впечатление о нём сохранилось: гордый, большая величина,
все его уважали и дрожали перед ним. В зале стояли несколь­
ко столов, угощение на столах было по тем временам более
чем хорошим. Возле столов ходили наблюдатели, следившие
за тем, чтобы кто-нибудь не выкинул какую-нибудь глупость.
Времена тогда были нелёгкие. Родной брат Прокофия Ро­
мановича ни за что, ни про что (как и многие в то время) попал
в ссылку в Сибирь. Оттуда сумел бежать без денег. Добрался
до Астрахани и устроился там на работу. Однако судьба рас­
порядилась так, что потом он попал в Москву и стал работать
в Кремле.
Когда закончилась финская война, авиационный полк, в
котором служил Прокофий Романович, перебросили на юг,
ближе к границе с Турцией, с которой назревал конфликт. До­
служив положенный срок, Скрипко засобирался домой. К за­
служенному воину начальство очень уважительно относилось,
и Прокофию Романовичу было предложено обучение в лётной
школе, но он не согласился: дома его ждали больная мать
(отец к тому времени умер), жена и сын. В качестве подарков
он привёз сыну две меховые цигейковые шапки «на вырост» и
белый шоколад, по тому времени большой дефицит. В быв­
шем купеческом доме, где жила семья Скрипко, было очень
холодно, и трёхлетний сын Геннадий согревался в отцовском
меховом унте. В этом доме часто собирались гости: Прокофий
Романович играл на баяне, а жена Мария Ефимовна пела,
плясала и была душой компании. Их соседями были брат и
сестра Аршинины: Сергей и Вера. Сергей играл на виолонче­
ли, а Вера пела в хоре. Мария Ефимовна с одной из соседок
стегали ватные одеяла, растягивая их на пяльцах на большой
веранде, и пели песни. Вера Константиновна слыша пение
Марии Ефимовны, не раз советовала ей пойти учиться, чтобы
стать певицей, но та только отмахивалась.
Вернувшись с финской войны в Саратов, Прокофий Рома­
нович вновь стал собирать гармошки и баяны. На каждом сво­
ём изделии ставил клеймо с фамилией «Скрипко». Заказы
приходили из разных городов страны, даже с Дальнего Восто­
ка. Стоит одной гармошке попасть в какой-то город, как оттуда
сразу сыпались заказы. Заработанные деньги шли на содер­
жание семьи, на помощь матери и брату, а позже - детям.
Когда ещё служил в армии, встретился там с земляком,
работавшим на авиационном заводе. После возвращения в
Саратов Прокофий Романович вновь встретил его, и тот уго­
ворил его пойти на завод «Комбайн» поработать слесарем.
Прокофий Романович согласился. Работал он так хорошо, что
уже через несколько месяцев стал мастером цеха. А тут нача­
лась Великая Отечественная война. Как и многие в то время
мужчины он хотел пойти добровольцем на фронт, но его как
высококлассного специалиста, оставили на заводе - здесь он
был нужнее. С первых дней военного времени Прокофий Ро­
манович становится мастером по вооружению: ставил обору­
дование (пулемёты, пушки) на самолёты, а также ставил огне­
вые точки для охраны цехов на «Шарике», нефтеперерабаты­
вающем и других заводах. В его подчинении находилось тогда
12 сборочных бригад. Работали в три смены, не выходя с за­
вода, даже спали там.
Фашистские самолёты время от времени налетали бом­
бить важные саратовские объекты. И однажды, сбросив бом­
бы на завод «Шарик», немецкий самолёт «фокевульф» поле­
тел в сторону авиационного завода. Его-то и сбил Прокофий
Романович. Об этом событии он рассказывает так:
- В это время я находился вместе с начальником цеха
авиационного аэродрома в цехе, где девушки чистили оружие
после испытания. Вижу, как немецкий бомбардировщик раз­
ворачивается и направляется в нашу сторону. Я кричу: «Да­
вай скорей в машину, а то сейчас наш завод будет бомбить».
Он мнётся, выказывая неохотность, а я настаиваю. Он по­
стеснялся девушек и мы всё же сели в машину, едем. Но по
дороге вижу, что ехать он не хочет, тянет время, нерешитель­
но мнётся. И опять ищет повод, чтобы не ехать. Тут я смек­
нул, что он просто боится. Взяло меня тогда зло, кричу ему, не
подумав: «Что ты дрожишь, как жид?» Он остановился. Я вы­
скочил из машины и побежал к конторе цеха №71.
Добежал до цеха, успел. Как раз немец, сбросив бомбы на
«Шарик», делает разворот над нами. Возле цеха стояла вра­
щающаяся на 360 градусов установка. Находившийся рядом с
установкой мой друг Максим вцепился в управление, расте­
рялся и стоит белый, как мел. Я выхватил управление и стал
стрелять трассирующими пулями. И сам, и остальные видели,
как пули долетели до самолёта. Попал. Самолёт повредился
и лётчик спланировал и сел на Соколовой горе. Тут же на ме­
сто вынужденной посадки выехала наша специальная служба,
забрали лётчика. А самолёт недели две стоял на площади
Революции для всеобщего обозрения. В него лазили любо­
пытные мальчишки, а взрослые интересовались: «Кто сбил
этот самолёт?» И находились «знающие» люди, которые от­
вечали: «Да какой-то Скрипко».
За этот «подвиг» мне был почёт. В то время за подобные
действа представляли к правительственной награде, но тот
начальник, которого я невольно обидел в порыве гнева, ока­
зался евреем и не простил мне ту реплику в свой адрес. И на­
стаивал, чтобы ограничиться только устной похвалой...
Это дело «замяли» так надёжно, что кроме очевидцев,
знающих об этом подвиге, данный факт не был нигде зафик­
сирован документально. В существующем сегодня музее бое­
вой и трудовой славы при авиационном заводе Прокофий Ро­
манович не упоминается. Но чрезвычайно скромный Скрипко
не претендовал на славу и относился с этому совершенно
спокойно; ему было всё равно.
После войны Прокофий Романович вновь пошёл работать
в свою мастерскую, параллельно занимался изготовлением
алюминиевых ложек, кастрюль, ножей, портсигаров с инкру­
стацией. И, конечно же, ремонтировал и собирал «с нуля»
гармошки и баяны; краснеть за свою продукцию ему никогда
не приходилось.
В 1948 году устроился работать инспектором рыбнадзора,
где проработал до пенсии. На моторной лодке в три лошади­
ные силы он контролировал участок Волги в 100 километров от Саратова до Нижней Банновки. Из оружия у него при себе
имелся чешский пистолетик. А времена были тяжёлые: рыба­
ков постоянно грабили. Однажды видит старика в своей дере­
вянной просмолённой лодчонке, а рядом с ним - голубая ши­
карная лодка. Увидев инспектора, она ретировалась. Проко­
фий Романович спрашивает старика: «Семёныч, кто это
был?». «Да вот подъехали, забрали весь улов». Прокофий
Романович - за грабителем. Но разве догонишь: у того мотор
в два раза сильнее.
Однажды в него стреляли, но он чудом остался жив. Раз­
говаривать на эту тему он не любил, как и о пожаре в лодке,
когда он тоже чудом спасся.
Прокофия Романовича знали и любили все рыбаки, ува­
жали за порядочность и честность. Порой ему приходилось
где-то заночевать: рыбаки охотно предоставляли ему свой
кров. У них в воде стоял чечень - огромная плетёная корзина
размером три на полтора метра и высотой один метр, кре­
пившаяся на двух кольях, там плавала живая рыба. «Романыч, - предлагали ему, - что возьмёшь? Есть сазан на 3 кг,
севрюжка на 5 кг, стерлядка на 2,5 кг, сомик на 5 кг». «Ну, да­
вай стерлядку». Выпускал из неё икру, которую протирал че­
рез специальное сито, солил, а утром её уже можно было есть
ложкой. Чаще всего с собой на лодку он брал своего младше­
го сына Валерия и привил ему любовь к рыбной ловле, сде­
лав из него настоящего рыбака. Однажды четырёхлетний сы­
нишка чуть не погиб. Отец отправился по делу к председате­
лю колхоза, оставив Валерия в лодке. А тут начался шторм.
Когда отец вернулся, то увидел сынишку, плавающего по пояс
в воде.
Если летом Прокофий Романович курсировал по Волге, то
зимой рыбная ловля имела ограниченные масштабы. Бури­
лись огромные майны во льду, в них-то и ловили рыбу, но это
3-4 раза за зиму. В остальное время Прокофий Романович
мастерил гармони, которые продавал на базаре.
Старшему сыну Геннадию отец привил любовь к музы­
кальным инструментам, и тот также прекрасно играет на тех
же инструментах, что и отец. На рыбалку его брал с собой го­
раздо реже. Сын запомнил один случай, ставший в какой-то
мере поворотным в его жизни. Лодка никак не заводилась, то­
гда Прокофий Романович решил подлить бензина. Мотор за­
вёлся, отвязанная лодка с большой скоростью рванула с мес­
та. Веслом ударила по голове отца и сына, и они оба упали в
холодную воду. Пустая лодка помчалась одна, но её увидели
другие рыбаки, догнали и привезли. Отец, заботясь о том,
чтобы сын не заболел, простудившись в ледяной воде, решил
сводить его в ресторан, расположенный на пристани. Там он
напоил Геннадия водкой. Но от спиртного мальчика стало
тошнить, и он раза четыре вынужден был выходить «на воз­
дух» на подмостки, с которых падал в ту же холодную воду. В
общем, от болезни-то отец его всё же спас, но зато на всю ос­
тавшуюся жизнь у сына сохранилось полное отвращение к
водке, которой он больше никогда не взял в рот.
Любил он и порыбачить на удочку. Кроме рыбалки у Про­
кофия Романовича был ещё одна страсть - охота. Никогда не
расставаясь с ружьём, он всегда брал его с собой. Стрелял
без промаха, глазомер у него был отличный; меткий стрелок
всегда попадал в утку, почти невидимую в небе. Но однажды
он чуть не погиб, встретившись с раненым кабаном. Разъя­
ренный зверь мог бы его разорвать, но Прокофий Романович
от страха быстро влез на высокую сосну абсолютно без суч­
ков и просидел там до тех пор, пока кабана не убили другие
охотники.
Как прекрасного рыбака и охотника, а главное - повара,
его часто брали с собой отдыхать на природу на острова та­
кие высокопоставленные люди, как начальник сельхозуправления области Павел Иосифович Краснихин, секретарь обко­
ма Алексей Иванович Шибаев и другой секретарь обкома
Иван Кузьмич Гусев, с которыми он дружил, но ни разу не
воспользовался этой дружбой в каких-то своих личных целях,
ничего никогда не попросив. Там он ловил рыбу и варил уху,
готовил и другие вкусные блюда. Готовить Прокофий Романо­
вич любил с детства. Будучи маленьким, он дожидался пока
мать куда-нибудь уйдёт, и тут же бросался блины печь, щи
варить, котлеты жарить.
Более 20 лет он проработал рыбным инспектором, а после
инженером на рыбокомбинате, за что получил награду - ме­
даль: ветеран рыбной промышленности.
После выхода на пенсию устроился работать оператором
котельной, не оставляя свою работу в гармонной мастерской,
где проработал до 80 лет. Похоронив свою жену, он очень пе­
реживал, говоря, что таких женщин на свете больше нет. И
если бы потребовалось, то он пошёл бы к ней пешком по мо­
розу хоть на край света.
Я встретилась с ним, когда Прокофию Романовичу шёл 85й год. Находясь в прекрасной физической форме, он сказал,
что каждое утро начинает с зарядки и твёрдо верит, что имен­
но она даёт ему силы выглядеть лет на 60 и не жаловаться на
здоровье. Что же касается своего возраста, то он пошутил:
«Каждому - своё время. Каждому фрукту - свой сезон. Значит
мой срок ещё не наступил».
Он похвалился, что к празднику 9 мая получил поздравле­
ния от саратовского губернатора Д.Ф. Аяцкова, бывшего и ны­
нешнего президентов России - Б.Н. Ельцина и В.В. Путина.
Только вот родной авиационный завод, на котором он прора­
ботал всю войну, ни разу не поздравил ветерана, который
спас его в своё время от разрушения.
На прощание Прокофий Романович взял свой любимый
инструмент - баян, сборке которого он отдал большую часть
своей жизни, и сыграл мне на дорожку несколько мелодий,
среди которых «Ивушка зелёная», «Огней так много золо­
тых»...
На момент выхода в свет этой книги, Прокофий Романо­
вич, к сожалению всех, кто его знал, ушёл из жизни.
ЗВЁЗДНЫЙ БЛЕСК СОЛЁНОГО ПОТА
О б этих людях - испытателях Байконура - неизвестно
почти ничего. Секретность сделала их как бы несуществую­
щими. Получалось, что космонавты садились за штурвал кос­
мического корабля, как в автомобиль, и ракеты сами старто­
вали в космос.
В эту забытую Богом и людьми землю, где русские цари
запрещали селить даже ссыльных, пришли люди, вложили в
неё свой ум, знания, жизнь и построили фантастический объ­
ект, ставший величественным памятником достижений циви­
лизации XX века. Сейчас, когда раскололась держава, многих
развеяло по России. Более 300 семей ветеранов Байконура,
уволенных в запас или ушедших в отставку, живут сегодня в
Саратовской области. Один из них-Анатолий Петрович Шма­
тов, ветеран космодрома Байконур, заслуженный испытатель,
лауреат Государственной премии СССР, начальник стартово­
го комплекса «Протон», полковник в отставке - называет Бай­
конур не «воротами в космос», а просто местом бывшей рабо­
ты. Не редактируя и не приукрашивая, я просто воспроизведу
его рассказ.
- Я родился в бедной сельской семье украинцев, и фами­
лию свою получил по наследству. Давным-давно, когда не
было фамилий и в ходу были клички, а всех бесфамильных
называли шматами, мой прадед, когда к нему обратился пи­
сарь, ведущий перепись населения, ответил, что фамилии у
него нет, так как он шмат. Тогда писарь и записал его Шматовым. Мой отец во время коллективизации уехал сначала в Ни­
колаев, потом в Одессу, а вскоре перебрался в Москву. В это
время в столице шло строительство метрополитена, и отец
устроился на метрострой. Там он и познакомился с девушкой,
которая стала его женой. Она раньше работала на велоси­
педном заводе, и за хорошую работу её премировали велоси­
педом. В то время велосипед ценился как сейчас «Мерседес»,
и они были далеко не у всех.
В сентябре 1940 года у пятилетнего Анатолия родилась
сестрёнка, а 21 июня 1941 года мать с детьми поехала на Ук­
раину к бабушке и дедушке. Как потом выяснилось, что родом
она была из соседней деревни, расстояние между которыми
было всего 7 километров. А на другой день началась война.
Мать пыталась сразу же вернуться в Москву, но билетов прак­
тически невозможно было достать: эвакуировались предпри­
ятия, воинские эшелоны, почта и другие служебные учрежде­
ния. Таким образом, Анатолий Петрович оказался на оккупи­
рованной фашистами территории. И так с 5,5 и до 9 лет он не
только проживал, но видел своими глазами все «прелести»
нового фашистского порядка, начиная с показательных висе­
лиц, арестов и расстрелов евреев, грабежей и прочих бес­
чинств. (Особенно во время отступления немцев: они поджи­
гали сено, амбары с зерном, взрывали мосты).
1 сентября 1945 года он пошёл в первый класс. Победу
народ встретил радостно, но с одной стороны было полное
ликование и салюты, а с другой не верилось, что тяжёлый груз
фашистского ига снят. С 8 лет он работал в поле от темна до
темна и знает, что такое выращивать хлеб. Во время пахоты,
сева, жатвы, сенокоса он был погоняльщиком быков и лоша­
дей. Второе воспоминание детства - о том, как фашисты пол­
ностью выметали всё съестное и вывозили в Германию: мясо,
сало, подсолнечное масло, хлеб... Все в селе голодали.
- Немцы заходили в избу, - вспоминает Анатолий Петро­
вич. - Всех выгоняли, и мы прятались в подвал, где было теп­
лее, чем в сарае. После ухода немцев в селе появились вши.
Связано это было вот с чем. Немцы носили шёлковое бельё,
которое они бросили здесь. Местные бабки с радостью под­
бирали его и вываривали вшей и гнид. После войны мы ещё
долго оставались холодными, голодными и босыми.
До 1946 года связи с отцом не было, а он тем временем
оказался в Саратове, так как ещё в 1941 году в здесь был ор­
ганизован завод 3-ий ГПЗ с прикомандированием специали­
стов 1-го ГПЗ из Москвы, где отец трудился наладчиком, куз­
нецом, штамповщиком. Московская квартира осталась закре­
плённой за ним, а в Саратове ему дали комнатку в 9 квадрат­
ных метров, и только в феврале 1946 года он смог приехать в
деревню за нами. Но за две недели до его приезда умерла от
чахотки мать, поэтому он забрал с собой только сына. Они
жили вдвоём, и Анатолий Петрович был прачкой, поломойкой,
кашеваром, а ему в то время шёл десятый год. Кроме работы
в доме он трудился ещё и во дворе. Посаженные им деревья
возле дома на Барнаульской улице сегодня выросли до 5-6
этажа, и Анатолий Петрович, любуясь ими, называет их «сле­
дами» своего детства.
- Вскоре отец женился на женщине с ребёнком, - расска­
зывает Анатолий Петрович. - Привезли мою сестру и родили
ещё двоих детей. Так что в маленькой комнатушке мы прожи­
вали всемером. Потом отец поехал в Москву, сдал нашу квар­
тиру, и здесь, в Саратове ему наконец дали двухкомнатную
квартиру с туалетом, ванной и кухней. И тут впервые я познал,
что такое цивилизация. До этого дня все удобства, которыми
пользовался, были во дворе.
После окончания семи классов передо мной встал вопрос:
куда идти. Учиться до 10 класса - большая нагрузка для се­
мьи. И тут я узнал, что в Саратове существует спецшкола
ВВС. Но узнал я об этом поздно, вступительные экзамены уже
прошли, и всё же мне повезло: в последний день я сдал сразу
все экзамены и был принят. Закончил её в числе пятерых из
150 учащихся с серебряной медалью.
В спецшколе учащихся готовили для авиации, поэтому
медкомиссию они проходили по самому строгому классу, а те,
у кого находили незначительные отклонения (зрение или дав­
ление), выбраковывались. Как медалисту, ему предложили
поступать в Высшее авиационно-инженерное училище с пер­
спективой наземной, а не лётной службы.
- Я заметался, - вспоминает Анатолий Петрович. - С од­
ной стороны, я получу престижное высшее образование, но с
другой стороны - летать не буду.
Ещё в спецшколе у меня появился друг Володя Януш. Он
дружил с девушкой. И однажды мать этой девушки - Мария
Ивановна Мазаева, директор школы, сказала ему: «Толя, не
раздумывай, иди в инженерное училище. Закончишь его вна­
чале, а потом если захочеш^ - будешь летать». Её муж был
лётчиком, попал в аварию, его списали, теперь он инвалид:
нет образования, нет квартиры... Её доводы меня убедили.
Таким образом, мы с другом Валей Бодровым поехали в Ки­
евское высшее авиационное училище связи. Разместили нас
не в здании, а в палаточном городке. Тут меня поразили две
вещи. Во-первых, курсанты все в очках, худые, щуплые, про­
изводили впечатление немощных. В спецшколе же мы, маль­
чишки, были спортивно развиты, увлекались многими видами
спорта, многие имели высокие спортивные результаты. Я, на­
пример, был чемпионом г. Саратова по легкоатлетическому
пятиборью. Во-вторых, при подготовке к экзамену, я подошёл
к одному абитуриенту и попросил у него нужное мне сочине­
ние. А он ответил: «Не дам, ты напишешь и пройдёшь по кон­
курсу, а меня отчислят. Мне это надо?» Я ещё никогда в жиз­
ни не сталкивался с таким эгоцентризмом. Обсудив эти во­
просы с Валей, у которого сложилось такое же мнение, ребята
попросили направить их в лётное училище, и они получит
направление в 8-ю Высшую авиационную школу первона­
чального обучения лётчиков (ВАШПОЛ) в г. Павлограде ю
Украине. Стали проходить медицинскую комиссию. И посколь­
ку здоровье его было «без дефектов», он быстро прошёл всея
врачей, остался один невропатолог...
- Если бы я знал, что ждёт меня! - рассказывает Анатолия
Петрович. - Увидев мой аттестат с пятёрками, невропатола
спросил: «Зачем ты идёшь сюда, а не в институт?»_«У меня
возможности такой нет», - отвечаю. «Хочешь, я тебе помогу?»
Он положил меня на кушетку, фалангой пальца провёл по мо­
ей голени. Написал в личное дело: забракован. После этогоі
вместо высшего, попал в среднее авиационно-техническое
училище в г. Харькове, которое закончил с отличием и полу
чил право выбора места службы. В то время проходили курен
экстерников (по приказу Тимошенко), для тех, кто воевал і
имел звание младшего сержанта, но не имел диплома о вью
шем образовании. Я пришёл к ним и попросил совета. Оні
порекомендовали мне ехать на Дальний Восток. Во-первыц
там нет проблем с жильём, на 15% выше зарплата, и через!
лет службы можно просить о переводе в центр, «на материю,
Причём не просто, к примеру, в Московский округ (он боль
шой), а конкретно назвать место, куда хочешь.
И Анатолий Петрович поехал на Дальний Восток, где от­
служил 4 года, из них 8 месяцев авиационным техником сам»
лёта МИГ-15, МИГ-17, и более трёх лет занимался кома»
мольской работой. Однако не выбрал путь политработника, г
поступил в Харьковское военное командно-инженерное учи­
лище, по окончании которого в 1967 году был направлен для
прохождения службы на космодром Байконур.
- Прибыли мы на поезде на железнодорожную станцию
Тюра-Там, - вспоминает Анатолий Петрович. - Нас встретил
представитель космодрома, доставили в город Ленинск через
КПП и двойной «колючий» забор вокруг города, разместили на
ночь в гостинице для приезжих. Жену и дочь я с собою не
взял, так как было ещё неизвестно жилищное обустройство.
Стоял месяц апрель. Я иду и думаю: «Куда меня занесло?» В
лицо горячий воздух, вокруг бескрайняя степь, суслики... рас­
тительности почти нет: редкие кустики да верблюжья колючка.
Когда после года службы я прилетел в отпуск в Москву - бо­
ялся наступить на траву, этот живой ковёр. Лёг на спину в
траву, дышится легко, птицы поют... Позже, когда рассказы­
вал своему товарищу Мухиту Кулумнариеву, уроженцу АлмаАты, он даже обиделся: «Да ты ляг вот так же в степи - тоже
хорошо».
На следующее утро начальник отдела кадров нам шесте­
рым выпускникам сказал: «А вы будете служить там, где кон­
чается асфальт». В этой фразе было что-то пугающее и вна­
чале воспринималось болезненно. К тому же позже мы узна­
ли, что от Ленинска наше место службы расположено на рас­
стоянии 100 километров. И даже сейчас воспринимается с
удивлением и некоторым ужасом, что около 30 лет, работая
на Байконуре, каждый день приходилось преодолевать это
расстояние туда и обратно. Осталась в памяти первая встре­
ча с командиром части Виктором Ивановичем Меньшиковым,
личностью удивительно оригинальной, фанатично преданной
до причуд и чудачества ставшему для меня любимым делу
освоения космоса. Первое, что запомнилось, - он подвёл ме­
ня к окну и указал на видневшуюся вдали, как потом я узнал,
ферму обслуживания. И сказал: «Вон там ты будешь слу­
жить», и добавил: «Заправщиком». Но я по диплому инженермеханик аппаратов и имел представление, что такое компо­
ненты заправочных систем: амил и гептил - самовоспламе­
няющиеся взрывоопасные и чрезвычайно токсичные.
Поэтому Анатолий Петрович заявил, что заправщиком он
быть не хочет. Но Меньшиков пообещал вызвать следователя
и передать дело в прокуратуру за отказ служить. Тогда Шма­
тов уточнил, что не хочет служить именно заправщиком. Но
если будет приказ, то он вынузден будет подчиниться, и ста­
нет работать, но без желания. И так «без желания» прорабо­
тал около 30 лет и до сегодняшнего дня гордится этим. Хотя
он имел диплом инженера с высшим образованием, но пору­
ченный участок работы пришлось осваивать с помощью еф­
рейтора Вадима Александровича Щукина и гражданского кон­
структора-технолога Юрия Александровича Слепко - первых
своих космических учителей. Вместе с ними он с благодарно­
стью вспоминает С.К. Еднева, И.Г. Шахова и других соратни­
ков по наземному стартовому комплексу «Протон».
Стоит ли лишний раз говорить, что Байконур - объект по­
вышенной секретности? Даже те, кто там жил и работал, не
имел представления, сколько всего человек проживает в Ле­
нинске. Однажды из американской прессы они узнали, что в
городе живёт около 120 тысяч человек, и стали ориентиро­
ваться на эту цифру.
Дежурили по шесть суток под землёй, где 15-18 градусов,
а на поверхности тем временем 40. Когда попадаешь вниз,
ощущение такое, словно голый вышел на мороз. Первый на­
парник Анатолия Петровича подхватил туберкулёз через пол­
года. Со вторым - такая же история. Тогда Шматов придумал
свой способ: на поверхности набирал полные лёгкие горячего
воздуха, а внизу постепенно выпускал его, вот так и приспо­
собился.
Космонавты для работников Байконура не были небожи­
телями, и отношение к ним сложилось разное.
- С Гагариным я впервые встретился в 1967 году, - вспо­
минает Анатолий Петрович. - Тогда я просился в отряд кос­
монавтов. Подошёл к нему на старте и сказал: «Хочу летать!»
Он ответил: «Напиши рапорт по команде, в ближайшее время
будем набирать отряд на «лунную программу». Программа
предусматривала вначале облёт Луны, затем посадку ракеты
Н-1, самой мощной, имеющей в диаметре 10 метров. Таких
ракет запустили 4 штуки, но ни одна из них не прошла испы­
таний. Пилотируемых ракет в то время не было.
Тогда было принято решение о переброске «лунной про­
граммы», то есть первый этап облёта Луны осуществить с по­
мощью запуска космического аппарата ракетоносителя «Про­
тон»: отобрали 4-х человек для работы, в том числе и меня.
Нелепый случай испортил всё дело: наелся шоколада, и у ме­
ня подскочило давление. Меня забраковали. Время ушло, а
вместе с ним - и надежда на полёт. А вскоре американцы вы­
садились на Луне, и «лунная программа» была свёрнута.
После я много раз встречался с Гагариным, разговаривал
с ним. Всегда чувствовал, что он понимает все тонкости, хотя
ракета «Протон» - новая и там много нововведений. Он не
чуждался солдат, относился ко всем одинаково, никогда не
смотрел на других свысока, не демонстрировал своего пре­
имущества. Скромный, всегда выслушивал говорящего. Авто­
графы, в отличие от многих, раздавал охотно, при этом акку­
ратно выводил каждую букву своей фамилии и никогда не от­
делывался закорючкой.
А самый комичный эпизод произошёл в 1968 году. Ракета
стояла на старте. На дворе - начало марта. Я пришёл в сто­
ловую на завтрак и, так как был сыт, взял яйцо и положил его
в карман. Затем поехал на старт. В это время как раз вывози­
ли ракету. Прошёл слух, что приехал Гагарин, и я вышел из
бункера на улицу. Сунул руку в карман, а яйцо раздавилась и
рука выпачкалась. Гагарин подошёл ко мне и протянул руку,
чтобы поздороваться. За несколько мгновений я сориентиро­
вался и подал ему левую, на что он даже не обратил внима­
ния.
После того, как «Протон» был включён в «лунную про­
грамму», космодром стали посещать космонавты: Быковский,
Волынов, Сарафанов, Шаталов, Леонов и другие, а также те,
кто только ещё готовился к полёту, и в то время были ещё без
«имён»: Гречко, Феоктистов, Волков, Рукавишников, Сереб­
ров, Лебедев. Являясь космонавтами от предприятия КБ
«Энергия», они были постоянными участниками запуска, как
до их полёта в космос, так и после.
- А с Титовым первая встреча была уже после его полёта,
- вспоминает Анатолий Петрович, - когда Герман Степанович
после окончания академии Генштаба был назначен 1-ым зам­
предом командующего космическими войсками. Он приехал с
ипопенцией космодрома. В дальнейшем судьба свела нас с
Титовым по совместной работе и представлению к званию
Лауреат Государственной премии СССР. Запомнилась одна
из встреч. Наши стартовые комплексы «Протона» уже исчер­
пали свои ресурсы, и их решили реконструировать. Мы разра­
ботали свой вариант новой очереди комплекса, где была бо­
лее совершенная технология, а ресурсы комплекса увеличены
до 20 пусков. Я отстаивал свой проект и убеждал Титова, что
мой вариант дешевле и выгоднее. Когда он в очередной раз
приехал к нам на Байконур, при осмотре стартового комплек­
са я сказал ему: «Не простит нам история, что новый комплекс
не стали делать». У него покраснело лицо, побелели губы, он
затопал ногами и закричал: «Ты на Рейгана работаешь! День­
ги считать умеешь?» Но быстро отошёл и далее мы разгова­
ривали просто, по делу, спокойно.
Инфернальный космос в равной степени служил местом
рождения анекдотов и героизма. Например, однажды Леонов
с орбиты сообщил в ЦУП, что его преследует НЛО. Сенсация!
Правда, потом выяснилось, что это был контейнер, в котором
с корабля отстреливали свои отходы.
Леонов был очень мужественным человеком. Это доказы­
вает не только тот факт, что он был первым космонавтом,
вышедшим в открытый космос. Но для мира так и осталось
тайной, что после успешного завершения этой операции на­
чалась трагедия. Что-то случилось со скафандром, и его раз­
дуло внутренним давлением. Мгновенно полетели к чёрту все
расчёты равновесия космонавта в условиях невесомости. Де­
ло осложнилось тем, что Ленов уже не мог подтянуть себя к
космическому кораблю, а пальцы рук разжимали ставшие
стальными перчатки... И только через 40 минут, вместо за­
планированных 20, Леонову удалось вернуться в кабину ап­
парата.
Конечно историки космонавтики найдут свои объяснения
самым незначительным обстоятельствам, сопровождающим
космические полёты. Например, почему орбитальная станция
«Салют» в достартовой документации называлась «Заря»?
Причина неожиданна. Кто-то из американских журналистов
пронюхал о готовящемся запуске «Зари», и западная пресса
была полна сообщений. В последний момент, из желания
«щёлкнуть по носу американцев» было принято решение о
переименовании ракеты, было объявлено: в космос летит
«Салют»...
По долгу службы и не только Анатолий Петрович знает о
«судьбе» Байконура очень многое.
- Решение о создании 4-го Государственного центрально­
го полигона Министерства обороны было принято 19 мая 1947
года, - рассказывает Анатолий Петрович. - Строительство
этого уникального объекта началось недалеко от села Капус­
тин Яр, и возглавил строительство командир дивизиона ле­
гендарных «Катюш» полковник Василий Иванович Вознюк, ко­
торый впоследствии и руководил полигоном более 30 лет.
В рекордно короткие сроки первая очередь полигона была
построена, а уже через 1, 5 года от начала работ был осуще­
ствлён (впервые в мире!) запуск 1-й советской баллистиче­
ской ракеты Р-1. А потом создавались и запускались всё бо­
лее совершенные ракетные системы. Были запущены в кос­
мос спутники серии «Космос» и «Интеркосмос». С полигона
Капустин Яр поднялись в небо индийские спутники «Ариабха­
та», «Бхаскара», французский спутник «Снег-3». К началу 50-х
годов испытательный космос стал «малым» и перестал удов­
летворять возросшим требованиям развития космонавтики в
стране, и передал эстафету космических дел другому отече­
ственному космодрому - Байконур. Его место было выбрано
не случайно: оно было ближе к экватору (чтобы с наименьши­
ми энергетическими затратами обеспечивать запуски), наиме­
нее заселено, что тоже важно. По иронии судьбы именно сю­
да, в пустыню, был сослан когда-то мещанин Никифор Ники­
тин за крамольные речи о полёте на Луну.
В феврале 1955 года здесь был заложен первый камень
городка, а уже через два года на стартовый комплекс была
выведена ракета. Правда, попытка её запустить оказалась
неудачной, но следом был произведён запуск первой в мире
двухступенчатой межконтинентальной баллистической раке­
ты. 4 октября 1957 года в 21 час 28 минут мир рукоплескал
отсчёту эры Космоса, в которую вступала планета Земля! Это
было - впервые.
Да и дальше мир употреблял это определение не единожды. И опять же в связи с успехами нашей страны. Впервые в
мире в 1957 году был выведен на околоземную орбиту совет­
ский искусственный спутник Земли. Живое существо - собака
Лайка - «бороздила» космическое пространство тоже впер­
вые. Впервые наши межпланетные автоматические станции
достигли лунных орбит и прилунились на её поверхности.
Наши космические аппараты отправились к Марсу, Венере,
Солнцу также впервые. Ну а полёты (тоже впервые) Юрия Га­
гарина в космос, женщины-космонавта Валентины Терешко­
вой, выход в открытое космическое пространство Алексея Ле­
онова - это было апогеем нашей отечественной космонавти­
ки. В течение первого года работы космодрома Байконур мир
стал свидетелем гигантских шагов нашей станы в освоении
космоса. А вскоре мы запустили межпланетные космические
станции к земному спутнику - «Луна-1», «Луна-2», «Луна-3».
Особое слово тут надо сказать о С. П. Королёве. Именно
он в «гонке космического соревнования» под постоянным
давлением «всесильных» того времени сумел обеспечить
возможность и безопасность полёта человека в космос и его
благополучное возвращение на землю. Не все помнят (а мно­
гие, возможно, не знают), что запущенный наш первый кос­
мический корабль-спутник оказался «вечным», так и не смог
вернуться назад. Первой жертвой в череде последующих не­
удач стала собачка Лайка. Да ещё трагедия, произошедшая в
октябре 1960 года, унесшая несколько десятков жизней на
Байконуре вместе с маршалом Неделиным. Вызвало беспо­
койство, что из пяти запусков кораблей-спутников только два
закончились благополучно: вернулись на землю собачки Бел­
ка и Стрелка, а в августе 1960-го - манекен Иван Иванович.
Говоря языком математики, надёжность на удачу к тому вре­
мени составляла всего 40 процентов. Поэтому С.П. Королёв
настоял (другого слова не отыщешь) на переносе полёта че­
ловека с 5 ноября 1960 года (к годовщине Октября!) на более
поздний срок.
За время тридцатилетней службы на космодроме Анато­
лий Петрович Шматов принимал участие в подготовке и пуске
более 300 космических объектов. Самых тяжёлых аппаратов,
запускаемых в космос: «Протон», «Марс», «Вернера», «Вега»,
«Астрон», спутников радиотелесвязи «Горизонт» и «Грань»,
лунных автоматических аппаратов Луна», «Луноход», «Зонд»
и других. При его непосредственном участии была запущена
станция «Мир».
Заслуживают внимания и жизненные принципы полковника
Шматова. Первый и главный из них: подчинённых надо всегда
вести за собой, особенно в аварийных случаях, которых не­
мало было в судьбе космодрома. Так, например, однажды в
результате досадной конструкторской ошибки произошло раз­
рушение узлов крепления ракеты-носителя с разгонным бло­
ком, что привело к опасному крену и вероятности падения его
с 70-метровой высоты на землю с последующим взрывом де­
сятитонного эквивалента. Две недели возглавлял Шматов ра­
боты по предотвращению катастрофы. Часы от министра обо­
роны да седина на висках - память об этом эпизоде.
Второй пример ещё более опасный. На этапе заключи­
тельных операций перед пуском ракеты «Протон» доложили о
подозрительном запахе компонентов на стартовом столе.
Системы газового анализа молчали. Но компоненты самовос­
пламеняющиеся, и 700 тонн взрывчатки могли бы в мелкие
молекулы превратить ближайшее окружение. Полковник Шма­
тов вывел за собой из защитного бункера группу из 9 человек
и вышел с ними на заправленную ракету. Негерметичность
обнаружили, локализовали. Боевой орден Красной Звезды,
полученный за эту операцию, заслуженно украшает грудь
полковника Шматова.
Анатолий Петрович вспоминает ещё один обидный и не­
приятный случай. После крупной заводской доработки одного
из компонентов оборудования старта представитель конст­
рукторского бюро составил техническое решение по проверке
блоков с помощью оборудования старта, что неприемлемо по
принципам космодрома. Шматов не подписал это решение, но
старший начальник почему-то «подмахнул» документ. По­
следствия оказались ужасными: был выведен из строя один
из двух стартов, лишь за 1,5 секунды до этого спас себе жизнь
офицер расчёта. И, конечно, посыпалась лавина комиссий,
расследований. Главный вопрос - кто виноват? Для Шматова
ответ один: я - руководитель старта, виноват я. Последовал
вздох облегчения, а затем и поток взысканий от наименьшего
- «строгий выговор» до наибольшего - «служебное несоот­
ветствие». К чести начальства, взыскание было снято менее
чем через месяц, но после этого ни один начальник не подпи­
сывал без визы Шматова, что свидетельствует о его профес­
сиональном уровне. После чего вошло в легенду, когда Гене­
ральный конструктор Д.А. Полухин, приезжая на пуск, интере­
совался: «Шматов на месте? Тогда всё будет нормально». В
этом - доверие и оценка.
И ещё один случай запомнился ему.
- Строители, возводившие Байконур, не знали, что такое
дождь и не представляли себе, что он может быть когданибудь затоплен талыми водами, поэтому строили его без
учёта затопления, - рассказывает Анатолий Петрович. - Но
кроме того, что расположено на поверхности, где металл рас­
каляется до 70 С и выше, под землёй находится 3-4 этажа
этого сооружения, чтобы защитить космодром от ядерного и
прочих взрывов. И вот однажды после ливня напрочь залило
стартовое сооружение. По этому поводу «дружеские голоса»
из-за бугра объявили о национальном космическом бедствии
в СССР на космодроме Байконур. Накануне вывоза ракетнокосмического комплекса из монтажно-испытательного ком­
плекса (МИК) на стартовый комплекс проводится непрерыв­
ный цикл определённых работ, которые заканчиваются, как
правило, глубокой ночью. И следовательно боевой расчёт
располагался на отдых тут же рядом с ракетой на термочех­
лах. Вывоз намечался на 6.30 утра. Просыпаюсь в районе 5
часов и чувствую, что вся моя фигура ниже спины лежит в во­
де. Сразу первая мысль: случился грех. Невероятно, но друго­
го предположения в голову не могло придти. Пощупал руками:
точно - мокрое место. Поднялся с чехлов и увидел картину:
весь пол МИКа залит водой. На душе стало немножко легче,
исчезло чувство стыда и позора, но сразу же возник вопрос:
откуда взялась вода? Само собой понятно - дождь залил зда­
ние МИКа. Но этот ливень причинил и ещё одно «бедствие».
Состав ракетно-космического поезда транспортировался теп­
ловозом с платформой прикрытия впереди. Начальник управ­
ления был в отпуске, за него временно исполнял обязанности
опытный работник, который даёт приказ машинисту тепловоза
проверить маршрут следования. Гражданский машинист с
возмущением долго препирался: «Мы этого никогда не дела­
ли». А через 15 минут поступило телефонное сообщение: те­
пловоз лежит на боку, машинист отправлен в госпиталь. Же­
лезнодорожное полотно оказалось размытым. Машинист ока­
зался жертвой собственной беспечности. Но ракета осталась
в целостности и сохранности.
Космическая профессия требует особо высокого уровня
профессионализма, не говоря уж о том, что многие специали­
сты на космодроме являются уникальными, единственными и
неповторимыми как в нашей стране, так и в мире. Например,
такие. Заправка ракеты компонентами топлива производится
через наполнительные соединения (НС), связывающие на­
земное оборудование и ракеты. Учитывая агрессивность и
взрывоопасность компонентов, процесс стыковки и подсоеди­
нение НС к борту ракеты является особо важным и ответст­
венным и требует повышенного внимания. Примером этого
является случай, когда в процессе заправки ракеты окислите­
лем НС самопроизвольно расстыковался от борта и компо­
нент стал выливаться на грунт. И только специалист высо­
чайшей квалификации Альберт Иванович Любимов сумел оп­
ределить неисправность и вручную прекратить подачу компо­
нента к магистрали. Если бы ни его профессионализм, трудно
сказать что бы было.
Имеют место и случаи, когда невнимательность отдель­
ных номеров боевого расчёта приводила к задержке выпол­
нения технологического графика подготовки и пуска. Так при
заправке ракетоносителя с космическим аппаратом «Венера»
оператор доложил о задержке подачи компонента в баки раз­
гонного блока (4-я ступень ракеты). Специалисты определили,
что причиной этого может быть закрытое положение одного из
вентилей заправки. Если учесть, что в период заправки весь
личный состав находится в закрытом бункере и выход из бун­
кера является не только запрещённым, но и опасным, то ста­
нет понятным, что к агрегатному вентилю подход может быть
осуществлён только по закрытому подземному каналу старто­
вого комплекса. Я подвёл старшего лейтенанта Сергея Викто­
ровича Казмина, разбил стену и он, имея худощавую фигуру,
пробрался, и должен был посмотреть на 35-й вентиль, и если
тот закрыт, то открыть его, что он и сделал. Вернулись мы на
командный пункт по тому же каналу с фонариком, пройдя под
землёй примерно 400 метров. Нам сказали, что процесс за­
правки прошёл. Таким образом, ошибка одних была устране­
на самоотверженными усилиями и грамотными знаниями дру­
гих, выполняющих единые задачи.
Одна из систем - система дыхания - за 20 минут до пуска
она переключала управление с основного командного пункта
на выносной КП. Инструкция по эксплуатации определяет по­
ложение каждого из несметного количества переключателей,
и в случае, если какой-либо переключатель не оказывался в
исходном положении, то последствия могли оказаться не­
предсказуемыми. Так и получилось в процессе одного из пус­
ков. Оператор с ВПК доложил, что не проходит предстартовый
надув баков ракетоносителя. Я предположил, что это могло
быть только результатом неисходного положения одного из
переключателей в панели управления. Пришлось срочно
взламывать дверь в помещение, вскрывать пломбы пульта
управления, при этом предположение подтвердилось. Пере­
ключатель был поставлен в исходное положение. После пуска
расшифровка плёнок телеметрии показала, что переключа­
тель был поставлен в исходное положение за 3 секунды до
пуска. То есть цена успешного пуска равнялась 3-м секундам
и ещё раз подтверждала необходимость грамотных и чётких
действий операторов и знаний техники и технологии.
Космодром время от времени посещали разные «гости».
Так в 1966 году на Байконур прибыл президент Франции
Шарль де Голль. Ему показали запуск ракеты с «левого» кры­
ла. Надо сказать, что такие запуски для гостей проводились
под шифром «Пальма», для чего готовился запуск одновре­
менно двух ракет с некоторой сдвижкой времени с целью, что
если первая ракета не пойдёт, то вторая должна обязательно
выручить. Так как первая сработала удачно, то Леонид Ильич
Брежнев предложил де Голлю нажать кнопку запуска ещё од­
ной ракеты, которая была на грани готовности. Де Голль за­
махал руками и отказался, заявив, что он знает цену запуска,
но не знает куда ракета направлена, а вдруг на Францию? И,
обращаясь к Косыгину, спросил: «А на Париж ваши ракеты
нацелены?» Вопрос переадресовали министру обороны
СССР Малиновскому. Родион Яковлевич с военной прямотой
и откровенностью заявил, что Франция входил в блок НАТО,
который не скрывает цели и задачи своего существования, а
Париж является столицей НАТО, поэтому наши ракеты есте­
ственно нацелены и на Париж. Де Голль посетовал, высказал
сожаление, о том, что Париж - законодатель мира моды, кра­
савец-город и на него нацелены советские ядерные ракеты.
Маршал ответил: «Вы сами выбрали свою судьбу». И возвра­
щаясь с Байконура в Москву, де Голль подписал соглашение
о мирном использовании космоса. А в декабре 1966 года
Франция вышла из военного блока НАТО, сохранив за собой
статус совещательного голоса, и потребовала перенести сто­
лицу НАТО в другой город, им стал (и до сих пор) Брюссель.
Вот так демонстрация запуска с Байконура оказала судьбо­
носное влияние на взаимоотношения двух государств, что
оказалось примером для других.
После развала Союза на Байконуре сразу сократились два
направления: противовоздушная и противокосмическая обо­
рона. Национальная вражда достигла небывалых размеров:
националисты налетали на наши казармы, совершали поджо­
ги, каждый день - жертвы. А раньше замки на дверях не ве­
шали. Парк, который когда-то с любовью сажали и растили,
вырублен на дрова. Огромное количество высококлассных
специалистов были сокращены, уволены и остались на произ­
вол судьбы невостребованными. Когда увольняются амери­
канцы со своих космодромов, им предоставляют меблирован­
ные особняки. А специалисты из Казахстана уезжали голод­
ные, так как нельзя было вывозить продукты, даже суточный
паёк.
Свою жизнь Анатолий Петрович оценивает с точки зрения
двух сторон - служба и семья.
- Женился я рано, в 1957 году, а через два года родилась
дочь Татьяна - «свой в доску парень», такой я её воспитал и
вырастил, - рассказывает Анатолий Петрович. - Ни у меня от
неё, ни у неё от меня не существовало никаких секретов, пол­
нейшее взаимопонимание. В том числе она поняла и поддер­
жала меня тогда, когда после 30-и прожитых лет с её мате­
рью, я ушёл сперва в «никуда», оставив всё бывшей жене. А
затем, встретив хорошего человека, женился и до сего дня
живу с Валентиной Павловной, верном, заботливом, предан­
ном, замечательном моим другом на настоящий момент, раз­
делившей со мной бездомный, бесхозный, «шалашный» пе­
риод жизни. И сейчас она рядом со мной в семейной и обще­
ственной работе.
А работы не мало. Анатолий Петрович на сегодняшний
день является: помощником депутата городской Думы; совет­
ником главы администрации; председателем, членом совета
районного отделения РСООЗ; председателем Совета ветера­
нов космодрома Байконур; членом городского совета ветера­
нов; участником многих мероприятий района и города.
В сентябре 2002 года Анатолий Петрович был приглашён
на празднование юбилея родной части на Байконуре.
- Там я увидел «Бураны», - вспоминает Анатолий Петро­
вич. - Один в МИКе раздавленный упавшей крышей. Второй технологический, сиротливо стоящий снаружи защитного зда­
ния, обдуваемый песком, снегом и дождём и разграбливаемый любителями сувениров. Вспыхнула в голове идея: вот
бы нам в музей на Соколовую гору! Поделился этой мыслью с
руководством города, космодрома и представителем Прези­
дента республики Казахстан на Байконуре - Е. Нургалиевым.
Все отнеслись с пониманием и обещали помочь. Вернувшись
с Байконура, я поделился с губернатором. Дмитрий Фёдоро­
вич идею поддержал и немало сделал в этом направлении:
получил согласие президента Назарбаева. Но мы просили о
безвозмездной передаче КА «Буран» нашему народному му­
зею. Но нашлись «доброжелатели» и здесь и в Казахстане,
чтоб из этого действа раздуть ажиотаж. В октябре этого (2004)
года в Саратове проходило заседание бюро президиума фе­
дерации космонавтики России. На наше обращение к дважды
герою Советского Союза Ковалёнку В.В. помочь нам, получе­
но обещание, то есть надежда на получение космического об­
разца «Буран» нашим музеем жива.
Отец Анатолия Петровича, простой рабочий саратовского
завода, мечтал, чтобы сын «выбился в люди», и дал наказ:
«Выбьешься в люди, не забывай, что ты человек». Всю созна­
тельную жизнь Анатолий Петрович делает всё, чтобы отцу,
ему самому и друзьям-товарищам не было стыдно за его по­
ступки. А на вопрос: мог бы он уехать работать в Америку, ес­
ли бы там ему предложили аналогичную работу, хорошую
зарплату, славу и почёт, отменное материальное благосос­
тояние и так далее, он ответил:
- Такого уникального стартового комплекса, как у нас, нет
нигде в мире. Я 25 лет проработал на этом уникальном стар­
товом комплексе «Протон» и досконально знаю эту работу.
Меня приглашали на другой объект - отказался. В Америке и
нигде в мире аналогичного комплекса нет, что-то похожее
планировалось построить в Бразилии. Я бы поехал туда в ко­
мандировку на определённый срок, но с условием, что буду
работать на Россию. На службу к американцам не пошел бы.
Я русский, советский, работал во имя славы и интересов на­
шей страны, а в интересах другой страны работать не буду.
Детская мечта полковника Шматова стать лётчиком не
сбылась. Но жизненный оптимизм не пропал: космос до сих
пор бороздят космическое аппараты, в жизнь которых вложе­
на толика наземных тружеников космоса, в том числе и его.
ПУТИНСКИЙ
«От кого
полковник
наши внуки узнают о своих дедушках и бабуш­
ках, если не от нас самих...», - размышляет Василий Алексан­
дрович Акаёмов. И он записал в хронологической последова­
тельности воспоминания о своей жизни, назвал их «семейной
хроникой» и посвятил внуку. Правдивую и честную историю он
воссоздал по памяти и частично по дневниковым записям, ко­
торые вёл не систематически, о чём сейчас жалеет.
Родился Василий Александрович 12 августа 1915 года в
городе Саранске, который в то время был маленьким уездным
городком Пензенской губернии с 25 тысячами населения. В
декабре 1934 года была образована Мордовская АССР и Са­
ранск стал её столицей. В центре города стояли кирпичные
казённые дома: в них находилась больница, городская упра­
ва, а остальные - деревянные. В городке было в то время 12
церквей. Отец Александр Ильич родился в 1875 году, окончил
в своё время 3 класса школы, а мать - Александра Николаев­
на родилась в семье кузнеца в селе Напольная Тавла в 20
километрах от Саранска, нигде не училась, но сама освоила
грамоту, для того чтобы переписываться с мужем, который
был взят на войну 1914-18 гг. и служил в городе Николаеве.
Поскольку он был прекрасным сапожником, то в Николаеве в
офицерской мастерской чинил офицерские сапоги, в этом и
заключалась его служба.
- Я помню своих дедушку Илью Петровича и бабушку Та­
ню, - вспоминает Василий Александрович. - Деду было тогда
75 лет, он был седым, с небольшой лысиной. Жили они на
улице Полынной, которая потом переименовалась в Пугачёв­
скую, так как по ней якобы проходил со своим войском Пуга­
чёв. Я ходил к ним по праздникам, и они угощали меня ябло­
ками, лепёшками, пирогами. Улица эта находилась на окраине
города, была ровной, летом зелёной и пыльной, в середине
зимой укатанной санными полозьями. На дорогу с обоих по­
рядков смотрели 3-х реже 5-оконные дома. Усадьбы были
большие. Двор от огорода отделён небольшим забором, са­
раем, погребом, баней. Во дворе или огороде непременно на­
ходился колодец, откуда брали воду и себе и для полива. Па­
лисадник был практически у каждого дома. Огород начинался
небольшим садом. Выращивали чаще всего картошку, капус­
ту, морковь, огурцы, табак...
По социальному положению отец Василия Александрови­
ча был маломощным (безлошадным) середняком - так назы­
валась одна из социальных прослоек общества. Он отдавал
свой земельный надел, как бы сейчас сказали - в аренду «исполу» (из половины). Испольщина была в то время до­
вольно распространённой формой землепользования. У отца
не было ни желания, ни времени, ни необходимости самому
заниматься этой работой. Зажиточные крестьяне, у которых
была лошадь и всё необходимое для обработки земли, выра­
щивали урожай и половину снопов оставляли себе за работу,
а другую отдавали Александру Ильичу, его же были и семена.
Но это были небольшие доходы. Кормило же большую семью
Акаёмовых ремесло отца - сапожничество. Отец чинил ста­
рые и шил новые добротные сапоги, за которые платили на­
турой (мукой, пшеном, конопляным маслом, мясом). В семье
было 9 детей: сначала родились 6 дочерей, а за ними - трое
сыновей, старшим из которых являлся Василий Александро­
вич. Самый младший - Петя - родился, когда матери было 42
года.
- Когда семья садилась за стол, не всем хватало стульев,
- вспоминает Василий Александрович, - и я обедал всегда
стоя. Отец был строгим. Ели из общего блюда. Если щи были
с мясом, то сначала хлебали, а потом по команде отца (он
стучал ложкой о край блюда) можно было таскать мясо. Обед
состоял из трёх блюд: щи, картошка (размятая и поджаренная
на сковороде с яйцами и молоком), и каша, чаще всего пшён­
ная, реже гречневая. Рис ели только по праздникам в виде
начинки в пирогах. Наша семья не испытывала голод. Держа­
ли корову, поэтому все дети выросли крепкими и здоровыми.
Самые ранние воспоминания Василия Александровича
связаны с бедностью. Игрушек в то время детям не покупали
и не дарили. Не избалованы они были и одеждой, мать шила
сама и рубашки, и штанишки. За всё детство ему перепало
два подарка: один из них - лошадка из папье-маше, другой крендель. Роясь однажды в земле, он во дворе нашёл фар­
форового слоника из набора «Семейное счастье», у которого
была сломана одна ножка. Долгое время этот слоник был
единственной игрушкой, которую он превратил в лошадку: из­
готовил тележку и упряжь, запрягал в неё слоника. Кроме то­
го, и сам делал игрушки: аэропланы, калейдоскоп, фотоаппа­
рат, которым даже фотографировал (снимок отца, сделанный
этим фотоаппаратом, хранится до сих пор). Не говоря уж о
бумажных змеях, которых было сделано множество. Но 3-х
колёсный велосипед так и остался недосягаемой мечтой, по
тем временам такой предмет казался роскошью. Но такой ве­
лосипед был у товарища, и иногда он давал его Василию
Александровичу покататься.
- Ежегодно в начале сентября в Саранске проводились
ярмарки, - вспоминает Василий Александрович. - На Базар­
ной площади устанавливались лавочки, ларьки, лабазы. В са­
мом центре - качели и карусель. Покататься на деревянных
коняшках - стоило пятак. Отец давал нам с Колей по пятаку,
но в то же время за пятак на той же ярмарке можно купить и
тут же съесть горячие с пылу с жару две оладьи, которые пек­
лись тут же на конопляном масле. Соблазн был велик, и при­
ходилось выбирать что-то одно. Но это было очень редко.
Деньгами мы не были избалованы. В руках отца я ежедневно
видел чужие стоптанные и рваные башмаки, шило, молоток,
но никогда не видел денег.
Плавать Василий Александрович научился в 7 лет, это
было на реке Инсаре. Тогда же в 20-е годы он освоил турник.
Это, конечно, громко сказано - была крепкая палка, вроде
длинного черенка для лопаты, укреплённая между забором и
сараем, и на этой импровизированной перекладине он подтя­
гивался и перекувыркивался. Спорт, как таковой, в то время
находился в младенческом возрасте. Мяч делали из бычьего
мочевого пузыря или шили тряпичный, с ним играли в футбол.
Зимой сами дети изготавливали «ледянки» из старого решета
и катались на них с горы.
- Я принадлежу к тому поколению советских людей, при
котором всё было первым, - говорит Василий Александрович.
- Мы все были свидетелями или непосредственными участни­
ками всего, что появлялось в первые годы Советской власти:
первый трактор, первая лампочка Ильича (которая светила
хуже керосиновой лампы), первый автомобиль, радио, теле­
видение, борьба с неграмотностью, первая пятилетка, разго­
воры об искусственных спутниках Земли. Моё поколение в 20е годы первым носило пионерские галстуки, а в 30-х комсо­
мольские значки, а в 40-х - защищало Родину от фашистских
захватчиков. Великая Октябрьская революция наложила свой
отпечаток на все стороны жизни: на настроение людей, на
быт, язык, песни. Новая эпоха в изобилии рождала новые
слова: революция, нэп, реформа, аэроплан, электричество,
кооператив и многие другие, а также новые песни. Эти песни
мы всей семьёй пели в вечернее время. У моих сестёр - Ма­
ни, Симы, Тони - были хорошие голоса. Они запевали, а мы с
отцом подтягивали. В основном это были революционные
песни: «Смело, товарищи, в ногу», «Варшавянка», «Марсель­
еза», «Слезами залит мир безбрежный», «Как родная меня
мать провожала», «Мы - кузнецы» и другие. Пели семейным
хором, от всей души, выражая чувства нового, радостное вос­
приятие новой жизни.
Привезённые на их гумно снопы семья обмолачивала са­
ма. Для маленького Василия сосед, друг отца, Игнатий При­
казчиков изготовил маленький цеп по его росту и силе. Маль­
чик научился работать сначала в 4 цепа, а потом - в 5 и 6. Это
занятие он очень любил и даже не хотел идти в школу в пер­
вый класс. С трудом сестра утащила его домой, где снаряди­
ли первоклассника, вручили ему сумку со старым букварём. И
вот вдвоём с товарищем детства Ваней Агеевым, который ос­
тался на второй год в первом классе, он отправился в школу.
Он запомнил своих первых учителей, среди которых был Ни­
колай Иванович Писклигин - замечательный педагог, оратор,
один из организаторов пионерского движения и первых пио­
нерских отрядов в Саранске. А также Елизавета Петровна
Горшина, жена священника, который после революции добро­
вольно снял с себя сан и выступил в местной газете со ста­
тейкой антирелигиозного содержания, в которой были такие
слова: «Сбрею косу, сбрею бороду, молодцом пройдусь по
городу».
- В сентябре 1923 года я пошёл в первый класс, - вспоми­
нает Василий Александрович. - А в январе 1924-го умер Вла­
димир Ильич Ленин. Мы - дети, плохо представляли себе, кто
такой Ленин, но понимали, что страну постигло огромное горе.
В январе 1926 года состоялся приём в пионеры, приурочен­
ный к годовщине смерти Ленина,. Во время процедуры приё­
ма каждый должен был что-то сказать. Я прочитал наизусть
рукописную страничку о наших достижениях в области добычи
каменного угля. Сейчас как-то не придаёшь этому значения, а
ведь я жил при Ленине восемь с половиной лет. Помню раэго-
воры о его болезни и выздоровлении. Эти разговоры шли в
основном от сестёр, которые учились в Москве.
В те далёкие двадцатые годы пионеры всем отрядом
маршировали строем по улицам города и под барабан пели
патриотическое песни. Василий Александрович был барабан­
щиком. Кроме того, пионеры к праздникам устраивали концер­
ты, с которыми выступали в школах города и близлежащих
деревень. Будучи активным членом струнного оркестра, с ко­
торым выступали на школьных и пионерских вечерах, он ку­
пил себе балалайку и по слуху научился играть мелодии по­
пулярных песен. В это же время он, как и его товарищи, по­
любил театр, и украдкой, подделывая контрамарки, ребята
проникали в драмтеатр, где смотрели спектакли, а также те­
атр оперетты. Ему посчастливилось увидеть на сцене Нико­
лая Рыбникова - народного артиста РСФСР в пьесе А.Н. Ост­
ровского, Ханаева в «Пиковой даме».
- По окончании так называемой школы I ступени, - расска­
зывает Василий Александрович, - я перешёл в другую - в
школу крестьянской молодёжи (ШКМ). Позднее слово «кре­
стьянской» заменилось на «колхозной». В ней я учился по
1930 год.
В этом году в Саранске был организован колхоз «Гигант»,
и всем предложили добровольно вступить в него. Отец был
настроен консервативно, не хотел вступать. В романе Шоло­
хова «Поднятая целина» хорошо описано то, как середняк
«качался»: идти или нет. Вот и мой отец испытал такие муки.
Наш сосед уговаривал его и сам вступил, папаша под его
влиянием напишет заявление, сходит в контору и вернётся
обратно с заявлением. Так и не решился. Я, 15-летний комсо­
молец, являлся участником раскулачивания, правда, не ак­
тивным, а пассивным. В это время у нас тоже отняли корову и
земельный участок, остался только огород. Для отца это был
сильный удар. Отец заболел и вскоре умер. Мне в то время
было неполных 18 лет.
По окончании семилетки Василий Александрович поступил
в только что открывшийся в Саранске Дошкольный агропедтехникум, в котором было два отделения: школьное и дошко­
льное. По окончании техникума он стал учителем русского
языка и литературного чтения неполной средней школы села
Посоп, куда ходил ежедневно 3 километра пешком. Прорабо­
тал он в ней всего один учебный год, преподавая не только
свой предмет, но и военное дело, рисование, черчение, физ­
культуру, с нагрузкой 6 уроков ежедневно, получая всего 75
рублей. А потом его школьный друг, работающий председате­
лем республиканского радиокомитета, переманил Василия
Александровича к себе литературным редактором «последних
известий» на русском языке. (Кроме русского, «последние из­
вестия» читались на эрзянском и мокшанском языках). Прора­
ботав здесь два года, он поступил в педагогический институт
на факультет русского языка и литературы. Женился он на 2
курсе на студентке того же института Насте Мерзлиной, с ко­
торой в любви и согласии прожил 64 года. Впервые встрети­
лись они на танцплощадке Пушкинского сада. Девушка ус­
пешно сдала вступительные экзамены и была принята на ис­
торический факультет. Молодые люди полюбили друг друга.
Жили на одной улице: он в собственном доме, она на кварти­
ре. Она перешла с исторического на факультет русского язы­
ка и литературы. Поженившись, они вместе ходили на лекции,
на комсомольские собрания. Жили на две стипендии, а Васи­
лий Александрович все годы учёбы в институте подрабатывал
в вечерней школе села Посоп, да к тому же, как отличник, по­
лучал повышенную стипендию. Он окончил институт с «крас­
ным» дипломом. За год до этого был назначен заместителем
директора педучилища в город Ардатов, где жили родители
жены. Вскоре у них родился сын-первенец, названный в честь
дедушки и бабушки Александром. В августе 1940 года Васи­
лий Александрович был призван в армию и поехал служить на
Дальний Восток.
- Удивительно, но ехали мы 11 суток без сопровождаю­
щих, - вспоминает Василий Александрович. - Кахщый знал,
где ему выходить. Выходили по двое, по трое на своих стан­
циях. Мы, трое новобранцев, прибыли в ВорошиловУссурийск (сейчас Уссурийск) в 111 километрах от Владиво­
стока. Получили распределение в стрелковую дивизию Осо­
бой краснознамённой дальневосточной армии (ОКДКА). Но
солдатом я пробыл всего 100 дней, и меня пригласили рабо­
тать редактором дивизионной газеты, а потом - в отдел кад­
ров. Приехавшая ко мне жена работала в воинской части де­
лопроизводителем, заведующей библиотекой. Шёл март 1942
года, когда к нам в кабинет вошёл молодой красивый человек
- спецкорр «Красной Звезды» по Дальнему Востоку Макарчук
и заявил, что ему нужен преподаватель социальноэкономического цикла и он же - преподаватель по военно­
воспитательной работе. Ему порекомендовали меня. Я явился
к начальнику АКУКСА (артиллерийские курсы усовершенство­
вания командного состава) с двумя приказами: о присвоении
мне звания политрука и о назначении меня преподавателем.
Это военное учебное заведение находилось на Барановском
полигоне в 6 километрах от Уссурийска. Так моя участь была
решена и, как выяснилось, на всю жизнь. Поэтому и жив ос­
тался. Мы оставались на Дальнем Востоке, когда шла война с
Германий (мой брат Петя погиб под Сталинградом). А нас
держала Япония.
В 1945 году японская оккупационная армия в Китае насчи­
тывала около 1 миллиона борцов. По соглашению между со­
юзниками - СССР, США и Англией - Советская Армия через 3
месяца после разгрома гитлеровской Германии должна была
начать войну на Дальнем Востоке против империалистической
Японии и освободить Китай. 8 августа 1945 года наши войска
в составе четырёх фронтов перешли границу с Манчжурией.
Точно выполнив свои обязательства. Читинский фронт вёл
наступление с запада, Хабаровский с севера, 1-й и 2-й При­
морские - с востока. Всей операцией руководил Маршал Со­
ветского Союза Малиновский, Ставка которого находилась в
Хабаровске. Наши курсы находились в составе Действующей
армии, мы готовили командиров взводов. На Барановском по­
лигоне я прослужил 5 лет и получил звание майора. После
окончания войны курсы продолжали заниматься переподго­
товкой офицеров. Я обратился письменно к наркому обороны
Ворошилову и председателю ВЦСПС Швернику с просьбой
демобилизовать меня. И «дописался»: меня назначили стар­
шим преподавателем русского языка и литературы во Влади­
востокское пехотное училище. Там я проработал около 3-х
лет.
В это время, после окончания войны, началось активное
освоение Курил и Южного Сахалина, которые перешли к нам.
Офицеры с семьями ехали на Дальний Восток и сутками жда­
ли парохода. Народу накопилось много, и эта информация
дошла до Сталина. Он распорядился перевести Владивосток­
ское пехотное училище в Благовещенск. После окончания
войны появилось много желающих покинуть Дальний Восток.
Многие решили поступать в военные академии, отправились в
Москву. Независимо от того, поступали они или нет, но, дос­
тавая фальшивые справки о болезни или другие документы,
на Дальний Восток уже не возвращались. Тогда было решено
устраивать вступительные экзамены непосредственно на
месте, куда из Москвы выезжала приёмная комиссия в соста­
ве 10-15 человек. В 1948 году Василий Александрович вместе
с женой, которая с 1942 года прошла с ним по всем местам
назначения мужа, входил в состав приёмной комиссии. В это
время приехал для сдачи экзаменов порученец Малиновского
и попросил Василия Александровича помочь ему с поступле­
нием, а тот в свою очередь походатайствовал ему перевес­
тись на ту же должность в Сызрань. Туда Акаёмовы прибыли
с двумя сыновьями - Сашей и Вовой.
- В Сызрани, - рассказывает Василий Александрович, - я
служил в той же должности старшего преподавателя один
учебный год. Это был десятый год моей службы в Советской
Армии. Передо мной встал вопрос: демобилизоваться или
продолжать службу. Я выбрал второе. В училище из Куйбы­
шева прибыл представитель Приволжского военного округа и
вызвал меня в штаб. Я попросил его подыскать мне работу по
специальности.
Василий Александрович ждал 4 месяца. Старший сын Са­
ша ходил из военного городка в город в школу. Анастасия
Григорьевна в это время находилась в Ардатове при больной
матери. Наконец пришёл приказ из Куйбышева: майора Акаёмова назначить преподавателем русского языка и литературы
в Саратовское суворовское училище. Итак, 19 декабря 1950
года семья Акаёмовых оказалась в Саратове, и после долгих
мытарств подыскали комнату на Кирпичной улице. В училище
он служил 10 лет и считает эти годы самыми счастливыми в
своей жизни. Его начальниками были замечательные офице­
ры, ветераны войны генералы Смирнов и Мельников, полков­
ники Галахин, Беляев Филимонов, Зинченко. Здесь майору
Акаёмову было присвоено очередное звание - подполковник.
В эти годы в училище приезжали известный писатель Кон­
стантин Федин и секретарь ЦК КПСС Михаил Андреевич Су­
слов, племянник которого учился у Василия Александровича.
В течение 10 лет службы в ССВУ Акаёмов сделал три вы­
пуска, самым значительным из которых считает выпуск 1954
года. По его словам, здесь были очень хорошие ребята - бу­
дущие подполковники и полковники. Цвет российской армии.
В 1960 году училище было расформировано. По счастли­
вому совпадению подполковнику Акаёмову исполнилось 45
лет и 20 лет службы в Армии. Военный пенсионер. Молодой,
энергичный, жизнерадостный. На здоровье не жалуется. Не
сидеть же сложа руки! Начальник политотдела полковник Бе­
ляев рекомендовал Кировскому районо назначить его в одну
из школ города заведующим учебной частью. Так началась
жизнь «на гражданке». Около двух лет он проработал первым
завучем в средней школе №67, 7,5 лет на той же должности в
школе №99, а последние 6 лет - директором 31-й школы.
В августе ему исполнилось 90 лет, но выглядит он на 65.
на вопрос «Как это вы сумели себя сохранить?», он отвечает
шутливо:
- Во-первых, я в молодости сдавал нормы спортивного
комплекса 30-х годов под названием «Г.Т.О.», ходил на лыжах
до 65 лет, до сих пор по утрам делаю физзарядку, люблю
ходьбу; во-вторых, мне повезло с женитьбой. Моя жена рабо­
тала в сотой школе, и как жена офицера, была избрана пред­
седателем женсовета суворовского училища. В её личных до­
кументах есть благодарность от начальника училища генера­
ла М.И. Смирнова. Высокую оценку получали открытые уроки
по домоводству, которые она проводила в школе для учите­
лей Ленинского района. После окончания войны она была на­
граждена шестью медалями: «За победу над Германией», «За
победу над Японией», «Ветеран труда», и юбилейными.
В 1954 году семья Акаёмовых пережила тяжёлую утрату:
трагически погиб их старший сын Саша, ученик 9 класса. В тот
день он вечером возвращался из радиокружка, при переходе
через дорогу его сбила машина.
Младший сын Владимир окончил Саратовскую консерва­
торию по специальности «хоровое дирижирование» В на­
стоящее время он преподаёт в Областном училище культуры
эстрадно-джазовые дисциплины, является руководителем
коллективов - лауреатов городских и областных фестивалей.
У Акаёмовых в Саратове много друзей. В их квартире час­
то собирались известные в городе заслуженные артисты Рос­
сийской Федерации Юрьянов, Дубовик, Вернигора, препода­
ватели школ и другие. Однажды побывал гастролировавший в
Саратове народный артист СССР Анатолий Соловьяненко
- Душою и центром внимания, - вспоминает Василий
Александрович, - была хозяйка Анастасия Григорьевна, кото­
рую все любили за её доброту. Стройная, высокая, красивая,
она всегда была весёлой, милой и приятной в общ ении. Гости
не только пили и ели, но и пели и танцевали. Особенно часто
исполнялась песня - известный романс «Вечерний звон»:
Вечерний звон, вечерний звон...
Как много дум наводит о н...
О юных днях в краю родном,
Где я любил, где отчий дом...
И как я с ним навек простясь,
Там слышал звон в последний раз.
Бом... бом... бсм
И скольких нет теперь в живых
Тогда весёлых, молодых!
И крепок их могильный сон,
Не слышен им вечерний звон.
Бом... бом... бом...
Лежать и мне в земле сырой...
Напев унылый надо мной
В долине ветер разнесёт.
Иной певец по ней пройдёт,
И уж не я, а будет он
В раздумье петь вечерний звон..
Бом .. бом... бом...
Вечерний звон, вечерний звон...
Как много дум наводит он...
Мало кто знает автора этой популярной, поистине народ­
ной, красивой песни, перешагнувшей в третий век - из 19-го в
21-й! А написал ёё поэт Иван Иванович Козлов (1779-1840),
современник Карамзина, Крылова, Грибоедова. Среди друзей
Козлова были Пушкин, братья А.И. и Н.И. Тургеневы, Адам
Мицкевич, Вяземский.
После смерти жены Василий Александрович живёт в се­
мье сына. Его поддерживают своей любовью и теплотой сын
Владимир, его жена Ольга, внуки Саша и Катя и правнучка
Сонечка.
За 20-летнюю безупречную службу в Армии Василий
Александрович награждён двумя орденами Красной Звезды,
орденом Отечественной войны II степени и 17 медалями. В
феврале 1942 года Василий Александрович вступил в ряды
КПСС и вышел из неё вместе с Горбачёвым и Ельциным. А 27
апреля 2000 года Верховный Главнокомандующий ВС РФ,
Президент Путин издал приказ о присвоении очередного зва­
ния в связи с 55-летием окончания войны, и подполковник Ва­
силий Александрович получил звание полковника.
- Теперь я путинский полковник, - смеётся Василий Алек­
сандрович. - Это звание - одно название, и имеет лишь уте­
шительное значение, для престижа, так как деньги-то мне
платят как за подполковника.
ТЯЖЁЛАЯ ЖЕНСКАЯ ДОЛЯ
Б о л е е тяжёлой судьбы, чем та, что выпала на долю Мат­
рёны Михеевны Фадеевой, трудно придумать. Но тем не ме­
нее она прожила свою жизнь достойно и научилась с опти­
мизмом встречать каждый новый день.
Родилась она 70 лет назад в селе Теликовка Духовницкого
района. Её дед, глава большой семьи, в которой было 4 сына
и 4 дочери, двух из которых назвали Варварами, так в то вре­
мя называли по святцам, был грамотным человеком. Своих
детей он не отправил в школу, а сам выучил их грамоте и ре-
лигиоэным канонам. Во время гражданской войны дед вместе
со своим старшим сыном воевал в отряде Чапаева, за что сын
получил прозвище Лёнька-чапаёнок. Дети подросли, стали об­
заводиться семьями и семья разрасталась. Скупая у одно­
сельчан яблоки и ягоды, дед возил их на базар и обменивал
на продукты. Постепенно скапливая деньги, он покупал дома
для сыновей и отделял их одного за другим. Последнему младшему сыну Михею. Этот дом принадлежал когда-то ме­
стному кулаку. Во время раскулачивания дом отошёл бедной
большой семье, хозяин которой не мог его содержать и был
вынужден продать, а сам поселиться в соседнем доме по­
меньше. За этот дом заплатили 1200 рублей, отдали корову и
валенки.
- Мой отец женился, когда ему было 17 лет, а маме —16, —
вспоминает Матрёна Михеевна. - Вскоре родилась я и за
мной ещё две сестрёнки. Потом отца забрали в армию в город
Пугачёв, где он учился на лейтенанта. Он занимался спортом
и больше всего любил лыжи и гимнастику. Однажды, показы­
вая на турнике упражнение, сорвался, упал и повредил внут­
ренние органы. В бессознательном состоянии его отвезли в
больницу в районный центр, где отец пролежал 1,5 года, а за­
тем его привезли домой. К тому времени умерли от коклюша и
кори две моих младших сестры. Перед смертью он сказал ма­
тери, чтобы она не тужила об них, так как с одной дочкой жить
ей будет легче, когда он умрёт.
Не прошло и трёх месяцев после смерти отца, как к мате­
ри посватался племянник соседей, который вернулся из ар­
мии, - сын тех кулаков, в доме которых и проживала мать
Матрёны Михеевны. Он преследовал корыстную цель, а бед­
ной женщине ничего не оставалось, как согласиться. Двою­
родная сестра мужа всю жизнь упрекала свою новую родст­
венницу, что та живёт в чужом доме. От этого брака родились
два мальчика - Саша и Коля. Младшему было 8 месяцев, ко­
гда началась война.
- Отчима взяли на 45 дней в армию, - вспоминает Матрё­
на Михеевна. - Там и застала его война. Поскольку солдаты
были безоружные, то их сразу и забрали в плен немцы. Вско­
ре домой пришла повестка «Пропал без вести». После того
как кончилась война и домой вернулся односельчанин Васи­
лий, мама отправилась к нему и спросила: «Где моего-то ос­
тавил?» И тот рассказал, что в плену немцы предложили ему
стать портным. Он сказал моему отчиму Еремею Никитовичу,
давай, мол, я буду шить, а ты пуговицы пришивай: отчим хо­
рошо шил и чинил сапоги. Но тот возмущённо воскликнул, что
на фашистов работать не будет. Вот такой был идейный. Не­
согласных служить на немцев отправили в другое место, ко­
торое называли «лагерем смертников». Василий, войдя в до­
верие к часовому, часто навещал отчима, приносил ему комковой сахар. Но однажды пришёл и не застал его в живых.
Поинтересовался, где, мол? А ему кивнули на список, в кото­
ром значились фамилии умерших. Среди них он увидел фа­
милию своего односельчанина, который умер 8 марта 1942
года.
В селе Теликовка, получившем своё название от реки Те­
лик - притока Волги, тогда было 1600 дворов, два колхоза:
«Память борцам» и «им. Куйбышева» (в 1950 году они объе­
динились), рыбколхоз, лесхоз, промкомбинат. Село местное
население для удобства «разбило» на несколько курмышей:
Румыния. Поповка, Маловы, Верховы, Лысовы, Крутец, Ива­
новка и Лягушовка. Последняя располагалась возле пруда,
где было много уток и лягушек. Другая река, также приток
Волги, Чагра, а за ней был пруд и луга, где росла конопля, из
неё местные жители делали верёвки и дратву, которой под­
шивали валенки. В селе проживали люди разных вероиспове­
даний, поэтому было несколько церквей: православная, като­
лическая, лютеранская, старообрядческая. В первые годы
становления советской власти в одной из них разместилась
школа, в другой - клуб, остальные были снесены.
Родственники Матрёны Михеевны были старообрядцами,
свои обычаи соблюдали очень строго. Среди староверов не
было воровства. Если у кого-то сгорел дом, остальные сбра­
сывались и деньгами помогали построиться или купить домик.
Если умирала корова, вскладчину покупалась корова или ко­
за. На свадьбу новоиспечённой семье дарили кто что мог: те­
лёнка, козлёнка, курицу, денег. В общем, поддерживали друг
друга. В семье все беспрекословно подчинялись матери или
свекрови. Выходя к колодцу за водой, испрашивали её благо­
словения. Та отвечала: «Иди с Богом». К колодцу подходили с
молитвой, перекрещивали колодец, брали воду и с молитвой
несли её домой. Делалось это для того, чтобы никто эту воду
не сглазил. Возле каждого дома на калитке в специальном за­
стеклённом ящичке висела икона. Входя во двор, надо было
сделать три поклона да войдя в калитку - ещё три. Строго со­
блюдались посты. Никому не разрешалось повышать друг на
друга голос. Если кто-то из верующих прогрешил, остальные
сами же его и наказывали. Соседи делились последним. При­
носили друг другу молоко, тыкву, пшена, даже если у самих
это было последнее. Не давали умереть с голоду. У каждого
члена семьи была своя индивидуальная посуда, не потому
что брезговали, а таким образом берегли друг друга, чтобы не
заразить случайно. Хоронили своих отдельно. В Теликовке
было три кладбища: мирское и поморскиое, а ещё партизан­
ское, где были похоронены 48 погибших чапаевцев.
- Мама работала в колхозе за трудодни, - вспоминает
Матрёна Михеевна. - И однажды, подытоживая работу за
квартал, ей сообщили, что у неё не хватило 4 трудодня. Её
вызвали в правление колхоза, дали 45 дней принудительных
работ и увезли в райцентр в тюрьму. Там она топила печки,
таскала парашу, колола дрова. Мне тогда было 9 лет, Саше 4, Коле -3. Я сама научилась топить голландку, вставала на
кровать, чтобы открыть и закрыть заслонку трубы. Научилась
сама колоть дрова. А однажды, разрубив палец на ноге вме­
сте с валенком, я замотала его тряпкой, и на этом всё лече­
ние и закончилось.
Поскольку не было храмов и негде было молиться, люди
стали собираться по домам и так молиться по своим погиб­
шим мужьям и сыновьям. А поскольку дом у Фадеевых был
большой, что чаще всего у них, и мать Матрёны Михеевны
прозвали Лушкой-молилкой. Лето мать проработала, а в зиму
её решили вновь забрать, на сей раз ей инкриминировалось
то, что она превратила свой дом в молельню. Разговор об
этом услышала работавшая в правлении колхоза истопницей
двоюродная сестра отчима и предупредила мать. Всю осень
та пряталась, а зимой всё же не избежала этой печальной
участи.
- Мы лежали на печке, когда раздался стук в дверь, вспоминает Матрёна Михеевна. - Мама спряталась в подпол
и велела нам не открывать дверь. Мы лежим и плачем. При­
шедшие выбили дверь, разворотив косяк и сорвав её с пе­
тель. Маму забрали и увезли, а дверь, висевшая на одном
гвозде, всё это время не прикрывалась плотно. Я, как и в
прошлый раз, ходила по селу просить милостыню. Кто давал
кожуру от тыквы, кто картофелину, кто две. Однажды пришла
тётка, принесла пшена и сказала, чтобы я сварила кашу и от­
несла матери в тюрьму, якобы её там не кормят. Я сварила её
в голландке в горшке, поставила его на салазки и отправилась
в райцентр пешком 18 километров. Мама, увидев меня, запла­
кала: «Доченька, вези кашу домой, накорми моих сыночков и
сама поешь». Я пошла назад снова 18 километров. Стемнело,
на дороге фонарей тогда не было, поднялся буран. Увидев
спасительные огоньки в окнах села, я очень обрадовалась. Да
ещё селом надо было идти 3 километра. Шла в худых вален­
ках отчима, в которых дыры были заделаны соломой, и без
штанов: тогда их не было, только чулки до колен, и растёрла
ноги до крови и отморозила коленки. В избе холодно. Братики
голодные, плачут. Покормила их, затопила голландку, все
трое прижались к ней. Потом завернулись в большой тулуп и
легли спать. Когда мама вернулась, мы все её ждали просту­
женные. После этого у нас в доме уже не молились. Верую­
щие собирались по домам: сегодня у одних, завтра у других.
Маме (и не только ей) строго-настрого пригрозили: если узна­
ют, что люди молятся, всех сошлют в Сибирь.
Весной мать пошла на своей корове пахать колхозные по­
ля, а маленькая Матрёна с братьями копалась на своём ого­
роде: поливала, пропалывала сорняки. Это было голодное
время. Выращенное на своём огороде просо толкли в ступе и
пекли блины. Как только на пруду растает снег, жители выхо­
дили собирать корни камыша, затаривали мешки, несли до­
мой. Корни высушивали, толкли и пекли лепёшки. В лугах со­
бирали конский щавель, лебеду, дикий лук и другие травы.
Спускали их в погреб, а потом понемногу доставали и ели.
Весной ходили в лес, разгребали прошлогоднюю листву, ис­
кали жёлуди, варили их и толкли в ступе и ели, зубы поле это­
го блюда становились чёрными. Собирали ещё одну траву,
которую местные называли жёлтой кашкой, семена её пахли
клопами. Из этой травы варили кашу. Однажды, поев этой ка­
ши, умер маленький братик Коля, не прожив и 4-х лет.
- Я ходила, как старушка, с бадиком, - вспоминает Матрё­
на Михеевна. - У меня отекли руки, они лопались и болели.
Врачи признали у меня порок сердца. В школе я проучилась
только 4 класса и была освобождена от физкультуры. Не с
кем было оставлять братика, и мне пришлось сидеть с ним. Ко
мне приносили и двоюродных маленьких братьев. Ставили в
печку кринку молока, и им я должна была кормить их. Однаж­
ды, встав на скамейку и ухватом пытаясь вытащить горшок с
молоком, я его уронила... Потом в селе открылись ясли и ме­
ня взяли туда нянькой.
Из ранних воспоминаний Матрёны Михеевны осталось та­
кое. Однажды на Пасху вместе с подружкой она наславила
много яиц. Подружка предложила пойти в баню и там съесть
эти яйца. В бане девочки решили помыться. Вода была густо
сдобренная золой, и поэтому подружки изрядно выпачкались.
Съев к тому же все яйца, они почувствовали себя плохо: у них
разболелись животы.
Другое воспоминание относится к военному периоду.
- Однажды зимой у нас не хватило сена, и мы с мамой,
одолжив дровнишки у соседей, отправились на корове за
Чадру. Там стояли колхозные стога сена. После того как сено
кончалось, на снегу оставались мёрзлые ледяные пучки сухой
травы. Их то мы и собирали. И вдруг подъезжают к нам объ­
ездчики и говорят, будто бы это сено украли, и подозрение
пало на нас. Записав нашу фамилию, они велели маме ехать
в Чагру и сдать в колхоз корову и дровни. Но так как дровни
были чужие и их необходимо возвращать, мама послала меня
с ними, чтобы я где-нибудь их спрятала, и чтобы потом вер­
нуться ночью и их забрать; сама она с коровой отправилась
дальше. Я спрятала дровни и пошла искать маму. Не найдя
её, я подумала, что она возвратилась домой и пошла в Теликовку. Но, придя в родное село, обнаружила, что мамы нет, и
вернулась назад. Мама тем временем, привязав корову к вет­
ле, пошла разыскивать меня. Мне тогда было 12 лет, и я
очень перепугалась. Наконец, мы с мамой встретились и ста­
ли искать корову. Бедное животное боялось темноты. Она ме­
талась и мычала. Вернулись домой, а через неделю к нам
приехали представители власти, и мама откупилась от них,
заплатив 25 рублей и бутылку водки.
Не разрешали возить из леса дрова и даже сухой хворост.
Если попадёшься леснику на глаза - не сдобровать: отнимали
и хворост и топор. Поэтому люди не только голодали, но и
мёрзли. Когда был жив отец, то ему - сыну партизана, приво­
зили дрова и сена, а потом семья стала испытывать большую
нужду. Сурово карали и за колоски. Рожь уже давно скосили и
увезли, а на голые поля выпал снег. Дети ходили по полю и
из-под снега вытаскивали колоски и собирали их в ведро.
Увидев детей, объездчик отнял у них вёдра, а сами ребята
кинулись прятаться в глубокий овраг и сидели там до тех пор,
пока он не уехал.
- Весной Волга разливалась и затопляла всю округу, вспоминает Матрёна Михеевна. - Молодёжь каталась на лод­
ках, проплывая мимо цветущих яблонь и груш, и пела песни
под гитару. Голубизна неба сливалась с синевой разливанно­
го моря воды. Соловьиные трели, звонкий смех и песни раз­
носились на многие километры. После того как вода сходила,
освобождая поля, на них высаживали овощи, урожай вырас­
тал отменный. Во время войны пахать было не на чем и поля
заросли бурьяном. После Победы их распахали, но не на­
шлось семян, только арбузные. Посадили арбузы, они уроди­
лись на славу. Разрешили всем взять столько, кто сколько
может унести. Я взяла два огромных арбуза, но донести их не
смогла. Тогда один спрятала в придорожной канаве, а после
того, как другой унесла домой, вернулась за этим спрятанным.
Работать в колхоз Матрёна Михеевна пошла очень рано.
Однажды на посевной, когда люди работали и днём и ночью,
её поставили с фонарём освещать борозду. Сзади ехал трак­
тор с сеялкой, на которой стояли люди и засыпали в неё се­
мена. И вот девочка сбилась с борозды и ушла на другую. На­
утро обнаружили большой огрех, за что её крепко отругали.
А в 16 лет она уже на быках возила в поле повозку, на которой
местные жители собирали для работающих там продукты, ка­
кие у кого имелись. Заезжала и в правление колхоза, где ей
выдавали мясо, и всё это она везла на полевой стан. Научи­
лась управляться с грозными быками, хватая их за рога осо­
бым приёмом.
- Однажды я возила от комбайнов зерно на быках. В фуру
загружала это зерно большим черпаком, который назывался
«пудовкой». А в амбаре этой же «пудовкой» выгружала его. И
вот быку надоела эта работа, и он направился к полевому
стану, где эти животные отдыхали: там их распрягали, и они
спокойно паслись. Бык пошёл по самому краю глубокого овра­
га, а я пыталась хворостиной направить на нужную дорогу. Но
он не слушался. Мне пришлось спрыгнуть на ходу.
Во время войны в лесах близ Теликовки высаживался не­
мецкий десант. Одного парашютиста поймал дядя Матрёны
Михеевны, который пошёл на реку рыбачить. Доставил его в
сельский совет, за что ему было «большое сердечное спасибо
за бдительность» и ничего более. Однажды женщины, отпра­
вившиеся в лес косить траву, увидели троих незнакомых му­
жиков, которые на ломаном русском языке попросили у них
еды. Бедные женщины, бросив косы, в испуге бежали из леса.
Закончилась война, пришёл дядя - тот самый Лёнькачапаёнок весь израненный, и через 1,5 года умер.
На следующий год Матрёна Михеевна работала повари­
хой на полевом стане. Там была вырыта глубокая яма, в ко­
торой стоял котёл, покрытый деревянной крышкой. Варила в
основном похлёбку, затируху да щи.
- Воду для этого брали из пруда и привозили её в бочке, вспоминает Матрёна Михеевна. - В этой воде кишела уйма
букашек и головастиков. Процеживали воду через марлю, пи­
ли её и готовили из неё первое блюдо. Тут же на полевом
стане воду грели и ходили в подсолнухи мыться. Семечки
этих подсолнухов жарили, ссыпали их в мужской малахай, а
потом грызли. Никогда после я таких вкусных семечек не ела.
Спали в специальном вагончике - будке, внутри которой были
двухъярусные нары. Спали вповалку, а вши резвились, пере­
ползая от одного к другому. Люди не мылись месяцами, ходи­
ли в грязных ватниках. Один мужик по имени Трошка храпел
так, что будка дрожала и, конечно же, не давал никому спать.
Многие понастроили себе шалашей, другие брали подстилку и
шли с ней в подсолнухи. Мужики ругались: «В Тришку
мать...».
Развлечений в то время было мало, но на Пасху молодёжь
играла в яйца. Каждый игрок на своём яйце делал пометку.
Яйца по два клались на землю вдоль дороги. Вторая пара на расстоянии около метра, через метр - ещё одна пара и так
далее. Последнее яйцо, если ему не находилась пара, назы­
вался «дёп». Специально сшитым для этой цели мячиком с
расстояния 30 шагов надо было попасть в первую пару. Для
последующих пар расстояние увеличивалось. Не попал - ход
передавался другому. Наиболее удачные игроки выигрывали
много яиц.
Родная сестра отца Матрёны Михеевны была местной
знахаркой. К ней съезжались страждущие со всех окрестных
сёл и городов. Она заговаривала зубную боль, рожу, всякие
грыжи, заикание, снимала сглаз и порчу, выводила попавшие
в кровеносные сосуды швейные иголки. У неё в избе был - как
сейчас называют это явление учёные - полтергейст: летала
посуда, гремели вёдра, ходило ходуном коромысло и другие
бесчинства. Специальными молитвами она их пресекала.
Один деревенский паренёк, по имени Артемий, пытался за
нею ухаживать, но Матрёне Михеевне он не нравился. Из ста­
ринных серебряных полтинников парень изготавливал резные
колечки и дарил их любимой девушке, на каждом пальце у неё
было украшение, но ухажёру это не помогло: девушка собра­
лась завербоваться на работу в Саратов. Позже узнала, что
судьба этого парня сложилась неудачно, он спился и бес­
славно умер.
- Для того чтобы оформить документы, я отправилась
пешком в райцентр за 18 километров, - вспоминает Матрена
Михеевна. - Пришла, но оказалось, что необходима справка
из колхоза. Я пошла назад. Оформила справку и пошла вновь.
Отдала документ и вернулась домой. Таким образом, я в тот
день в общей сложности прошла 72 километра.
В 1968 году Теликовки, в которой родилась и выросла
Матрёна Михеевна, не стало. При строительстве Балаковской
АЭС затопили луга. Жители разъехались кто куда. Оставших­
ся выселили в другое село с тем же названием, перенесли на
новое место и партизанское кладбище, сделав одну братскую
могилу и переписав на памятнике все фамилии героев.
- Сами село и кладбище сровняли с землёй. Я нашла свой
дом по огромному камню, который мой отчим подложил под
угол дома, когда тот дал осадку. Этот камень когда-то исполь­
зовался на току при молотьбе зерна. Я пришла к этому камню,
как к родному очагу, посидела на нём, вспоминала. На месте
бывшего сада остался куст смородины. Прошла на место
бывшего кладбища, крестов не было, их собрали и сожгли
вместе с загородкой, но остались бугорки. Я сориентирова­
лась, нашла своих родственников и попрощалась с ними. За­
тем прошла по селу. Увидела грушу, которая росла в пали­
саднике одного зажиточного мужика. Он и его жена были злы­
ми людьми, хотя и трудоголиками, никогда ни с кем не здоро­
вались...
В Саратове Матрёна Михеевна устроилась работать на
нефтеперерабатывающий завод им. Кирова. Была подсобни­
цей у каменщиков. Однажды, неся в специальном ящике с
ручками 7 кирпичей на 3-й этаж, она наступила на доски ле­
сов, которые оказались неприбитыми, и провалилась. Повис­
нув, зацепившись ящиком, она стала звать на помощь. Ка­
менщики вытащили её. Отработав положенный срок, она уво­
лилась и пошла работать на авиационный завод вахтёром.
Жить было негде, и Матрёна Михеевна скрывалась в комнате
женского общежития, где проживала её двоюродная сестра,
прячась от строгого коменданта под кроватью. Но та всё же
вычислила незаконно проживающего «жильца» и пригрозила
тем, что выгонит из общежития сестру.
- На посту я стояла с винтовкой, а когда дежурила в по­
мещении на радиостанции, то мне выдавали наган, - вспоми­
нает Матрёна Михеевна. - И вот после этой угрозы комендан­
та общежития я разволновалась и вздумала застрелиться.
Вытащила пистолет, наставила себе в висок, но тут появился
начальник караула и окликнул меня. Он, конечно же, всё по­
нял и стал меня расспрашивать о причине.
В этот же день на собрании он выступил, рассказал о её
проблеме. После этого одна девушка взяла Матрёну Михеев­
ну к себе. Девушка снимала комнату с односпальной крова­
тью, на которой девушки стали спать вместе. Потом она пе­
решла на другую квартиру, но дочь хозяйки, разойдясь с му­
жем, вернулась домой, и ей пришлось уйти. В общем, поски­
талась ...
По сокращению штатов, её уволили из вахтёров и переве­
ли в маляры. И однажды направили в командировку в город
Пугачёв на военный аэродром: там она красила вертолёты и
МИГи. Если снаружи красила из пульверизатора, то внутри это была ювелирная работа. Каждый прибор, трубочки для
масла, топлива, воздуха и прочего, красились в разный цвет
вручную, согласуясь со специальной схемой, чтобы не оши­
биться. Там она познакомилась со своим будущим мужем Гри­
горием Ноздрян. Он работал на том же заводе слесареминструментальщиком, собирал самолёты, был высококласс­
ным специалистом. Но им давали спирт для обработки прибо­
ров, и муж пристрастился к алкоголю и постепенно спился.
Жить молодая семья стала в общежитии; этот барак до
войны был конюшней. В 9-метровой комнате, кроме мужа и
жены, жили двое молодых парней, которые спали вместе на
одной кровати. А вообще в общежитии проживало 38 семей,
готовить приходилось на общей кухне, на одной газовой пли­
те. Потом комендант общежития выделила им комнату в 12
квадратных метров, где проживали две семейные пары, друг
от друга отгородившись ситцевой ширмой. Родившийся сын
Саша спал в детской ванночке, которая стояла на кровати ро­
дителей в ногах. Под их комнатой бил подземный родник, во­
да которого стремилась на улицу и натекала в большую яму, в
которой хозяйки чистили сковородки. Мимо этого дома прохо­
дила железная дорога. Когда шёл поезд, окна комнаты дре­
безжали, посуда звенела и даже подушки падали с кровати.
Родилась дочка Оля, пришлось уволиться с завода, чтобы
растить детей. Муж беспробудно пил, а ей самой пришлось
работать на огороде (земельный участок они получили от за­
вода), кормить 3-4 поросят, кур и уток. Кроме того, прираба­
тывала дворником и буфетчицей в общежитии.
- Муж брал меня за грудки, тряс и требовал денег на опохмел, грозил убить, - вспоминает Матрёна Михеевна. - Если
не дашь, он брап какую-то вещь из дома, продавал её и день­
ги тратил на водку. Куда бы мы ни пошли, нам встречались
люди, которым он задолжал разные суммы денег. Мне прихо­
дилось расплачиваться за него. Ему мужики завидовали, я не
раз слышала, как они говорили: «Везёт тебе, такая жена тебе
досталась, а ты издеваешься над ней». Кроме спиртного, он
любил женщин. Куда бы ни послали его в командировку, он
там находил себе «жену» и жил с нею. Один раз даже распи­
сался, для чего вытравил хлоркой штамп в паспорте. А когда
вернулся из командировки, то эту страницу и вовсе вырвал.
Чтобы устроить детей в детский сад, она оформилась туда
прачкой. Когда няни уходили в отпуск, она подменяла их, ос­
таваясь с детишками на ночь; садик работал круглосуточно.
На ночь она рассказывала детям сказки, которые сама когдато слышала, будучи маленькой. Дети, узнав, что ночью будет
дежурить она, кричали «ура!» и не хотели идти домой. Вместо
5-6 детей, в её дежурство это количество увеличивалось до
18. Повариха ворчала: «И чем ты их завлекаешь?»
Матрёна Михеевна помнит о том времени, которое приня­
то называть «хрущёвской оттепелью».
- В магазине тогда продавался так называемый забайкаль­
ский хлеб. По норме на семью давали буханку чёрного и бу­
лочку белого. Очередь занимали рано утром. А вот при Ста­
лине каждый год 1 апреля брали бумагу и карандаш и подсчи­
тывали, насколько всё подешевело. Сталина многие откро­
венно недолюбливают, но его можно понять: нужна была де­
шёвая рабочая сила для восстановления разрушенных вой­
ной городов, железных дорог и магистралей, шахт, металлур­
гических заводов и других объектов народного хозяйства.
Сталин умер в то время, когда я работала на заводе. Еже­
дневно в цехах рабочие подходили к репродуктору, когда пе­
редавали сводки о состоянии здоровья вождя и слушали, а
потом ждали следующего сообщения. Когда передали, что
Сталин умер, все были потрясены этим горем, а одна работ­
ница даже упала в обморок. В цехах стоял гул от включённой
в честь траура сирены. Его тогда искренне считали «отцом
родным» и спрашивали друг у друга: «Как теперь будем
жить?». Из того времени в памяти осталась одна из частушек,
которые тогда были в ходу: «Берия, Берия, тебе нет доверия.
Не хотел сидеть в Кремле, а теперь - в сырой земле».
Из самого тяжелого периода во время работы на заводе
Матрёна Михеевна называет годы перестройки, когда зарпла­
ту не платили по нескольку месяцев, выдавая вместо денег
сахар и муку, а также моющие средства. Однажды на завод
приехали китайцы и купили самолёт, но расплатились за по­
купку бартером, в основном промтоварами. Потом эти вещи
разыгрывались в лотерею. Матрёна Михеевна выиграла тогда
осеннее пальто, комплект постельного белья, покрывало.
- Однажды на заводе ждали приезда Ельцина, - вспоми­
нает Матрёна Михеевна. - В цехах провели генеральную
уборку и даже всех собак перестреляли, чтобы случайно не
тявкнули на высокого гостя. Приготовили самолёты и даже
«летающую тарелку»; в цехе, где выставили образцы продук­
ции, выпускаемой заводом, установили телевидение. Но Ель­
цин на завод не приехал: наши приборы зафиксировали взле­
тевший самолёт с президентом на борту. Только зря собачки
пострадали...
Муж продолжал пить, тащить всё из дома и пропивать, а
также нещадно бил жену. Несколько раз она попадала в
больницу с диагнозом «сотрясение мозга». После третьего
раза врач предупредил её, что следующего раза может не
быть. Тогда она и развелась с мужем-деспотом. Разменяв
квартиру на две «коммуналки», всю мебель (шифоньер, сер­
вант, трельяж, 2 дивана, письменный стол, кухонную мебель и
другие) она оставила мужу, себе взяла только пуфик. Вскоре
бывший муж сошёлся с другой женщиной, которая не разре­
шала ему пить и даже сама била его, а через 3 года он умер.
А Матрёна Михеевна познакомилась с М.М. Осиповым - пре­
подавателем философии в Саратовском институте механиза­
ции сельского хозяйства, который настоял на том, чтобы они
поженились. Ей ничего не оставалось, как согласиться. Но и
новый муж оказался далеко не идеальным. У него были свои
странности: он не пил, но был жадным, высокомерным, тре­
бовал к себе повышенного внимания, лучший кусочек съедал
сам. Свои деньги он не отдавал супруге, покупая на них доро­
гие фрукты и конфеты, пирожные и разные деликатесы. А она
на свою пенсию кормила его обедами. Незадолго до смерти
он сошёл с ума, и ей пришлось ухаживать за ним.
Несмотря на многочисленные трудности, которые выпали
на долю этой мужественной женщины, она сумела сделать
всё возможное, чтобы выучить детей, и те получили высшее
образование, закончив механико-математический факультет
СГУ.
- Мне выпала тяжёлая женская доля, - говорит Матрёна
Михеевна. - Но я никогда не унывала и жила верой в хорошее
будущее. И только когда мне исполнился 71 год, я, наконец,
поняла, что стала старой, и огорчаюсь, что не могу сделать
многое из того, что бы хотелось. И здоровье уже не то, и ду­
хом упала.
Но насчёт «духом упала» Матрёна Михеевна лукавит: она
по-прежнему жизнелюб и оптимист и остаётся такой же про­
стой и доброй, какой и была всю жизнь. Во время последнего
сотрясения мозга она стала писать стихи, и хотя они наивные
и несовершенные, но добрые и искренние, они сегодня со­
ставляют её «отдушину». И, кроме того, счастливая мама и
бабушка очень радуется, когда её дети и внуки собираются
вместе.
ЗА КОГО ТЫ ПОГИБ В ТОМ БОЮ ?
М о л о д ы е ребята в составе сводного отряда МВД РФ еха­
ли в командировку в Чечню с такой формулировкой: для ис­
полнения служебного долга и задач по охране общественного
порядка и защите территориальной целостности России в Че­
ченской республике. А по сути это была война, которую никто
не объявлял и поначалу никто не принимал всерьёз. Они еха­
ли туда наводить порядок, а попали в кровавую мясорубку.
Оказалось, что их туда посылали на смерть. Ребята не любят
об этом рассказывать: они боятся потерять работу. И всё же
один проговорился: «Мы шли на танки практически с голыми
руками». Только несколько сот саратовцев погибло на чужой и
совершенно не нужной им самим земле. И один из них - Юрий
Николаевич Родионов. За кого зам комвзвода Юрий Родионов
сложил голову 10 лет назад в Чечне?
Он родился 30 марта 1968 года на дороге, разверзшейся
от весенней распутицы. Его мать повезли из деревни Ненарокомовки в Лох Новобурасского района. Но медработник сель­
ской больницы побоялась принять роды и велела везти роже­
ницу в районный центр. Но туда трактор, несколько раз буксо­
вавший в рытвинах и колдобинах размытой дороги, не доехал.
Мальчик родился на свет прямо под открытым небом. Вместе
с матерью его накрыли шубами, замотали в пелёнки и повез­
ли назад. Зимородку не повезло: он сумел подхватить воспа­
ление лёгких и попал-таки в больницу райцентра. Врач, спас­
ший ему жизнь, отметил, что мальчик родился «в рубашке», и
если до 14 лет благополучно доживёт, то потом уже будет
жить долго.
В день Юриного рождения страна переживала гибель пер­
вого космонавта планеты - Юрия Гагарина, и бабушка пред­
ложила назвать внука в честь погибшего героя. Как и у его
тёзки, жизнь Юрия Родионова оборвалась в расцвете лет. И у
того и у другого были планы на будущее. Оба они были моло­
ды и полны радостных надежд...А потом отец Юры, Николай
Абрамович, отслужив в армии, вернулся домой в Саратов, ку­
да привёз из Ненарокомовки жену и сына.
С раннего детства Юра показал свой характер, который
отличали решительность, бесстрашие, способность самостоя­
тельно принимать решения и не отступать от намеченной це­
ли. Взять хотя бы такой поступок. Его, 3-х летнего, отвели
первый раз в детский сад. Вечером родители с работы зашли
за ним, а их сына там нет. Приходят домой, а он в своём дво­
ре играет в песочнице. Путь от детского сада до дома - не­
близкий, и к тому же надо было перейти улицу Азина с дву­
сторонним оживлённым движением. «Как же ты через улицу
перешёл?», - спросил отец. «А я паренька одного попросил, и
он меня перевёл», - ответил сын. Кто бы в его возрасте про­
явил такую находчивость?
В 12 лет он увлёкся классической борьбой (сейчас она на­
зывается греко-римской. - Л.Ч.) и стал заниматься в ДЮСШ-5
при Дверце пионеров. Это была не забава. Окраина Заводско­
го района - бандитско-хулиганский район. Грозой посёлка бы­
ли «аппачи», разъезжающие на мотоциклах, их все боялись. А
Юра решил таким образом защитить себя. Тренером в спор­
тивной школе был Виктор Петрович Дубровский, «душачеловек» - так отзывались о нём воспитанники. Он был вто­
рым отцом для этих мальчишек, из которых хотел сделать
прежде всего «людей», а не чемпионов. Мальчишки получили
здесь «закваску» жизни, здесь формировалась их воля к по­
беде, стремление быть первым, добиваться высоких резуль­
татов. Всё это было пропитано чувством товарищества, чув­
ством «локтя». Именно здесь Юра прибрёл двух друзей: Сашу
Абакумова и Гришу Неизвестного, и эту дружбу пронёс через
всю жизнь. Они вместе ездили на соревнования по разным
городам России: Москва, Пермь, Ленинград, Мурманск, Нико­
лаев и другие.
Окончив школу, три товарища поступили учиться в проф­
техучилище на радиомонтажников, и там Юра стал отлични­
ком, получал «Ленинскую» стипендию, успешно совмещая
учёбу с занятиями спортом, в которых тоже достиг успехов стал кандидатом в мастера спорта.
Саша Абакумов, вспоминая о друге, подчёркивает его бес­
страшие. Среди мальчишек своего посёлка он зарекомендо­
вал себя человеком, который может дать достойный отпор. Те
ребята, у которых были старшие братья, ходили в «авторите­
тах», их все боялись, кроме Юры. Он смог поставить себя так,
что никто не помышлял унизить его.
На последнем курсе училища Юра принял решение - же­
ниться, что было неожиданностью для всех. И родители, и
друзья были против этого брака: молодой ещё, успеешь. С
девушкой Ириной он был знаком всего один месяц. Но Юра не
уступил. Осенью они поженились, и Юру сразу же забрали в
армию. Служил он в городе Электросталь под Москвой и всем
писал письма: родителям, жене, друзьям. Там он захотел
стать военным, подал рапорт и приехал поступать в саратов­
ское военное училище (сейчас - институт) внутренних войск
им. Дзержинского. Но проучившись один год, он по семейным
обстоятельствам решил оставить учёбу. У него родился сын
Саша и тоже в марте - 27-го. Друзья ещё смеялись над по­
дарком, который преподнесла Юре жена на день рождения1.
Оставшиеся последние полгода он отправился дослуживать в
армию.
Саша Абакумов считает: «Если бы Юра окончил военное
училище, то сейчас он был бы уже полковником или генера­
лом. Он всегда добивался поставленной цели. Его кредо была
триада - дружба, любовь, честность...Отслужив, он пошёл
работать на мебельную фабрику, и мы с ним поехали в Моск­
ву поступать в техникум учиться на инженеров мебельного
производства. Чтобы заработать деньги для поездки на сес­
сию, он не гнушался никакой работой. Однажды мы разгружа­
ли 3 вагона с 8 до 23 часов. В Москве на сессии тоже находил
подработку: мы устраивались на стройку - красили, клеили
обои, клали плитку. Это было время, когда вся страна жила по
продуктовым талонам. Юра мог снять с себя последнюю ру­
башку и отдать нуждающемуся. В комнате общежития прожи­
вали осетины и ингуши. Когда к ним приезжали родственники,
Юра отдавал им свою койку, а сам кое-где и кое-как. Домой
ехал с подарками: для родителей и для жены. Любил удивить
друзей, накрыв прекрасный стол и это опять в то время, когда
всё по талонам... Жене покупал огромные букеты цветов, не
тратя ни копейки из семейного бюджета».
Но тут грянула перестройка. Из государственного пред­
приятия мебельная фабрика превратилась в АОЗТ, и восхож­
дение по служебной лестнице, перспективный рост, как было
раньше, - не светило. Пришлось уволиться. Недолго думая,
Юра вновь принимает судьбоносное решение: он идёт рабо­
тать в милицию. В мае 1992 года он пришёл на службу в орга­
ны внутренних дел и был назначен на должность милиционе­
ра взвода ППС областного УВД. Прошло чуть более полугода,
и Юра становится сотрудником другого подразделения мили­
ции - выполняющего особые задачи и предъявляющего осо­
1 Когда погиб Юрий, сыну было 8 лет. В 2004 году Саша погиб в ав­
токатастрофе. Похоронен в одной могиле с отцом.
бые требования к людям, несущим в нём службу - ОМОН при
УВД - только что сформированное первое подразделение в
городе. Туда был жёсткий отбор по физическим и психологи­
ческим данным, но Юра его прошёл. Он шёл туда не за длин­
ным рублём и не за славой; он верил в светлое будущее, ве­
рил, что в стране можно навести порядок.
Переселившись в выделенное им помещение бывшего дет­
ского сада, ребята-омоновцы стали своими силами произво­
дить в нём ремонтные работы. И тут щедрая и добрая душа
Юрия Родионова позволила проявить ему лучшие свои каче­
ства. Он бегал по друзьям, занимал денег, доставал кирпичи,
чтобы поставить какую-то стенку. Сам сверлил, красил, при­
влёк свою жену клеить обои. Его кипучую энергию ничто (и
никто) не могло остановить. Будучи больным желтухой он сам
вызвался ходить на задания по пресечению действия нарко­
мафии. Ему до всего было дело. Он шёл туда, где был нужен,
ни на минуту не задумываясь, и так же быстро и самостоя­
тельно принимал решения.
В 1993 году Юрий Родионов был среди тех, кого направи­
ли в служебную командировку в Москву для выполнения обя­
занностей по обеспечению охраны общественного порядка,
пресечению и раскрытию преступления. В народе это меро­
приятие известно под другим, более конкретным названием расстрел Белого дома, парламента. Молодые, необстрелян­
ные ребята поехали в Москву под командованием Н.Г. Во­
робьёва, который обратно привёз их всех живыми, что несо­
мненно, является его заслугой. О выполненной миссии Юра
не распространялся, говорил коротко: «Наводили порядок» и
показывал друзьям именные часы - подарок Президента Рос­
сии Б.Н. Ельцина.
В этом же году он съездил в ещё одну командировку - во
Владикавказ в составе сводного отряда УВД, выполняя всё те
же задачи по охране и наведению порядка...
Он продолжал учиться, в положенный срок ездил на сес­
сии, учился на «отлично» и тянул на «красный» диплом. Вер­
нувшись с последней сессии, Юра через 1,5 месяца должен
был ехать на защиту диплома и получил бы специальность
краснодеревщика. Но тут он узнал, что в первой командировке
своих сослуживцев в Чечню погиб его товарищ Олег Куранов.
Это была первая потеря Саратовского ОМОНа. Готовилась
вторая смена для отправки туда. В силу своей должности Юра
мог бы не ехать туда, но он, не задумываясь, принимает ре­
шение ехать в Чечню. Родственники и друзья не пускали его,
категорически возражали, но он никого не хотел слушать.
Вместе с другом детства Гришей Неизвестным, который, гля­
дя на Юру, пошёл за ним в ОМОН, они попали в один отряд.
Прощаясь с женой на вокзале, Юра сознался ей, что буду­
чи в Москве, потерял там своё обручальное кольцо, и боялся
ей в этом признаться. И здесь же он сказал ей: «Там на шкафу
я оставил тебе стихи». Они заканчивались так:
А может ли пустить слезу
Простая восковая свечь?
А может ли она скорбеть
О том, что не смогла сберечь?..
Эти стихи теперь выгравированы на его памятнике. На эти
стихи была написана песня (композиторы Сергей Иванов и
Игорь Гладырев, исполняет Игорь Гладырев). Кроме стихов
Юра писал маслом картины. Сохранилось несколько его ра­
бот, в том числе неоконченный большой портрет Иисуса Хри­
ста.
10 января в составе отряда милиции особого назначения
старший сержант милиции Юрий Родионов отбыл в команди­
ровку в Чечню.
В тот последний в своей жизни день он написал короткую
записку жене, чтобы передать её с ребятами, которые уезжа­
ли домой. Он отправлялся в дозор и набросал несколько слов
на ходу: «Ириша-кисуля, у меня всё в порядке. Жив-здоров.
Целую. 15 декабря 1995г.» И в этот же день его не стало...
В отряд поступило сообщение, что в 4-х километрах от них
чеченцы захватили российский БТР. Надо было пойти, узнать
и на месте принять решение. Вечером группа добровольцев
собралась в разведку. Юра не должен был идти, но вызвался
сам. Товарищи отговаривали его, но он, как всегда, не колеб­
лясь принял решение быть в числе добровольцев и не отсту­
пил от него. У каждого бойца была индивидуальная аптечка с
набором средств первой необходимости. Он взял и раздал
все медикаменты друзьям, что в Чечне являлось плохой при­
метой. Снял с руки часы и попросил передать домой, если с
ним что-то случится. Ребята выпили по глотку водки, но он не
стал пить, сказав: «Выпьете потом за меня». Может быть, он
тогда уже чувствовал, что это его последний бой?
Итак, 15 января в составе разведывательной группы, по
дороге до станции Червлённая на город Грозный, оказался
Юрий Родионов. Ночью в 22.30 группа попала в засаду. Они
шли по краю дороги, спрятаться негде. Боевики открыли
стрельбу. Командир крикнул: «Ложись!», ребята команду вы­
полнили, а один молодой парнишка растерялся и заметался.
Юра бросился к нему, чтобы повалить его на землю, и они
упали вместе. Только Юра уже не поднялся: он был смер­
тельно ранен в голову. Он стал первой потерей отряда. В
этом же бою был ранен в обе ноги и его друг Гриша Неизвест­
ный.
За личное мужество и отвагу, проявленные при выполне­
нии спецзадания в условиях, сопряжённых с риском для жиз­
ни, старший сержант милиции Юрий Николаевич Родионов
был награходён орденом Мужества (посмертно). Через 2 ме­
сяца ему бы исполнилось 26 лет.
Те, кто был с Юрой, но остались живы, задают вопрос, ко­
торый остаётся без ответа: за кого погиб Юра? За то прави­
тельство, которое послало его на смерть и которому эти мо­
лодые ребята, рисковавшие своей жизнью, были абсолютно
не нужны? Это оно, отправив ребят в командировку в Чечню,
словно в соседний город Балаково, выплатило им командиро­
вочные, которые потом же обязало возвратить их, высчитывая
впоследствии из зарплаты. Эти деньги они должны были по­
тратить на проживание в гостинице. А где в горах гостиница?
Ребята спали в палатках на голой земле или в окопах. Утром,
проснувшись, отрывали от земли свои примёрзшие волосы. С
жены погибшего Юры Родионова востребовали всю выданную
ему сумму командировочных. Хорошо, что на войне он был
всего 5 дней и не успел их потратить. В нашей стране во всём
виноваты «стрелочники». За смерть Юры тоже кто-то должен
был ответить, и «виновного» нашли. Им оказался ни в чём не
повинный человек - командир отряда в командировке Сергей
Ильин, которого осудили на один год, он ответил за тот бар­
дак в нашей стране...
Горе жены Ирины и отца Юры Николая Абрамовича - не
измерить никакой мерой. «Не дай Бог никому пережить своего
ребёнка», - говорит он. 10 лет назад, в дни страшной траге­
дии, отец сочинил стихотворение, которое до сих пор не мо­
жет прочесть вслух: не выдерживает сердце...
В этой жизни тебе бы идти да идти.
Ты, сынок, себе выбрал иные пути...
Трудно жил бесподобную жизнь ты свою,
За кого же, скажи мне, погиб в том бою?
И осталось нам то лишь, что память хранит,
Да на кладбище тёмный, холодный гранит.
СЕРДЦЕ ДОЛЖНО ВСЕГДА ГОРЕТЬ
З т и слова были девизом саратовского писателя Влади­
мира Борисовича Казакова. Судьба щедро одарила этого че­
ловека талантами: он сочинял стихи, писал статьи в детские
газеты, печатал свои юмористические рассказы в журнале
«Крокодил». Свои сюжетные чеканные картины и вырезанные
из дерева маски он раздаривал друзьям. Вся квартира его
родного дома на Шелковичной, 35 была завешана картинами,
которые он писал маслом, гуашью, углем. А ещё он с детства
мечтал стать лётчиком.
Детство Владимира прошло в Саратове недалеко от так
называемого «очкина места», где проживала вернувшаяся из
тюрьмы шпана и постоянно устраивались «бандитские раз­
борки». Но даже эти «негативные элементы» относились к бу­
дущему писателю с уважением. Во дворе дома на специаль­
ных брёвнах собирались по вечерам и выходным жильцы со
всего двора, усаживались и стар и млад и с упоением слуша­
ли рассказы Володи. Он любил пересказывать содержание
прочитанных книг, с которыми не расставался: ел и пил за
столом с книгой в руках, и везде ходил тоже с книгой. В те да­
лёкие предвоенные годы книги были большой редкостью, но в
доме Казаковых они имелись. Его родители: отец - журна­
лист, работающий зав. отделом писем в областной газете
«Коммунист», и мать - секретарь горкома партии - люди ин­
теллигентные, образованные, начитанные, стремились пере­
дать своим детям - Володе и его сестрёнке Майе культуру и
любовь к знаниям. Владимир знал содержание многих книг
наизусть, например, «Союз рыжих» Конан Дойла, «Маленький
принц» и «Планета людей» А. Сент-Экзюпери. Причём у авто­
ра было только 7 планет, а ещё 20 планет Володя придумал
сам. Впоследствии, став писателем, он опишет их в своей кни­
ге.
Мечтая стать лётчиком, он поступил учиться в специаль­
ную школу ВВС, где проучился с 7 по 10 класс. Учащихся этой
школы называли чкаловцами, и все они хотели летать.
Началась война, и отец ушёл добровольцем на фронт.
Защищал Сталинград, а в феврале 1943 года геройски погиб
в бою на Украине. После того как домой пришла похоронка,
Владимир отправился в военкомат, считая, что вполне подго­
товлен к военной службе: он с гордостью носил на груди знач­
ки «Ворошиловский стрелок», ПВХО, «Готов к труду и оборо­
не». Но там решили, что в 17 лет ему ещё рано воевать. Тогда
Владимир убежал на фронт, но был пойман и возвращён на­
зад, в Саратов. После настойчивого требования молодого
добровольца направили учиться в саратовскую военно­
авиационную планерную школу (СВАПШ), расположенную на
Соколовой горе. В то время курсант Казаков вёл личный
дневник, записывая туда в стихотворной форме все происше­
ствия, дополняя карикатурными рисунками. Замполит Мамкин,
которого «за глаза» звали Мамкой, и однокурсники были в
восторге от «политзанятий», где Владимир Казаков читал по
частям дефицитную по тем временам книгу «Порт-Артур».
Мамкин вёл многочасовые беседы с учащимися, воспитывая
трудных и ершистых ребят войны, обожал курсанта Казакова,
который все свои способности отдавал родной школе:
оформлял Ленинскую комнату, выпускал стенгазету, был хо­
рошим спортсменом. Будучи сильным и имея высокие показа­
тели по боксу, он успешно выступал на соревнованиях. Кроме
того, он был капитаном футбольной команды. В 1942 году, не­
смотря на тяжёлое положение на фронте, проводились со­
ревнования, в которых участвовало 11 команд. Команда
СВАПШ заняла 1-ое место по рукопашному бою, гранатоме­
танию, гимнастике и фехтованию. Футбольная команда
СВАПШ с 1941 по 1944 годы удерживала 1-ое место в При­
волжском ВО.
Обучение в СВАПШ, вместо положенного срока, длилось
всего 8 месяцев, включая и необходимую программу. За это
время курсанты обучались и сдали экзамены по 15 дисципли­
нам. Кроме учёбы, пилот-планерист должен был уметь не
только летать на ничем не защищённых, не вооружённых,
безмоторных планерах без шума, но и хорошо водить авто­
машину, мотоцикл, танкетку, уметь пользоваться ППШ, писто­
летом, ножом, гранатой, компасом, уметь ориентироваться в
любую погоду...
Летом 1942 года фашистские лётчики бомбили Саратов,
стараясь разрушить важные объекты и в первую очередь же­
лезнодорожный мост через Волгу. Ночью немцы сбрасывали
на парашютах небольшие диверсионные группы. Офицеры и
курсанты СВАПШ участвовали в облавах на диверсантов.
Вжиться в солдатскую жизнь оказалось нелегко. Служба вы­
матывала ребят здорово. Приходилось обслуживать дневные
и ночные полёты, помогая аэродромной команде. Особенно
трудно приходилось зимой. Масло и воду для заливки в дви­
гатели грели в самодельных «гончарках», сделанных из же­
лезных бочек. Самолётные винты раскручивали «цепочкой»
из резинового амортизатора. Тянули амортизатор 3-4 челове­
ка или лошадь. Ночные старты выкладывали из жаровен,
больших жестяных противней с тряпками, пропитанных сме­
сью отработанного масла, керосина и бензина. Только поса­
дочный знак «Т» обозначали фонарями «летучая мышь».
Около каждого фонаря стоял курсант, который в случае тре­
воги (немцы регулярно бомбили Саратов) закрывал свет по­
лой своей шинели.
Впервые Владимир поднялся в воздух на планере после
месяца учёбы. Это был А-2 конструктора O.K. Антонова, кото­
рый лично приезжал к ребятам в СВАПШ, и курсанты просили
его изготовить более лёгкие моторы. Он обещал. По прошест­
вии 30 с лишним лет Владимир Борисович встречался с из­
вестным всему миру конструктором Антоновым и написал о
нём книгу «Сотвори себя». Писатель жил и отдыхал вместе с
Антоновым, изучал его работу в КБ. Благодаря Казакову, Ан­
тонова узнала страна не просто как всемирно известного кон­
структора (до этого выходило несколько очерков и рассказов о
его самолётах и планерах), но и как человека разносторонних
интересов.
Закончив СВАПШ в воинском звании старшего сержанта
десантных войск, пилот-планерист Казаков занимался достав­
кой снаряжения и боеприпасов партизанским отрядам, сбра­
сывая им десант, продукты, почту, в том числе и в отряд «Же­
лезняка». Планеры в войну были необходимы, так как могли
незаметно и тихо приземлиться на коротких, неподготовлен­
ных площадках в тылу врага, что недоступно было для само­
лётов. Ночные полёты были связаны с огромным риском планер с грузом 800-1000 кг был практически лишён манев­
ренности. Это была летающая бомба.
Планер был рассчитан только на один полёт в тыл врага.
Для пилота каждый такой полёт был «без возврата». Боевой
расчёт строился на том, что если один из троих планеров
дойдёт до цели и благополучно приземлится - хорошо. Тогда
планерист вливался в строй партизан и воевал в отряде ме­
сяц, три, год... Их посылали в бой, который мог быть послед­
ним. И они шли шутя, с улыбкой. А если не посылали, то оби­
жались...
Позже Владимир Борисович напишет о планеристах не­
сколько книг. Возмущённый тем, что в «Истории Великой Оте­
чественной войны» нет ни строчки о боевой работе военных
планеристов, а только скудная информация партизан в своих
воспоминаниях о крылатых комсомольцах, прилетающих к
ним в отряд по ночам, он стал работать в архивах. Но и там
такой информации не было - она была строго засекречена.
Тогда Казаков стал разыскивать живых участников и, таким
образом, на основании подлинных историй он создавал свои
документальные повести и рассказы об этих скромных героях
войны и написал книгу «Планеры уходят в небо».
После войны, в 1945 году, все сержанты и старшины планеристы изо всех авиачастей, в том числе Владимир Бо­
рисович, были направлены в г. Пугачёв, где продолжали учё­
бу на учебном самолёте УТ-2. После окончания учёбы он по­
ступил в Качинскую авиационную школу, после окончания ко­
торой получил звание лейтенанта. К тому времени он уже ле­
тал на самолётах ЯК-1, ЯК-7, ИЛ-12. Получил распределение
в Тулу в звании лётчика-испытателя пилотом транспортного
самолёта «таскающего» планеры (Ц-25). К тому времени он
мог пилотировать 25 видов авиационных транспортных
средств: самолётов, вертолётов, планеров.
Как у всякого военного (тогда он уже обзавёлся семьёй)
его жизнь была связана с переездами и работой на секретных
объектах, например, в испытательной эскадрилье генерально­
го штаба в г. Аральске, где испытывал вертолёты МИ-4. Дом,
в котором он жил, стоял на самом берегу Аральского моря (то­
гда оно ещё было), и из окна можно было выпрыгнуть в воду.
В этом море находились острова, на которых испытывалось
секретное оружие, необходимое для обороны нашей Родины.
Звено Казакова полностью обслуживало эти острова: туда во­
зили подопытных животных, оборудование, порой сами лётчи­
ки принимали участие в некоторых работах.
После того как Хрущёв решил «развалить» армию, и в
первую очередь авиацию, когда 1 миллион 200 тысяч моло­
дых, здоровых, творческих людей остались не у дел, Влади­
мир Борисович, лётчик первого класса, будучи в звании капи­
тана, подал рапорт о переводе его в АЭРОФЛОТ в Саратов.
Здесь он летал на вертолётах гражданской авиации в сара­
товском авиационном отряде, а также чехословацком двухмо­
торном самолёте SUPERAERO в 171-ом авиаотряде.
В 1959 году он пригоняет из Казани в Саратов первый вер­
толёт МИ-4. И с этого времени вплоть до июня 1973 года ра­
ботает на этом вертолёте в нефтяной промышленности. В эту
пору ему довелось увидеть Гагарина и встретиться с Тито­
вым. О встрече с последним он впоследствии написал очерк.
В этот период своей жизни он начал много писать. Выступая
на вечере, посвящённом своему 60-летию, он в шутку сказал:
«Я налетал больше лет, чем мне сейчас». Со всех концов
бывшего Союза ему летели письма. Мешки писем он успевал
прочитывать и сочинять ответы. Рассказы людей, которые с
благодарностью откликнулись на его просьбу - бывшие лёт­
чики-планеристы, участники партизанских боёв, он использо­
вал в своих очерках. Собирая по крупицам сведения и встре­
чаясь с живыми свидетелями тех военных событий, Владимир
Борисович написал о многих героях, которые заслужили па­
мять о себе и которых незаслуженно забыли. В своих первых
книгах «Красная консоль» он написал о лётчике-истребителе
и «На невидимых дорогах» - о вертолётчиках. Он работал не
только в архивах, но за любой ценной информацией мог по­
ехать в отдалённый уголок страны. Обнаружив сведения о
лётчике Александре Александровиче Казакове - известном
талантливом военлёте царской армии, он специально поехал
в Ленинград, разыскал свидетелей и написал о нём очерк. По­
сле октябрьской революции этот лётчик растерялся и пошёл
служить не к «красным», а к лётчикам Антанты. Но поскольку
был человеком чести, быстро понял свою ошибку и, как пишет
Владимир Борисович в своей книге, поднял однажды в воздух
свой самолёт и камнем упал на Землю. Этот очерк Казаков
назвал «Право на ошибку». Он думал, что этот человек может
быть его родственником по отцовской линии. Но в то время
нельзя было даже заикнуться о подобных родственных свя­
зях, не говоря уж о том, чтобы признаться открыто. Очерки об
отважных пилотах всех времён, о рождении новых летатель­
ных аппаратах он собрал в произведении «Вспомни, облако»
в 4-х книгах.
В книге «Без права на смерть», где он пишет о советских
лётчиках, выполнявших интернациональный долг в Афгани­
стане и в сложной политической и военной обстановке пока­
завших высокую профессиональную выучку, находчивость и
мужество. В те времена это была «закрытая», строго засекре­
ченная тема, когда нельзя было говорить открыто об этой
войне. Привозили погибших ребят в цинковых гробах, а на
обелисках нельзя было писать: «Погиб в Афганистане», а не­
пременно: «Погиб при исполнении...». Книга, написанная в то
время в соавторстве с А.П. Красиковым о лётчиках, была сво­
его рода подвигом. Она несколько лет пролежала в чернови­
ках и была издана на средства курсантов лётных училищ и
офицеров-лётчиков полковой авиации.
Самоотверженность Владимира Борисовича не знала гра­
ниц. Будучи лётчиком, когда в плохую погоду никто не желал
лететь, Казаков вызывался сам. На протяжении всей его
«лётной» деятельности он не имел ни одной аварии, всегда
находил выход из любого положения. Всё, что думал, он вы­
сказывал прямо, открыто, честно. Он жил как на ладошке,
очень любил помогать другим. Являясь ответственным секре­
тарём Союза писателей, он «выбивал» для писателей кварти­
ры, помогал им издаваться. Много сил отдавал и молодому
поколению, встречался с детьми в школах, создал совместно
с поэтом В. Гришиным клуб «Авиатор» в авиационном техни­
куме, где систематически проводил занятия в течение не­
скольких лет. Долго сотрудничал с клубом «Надежда» в школе
№ 37. Его книги стали «учебным пособием» для курсантов во­
енных лётных училищ - их зачитывали до дыр.
Среди его произведений можно выделить следующие:
«Голубые капитаны», «А-7 уходит в ночь», «Право на риск»
«Крылья белые», «Пилоты», «Бесшумный десант».
Владимир Борисович был награждён Орденом Красной
звезды», Орденом партизана В.О.В., Знаком «Боевого плане­
риста», Знаком «За безаварийную работу», 18 медалями, 8
знаками за литературную работу (в том числе лауреата имени
А. Фадеева).
В июне 2003 года губернатор Д.Ф. Аяцков вручал литера­
турную премию им. М. Алексеева троим писателям, в числе
которых был и Владимир Борисович. Но он в это время был в
тяжёлом состоянии и лежал в госпитале. Премию за 4 книги
очерков «Вспомни, облако» по военно-патриотическому вос­
питанию получала его жена Евгения Ивановна. А в начале
июля перестало биться сердце этого мужественного человека,
нашего земляка - коренного саратовца Владимира Борисови­
ча Казакова.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Жизнь, Родина, Честь................................................4
Географ - это путешественник............................ 20
Я сама - на последнем месте.............................34
Секрет долголетия Куликова.............................. 42
Он жизнь свою сыграл как по нотам
45
Звёздный блеск солёного пота......................... 53
Путинский полковник ............................................ 71
Тяжёлая женская д о л я
..................................83
За кого же погиб ты в бою ?............................. 97
Сердце должно всегда гореть............................105
Литературно-художественное издание
Чиркова Любовь Леонидовна
ВЕК УХОДЯЩИЙ...
Часть 2
Годы и судьбы
В авторской редакции
Технический редактор
Корректоры
Оригинал-макет, дизайн
В.А. Акаёмов
А.В. Цоглин
Г.И. Муратова
С.А. Чирков
Сдано в набор 27.06.05. Формат 84/108 1/32.
Бумага офсетная №1. Гарнитура АгіаІ.
Уся. печ. л. 5, 78. Тираж 200.
МУК «Культурный центр им. П.А. Столыпина»
410031 Россия, г. Саратов, ул. Первомайская 47/53
В ЭТОМ СБОРНИКЕ:
Тамбовцев В.А.
Шеметьев Е.В.
Ратьковская А.В.
Куликов Д.В.
Скрипко П.Р.
Шматов А.П.
Акаёмов В.А.
Фадеева М.М.
Родионов Ю.Н.
Казаков В.Б.
ЧИ РКО ВА Л Ю Б О В Ь Л Е О Н И Д О В Н А
Член Союза журналистов России с 1995 Гола.
Автор сборников поэзии «М елкие брызги
бытия», повестей и рассказов «Скорпион»,
философского исследования «Проблемы ста­
новления мифологического сознания и иденти­
фикации человека», ряда статей и очерков,
широко публиковавшихся на страницах более
40 газет и журналов, как местной, так и россий
ской прессы: «Саратовская па'йорама», «Степ­
ные просторы», «Саратовские вести», «Почта
Поволжья», «Саратов», «Земское обозрение»,
«Московский комсомолец» в Саратове»,
«Репортер» и других.
Документ
Категория
Другое
Просмотров
5
Размер файла
5 241 Кб
Теги
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа