close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

final

код для вставки
Это не путеводитель по Америке, хотя автор, находясь несколько месяцев в основном в штате Миссури, побывал и в Чикаго, и в Мемфисе, и в Де Мойне, и в Нью-Йорке, и в Вашингтоне, и в других городах Соединенных Штатов Америки. Это и не документальное п
ОСТАНОВКА – МИССУРИ
УДК [908+379.83] (73) (093.3)
ББК 26.89 (7 Сое)
Л 88
Художественное оформление
Александра Литвиненко
Лысенко А.В.
Л 88
Остановка – Миссури. 132 дня в американской провинции.
Записки для себя. Август – декабрь 2006. Художественное
оформление А.Ю. Литвиненко. – М.: Русская новь, 2007. – 192 с.
Это не путеводитель по Америке, хотя автор, находясь несколько
месяцев в основном в штате Миссури, побывал и в Чикаго, и в Мемфисе, и в Де Мойне, и в Нью-Йорке, и в Вашингтоне, и в других городах
Соединенных Штатов Америки. Это и не документальное повествование в классической форме, имеющее целью последовательный и глубокий анализ каких-то сторон жизни американцев. Наконец, это и не
еще один «американский дневник» с подробной расшифровкой всех
событий и лиц для его будущих читателей. Ключ к пониманию этой
книги дает жанровое определение «записки для себя». Они велись
систематически, но без мысли, что будут доступны взгляду других людей. Отсюда их «своеволие» и отсутствие «обязательных» или тем более «общеизвестных» мест. Однако собранные вместе и дополненные
авторскими фотоснимками, они воссоздают по-своему цельный образ
всегда для нас заманчиво интересной далекой страны.
УДК [908+379.83] (73) (093.3)
ББК 26.89 (7 Сое)
ISBN 978-5-94919-015-9
© Лысенко А.В., 2007 г.
© Литвиненко А.Ю., 2007 г., оформление
От автора
В августе прошлого года меня, преподавателя факультета
журналистики МГУ имени Ломоносова, направили на стажировку в США, в город Колумбию, штат Миссури. Четыре с лишним месяца предстояло провести в атмосфере американской
провинции на Среднем Западе. Разговаривая с людьми, посещая
занятия в Миссурийском университете, работая в библиотеке, выезжая в Сент-Луис и за пределы штата, в Чикаго, Мемфис, Канзас, Нью-Йорк, Вашингтон и т.д., я старался делать
пометки в своем «американском дневнике». «Записки для
себя» были фрагментарны и не предназначались для печати.
Когда накопленные материалы вместе с фотоснимками
надо было «отправить в стол», я впервые подумал об издании книги. Хорошо было бы со всем увиденным, замеченным
мной в Америке, на Среднем Западе, познакомить других.
О сегодняшней жизни лучше рассказать сегодня. Тем более,
что Америка, которую я увидел, оказалась совсем не такой,
какой воображал себе до этой поездки. Многие стереотипные представления рассыпались, как труха.
Я почти ничего не переписывал в своих беглых заметках,
хранящих, как мне кажется, впечатления, которые я никогда
не забуду. Некоторые имена я по понятным причинам изменил.
Читатель, возможно, обратит внимание на нередкие сопоставления американских реалий не только с российскими,
но и немецкими. Это связано с моими профессиональными интересами и человеческими симпатиями к Германии, где мне
тоже довелось провести немало незабываемого времени.
Глава 1
На земле
больших каноэ
20 августа
Ну вот я и в центре Америки, не прошло и пятидесяти часов.
Позади остановка в Хельсинки, перелет через океан, ночевка в
Нью-Йорке, бросок в Вашингтон, далее – в Сент-Луис, оттуда в
Колумбию через Миссури.
Меня поселили в доме для престарелых. Тут есть компьютер
«пентиум» (один на всех!) с Windows 98 (!). Но комната без телефона, наш стандарт GSM не поддерживается. Придется заводить новый мобильник. Не действует даже CD-Rom, и я не могу
послать в Москву снимки с моего фотоаппарата. Ну, в общем, я
в «стране Билла Гейтса».
В Нью-Йорке ещё вчера подышал настоящим морским воздухом, а здесь, на Среднем Западе, просто душно.
21 августа
Орут цикады.
На местное время пока не переключился, встал в пять утра,
в Москве два часа дня, и искал, чем себя занять.
22 августа
Первые встреченные в городе американцы не то что смешные, но вызывают некоторое удивление. Моя соседка по этажу
только спросила, как у меня дела, и, не ожидая ответа, юрк-
Остановка–Миссури
На земле больших каноэ
нула в комнату. Другое наблюдение: много толстяков. Не все,
конечно, но сколько здесь полных людей, особенно женщин!
23 августа
Наконец купил себе электрическую плитку, продукты, и дом
превратился в дом. Можно перетерпеть беспорядок, но всегда
должно быть «чего-нибудь перекусить». Я, кажется, перестроился на местное время, сегодня встал в шесть часов. Это уже почти
нормально! В 10 начало занятий. История журналистики.
Странно, все профессора представляют себя по имени (а не фамилии). Немного режет ухо.
25 августа
Еще раз убедился в том, что язык, конечно, важен, но никто не
будет кривиться, если ты что-то не так сказал. Здесь много эмигрантов. Недостаточное знание языка не исключает участия в
семинарах с американцами на равных. Думаю, знаменитый принцип равных возможностей у американцев все-таки не лозунг. В
Европе для приезжих организуют отдельные семинары, какие-то
курсы. А тут как можешь, так и плыви. Чем смогут – помогут, но
каких-то специальных условий создавать не будут.
Каким-то образом с этим связано и отсутствие остроты в
национальном вопросе. Евреи из бывшего СССР в Германии,
например, куда как больше дистанцированы от костяка населения, чем представители разных диаспор здесь.
Замечаю, что никто свои проблемы не выпячивает, на виду
только улыбки и готовность к взаимопомощи. В такой атмосфере доброжелательности, очевидно, живется легче.
Многие женщины блистают такими белоснежными, ослепительными улыбками, словно они только что от искусных дантистов. И
это при крайней, кажется, неразборчивости в питании. В магазине Катя, координатор нашего гранта в университете, надавала нам
много дельных советов, как уберечься от «гормональных» кур, ненастоящего хлеба и еще каких-нибудь фальшивок, которых здесь
немало. Хорошие продукты купить можно, но надо знать, где.
Многие падки до ерунды. Если заглянуть в корзины покупателей
у кассы, то сплошь и рядом чипсы, булочки, тортики...
В центре города
24 августа
Первое занятие по интернет-журналистике. Тут чувствуешь
себя комфортно, если хотя бы немного понимаешь американцев. В Европе обстановка, по моим наблюдениям, другая, более
требовательная. Студенческая среда в Америке мне по душе.
Подтянутые, симпатичные ребята. Такого обилия толстяков,
как в магазине, на улице и в бассейне, уже нет: иная среда.
Уровень знаний профессоров, по-моему, высокий. Заметно, что
многие из них не только компетентны и остроумны, но и стараются делать свои лекции занимательными.
Надо прикинуть, чем буду заниматься в выходные дни. Страну,
конечно, хочется посмотреть. Думаю пока взять напрокат велосипед, покататься по фермерским окрестностям.
Здесь, как и у нас, заметно, что люди живут в очень большой стране. Говорят, многое о национальном характере можно узнать по
туалету. Но таких просторных уборных я даже у нас не помню,
Остановка–Миссури
На земле больших каноэ
когда и где видел. Душевые в бассейне с занавесками и настоящими предбанниками, где есть не только скамейки, но и какая-то
другая несуетная и как бы необязательная здесь мебель.
На тропинках иногда вижу смешных быстрых жучков. Запало
подозрение, что я с ними знаком. Пригляделся – и точно: тараканы, только большие, раз в пять больше наших. И не черные
«кукарачо», а обычные по цвету. Они здесь на воле, как кузнечики, тоже огромные.
26 августа
И цикады, и тараканы – все это здесь как бы и не случайно: глубокая фермерская провинция! Конек Миссури – производство сена, среди других штатов – на четвертом месте!
А вот по заработной плате – на тридцать каком-то. Явно не
промышленно развитый центр.
Только сегодня осознал, что поговорка «I’m from Missouri,
you’ve got to show me» как раз о людях из этих мест. Дескать, не
надо болтать, покажи что-то конкретное. Консервативные люди,
практики, эгоцентрики. Простодушный фермер на машине может
посреди дороги взять да и остановиться. Оказывается, он решил
на что-то поглазеть. Невозмутимость при этом поразительная. А
для едущего следом – испытание на мастерство торможения.
Покатался на велосипеде по местным прериям. Тут есть парк,
состоит из одной трассы по лесу на 20 миль (больше 30 километров). Можно ездить, бегать. Дорога не асфальтовая, поэтому бегать тоже хорошо. Думаю, даже лучше, чем на стадионе.
Иногда кажется, что я в России. Много общего. Да и прерии –
чем они отличаются от наших просторов?
Был в американском ресторане. Повсюду флаги, посетители
едят чизбургеры с картофелем фри, запивают коктейлями. Но
во всем этом свой стиль. Тут люди, пожалуй, не менее приветливы, чем у нас.
Побродил по нашему городу. Мне он по душе. Большинство
обитает в домах среди садов, на спокойных зеленых улицах.
Наткнулся на дом, какой я представлял себе по американским
романам. Одна часть большая, другая – по переходу – поменьше. Это, видно, семья родителей и сына. Американский флаг
прямо на участке.
Говорят, тут красивая природа. Ну, посмотрим. А уж места исторические точно есть. Недалеко город Фултон, где Черчилль
произнес свою знаменитую речь, положившую начало холодной войне. Туда примерно 20 миль. Национальный парк им.
Марка Твена: великий американец из этих мест.
27 августа
Степи за городом – те самые прерии. Повеяло Майном Ридом.
Цикады стрекочут, как в фильмах про индейцев. Индейцев
здесь, как я понимаю, нет. В энциклопедии прочитал, что они
жестоко преследовались здесь в начале прошлого века и отступили. А вообще название «Миссури» имеет индейское происхождение – земля больших каноэ.
10
Под Колумбией
11
Остановка–Миссури
На земле больших каноэ
вого магазина поблизости, где ты можешь купить хлеб или мясо.
Сейчас поеду на велосипеде искать – с первого раза не нашел.
29 августа
Американский дом, как будто из Драйзера
Хотел съездить на велосипеде в Фултон, но не сразу нашел
нужную развилку. Спросил у одного афроамериканца, как
туда добраться. Он с сочувствием посмотрел на мой велосипед. Говорит, правда, что ль, хочешь в Фултон? Сказал, потянув:
«Ага!» Не поверил. Разговор состоялся в одном из кварталов,
где, как я узнал, живут в основном афроамериканцы (негры!
Но известно: так говорить в Америке нельзя!) и куда лучше
по ночам не соваться. Большинство грабежей, драк случается
здесь. Прохожих, туристов, говорят, иногда стращают ножами.
Но нет, мой приятель был вполне дружелюбен.
28 августа
Продолжаю осваивать американские степи и городские пространства. Ужасно не приспособленные для «безлошадных» места. Все в
расчете на то, что у тебя должна быть машина. Тут нет продукто-
12
Были на телевидении Миссури. Студенческий телеканал, где
руководящие должности занимают профессионалы,– лучший
здесь по рейтингу.
С человеком, отвечающим за телестудию в университете,
ехали в машине. Разговор зашел о патриотизме.
– Вы любите Америку? – спросил я у него.
– Конечно. Это ж мой дом. Есть здесь пара плохих сторон,
но есть и хорошие. Ирак – это очень плохо. Очень коррумпированная история. Афганистан – плохо.
– А что хорошо?
– О, это я!
Возможно, это типично американский ответ, хоть и шуточный. Может, перевод не передает оттенков, но когда он это
произносил, было смешно. Ощущение от него: явная независимость и довольство собой.
В теленовостях передали, что 80(!) процентов населения
здесь страдает ожирением. Так что первые впечатления от жителей Колумбии подтвердились.
30 августа
Побывал на двух занятиях – по истории журналистики и международным новостям. Чернокожий профессор рассказывал
нам, помимо всего, о революции в России, конце первой мировой
войны. Главной проблемой в Америке, по его мнению, был тогда
шпионаж и как следствие – запрет на ввоз литературы и прессы
из-за рубежа. Я слушал это все и вспоминал о Дос Пассосе. Его
персонажи из моего любимого романа «1919», построенного на
ворохе ассоциаций с цитатами из газет того времени, при пересечении морских границ тоже постоянно подозревались в шпионаже и провозе запрещенной литературы.
Мое недостаточное владение английским начинает меня удручать. Не все понимать досадно. Непросто понять и людей с
13
Остановка–Миссури
На земле больших каноэ
голливудской улыбкой. Это не выдумка – ее встречаешь и на
университетской кафедре, и в кафе, и на улице у белого и чернокожего американца. И все же это не глухая стена и не обман,
потому что доброжелательность очевидна и неподдельна.
Кстати, сегодня прочитал об исследованиях ученых. Оказывается, голливудская улыбка наносит здоровью вред. Вообще она
появилась в Америке как спасение в период Великой депрессии,
с тех пор и пошло. На самом деле, если человеку не хочется улыбаться, а он улыбается, то это не только не помогает ему, а наоборот – ввергает в дисгармонию, ведет к нервному расстройству.
Вывод: если тебе плохо – плачь, а смейся, когда хочется. Исследования проводили как раз американские ученые.
Занятие ведет профессор Пери
Tiger – дом для престарелых
31 августа
Дом престарелых с некоторых пор перепрофилировали, теперь это гостиница и стариков больше не принимают, хотя
их еще осталось около трех десятков, из них каждому третьему больше 90 лет и только шестерым меньше 70. Но и не
«престарелых» там, по-моему, не так уж много. Дама, ухаживающая за одним из «одуванчиков», мы с ней ехали в лифте, говорит мне: «Я вчера видела велосипед там, внизу. Ваш
14
был, что ли?» Да, мой. Выбор здесь, видно, небольшой, если
сразу ясно, кто это мог кататься на велосипеде.
Мой круг знакомств расширяется. Получил приглашение по случаю дня рождения. Сначала не понял, о ком
речь. Оказывается, попировать собрались два деда. Одному исполнилось 89 лет, другой не хотел объявлять, сколько ему. Когда выяснили, что у меня тоже день рождения
в августе, то мы отмечали уже как бы тройной праздник.
В столовой, где пенсионеры обычно обедают, в сторонке
стоял большой пирог. За столиками сидело человек двадцать, после обеда подали лакомство. Как я понял, заботу
об устройстве застолья взяла на себя Кэт, заместительница
директора гостиницы, молодая девушка, которую я постоянно вижу на «Reception». Она что-то резала, приправляла,
расставляла, шутила – все это с доброй, искренней, но все
же чуть-чуть обязательной, голливудской, улыбкой. Было
видно, что она на работе.
Могли бы они отмечать праздники лучше, чем среди своих
«единомышленников» – дедушек и бабушек? По нашим представлениям, да, например, в семьях, среди детей, внуков. Но
здесь сильнее другие традиции.
Глава 2
В Париж
на пять минут
1 сентября
Наконец-то приехала из Сент-Луиса на своем «шевроле» моя давняя знакомая еще по Берлину, Елизавета. Когда-нибудь поподробнее расскажу о ее долгом эмигрантском пути из России. Но пока
о ее бытовых бедах. Она была переполнена ими. Недавно семья
Лизы купила квартиру. Предыдущие владельцы, как это принято,
оплатили им годовую страховку, – если что случится с электроприборами и кранами, не страшно. Через две недели ломается
унитаз. Встает вопрос, кто виноват. Или это засорение по вине
нынешних владельцев, или речь идет о механической поломке.
В зависимости от этого определяется ответственный за ремонт.
Цена одного визита сантехника 75 долларов, цена унитаза – 300 долларов. Приходит сантехник, ставит диагноз: система работает нормально, засора нет. Это значит, платить придется страховой компании, но та задает иезуитский вопрос, а
посмотрели ли вы унитаз снизу? Может, там причина?
Снова приходит сантехник: нет, унитаз снизу не засорен. Он
не может дать гарантии, что он не засорен вовсе (например, в
середине), но он сделал все, что может, и установил, что засора
нет, и, стало быть, вины клиентов тоже не просматривается.
Страховая компания не удовлетворена действиями сантехника, тот разводит руками: ну, разбейте унитаз, узнаете точно.
Рекомендация страховой компании: разбить! Нельзя еще
раз платить 75 долларов за визит сантехника. Просьба к владельцам унитаза спустить его во двор, чтобы сантехник, не
тратя драгоценного времени, разбил его по пути домой.
17
Остановка–Миссури
В Париж на пять минут
Так и делают. Причина все равно не обнаруживается. Страховая компания вынуждена покупать новый унитаз. Сантехник
его устанавливает и просит к нему обращаться, если что-то будет не так. Спустя две недели начинает протекать вода: повторяется старая история. Лиза обращается в страховую компанию. Там объявляют: ваш сантехник уволен. Ремонтируйте
унитаз сами. Фельетонный сгусток канители, расточительства,
хамства. Хоть стой, хоть падай. И это не в России времен Михаила Зощенко, а в сегодняшней, такой благополучной, такой
отлаженной, как нам кажется, стране.
Был у нас обед с Кентом (тут все называют друг друга только
по именам – эдакое панибратство). Кент – заведующий кафедрой телевидения в университете, ему около шестидесяти. Традиционно берет шефство над русскими участниками программы. Он выдаст мне завтра собственный велосипед.
Хожу на занятия к профессору, который когда-то во времена
холодной войны открывал бюро CNN в Москве. Местный декан
тоже работал в России – для «Балтимор сан» – четыре года.
Солидные кадры.
О России говорят с уважением, подробно расспрашивают.
По вопросам чувствуешь, что они в курсе всех наших политических подробностей.
Тут без предрассудков. Не все красиво, но все естественно. Посетитель в ресторане облизывает с причмокиванием пальчики. Зато
и ты можешь вести себя, как хочешь, это никого не волнует. Неуклюже, не очень грамотно выразишься – тебя поймут без осуждения. Чем лучше владеешь языком, тем выше качество коммуникации, тем легче добиться того, что тебе надо. Все прагматично.
3 сентября
Катался по дороге «Katy Trail» (тот самый парк на много миль
из одной прогулочной трассы. В прошлом здесь пролегала железная дорога, поэтому сейчас она такая ровная. Katy – значит
«Канзас–Техас»). Под конец, последние десять миль (всего-то
пятнадцать километров), валился с ног.
Несмотря на усталость, поговорил с одним американцем, который внимательно рассматривал мой велосипед. Он с семьей гулял
по парку. Спросил: «А велосипед у вас не из Соединенных Штатов?»
Он почему-то такого не видел. По мосту через Миссури проходили
женщины, они тоже включились в разговор: «Мы слышали, что вы
из России, а велосипед вы оттуда привезли?» «Нет,– говорю,– подарок профессора из вашего университета!» Сфотографировался с
девочкой, гостившей в семье. Перед съемкой ей сказали: «Покажи,
что ты счастлива в Америке». Девочка заулыбалась.
2 сентября
Ну вот я и при собственном транспорте. Конечно, это совсем
простенький велосипед, но для меня – выход из затруднительного положения.
Есть автобусы, однако интервалы движения у них очень продолжительные и типы криминального толка там не редкость.
Вчера я даже думал купить машину за 500 долларов. Но это рискованно. Говорят, двигатель будет наверняка нормальным, но
что там с ходовой, никто дать гарантию не может. И что делать,
если в машине надо что-то менять? В чистом виде – выброшенные деньги. Кое-кто этого не боится. Мой коллега из Сеула приехал сюда на шесть месяцев и сразу приобрел «хонду». Но он
жить здесь будет подольше. А велосипед для меня – спасение.
18
«Покажи, что ты счастлива в Соединенных Штатах».
19
Остановка–Миссури
В Париж на пять минут
4 сентября
Всего вчера проехал 70 миль. Три раза мне дорогу пересекали
черепахи, однажды два встречных велосипедиста остановили
меня и предупредили об опасности: говорят, осторожно, там
большая... Дальше слова я не разобрал. Через двадцать метров
увидел змею. С яркими пятнами.
Еще одна змея попалась на дороге, с двумя ярко-желтыми линиями вдоль туловища. Грозила своим раздвоенным язычком.
5 сентября
К занятию готовился по статье Маркса. Кто бы думал, что одной из первых моих забот здесь будет читать Карла Маркса на
английском языке? Тут на него смотрят по-другому. Говорят
так: намного более ответственный журналист, чем Томас Мор.
Вчера был День труда, на улицах – соревнования по бегу, болельщики приветствовали победителей, какой-то мужчина играл на баяне.
Ездил в Сент-Луис. Тут уже чувствуется Америка, какой я ее
представлял,– высотные дома, река Миссисипи, прогулки над
ней на вертолете, пароход «Том Сойер», джазовая музыка,
К вашим услугам – прогулочный вертолет
20
американские флаги. Деловые кварталы с огромными домами
и безлюдными улицами, даунтаун с афро- и латиноамериканцами, бесчисленными туристами, парки.
Подходит на улице темнокожий мужчина, говорит: «У меня сегодня был первый рабочий день. Если вы можете купить мороженое,
я буду вам благодарен». Я почувствовал, что это форма выпрашивания денег. Он заметил мое недоверие и отошел, а потом я видел, как он обращался с такими же речами к другим входящим в
магазин-ресторан. Какое-то время он стоял вблизи меня. Я хотел
продолжить наш диалог: «А где вы начали работать?» Он что-то
пробурчал, но было ясно, что он нехотя пытается фантазировать.
Это был вежливый профессиональный побирушка.
Вчера я встретил и других ребят подобного типа в спальных
кварталах, когда пробирался к автобусной станции. Ездить
здесь на автобусе и вообще на чем-либо, кроме машины, – признак низкого достатка.
Здоровые зеваки бросали
настолько острые взгляды на
мой рюкзак, что становилось не
по себе. Парни были вежливы и
за услугу рассказать, как лучше
пройти к станции, просили 50
центов. Думаю, с наступлением
темноты тарифы у них росли.
Сент-Луис – большой американский город с дорогими машинами, встречаются и старые,
похожие на наши «победы». Как
и почти везде на Среднем Западе, город с индейским прошлым.
Я постарался сориентироваться,
так как он разделен в основном
на квадраты, словно Нью-Йорк.
Пожилой мужчина в бюро путешествий дал мне бесплатную
карту и показал, что в городе
В блеске камня
21
Остановка–Миссури
В Париж на пять минут
надо посмотреть в первую очередь. Я спросил, что больше всего
нравится ему здесь, получил ответ: «Живу здесь тридцать лет и
ответить на этот вопрос уже не могу, извините».
Среди мероприятий в этот день обращал на себя внимание
Греческий фестиваль – с презентацией греческой кухни и представлением близкой мне греческой православной церкви. Был
еще японский фестиваль недалеко от Forest Park (тихого большого парка недалеко от центра, одной из главных достопримечательностей Сент-Луиса), много всяких других зрелищ, какими
всегда богат, очевидно, Сент-Луис. Дорогу туда мне показал высокий мужчина. Он шел по улице с двумя маленькими рыжими
собаками. Минуту спустя я услышал визг тормозов. Водитель
чуть не задавил одного его пса. Раздался грозный крик хозяина на водителя. Через минуту на его лице, как и раньше, сияла
улыбка. Он спокойной походкой шагал дальше.
6 сентября
Наш дом престарелых напоминает мне пансион Воке у
Бальзака. У него в «Отце Горио» есть такая фраза: «В судьбе этих людей чувствовались драмы уже законченные или в
действии (...), полные жизни и безмолвные». Здесь тоже такие люди. Один дедок на коляске спрашивает: «Ну как ты?»
Я ему: да вот 70 миль отмахал на велосипеде. Вижу, глаза загорелись. Говорит другой инвалидке – дескать, представляешь?
Она посмотрела на мои ноги: «И как вы чувствуете себя?»
Очень добрые, человечные, с большим интересом к людям.
Вообще, может, благодаря особенностям языка, многие выражают свои мысли в более приветливой форме, чем это делаем
мы, русские. Впрочем, дело не в языке, конечно. Внутренние
импульсы немного иные. Вот, например, незнакомая афроамериканка в автобусе, прежде чем приняться за шоколадку,
предложила ее мне, соседу. Взгляд у нее был добрый, искренний. У нас, пожалуй, такой стиль общения не принят.
Думал встретить в моем доме престарелых кого-то с русским происхождением – интересно же, как она или он живет, как сложилась
жизнь. Людей с корнями из России тут ведь много... Спрашиваю
22
у женщины на «Reception», ее зовут Джун, есть ли такие здесь?
Она говорит, что никогда не слышала. Джун, инвалидка, ездит на
отличной современной коляске, что-то вроде электромобиля. Так
умело разгоняется, такая юркая... Стали мы с Джун смотреть список жильцов. Оказывается, ее саму зовут Зарецки. Это польская
фамилия, но, скорее всего, с русскими корнями. У Пушкина, как
известно, такая фигурирует в «Евгении Онегине». Джун об этом
и не знала, хотя о Пушкине слышала. Тут национальные оттенки
смешиваются, стираются, потихоньку исчезают, они им, похоже,
не очень интересны, не играют никакой роли.
7 сентября
Вчера думал поискать наших родственников Просиных, которые уехали в Америку в период первой русской революции.
Нашел по телефонным книгам пятерых Просиных – в разных
частях Америки. Было бы, конечно, интересно с ними связаться. Может, они давно уже ничего и не знают о своем российском происхождении, как Джун на «Reception». Но и это было
бы по-своему любопытно. Пошлю письма в Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Южную Каролину.
Для интереса я поискал и свою фамилию – Лысенко. Выявилось столько в Америке! Даже Артем Лысенко в Нью-Йорке
живет. И ни один, естественно, не наш родственник.
На стадионе американцы играли в свой футбол. С таким азартом, что он передавался мне – так бегалось лучше.
Был в главной университетской библиотеке. Она поразительная – просторная, у каждого посетителя свой компьютер,
рабочее место отделено полукруглыми стенами, образуется
овальный кабинет. Если нужно с кем-то что-то обсудить, можно уединиться в специальной комнате. Любую книгу из любой
библиотеки мира тебе доставят за неделю. Сама библиотека
работает до двух часов ночи! Ну, спрашивается, почему мы не
можем так организовать? А ведь я в университете, у которого
по рейтингу только 88 место в США. Правда, у школы журналистики первое место. (Поэтому-то ей и дали грант на обмен с
лучшим факультетом журналистики в России).
23
Остановка–Миссури
В Париж на пять минут
Да, говорю, был в Джефферсон-сити. Ездил туда на велосипеде. «Вы, русские,– говорит,– очень амбициозные люди.
Если ехать, так 70 миль». Насчет
кредитной карты говорит, ерунда, завтра готова пойти со мной
вместе и все выяснить. Настойчиво: «Если еще будут вопросы,
обязательно спрашивай!»
Библиотека Миссурийского университета
Для пробы решил заказать учебник по истории для школьников. Говорили, там утверждается, что победа во Второй мировой войне – заслуга только американцев. Надо посмотреть,
так ли. Приветливая библиотекарша мне помогла. Она училась
полтора года в Германии, хорошо говорит по-немецки. Выяснилось, что мой номер в библиотеке зарегистрирован, но, оказывается, я задолжал 200 долларов. Взяв книги к занятию, я
должен был вернуть их к девяти часам следующего дня. Каждый час задержки обходится в два доллара штрафа. Я вспомнил «Незнайку на Луне» с его язычками для монет: деньгами
надо было всех кормить. Ну, попробую завтра уладить как-то.
Еще оказалось, что брать машину в аренду я здесь со своей карточкой не могу. Нужна кредитная карта, а у меня депозитная.
С нее деньги не снимают и наличными не принимают, а если
и берут, то со справками о моей недвижимости в США, кредитной историей и счетах об оплате телефона.
Соседка Марайя, сотрудница гостиницы, учила испанский на крыльце. В свое время она дала мне карту города, показала, где покупать
продукты и где велосипедная дорога. Теперь спрашивает: нашел?
24
Профессор Лури (тот самый,
из CNN) интересуется, как мои
дела, по пути на семинар. Я
рассказал. Он тоже катался на
велосипеде. Абсолютно свободный стиль общения.
Моя соседка по
гостинице Марайя
На семинаре по интернет-журналистике студентов спрашивали: «Что главное в работе журналиста?» Парень из Китая
вбрасывает: говорить правду. Наконец-то. Свободным американцам это в голову как-то не пришло.
8 сентября
Костя, брат, прислал по электронной почте большое письмо, в
котором, в частности, прояснил мне некоторые подробности о
наших родственниках. В начале прошлого века прадедушка
по материнской линии по имени Михаил эмигрировал из Брянской губернии в США. Говорят, ему в России несладко жилось
потому, что во время черносотенных погромов прятал у себя
дома евреев. Уехал он туда со своей подругой Марией, которая
стала там его женой. У них родились минимум два сына с библейскими именами, одно из которых – Давид. Жили они в штате Массачусетс. Два сына Михаила работали капитанами на
кораблях – каких, неизвестно. Может, на речных пароходиках,
может, на океанских лайнерах. Где-то в середине 60-х годов
Михаил с сыновьями приезжал в Россию, общался с близкими
25
Остановка–Миссури
В Париж на пять минут
верситетом, основную работу выполняют, как на телеканале,
студенты, а профессионалы занимают только руководящие
должности, они же – преподаватели в школе журналистики.
И «Missourian» – вторая по рейтингу газета в штате. Студенты, таким образом, получают шанс сразу практиковаться в
большой газете.
родственниками. Был он уже
стар, лет под 80. Оставил свой
почтовый адрес. Но он утерян.
Решил почитать Стейнбека на
английском. «Ворота на Запад»
в Сент-Луисе это и есть символ
того движения в сторону Тихого океана, которое описано в
«Гроздьях гнева».
У человека о другой стране есть
набор каких-то представлений,
штампов, флоберовских «прописных истин». Если Германия,
то Гете, педантичность, пиво. Америка – это свобода. Но я уже
давно понял, что образ этой страны у эмигрантов совсем другой, не похожий на тот, что складывается у тебя. Елизавета
из Сент-Луиса ругает Америку, не любит ее. С ней я говорил
сегодня по телефону. У меня пока иные ощущения.
Арка «Ворота на Запад»;
вид с нее на Миссисипи
и кварталы города
9 сентября
Рубен, профессор, – уже немолодой человек, предложил
мне посмотреть газету, которую он ведет как заведующий
кафедрой печатных СМИ. В этом издании, выпускаемом уни-
26
На семинаре по интернет-журналистике нам предложили
сформулировать свои определения профессии. Американцы
выдвигали различные толкования. Потом профессор кивнул
на нас – двух иностранных гостей: Джангбе, парня из Южной
Кореи, и меня. Им интересно наше мнение.
Я ответил, что для меня журналистика это общественный
институт, информирующий аудиторию, анализирующий новости и обеспечивающий коммуникацию с читателями.
Профессор, заметив, что это очень интересно, пояснил
свою позицию: «У нас в Америке газета это прежде всего бизнес». Я ему: «Конечно, бизнес. Но это же в целом и инструмент
функционирования общества!»
В Америке жизнь построена по принципу приоритетов. Мне
это бросилось в глаза еще на подлете к Нью-Йорку. Раздали
анкеты, в которых спрашивали, не воевал ли я в войсках вермахта, была ли моя виза когда-либо аннулирована. То есть во
всем заметно стремление определить графу, ранг, ряд, клеточку, в которую тебя запишут, с вытекающими из этого для тебя
привилегиями или ограничениями.
10 сентября
Неожиданно для меня Костя, мой брат, главный редактор
«Крестьянской Руси», подключился к дискуссии о печати,
которую мы ведем в Миссурийском университете. Я о ней
написал ему достаточно подробно. Одно место из его письма процитирую дословно: «Что касается журналистики и её
сути, то, на мой взгляд, ситуация очень интересная и противоречивая. Я не беру в расчёт продажную журналистику,
кормящуюся с руки богатенького дяди (олигарха, государс-
27
Остановка–Миссури
тва и т.д.) и в конечном счёте обслуживающую его интересы,
хотя такой журналистики у нас абсолютное большинство.
Но мне посчастливилось быть в абсолютном меньшинстве, и,
мне кажется, я знаю, что говорю. Конечно, это прежде всего бизнес, и бизнес прибыльный. Если мои издания завтра
принесут убыток, послезавтра они не выйдут. Но бизнес
этот очень специфический. Наши читатели благодарят нас
за то, что мы пишем правду. Понимаешь? Такой вот бизнес –
продажа правды. Причём, настоящей, без фальши, любое
лукавство они почувствовали бы. Кто ещё продаёт правду?
Ну, наверное, писатели со своими книгами, ну, наверное, кинематограф – отчасти. Но именно в газетах этот бизнес наблюдается в чистом виде, как в пробирке. Конечно, русские
и американские СМИ радикально отличаются друг от друга.
Там ценится объективная информация, хотя и комментариями они не брезгуют. У нас на первом месте – именно мнения.
Я давно уже выработал формулу отличия наших СМИ от западных. Главная похвала на Западе в адрес газеты: «Я этого
не знал». Главная похвала газете у нас: «Я так и думал!» Но
и в том и другом случае речь идёт о передаче правды, просто
под разными соусами и с разными гарнирами».
Наверное, это особенность
менталитета. Во всяком случае, она заметна здесь и по
системе образования. У нас
оно больше ориентировано на
анализ, а тут берут информативностью, на базе которой у
тебя появляется определенное представление о предмете. Так и в газетах.
С другой стороны, потребность в комментариях и
оценках у американцев здесь
намного сильнее, чем у нас в
современной России. Если ты
За чтением газеты
хочешь узнать новости, то для
28
В Париж на пять минут
этого достаточно посмотреть CNN. Но я очень быстро понял,
что быть в курсе новостей недостаточно.
Чтобы хоть немного ориентироваться в происходящем, нужно каждый день читать газеты, по крайней мере, «Нью-Йорк
таймс». Для меня это, конечно, хорошая практика, но это насущная потребность и для многих американцев. Газеты сильны не
новостями, а как раз анализом, суждениями по поводу, их читают здесь все. На семинарах мы обсуждаем новости, и я вижу, что
студенты в курсе всего этого. В отличие от России, где газеты
теперь не в ходу.
Вообще ситуация на информационном рынке здесь напоминает мне середину 90-х в нашей стране. И по телевизору
говорили не только неправду, и газеты кто-то читал, а потом
их обсуждали.
Завтра до обеда хочу прокатиться в местный город Петербург.
Он находится на той самой велосипедной дороге, не особо далеко. Какой русский не предпримет «путешествия из Колумбии
в Петербург» на велосипеде? Таких Петербургов в Америке, я
смотрю на карту, тьма! Английские переселенцы прицепляли
к названиям своих городов New, а русские просто давали им
привычные имена. Приезжали начинать новую жизнь, хотели
обогатиться, а в названиях дублировали образ родины.
Ладно. Надо еще зайти купить сок. Тут, как и в России, слава богу, есть круглосуточные магазины. Когда приехал сюда,
понял, кстати, что не могу пить воду из-под крана, хоть фильтрованную и кипяченую. У нее такой запах, что привыкнуть к
нему невозможно. Уж лучше совсем без чая. Но выход нашел –
навострился покупать воду. Тогда и чай нормальный.
11 сентября
Ну вот я и вернулся из местного Петербурга. Опять просчитался
с «миляжом», отмахал все 75 миль. Удивляюсь, как мне это удается! Дороги в Америке, я уже не раз замечал, как будто едешь
с горки. Говоришь себе: ну, обратно-то будет сложно. А обратно
тебе тоже кажется, что едешь с горки. А с горки так быстро спус-
29
Остановка–Миссури
каешься, что ничего не замечаешь. Шутка ли – 120 километров
и ноги на месте. Но если кому сказать, не поверит.
На этот раз я ехал не в сторону Джефферсон-сити, а в другую – к Канзасу, на Запад. Тут
все больше фермерских пейзажей – бесконечные плантации, кукуруза, желтые цветы
на полях – рапс. Дорога прямая, как у нас на Питер и, пожалуй, такая же узкая. Только
поначалу открываются виды
на реку Миссури. Почему-то
Американское поле
я одновременно вспоминал
Валдай и очень хорошо представлял себе здесь индейцев
в перьях и на каноэ. По этой
реке они ловко, наверное, сновали и из луков стреляли. Велосипедисты-попутчики старались приободрить: «А вам
дали отличный велосипед!»
Толстый инвалид у гостиницы
мне сегодня тоже так сказал:
«Мне очень нравится ваш велик. Я консервативный тип, я
Направо пойдешь –
не люблю эти навороченные
в Петербург попадешь
английские велосипеды».
Знали б они о моем маршруте!
Я быстро доехал. Почти все велосипедисты здороваются при встрече. Многие катаются с маленькими детьми – для
них сзади прицепляют специальные вагончики. Семейные
велосипеды тоже не редкость. В придорожном кафе видел ковбоев в шляпах и настоящих американских джинсах.
Ковбой – cow boy, пастух. Коров тоже видел. Их здесь больше, чем если ехать на Восток. Я в самом сердце Америки.
30
В Париж на пять минут
Ландшафты скучные, на дорогах старые фермерские пикапы
«шевроле», «тойоты», «форды», они осторожно обходили меня
по встречной полосе.
Тут действительно есть Петербург. Название населенного
пункта гордо красовалось на
карте, но я никак не ожидал, что
он состоит всего из одного дома.
Рядом три машины, велосипед.
Собака меня сразу, с дороги, заметила, была очень недовольна,
что я фотографирую ее.
Итак, один дом и ни души,
кроме пса. А хотели Петербург!
Стой! Собственность!
По CNN сегодня идут фильмы о бен Ладене, о Буше – 11 сентября!
На днях в Америке проводился опрос, интересовались
уровнем здешней безопасности. Оказывается, только 13 процентов американцев считают, что состояние безопасности в
стране лучше, чем 11 сентября 2001 года. Стало хуже – мнение
39 процентов, а основная масса – 46 процентов – никаких изменений не видит.
Костя опять прислал письмо, продолжая разговор, который его,
как редактора, газетчика, конечно, волнует:
«Что касается газет – это любопытно, что американцы их с
таким усердием читают. А я что читаю? Сам знаешь, я всю информацию получаю по интернету, который позволяет мне быть
в курсе всех событий и всех основных публикаций в газетах.
Но собственно газеты в руки уже давно не беру. Какой-то одной, которой я бы доверял, у нас нет, а перечитывать их ворох
в поисках истины – нет времени. Интернет это делает для меня
гораздо лучше. Во всяком случае, слушая в машине по дороге
домой вечерние выпуски новостей по радио и иногда дома – по
телевидению, я все их новости знаю хорошо. А то, что американцы от газет не отказываются,– это приятная для меня информация. Я был бы тебе даже благодарен, если бы ты мне поподробнее рассказал, как соотносится чтение вчерашней газеты с
31
Остановка–Миссури
В Париж на пять минут
интернетом, в котором эту газету можно было прочитать ещё
прошлым вечером. Или нельзя? Зачем им при их уровне коммуникаций бумажные носители? У нас ведь сейчас начинает преобладать мнение, что с развитием интернета газетам приходит
конец, что надо переходить на виртуальные носители и т.д. Но
ты мне говоришь другое, и это очень интересно».
12 сентября
У нас тут жарко. Надо купить шорты. В рубашках с коротким
рукавом никто не ходит. Футболочки, шортики носят даже в
университете. Все. Смешно. Ну или непривычно.
Только что познакомился с сотрудницей университета, Кэрол,
у нее большое яблочное имение. Коллегам она продает яблоки. Вкусные, как у нас. Пакет – 10 долларов. Это лучше, чем
фрукты в супермаркетах.
Говорил с секретаршей международного отдела Анитой, у нее
муж – фермер. Его предки основали хозяйство после Великой
депрессии. Миссурийская классика! Пригласила меня Анита с
отменным радушием.
Ну вот, мечтаю побывать в семье фермера, а вспомнил НьюЙорк! Как я туда прилетел. Впрочем, можно считать, что я там и
не был. Мы приземлились в три часа ночи по московскому времени. Я валился с ног, а ранним утром надо было лететь дальше, в Сент-Луис. В Нью-Йорке шел небольшой дождь, Статуи
Свободы не видел – думаю, маршруты самолетов изменились
после 11 сентября. Они же как раз пролегали над Манхеттеном. Еще на паспортном контроле встретился какой-то странный пограничник. Он над чем-то громко хохотал и приговаривал коллеге: «Это было круто!» Посоветовал ему: «Поболтай
с парнем, он, – показывая мой российский паспорт,– говорит,
видно, только по-испански». Логика проста: не владеет английским – значит, владеет испанским. Третьего не дано.
Костя вчера размышлял о газетах и интернете. Мол, какой
смысл читать все завтра, если об этом можно узнать в элек-
32
тронной версии сегодня вечером. Я думаю, потому что так
удобнее. Американцы очень ценят удобство. Газету можно
просмотреть за завтраком, по пути куда-то, ее читают утром
или вечером. В это время не всегда охота сидеть у монитора,
тем более что у многих днем этот монитор неотступно маячит перед глазами. Интернет, как и телевидение,– новостной
способ коммуникации. А в газете тебе предлагают взгляд на
событие. Лично я после новостей CNN не могу сказать, имею ли
представление о том, что произошло в Америке и мире за день.
А вот в дополнение к «Нью-Йорк таймс» – да.
Дедушки и бабушки в доме
престарелых тоже сидят в
холле и читают газеты. Их
интересуют «Ю-Эс-Эй тудэй»,
«Ньюсуик», местные издания. Я
не видел, чтобы они интересовались журналами для престарелых или книгой о вкусной и
здоровой пище. Питаются они
внизу, в столовой, и совсем ничего не готовят, как я понимаю.
У стариков все условия стать
В холле дома престарелых
33
Остановка–Миссури
политизированными. К их услугам большой плазменный телевизор, хочешь смотреть фильмы – смотри. Они их смотрят, но
есть в холле такие, кто предпочитает газеты. У них там плитка,
всегда горячий кофе, сливки. Обстановка располагает.
На двери у одной женщины висят два маленьких американских флага. Поймав мой взгляд, остановившийся на них, бабушка
в коляске вздохнула: «Да, у меня муж и его брат – ветераны».
– Ветераны какой войны?
– Второй мировой.
– И где воевали?
– Один в Китае, другой служил в авиации, летал в разные
опасные места.
Мне часто приходилось в последние годы разговаривать
с немецкими «ветеранами». Точнее, молчать в этих «разговорах», по возможности ни о чем не спрашивать, потому что для
немцев это больная тема. Они стыдятся своего военного прошлого. А здесь минувшее, если речь идет не о Вьетнаме или
Ираке, а о Второй мировой войне, вдохновляет.
В эти дни только и разговоров, что о событиях пятилетней давности. Я очень хорошо помню, как мы в Москве восприняли трагедию. Теперь я в самой Америке слушал речь Буша о том, какие
выводы сделал американский народ из случившегося. Я первый
раз видел выступление Буша вот так – напрямую, без перевода.
Он производил впечатление искреннего человека. Думаю, он
действительно убежден, что США делают благородное дело в
Ираке и несут его народу свободу. Говорил и об опыте холодной
войны с Советским Союзом. Само собой вытекало, что Соединенные Штаты единственная сила, способная управлять миром.
Многие фирмы опубликовали в газетах списки сотен своих
сотрудников, работавших в близнецах-небоскребах, со словами: «Помним, чтим». Тогда погибло три тысячи человек. А ведь
еще три тысячи у них полегло в Ираке. Это тоже цена последствий того теракта. У нас в университете газон сегодня украсили такими маленькими американскими флажками по периметру и что-то в центре нарисовали. Каждый флажок – погибший
11 сентября. Очень много флажков!
34
В Париж на пять минут
«Нью-Йорк таймс» посвятила две полосы некоторым жизненным историям семей тех людей, которые погибли пять лет
назад. Один женился на женщине, вылетевшей из того же города Бостона в Нью-Йорк в тот же день, только несколькими
часами раньше, чем его жена, погибшая позднее в самолете.
Они вместе воспитывают его дочку. Трогательных историй
много. Лейтмотив: жизнь продолжается.
Кэрол передала мне сумку яблок. Сезон кончается, фрукты уже
с едва заметными крапинками, и она раздает их бесплатно.
13 сентября
Когда ставил на ночь велосипед в доме престарелых, ко мне
подошел интеллигентный дедушка с собачкой. «Извините,–
говорит,– из какой вы страны? Надолго ли здесь? Правда ли,
что Володя это сокращенное имя от Владимира?»
«У меня,– говорит,– друг,
Володя зовут. Он уже умер, но
я научился у него нескольким
словам: как дела, да, нет».
Володя эмигрировал из
России после революции 1905
года. Я вставляю, что мои родственники тоже выехали в Америку в это время.
Мой новый знакомый – Билл
Рассел! Говорю, имя-то типично
американское. А он: «А фамилия
типично английско-ирландская».
Билл – первый американец,
который чисто произнес мое имя.
Билл Рассел
15 сентября
Встреча на радио местного университета. Это тоже большая
профессиональная радиостанция, на которой работают студенты. Руководительница отдела новостей, Сара, показала нам
35
Остановка–Миссури
редакцию. Почти никого из сотрудников не было. Но по обилию оборудования чувствуешь, какие возможности предоставляются студентам для профессионального обучения. Редакция расположена в шпиле высотного здания университета!
Пили кофе с коллегой – Джангбе. Он пишет кандидатскую диссертацию. Майор южнокорейской армии. Приятный в общении, совсем нетипичный военный. Был повод спросить о намечающейся в
субботу встрече между студентами Северной и Южной Кореи. Что
он вообще думает по этому поводу? У них один язык, почти одна
история. Смысл его ответов сводился к тому, что встреча, конечно,
дело важное, нужное. Но сам он на нее не пойдет. Все-таки опасно: большая вероятность натолкнуться на шпиона.
– А чем ты можешь быть интересен шпиону?
– Все равно опасно.
– Ну, а если просто съездить в парк Марка Твена, пообщаться на нейтральные темы?
– Ты знаешь, нет, все равно – очень опасно.
Джангбе говорит, многие военные его поколения недовольны зависимостью от США, их баз. Но без них пока невозможно чувствовать себя в безопасности. Южнокорейская армия по
численности меньше северокорейской, там вся страна – армия,
и если американцы уйдут, напряжение многократно усилится.
Узнал от своего нового корейского друга еще о том, что
здесь можно получить «партнера по языку». Местным студентам поручают опекать иностранных – они должны уделять им,
по крайней мере, час в неделю, чтобы беседовать по-английски.
Поэтому я написал соответствующую заявку, тотчас получил
разрешение и уже сегодня встретился со студенткой, Сарой. Она
только начала учить русский, и я могу быть ей тоже полезен.
Сегодня мы с Сарой пообщались. Если бы меня спросили,
из какой она страны, я бы ответил – из Франции. Она учила
раньше французский. Ее предки приехали в Америку в середине 19 века. Как обычно у американцев, корни у нее разные – ирландцы, англичане.
Погода меняется. Такой жары, как раньше, нет. Цикады по-другому стрекочут. Звон грузнее. Дело потихоньку идет к осени.
36
В Париж на пять минут
16 сентября
Сегодня в библиотеке получил-таки учебник по истории для американских школьников. Действительно победа во Второй мировой
войне приписана американцам и без упоминания Советского Союза?
Так вышло, разговаривал утром по телефону с немкой Сузанн, к ней в Швейцарию я заезжал весной. Она мне: «Я тоже
так учила в школе: американцы освободили нас от нацистов».
Однажды она гостила в Москве. И было это как раз 9 мая. Сейчас она вспомнила этот день. «Я,– говорит,– так удивилась
всему этому у вас – параду, радости победы. Мы ведь думали,
что освободитель – Америка».
Итак, книга у меня в руках. Ее специально заказали из другой библиотеки. В ней объективно описывается то, что было.
Ясно сказано, что перелом войны произошел под Сталинградом,
что Гитлер недооценил просторов Советского Союза, крепости
зим и боевого духа русских. Говорится, что русские вытеснили
немцев с территории СССР, потом с Восточного фронта, в апреле 1945 произошла знаменитая встреча союзников на Эльбе.
Интересно, конечно, читать и главы о том, чему мы сами
были свидетелями в Москве. О Ельцине пишут, что война в
Чечне, применение силы и неспособность решать конфликты
мирным путем испортили его репутацию реформатора.
19 сентября
Солнечный фермерский край. Нашел футболку с надписью
«Канзас, баскетбольный клуб». Джастон, парень-компьютерщик, с улыбкой мне во время обеда говорит: «Будь осторожен,
когда ты в этой футболке».
Он намекал, конечно, на вечную конкуренцию двух крупных команд из соседних штатов. Я посмеялся, но сегодня заметил, что болельщикам, правда, не все равно, что у меня написано на футболке. Бегал на стадионе, у парня вылетел мяч
на беговую дорожку, я ему его подбросил. Он мне язвительно:
«Спасибо, красивая футболка». Кто бы думал, что, весь в планах по поводу поездки в Канзас в воскресенье, я задену сегодня патриотические чувства местных жителей. Я не хотел!
37
Остановка–Миссури
В Париж на пять минут
Поиск ведется по номеру социальной безопасности (сравнимому с
нашим ИНН). Мы нашли одного Давида Просина, который по дате
рождения похож на упоминаемого в нашем письме. Он родился в
1914 году и умер в 1976, то есть тридцать лет назад... Есть много и
других Просиных, живших в Америке даже в 19 веке.
Я завтра отправлю письма. Интересно, что получится. Катя
говорит, первая их реакция может быть вызвана опасением,
что мы будем претендовать на часть наследства. Я предполагал все что угодно, но вот об этом как-то не подумал.
Билл пригласил меня попить с ним чаю. Посидели, поговорили. Меблированные, уютные комнаты, кухня, все, что надо
для вполне приличной семейной жизни. Даже с собачкой. Переехали в Колумбию из Сент-Луиса, потому что тут недалеко
живет их дочь. Чтобы чаще встречаться. У них есть и сын, но
тот живет на Аляске, третий отпрыск еще где-то. Ну, вот они и
перебрались поближе к единственно доступной дочке.
Вид на центр Канзаса-сити
Хорошо, что съездил в Канзас-сити, который находится на территории сразу двух штатов – Канзаса и Миссури.
В городе совсем не чувствуется, что его окружают глухие
сельскохозяйственные места. Это два разных мира – город и
деревня. В городе обязательно есть даунтаун с высоченными
домами. Чувствуешь себя пигмеем рядом с ними. Но чуть в
сторону, и это ощущение исчезает – там прерии, лошади и ковбои. Возвращался в автобусе с типичным сельским мужчиной.
Кожа, задубевшая на ветру, коричневая, наверное, от чрезмерного солнца, в джинсах с ремнем на большой желтой пряжке.
Очень колоритный тип. Вез местный ковбой какие-то мешки.
20 сентября
Продолжаю поиск наших родственников в Америке. Готово
письмо к ним. Мой сосед Билл и его жена Мэри проверили
текст, внесли кое-какие изменения.
Билл (а ему явно больше 80 лет!) показал мне очень интересный
сайт как раз для наших целей: www.familysearch.org. Там по заданной фамилии можно найти кого угодно в США, в том числе умерших.
38
21 сентября
Город наш держится практически на одном университете. (Самое высокое здание после университетского – наш дом престарелых). Тут есть, кажется, все, что нужно студенту, в том
числе библиотека, кафе, кино,
правда, нет театра. И все же
ощущение некоей экстерриториальности города ощущается.
Студент, преподаватель, молодой ученый совсем не имеют
того культурного выбора, который искушает нас в Москве или
в крупных городах Америки.
Здесь надо жить аскетической,
нацеленной на профессию жизнью. И вот в этом-то возможности огромные. В местных
библиотеках я могу заказать
любые книги мира, купить те
Университет вечером
39
Остановка–Миссури
В Париж на пять минут
издания, которые хочу, их мне быстро пришлют. Заняться разработкой любой темы. Например, для семинара по международным новостным системам я слежу за всеми новостями CNN,
немецкой новостной компании и российской НТВ, чтобы потом сравнить методы подачи материалов, например, по Ираку.
Кто-то занимается чистыми переводами, кто-то уделяет Ираку
больше внимания, кто-то меньше. И все это под крылом доброжелательного профессора.
Тед Тернер только что сравнил войну в Ираке с нападением
Германии на Россию, взрывами японцев в Перл-Харборе. Буша
критикуют здесь очень многие. Клинтон и тот это делает, как
может в своем положении экс-президента.
Сегодня показывали интервью нового президента Ирака
Джаляля Талабани. У него спрашивают:
– Это ли не гражданская война, когда каждый день гибнут
десятки людей?
– Нет, это борьба с терроризмом.
Талабани давал интервью CNN на английском языке. Он
благодарил президента Буша и американские войска за то,
что они освободили Ирак от жуткой диктатуры. В памяти всплывают наши политики типа Ельцина или Козырева,
которые в начале девяностых вот так же заискивали перед
Америкой. По крайней мере, сами американцы, местные СМИ,
даже сам Буш куда как трезвее оценивают свою политику в
Ираке, чем президент этой страны.
22 сентября
Прочитал беседу с дирижером и руководителем симфонического оркестра Санкт-Петербургской филармонии Юрием Темиркановым. Он объездил весь мир, вот его суждение, для меня, конечно, интересное: «В Америке нет городов. Там есть места для
проживания. Если вдруг любого американца взять и опустить
в центр какого-нибудь города в США, то вряд ли он догадается,
куда именно попал. Все города одинаковы и неинтересны. Но
сама страна поразительно красивая. Удивительно разнообразна
и красива природа. И люди очень симпатичные. Нас Задорнов
40
приучил думать об американцах как об ограниченных людях –
так ему удобно в его дурацком, шутовском жанре». Суждение,
наверное, спорное, но привлекает желанием разрушать мифы,
ничего общего ни с Америкой, ни с американцами не имеющие.
Я тоже замечал, что об этой стране судят, совсем ее не зная.
Меня Сара спрашивает, а что говорят об Америке в России?
Увы, Америка для многих это только война в Ираке, Макдональдс, доллары, пепси-кола. Но ясно же, что это Америка в
виде набора плоских представлений.
Мне подарили книгу немецкой журналистки Андреи Бем,
проработавшей 10 лет в Америке. Называется «Американцы.
Путешествие по неизвестной империи». Она на машине объехала всю страну – по небольшим городам, встречалась с разными людьми. В результате – другая, интересная, неклишированная Америка.
У нас в Колумбии живут две миллиардерши, внучки Сэма Уолтона, основателя местной сети магазинов Wal-Mart. Это вторая
после Exxon Mobil по прибыли компания в мире. Кстати, Сэм
Уолтон – выпускник местного университета, он тут, в Колумбии, и учился. По богатству он опережал бы сегодня Билла
Гейтса, но после его смерти вдова Хелена решила разделить
огромное состояние между детьми еще при своей жизни. Так
вот это его внучки с их скромными тремя миллиардами. Они
любят Колумбию, периодически их здесь видят в кафе, в их окружении бывают скандалы, ну все, как обычно в провинции.
Кроме двух внучек, в Колумбии живет и еще один отпрыск
знатного семейства –миллиардер. Так что Колумбия, между
прочим, стоит на первом месте в стране по количеству миллиардеров на душу населения.
Сегодня дочь одной из миллиардерш выходит замуж. Муж
Кати рассказывает, что над его бюро пролегает воздушная
трасса к местному аэродрому. Стоит гул: на частных самолетах слетаются гости. Место свадьбы держится под секретом, но
известно, что там будут выступать Rolling Stones.
Спускался в лифте с местным сантехником, лысым и усатым.
Что-то спросил у меня, я пытался, в свою очередь, узнать у него
41
Остановка–Миссури
В Париж на пять минут
какие-то мелочи. Он не сразу меня понял. А потом предложил
мне верную и более простую форму моего вопроса. Между
прочим, у сантехника некогда был русский приятель, тот обучил его русскому языку. Очень сложный язык, по его мнению.
Интересуюсь у Джун ее делами. А она: «Устала немного». Чем-то
она сегодня занималась, это ее утомило. Первый случай, когда
на вопрос «Как дела?» я получил ответ, что не все хорошо. Проблески непосредственности, как и следовало ожидать, появляются по мере углубления знакомства, отхода от формальностей.
24 сентября
Проходил мимо кафе под явно немецкой вывеской «The
Heidelberg». В Миссури вообще треть населения с немецкими
корнями. Немецкие названия тут вовсе не редкость. Правда, на
этом связь с Германией, скорее всего, заканчивается.
Ходил сегодня в кино с Сарой. Фильм назывался «Кто убил электромобиль». История о том, как появилась идея электроавтомобиля, как он выглядел, какие у него были ресурсы. Единственный
недостаток – его хватало без подзарядки миль на 60, немного.
Но на счету среднего американца в день 29 миль, и часть рынка такой автомобиль мог бы занять. Тем более, что зависимость
США от потребления нефти все возрастает – почти на треть с 70х годов, с того момента, когда Картер объявил, что США больше
нельзя увеличивать потребление нефти ну ни на сколько. И вот
появился такой автомобиль с отличными характеристиками, прекрасными перспективами совершенствования аккумуляторов и
т.д. Чем не реальный вклад в борьбу за эту независимость?
Как же развивалась история? «Дженерал Моторс» в Калифорнии выкупил эту идею и закрыл ее. Автогиганты не заинтересованы в такой технологии.
Я сказал Саре: типично американский фильм. Она – почему? Во-первых, поднята важная для Америки проблема.
Во-вторых, просматривается самодовольство сверхдержавы – игнорируется позиция других стран, словно они не
существуют. Ведь эту технологию продолжала развивать
42
«тойота», корейские, немецкие, французские автогиганты.
Ведь Америка даже не монополист на этом рынке. Ну взглянуть бы пошире! Сара согласилась.
Вообще – то ли у Сары настроение плохое, то ли еще что-то,
но я вижу, что она, как и в прошлый раз, тренажем-общением
тяготится. Это настроение передается и мне.
В парке можно встретить зайцев, белок, каких-то красных
птиц. Миновал благополучно нескольких змей, а однажды маленького черепашонка на дороге принял за листочек. Бедняга
даже не прятался в панцирь.
Возможно, я был первый человек, которого он встретил в
своей жизни.
Я так заинтересовался малышом, что проезжие велосипедисты, не видя, что у меня
в руке, и не понимая причин
моей остановки, спрашивали,
Не листочек – черепашонок!
не нужна ли помощь.
25 сентября
Впервые арендовал автомобиль, хотел взять самый дешевый –
«шевроле авео», но его уже не было в наличии, так что мне
дали «шевроле малибу» по цене «авео». Потолок низковат, а
вширь места много – наверное, чтобы там мог разместиться
любой из местных толстяков, причем комфортно.
На дорогах ездить даже скучно – никто не подрезает, не обгоняет. Зато и устаешь меньше. Проехать 500 миль совсем не
проблема. Средняя скорость движения здесь выше, чем в России,– меньше сил и времени уходит на торможение, обгоны.
Самое смешное происходит на перекрестках, которые часто предполагают «Stop 4 way» – движение без остановки запрещено по всем четырем направлениям. Машины прилежно
останавливаются, водители всматриваются друг в друга и дружелюбно уступают дорогу. Парад вежливости.
43
Остановка–Миссури
Вернулся от Марка Твена – из города Ханнибала. Полазил там
вместе с Пэй, одногруппницей из Китая, по пещерам, где блуждал Том Сойер вместе с Бэкки Тетчер и где у них случился первый поцелуй. Пещеры удивительные. По самым популярным
Миссисипи. Вид на остров, куда убежал Том Сойер
проведено освещение. Чтобы побродить по остальным, выдают фонари в стиле 19 века. Походил по туристическому городу, полюбовался Миссисипи. Она, по-моему, уже здесь, чем в
Колумбии Миссури, который потом в нее впадает. Довольно
аккуратная река, вроде Волги в Твери, может, чуть пошире.
Сделал снимок: вид на остров, куда сбежал Том Сойер. Все пропитано литературными реминисценциями.
Здесь же и озеро Марка Твена – огромное, с чистейшей водой, но почти сплошь в островах. Из-за этого всю величину
озера почувствовать невозможно. К природе отношение бережное. Нигде не видел ни следов надругательства над природой, ни мелкого ущерба от посетителей. Вспоминаю наши банки-склянки, бумажки, кострища. Здесь, хоть и вблизи людей,
но природа производит впечатление почти нетронутой – живописной, солнечной, радостной.
44
В Париж на пять минут
Сам дом-музей Марка Твена внешне какой-то неамериканский. Нет никакой национальной атрибутики, флагов. Зато под
каждой кроватью педантично расставлены претенциозные
ночные горшки. Из фарфора, с большими ручками и украше-
Музей Марка Твена. Справа – забор Тома Сойера
ниями. Продавалась кружка с
фразой Марка Твена: «Лучше
иметь право на гонор и его не
показывать, чем показывать, не
имея на него права».
Еще побывал во Флориде – маленьком городе, где родился Марк
Твен. Проездом заглянул в Париж – тоже крохотное поселенье.
Приехал домой, понял, что оставить машину на улице просто
так нельзя: стоит денег. Но потом выяснил: с 7 вечера до 8 утра
это удовольствие бесплатное.
Пэй. Лабиринт пещер
Тома Сойера
45
Остановка–Миссури
В Париж на пять минут
27 сентября
Заинтересовался исследованием – мне про него писали из Германии – «Когда сталкиваются культуры. Продуктивный менеджмент поверх культур».
Недолгое блуждание по одному из четырех этажей библиотеки, между шкафами книг, дало результат. Сначала в интернете ты смотришь, на какой полке и на каком этаже книга хранится. Такие удобства меня нигде и никогда не окружали.
Начал читать о разнице в культурах. Про русских пишут, что
они народ гордый, не выносят унижений, привыкли к холодному
климату, что сказывается на характере, большие расстояния сделали их недоверчивыми ко всему новому. Склонны планировать,
как в шахматах, переговоры, разрабатывать сценарии. Прежде
чем говорить что-то, думают о последствиях. Строят «ловушки».
Обычно дают начать разговор партнеру, затем, наблюдая за ним,
говорят сами. Русские по менталитету не слишком заинтересованы в зарабатывании денег, поэтому им нетрудно отказаться от
любой сделки. Пейте с ними, если можете. Это наилучший способ навести мосты. Пить принято сидя и произносить при этом
короткие тосты. Русских интересуете вы больше как личность,
деловые интересы отходят в тень. Любые контракты у русских –
это только продолжение устных договоренностей. Русские больше любят детей, чем обычно мы, поэтому обмен фотографиями
детей – тоже очень хороший способ установить контакты.
В книге говорится, что русские почитают старших и отвергают американскую манеру обращения со стариками (дома
престарелых и т.д.)
Вопрос неоднозначный. В доме престарелых, где я живу,
им действительно хорошо. Здесь я вижу настоящих красивых
стариков. Я знаю нескольких человек старше 80, старательно
следящих за собой. Они не удивляют смешным вызывающим
макияжем или пышным париком, а стремятся к естественности, подбирают одежду под оттенки своей седины, вообще руководствуются чувством меры.
Им как будто хорошо, но мы ничего не знаем о глубинной,
душевной стороне жизни этих людей.
46
Вчера вечером возвращался домой – у подъезда стояло несколько полицейских. Лифт был занят. Меня попросили подняться по лестнице. У знакомой сотрудницы гостиницы я спросил, что случилось. Она ответила, что просто кто-то себя не
очень хорошо почувствовал. Кольнуло: все-таки дом престарелых – это территория повышенной человеческой уязвимости.
В холле сгрудились «фирменные» кружки для кофе с надписью: «Достойная и самостоятельная жизнь на пенсии... В
полной силе».
Я отвлекся. В целом же, если о книге, то, читая про русских,
узнал о какой-то действительно загадочной нации. Обратил
внимание на оговорку: конечно, это только общие правила, их
нельзя свести к конкретному человеку. Однако некая жесткая
схематичность уже начинает вызывать улыбку. Посмотрим,
что они пишут про немцев и американцев.
Съездил за продуктами. Видел в продаже мухоморы. Похоже,
они здесь в фаворе. Эти грибы я знаю, много раз их видел. Не
совсем, конечно, мухоморы. С коричнево-серыми шляпками,
покрытыми белыми пятнами. С характерными большими ободками снизу. Скорее всего – зонтичные. Как их можно есть, даже
если они съедобные? Ну да это известная история, что разные
народы не принимают разные грибы. В Центральной Европе,
говорят, брезгуют белыми. Мы не едим вот такие мухоморы,
хотя они, правда, чудо!
На занятии «Международные новостные системы» нам организовали интернет-конференцию с руководителем вашингтонской
программы нашего университета. Много говорили о новостной
политике «Вашингтон пост». Россия, утверждает этот руководитель, больше не попадает на первые страницы газеты. Теперь
важнее катастрофы в Ираке. Я опасался задавать вопросы на английском – вдруг не поймет, но наблюдал за американскими студентами. Поражает не столько полное отсутствие у них опыта
публичных выступлений, сколько пренебрежение общепринятыми правилами поведения на такого рода встречах. По-моему,
нехорошо говорить «хай», держать руки в карманах и стоять так,
что тебя совсем не видят в камере, и не называть своего имени.
47
Остановка–Миссури
После конференции ко мне с вопросом обратилась одна
китаянка – что думает русский о холодной войне? Вопрос, конечно, обширный, отвечал, как умел. В свою очередь спросил:
что она думает о Мао?
Она мне: «Это было настоящее чудо». Говорит, это же был и
военный, и крупный писатель, и мыслитель, – все вместе. Я ей
поясняю вопрос: верно, что он уничтожил миллионы людей?
Или это неправда?
Она убежденно: конечно, неправда! Нельзя такие сложные
процессы списывать на одного человека. Его окружали многие
люди, и не его вина, что хорошие идеи обернулись тем, что
произошло. По глазам я видел, что она готова к драке.
Там, в Китае, видно, удалось не разрушить ни идеалов (каких-никаких), ни страны. Зато в музее Марка Твена, что бы ты
там сегодня ни купил, все товары из Китая. Как и во всей остальной Америке.
Говорят, осень в Америке очень выразительная. Тут она продолжается намного дольше, чем у нас. Сейчас самое зарождение этой прелести увядания.
48
В Париж на пять минут
28 сентября
Приехал очередной гость университета – на этот раз из Парижа, будет жить в этой же гостинице, меня попросили передать
ему ключи. Новый гость, услышав мое английское произношение, спросил, не немец ли я. Вот так! Дожили! Но и в себе
самом начинаю фиксировать какие-то перемены. Замечаю, что
когда говорю по-немецки, думаю по-русски, а если говорю поанглийски, то думаю по-немецки.
Американцы – южный народ, но на похолодание не реагируют. Жара спала, а они все равно ходят в футболках и сланцах.
В холле нашей гостиницы объявился какой-то мужчина вообще босиком. Оказывается, он из Сент-Луиса, работает в администрации города, направлен развивать здесь велосипедную
программу. Зовут его Тэд.
В книге, о которой я уже писал, об американцах говорят, что
они считают себя самыми успешными, потому что их ВВП в
10 раз больше, чем у России, и больше, чем у любой другой
страны, по остальным показателям все тоже лучше. Не знают
мира, время рассматривают, как деньги, от любого вложения
ожидают конкретной отдачи, представляют себя по имени, не
уделяют большого внимания регалиям, переговоры ведут с открытыми еще до игры картами. Их дружелюбие ничего не означает, через два дня после того, как заканчивается контракт,
они могут забыть, как тебя зовут.
И опять какое-то чувство неудовлетворенности, неточной
схематичности.
А думаю сейчас вот о чем.
Америка – мощнейшая, но другая, по сравнению с нами,
страна. Слишком многое на ней сходится, пересекается,
очень многое от нее зависит. По российской прессе, по накалу в нашем обществе вижу, как в очередной раз меняется
к Америке отношение. Постепенно, конечно, и к худшему.
Точнее сказать, после перегиба 90-х годов идет маятниковое
выравнивание, отрезвление, осознание наших интересов и
достоинства. Связано это, разумеется, не столько с Амери-
49
Остановка–Миссури
кой, сколько с политикой ее нынешнего руководства. А сами
Соединенные Штаты – бесконечно интересны и всегда будут
для нас притягательны.
Эта страна способна вызывать какие-то особые впечатления. Сейчас в России празднуют 90-летие академика, нобелевского лауреата Виталия Гинзбурга. Член-корреспондент
РАН Евгений Максимов вспоминает, как они с Гинзбургом
ехали по ночному Вашингтону. Виталий Лазаревич сидел в
машине сзади со своим старым другом, с которым давно не
виделся, и о чем-то спорил. И вдруг Гинзбург начал читать
пастернаковского «Гамлета», причем с чувством, проникновенно. С чего бы это? У Евгения Максимова нет ответа на этот
вопрос. Я думаю, что дело тут не в эрудиции ученого, это само
собой. Не потому, что в стихотворении есть строчки, которые
могли у него всплыть по случайному ассоциативному признаку: «На меня наставлен сумрак ночи тысячью биноклей на
оси...» Просто Америка, вижу по собственным впечатлениям,
дает повод к самым небанальным, разнообразным и парадоксальным поворотам мысли.
В Париж на пять минут
Хотя, конечно, верно наблюдение, что у американцев главным правилом всегда было – «убей, пока не убили тебя». Готовность рисковать и культ заработка сделали свое дело. Да,
Америка интересная страна. Ее знают по многочисленным
фильмам, все учат английский язык, новости на наших каналах, как я теперь вижу, часто напрямую переводятся с CNN.
Но Америка и американцы совсем не такие, как я представлял
раньше. И не полное согласие вызывает лежащая передо мной
книга. Типологию менталитета она выявляет, но и выхолащивает что-то существенное.
Я уж не говорю о том, что здесь напластования трех разных субкультур: афроамериканской, латиноамериканской и
европейской (в особенности – английской), что придает или
должно придавать всем разговорам об американцах особый
психологический узор.
29 сентября
Получил письмо из центра языкового партнерства: Сара больше не хочет участвовать в этой программе, мне дали другого
человека. Хорошо, что нет принуждения, обязаловки.
Если ты видишь, что какая-то машина на дороге создала аварийную ситуацию, ты можешь записать номер машины и сообщить его в полицию. Если таких жалоб будет несколько,
примут меры – направят хронического нарушителя на переэкзаменовку или на медицинское освидетельствование.
Многие не принимают в принципе систему доносов. Но
всегда педантично звонят в полицию, если видят, что какаянибудь старушка за рулем что-нибудь учудила на дороге. Это
уже не стукачество, а элемент системы общественного самосохранения. Граница, отделяющая эту форму от настоящих доносов, едва различима. Кто-то вот так и понимает гражданское
общество – следить друг за другом и чуть что – сразу докладывать. Мы защищаемся от системы, а они – системой.
В городе сегодня последний тур фестиваля уличной музыки.
На каждом углу оркестры, отовсюду слышны мелодии. Зашел в
наш дом престарелых – там тоже музыканты, песни.
50
51
Остановка–Миссури
В Париж на пять минут
Польшу, а себя Востоком не считали, в Белоруссии кивали на
Россию, в Москве ему и спрашивать не приходилось, считают
ли люди себя Востоком. Так где же тогда Восток? Костя пишет,
что, по его наблюдениям, ни в Тюмени, ни в Красноярске никто
с Востоком себя не идентифицирует. Впервые только в Бурятии признали, что да, они живут на Востоке.
Сказал знакомой немке, что Восток в Китае или Индии. Тут,
на Среднем Западе, в этом поясе Америки точно не Восток.
30 сентября
На фестивале
Набоков, кажется, рассуждая о мещанской среде в «Мадам Бовари»
Флобера, перенес это на советскую действительность и сказал: «За
железным – занавес тюлевый. Советский чиновник, крупный или
мелкий, – воплощение буржуазного духа, мещанства». Эти лекции
он читал в Америке. Я не говорю о его художественных произведениях, в частности, о «Лолите», но в лекциях он как будто не заметил крепкого американского мещанства – тюлевого занавеса с
другой стороны. Этот занавес и отделяет настоящую Америку от
связанного с ней образа. Нашему мещанству мешают низкие заработки, а тут оно, точно, процветает, как нигде. А люди верят в
систему, в которой находятся, благо она действительно крепка.
Очень сложно увидеть другой народ таким, какой он есть.
Одна знакомая немка, живущая сейчас в Москве, рассказывает
о своих впечатлениях друзьям и рассылает им раз в две недели
письма о том, как у нее складываются дела. Она и меня включила в список своей рассылки. Она пишет: «Бомжи, нищие,
пьяные – странный народ... и всегда так много-много людей».
Сама она считает, что любит Россию и Москву. Я ей написал,
что такая картина, где «много-много людей», у меня-то ассоциировалась бы скорее с Китаем или Индией.
Немецкий журналист Вольфганг Бюшер прошел пешком от
Берлина до Москвы. В Восточной Германии Востоком называли
52
Лектор по онлайн-журналистике с большим жаром рассказывал
о процветании в Америке нелегального использования программного обеспечения и незаконном распространении музыки. Он
спросил у студентов, занимаются ли они этим. Больше двух
третей ответили «да», заявив, что считают это нормальным. И
еще – новости здесь читают в интернете чаще по сравнению с
другими штатами, потому что в Чикаго, например, развит общественный транспорт, железная дорога. Там люди могут знакомиться с прессой по пути на работу. А тут в основном только на
машине можно ездить. Или на велосипеде.
В университете, в нашей рабочей комнате, два компьютера, рядом копировальный центр. Им заведует Томи. Ему лет шестьдесят.
Меня предупредили, что когда наши предшественники, русские,
копировали книги, он беспокоился, не является ли это нарушением авторских прав. Ходил к секретарше международного отдела
Аните, к другим. Ему объяснили: не является! А потом потихоньку
привыкал к русским, и вот теперь он мой лучший друг.
Получил сегодня кредитную карту. По ней моя машина (надо
еще повнимательнее почитать инструкцию) застрахована автоматически, не надо больше платить 22 доллара за страховку.
А до сих пор у меня было иначе. Взять напрокат машину стоит
24 доллара. Как и прежде в России, многие цены не включают
налогов. Ну, к цене еще пару долларов налогов прибавляется.
Потом страховка, о ней начинают говорить уже в самую последнюю очередь. Еще 22 доллара. В результате со всеми отчислениями выходило 62 доллара за аренду машины.
Глава 3
Ромашки на столе
у «папы Хэма»
1 октября
Прокатился на велосипеде до реки Миссури. Лес начинает дышать осенью, наливается разноцветьем. Опять повидал змей.
У той в пятнах, красавицы, что встретил поначалу, сгустились
цвета. Заприметил еще более крупную змею, черную с белым
брюхом. Так извивается, так блестит на солнце...
Перед входом в магазин увидел ящик для газет. Посмотрел
вниз – под ним лежал маленький арбуз. Он рос там, как сорняк.
Пригляделся к траве вдоль реки. У нас что-то похожее растет на болотах. Потом понял – это ж бамбук! И индейцы тут,
на берегах Миссури, мне не случайно так и мерещатся с их
луками! Потом посмотрел в интернете: да, бамбук – один из
символов Миссури.
Открытие вчерашнего дня. Присмотрелся к номерам на машинах из недалекого Сент-Луиса, в качестве символа на них
изображены кардиналы, красные птицы, что летают вокруг.
Южные птицы.
Тут любят летать на воздушных шарах. Но у многих местных
жителей с ними одни проблемы. У Кати собака однажды испугалась пламени, извергаемого шарами. Убежала. Несколько
дней ее искали, только по случайности нашли недалеко от велосипедной трассы, по которой я сейчас катался. Искать помогали все. Ночью соседи бродили по окрестностям с фонарями.
На воздушные шары жители жаловались не один раз. Тщетно. Только когда фермеры подняли бучу – мол, коровы при виде
55
Остановка–Миссури
Ромашки на столе у «папы Хэма»
пламени из этих шаров ошалело
разбегаются так, что их потом
не собрать,– их, фермеров, уважили. Что ж, фермерство это
бизнес, основа штата Миссури...
Для воздушных шаров проложили теперь согласованную трассу
в обход ферм и пастбищ.
2 октября
На американских монетах написано Liberty – свобода. Как
известно, в английском языке
нашему понятию «свобода»
отвечают два слова: Liberty
и Freedom. Freedom – полная
Над Миссури
свобода, Liberty – свобода в
рамках определенных правил.
Например, президент Буш использует слово Freedom применительно к миссии США в Ираке. Когда здесь говорят о свободе прессы, то это тоже Freedom. Главный же символ свободы,
Статуя Свободы,– Statue of Liberty.
Ездил сегодня в немецкий городок Херманн. Природа достигла
апогея яркости. Деревья в листьях, как в цыганских платьях.
Старейшая винодельня рядом с Херманном оснащена современным оборудованием, туда вход экскурсантам заказан.
Зато в самой большой винодельне, второй по величине в стране, Stone Hill Winery, мне все показали. Походил среди бочек,
винных цистерн, бутылок.
В музее немецкой школы мне были почему-то так искренне
рады, что попросили расписаться в гостевой книге. Говорят,
мы надеемся, вы так и напишете – Россия, Москва. Я как экзотика, диковинка. Спрашивали, как я узнал об их городе, как
будто это не одна из достопримечательностей Миссури.
Женщина-экскурсовод рассказала о переселенцах и депрессии в Германии, из-за которой они оттуда уехали. На ста-
56
рой фотографии выпускников
этой школы она показала свою
маму – она тоже тут училась,
как и сама экскурсоводша. Понемецки она говорит, но плохо,
не может даже прочитать названия газет-экспонатов в музее
(готический шрифт усугубляет
дело?) На прощанье с явным
американским акцентом пожелала мне «ауф видерзеен».
Винодельня Stone Hill
3 октября
В книге «Когда сталкиваются культуры…» утверждается, что
американцы стараются вести бизнес-переговоры с юмором, касаясь не только дела, потому что так проще решить и рабочие
вопросы. Немцы, наоборот, любят заниматься делом серьезно,
без шуток, в какой-то, если так можно выразиться, безличной
форме, особенно поначалу. Стараются держать дистанцию, не
любят, чтобы к ним обращались по имени. Многие руководители
57
Остановка–Миссури
Ромашки на столе у «папы Хэма»
фирм в Германии имеют ученую степень – это должно усиливать
почтение. Немецкие офисы построены по принципу большого
количества дверей. У американцев помещения насквозь просматриваются, а шеф располагается в самой гуще подчиненных.
Что же мне делать с этой кукурузой, которую я купил в фермерском магазине? Никто не знает. Варил ее три часа, а мягче не стала.
Кому ни расскажу, все смеются. Американцы любят кукурузу, много всяких блюд из нее готовят. Говорят, что с таким твердым зерном ничего уже не поделаешь. Видно, для украшения продавалась.
Ничего себе для украшения – облезлая с конца початка, да еще в
продуктовом магазине! Лежала рядом с арбузами. Но уж очень интересные черно-красно-желтые цвета! Вот на них-то я и клюнул.
Лиланд
Встречался сегодня с моим новым языковым партнером – Лиландом. Он из Миссури, маленького города здесь поблизости.
Поболтали. В Америке хорошо
в том смысле, что, поступив в
университет, ты не должен сразу узко определяться с профессией. Вот и он еще на распутье.
Поначалу студентам дают общекультурную подготовку, университетскую. Потом, кажется, после первого курса, выявляются и
учитываются индивидуальные
склонности молодых людей.
Германия впервые за полвека с лишним позволила себе естественную реакцию – возмутилась по поводу поведения Америки
в Ираке. Это что-то значит!
Немцы склонны разделять работу и личную жизнь. В Америке – все твои друзья. Немцам это чуждо и называется у них
«агрессивным дружелюбием». Они медленно сходятся с человеком и внутренне противятся разрушению гармонии холодноватых служебных отношений.
58
4 октября
Свободных мест в аудитории не было. И при этом я видел на
лекции по аграрной журналистике, как студентка-американка
положила ноги на спинку сидения высоко перед собой и полулегла. Невероятная простота нравов и какая-то наивная бесцеремонность. Лектор вещал, получается, в ее ноги и словно
не замечал неудобства.
Пришел в бюро, прикинул на карте, где находится Чикаго,
куда я собираюсь ехать, где там гостиница. На google.com
можно рассматривать города через спутник из космоса. Тебе
могут показать карту или фотографию местности и даже некий симбиоз: снимок из космоса с написанными названиями
улиц. Поглядел на Чикаго, а заодно и на Москву. Видел наш
дом, гараж перед ним. Снимок раннего утра, пробок на улице
нет. Театр Российской Армии, действительно, выглядит такой
выпуклой звездой. Екатерининский парк закрыт большим черным пятном – наверное, из-за Музея Вооруженных Сил, где выставлены старые ракеты... Смешно.
Позавчера Нобелевской премии удостоились два американских физиолога из Массачусетса – Эндрю Файер и Крейг Мелло.
Из России сообщают, что там много публикаций об этом событии, авторитетные ученые (российские) в один голос утверждают, что это вполне заслуженная награда за обнаружение
принципиально нового механизма регуляции работы генов.
Вчера объявили о награждении этой же премией еще двух
американцев – Джона Мазера и Джорджа Смута – за открытия новых процессов возникновения галактик. Они физики
из Калифорнийского университета. А сегодня сообщили о
присуждении премии по химии – и опять американец, на сей
раз в одиночестве.
Такое впечатление, что в России это обсуждают даже активнее, чем здесь. Зашел на сайты институтов, где работают
награжденные, там написано в новостях, что их сотрудники
получили Нобелевскую премию. Но это не более, чем рядовые
новости. Никакого ликования.
59
Остановка–Миссури
Ромашки на столе у «папы Хэма»
Катя говорит, что вот если бы футбольная команда Миссури
выиграла, вот тогда бы весь Миссури праздновал победу, а так
ничего особенного. США уже давно привыкли лидировать по
Нобелевским премиям, их уж больше этим не удивишь. Как бы
само собой разумеется.
5 октября
Смотрел CNN, тут ведется активная политическая рекламная
кампания против Буша и его войны в Ираке. Его администрации и ему, наверное, правда, тяжело. Только что видел ролик.
Экран поделен на две части. В одной – война, гибнут люди,
показывают душераздирающие кадры из госпиталей, а в другой – вертолет, зеленая травка, спускается Буш и, как обычно,
радостный, помахивает рукой туда, в сторону войны. В разных
вариантах – часто очень профессиональных – я вижу такого
рода критику постоянно.
На территории университета строжайший запрет на распитие
спиртных напитков. Можно в чем-то провиниться – не страшно. Я даже могу что-то украсть, будут разбираться, можно еще
пару раз украсть, пока не прогонят. А вот если охрана заметит,
что пьешь вино – крышка. Если здесь работаешь – рассчитают
на следующий день.
Посмотрел все интернетовские материалы по Чикаго, изучил
проезды. Говорят, Нью-Йорк это уже не Америка, у него своя
жизнь. Настоящий американский город – Чикаго. По численности населения когда-то был на втором месте после НьюЙорка, теперь Лос-Анджелес его обошел. Ну, в любом случае,
это столица Среднего Запада,
где я нахожусь. Не побывать
там – просто грех. Так что завтра с утра схожу на лекцию,
потом – в путь!
Автобус для школьников
60
Буш потребовал усилить меры
безопасности в школах. Все время вижу автобусы «First student»,
они развозят детей по учебным заведениям. Большинство «белых» родителей доставляют своих детей к местам учебы на
собственных машинах.
Лиза, когда приезжала из Сент-Луиса, рассказывала про
своего сына: в шесть лет Гена пошел в школу. Это была школа государственная, бесплатная. Общественные заведения
тут противопоставлены частным, где платишь за комфортные условия, хороших учителей. Отучился год, перед каникулами Лиза заметила у него на столе объяснительную записку повару в пиццерии. Спрашивает, что это? Говорит, есть
правило: если что-то натворил, то наказание такое – рассказать о том, что сделал, двенадцати человекам. Гена шалил с
другими одноклассниками – выдергивали друг из-под друга стулья в ту секунду, когда кто-то из них беспечно хотел
было сесть. Его заметили и наказали. Вот он и написал папе,
маме, всем, кому мог, а подвернулся повар, так и ему сочинил
объяснительную записку.
Отец обратился в школу: удивлен, что наказан только его
ребенок, хотя шалили несколько мальчишек. Мер к другим
провинившимся не приняли. Ребенок приехал из России совсем маленьким и до школы жил в семье. Выходит, научиться
такой шутке мог только у своих одноклассников. И вот он
единственный был за нее наказан. Гену уязвленные предвзятостью родители перевели в платную частную школу. Он хорошо учился, и вместо 400 долларов в месяц за него брали 200,
а в старших классах вместо 1000 – 350. Мужу, Анатолию, приходилось вкалывать на нескольких работах. Он уже вернулся в
Москву. Собирается обосноваться там.
6 октября
Вчера и сегодня кончилось последнее, что могло кончиться из
привезенного из России,– зубная паста и мыло.
На семинаре впервые готов выступить на английском по теме:
«Новости на израильском телевидении». У меня появляется такая американская уверенность – дескать, ничего, что с
ошибками, главное, суть чтобы поняли, цель в этом.
61
Остановка–Миссури
У каждого своя жизнь, свои маленькие радости. У маляра Брэда
в нашей гостинице растет сын, ему почти два года. В выходные
они вдвоем поедут кататься на каноэ. Купил лодку за 1900 долларов, очень этому рад.
После обеда, когда я вернулся в гостиницу, маляр сам подошел ко мне и продолжил разговор, ему приятный. Он показал
фотографии и своего малыша, и каноэ. Не холодно будет ребенку-то? Брэд: да нет, ничего. Легкое прикосновение к чужой жизни – и вот по каким-то штришкам можно попытаться
представить себе эту семейную жизнь и ее ценности.
На занятии студенты представляли разные новостные системы,
в том числе европейские, включая российские. Наш преподаватель (числился в секретном «списке врагов» президента Никсона!) сказал почти то же самое, что написал мне Костя: «Европейская журналистика гораздо больше ориентирована на
комментарии, чем наша, американская. У нас логика фактов».
Только что получил несколько писем из Москвы. По поводу
моей поездки в Чикаго дают разные советы, исходя, конечно,
из своего знания Америки. Точнее, из своих мифов о ней. Эти
пожелания сводятся к следующему:
а) на дорогах ни в коем случае не превышать скорость –
это правильно, и я, конечно, согласен;
б) если остановит машину полицейский, нельзя из нее
выходить до тех пор, пока он сам не подойдет к тебе.
Иначе пристрелит (!);
в) в машине на видном месте не должны лежать никакие
спиртные напитки, включая пиво. Не имеет значения,
пил ты их или везешь домой как сувениры, на дорогах
за них еще как карают;
г) еще одно пожелание шутливое, но в самой сердцевине тревожную нотку чувствую: «Смотри не пришиби в Чикаго какого-нибудь гангстера по московской
привычке и передай привет от одной криминальной
столицы мира другой. Или там уже в дневное время не
стреляют? Впрочем, у нас ведь по Москве медведи тоже
довольно давно не ходят».
62
Ромашки на столе у «папы Хэма»
7 октября
Я в Чикаго. Город чем-то похож на Москву. Наверное, такой же
терпимый ко всему. И на дорогах такие же пробки, вот только уличное освещение мощнее. Арендованная «шевроле эйчэйч-эр» показала себя отлично. Да и внешне машина броская:
оранжевого цвета и в стиле ретро. Катя перед отъездом спросила меня: «А ты не боишься, что она слишком обращает на
себя внимание?» Боюсь, конечно, но когда я выгружался у гостиницы, рядом припарковалась тоже хорошая БМВ, а на соседних улицах стояли дорогие джипы. Так что, пожалуй, вполне
вписываюсь в общую обстановку и уж никак не выделяюсь.
Тут не особо дорогой бензин. Я под Чикаго заправил полный
бак. И заплатил 18 долларов. Мне кажется, в Москве это стоит
или столько же, или чуть-чуть дешевле.
Проехал сегодня по американским дорогам четыреста миль:
Колумбия–Чикаго. Очень яркое впечатление. Обычно, если в
России едешь на машине, то это определенная цепочка историй. Ты стремишься к цели, и на пути к ней возникают препятствия, которые надо преодолевать. Тут все по-другому. Выехав
на дорогу, погружаешься в мягкое комфортное пространство.
Вот ты в это пространство погрузился, а потом выгрузился.
Никаких отношений с другими водителями, никаких обгонов.
Не знал, что так может быть, да еще в Америке. Такое впечатление, что машина для американцев – не «средство передвижения», как говорил Остап Бендер, а среда обитания. По-моему,
они живут в машине – ну, слушают радио, по телефону говорят
или что-то еще делают. Все удобно и спокойно, никто не мешает. Здесь же, наверное, и объяснение, почему американские
машины такие просторные, широкие. Предусматривается, что
это место для несуетной жизни.
В Миссури и почти на протяжении всего штата Иллинойс машины двигались, как у нас обычно непосредственно перед
постом ГИБДД. Никто не превышал скорости. Положено ехать
не более 70 миль в час – едешь 75, но не больше. Мне это очень
63
Остановка–Миссури
Ромашки на столе у «папы Хэма»
непривычно – видеть дорогие машины, которые вовсе не рвутся в бой. Таких дисциплинированных водителей, как здесь, я
не видел нигде. За рулем много пожилых. Бабушки в джипах
никогда не съезжают на левую полосу, чтобы обогнуть пробку.
Зато и ни одной аварии не встретил. Заметил только полицейских, нагнавших парочку нарушителей, и еще других полицейских, замерявших скорость. И только.
А еще я понял, что все-таки я не деревенский парень из
Миссури. Волновался, когда трогался в путь, стало не по себе,
когда за сорок миль до Чикаго стемнело, а я стремился попасть
в город засветло. Но когда при свете фар движение на дорогах
усложнилось, я почувствовал себя почти как в Москве, в своей
среде. Тут, в Чикаго, оказывается, водители могут быть и нетерпеливы, и непредсказуемы, могут подрезать и выскакивать
на красный свет. Но к этому-то мы привычны.
Чернокожий таксист из соседней машины в ту минуту, когда мы стояли в пробке, заговорил со мной, что-то спросил, я
ответил: «Все нормально!» Тогда он поинтересовался, откуда
я. Удивился: «Ах, из России? Тогда правда ли, что Ельцин мог
выпить два литра водки?»
Поселился в дешевенькой гостинице, но вполне меня устраивающей. Вот даже компьютер есть, электронная почта к моим
услугам. Если машина останется целой, то все будет отлично!
8 октября
Чикаго, как сказал бы Гоголь, город не слишком большой и не
слишком маленький. Тут не чувствуется такого вызывающего
богатства и такой нищеты, как порой в Москве. Устоявшаяся
жизнь. Даже мою машину никто не тронул. А рядом, я сейчас
посмотрел, припарковались китайцы на таком пикапе, что все
внимание потенциальных Аль Капоне должно было бы переключиться на них. Но, вообще, ничто не заставляет меня предположить, что этот город особо криминальный. Ну и в Москве
этого, правда, не видно на улицах.
Побродил по городу. Конечно, пятница и выходные – очень
мало для такого путешествия. Но и месяца мало. Я всю жизнь
64
прожил в Москве, так и там еще не везде побывал. Решил, что
главное – это просто почувствовать настроение Чикаго.
В городе сочетаются красота природы и камни домов, гигантские масштабы мегаполиса. В него мягко вписывается озеро – с типично индейским названием Мичиган. Само это название пробуждает воспоминания о Хемингуэе, о его сборнике
рассказов «У нас в Мичигане». Город замечательно смотрится
на этом озере. Картинка с видом Чикаго всем известна: фасад
богатой Америки. Не думал, что на самом деле здесь можно
чувствовать себя в спокойной обстановке, как дома. И нет толкучек, этого жуткого ритма.
Классический образ Чикаго
Не избежал, конечно, классических маршрутов. Наверное, это как о Москве составить представление по Арбату и
Красной площади. Но что делать! Прокатился на пароходике
по Мичигану, поднялся на небоскреб Sears, самый высокий в
мире до последнего времени. На Тайване и еще где-то только
недавно построили выше. А так с 1974 года рекорд принадлежал ему. Поднялся на 103-й этаж, перед этим нас минут сорок исследовали. Представители службы безопасности после
проверки на металл всех еще фотографировали, чтобы потом
раздать снимки на фоне Чикаго. Идеальная американская
идея! И безопасность обеспечить, и чтобы физиономию каж-
65
Остановка–Миссури
дого входящего запечатлеть,
и еще деньги с них за это собрать – 22 доллара за незабываемый вид и память навсегда.
Странно, что другие небоскребы, которые с земли
производят впечатление ошеломляющее, смотрятся отсюда
такими крохотными. Чикаго
весь светится, озеро выделяется на этом фоне огромным черным пятном. А еще луна – кажется, что она такая близкая,
доверчивая. Яхты в бухтах, как
С высоты 103 этажа
рябь на воде.
Чикаго называют «город
ветров», еще больше мне нравится другое название – «город
широких плеч».
Никаких контактов с криминальными людьми. Разговаривал с
очень дружелюбными афроамериканцами. Второй город Соединенных Штатов по своему финансовому значению. В меру неспешный
и при этом не скучный.
Кстати, в Чикаго, как и в
Москве, громко ведут себя полицейские – сигналят. Вторая
группа особо активных обитателей улиц – водители-таксисРека Чикаго
ты. Их много, они любят пошуметь у светофоров – дескать, чего заснул? Но, в отличие от
Москвы, не видно реальных многочасовых изнурительных
пробок. Система города выстроена по принципу квадратов,
а не кругов, наверное, это позволяет лучше распределять автомобильные потоки.
66
Ромашки на столе у «папы Хэма»
Место прогулок
Побывал в парке Линкольна. Он очень длинный, простирается
вдоль озера, с дорожками для велосипедов, пляжами. Вода довольно холодная, она и летом холодна, почти как в Байкале.
Занимателен и впечатляющ Аквариум Шедда. Коллекция рыб
со всего мира. Видел такие злые рыбьи морды за гигантскими
стеклами, что сразу вспомнил и хемингуэевского старика, и
море, и ту рыбину!
Конечно, решил заехать и к самому «папе Хэму». Мне показалось, что здесь, в его родных местах, великого земляка не
очень-то и знают. Путают с известным архитектором, музей
которого неподалеку. Не думаю, что возникла языковая проблема. Интеллигентные афроамериканцы переспрашивали
меня и все равно посылали в самый известный музей – музей
этого архитектора. На лице было написано точное знание дела
и уверенность, как это часто у американцев.
Пожилая женщина – экскурсовод в доме самого Хемингуэя,
судя по тому, что была так рада русскому гостю, подтвердила мое впечатление. Она рассказала, что недавно приходила
группа русских из семи человек, так они знали о Хемингуэе
всё – вот это ей удивительно. В России писатель, наверное,
более популярен, чем в Америке. Я спросил, а что, неужели у
67
Остановка–Миссури
Ромашки на столе у «папы Хэма»
вас его не знают? Нет, говорит,
многие его, конечно, знают, но
мало кто сегодня читает. Когда
прощались, она мне сказала:
«Мы любим вас, русских».
Эта женщина с таким удовольствием делает свое дело!
Между тем ее коллеги просто
«втюхали» мне билет на посещение еще и другого здания
музея, хотя отлично знали, что
я туда сегодня не успею. Ладно,
будем считать это моей маленькой инвестицией в американское музейное дело.
Домик, где я успел побывать,
уютный, но рыбацкого духа я
там не почувствовал. Больше
ощущался дух гражданской войны, в которой участвовали оба
деда писателя. Еще почувствовал – уже сейчас – успокоение.
Ромашки на обеденном столе – было что-то в них русское.
Дом восстановили после других
его владельцев по фотографиям,
которые представила семья Хемингуэя.
Когда я сказал сейчас Лиланду,
что ездил в Чикаго, первой его
реакцией было не то, что это
опасно или дорого,– скучно же! Но скуки-то я и не почувствовал. Нашел на радио волну классической музыки, потом «полистал» другие радиостанции. Если ехать быстро, то не так уж
скучно. Особенно ночью. В штате Иллинойс, где Чикаго, ограничение по скорости 65 миль вместо миссурийских 70. Ну,
правда, если нарушил, то это не просто 150 долларов штрафа,
это еще занесение «факта» в твою водительскую историю. Что
влечет за собой более высокие проценты по страховке. Тут
больше рискуешь своей «кредитной» биографией, чем самими деньгами, хотя и они, по-моему, немалые. Так и с арендой
машины. Они дают мне машину, пожалуйста, но берут деньги с
кредитной карты. Побьешь машину – получишь отметку в кредитной истории. А здесь это самое нежелательное.
Здесь никто не приобретает машину, не пользуясь кредитом.
Не потому что нет денег – нет свободных денег. По кредитам
могут быть большие долги, и все же они живут по ним, исправно
выплачивая проценты. Так что чистота кредитной истории – это
самая оберегаемая ценность, и ты все время ею рискуешь.
Правда, есть возможность, нарушив правила, «уйти» от сохранения этого факта в «досье» на тебя. Можно на полицейских подать в суд, сказать, что ты не согласен с действиями
блюстителей порядка. Тогда ты платишь еще 500 (вроде того)
долларов за процедуру, в суде все равно признают тебя виновным, но дело уже выведено из полицейской части, а значит, в
твою дисциплинарную историю эту информацию не занесут и
страховая компания не поднимет процентов. Какой-то парадоксальный государственный вариант взятки. В таком случае
надо считать, что выгоднее.
В доме-музее Хемингуэя
68
Рыбак и озеро
69
Остановка–Миссури
Все разговоры насчет дорогих стоянок в Чикаго были ерундой – не заплатил ни доллара и никто мне ничего не разбил!
Приехал домой в Колумбию, поставил машину на университетскую стоянку. Утром вернулся к машине – за дворниками красный конверт, там счет на 25 долларов: парковка в неразрешенном месте. Я думал, что мне можно! Я же здесь не никто.
Единственное приключение с автомобилем, и то в «родных»
местах. Стал разглядывать надпись на конверте, вижу, там написано, что если я гость здесь и если это случилось первый
раз, они готовы меня простить. Типично американская ситуация: сначала попугать, выдать красный конверт – платите, все
круто, а потом оказывается, что все не так грозно. У нас иначе.
Если уж получил такой конверт – никаких послаблений. А тут
молодой человек необычайной полноты и неопределенного
пола сказал, что раз у меня есть офис в университете, то они
готовы предоставить мне парковочное место в большом гараже. Я извинился за свою промашку. Толстяк величественно
протянул руку и сказал, что это не страшно.
Ну, слава богу, парковка будет стоить 70 долларов за 4 месяца. Или три доллара в день. Получается, бесплатно нигде
припарковаться нельзя. 25 центов в час надо платить в городе,
отсчет начинается с восьми утра, не заплатишь и это заметят –
штраф. Деньги надо внести именно в восемь утра. Не остается
даже шанса поспать подольше. Говорят, в Нью-Йорке еще пуще.
В восемь утра надо переставить машину с четной стороны улицы на нечетную, кто этого не сделает – эвакуируют его машину.
Жаль, к машине привыкнешь, а ее уж надо отдавать. Сегодня с ней попрощался. А вчера и останавливаться в пути
не хотел. Сначала думал устроить перерыв на дороге – после
первых двухсот миль. А потом включилось второе дыхание – и
не прерывал движения. Остановился только на бензоколонке.
Совсем под конец путешествия понял, что устал. Не разобравшись в сложном пустынном перекрестке, я один раз выехал на
встречную полосу. Но все сошло с рук.
Пишут из Москвы о событиях, связанных с Грузией. Арестовали
четверых наших военных (разведчики из ГРУ), наши, естествен-
70
Ромашки на столе у «папы Хэма»
но, возмутились и развернули все возможные меры: отзыв посла,
эвакуацию русских жителей, прекращение всех транспортных
сообщений и почтовых отправлений. Полная экономическая
блокада с нашей стороны. В самой России закрывают игорный
бизнес, если им руководят грузины, рестораны, кафе, даже нашли недостачу в Академии художеств России, которую возглавляет Зураб Церетели. В общем, Саакашвили довел. Тема горячо
обсуждается, либералы на стороне Грузии, патриоты, власти,
напротив, накалили себя до скрежетания. Но это начинает отходить на второй план после субботнего убийства журналистки
Анны Политковской из «Новой газеты». Ее убил киллер у лифта
на первом этаже дома на Лесной улице, где она снимала квартиру. Версия убийства одна – профессиональная деятельность.
Родители пишут, что ходили к подъезду дома Политковской,
где ее убили, побывали у лифта. Перед домом цветов – как на
могиле Высоцкого, много надписей против нынешнего режима
и т.д. Папа познакомился с Политковской в 1993 году в «Мегаполис-экспрессе», тогда она производила впечатление очень
красивой, модной, успешной женщины-журналистки, была женой одного из «видовцев» – Политковского. Лет десять назад
она развелась с ним, а через несколько лет, с 1999 года занялась
в «Новой газете» опасной чеченской темой, много раз бывала
в Чечне. Сегодня о Политковской говорили по телефону Буш и
Путин. Так что тема этого убийства заслонила все остальное.
Завтра ее хоронят на Троекуровском кладбище.
Вот еще сегодняшнее плохое известие – Ким Чен Ир провел первое успешное испытание атомной бомбы под землей.
Так много говорили про Иран, а отличилась Корея. Зараза
расползается. Говорят, на Юго-Востоке Азии несколько стран,
чтобы не отстать, займутся в ближайшее время тем же самым,
благо добиться цели им куда как проще, чем тому же Ирану. А
времени требуется – не более полутора лет.
По CNN только и говорят об испытаниях ядерного оружия, о
реакции Буша, Путина. Отмечают, что Россия вообще-то традиционно ведет мягкую политику по отношению к КНДР, что мы –
одно из немногих государств, имеющих с ней дипломатические
отношения, что Ким Чен Ир приезжал два раза в Россию. Но
71
Остановка–Миссури
Ромашки на столе у «папы Хэма»
на этот раз Россия, кажется, жестко проявила свою позицию.
Путина на экране показывали. Транслировали парад у корейцев. Красные знамена, ракеты, как у нас в советские годы.
Снова Нобелевскую премию, на этот раз по экономике, получил американец, профессор из Колумбийского университета.
И опять никакого ажиотажа. Лауреатами тут сыты. Колумбийский университет находится в Нью-Йорке. Похоже, это четвертый по рейтингу университет США после Гарвардского – первого. Мой университет – Миссурийский, хоть и находится – в
основном – в Колумбии (частично – в Сент-Луисе). Нет ажиотажа еще и потому, что ведь надо понимать, за что премируют. Для таких премий недостаточно быть гением, в отличие
от премии по литературе. Это результат трудов сотен людей,
громадные инвестиции. Руководители проектов получают
премии, а исполнители имеют другие разнообразные блага.
Тут, наверное, особого чуда и нет. Лучших условий для биологов, физиков не создали нигде. А сколько специалистов из
разных стран переехали сюда по грантам, многие здесь навсегда остались! Только нашу страну с 1990 года покинуло 100 тысяч
ученых. Сколько из них в Америке! Лиланд, мой языковой партнер, рассказал, что подрабатывал тут в университете в биологической лаборатории, выполнял какие-то технические задания.
Так учёные в этой лаборатории хоть и общаются на английском
между собой, но язык такой, что он не всегда понимал, что от
него хотят. Там стянулись иностранцы со всего мира, и английский язык у них «наболтался» какой-то свой, особенный.
11 октября
Здесь, в Америке, много политической рекламы. Особенно часто говорят о тысячах погибших в результате военных действий
США в Ираке, показывают людей без рук, разные трагедии и заявляют, что все это случилось во время президентства Буша. Заканчивают так: «Президент Буш, остановите геноцид сейчас!»
Американцы, конечно, влипли. Одна минута войны, как
говорится в той же рекламе, обходится США в 100 000 долларов. Конца-краю не видно. Брата вице-президента Ирака
72
убили, брата нынешнего судьи Хусейна тоже убили на днях.
Зато администрация Буша теперь говорит: вот Клинтон не
остановил в 1994 году Северную Корею, не проявил воли, пожалуйста вам, у них ядерное оружие.
12 октября
Пришел домой пообедать, включил CNN, а там новость о самолете, врезавшемся в какое-то здание Нью-Йорка. Поначалу клонили к теракту. Маленькая паника. Тут на местном
перекрестке люди вышли с плакатами «Кончайте бомбардировки», «Конец войне». Человек семь-восемь. Машины проезжали, многие из них из солидарности сигналили. Какое-то
сплочение чувствовалось. «Текущий» был митинг. И откуда
у них готовые плакаты появились? Наверное, какая-то общественная организация оперативно готова отреагировать на
любое крупное событие такого рода.
Гляжу, вроде успокоились. Не теракт это. Но войнами
Америки в Ираке и Афганистане тут уже очень недовольны.
Думаю, властям придется принимать меры. Американцы не
готовы, конечно, к слишком большим жертвам ради непонятных им целей. А Корею теперь тронуть уже нельзя. Узнаю американский стиль. Они выдвигают приоритеты и этим главным
и занимаются. Вот они и занялись Ираком. Северной Кореей
были недовольны, в 2003 году, как пишет «Нью-Йорк таймс»,
сказали, что мириться с растущей оттуда угрозой не будут, ну
а вот теперь придется мириться.
В Чикаго надо было подписать, что ознакомлен с правилами гостиницы. Главным пунктом там значилось: с собой спиртного не
приносить и не приходить нетрезвым. Если таковым придешь –
попросят уйти (без права возвращения), – так и написано!
Мне предложили участвовать в конференции в Колумбийском
университете. Реально, если, конечно, смогут профинансировать мою поездку. Шанс есть.
Сейчас мне надо сформулировать тему моего возможного
там выступления. Конференция называется очень простран-
73
Остановка–Миссури
но, перифраз Романа Гуля «Они унесли с собой Россию...»
Посвящена 65-летию «Нового журнала» – старейшего эмигрантского журнала в Америке.
Организатор конференции Марина Адамович, главный
редактор «Нового журнала», предлагает такой тип темы (как
информация к размышлению): «НЖ» вышел из «шинели» парижских «Современных Записок» (она об этом и сама писала).
Говорит, что было бы весьма интересно посмотреть на 30-е
годы – периодику: традиции, темы, проблемы и пр.
Познакомиться с «НЖ» здесь мне не составляет труда.
Представление о берлинской прессе у меня есть, хотя нет домашних материалов под рукой. Но я вижу, что задача решаемая, а при возможностях американских библиотек нетрудно
заказать все, что хочешь, откуда хочешь, тем более, что по ходу
подготовки могут открыться новые ресурсы. Тезисы надо сдать
до 15 октября. А сама конференция 8 декабря.
Наверное, можно было бы разработать тему: «Русские
эмигранты первой волны: немецкий синдром в американских
публикациях. На примере «НЖ». Это слишком широко, правда.
Можно взять какого-то одного русского публициста, мелькающего у меня в диссертации, который перебрался в Штаты и в
дальнейшем печатался в «НЖ». Посмотреть, как у него менялись проблематика, жанровые пристрастия, приемы, лексика
и т.д. И – почему. Как сказывалась обеспокоенность растущим
фашизмом, как он пользовался своими воспоминаниями о пребывании в эмиграции в Германии или – еще раньше – российскими мотивами. Кто, например, такой-то русский журналист в
публикациях «НЖ»: русский, немец, американец? Ностальгия у
него по какой стране? Как сказывается вся предыдущая жизнь?
Тут за что-то надо цепляться и раскручивать. Тот же Алданов.
Как сказался его переезд в Америку на характере творчества?
Я интересовался началами русской эмигрантской прессы в
Берлине после революции. Можно же сравнить (в чем-то, локально) те начала с началом «НЖ». Тут, кстати, почти, беспроигрышно:
могут быть параллели, а могут – контрасты. Или какие-то существенные отличия, которые можно сформулировать и осмыслить.
Это всегда очень увлекательно – нащупывать тему.
74
Ромашки на столе у «папы Хэма»
Сегодня объявили о Нобелевской премии по литературе. На
сей раз ее получает не американец, а известный турецкий писатель Орхан Памук, так же неугодный у себя на родине, как
когда-то в СССР Александр Солженицын. Интересно, в какой
мере повлияла именно политическая составляющая этой личности на Нобелевский комитет?
Из Москвы от соседки Насти передали привет. Когда узнала,
что у меня все хорошо и что в Америке нравится, осторожно
спросила, не останусь ли я здесь. Это предположение, кажется,
одно из стереотипных.
Конечно, тут очень много примеров, когда русские оставались. Та же Лиза, с которой мы говорили во время ее приезда
из Сент-Луиса. Правда, она возвращается в Москву, но посмотрим, что из этого получится.
Скоро она получит американское гражданство, хотя очень
этого не хочет. Не любит Америку, но так будет легче навещать сына, который здесь учится,– не нужны визы.
Остаться тут не составляет особого труда. К этому только надо
стремиться, быть готовым, с одной стороны, к унижениям, а с другой – твердо идти к цели. Для начала надо устроиться на учебу
на долгое время. Думаю, история Лизы с мужем довольно характерна. Через десять лет после выезда из России у них обоих есть
нормальная работа, последними среди своих русских друзей они
купили недавно хорошую квартиру (за 70 тыс. долларов. Я сказал
тогда, что москвичи хохочут (или плачут?) – за такие деньги у нас
в Москве квартиру никак не приобрести, никакую. Но они, правда,
купили не в Нью-Йорке, а пригороде Сент-Луиса).
Для получения права работать тут существуют законодательные барьеры. Например, мне после моей визы не дадут
здесь разрешения на работу в течение двух лет. Туризм – пожалуйста, еще одна стипендия – пожалуйста. Но и разрешение
на работу, как мне кажется, можно было бы получить. Если бы,
конечно, я этого хотел.
Анатолий, муж Лизы, начинающий сейчас по новой свою жизнь
в Москве, добился бы там большего, если бы не эмигрантские
годы. Какой запутанный клубок жизни: достигнув чего-то
75
Остановка–Миссури
Ромашки на столе у «папы Хэма»
здесь, они все равно поняли, что надо возвращаться на родину,
где они продали квартиру, и теперь все начинать с нуля. Я думаю, им будет у нас тяжело, я не уверен, что у них получится.
И потом, почему они решили, что Москва это Клондайк? Анатолий смотрит на своих друзей, с которыми распрощался 10 лет
назад. Но они наверняка прошли нелегкий путь за эти годы.
Он его проделал в Америке, а прямой перенос американского
опыта на российскую землю может и не сработать.
Если говорить обо мне, так у меня было куда больше шансов
остаться в Германии. Но это не моя цель, она никогда и не возникала. Я вообще думаю, что эмиграция для русских сегодня
не актуальна и не заманчива.
15 октября
Получил первый ответ на свои письма потенциальным родственникам. Дэниэл Просин рассказывает о своей семье. Его
отец Гарий и мать Голдие Просин приехали из России, скорее,
из принадлежавшей ей тогда части Румынии, из Бессарабии.
У них там родились два сына, один из которых – нынешний
Дэниэл Просин. Ему 67 лет, 30 лет женат. Приятно получить
хоть какой-то ответ, но это, к сожалению, явно не наши родственники. Письмо неожиданно заканчивается так: «И все же:
Ваша подпись на письме состоит не из тех же букв, что имя,
напечатанное в конце текста. Если Вы хотите сохранить нашу
переписку, пожалуйста, объясните мне причины этого».
Видно, поблагодарив выходца из России, мне придется объяснить ему, что латинский алфавит принят не во всех странах
и что подпись я поставил на своем родном языке. Письмо пришло из Калифорнии...
Встретил на улице Билла, гулявшего с собакой. Он сказал
свое мнение: ответ все равно приятнее, чем любое молчание.
На велосипеде прокатился сегодня в винодельню. Посмотрел еще
раз на местный виноград, тут много продается вина из Рочерпорта. Посидел на красивой террасе с видом на реку Миссури. Подкрепился тем, что в местном кафе называют «пикником»,– двумя
ломтями хлеба, парой кусков колбасы и сыра. Пока пробирался к
76
винодельне, на одном дворе спросил, на верном ли я пути. Путь
был верным и в гору. Много работы. Ногами. Американцы долго
по-доброму хохотали над моими планами. Пожелали «Гуд лак».
Реакция у них была абсолютно раскованная и простодушная.
На обратном пути заметил, что как раз на этом участке антикварный магазин. Оказалось – принадлежит этой семье, тем
самым ироничным людям. Ко мне сразу же стали подзывать
одного из членов семьи, женщину, которая говорит по-русски.
Она закончила, как выяснилось, Миссурийскую школу журналистики. Как и все выпускники, очень гордится своим университетом. Сразу же нашлись общие темы, знакомые профессора.
Анника преподает журналистику в Канзасе, в каком-то вузе,
хотя там и нет специального факультета журналистики.
Побывал в нескольких пещерах. В одну из них вход запрещен,
хотя и возможен, и я этим шансом воспользовался – первая
в моей жизни дикая пещера. По ней (внутри нее) течет небольшой ручей. Но по мере продвижения вглубь стало совсем
темно, перспектива идти дальше по сырому песчаному берегу
ручья меня не прельстила.
Видел местную достопримечательность – огромное дерево, занимающее по величине какое-то место в мировой иерархии.
Самое большое дерево
77
Остановка–Миссури
Оно, на взгляд, не такое уж большое, но точно очень старое. На
камне рядом с ним кто-то краской написал: «Господь, не удостой меня такой же судьбы».
Утром, когда выходил из своего дома, веселая бабушка без
ноги (та самая, у которой два американских флага на двери
перед квартирой) выезжала на коляске из лифта. Кричала:
«Женщина за рулем – осторожно!» Вечером, когда шел обратно, она прокричала то же самое. Наверное, забыла, что так уже
шутила. Видно, у нее присказка такая.
Соседка Марайя несколько раз спрашивала меня, не слишком
ли громко она включает телевизор. Я его совсем не слышу, мне
он абсолютно не мешает. Она недоверчиво: точно? Конечно!
У меня все хорошо. Чтобы она поверила, добавил: «Иногда я
слышу, как ты открываешь дверь, но больше ничего». Сказал,
что и с этим у меня нет проблем. Но теперь я вижу, она все
равно старается поворачивать ключом потише.
Мама из Москвы пишет, что проходила мимо дома, в котором
убили Политковскую. Она думала, что там уже убрали цветы,
фотографии, плакаты. Нет, все остается в том же состоянии,
что и несколько дней назад. Почитала злые обвинения в адрес нынешней власти. «Ты отвечаешь за все!» – написано на
плакатике рядом с портретом Путина. Висит книга стихов какой-то Софьи. Она власти предержащие так костерит, что мало
не кажется, как теперь говорят. «Аня, твоя смерть – призыв к
борьбе!» – другой плакат. Много прикреплено записок просто
с подписями, например: я – чеченец, я – осетин.
Мама прочитала какой-то материал в газете, где приводятся
слова рядовых американцев об их отношении к вмешательству
Америки во внутренние дела Ирака. Они говорят, что никогда никого не завоевывали, а если кому-то и навязывали свои ценности,
то те от этого только выиграли. Пусть, мол, Япония, Южная Корея
и Тайвань откажутся от тех благ, которые получили благодаря
американцам. Они тратят миллиарды долларов на помощь бедным
странам, и американцев же потом в этом обвиняют. Да их ненавидят не потому, что они лезут в чьи-то дела, а потому, что они
богатые. Пусть те, кто ненавидит американцев, работают лучше...
78
Ромашки на столе у «папы Хэма»
Можно подумать, что наши российские крутые хорошо работают, раз покупают яхты и дома по всему миру, экзотические машины.
Приближается один из самых больших американских праздников – День благодарения – Thanksgiving, 23 ноября. Когда я
уезжал в Америку, в посольстве мне говорили, что это один из
самых красивых семейных праздников.
Думаю о выступлении в Колумбийском университете. Тема
может быть такая: «Фокусническое сотворение реальности»:
литература и политика в первых газетах эмиграции». Это перифраз из Мамардашвили: «фокусническое устранение реальности». За выходные надо успеть написать тезисы. У нашего
гранта остается еще много денег, Катя утверждает: наш главный начальник Фриц вполне может дать согласие на оплату
моего участия в конференции. Ну, посмотрим.
Пробежался на стадионе. Проходившие мимо ребята что-то
крикнули, я не понял, переспросил. Оказывается, пожелали
хорошо побегать. Очень непривычно.
Говорил по телефону с Лизой. Вспоминали ее историю, когда
она только начинала в Америке. Первые три года, пока они
устраивались в Сент-Луисе, им помогал знакомый мамы ее
мужа. Давал почти по две тысячи долларов в месяц. Лизина
мама когда-то ему очень помогла, рисковала своей работой.
Он – в знак благодарности помог ее детям. Я уточнил, вернули
ли они эти деньги? Она сказала: нет, возможности не было, но
этот человек и не рассчитывал на возврат денег ни в коем случае. Попросил, что когда они окрепнут и, может, с финансами
будет посвободнее, чтобы тоже помогли кому-то.
16 октября
Прошла наша международная встреча студентов! Каждый
иностранец должен был приготовить блюдо своей национальной кухни. Всем мой салат очень понравился, спрашивали рецепт. Мне, в свою очередь, по душе пришлись жареные
79
Остановка–Миссури
американские цыплята и какие-то корейские сладости. Корейская лапша, китайская капуста – все это не для меня.
Кстати, в четверг на семинаре обсуждали новости из Ирака
небольшой группой с профессором, вдруг одна китаянка как
ни в чем не бывало достала пластиковую коробочку, эти свои
палочки, и, принимая участие в беседе, съела рис. И в этом
здесь не было ничего особенного. В Америке, кажется, привыкли к многообразию привычек.
Возвращаюсь к встрече. Продолжалась она два с половиной
часа в нашей гостинице, а не на территории университета. Никаких спиртных напитков! Тут с этим строже, чем даже в наши
времена борьбы за трезвость. Кореец Джангбе, с которым я
сфотографировался, был с семьей.
Никак не могу разобраться, где у корейца имя, а где фамилия. Кажется, Джангбе это все-таки фамилия. У него – алаверды – та же самая проблема. Меня он называет «Лысенко». То ли
это привычка военного, то ли он тоже не может отличить, где у
меня имя, а где фамилия, то ли еще что-то.
Там же познакомился с мужем Аниты, фермером, с которым мы
уже давно договорились встретиться. Это человек с крестьянским
стремлением к сути дела и прямотой. Говорит, общался с несколькими русскими, обсуждали вопрос о сельском хозяйстве в России.
По его мнению, тот, кто что-то делает на земле, обладает политическими амбициями. Сам по себе крестьянский труд, по его мнению, путь в тупик. Полагает, что и в Америке этот бизнес очень
плохо оплачивается. В него нет смысла идти ради денег.
По CNN много говорят о войне в Ираке, о возможном уходе Англии оттуда, о погибших и раненых. Каждый третий был ранен
и каждый требует психологической помощи.
Университетская знакомая мне рассказывала в пятницу, что накануне подавилась костью, не могла говорить. Очень перепугалась,
написала подруге эсэмэску, что умирает. Я ей: надо было не к
подруге обращаться, а врача вызывать. Она: вызвать врача не так
просто. Страховка есть, но все равно это обойдется не менее, чем в
сто долларов. И другой страховки, чтобы покрывались все услуги,
она получить не может. Говорит, что лечить зуб, если он заболит, у
80
Ромашки на столе у «папы Хэма»
нее тут денег не хватит. Придется вырывать. Говорит еще, что один
из моих предшественников тут сидел на каких-то обезболивающих таблетках, чтобы как-то дотянуть до возвращения в Москву.
Опять встретил Тэда, того самого, который занимается велосипедной программой в Сент-Луисе. Он увидел, что я приехал на
«двух колесах». Говорит: «Как
же ты обходишься без фар в такое время суток?! Опасно же!»
Он готов давать мне свои фары,
если я мотаюсь так поздно.
Я его успокоил: проехал только
двести метров от университета, это не так уж страшно. ВеТэд из Сент-Луиса
лосипед мне нужен, чтобы покупать продукты, для поездок
по окрестностям. Что-то вроде аналога машины в микропределах. Но не в этом суть. Снова отмечаю готовность людей
помочь, причем бескорыстно.
17 октября
Спросил у Лиланда в университете, почему так строго здесь с
алкоголем. Говорит, лет двадцать назад двое студентов умерли
с перепоя. С тех пор вся территория университета на сухом
законе. Еще очень строго с выпивкой за рулем. Но есть и такая
служба: если ты студент и в городе где-то «малость перебрал»,
ты можешь позвонить в службу и она бесплатно, не задавая
вопросов, в любое время суток доставит тебя домой. Студенты
сами организовали такое доброе дело. Я ему: вопросов-то не
зададут, а в файл социальной безопасности запишут... Нет, говорит, полностью анонимно.
В доме для престарелых сегодня выступали опять те же музыканты, что и недели три назад. Дедушки и бабушки мило
сидели полукругом и слушали их.
81
Остановка–Миссури
Ромашки на столе у «папы Хэма»
По окну стучит дождь. Завтра будем обсуждать с Катей, что
мы хотим от Нью-Йорка, где именно надо побывать. Она целыми днями бродит по интернету в поисках гостиницы с
оптимальной ценой. Хочет какую-нибудь шикарную, но за
скромную плату. Едем в ноябре, перед Днем благодарения.
До Москвы можно долететь за 500 долларов, а до Нью-Йорка
из Сент-Луиса летим за 400. Гостиница тоже обойдется долларов в 400 в сутки на каждого.
Сейчас, пишут мне из Москвы, в прессе обсуждается прогноз
экспертов Евросоюза: что будет на планете через два десятка лет? Америка останется впереди всех, за ней Китай и Индия. США будут бороться за гегемонию в мире, но, наученные иракским опытом, станут тщательно выбирать методы
распространения своего влияния. Ключевая роль в будущем
миропорядке будет принадлежать противостоянию Америки
и Китая. Примечательно, что американцы сориентируются
на Азию, а Европа от США отдалится. Проблем с численностью населения у США не будет. Из-за колоссального притока
латиноамериканских иммигрантов американское общество
фактически превратится в двуязычное. Такие вот перспективы. Россия потеряет свои политические позиции, отойдет в
тень, экономика тоже будет несильной.
18 октября
Студентам вернули проверенные письменные работы. Принимаются они преподавателями только в том случае, если
написаны от руки.
Присутствовал на занятии по античной литературе. Студенты, оказывается, читают произведения по хрестоматиям.
Ну, ладно, не всем обязательно знать полную редакцию Еврипида. Но совсем нет попытки проникнуть вглубь, понять
закономерности. Занятие свелось к обсуждению содержания
произведения и – это вершина семинара – сравнительным
характеристикам героев. В каких-то вещах, например, в литературе, мы, кажется, посильнее.
82
Еще на одном занятии, где обсуждали международные новости, профессор у меня спросил: «Артем, что происходит в
Москве? Три громких убийства только за последнее время.
После журналистки убит главный менеджер ИТАР-ТАСС, а до
нее государственный банкир». Мы коснулись политической
стороны вопроса, а потом перешли к житейской. В Москве,
сказал я, если там живешь, все не так ужасно.
Он уточняет: «Хочешь сказать, что Москва – безопасный
город?»
Говорю: «Да, если там живешь, то кажется, что вокруг относительно спокойно».
«У меня,– продолжил профессор,– был такой случай. Жена
подходила к бюро CNN в центре Москвы, ей показали пистолет
и потребовали денег. Она им улыбнулась и ответила, что денег
нет. Ее отпустили. После этого я ей сказал, что она, правда,
может считать, что Москва – самый безопасный город».
Я заметил: «Ну, точно, что в Нью-Йорке куда как опаснее».
Студенты громко засмеялись. Объяснил: «Скоро еду в НьюЙорк, нас попросили, когда мы будем там, в отдельном кармане иметь 20 долларов. В Москве можно сказать, что денег нет,
а тут надо иметь хоть что-то, чтобы отпустили по-хорошему».
Студенты засмеялись, но уже с пониманием.
Обсуждали другую проблему – войну во Вьетнаме. Оказывается, родственники многих студентов из нашей группы
воевали там. На эти темы сами участники войны говорить не
любят, а студенты знают о ней скорее по фильмам, как и мы.
Вчера, во вторник, в Америке родился трехсотмиллионный житель. Здесь, насколько мне известно, каждые семь секунд рождается ребенок и каждые тринадцать секунд регистрируется смерть
гражданина США. То есть каждые одиннадцать минут (не секунд!)
в стране становится на человека больше. Стомиллионную отметку США перешагивали дважды – в 1915 и 1967 годах. Век назад
среди иммигрантов доминировали немцы, а 40 лет назад – итальянцы. Сегодня выходцы из Латинской Америки, прежде всего – мексиканцы, составляют 14 процентов населения. А в России
население ежегодно убывает почти на миллион человек.
83
Остановка–Миссури
Ромашки на столе у «папы Хэма»
20 октября
С двух вышек за плавающими в бассейне наблюдают спасатели. У них смена караула каждые полчаса. Наверное, чтобы не
притуплялось внимание. Если переходить из одного бассейна
в другой, замечаешь, что спасатели просто меняются местами.
У них всегда в руках какие-то огромные кожаные валики. Скорее всего, инструмент помощи в экстренных случаях.
Здесь, в бассейне, бросаются в глаза большие пальмы. Почему-то я был уверен, что они искусственные. А сегодня пригляделся – настоящие!
А еще в сауне теперь уже своими глазами видел девушку,
парящуюся в полном облачении – кроссовках, футболке и
прочее. Она улыбнулась мне и сказала «хай». Конечно, мне
неловко было задавать ей вопросы. Казалось бы, неприятно – принимать эту процедуру в таком одеянии. Но она, видел точно, явно получала удовольствие. Затем ушла. Бассейны ее не интересовали.
На занятии по международным новостным системам обсуждали случай в России, когда корреспондент американского телеканала ABC в 1995 году взял интервью у Шамиля Басаева. Наши
власти попросили московское представительство не транслировать это интервью, потому что оно содержит пропаганду
войны. Журналисты заартачились и заявили, что они, конечно
же, покажут материалы и показали. После этого российские
власти лишили корпункт аккредитации в России.
Я попросил слова. Есть вопрос к американским студентам.
Как бы отреагировали их власти на интервью у бен Ладена,
взятое журналистом CNN без объяснения, каким образом это
интервью было добыто?
Обсуждали битый час. Конечно, интервью передали бы, а
спецслужбы изучили каждый пиксель съемок, когда и как это
могло быть выполнено. Конечно, журналист имеет право не
говорить, как он получил информацию. Один парень заявил,
что если бы ему предложили взять интервью у бен Ладена,
то это была бы реклама идей террориста №1, врага не толь-
84
ко США, но и всего мира. Что же тут хорошего – работать на
него? Разве не сходная ситуация с Басаевым?
Студенты интересовались: высылали США когда-либо русских журналистов? Высылали, и в большом количестве. За искаженное освещение фактов в период холодной войны.
В общем, вопрос свободы слова и в Америке упирается в те же
стены. Моральных граней в нем даже больше, чем юридических.
Профессор Стюарт Лури,
основатель московского бюро
CNN, рассказал, как он попал
в аналогичную историю. Когда СССР строил кольцо ПВО
вокруг Москвы, он это фотографировал. Его заприметили
наши спецслужбы и постоянно сопровождали машину
американца. Сотрудники КГБ
его предупредили, что съемки
запрещены, будут серьезные
Стюарт Лури
последствия. Лури действительно не передал этих снимков CNN. Зато потом его приглашал к себе атташе по военно-воздушным силам посольства Америки и расспрашивал,
что он видел. Ему Лури все доложил. Потому что счел такой
вариант донесения информации этичным.
Обедаю дома, стучат в дверь. Это уборщики-гватемальцы, мы уже
знакомы, я им как-то сказал, что у меня в коллекции есть красивая монета их страны. Это их явно расположило ко мне. Теперь
они, вижу, стараются. Объяснили, что не до конца убрались в
моей комнате, и спрашивают, когда могут продолжить. Я попросил зайти через двадцать минут. Ребята не поняли, легонько
постучали по циферблату – какое время я все-таки имею в виду?
Здесь культ подушек. У меня их штук десять. Разной величины. Но мне больше одной-двух не надо. Два прошедших
месяца я старательно ежедневно укладывал перед сном их
85
Остановка–Миссури
на шерстяное одеяло на пол, а потом возвращал на кровать.
Может, это считается красиво, когда много подушек?
Ильф и Петров или Зощенко, окажись они здесь, точно рассказали бы что-нибудь смешное и об американке в кроссовках
в бане и о подушках.
Завтра пойду на самое главное в Америке мероприятие – на
американский футбол. У Ильфа и Петрова я прочитал, что, когда Муссолини напал на Абиссинию, он получил хорошее паблисити только потому, что в тот день не было крупной игры
в американский футбол. Иначе новость перекочевала бы на
вторую или даже третью полосу.
Символ Миссурийского университета – тигр. Тут все в тиграх. На каждом надпись: «Миссури – дом тигров». Как будто,
правда, тигры, которые в Америке не водятся, отсюда родом.
Команда Миссурийского университета – тоже «Тайгерс» – будет играть с командой Канзасского университета. Это только
звучит неинтригующе. Команды учебных заведений очень
сильны. Подъедет много болельщиков из Канзаса, соберутся
толпы людей на машинах.
До матча, говорят, они едят, обсуждают новости. Начало в
11, хотя игра начнется только в 13. Я впервые иду на такой
футбол, иду, как в театр.
Ромашки на столе у «папы Хэма»
Провел исследование. Не совсем так. Хемингуэя и Твена не касаюсь. Единственным писателем, близким к Колумбии, можно
считать только Томаса Элиота. Он из Сент-Луиса, там же учился.
Великий англо-американский поэт 20-го века, лауреат Нобелевской премии, крупнейший модернист. И рядом больше никого...
Кстати, томик Ильфа и Петрова в местной библиотеке никто не заказывал с 1979 года. Поэтому-то книгу и отправили
в резерв – ее можно было получить только через сутки, а не
взять непосредственно с полки библиотеки.
22 октября
Американский футбол – не то же самое, что футбол у нас, когда на трибунах одни фанаты. Здесь я видел всех – и инвалидов,
и бабушек, и мам с маленькими детьми, и подростков. Перед
матчем дети перебрасывались мячами, играла музыка, торговали снедью. Многие приехали на машинах – отгородив часть
стоянки, они устраивали там что-то вроде семейного пикника: готовили, ставили на столы и ели. Я подумал даже, что они
продают что-то, но потом понял, что места, которые так изолированы ото всех, конечно, не могут быть предназначены для
торговли. Просто это большие дружеско-семейные сходки.
В магазине ко мне подошла женщина и спросила, я ли оставил велосипед перед входом? «Как вы собираетесь везти все
это,– она кивнула на мои сумки,– на велосипеде?»
Я говорю, ничего, две сумки можно повесить на руль, наполню рюкзак и все будет о’кей! Добавляю для ясности: я здесь ненадолго, покупать машину не резон. А без машины, сами знаете,
невозможно. Ну вот я и завел себе «маленькую машину».
Когда я уезжал, опять встретился с этой женщиной. Она осмотрела мои грузы, покачала головой и предложила подвезти на машине. Я, конечно, отказался, это и не имело никакого смысла, но поблагодарил за душевный и – абсолютно уверен – искренний порыв.
Ильф и Петров в «Одноэтажной Америке» заметили, что со Средним Западом ассоциируется много крупных писательских имен.
86
Все едут на футбол
87
Остановка–Миссури
Американский футбол – больше, чем просто состязание,– это праздник. Туда приходят в желтой с черным одежде,
мне кажется, не потому, что болеют за «Тайгерс». В синей с
красным – не обязательно фанаты «Кэнзэс стэйт». Приходят,
наверное, потому, что это место сильных эмоций. До начала
матча это акт некоего сплочения поверх разделения на «тех»
и «других». На трибунах есть места по 45 долларов – сидячие,
есть стоячие – по 22 доллара. Болельщики могут размяться на
траве. Приходят с одеялами и целыми компаниями рассаживаются. Один толстый парень в желтой миссурийской кепке
попросил у меня разрешения сесть рядом.
Матч начался с торжественного открытия. Прокатились
мотоциклы по кругу стадиона, потом проехала пожарная машина с тигром-человеком, который из шланга поливал зрителей – дескать, уймите страсти. Потом продефилировали под
какой-то марш наряженные девушки, много танцевали, наконец вынесли флаги команд и американский флаг, под гимн все
встали. В общем, получилось праздничное шоу.
Девочки на ступеньках недалеко от меня болтали между собой и, кажется, совсем не интересовались начавшимся матчем.
Ромашки на столе у «папы Хэма»
Сзади сидели серьезные пенсионеры с наушниками, в полной
противодождевой амуниции и внимательно следили за игрой.
Многие приходили, уходили. Начал накрапывать дождь. Когда моя куртка стала намокать, я пригляделся, как ведут себя
американцы. Конечно, у кого плащи, с ними все понятно. Но
у многих, как у меня, их не было. Я промокаю, и мне холодно.
А они сидели, и им было все нипочем. В какой-то момент мне
пришлось принять решение: мерзнуть не хотелось. Оказалось,
на стадионе был крытый вестибюль, где можно перекусить и
на экране понаблюдать за матчем.
Телекамеры показывали ребят-болельщиков, прыгавших
и кричавших. Но я подозревал, что они старались так перед
наведенным на них объективом. Рядом со мной никто так не
вел себя. Иногда только дедушки вскакивали и кричали «Ком
он» – давай же. Хотя ситуация на поле не была такой уж драматичной. Им просто хотелось как-то выражать свои эмоции,
и настроение было хорошим. Канзасские болельщики кучковались группами. Синие одежды целыми пятнами выделялись
среди оранжевой массы на стадионе.
Победили миссурийские «Тигры». Я не видел концовки.
Люди пошли огромным потоком со стадиона, так что вернуться
против течения из моего укрытия было невозможно.
Главное для игрока в американском футболе – прижать к
себе мяч и стараться обойти всех, выбежать за пределы поля.
Тогда будет гол. Можно делать подножки, толкаться. Игрока сопровождают участники обеих команд по кругу, тоже толкаются
между собой, так что на поле образуется сразу несколько водоворотов и за всем уследить совершенно невозможно, а вот местным, вижу, очень нравится. После каждого гола, а всего было их
десять, играл большой оркестр, музыканты в черных костюмах
являли собой цвето-звуковую составляющую праздника.
23 октября
Синие – за Канзас, оранжевые – за Миссури
88
Только что вернулся от профессора Лури. Оказывается, с его
русской женой Ниной я познакомился еще на приеме у декана. Она раньше, когда жила в Москве, танцевала в Боль-
89
Остановка–Миссури
Ромашки на столе у «папы Хэма»
шом театре. На стенах у них висят картины с дарственными
надписями Юрия Григоровича.
Уютный просторный дом. Живут вдвоем. Поженились десять лет назад. Типично американское представление, по словам Кати, о женитьбе: жизнь в 50-60 лет тоже может только
начинаться. Я видел их свадебную фотографию. Возраст, счастье, перспектива семейного существования поняты ими, как
мне кажется, удивительно несуетно и оптимистично.
Нина летит на следующей неделе в Москву. Спросила, не
надо ли мне что-то передать с ней. Она поедет к маме в гости,
а потом привезет ее сюда. Зиму она обычно проводит здесь.
Говорит: «Какие холода в Москве, вы знаете, ей непросто все
это переносить».
Приехал к ним опять на велосипеде. Нина предлагала отвезти
меня обратно на машине. Очень удивлялась, что у меня нет фары,
хотя на улице и не темно. Говорила, что Стюарт должен мне купить
фонарь. Я заверил, что и сам могу это сделать, проблемы нет.
Встреча у Стюарта Лури и Нины
Типичная американская встреча. Началась в 2.30 дня. Кончилась через три часа. Салаты, немного пива или вина. Я думал,
это шутка, что Стюарт собирается устроить семинар. К себе
домой он ведь пригласил всю нашу студенческую группу. Но
нет. Он показал пару своих репортажей из Москвы по CNN, полистал подшивки старых газет, где работал. В Чернобыле он
тоже был. Такой молодой на ролике. С тех пор утекло, правда,
много воды. Хорошо помнит наши газеты того времени, адекватно отзывается о них. Поболтали с американскими студентами, хотя иностранцев, по-моему, «на семинаре» было больше, особенно много китайцев, но они в основном молчали.
Признаться, на таких вечеринках «не чувствуется души».
На прошлой неделе я думал, что это, может быть, из-за полного отсутствия алкоголя. Но тут он был. И все равно. Ребята какие-то сосредоточенные на своем, их ничего не объединяет, общих тем для разговора нет. Но уютно, мило. На столе
немецкие блюда совсем неизысканной кухни. Наверное, это
и есть американская кухня на землях немецких переселенцев. Немецкий картофельный салат, мясо, которое кладут
90
в булку так, что хлеб облегает с двух сторон, хот-доги, еще
чипсы – это уже совсем американское.
Китайцы спрашивали у меня, видел ли я «русский салат» на
вечеринке на прошлой неделе? Может, это был такой азиатский вопрос с хитрецой? Как будто удивились, когда я объяснил, что это я же его и приготовил. Заверили, что было вкусно
и что я хороший повар. Просили рецепт.
Сегодня в Колумбии реально похолодало, уже стынут руки. Надо
покупать перчатки. Утро было солнечным, а потом как-то полютело. Но все равно еще встречаются небольшие змеи на дорогах. Значит, пока не зашкалило. Птицы стали резче выделяться:
красные кардиналы еще краснее, зеленые птахи еще зеленее.
24 октября
Пар в сауне иногда настолько густой, что сразу и не увидишь
выводка молодых людей на лавках. Только когда вплотную подойдешь, кой-кого разглядишь.
91
Остановка–Миссури
Ромашки на столе у «папы Хэма»
Очень много выдумки вложено американцами в краны.
Увы, иду по стопам Задорнова, который любит эту тему. Краны
везде разные и почему-то устроены так, что если не знаешь,
как ими пользоваться, то обязательно обольешься холодной
водой. Все они с изюминкой. Или их надо вытягивать на себя,
чтобы регулировать поток, или как-то поворачивать. Еще не
было случая, чтобы сразу пошла горячая вода. Но самый любопытный кран у нас в бассейне. Там только одна ручка и она,
как я ни старался, никуда не вдавливалась и не вытягивалась.
Знаки «холоднее» – «горячее» ничего не значат, по крайней
мере, для меня. Я не понимаю, как можно одной ручкой, крутящейся в одной плоскости, одновременно регулировать поток и
баланс теплой и холодной воды? Я уже без улыбки отношусь к
американским кранам и пытаюсь наладить отношения с ними
на уровне гипноза. Строго на них посмотришь и – непонятно
почему – идет нормальная вода.
Встречался с Лиландом. Собственно английский тренаж отступил на второй план. Просто интересный мне человек, с ним
налажены дружеские отношения. Договорились побывать в
университетском археологическом музее. Хочет тоже посмотреть на индейское прошлое Миссури. Он мечтал съездить в
селение индейцев, но ничего поблизости нет. Столько индейских названий, но даже не осталось резерваций.
Пытался взять две книги в библиотеке, однако опять запутался в лабиринтах «Востоков» и «Югов» каждого этажа и в
многоуровневых номерах каждой книги. Сам виноват: надо
усвоить принципы. Ночью консультанты не дежурят. Порасспрашиваю их завтра. А читальный зал в двенадцать ночи набит
битком. Середина семестра – «Mid-term», все готовят промежуточные работы перед экзаменами.
25 октября
Наконец-то сегодня приняли с моими будущими попутчиками
решение насчет поездки в выходные дни. Мемфис – загадочное название, «жилище добрых», в переводе с древнеегипетского, кажется. Родина Элвиса Пресли.
92
Спросил у нашего начальника международного отдела Фрица Кроопа, почему у него такое имя. Как и следовало ожидать – в честь прадеда, немца. Тут это принято – блюсти
традиции имен. Американец может потерять все, что его
связывает с исходной культурой, но традиции имен (или
вторых имен) они держат. Благополучный американец, уж
и в Германии-то таких имен не дают, а вот – Фриц. Такой
усатенький, полнеющий. Говорят, принимает решения в
зависимости от настроения, но, приняв их, уже выполняет,
как положено. Подчиненные, по-моему, им довольны. Он
им доверяет, не придирается по мелочам.
Аните (жена того фермера, которого я, надеюсь, посещу, и которая работает у Фрица) очень понравился мой темно-зеленый
свитер. Цвет, говорит, хорош, идет мне. Здесь принято говорить
комплименты об одежде. Немцы такой щедростью не отличаются. Им надо, чтобы соответствовало истине. А вот русские,
французы, американцы – они добрые, они пожалуйста.
В нашем доме престарелых выступали дети. Я видел бабушек
и дедушек в круге на стульчиках в вестибюле. Дети играли на
лестнице. Очень торопился и не смог понять, что это были за
дети – может, их внуки или просто какая-нибудь группа из
местного детского сада. Но повеяло не только настоящей советской идиллией от этого всего, но еще больше теплом, заботой, искренностью.
Был с Лиландом на лекции по философии. Она вполне сопоставима по уровню с лекцией в Московском университете:
концептуальная, с рассмотрением контекста, размышлениями. Речь шла о диалоге Платона. Хочу послушать этого лектора и в понедельник – уже после Мемфиса. Да и аудитория
больше похожа на нашу факультетскую – нет больших проекторов, когда надо, профессор пишет на доске мелом. И профессор какой-то необычный здесь – в рубашке с галстуком,
стройный, в очках. Приятно и смотреть на него и слушать.
В его речи нет сорных слов. Это нечто иное по сравнению с
обычными журналистами-практиками.
93
Остановка–Миссури
Шел с занятия,– посреди дороги на кампусе висит перетяжка:
«Октябрь – месяц ответственности за алкоголь». Что бы это
значило? Очередная «особенная» антиалкогольная кампания?
В «Нью-Йорк таймс» сегодня статья о России. Наша страна, по
мысли газеты, пытается вернуться во времена холодной войны,
только теперь ее оружие – энергетические ресурсы. Говорится,
что, конечно, Россия теперь очень зависима от других рынков
и всерьез это у нее не получится. Упали цены на нефть – семимильными шагами развивается свобода. А вот теперь цены на
нефть опять высокие. И Россия движется назад.
Планируя маршрут очередного путешествия, я поинтересовался у Тэда, куда бы съездить в выходные дни. Говорю: моя
задача составить представление об Америке, посмотреть чтонибудь типичное. Он со стеснительной улыбкой попытался
возразить: так Колумбия это и есть типичный американский
город. И все же сел за компьютер, и полчаса мы рассматривали разные варианты. Самой интересной его идеей было
поехать в один из национальных парков на юге Миссури,
прокатиться там на каноэ. Говорит, лодку можно взять за небольшую плату и спуститься по реке. Специальная служба,
тоже за небольшие деньги, перегонит мою машину к нужному месту. И так мы виртуально блуждали по симпатичным
маленьким городам, по рекам добирались от одного места к
другому. Это для него Америка.
Обедал с профессором из школы журналистики – Майком. Такой рыжий, полный, всегда в шляпе, даже сейчас, за столом.
Он часто бывал у нас на факультете в Москве, я его помню.
Разговорились об американских и московских студентах. Если
сравнить, каков будет сухой остаток? Он: в Москве студенты
более разобщены. Тут все более или менее живут на территории кампуса и участвуют в университетской жизни. А в Москве все обитают кто где, университет для них это только место,
куда они заглядывают на собственно занятия. У них нет коллективной жизни. У москвичей кругозор шире, у американцев
лучше представление о самой профессии.
94
Ромашки на столе у «папы Хэма»
Майк, конечно, поинтересовался и моим мнением. Я ответил, что уровни обучения, лекторские курсы, занятия, в общем, сопоставимы. В частностях бывает по-разному, это естественно. Интереснее другое: у нас курс обучения почти не
связан с практической работой. Но студенты и так все заняты
в журналистике, подрабатывают. Однако если и работаешь, и
учишься, то оба дела, не увязанные в одном процессе, идущие
не параллельными даже, а разрозненными потоками, получаются не слишком хорошо. Конечно, лучше, когда практика и академическая учеба органично переплетены. С другой
стороны, легче организовать школу журналистики с такой
привязкой к практике в провинции, чем создать что-то подобное в Москве. Разные возможности. Студенческий телеканал,
например, не выдержит конкуренции с большими телеканалами в Москве. Зато чувствуется близость всех крупнейших
редакций СМИ. Но если вопрос в том, выпускники какого вуза
лучше подготовлены к работе в журналистике, то, наверное,
это американцы. Однако шансов получить работу по специальности у них меньше, чем у нас.
Словом, много спорных, обсуждаемых, сравнительных позиций. Что же касается непосредственно студенческой жизни, то
Майк прав. В Колумбии можно говорить о коллективе студентов,
их спаянной, единой атмосфере профессиональной подготовки
и бытового общения. У нас же плюс в другом – в доступности
студентам огромного количества культурных предложений, в
возможности удовлетворить невероятную по своему диапазону
гамму гуманитарных потребностей. Пользуются ли этим будущие журналисты? Думаю, в небольшой мере.
Хорошо пообедали буритто с чипсами. Если заказываешь буритто, у тебя большой выбор всяких компонентов – можешь
предпочесть курятину или говядину, рис или капусту, при
тебе все заворачивают в рулон и вручают. В пластмассовой
корзинке (вместо тарелки) лежат нейтральные на вкус чипсы.
Макаешь их в бадейку с соусом и закусываешь буритто. Блюдо
достаточно острое, запиваешь его пепси-колой или еще какимнибудь американским напитком. За пепси-колу со льдом и весь
95
Остановка–Миссури
парад напитков такого рода платить не надо. Это студенческая
столовая. Ни вилок, ни ножей не требуется. Если хочешь, можешь, конечно, взять, но это не принято. Поначалу меня как-то
озадачивало, что в ресторанах, если заказываешь, например,
пиво, то не предлагают бокала. Его надо специально попросить. Любой официант объяснит, что нормальные люди пьют
пиво, конечно же, из горлышка.
У профессоров, в другом кафе за углом, еда поздоровее и
подороже. Там есть салаты, можно купить соки и супы.
Зашел вчера в «экологический» магазин. Он переехал в новое
помещение. Там все по-старому. Спросил, а хлеб-то у вас есть?
Нет, говорят, был раньше, а теперь мы рядом с пекарней, которая тоже продает хлеб, и условием переезда нам поставили
больше не продавать этот продукт. По-житейски понятно. Зачем пекарне конкуренты?
По телевидению регулярно раскручивают тему постоянной
гибели солдат в Ираке. Каждую неделю показывают живые
лица молодых людей, убитых в последние дни. Симпатичные
ребята. С неделю назад говорили, что в октябре погибло уже
75 человек. Хиллари Клинтон в дебатах со своим оппонентом
в сенате сильно критиковала на днях администрацию Буша
за войну в Ираке. Оппонент, участник войны во Вьетнаме,
ответил ей, что, прежде чем говорить о войне, надо хотя бы
знать, что это такое. Он это знает не понаслышке. И вообще
довольно муссировать тему вины Буша. Однако позиция Хиллари явно сильнее.
Так заодно идет подготовка к предвыборной президентской
кампании. CNN и «Нью-Йорк таймс» постоянно показывают
Буша с интонацией насмешки над ним, как неумного человека
и политика.
Хозяин гостиницы вечером вежливо спросил у меня, в курсе ли я, что тут большая видеотека и я могу бесплатно брать
любые кассеты и смотреть на большом экране? Да, я это знал,
даже выбрал один фильм – «Старый индеец» называется. Надо
будет посмотреть, но после Мемфиса.
96
Ромашки на столе у «папы Хэма»
27 октября
Когда занятия кончились, подошла студентка, представилась:
«Меня зовут Кэт. А тебя как? Я видела тебя на занятии сегодня
в первый раз».
Они любят запросто, без церемоний знакомиться, чтобы
знать, по крайней мере, кто все-таки рядом, как зовут. И, на
удивление, запоминают имя. Кроме «простых», есть и другая
категория студенток – красавицы. Они выделяются. Видно, что
тщательно следят за собой. Сегодня на занятии выступала такая
красавица – Кэрри, блондинка. Стройная, с броским макияжем и
белоснежными зубами. Что-то вроде «голливудского стандарта». Видно, что такие красавицы предъявляют к себе более или
менее одинаковые, достаточно высокие требования. Еще чутьчуть и это будет кукла Барби. Она в детстве играла в эту куклу,
и, конечно, это ее идеал. Но Барби она все-таки не будет, потому
что, надо отдать должное, есть чувство меры, если, конечно, не
обращать внимания на неизменную у нее жвачку во рту.
Катя возила нас в славянский магазин. Два года назад его
создала здесь Наташа, она же продавщица. И спрашивать, откуда она, не надо: из Украины, конечно. Посмотрел на наши
шпроты, грузинские вина (хотел купить, но Катя предупредила, что они, как и у нас в былые времена, поддельные).
Наташа посоветовала голубцы, консервированные маслята,
копченую колбасу. Так что я сегодня организовал для себя
маленький славянский стол. В экологическом магазине увидел и купил напиток, похожий на шампанское. Конечно же,
безалкогольный. Вспомнил, что в университете в этом месяце идет серия лекций о том, как алкоголь может повредить
карьере. Общее название – «Октябрь – месяц ответственности за алкоголь». Как на уличной растяжке.
Одна университетская сотрудница, которой я рассказал о своем посещении славянского магазина и продуктах там, вспомнила свою историю с колбасой. Она тоже ее любила, пока не
сломала зуб и не заплатила массу денег за его восстановление.
Потом наложила самозапрет: больше позволить себе лечить
97
Остановка–Миссури
Ромашки на столе у «папы Хэма»
зубы она не может. Вообще я замечаю, что, говоря о здоровье,
здесь его измеряют вложенными деньгами куда как чаще, чем
у нас. Сначала деньги, потом проблемы здоровья.
Немцы высмеивают русских за их спортивные костюмы, в которых они ходят повсюду. Но то же самое замечаю у американцев.
Они спокойно являются на учебу в кроссовках, свитерах, трико.
31 октября
С Лиландом ходили сегодня в музей индейцев и вообще образа жизни американцев в 19 веке. Музей здесь на территории
университета. Интересные божки, каноэ. Странно – следы индейской культуры тут повсюду, а сами индейцы поглотились
американской цивилизацией.
Еще мы были на биологическом факультете. Там собрана
богатая коллекция местных змей. Оказывается, те экземпляры,
которые я встречал на дорогах, неядовиты. Пятна у них только
для устрашения. Тут вообще водится только одна опасная змея,
но и она не смертельна, ее укус может блокировать работу сосудов, это плохо, но врачи в состоянии помочь. А еще, оказывается, в довольно грязной воде Миссури и Миссисипи обитают
черепахи. Их тоже много. Я никогда не приглядывался.
Элизабет
98
Итак, о путешествии в Мемфис.
Выехали в дождь, через стекло
было плохо видно. Девушки –
Элизабет из Болгарии и Татьяна
из Хорватии – забеспокоились,
не тяжело ли мне вести машину
по трассе. Управлять ею было
сложно, к тому же я еще чувствовал и силу ветра. Пару машин
спортивного типа я видел на
траве дальней обочины в окружении полицейских мигалок –
не справились с управлением,
вынесло с дороги.
Чем дальше мы ехали на юг, тем становилось теплее. За пару
сотен миль до Мемфиса начались хлопковые поля. Это уже настоящий Юг. Григорий, мой русский напарник по стажировке,
видел на дороге сбитых броненосцев. Говорят, в московских
ресторанах их продают по тысяче долларов за штуку; на них
охотиться нельзя, но собирают их как раз сбитыми на дорогах.
Остановки на бензоколонках, перекусы, первое плутание
по Мемфису, и мы в гостинице. Стоило нам гнать семь часов,
проехать четверть Америки из
Центра к Югу, чтобы очутиться
в гостиничном номере с видом
на заводскую кирпичную трубу
и круглосуточный магазин сети
Wallgreens, продающий лекарства и заодно все остальное,– точно такой же вид, как и из моей
комнаты в Колумбии. Средний
Запад везде одинаковый!
Я допускал, что гостиница окажется и похуже. Привез даже
с собой одеяло. Но нет – приемлемый номер. В холле ста-
Трубы везде одинаковые
Привычная живая музыка
99
Остановка–Миссури
Ромашки на столе у «папы Хэма»
туэтки, золоченые под старину рамы зеркал с претензией на
дороговизну, и вокруг полумрак, что сразу не поймешь, то ли
это такой американский стиль, то ли мы попали в какое-то
«другое» заведение...
Я устал, свалился на кровать. Но нет, надо идти. В Америке
совсем ничего нельзя делать без машины. Ближайший ресторан находился за пять миль от нас. Снова сели в авто.
В городе чувствуется особое настроение. Ритм южного музыкального города. Тут спрашивают «Как дела?» энергичнее,
чем в Колумбии. Много музыки на улицах, в ресторанах полно музыкантов. Я распечатал статью из Википедии: Мемфис –
четвертый город США по криминогенности. Я подумал, какой
же тогда первый? Решили, что Нью-Йорк. Но сегодня прошла
новость, что в списке лидирует Сент-Луис. И я вспомнил ребят,
которых встретил в сумерках спального квартала на подходе к
автобусной остановке, и негра – якобы, сегодня он устроился
на работу и просит о помощи, пока не получит зарплату.
как и заводские трубы. Проехала машина, нам оттуда крикнули «Хай, бэби». Они так любят – здороваться неизвестно с кем,
просто от хорошего настроения.
Официантка Эллиса посоветовала нам быть осторожными. Говорит, ничего особенно страшного не произойдет, но деньги в
городе попросить могут. Живая блюзовая музыка в ресторане.
Местная вода, как и в Колумбии, пахнет так гадко, что ребята
дополнительно протерли стенки бокалов в надежде избавиться от запаха.
Даже центр застроен паркингами. Их тут по два-три на улице.
Все просторные и совсем не портят впечатления от города.
Мы искали ресторан, китайская парочка сказала нам, что они
тоже направляются туда и, мол, пойдем вместе. Они знают, где
это. Негр в голубом костюме услышал разговор и предупредил,
что мы все идем совершенно не туда, и показал нам правильный
путь. Афроамериканцы любят жать руки. Новый знакомый тоже
два раза с чувством пожал руку
и мне, и всем остальным из нашей компании. А порасспросив,
сказал, глядя на девушек, что
знает, как много таких же красивых в России. Выходит, он совершенно не слушал, когда ему
рассказывали, откуда они.
Эллиса
100
Слева черным пятном виднелась
все та же Миссисипи. Кажется,
она на Среднем Западе везде,
Город со старинными видами.
Тут есть трамваи. И как только
они сохранились? Совершенно
антикварные. Чтобы дать водителю сигнал остановиться,
надо подергать за веревку, натянутую над ухватами для рук.
Город живет за счет туристов,
поэтому тут сознательно оставляют какие-то экзотические
элементы типа таких трамваев.
Антикварный трамвай
101
Остановка–Миссури
Общее впечатление от жизни в городе: кругом музыка, уличные музыканты, добрые негры, предлагающие наркотики и
вообще все. Они просто отворачиваются от тебя, если ты им
отказываешь. Один мне все-таки пожелал «хорошего дня».
В пятницу было начало Хэллоуина, большого праздника. По
главной улице ходили люди в карнавальных нарядах, масках, а туристы фотографировались с ними.
Одна женщина в черном плаще заговорила со мной: «Привет,
как дела?», и я увидел вампирский оскал – шуточные челюсти.
Несколько афроамериканцев отгородили полкилометра улицы и соревновались в
прыжках через голову. Такие
дистанции пропрыгивали! Делали это пластично, смотреть –
Ромашки на столе у «папы Хэма»
удовольствие. В одном кафе музыкант, когда готовился к выступлению, объявил, что прежде чем начать, ему надо ощутить
пространство. Надо потрогать стул, коснуться зрителей (тут
он коснулся меня), потрогать инструмент. Начал играть, в перерывах пил пиво, иногда доставал фотоаппарат и снимал то,
что его занимало. Колоритный толстяк.
Татьяна в другом кафе познакомилась с женщиной с белым бантом на боку. Оказалось, певица, она нам предложила
остаться на ее выступление. Или я чего-то не понимаю, но я не
почувствовал ни силы, ни привлекательной окраски в ее голосе, ни даже опыта пения. Гостей из Хорватиии, Болгарии и России она приветствовала с подмостков и называла нас своими
«френдами». Тут быстро становишься «другом».
Мы сфотографировались с группой полицейских на велосипедах. Они патрулировали все это хэллоуиновское празднество.
Григорий попросил полицейского, регулировавшего движение
на перекрестке, сфотографировать нас. Регулировщик дождался
удобного момента, подошел к нам, в компанию других полицейских, и успел перед потоком машин нажать на кнопку: есть кадр!
На следующее утро в городе не было машин – отдыхали
после «вчерашнего». Узнал интересный факт: на приготовления к этому празднику – костюмы, сувениры и проч. – по всей
Америке ушло пять миллиардов долларов.
Самый старый ресторан города – Аркада – напоминает советскую столовую. Простые стертые столы. На стенах портреты
хозяев в галстуках и костюмах и статья в рамочке о первом
хозяине, он прожил 98 лет. Оба дня, когда мы там питались, нас
обслуживала беременная официантка. Как ей удавалось ловко
сновать меж столов?
Хэллоуин: кто как может
102
Я побывал в Америке во многих «советских» ресторанах с качающимися столами, так что впору было подкладывать под
них «пятаки», как мы когда-то делали в доме отдыха на Валдае.
Американцы просто не догадываются, как это «лечится».
Штат Теннеси, как и Миссури, бывший рабовладельческий, но в
отличие от Миссури, тут чувствуется история! Здесь был убит
Мартин Лютер Кинг. Как положено, ходили в музей Прав чело-
103
Остановка–Миссури
Ромашки на столе у «папы Хэма»
века. Привезу брату футболку с надписью «Я – человек», как писали чернокожие во время забастовок на уборках мусора в 60-е.
кислое, то равнодушное, пожелание «отличного дня» не сопровождается улыбкой.
Город известен благодаря прежде всего Элвису Пресли, его
дом – второе по посещаемости место в Америке после Белого
дома. Тут это настоящая индустрия. Электронные гиды. Мне
не особенно близок Элвис Пресли, но увидеть этот музей было
любопытно. К нему зачем-то отвозят на автобусах, хоть это и
200 метров, а из музея нельзя уйти, не протиснувшись мимо
двух-трех магазинов, полных сувенирами. Можно за 100 долларов в час сыграть на бильярде Элвиса Пресли.
Посмотрели на машины знаменитого музыканта. Его коллекция – гирлянда американских символов. Уже при входе написано, что машина для Элвиса ассоциировалась со свободой.
Розовый кадиллак, куча мотоциклов и спортивных авто. Мечта
любого американца. Экспонатов не так уж много, но все они
расположены на большой территории, в разных помещениях
за отдельную цену. Музейный комплекс, он же мощный механизм по отъему денег у огромных масс посетителей. Столько
народа я не видел не только
в Третьяковке, Эрмитаже или
Лувре, но в былые годы даже
перед мавзолеем Ленина.
Маленькое открытие после подведения «бензиновых» итогов
поездки в Мемфис: 1 галлон это 3,78 литра. 1 галлон бензина
стоит 2 доллара, это значит, литр стоит 0,53 цента здесь. Ха-ха,
13-14 рублей – это меньше российской цены. А у нас почемуто около 16 рублей. За 907 пройденных миль я заплатил 68,23
доллара, то есть 1460 км стоили 1826 руб. Выходит, каждые
100 километров обходились в 125 рублей (за бензин).
Татьяна и Джульсиме
104
Татьяна из Хорватии живет
в одной комнате с албанкой
Джульсиме из той же бывшей
Югославии. Между собой говорят по-английски. Джульсиме
не понимает по-хорватски. В
ресторане мы на чеке увидели имя официантки – Любица,
типично югославское. Татьяна
нас предупреждала, что эта
Любица не обязательно будет
рада гостье из Хорватии – их
страны между собой воевали.
И правда: лицо у нее если не
Глава 4
Утром
небоскребы
в тумане
1 ноября
К нам пришел толстяк Клейн. Пока мы общались с ним, ему ктото позвонил, из разговора стало ясно, что он работает сейчас
в предвыборной кампании на демократов. Сегодня он обошел
50 домов и пытался убедить народ голосовать за эту партию.
Правда, сам он за республиканцев. Некоторые, у кого он был,
совсем не знают, что предстоят выборы. Я спросил, что он говорит, когда стучится к людям в дверь. Оказывается, просто: «Это
Клейн». На вопрос, кто такой Клейн, отвечает, что он занимался
разными вещами, был и пиццаменом, а вот сейчас работает на
демократическую партию и готов людям помочь разобраться в
ее предвыборной тактике. Говорит, что люди ведут себя по-разному. Одни возмущаются, один даже пригрозил ему пистолетом,
но в основном радуются, предлагают даже пообедать, раз он любит поесть. В день, говорит, во время предвыборной кампании
тут можно заработать 300 долларов. Он совсем не выглядел уставшим. Ему явно нравится общаться с людьми.
У него у самого здесь собственная пиццерия. Узнав, что
я – русский, сказал, что у него есть приемные брат и сестра
русские. Она из Киева, он из Перми. Это, кстати, здесь бывает – усыновляют детей. Почему-то в основном берут детей из
России или Китая. Я часто об этом слышу.
Девушек, которые ездили с нами в Мемфис, на вечерний ужин
в День благодарения пригласила Анита, жена фермера. Тут
«аборигены» как-то чувствуют ответственность за иностранцев, которых опекают по работе. Даже странно. С удовольстви-
107
Остановка–Миссури
Утром небоскребы в тумане
ем приглашают на сугубо семейные праздники, наверное, чтобы нам не было одиноко в такой важный для них день. Очень
мило с их стороны. Катя говорит, им, американцам, нас жалко,
что мы остались одни, вне семей.
2 ноября
У нас иногда бывает тепло. Хотя заметил, одно дерево у стадиона вчера было красным, а теперь облетело. А сколько желтизны! Особенно на солнце красиво. Некоторые американцы
продолжают разгуливать в шортах и сланцах.
3 ноября
Был сегодня на встрече с Энтони Шадидом, журналистом «Вашингтон пост», лауреатом Пулитцеровской премии. Работал в
Ираке, написал книгу. Ничего особенно нового он не рассказал. Но я новостей от него и не ожидал. Мне было интересно
узнать его личное настроение и отношение к каким-то аспектам иракских событий, и в этом смысле было интересно. Конечно, он настроен пессимистично относительно будущего и у
него нет ответа на вопрос, как остановить там начинающуюся
гражданскую войну. Впечатление от журналиста очень хорошее – такой мягкий и скромный человек с бородкой, внешне
как бы и незаметный, между тем только что вернулся из Багдада, много провел времени на войне, очень критически писал о
том, что видел. Ему задали вопрос, знает ли он, что американские военные бывают вовлечены в истории с гибелью американских журналистов. Он сказал, что нет, но слышать об этом
ему сейчас грустно. Казалось, этот и другие вопросы звучат по
поводу и нашей чеченской войны. Так много общего.
На занятии по истории журналистики опять смотрели фильм
о журналистах на войне – конечно, американских и только о
них. На исторических кадрах я видел советское знамя – большое и рядом два поменьше – британское и американское, но о
союзниках, как обычно, ни одного слова сказано не было.
Две знакомые китаянки на улице спросили меня, чувствую
ли я местный американский холод. Я сказал, что да, особенно
108
холодно, когда вижу вот такую девушку, что идет впереди.
Блондинка была в сланцах и шортиках. Китаянки дружно
засмеялись, а бедная американка, попавшая под этот смех,
оглянулась с недовольным видом. Мне тоже стало неловко,
потому что я невольно спровоцировал эту сценку. Когда поравнялись, американка сказала мне: «Excuse me!» Получается, что не я, а она извинялась. Дурацкая ситуация. Между тем,
я заметил, тут всегда в любых ситуациях стараются упредить
друг друга и на всякий случай произнести вежливое «Excuse
me!», особенно часто это делают в магазинах. Например, если
твой путь пересекается с чьим-то хоть на каком-то расстоянии, то следует извинение. В магазине за двадцать минут,
пока ты там находишься, такие извинения можно услышать
десятки раз. Они витают в воздухе.
4 ноября
Мы в Сент-Луисе. Когда Байрон Скотт, профессор нашего университета (он взял меня с собой на конференцию, ехали мы с
ним сюда на его машине), узнал, что я хочу написать по элек-
Участники конференции славистов: слева направо – Ханс
Иболд, Стюарт Лури, Байрон Скотт, Майк МакКин (Миссурийский университет)
109
Остановка–Миссури
тронной почте письмо брату, он это запомнил и вот вечером
предложил мне свой ноутбук. Я оценил это. Тут, в Америке, настоящий культ семьи. Семья для них – святое. Сейчас Байрон
Скотт разговаривает по телефону со своей женой и ей тоже
рассказал, что я хочу написать письмо брату.
Мы отлично добрались, по дороге довольно много говорили,
было тепло, солнечно. Байрон Скотт меня расспросил, где я
уже побывал. Когда я сказал, что был в музее Хемингуэя, он
явно потеплел. Он любит Хемингуэя. Вырос он во Флориде, в
том месте, где жил писатель, учился в одном классе с его сыном,
тем самым, как он не преминул заметить, который покончил
потом с собой. Говорит, мать у него была довольно импульсивной, сам он тоже. Еще Скотт любит Кубу. Но когда негативно
отозвался о Фиделе Кастро еще во времена своей бытности репортером, ему запретили въезд в эту страну.
Байрон порекомендовал нам несколько новых мест. Одно
из них – немецкое поселение, в четырех часах от Колумбии. Я
взял это на карандаш.
Ханс, высокий, стройный, с немного вытянутым лицом немец, но
не говорит по-немецки. Объяснил: два старших брата владели
родным языком, но в послевоенное время у них появились проблемы в школе. И их мать решила младшего сына, то есть Ханса,
воспитывать в чисто американской среде, говорить с ним только по-английски. Сейчас, по его
мнению, немецкий язык воспринимался бы куда как с большим
интересом. Но все равно при
изучении чаще выбирают испанский или французский.
Ханс предложил мне жить
у его брата в Нью-Йорке, когда
мы там объявимся. Он еще не
знал, что гостиница заказана
и оплачивают ее не из нашего
Ханс
кармана. Брата зовут Фриц.
110
Утром небоскребы в тумане
6 ноября
Когда в гостинице Сент-Луиса спускался к завтраку, увидел на
экране телевизора в лифте лицо Саддама Хусейна – там шли
новости. Я вытянул шею и изловчился прочитать бегущую
строку о приговоре диктатора к смерти. Меня удивила реакция
улыбающейся молодой женщины, которая была, очевидно, со
своей дочкой: «О, хорошо!» У нее это вырвалось естественно,
она даже не сочла нужным учесть мое присутствие. То есть она
выдохнула это одобрение, как не могут не вскрикнуть от боли,
радости и т.д. И с убеждением, что его разделят все. Я совсем
не сторонник Саддама Хусейна, но меня информация о приговоре скорее озаботила.
По пути обратно я поделился своим впечатлением с Байроном Скоттом. Тот предположил, что многие американцы не
отличают Саддама Хусейна от бен Ладена. Женщина бесхитростно отреагировала на информацию, полагая, что в таком
случае одним террористом будет меньше.
На днях выборы, и Миссури очень важный регион для республиканцев, он может иметь решающее значение для получения
ими контроля в сенате. Борьба идет не шуточная. Но листовок
на улицах, как у нас в таких случаях, нет.
Прошелся сегодня по Сент-Луису. На двух фордовских заводах по
сборке машин здесь идет массовое увольнение сотрудников: этот
гигант автопромышленности Америки переживает непростые
времена из-за конкуренции с японскими производителями.
У города два центра. Один – у Миссисипи, как обычно, у
реки скопление высоток. Другой – где Сент-Луисский университет. Город напоминает европейский своим обилием католических храмов. Но вот странность – в обоих центрах почти
нет магазинов с сувенирами и продуктами. Все вынесено на
окраины города.
Если бы я был юмористом, то обязательно написал бы рассказ
о пожарных машинах в Америке. Они всегда такие вымытые,
блестящие, их открытые гаражи я встречал и в Чикаго, и в
111
Остановка–Миссури
Мемфисе, и в Сент-Луисе. Они, как собаки на охоте, в любой
момент готовы сорваться к цели. Я много раз видел, как пожарные эскадрильи в полной экипировке с сиреной куда-то мчались. И ни разу – чтобы они что-то тушили. Но если бы они
тушили столько очагов возгорания, сколько я встречал машин,
то это был бы не иначе, как второй Великий пожар в Чикаго.
Когда туда приехал и искал парковку на заставленной улице,
вдруг увидел свободное место. Конечно, оно соседствовало с
пожарным краном.
По пути из Сент-Луиса посмотрели на атомную электростанцию – из большой трубы над лесом поднимался огромный клуб
белого пара. Станция обеспечивает энергией весь штат. Природа кругом впечатляюще красивая, но она на атомной бочке,
и дай бог, чтобы та никогда не повела себя так, как однажды
наша, Чернобыльская.
Вчера у нас была дискуссия о переменах в системе образования в России, в частности – в МГУ. Говорили много, мне не
всегда было удобно вмешиваться с моим английским – дескать,
тоже мне, представитель МГУ. Обсудили разные версии убийства Политковской, американцы рассказали о своих впечатлениях от нашего факультета в Москве, коснулись пассивности
российских студентов.
Я молчал до тех пор, пока не зашла речь о консервативности
нашего факультета и об условиях, при которых могла бы начаться современная подготовка специалистов. Пришлось высказаться в том смысле, что сохранение традиций это еще не консервативность и что я сам из журналистской семьи и мои родители
учились тоже у декана Засурского. Я спросил у моего папы, что
было самым главным для него во время пяти лет учебы? Он, сказал, что воздух свободы на нашем факультете, которым дышали
студенты всегда – и в 60-е годы, и сейчас. Не только сейчас, но
и тогда, лет 40 назад, на факультете не было слежки, доносов,
одергиваний. Между тем, факультет был на особом идеологическом положении, он готовил особые кадры – «подручных
партии». Была нормальная атмосфера для абсолютного, в меру
политизированного, без крайностей, большинства.
112
Утром небоскребы в тумане
Один участник дискуссии подошел ко мне потом и сказал,
что Горбачев, который тоже учился в МГУ, вспоминал о той
же университетской свободе. Какие-то профессора-историки
подходили и говорили, что, конечно, это так.
Кстати, вопрос традиции здесь, в Америке, вообще не
может играть такой роли, как у нас. Местный декан Милз
из фермеров и первый в их роду с высшим образованием,
Скотт тоже первый в семье с высшим образованием и говорит, что, когда начинал работать журналистом, только некоторые из его коллег вообще имели высшее образование.
Требования к образованию изменились у них только с послевоенных времен. Они тут все «от сохи», как в двадцатые
годы в Советском Союзе.
Поднялись на «Ворота на Запад», побывали в музее, посвященном экспансии Америки на континентальный Запад. Манекены индейцев, их хижины, фотографии индейских вождей с медалями от белых – они их надевали в знак доверия и мира.
Неуловимый народ эти индейцы. Ханс мне сказал, что они
живут ближе к Востоку или на Северо-Западе, в штате Монтана, например. В резервациях, говорит, больше спившихся. Но
есть и такие, кто наподобие афроамериканцев, бывших рабов,
вжились в новые условия и приняли их, приспособились, численно разрастаются. В Миннесоте, я знаю, индейцы – преподаватели вузов, инженеры, учителя, рабочие.
Ханс предложил мне еще пользоваться его машиной, чтобы ездить закупать продукты. Я сказал, что пока обойдусь велосипедом, а когда день станет совсем коротким и выпадет снег, с
благодарностью воспользуюсь его предложением.
Беседовал с Кентом Коллинсом, профессором, который дал
мне свой велосипед. Он рассказал о политической рекламе на
телевидении. Ограничений нет. Есть условие: если какая-то
организация призывает по CNN, например: «Президент Буш,
остановите геноцид сейчас», то CNN не может отказать господину Бушу в ответной рекламе. Но если у президента нет
средств, то ответного шага и не будет.
113
Остановка–Миссури
Утром небоскребы в тумане
Много хорошего рассказал о Москве. Говорит, охотно обсуждал с русскими студентами мистера Буша, а о Путине те
говорить не хотели.
Как-то выпустил из вида, что у меня встреча с Лиландом. Даже
заснул. Тут он мне звонит, дескать, как дела? Было неудобно.
Он принес мне фотографии с Запада Америки, с гор, Yellow
Stone Park, гейзеров. На одной фотографии видел его сестру
на горных лыжах, в шортах. Спросил машинально, как это возможно? Оказывается, дело было в июне и при жаре. Они только
поднимались на горы и сразу спускались в жару. Такой Америки я не видел. Это Колорадо.
А еще на фотографиях мне очень понравилась его семья. Три
маленьких сестрички-девочки и два их братика. Такие малышки
сидят в траве – идиллия, хоть на конфетные фантики помещай.
последнее время позу: «Что это России так Украина нэймется?» и «Что мы вообще даже не родственники». С полоборота продолжилась типовая политическая перебранка между
представителями двух славянских народов. Ее не смягчила
даже моя украинская фамилия.
На занятии по истории журналистики посмотрели продолжение фильма о войне во Вьетнаме и потом о первой войне в
Ираке, о том, что там контролировали прессу куда как сильнее, чем во Вьетнаме. Байрон Скотт правильно говорил по
пути в Колумбию, что каждая страна должна уметь признавать свои ошибки. Как Вьетнам после США, так и Ирак останется такой страницей в истории, о которой американцы не
будут хотеть говорить. Как сейчас не вспоминают о Вьетнаме воевавшие там.
8 ноября
9 ноября
Выборы прошли не так драматично, как обычно у нас. Комментарии в основном спокойные. Демократы очень радовались своей победе, говорили, что будут настаивать на прекращении войны в Ираке, улучшении социальных условий.
В нижней палате у них голосов теперь больше, хотя и не
абсолютное большинство. Но никакого импичмента не будет, и вообще выходит, что американцы в очень большой
степени поддерживают войну в Ираке. Даже в Миссури, где
я сейчас нахожусь, победу в палате представителей одержали республиканцы. Так что Клейн зря старался в пользу
демократов. Избиратели все равно проголосовали так, как
и он сам собирался. Очень странно. Над Бушем смеются,
войну не поддерживает никто, но результаты выборов совсем не однозначны.
Да, в сенате большинство за демократами в обеих палатах. Но
такое незначительное! А в России это преподносят как предвестие грядущих потрясений в Америке. Тут так об этом не
говорят. Но фотографии удивленного (результатами голосования) Буша показывают.
Пока читал «Нью-Йорк таймс» в библиотеке, познакомился со Светой. Она увидела мой русский словарь и сразу же
обратилась ко мне, что, дескать, видно, я русский учу? В ответ: я сам русский и вы тоже? И тут, будучи, как выяснилось,
украинкой, она сразу приняла недовольную, стандартную в
114
Встретил Томи. Он заведует в университете копировальным
центром. Того самого Томи, который беспокоился, не нарушают ли русские чьих-нибудь авторских прав, копируя так много
книг. У него на голове была прицеплена такая розовая штучка,
вроде гребешка с украшением. Я сказал: веселый гребешок!
Оказалось, это по случаю его дня рождения. Тут такая традиция – надевать корону в день рождения. Катя потом пояснила, что некоторые стесняются ее надевать и просто кладут
рядом на стол. Томи мне намекнул, что в 11 часов немного отметит свой праздник в «комнате для переговоров» международного отдела. Я заверил, что, конечно, приду.
У нас на работе в Москве это делается так. В середине дня
именинник приглашает гостей на пятнадцать-двадцать минут,
иногда на час, выпивают по бокалу шампанского или сока, за-
115
Остановка–Миссури
кусывают печеньем. Обычно сотруднику вручается какой-нибудь памятный подарок, на который скидываются коллеги.
Конечно, я знал, что шампанского тут быть не может. Любопытно было, как насчет всего остального. В 11 часов я зашел. Кроме Томи, режущего торт, никого не было. Я решил, что
все соберутся попозже. Пришел через десять минут – никого.
Только коллега Пэт, ассистентка профессора Лури, положила
себе в это время пирог на тарелочку и вышла.
Каково же было мое удивление, когда Катя рассказала,
что тут так празднуются дни
рождения! Никто не собирается вместе, никаких подарков и
даже символических тостов!
Все самое главное отброшено. На первом и единственном
плане – минутная аудиенция с
виновником – как-то странно
выговорить это слово – празднества. Пирожные просто леКатя
жат на столе, приходишь, когда
тебе удобно, берешь свою порцию и уходишь. А бедный именинник в своей короне целый
день раздает их. Когда спросил
Томи, можно ли его сфотографировать, он хитро поинтересовался: «У тебя дома не подумают, что я чокнулся?» Ну, что
же, здесь тоже имеют право на
свою традицию. Может, она не
такая уж нелепая. Может, корона-гребешок должна сбивать
гостя с «высокого стиля» на
юмор, простоту. А громкие или
даже негромкие слова в день
рождения совсем ни к чему?
Приглашение от Томи
116
Утром небоскребы в тумане
Демократы празднуют победу, у всех счастливые лица. Лидер
демократов только что сказал: «Выборы закончились. Настало
время перемен». Говорят, что сейчас они займутся укреплением энергетической независимости Америки, образованием и,
конечно, будут корректировать политику американцев в Ираке. Глава демократов в парламенте заявил, что до сих пор приоритеты были абсолютно неверные, что американская армия в
Ираке поставлена в положение оккупанта, в стране гражданская война и они обрекают своих же солдат на гибель. Буш, высказывался другой видный демократ, стал в последнее время
очень опасен, хорошо, что его политика будет подкорректирована. Такой острой критики Буша я еще здесь не слышал.
Людям нужны перемены, и вот, пожалуйста, власть получают демократы. Обо всем этом говорят так, будто в Америке
победили коммунисты. Удобно: и радикальных перемен не будет, и драма налицо. К тому же все это вписывается в сложную, плавную картину – даже президент еще два года будет
на своем посту. До импичмента наверняка не дойдет, но Буш
сразу же отреагировал на результаты и уволил главу Пентагона Рамсфелда, назначив туда бывшего начальника ЦРУ. И все
довольны и обсуждают, как же это он еще неделю назад говорил, что не сделает этого, так как тот фантастически хорошо
выполняет работу, а вот теперь взял и сделал. Молодец!
11 ноября
Катя говорит, что у русских тут бывает ломка в это время, то
есть когда в России начинается зима. Они перестраиваются
на холод. Ну, не знаю, за собой ничего не замечаю, только
как будто подпеваю Вилли Токареву: «Я прилетел в Берлин
из теплого Нью-Йорка, а тут такая русская зима».
21 ноября
Нет, в Нью-Йорк надо ехать с опытом жизни на Среднем Западе!
Никак не наоборот. Надо сначала узнать, что такое настоящая
Америка. Зато и возвращаешься в провинцию с ощущением алогичности – или нет, парадоксальности происходящего. Думаю,
так возвращаются из Москвы в деревню. По существу, моя поездка
117
Остановка–Миссури
Утром небоскребы в тумане
в Нью-Йорк сравнима с путешествием за границу, совсем в другой
мир. Заграница в загранице. В нью-йоркских турникетах метро,
если бы сюда нахлынули мои мидвестовцы, они просто застревали бы из-за своей полноты. Это стало бы социальной проблемой.
Все, что меня утешает, что я сам из Москвы (пишу и не верю),
а это вроде тоже большой город, говорят, сравним с Нью-Йорком.
Ну ладно, обо всем по порядку. Буду, делая теперь, на досуге, эти записи, переживать Нью-Йорк и Вашингтон еще раз.
Мое первое впечатление от
Нью-Йорка было, будто я в
Москве. Пробки, правда, не такие катастрофические, но интенсивность движения, как у
нас. Хотя таксисты сигналят по
каждому поводу гораздо чаще и
нетерпеливее. Задние сиденья
в такси отгорожены оргстеклом, есть только щелка, чтобы
передать деньги и получить
квитанцию. Рядом с водителем
пассажиры не садятся.
Нью-Йорк утром
118
Алиса в стране чудес. Центральный парк
Заплатили скромные тридцать долларов, приехали из аэропорта в гостиницу. Лабиринты в ней мы как-то преодолели,
до цели добрались. У меня оставалась пара свободных минут
бросить сумку в номере и помыть руки. Не тут-то было! Старая
история: я вертел кран и так и сяк, воды не было. Из всех возможных вариантов использовал последний – потянуть ручку
вверх – может, так вода пойдет? Но нет, ручка просто сорвалась
со штыря. Пришлось бежать, так и не разобравшись, как ладить
с краном хотя бы впредь.
Только потом, крепко призадумавшись, я нашел-таки выход:
надо было кран надавить про-тивоестественным образом – от
себя, тогда мирно и пошла вода. А торопился я к Сузанн, моей
немецкой приятельнице, я помог ей найти в Нью-Йорке жилье
на несколько дней. Когда мы шли с ней к этому жилью, она то и
дело не соглашалась со мной: нет, это совсем не похоже на Москву. Москва, как кажется, зеленее, там улицы намного шире, а
люди не такие замкнутые. На главной улице – Бродвее – почти
на каждом углу стоят полицейские – изматывающе напряженная обстановка. А разве останавливают такси в Москве таким
жестом, как «хайль Гитлер?» Я возразил: американцы вовсе и не
знают, что это за жест и сам жест несколько другой. Между ма-
119
Остановка–Миссури
Утром небоскребы в тумане
коила. Негры очень дружелюбны, я заметил это и по другим
городам. Правда, Сузанн видела одну драку. Говорит, прохожие немедленно бросились их разнимать. Да и про Центральный парк в центре города я тоже помню. Но тем не менее
напряжения не было.
Ночное движение на Бродвее
шинами, спешащими по делам, встречаются бегуны: вечерами
занимаются оздоровительными пробежками. Трудно понять, какое именно удовольствие они от этого получают – толкаться в
густом потоке машин, пешеходов, трусить в гуще выхлопных газов. Внизу раскинулся Центральный парк, там бегунов не было.
Говорят, опасно. А ведь самый центр Нью-Йорка.
В высоком доме, куда мы шли, дверь открыла женщина неопределенного возраста, арендодатель. Квартира стильная, с
просторными гостиными. Первым делом при мне почему-то
показала в туалете на высокий бачок с плохо работающим
шнуром. Предупредила, что там очень низкий уровень воды.
Это и была та самая квартира, которую мы нашли по интернету. Цена за комнату значительно ниже, чем в гостинице,
наверное, потому, что сдается она нелегально, без лицензии и
в обход налогов!
На другой день я сунул 20 долларов в правый карман, чтобы, если подойдут подозрительные типы, быть готовым сразу
с ними рассчитаться. Но общая обстановка меня скоро успо-
120
По моим наблюдениям, среди таксистов нет американцев. Я ездил с египтянином, гватемальцем, еще с кем-то. У всех, как на
подбор, черные волосы. Мой таксист достал тарелку с макаронами и ел их вилкой, и вождению это не мешало. Бог знает, как
ему удавалось совмещать два процесса и еще наслаждаться ими.
Но все таксисты едят за рулем. Не то чтобы яблоко или бутерброд, а просто обедают по полной программе. Не в пробках, когда
стоят, а при движении, даже быстром. Есть и третий одновременный процесс – непрерывной ругани с другими водителями.
Тут Москве далеко. Один из моих таксистов-египтян вступил в
спор с дорогим «мерседесом» на соседней полосе, который никак не хотел его пропускать. Мой водитель крикнул: «Ну, ты
хочешь посмотреть, как я сделаю это, мой друг?» Оттуда понеслось ответное возмущение. В конце концов египтянин победил,
«мерседес» отстал. Но мне это не помогло. Таксист откровенно
посоветовал дальше добираться пешком – так быстрее.
22 ноября
На тыкве в магазине (в Колумбии) лежала белая кепка с надписью «ферма такая-то». Мне захотелось кепку приобрести. Я
спросил, можно ли ее купить, продавщица ответила, что нет,
она не продается, принадлежит Волкеру, парню, который тоже
работает в магазине. Подошел Волкер, попросил подождать –
посмотрит, нет ли у него другой такой кепки. Когда вернулся,
развел руками: нет. Но тут же предложил мне взять эту. Конечно, бесплатно. Я сказал Волкеру, что вообще-то давно ищу
возможности побывать здесь на ферме, и если это ферма, из
которой продаются продукты вот в этом экологическом магазине, так это то, что мне нужно. Он заверил, что проблем нет
и он готов показать мне ферму, она находится в десяти милях
отсюда, и предложил позвонить ему в воскресенье.
121
Остановка–Миссури
У нас в гостинице уже нарядили новогоднюю елку. Приближается День благодарения. Как я понимаю, им открывается в
Америке череда рождественских праздников.
Вручили сегодня приглашение на конференцию по теме моей
диссертации в Колумбийский университет. Хоть я не получил
согласия на еще одну поездку в Нью-Йорк от начальника нашего
международного отдела, надо начинать интенсивно готовиться.
Возвращаюсь воспоминаниями в Нью-Йорк. Там мы видели
ночных музыкантов. Афроамериканцы играли так мелодично,
так уверенно чувствовали себя посреди Бродвея, перегораживая улицу, по которой ехали машины. Это, кстати, тоже типично для Нью-Йорка. Каждый думает о себе и делает то, что ему
хочется. Московские музыканты обосновались бы в сторонке,
а не перекрывали пешеходное движение по Тверской улице.
Но тут кто как хочет, а полиция не мешает.
Утром следующего дня пошли завтракать. Кафе приятное.
Ставишь на поднос соки, салаты, булочки, какие хочешь, и расплачиваешься. Сузанн, наутро присоединившаяся к нам, говорит, что в Германии таких кафе нет.
Нью-Йорк утром совсем другой, чем вечером. Людей нет,
наверное, отсыпаются в воскресенье, небоскребы в тумане.
Пустынные маленькие улочки.
Дальше – шестичасовая экскурсия по Нью-Йорку в сторону
Статуи Свободы. Останавливались у дома Генри Джеймса. Специально выходили в Центральном парке к дому Джона Леннона.
Но живые эмоции вызвала парочка пожилых негров. В одежде
серых и красных тонов, стройные, мужчина с тростью и в красном шарфе. Они так изящно смотрелись в Таймс-сквере...
Достопримечательностей в Нью-Йорке, конечно, много. Знаменитая улица Уолл-стрит. Я слышал, что она совсем маленькая,
но никак не думал, что настолько. Кстати, я не знал, что «Уоллстрит джорнэл» по тиражу опережает «Нью-Йорк таймс». Это
вторая газета в Америке.
На специальном пароме проехали мимо Статуи Свободы. В ней
есть немалая энергетика. Вознесенная рука– значит, за свободу
122
Утром небоскребы в тумане
надо бороться! Вокруг располагались полтора десятка подъемных
кранов с поднятыми стрелами.
По контурам они очень напоминали Статую Свободы – как символ демократии американского
типа по всему миру.
Походили по тому месту, где
11 сентября 2001 года произошла
катастрофа. Там сейчас огромный
забетонированный котлован. Рядом церковь, много фотографий.
Немало времени провели в
русских местах. Ведь в Москве
еще при «железном занавесе»
Манхеттенский «колодец»
мы много знали об этой культуре, любили слушать эмигрантские песни, а они отсюда, из нью-йоркских ресторанов. Не побывать в таких грех. Это колоритная субкультура. Зашли в ресторан
«Самовар». На столе вместо скатертей павловопосадские платки,
пианино, исполняют русские романсы, в перерывах включают то
песню «Зачем вы, девушки, красивых любите», то Высоцкого.
Заказали водки, пельменей, блинов с икрой. Наша официантка оказалась француженкой, лет десять назад приехала
сюда. По-русски не говорит.
От соседнего стола подошла девочка лет пяти – подошла
и смотрела на нас. Мы спросили, как ее зовут, но она молчала.
Хотя, видно, понимала, о чем мы ее спрашивали. Родители хотели ее забрать, но я их успокоил – дескать, не мешает. Тогда
они пояснили, что их девочка говорит на трех языках. Очевидно, на русском, английском и иврите.
В Нью-Йорке с недавнего времени живет одна моя студентка – Наташа, вышла замуж за русского, эмигрировавшего сюда
в начале 90-х. Мы встретились у них дома, в районе Манхеттена, то есть в самом центре Нью-Йорка, в даунтауне. (Я жил в
мидтауне.) Закрытый двор, колодец, который образуют четыре
дома, соединенные вплотную.
123
Остановка–Миссури
Утром небоскребы в тумане
Наташа предупредила, что в Нью-Йорке нет дворов, как в
Москве, есть лестницы, ведущие прямо на этажи домов – без
подъездов. С крыши своего дома она показала мне статую Ленина под большими часами. Кто ее туда поставил и как она там
оказалась, никто не знает. В том, что это Ленин, нет сомнений,
я рассмотрел его профиль и поднятую руку через приближающий объектив фотоаппарата.
Я не спросил, сколько они платят за аренду, но на экскурсии
нам рассказывали, что аренда квартир в этом районе должна
стоить около 3000 долларов в месяц. Некоторые счастливчики находят, конечно, и за тысячу. Ванная в квартире совсем
крохотная, вполовину меньше нашей стандартной. Комнатки
такие, что можно только осторожно подойти к кровати. На
стенах картины: муж Наташи – художник-дизайнер. Одну из
комнат они сдают какой-то француженке, снимая с себя часть
арендного бремени. Кухня и прихожая – в «одном флаконе».
Чай мы попили в прихожей, или на кухне, называй, как хочешь. Сергей задавал много вопросов, словно на пресс-конференции. Как будто бы с большим интересом слушал ответы, но
готов был в любой момент переключиться на свои дела. Серьезный человек, такой когда-нибудь своего добьется.
Теперь о Дне благодарения по порядку.
Еще накануне ночью вернулся в свой дом престарелых и
увидел в холле повара гостиницы. Он сидел в наушниках и
спал. Мне показалось это странным. Потом, когда я сел за компьютер, он, проснувшись, назвал меня по имени, извинился за
свое нетрезвое состояние и сказал, что, если у меня нет других
планов, он приглашает на День благодарения в нашу столовую в 12 часов. Выпивший, он помнил, как меня зовут. А вот я,
трезвый, забыл...
Застолье, в сущности, продолжается весь день. И завтракают
вместе, и обедают, а потом, самое главное, ужинают. Так вот
меня пригласили на обед.
В столовой я встретил Билла, он попросил присоединиться к
его семейному столу. К Биллу и его жене Мэри приехал брат
с женой, дочка Мириам и, кажется, родственник со стороны
жены, тоже с женой. Все они немного говорили по-русски.
24 ноября
День благодарения позади. Вечером возвращался на велосипеде от профессора Лури. Он переживал, что мое «транспортное
средство» не оснащено фарой, и потому дал мне на этот раз
специальную светоотражающую амуницию. Из проезжающей
мимо машины какой-то парень крикнул мне: «Счастливого
Дня благодарения! Почему ты на велосипеде? Ты с работы?» Я
выделялся своей светящейся лентой, отличался от всех, наверное, это и привлекло ко мне внимание водителя.
Этот праздник – действительно хорошая семейная традиция в Америке и Канаде. Одно только жаль – не успел приготовить мой фирменный салат. Но ничего, передам жене Лури
конфеты из местного русского магазина, когда буду возвращать светоотражающую ленту.
124
День благодарения у Билла и Мэри
125
Остановка–Миссури
Родственник со стороны жены служил в Германии и, я так думаю, изучал русский для каких-то специальных целей. Так что
мы с ним общались и по-немецки, и по-русски. Дочка Билла,
Мириам, знала пушкинское стихотворение «У Лукоморья дуб
зеленый», прелестно произносила русские слова, хотя в ее арсенале их было немного. Я давно заметил: есть люди, которые
говорят по-русски с любовью и без любви. Мириам говорила с
любовью. Считает, что это благодаря очень милой учительнице русского. Ради того, чтобы попасть к ней, Мириам и выбрала
этот язык для изучения, и учительница передала ей трепетное
отношение к русскому.
Так за разговорами и прошло время.
Билл пригласил меня продолжить празднование у них в
квартире за десертом.
Мириам охотно посвящала меня в тонкости своей профессии – она реставрирует скульптуры в небольшом городе Калифорнии в Миссури. Родственник Билла со стороны жены с жаром развивал мысли о том, что немецкая
система экономики куда как лучше американской, потому
что там много социальных благ, и он вообще возмущен, что
здешняя монополизированная экономика вкупе с коррумпированными чиновниками в администрации Буша препятствуют развитию железных дорог в стране. Все завязано на больших нефтяных интересах... У меня спрашивал о
свободах в России. Ну, можно выйти на улицу и сказать: такой-то крупный чин – дурак? Я сказал, что, конечно, можно.
И в газете тоже можно написать. Но критерий ли это свободы?
Что подразумевают американцы под этим понятием,
неясно, хотя о нем и говорят на каждом шагу. Похоже, навскидку, что в России личной свободы как раз больше, чем
в Америке.
Ну, ладно, не суть. Спросили о Горбачеве. Они знают, что
его недавно оперировали. Уточняли, имеет ли он политический вес в России и т.д. Вспомнили и Ельцина. Но было видно: о
Горбачеве они в курсе деталей, а о том не знают ничего.
Меня немного смущало, что разговор за столом вертится
вокруг моей персоны. Да и Билл уже исчез. Мэри успокоила:
126
Утром небоскребы в тумане
ушел отдыхать. Но и прибавила, что, в общем-то, у него дела
не особо хороши, застарелая ишемическая болезнь сердца
дает о себе знать.
В этот же день я побывал дома у профессора Лури. Он встретил
меня в фартуке, синем в полосочку. Открыл дверь, оторвавшись
от приготовления индейки, традиционной для Дня благодарения. Потом пришла Нэнси, коллега и подруга Нины, жены Лури.
Обе балерины, Нэнси из Нью-Йорка, сейчас она преподает в
школе танца в Колумбии. Очень надеется, что ее нынешняя
работа в провинции – только непродолжительная остановка.
Лури и Нине нравится Колумбия, она удачно расположена на
Среднем Западе, в сердцевине Америки – все рядом, можно путешествовать. Что они охотно и делают. Пришли еще соседи
Лури, настоящие миссурийцы, – одиннадцать гостей, среди них
два японца-музыканта и китаец. Расселись в гостиной за столом, уставленном русскими подносами. Поговорили о судьбе
детей, которые собираются профессионально танцевать, и об их
шансах чего-то достичь в будущем. Шанс стать балеринами есть
только у пяти процентов поступивших в школу. Все остальные
отбракуются кто куда, например, в шоу (ступень пониже сравнительно с профессиональным балетом) и т.д.
Собралось довольно изысканное общество. Соблюдалась
некоторая чинность и определенный этикет. Когда перешли в
зал для обеда, все ждали хозяев и только вместе с ними стали
рассаживаться. Лури достал листок, на котором было расписано, кто и где, на каком именно стуле, должен сидеть. Список
(хотел сказать – свиток) зачитывался чуть не в духе царских
грамот. Я очутился согласно этому ранжиру рядом с урожденной ирландкой Пэгги, здешним профессором международного
права. Думаю, Лури придал значение тому факту, что Пэгги
училась в Германии и Австрии и очень хорошо говорит по-немецки. У нас, стало быть, обнаруживаются общие интересы,
годимся в соседи за столом.
Вот так важно, почти торжественно, начав, потом это общество разошлось, разговорилось и по накалу политической критики и самокритики уже мало чем отличалось от моей преды-
127
Остановка–Миссури
дущей компании у Билла и Мэри. Ругали себя, свою нацию за
эгоизм, за то, что они совсем не думают о других, да и о своих
соседях по США. Какое дело, скажем, Миссури до Пенсильвании? Штаты разобщены, настоящего единства нет и прочее.
В хорошем настроении шумно перепробовали все блюда – от огромной индейки, которую Лури сначала всем показал целой, а потом принес разрезанной на кусочки, до салатов
и необычайно вкусного торта. Ровно в десять (кто-то, видно,
очень внимательно следил за временем) все, как по команде,
встали, поблагодарили хозяев и разошлись.
Возвращаюсь к поездке в Нью-Йорк. Мы побывали на Брайтон-Бич, совсем близко от океана, в русском квартале, Одессе
1972 года, как здесь говорят. Катя обещала купить своим колумбийским подружкам книги Дарьи Донцовой – вот здесь-то
и нашла, целых десять штук.
На Брайтон-Бич, как полагается, шел дождь. В магазине музыки подслеповатый дед-покупатель с одесским выговором спрашивал диск «Модерн токинг». «Я за вас жду» – говорил он продавцам.
На уличных щитах о переводе денег часто упоминаются
Киргизия, Таджикистан... Чувствуется, что тут живет Советский Союз, как на земле еще виден свет от погасших звезд.
Много ошибок на русских табличках типа «агенство». Рекламу телефонных тарифов понять из-за невнятицы невозможно.
Часто раздаются полицейские сирены. Видно, что находимся
на окраине Нью-Йорка, где что-то всегда случается. Криминальный запашок в этих местах чувствуется. В первые же минуты
пребывания на Брайтон-Бич я видел полицейских, ворвавшихся в пассажирский автобус и задержавших там кого-то. Автобус
поехал вместе с полицейскими и задержанными дальше.
На русском магазине написано: «Срочно требуется продавец». Скорее всего, зарплата его ждет невысокая. Таких табличек в других американских магазинах я не видел.
Возвращались на метро битый час. С нами сидел какой-то
русский, с тяжелой гантелей, долго говорил по телефону, потом упорно ел бутерброды – бог знает, как он мог уместить их
столько в себе и даже ни разу не запить. Потом посреди вагона
128
Утром небоскребы в тумане
стал тренироваться своей огромной гантелиной, поднимая и
опуская ее правой рукой. Чудеса непосредственности. Какаято тетя, услышав нашу русскую речь и поняв, что мы неуверенно чувствуем себя в городе, охотно перечислила остановки до
Манхеттена, где мы живем.
25 ноября
День сегодня был опять летний. Новогодние елки никак не вяжутся у меня с жаркой погодой. Опавшая листва исходит шорохами. Это белки, которых здесь много.
Завтра день больших распродаж в Америке. Тот, кто с раннего утра займет очередь, если его не снесет толпа, говорят,
сможет купить телевизор чуть не за двадцать долларов. Все
американцы после Дня благодарения идут по магазинам: их
ждут большие скидки. Многие едут в крупные города на «стратегические» закупки. Надо будет поглазеть на все это.
В прошлый вторник в Нью-Йорке я «вылетел» в московское время. Заснул ночью на пару часов, потом проснулся и больше уже
не мог спать. Пробовал читать – обычно это помогает. На сей
раз нет. Взял «Нью-Йорк таймс», все интересное изучил, а в пять
по номерам разнесли свежие газеты. Начал просматривать. Решил, что если до шести не засну, то, чего время терять, пойду
бегать в Центральный парк. Не пожалел, что так и сделал.
Нью-Йорк утром – что-то особенное. Бегуны в темноте
шныряют по всем улицам, очень многие с собаками. Каких
только акцентов я не наслышался. По миссурийской привычке ожидал приветствий от коллег-бегунов, но не тут-то было!
Другие нравы. На обратном пути пробежал мимо знаменитой гостиницы Уолдорф-Астория. Их описывали еще Ильф и
Петров в своей «Одноэтажной Америке». Не так она блестела
стеклом, не такой начищенной была, как у них в книге. Здание
громоздкое, с огромными флагами при входе. Раньше оно выражало стиль города, теперь – его прошлые времена.
В Центральном парке много прудов, каменных глыб. Не
видел тут, вопреки предупреждениям, ни одного человека, которого следовало опасаться. Наверное, утром это чисто оздо-
129
Остановка–Миссури
Ноябрьские краски
ровительное место. Я полчаса побегал, а потом и погулял там.
Место торжественной природы. Видел школьников, они торопились. Бежала девочка. На колготках у нее заметил дырку.
Все как у нас? Мальчики и пожилые люди продавали газеты,
выкрикивали их названия вперемежку с пожеланиями доброго утра. Продавцы открывали свои магазины, раздавался скрежет поднимающихся жалюзи.
После завтрака в Нью-Йорке пошли в музей «Метрополитен». Картины – от старых мастеров до импрессионистов и
современных художников. Ну, это известно. В раздевалке я
сразу распознал русского гардеробщика – по акценту. Спросил, откуда он, тот с гордостью ответил: из Москвы. Поинтересовался, в свою очередь, действительно ли город стал дорогим.
Сам он отбыл сюда в 1998 году.
Перед тем, как отправиться в музей, мы разбирались с ценами на входные билеты. Оказывается, посетителям цены рекомендуются. И только. Ты можешь за билет совсем ничего
130
Утром небоскребы в тумане
не платить. Странная и необычная система. Но все вокруг
вроде бы платят.
Мы пытались понять у турникетов, какой нужен билет в
метро. И все это в спешке рядом с бесконечными потоками людей. Сузанн философствовала: в Нью-Йорке все люди безумно
заняты и одновременно счастливы, непонятно отчего. Театр
абсурда на новый лад.
Оказалось, у Сузанн в Нью-Йорке есть двоюродный брат,
архитектор, Кристиан. С ним она общалась в детстве, но последние двадцать лет тесного контакта не было. Так вот он
говорит, что ему нравится в Нью-Йорке. Мегаполис представляет тьму возможностей. Он ими почти не пользуется,
но одно знание, что они есть, окрашивает жизнь в веселые
тона, манит своей таинственностью и достижимой целью. Он
живет в пригороде, и каким-то чудом ему удается снимать
квартиру за тысячу долларов. Все бы хорошо, но ... мыши.
Они приходят в квартиры в ноябре и до апреля соседствуют в непосредственной близости. В руках у архитектора был
шлем для езды на велосипеде. Мы посидели в кафе.
26 ноября
Походил по магазинам по случаю Дня благодарения. Скидки до
60 процентов – правда. Я даже не поверил. Выбрал свитер, собирался платить за него 60 долларов, как положено, а заплатил
только 24. Продавец-индиец говорил, что может мне довести
скидку до 20 долларов, но для этого ему нужен номер моих водительских прав. А их-то я сегодня как раз за ненадобностью
выложил. Этот документ здесь важнее паспорта, который мне
еще ни разу не пригодился.
Продавец спросил меня, откуда я. Оказывается, он может порусски выговорить «Как дела?». У него друг – украинец. Другой
продавец стал разглядывать мой значок на свитере – российский и немецкий флаги. Пообещал произнести Good night порусски – до свидания. Ну я его поправил – спокойной ночи.
Выходя из гостиницы, встретил на ступеньках соседку Марайю – ей после простуды лучше. Рядом сидел – тоже на сту-
131
Остановка–Миссури
пеньках – восьмидесятилетний Билл. Как мальчик. Мне нравятся эти люди. Спросили у меня, что сегодня буду делать. Когда
озвучил планы, они посочувствовали: напряженный день.
Теперь о моем последнем дне в Нью-Йорке. Он не был особенно насыщенным. Снова наведались в Центральный парк.
Он был уже совсем не таким, как во время утренних пробежек. Пустынный, в красных листьях осенних деревьев. Даже
по автомобильным дорогам, которые пролегают прямо по
парку, движения почти не было. Говорят, по вечерам тут
действительно опасно. В переходе под небольшой горкой
я видел бомжа. Он еще спал. Я заметил, что бомжи не подстилают на асфальт. Только набрасывают что-то потеплее на
себя. Южный народ.
После прогулки заглянули в знаменитый ресторан «Tavern
on the Green». На него обращали наше внимание даже во время экскурсии по городу. Считается очень дорогим, хотя ланч,
который мы заказали заранее, был как везде. В туалете, как в
засаде, тебя ждал улыбающийся негр. Он открывал краны (закрывать должен сам!), подавал полотенце и предлагал зачемто карамельки после того, как вытрешь руки. Таких я встречал
и раньше в других ресторанах Нью-Йорка. Еще тогда я спро-
Вид на Капитолий
132
Утром небоскребы в тумане
сил, должен ли я что-то платить. «Да нет!» Но рядом стояла
тарелка с долларами. Конечно, я внес туда свой вклад.
С потолка свисали дорогие люстры с заметным преобладанием зеленого хрусталя. На столах – серебряные приборы. Но
меня богатство как-то не впечатляло. Все-таки здесь главной составляющей должен быть особенный уют, которого не чувствовалось. Интересно, что чаевые автоматически включены в счет.
Походили потом по садику, примыкающему к ресторану.
Как и во всех известных местах, здесь продавались фирменные
футболки и всякие сувениры с символикой заведения.
В этот же день мы на поезде отправились в Вашингтон. Как
я понимаю, железная дорога тут частная, и название этой фирмы – «Amtrak».Так здесь именуют и электрички. Замелькали
города: Бостон, Филадельфия...
Поезд по европейским меркам явно не скоростной и не особо удобный. Это тебе не экспрессы, набирающие до 200 километров в час. По телефонному разговору соседа я понял, что
он тоже ехал на нашу конференцию славистов.
В Вашингтоне выстроилась очередь на такси. Вдали светился Капитолий. Я на него сразу и внимания-то не обратил, так он похож
на здание (нашего!) Миссурийского университета. Постояли, подождали, наконец, когда подскочила машина, сказали водителю
адрес, он сделал круг по привокзальной площади и остановился у
гостиницы в 50 метрах от вокзала, на который приехали. Мы, конечно, тоже хороши, что сразу не огляделись. Все удовольствие
стоило 11 долларов. Счетчиков у вашингтонских таксистов нет.
Круг по площади мы совершали для оправдания «гонорара».
Слуга-негр так бесцеремонно бросал сумки и при этом ему было
так физически тяжело, что свою поклажу я отнес в номер сам.
На многоподушечную кровать в номере надо было забираться по специальным ступенькам.
Катя очень не хотела в Вашингтон – не нравится ей этот город,
хотя он несравненно меньше и спокойнее Нью-Йорка. Когда
надо было что-то выяснить, мы с прохожими обсуждали это
минут пять. В Нью-Йорке такой неторопливости и дружелюбия встречать не приходилось.
133
Остановка–Миссури
Утром небоскребы в тумане
У города особый статус, как-никак столица, очень много полицейских машин, готовых в любую минуту к нейтрализации
каких-либо неприятностей. Но немало и бомжей. Причем
контраст между ними и остальными горожанами здесь повыразительнее, чем в Нью-Йорке. Там бомжи производили впечатление людей, находящихся не у крайней черты бедности,
здесь – просто нищие. Так получилось, что мне пришлось купить новые ботинки, а старые, поношенные, я в шесть утра,
перед утренней пробежкой, поставил на бордюре у станции
метро. В восемь часов они все еще стояли на месте, а в десять,
когда мы шли на завтрак, их уже не было: бомжи проснулись.
Катя уверяет, что мои башмаки «с жизненным опытом» – для
кого-то по здешним меркам находка. Кто-то, наверное, сейчас
в них бродит по подворотням Вашингтона.
27 ноября
В вашингтонском метро со мной случилось происшествие.
Негр в красной спортивной шапочке ударил своим зонтиком-тростью чуть выше моей руки на вертикальном поручне. Я раньше не видел этого человека. Он смотрел очень зло.
Но я же ничего не сделал ему плохого. Все, чем он мог быть
недоволен, только тем, что я – белый? В Нью-Йорке на окраинах тоже было неспокойно, особенно когда смеркалось
и в вагоне преимущественно находились люди с темными лицами. Сузанн рассказывала, что, возвращаясь на метро
в аэропорт, чувствовала себя не особенно комфортно в
районе Бруклина.
цы резервируют на карте определенную сумму на случай,
если ты что-то испортишь или вынесешь из гостиницы, и
не снимают резерв в течение четырех дней. Я эту проблему
предвидел и давал для таких случаев мою кредитную карту,
рассчитывался же дебетной, на которую мне перечисляют
зарплату в Колумбии. Опасность в том, что любая дебетная
карта имеет резерв, то есть ты можешь расходовать деньги
с нее, даже если у тебя отрицательный баланс. Вот только
штраф за это берется 20 долларов за каждый платеж. Можно купить воду за два доллара и заплатить штраф 20. Если у
тебя «резерв» от двух гостиниц, есть вероятность «налететь»
на штраф или просто на блокировку карты.
Залы для проведения конференции были великолепные, некоторые рассчитаны на 200 человек, а фактически там присутствовало несколько участников. Представляю, сколько
стоила аренда такого помещения. Никакой немецкий Фонд,
допустим, Роберта Боша, такой ужасной посещаемости терпеть не стал бы. А организаторы мероприятия были бы уволены, скорее всего.
Утром в Вашингтоне отправились на конференцию славистов. Побывали на дискуссии о внешней политике России.
Общий уровень выступавших мне показался довольно высоким. Я с удовольствием их послушал. Но ничего особенно
нового не вынес. Мысль о том, что благодаря высоким ценам
на нефть и газ у Путина появляется политический рычаг в
Европе, муссируется уже давно.
У нас возникли проблемы с кредитными картами, ведь здесь
в основном расплачиваются ими. Дело в том, что гостини-
134
Конференция славистов
135
Остановка–Миссури
Утром небоскребы в тумане
В гостинице, где шла наша конференция, проходил еще слет
стюардесс. Девушки с чемоданчиками и в спецформах разных
авиакомпаний заполняли вестибюль гостиницы – у них начинался профессиональный праздник.
Праздник в это же время был и в городе – на улице Конституции, у знаменитого Монумента воинам. Торжество называлось – день бомжей. Они получили свою порцию внимания
горожан, прежде всего благодаря посвященным этому дню соревнованиям, которые проводились неподалеку. Катя говорит,
что здесь такие вещи поощряются – жертвовать свои время и
деньги в пользу какой-то красивой благородной идеи. Возвращались в гостиницу под шуршание желудей и листьев гетевского гингко билоба – самого живучего растения, выстоявшего
даже в Хиросиме. Таких деревьев тут очень много.
28 ноября
В Вашингтоне ходили в ресторан на театрализованный ужин.
Столы человек на шестьдесят, круглые. Актеры разыгрывают детективную историю, в которой предлагают зрителям разгадать,
кто же убийца. Эти же актеры выступают и официантами: они
разносят салаты, супы и второе – этим заполняются антракты
между действиями. Перед началом спектакля один актер, ходивший среди зрителей в наряде пирата, делал вид, что он пьяный.
Требовал прочитать табличку с надписью «Arrrgh», которую держал в руках. Я пошел ему навстречу, актер-пират с кинжалом
за поясом остался доволен. Отпивая из горлышка, он потребовал
того же от другого посетителя-иностранца. Тот читать отказался.
Тогда пират возмутился и пригрозил, что разберется с ним и схватил кинжал. Посетитель держал столовый ножик в руке. Пират
сбавил тон и объявил, что переводит того из высшего в средний
класс, и повторил, что мной он доволен. Наверное, он заметил,
что мы иностранцы и с нами надо обращаться поаккуратнее.
Мы так и не поняли, кто же был на сцене нашего маленького театра: артисты или переодетые официанты? Если это официанты, то они вдвойне молодцы: много искусства для такого
представления не требуется, а привлечь зрителей можно точно.
136
К нашему столу подсела негритянская семья, очень интеллигентная, с хорошими манерами, что сразу видно. У женщины была гроздь воздушных шариков, на одном из них написано: 50. На вид ей столько не дашь. Потом артисты попросили
выйти на сцену всех, кто отмечает сегодня день рождения. Их
было человек пятнадцать.
В конце представления с посетителей ресторана собрали версии, кто же убийца. Огласке предавались самые тупые, неожиданные и остроумные ответы. Один сказал, например, что жертву не удавил никто, ее отравили шпинатом, какой нам недавно
подавали. Блюдо было, правда, не подарок. Ну и так далее.
В этот день я был еще в музее индейцев. Там показывают репортажи из резерваций о том, как индейцы живут сейчас, чем
занимаются – перебирают, скажем, горох. Представлены исторические экспонаты, индейские украшения. Музей как извинение перед индейцами, как сказал кто-то. И извинение,
и нормальная реакция культурного общества на самобытное
прошлое своей территории.
На официальном сайте Белого дома написано, как зарегистрироваться на экскурсию. Но на деле оказалось, что экскурсии туда не проводятся, их можно организовать только
по приглашению сенатора. Странно, что сайт Белого дома в
таком запущенном состоянии. Зато побывали в Капитолийском соборе, где расположен сенат. Поражает обилие картин, связанных с американской историей. На крышах домов
вокруг собора можно увидеть снайперов в черных одеждах,
вооруженных до зубов. Катя говорит, что у них есть приказ
стрелять на поражение без предупреждения – в случае какой-то серьезной угрозы.
Говорят, с завтрашнего дня начинаются холода. Еще сегодня
было плюс 20, завтра будет плюс 16, а послезавтра минус один
по Цельсию. Ночью дойдет до минус девяти.
Вернул сегодня светоотражающую ленту моему профессору Лури, передал его жене конфеты «Вечерний Киев», других
подходящих в местном магазине не было. Ему было приятно.
137
Остановка–Миссури
Я спросил, сколько же весила его индейка, которую он приготовил на День благодарения. Оказалось, больше 10 килограммов.
В Национальной галерее искусств в Вашингтоне проходил
концерт голландских музыкантов. Исполнялась классическая музыка. Первые два ряда были зарезервированы для
спонсоров этого вечера – они платили определенные суммы, чтобы сделать концерт бесплатным для других. И все
места в первых двух рядах были заняты, и зал был полным.
Катя мужественно отстояла очередь, чтобы нам побывать
на концерте. Что же касается музеев, то все они в Вашингтоне бесплатные.
Ездили в Пентагон. Там можно бродить по окрестностям
военного ведомства, но только по рабочим дням. Часть здания
Пентагона выделяется более светлым, чем остальной фасад,
камнем. Это тот участок стены, в который врезался самолет 11
сентября. Дружелюбная тетя-охранница нам все это рассказала, но сделать фотографию не разрешила. Повсюду запрещающие таблички. Когда я достал фотоаппарат, чтобы сделать
Арлингтонское кладбище
138
Утром небоскребы в тумане
снимок на станции метро «Пентагон», откуда-то немедленно
выскочил, как черт из табакерки, очень раздраженный охранник и закричал: «Неужели не видно табличек?» У них там свои
причуды. Чувствуется общий довольно сильный страх перед
новыми терактами. Люди в Нью-Йорке после той катастрофы
стали мягче, приветливее, об этом все говорят как о неоспоримом факте. Наверное, в Вашингтоне так же.
Арлингтонское кладбище в Вашингтоне запомнится захоронениями американских воинов, могилой Кеннеди с вечным огнем.
Уезжали из Вашингтона в аэропорт на такси. Я спросил
водителя, какое у него любимое место в столице. Он приехал
сюда лет двадцать пять назад. Говорит: «Мой дом». В свою очередь, и он задал мне тот же вопрос. Я вспомнил, как мы стояли
в ресторане в очереди, нас зарегистрировали и дали специальный приборчик с лампочками. Надо было ждать, когда зажжется приборчик. Это значит, места освобождались, приятного аппетита. Так вот я твердо сказал таксисту: вчерашний
ресторан. Катя застеснялась моего ответа. Ее любимое место в
городе – Национальная галерея искусств.
Глава 5
Флаг посреди
прерий
1 декабря
В Колумбии началась московская зима – неожиданно для всех.
Я в куртке, шарфе, шапке, мне это привычно. А вот идет американец, он в шортах. Другой молодой человек в футболочке
и шортиках. Им перестроиться сложнее, такие погодные гримасы скорее удивляют их, чем пугают.
Зато пресс-центр ассоциации журналистов у нас в университете, разукрасивший в своем бюро окна морозными узорами
(скоро Рождество!), когда было плюс двадцать, сегодня в полном составе не вышел на работу. Какой разброс – одни разгуливают в футболках, другие не высовываются из дома, называя
зимнюю погоду стихийным бедствием.
Между тем температура всего-то минус пять. Но в школах
были отменены занятия, от части лекций и семинаров отказались и в университете. У нас, например, не будет занятия по
онлайн-журналистике. Можно понять реакцию американцев:
обычно они добираются до работы на машинах, а сегодня им
трудно – гололед.
На занятии по истории журналистики с профессором Пэрри
обсуждали очень странную тему: чем отличается политика
администрации Буша от политики Гитлера? Или от войны во
Вьетнаме? Ответ был такой: историческим контекстом. Некорректно и слишком упрощенно сравнивать поведение Гитлера
с логикой Буша, хоть это, конечно, может дать политические
очки. Другая ситуация!
141
Остановка–Миссури
Флаг посреди прерий
Да, Буша сравнивать с Гитлером действительно странно.
Как пишет Костя, это всё равно, что сравнивать акулу с баобабом – несравнимые вещи. Более интересна аналогия – Буш и
Политбюро ЦК КПСС времен Афганистана.
На другом занятии студенты представляли свои аналитические работы. Некоторые меня заинтересовали. Один студент сравнивал, как BBC и CNN освещают ядерные испытания
в Северной Корее. Оказывается, BBC утверждало, что корни
ядерного оружия в Северной Корее из России. CNN впрямую об
этом не упомянуло, только отметило мягкую политику России
в отношении своего соседа.
Профессор Лури передал реакцию жены на мои украинские
конфеты: они ей очень понравились. Другой профессор – Колинс вчера предупредил, что хочет пригласить домой. Всетаки американцы очень гостеприимны. У них действительно
чувствуется неподдельный интерес к своим гостям, не что-то
вроде вечернего развлечения для скучающих янки.
2 декабря
Только что зашел повар, спросил, как дела. Сказал, держась за
дверь, что он не очень трезв, ему охота спать и он желает мне
спокойной ночи. Добавил, что на улице полно снега и там настоящее чудо. Забавный повар. В очочках, толстенький, очень
веселый и деликатный.
Повар Сэм
142
Катя сообщила, что занятия в университете и сегодня отменены,
что на улицах происходит «стихийное бедствие». Оно представляло собой солнечную мягкую
погоду со снежком, большими
сугробами и машинами, застрявшими посреди дороги. У водителей, наверное, совсем нет опыта
езды по снегу, и все автомобили
так беспомощно выглядят на ули-
Ольга – гостья из Москвы
цах. Некоторые дома завалило снегом. По местному телевидению
передали, что нескольких человек задавили снегоуборочные машины. Университетский госпиталь работает в аварийном режиме.
Нехватка зимних навыков ощущается во всем и у всех. Последний
раз что-то похожее было, говорят, десять лет назад.
Снег выпал на 40 дюймов (около метра!), в университет
никто не пришел. К школе журналистики я следовал по цепочке вдавленных в сугробы следов. Наверняка это были отпечатки обуви охранника.
Я сфотографировал московскую гостью Миссурийского
университета Ольгу на фоне большого сугроба, причем стоял
посреди Бродвея – главной улицы Колумбии. Один водитель,
поскольку я мешал ему проехать, вопросительно развел руками: ему-то что делать, ехать же надо?! А я подумал: и как мне
такое вообще в голову прийти могло – встать на перекрестке?
Я вспомнил рассказы Кати в первый день нашего приезда о поведении местных фермеров: если хотят что-то рассмотреть, так
сразу и останавливаются посреди дороги. Опровинциалился я.
143
Остановка–Миссури
Флаг посреди прерий
Купил в торговом центре перчатки, шапку, шарф. Продавец увидел мой шлем, спрашивает: «Как же вы ездите на велосипеде по
такой погоде?» «Так у меня нет машины! А как-то ездить надо».
Другой продавец отпускает в мою защиту короткий комментарий: он слышал, что велосипеды вообще вторые по проходимости после джипов. Им нужна маленькая колея для того,
чтобы пробраться. Я улыбнулся. Первый продавец: «Я все равно буду переживать за вас!»
В общем-то, ездить на велосипеде уже не доставляет прежнего удовольствия. Как сказал бы герой Зощенко, «гниль и
гнусь». Ну что это? Гололед, мокрый от соли снег, и ты по нему
скользишь. Мимо летят джипы, шарахаются от меня, сбавляют
скорость, объезжают очень аккуратно и на большой дистанции,
чтобы не получить «подарок» под колеса. Один водитель, увидев со встречной полосы, что я малость потерял равновесие,
посигналил мне и покрутил средним пальцем у виска: дескать,
ты вообще, что ли, с ума сошел? А что мне делать? Покупать
машину за месяц до отъезда?
«Красивая русская зима» в Колумбии
Вчера одна студентка, мы занимаемся с ней в одной группе,
спросила, есть ли у меня машина и смог ли я ее сегодня завести.
Она свою не смогла... Такие они тут беззащитные перед зимой.
3 декабря
Сегодня с утра хотел пробежаться. Думаю, где? Ну, конечно, лучше по лесу, где я катаюсь обычно на велосипеде. Пришел, но там
лишь узенькая тропинка... Стадион до сих пор не расчистили от
снега. Тогда я отправился в спортивный зал, бегал по дорожке в
одной тельняшке, как настоящий морской пехотинец. На меня оглядывались. Дама рядом со мной на тренажере занималась простой ходьбой. Выложила какие-то листки на подставку и читала
их, пока ходила. Обычная студенческая жизнь ближе к сессии.
Зимой тут все как-то замирает.
Выходил сегодня из дома престарелых, Джун мне говорит:
«Ну что, настоящая красивая русская зима на дворе?» Да, как
в деревне.
144
4 декабря
На улице еще сильнее похолодало. Продавец в магазине спросил: как вы переносите морозы? Ну, мне-то они привычны.
Вчера ездил, говорю, по магазинам на велосипеде. От слова
«велосипед» у него вылезли глаза на лоб. Живет в Колумбии
12 лет, но такого мороза не помнит. Куда все эти местные черепахи со змеями попрятались? Русская зима обрушилась после
двадцатиградусной жары. А в Москве, между прочим, никакой
зимы нынче нет. Пишут, что у них октябрь.
Купил сегодня в салоне искусства две новогодние игрушки.
Их делают тут из сушеных овощей семейства тыквенных. Продавала их женщина, она сама же и раскрашивает эти изделия.
Я спросил, почему Санта-Клаус у нее получается не вполне
классический. Отвечает, что она вот таким видит его, ей он
нравится такой.
Походил по другим магазинам. Город легко обрел рождественские штришки.
145
Остановка–Миссури
Флаг посреди прерий
Вчера повар Сэм принес несколько сэндвичей, какие-то грибные штучки и чипсы. Спросил меня, хочу ли я пива. Я не отказался. Тогда он поставил передо мной две бутылки и бокал
с водкой. Сэм и Эрик – он тоже работает в гостинице – пили
виски. Я вместе с ними начал смотреть фильм. Показывали какую-то комедию. Сэм и Эрик хохотали и по каждому поводу
от неистовства стучали ладонями по коленям. Я тоже пытался смеяться. В какой-то момент они решили пойти покурить и
спросили, не надо ли и мне выйти. Я пожал плечами: нет. Тогда
они предложили не останавливать фильм, чтобы я их не ждал.
Когда вернулись, я посоветовал перемотать пленку назад, иначе как же им дальше-то смотреть? Сэм недоверчиво спросил: а
там было что-то интересное?
– Да не очень...
– Так чего ж тогда смотреть?
Это меня изумило, я ввернул:
– А фильм-то нравится?
– Не особо вообще-то...
5 декабря
Иногда забываю, что нахожусь в Америке. Вообще между
людьми тут принято держать дистанцию. Без шуток – до 50
сантиметров минимум! Особенно в провинции. У немцев тоже
так. Шел по магазину, оказался у кассы между двумя дамами, я
их даже не задел, и было много места вокруг, но одна мне чуть
не крикнула «Excuse me» и смотрела очень недовольно. А ведь
далеко не московская давка. Что же, сорри, тетеньки!
Пришел сегодня на занятие, но преподаватель опять его отменил из-за холодов. Фриц все еще мучается, отправлять меня в
Нью-Йорк на конференцию в Колумбийский университет или
нет, рисует таблицы бюджета, хотя ясно же, что билеты очень
дорогие. Наверное, он не хочет открыто отказывать мне и тянет время. Понимаю.
Татьяна сказала, что в общем-то в Хорватии у нее есть все, что
есть у среднего американца. И дом, и нормальная работа с нормальной зарплатой, на которую она может позволить себе все то,
146
«В чем счастье?» Лиланд – на переднем плане справа
что и средние американцы, и машина. Но почему американцы
такие счастливые? Хорваты грустные. Я добавил, что русские –
тоже. Я передал этот вопрос Лиланду, с которым встречался.
Он: «Почему ты связываешь зарплату и машину с счастьем?»
Наверное, дело в том, что в Восточной Европе произошло за
последние годы очень много перемен, а Америка стабильная
страна. Но неужели стабильность может сделать людей счастливыми?
Когда-то я увлеченно изучал книгу польского профессора
Татаркевича «Счастье и совершенство человека». Там категория счастья рассматривалась с множества сторон, но связи со
стабильностью при этом ученый не видел.
Костя, с которым я поделился своими наблюдениями и разговорами на эту тему, откликнулся немедленно и по существу.
Не могу не процитировать: «Про американцев ничего сказать не
могу, плохо их знаю. Но моё общее впечатление от сравнения
русских с европейцами говорит об обратном: как раз мы более
счастливы, хотя и с драными штанами. Они там трясутся за каждую копейку и хотя богаче нас несоизмеримо, самоощущение
у них гораздо ниже качеством, чем у нас. А мы, голодрань, ра-
147
Остановка–Миссури
Флаг посреди прерий
дуемся жизни, потому что, наверное, терять особо нечего. И я
бы не сказал, что мы грустные. Было проведено исследование
именно этого вопроса: какой народ ощущает себя наиболее
счастливым? Исследование проводилось какой-то авторитетной иностранной организацией, так что ей можно верить. Закономерность была однозначной. Самыми недовольными своей
жизнью оказались самые богатые народы. А самый счастливый
по собственному ощущению народ бегает где-то в набедренных
повязках то ли в Африке, то ли на островах Полинезии, ближе
к Австралии. И Россия в этом списке была посчастливее многих
признанных богатеев мира, хотя уже сильно отстала от Африки
и Полинезии. Раньше мы были гораздо счастливее, по нашим
собственным нынешним оценкам. Не факт, что мы так же считали, когда это «раньше» было «сегодня». Я над этим вопросом
задумался ещё в 1992 году в Финляндии. У нас тогда в стране всё
рушилось к чёртовой бабушке, но мы смотрели на мир открытыми радостными глазами. А богатые финны всего боялись: экономического кризиса, потери работы, вступления своей страны
в ЕС, они копили деньги на чёрный день и были всячески зажаты
жизнью. Так кто из нас был счастливее?»
Американцы почему-то не счищают снег с крыш машин. Так и
ездят с огромными белоснежными шапками. Это самое смешное, что я видел здесь за время «русской зимы».
6 декабря
Насчет поездки в Нью-Йорк мне сегодня дали окончательный
отказ. Начальник международного отдела ответил не напрямую, а через Катю. Фрицу было неловко, это ясно. Возможность
выступать в Колумбийском университете испарилась, очень
жаль. Какой каламбур судьбы: этот университет находится в
Нью-Йорке, а здесь, в Колумбии, Миссурийский.
Мой город – третий по величине в штате Миссури, столицей
которого является Джефферсон-сити, куда я ездил на велосипеде в один из моих первых выходных. Там географический и
административный центр штата. Многие живут в Колумбии,
но ездят в Джефферсон-сити, потому что жилье тут дешевле,
148
а добираются на машине всего
минут двадцать. Бывает и наоборот. Продавщица булочек у
нас в кондитерской живет там,
а ездит сюда. Однажды ночью,
когда улица была пустынной,
я не стал разворачиваться на
дороге и припарковал машину слева в направлении, противоположном движению на
этой полосе. Так продавщица
булочек, встревоженная, выбежала ко мне, спросила, знаю ли
я вообще, что в Америке правостороннее движение? Она в
курсе, что я из России, и хотела
предостеречь меня.
А первый по величине город в штате – это Канзас-сити.
Он больше других, но первостепенное экономическое и
Джефферсон-сити.
культурное значение имеет
Мемориал американским
Сент-Луис, второй город по
воинам. Часть городского
населению. Это большой проквартала
мышленный центр. Колумбия
же – университетский город с населением до 100 тысяч человек. Из них тысяч 20-30 – студенты. Университет – основной
работодатель здесь. Вообще Колумбий в Америке с десяток.
Как и Парижей или Санкт-Петербургов. Все эти Колумбии восходят к Христофору Колумбу, открывателю Америки, который
на самом деле первым увидел Кубу.
Пришел на лекцию по истории журналистики, там начали раздавать какие-то листки. Я думал, экзамен. Но нет. Оказалось,
студенты должны оценить преподавателя. Очень серьезный
акт обратной связи. Как к нему относиться? Все-таки элементом оценки деятельности преподавателя становится безымян-
149
Остановка–Миссури
Флаг посреди прерий
7 декабря
Вечерний силуэт Канзаса-сити
ный отзыв студента. Есть в этом что-то холодное и неприятное. Человек из администрации университета раздает листки,
студенты обязаны ответить, как на духу, как они оценивают
этот курс, что можно улучшить. Обещают, что преподаватель
не увидит этих листков до экзамена, так что студенты могут
высказываться предельно откровенно. Касался ли преподаватель проблем расовой дискриминации и как он их ставил?
Говорил ли о проблемах пола, сексуальной ориентации и не
задевал ли чувства студентов при этом?
Ставились и другие вопросы. Был ли доступен преподаватель для студентов во внеурочное время? Проводил ли он
частное время с ними? Говорил ли он студентам об их успехах,
если они есть? Замечал ли их прогресс? Выражался ли ясно?
Была ли конкретная концепция в его курсе занятий? Ну, в общем, расспрос по полной программе. На время сбора этой информации профессор должен выйти из аудитории.
150
В фойе я сразу увидел Билла. Он встал мне навстречу, будто
что-то хотел сообщить. Подошел и действительно что-то сказал,
но я разобрал не все слова. Понял отдельные фрагменты: «от
открытого сердца», «в понедельник», «на неделю»... Я подумал,
что он хочет пригласить в гости, но тогда почему не назвал время и причем тут неделя? Или что-то будет праздновать, уедет
куда-то? Я уклончиво ответил, что это очень хорошо. Потом
извинился и признался, что не все понял. Он повторил: в понедельник ему предстоит операция на открытом сердце.
В День благодарения он чувствовал себя не очень хорошо,
чему я был свидетель. Врачи посоветовали провести срочное
радикальное вмешательство: его сердце сдает. На критической черте.
Я спросил, сколько будет длиться операция. Около шести
часов. И потом в больнице он проведет пять-семь дней.
В гости к моим старикам пришли девушки-славянки. Мы
вместе с ними занимаемся в университете. Они сели рядом с
Биллом и его женой Мэри, я – с каким-то девяностотрехлетним
дедушкой. Оказывается, старичок до сих пор водит машину.
Мэри бросила это занятие два года назад. Билл – еще раньше,
но другие охотно берут их с собой. Мэри мне прошептала, что
волнуется не только за исход операции, но и за то, как Билл
перенесет ожидание этой операции: самочувствие мужа быстро ухудшается. Сам он улыбался, шутил с нашими девушками.
Несмотря на нездоровье, жесты его были энергичные.
Ольга, гостившая в Колумбии, заинтересовалась вчерашним
«днем доноса». Она ведь замдекана у нас на факультете МГУ,
иногда, оказывается, проводит похожие аттестации на специальном отделении. Считает, что какая-то оценка преподавателей «изнутри студенческой массы» должна существовать.
Может быть, здесь допускаются излишества. Но мне кажется,
что это совсем не университетская свобода и атмосфера существования. И оценки студентов – это еще далеко не та истина, к которой следует прислушиваться, как прислушиваются
полицейские к сигналам на водителей.
151
Остановка–Миссури
Флаг посреди прерий
8 декабря
Сегодня Фриц вручал нам сертификаты – учеба-то кончается.
Трогательно шепнул мне на
ухо что-то вроде комплимента. Спрашивал у всех, что было
для нас самым важным в этом
семестре? Я сказал: стиль взаимоотношений профессоров
и студентов. Они здесь весьма
тесные и откровенные.
Видел Мэри. У Билла все терпимо, хотя и сильно устает даже
от небольшой нагрузки.
Прощались сегодня с Лури, аплодировали ему. Делали последние презентации заключительных проектов. Студентка
из Тайваня рассказывала о рейтинге свободы прессы. США в нем располагались на 138 месте,
кажется, а Россия на 168, они почти соседи. На тридцать какомто стоит Южная Корея.
Корейский офицер Джангбе
получает сертификат об
окончании учебы в школе
журналистики
Встретил на лестнице Пэрри, поблагодарил его за интересные
лекции. Он сказал: «Если что нужно – пишите!» Искренний
порыв умного и порядочного преподавателя. Не думаю, что он
хоть в ничтожной мере вызван зависимостью от какой-то будущей аттестации со стороны студентов. Вообще, такую прямую связь здесь проводить не следует. Да ведь и я никогда не
стану «университетским респондентом».
Ходил в тренажерный зал. Двадцать беговых дорожек, перед
ними столько же велотренажеров. На всех бегут, крутят педали – в ряд, целеустремленно, быстро и часто в ногу. В этом есть
какая-то молодость, сила и бессмыслица. А перед ними одиннадцать телевизоров на стене. И как их смотреть? Это тебе не
152
экстравагантный Элвис Пресли, которому, по словам тогдашнего президента, удавалось, кажется, смотреть три телевизора сразу. Прогресс налицо, у нас – одиннадцать. Хорошо хоть
звук у этих программ отключен.
9 декабря
Автомобильный арендодатель уже называет меня своим другом. Термометр показывал утром 0 градусов по Фаренгейту, а
это ведь минус 17,8 по Цельсию. И все равно видел сегодня парня, идущего куда-то в шортиках и футболке. Так вот, мой друг
сказал: зима, как в Сербии. Сам он, оказывается, из Сомали, а его
брат учился в Москве, говорит по-русски, вообще у него свой
бизнес в Африке, он что-то продает в Сербию и Россию.
Колумбия – университетский городок – не сливается с аграрным миром вокруг. Стоило отъехать пару миль – и вот уже должен быть поворот на Фултон, но где он? Никаких указателей к
нашей цели – фермерскому хозяйству – не было.
Пришлось нам с хорваткой Татьяной, моей попутчицей по
этому путешествию, следовать по «хайвэю». Хоть это и другое
направление, но можно и так. По сторонам на снегу паслись
лошади, на одной была даже не попона, а синий миникостюм –
для ног и крупа, от морозов.
Мы были близко к цели, но где находится улица County Road,
никак не могли понять. Остановились возле какого-то фермерского хозяйства. Коровы, тракторы, машины – и ни души! Обошел
всю ферму – никого! Нас удивили дома поблизости: серые, маленькие, а рядом кого-то ожидает относительно дорогой «гранд
чероки». Современный контраст по-американски.
Как и в российских деревнях, тут тоже лают собаки, хотя их
меньше. Я и раньше слышал, что к американцам в дом стучаться не принято. Они не любят этого. И все-таки я нашел
один дом, по виду благополучный, внушавший предположение, что меня поймут правильно, если я зайду на чужую территорию. Дверь открыла женщина. Был мороз, и по русской
привычке я думал переступить порог, прикрыть за собой
дверь, чтобы не терялось тепло. Но женщина твердо спроси-
153
Остановка–Миссури
Флаг посреди прерий
ла, не приглашая в дом: «Говорите, что вы хотите?» Из дома
шел пар. Женщина не имела понятия о нужной нам улице и
не знала фермера, чью фамилию мы назвали.
По телефону Волкер, пригласивший нас на ферму, еще утром
сказал, что, конечно, эта неделя для поездки неудачная – холодно. Кое-что завалило снегом и многого он показать не
сможет. Но я подумал: тем веселее, это же российские условия. Скользкая дорога, чуть притормозишь – и при последующем разгоне машина начинает буксовать. Хорошо, что я не
приехал сюда неделю назад. Застрял бы точно. Но вот нашли
магазинчик, там можно было расспросить поподробнее. Заверили хозяйку, что собираемся пообстоятельнее изучить
ее торговую точку на обратном пути, а сейчас торопимся на
встречу. Не поможет ли нам? Она принесла карту местности
и показала, где мы сейчас. Примерно сориентировавшись,
мы присмотрелись к витринам магазина. Дебри. Интерьер
переполнен какими-то рождественскими виньеточками, статуэтками в блестках, какими-то игрушечными унитазами.
Американский юмор и американский кич. Поставки продукции идут не по централизованным каналам – все товары
выделывает рукастый муж хозяйки тут же, в доме.
Так нас встретил Волкер
154
Куда нас занесло! Буквально
в самую середину Америки. В
середину «ничего», как здесь
говорят. Мы держали ориентир на «Middle Dixie Lake» –
среднее озеро «Дикси» (это
значит – южные штаты). Типичное название для Среднего
Запада. Есть еще первое «Дикси» – озеро. Мы к нему потом
подъехали. Красота неописуемая. По свежему льду несся
листочек, слетевший с дерева.
Наконец-то мы нашли нужный поворот в аллее деревьев,
нам навстречу с лаем выбежала собака. Вид был добрый у этого нечистопородного лабрадора. У теплицы рыжий мужчина
среднего роста что-то сверлил. Это был Волкер, конечно. Нашему опозданию не удивился, успокоил: ничего страшного.
В теплице еще росли сельдерей, укроп, другая зелень, в горшках стояли уже увядшие розы. Он сказал: «Вот мой фарм». И
это вся его ферма, на которую мы так долго добирались, чтобы
посмотреть на здешнее сельское хозяйство? Конечно, я понял,
что у нас случилось межкультурное недопонимание. Я забыл,
что хутор в Америке именуют ранчо, а «фарм» – это место,
хоть как-то связанное с сельским хозяйством.
Морозы ночью побили растительность. Салат был немного
пришиблен. Но Волкер убежден, что завтра все опять «встрепенется». При холодах он организует усиленное отопление на
газе. Этот газ, правда, надо привозить дополнительно – дорогое удовольствие.
Сам он переехал в Миссури из Колорадо десять лет назад.
Купил двухэтажный дом, с маленькими окнами, серый. Фер-
В теплице
155
Остановка–Миссури
мерством в семье никто раньше
не занимался, а вот его к сельскому хозяйству потянуло. Шесть лет
назад купил магазин натуральных продуктов, где я приобретаю
пропитание. Катя мне рассказывала, как сурово тут контролируется качество его продуктов. Целая система. Я спросил у Волкера,
так ли это. Преувеличение. Какого-то контроля, по его мнению,
вообще нет, просто его магазин
знают покупатели, он в них заинтересован, у него есть определенУ фермера в магазине
ная репутация, подмачивать ее
нельзя. Он, конечно, говорил об
огородной, скоропортящейся продукции. Товары же, где написано
Organik, действительно контролируются. Он, Волкер, в этом контроле первый заинтересован.
Волкер в магазине всегда общительный и веселый, спрашивает мнение о продуктах, дает советы. Рядом крутится его ребенок. Мне казалось, что они вот так всей семьей и на ферме
работают. Ан нет. Тут у него есть партнер, товарищи. В разгар
сезона привлекает рабочую силу. Но семья в трудовом процессе не участвует. Ни жены, с которой я говорил по телефону, ни
детей я нигде не видел. В доме у него, не получив приглашения
его посетить, я не был.
Для магазина он покупает продукты у 140 фермеров. Я и не
предполагал, что там такой ассортимент. Волкер уточнил, что
один и тот же товар может поступать из разных хозяйств.
Магазин – это всего лишь часть его бизнеса. Основную
долю продукции он поставляет в три ресторана в Колумбии.
В следующем году откроет еще торговую точку в Сент-Луисе.
Рентабельность у магазина низкая, приходится пользоваться
кредитами. И только лет через шесть появится реальная отдача. Недавно его магазин перебрался из помещения посреди
Провиденса, второй улицы Колумбии, в солидное здание на
156
Флаг посреди прерий
Магазин Волкера в Колумбии
Бродвее. Место более престижное, хотя при этом налицо издержки. Рядом чужая хлебная лавка со столиками, горячим кофе
и булочками. И все же Волкер считает, что переезд в новое
помещение был его самым счастливым днем в жизни. И потом
поправился: нет, самый счастливый – день рождения сына,
так что основное счастье у него в семье, а работа на втором
плане. А самое неприятное событие в его бизнесе – поломка
холодильника в магазине. Стрессовая ситуация: продукты – в
таких количествах! – могли испортиться...
Волкер рассказывает, что приходится привлекать сезонных работников. Как правило, это нелегальные иммигранты.
Минимальной официальной оплаты за час труда он обеспечить не может. По моим данным, официальный минимум это
6,5 доллара, хотя Волкер назвал число 10. А платит пять. И
реальные цены на продукты таковы, что, если будешь платить
рабочим, как положено, то себестоимость товара увеличится
и твоих кур не станут покупать. О нарушениях могут донести
в полицию соседи, это возможно, но кровожадного развития
событий не будет, в худшем случае фермер заплатит штраф в
сто долларов. И все останется по-прежнему. А потери он возместит за счет тех же иммигрантов из Мексики.
157
Остановка–Миссури
Флаг посреди прерий
Я спросил: низкая оплата труда нелегальной рабочей силы это
только одна сторона дела, другая, более пикантная, в обращении
черных денег, неуплате налогов. Да, это так, но и тут есть устоявшиеся и, в общем, всех устраивающие, хоть и негласные, правила.
А как распределяется его время? Вопрос не застал Волкера
врасплох. Все просчитано: в неделю где-то 60 часов он проводит в магазине и 40 – в хозяйстве. Недавно соотношение
стало меняться в пользу фермы. Нагрузка, конечно, огромная,
только пребывание в магазине – это по времени полторы ставки полной занятости. У меня, к примеру, в рабочем контракте
значится 38,5 часа в неделю.
Продукции из собственного хозяйства Волкера в его же магазине немного – всего около пяти процентов. Какой же смысл заниматься тогда собственным производством? Но мы забыли про
рестораны, а с ними, может, процентов до тридцати своего оборота Волкер обеспечивает собственным же хозяйством. И потом,
ему вообще нравится что-то делать самому, благодаря этому и
контакты с фермерами поддерживает, и понимает их лучше.
Вот Джефферсон-сити, я вижу его собор и вспоминаю поездку
сюда на велосипеде три месяца назад. А как отсюда ехать в Брэнсон? Два человека на пикапе, нагруженном каким-то хламом,
предложили мне последовать за ними. Под вторым светофором,
как мы и договаривались, они помахали – дескать, вам туда.
Среди заснеженных невысоких гор, под солнцем лежал
наш путь дальше. Наконец – Брэнсон. Города Среднего Запада похожи друг на друга. Но у каждого свой профиль.
У Колумбии – университет, у Мемфиса – живая блюзовая
музыка, у Брэнсона – театры и шоу. Их тут больше сорока.
Проехались по 72-му бульвару. Театр за театром. А между
ними рестораны. В магазинах полно вещиц, связанных с индейцами. Спросил у продавщицы, почему. Говорит, большая
фирма поставляет из Сент-Луиса. Но самих-то индейцев тут
нет? «Как же? Я – индианка! У меня мать настоящая индианка, все родственники – тоже. А отец – американец».
У нее желтоватая кожа, светлые волосы, невысокий рост.
Будь кожа и глаза потемнее, это была бы как раз женщина с
10 декабря
Сегодня видел Билла. Он слушал у нас, в доме престарелых,
хор юношей и девушек. В их программе были рождественские
песни. Красивые голоса.
Билл выглядел хорошо. Сидел со своей собакой, похожей
на таксу, заметил меня, протянул руку поздороваться. Послезавтра – операция.
Позавчера была выставка картин Джун. Она была первой дамой, которую мы встретили здесь, в доме престарелых, когда
приехали в Колумбию. Она нам и магазин показала, где продукты покупать. Инвалид, женщина с красивыми глазами под
цвет седеющих волос. И вот, оказывается, художница. Показала мне некоторые акварели.
11 декабря
Едем с китаянкой Пэй в Брэнсон, на юг Миссури, на границу с Арканзасом. Погода мягкая, солнечная, дороги – чистые от снега.
158
Крутые берега Бренсона
картинки, которую я у нее же и купил. Я попросил оставить
надпись на обратной стороне панно. Она растерялась, но, по
совету Пэй, обозначила свое имя и название магазина. Там
159
Остановка–Миссури
продавались еще мокасины.
Человек, который их тачал, недавно умер. Продаются последние пошитые им пары обуви.
Женщина советует побывать
в Оклахоме, где сохранилось
много резерваций индейцев.
Бродили по пешеходной
зоне. Тут вся музыка как бы
спрятана в театрах. Не то что в
Мемфисе, где в каждом кафе –
живые оркестры. Санта-Клаус
продавал детям воздушные
шарики. Наряд его состоял из
шорт и футболки. Шорты были
надеты на колготки. Это уже
совсем южный вариант американского Деда Мороза.
В разговорах с Пэй я обнаруживал различия в наших национальных менталитетах. Вот она
спрашивает: если бы я был женат, то говорил бы своей жене
спасибо за какие-то мелочи? Ну,
Скоро Рождество
конечно. А у них, делится она
своим наблюдением, это совсем
не принято, и она так не благодарила бы никогда своего мужа.
Ей видится это ненужным и мелким лицемерием. Говорить спасибо надо чужим людям, а совсем близким людям – зачем?
От нас особенность китайского общения далековата. Так
сформировалось у них, так – у нас. Все естественно. Неестественно, когда начинают ломать не только менталитет, но и природу человеческую. Та же Пэй рассказывала, что женщинам в
Китае можно иметь только одного ребенка. По ее словам, если
появится второй, а ее муж работает, например, в государственной структуре, его уволят. Ну, а как же быть, если в Китае уже
полтора миллиарда человек?
160
Флаг посреди прерий
Они наряжали елку
К вечеру мы вернулись, и я спешил к Кенту. Елка у него уже
стояла – густая, конусообразная. Я бы не поверил, что натуральная, если бы не потрогал длинные иголки. Стали развешивать игрушки. Каждая была упакована в полиэтиленовый пакетик и стянута скотчем. Все игрушки не из стекла.
Большинство с историей в прямом смысле: на них написаны
имена детей или тех, кто игрушки подарил. Жена Кента, Би,
попросила моего разрешения написать и мое имя на игрушке. Имею право! Так что мой подарок – та самая сушеная
тыковка, расписанная под Деда Мороза,– пришелся кстати.
12 декабря
Утром встретил при выходе из лифта дочку Билла Мириам. Она
поинтересовалась из вежливости моими делами, но тут же переключилась на отца: у Билла несколько минут назад началась
операция. Его готовили с утра, и вот приступили.
161
Остановка–Миссури
Флаг посреди прерий
13 декабря
Вспоминаю воскресное посещение Кента. Несколько раз за вечер он повторил жене «I love you» и чмокал ее. Отношения прямо как на картинке. У него большой минивэн «хонда», поэтому
он смог собрать по городу так много гостей. Еще в день знакомства говорил мне, что машину не любит, ее купили только
потому, что у них две собаки. А он не любит собак. На этот раз
с нарочитой суровостью говорит: «Когда я умру, моя жена точно приведет в дом еще пять собак». Лабрадор без одной лапы,
такой симпатичный. Если гладишь его, другая собака – помесь
овчарки с кем-то – начинает ревновать. Поэтому гости старались ласкать их обеих.
Йорк таймс». Только сообщала она о встрече членов Учредительного собрания эмигрантов в Париже и о Германии, о Рурской
области, которую Франция оккупирует лишь в крайнем случае,
если Германия не выполнит обязательств. В старых газетах Берлина мелькают и русские названия, помню, встретил «Шарапову
охоту», что под Серпуховом. Названия те же, а суть другая.
Зато в американских газетах о Нью-Йорке 85 лет назад
писали примерно то же, что сейчас. Негров, правда, называли неграми. Теперь так не принято. Гарлем – «Маленькая
Африка» – и сегодня расположен от 128 до 145 улицы между
седьмым и пятым авеню. Где находятся эти опасные «черные»
районы, я узнал у агента нашего университета перед поездкой
в Нью-Йорк. На рекламе какая-то фирма гордилась 44-летним
пребыванием на Уолл-стрите. Ну чем не сегодняшняя реклама? У традиции престижа давняя история. Сама улица Уоллстрит сегодня маленькая и невзрачная, выглядит, как Тихвинский переулок в Москве, с таким же односторонним движением.
Только дома непосредственно примыкают к проезжей части.
Как-то я это очень ясно почувствовал – у нас с тех пор
прошло несколько войн, распад СССР, соцлагеря, а у них все
по-старому. Даже реклама магазина «Macys» в газете 85-летней давности тоже до сих пор актуальная: я недавно купил
там себе свитер. А вот иллюстрации не вводят в заблуждение: женщины на них элегантны и модны для того времени,
но не для нашего.
14 декабря
15 декабря
Зашел вечером к Мириам. Она веселая, считает, что у Билла
все отлично, он счастлив. Правда, врачи сочли необходимым оставить его в реанимации не на день, а на два. Навещать его рановато.
По телевизору постоянно повторяется реклама лекарства для
лечения сосудов: «В твоих правах значится, что тебе 53».
Заканчивается так: «Возраст это только число». Возраст они
смотрят в правах! Какой тут культ автомобильной жизни! Вот
и в «Нью-Йорк таймс» 1921 года много рекламы старых машин,
таких фургончиков. Называются седаны. Сейчас это слово
тоже используется, но в другом значении.
Стучался и утром, и в обед – у Билла в комнате никто не ответил. Конечно, все в госпитале. Джун, его соседка, сказала мне,
что операция прошла успешно. Я спросил, принято ли тут навещать больных. Это не проблема. Сразу позвонила его родственникам и договорилась, что в четверг я могу к нему зайти.
В Америке все больше говорят о новой военной концепции
США в Ираке. Вчера один из сенаторов заявил, что это очень
«коррумпированная» война. Победа демократов дала ход обсуждению проблемы в новом ракурсе. Кандидат в президенты от демократов объявил: «Ирак не имеет отношения ни к 11
сентября, ни к другим атакам на Соединенные Штаты. Но мы
атаковали Ирак». Это я слушал во время завтрака.
Читал в библиотеке «Нью-Йорк таймс» 1921 года. Помню мое
ощущение от эмигрантских газет Берлина. Язык русский, но
совсем не тот, что у нас сегодня, орфография другая, статьи написаны в непривычном стиле. А тут язык мне показался даже
проще, чем современный, газета похожа на нынешнюю «Нью-
162
Накануне сессии на столах в библиотеке таблички: «В это время кражи очень часты. Пожалуйста, ни на минуту не оставляй-
163
Остановка–Миссури
Флаг посреди прерий
те ваши вещи без присмотра – ноутбуки и т.д.» При входе в
лифт листовка: 75 процентов студентов отказались пить алкоголь на вечеринках.
16 декабря
Нашел карту Оклахомы с обозначением резерваций. Их там
действительно много. Только не было точных адресов. Мы с
китаянкой Пэй так и не нашли их в интернете. Может, я чего-то
не понял, но по спутниковым картам мы тоже не обнаружили
конкретных населенных пунктов в тех точках, где указывалось
на резервации индейцев, или, как их здесь еще называют,– коренных американцев. Как будто много – но где они?
Мы проискали полтора часа, тщетно. В чем же ошибка?
Таковой не обнаружил и отправился за помощью к ассистентке профессора Лури – Пэт. Как попасть к индейцам? Она согласилась помочь, хотя сама у них никогда не была. В штате
Небраска, откуда она родом, резерваций много, так ей казалось. Стали изучать – нет ничего. Звоним в туристическое
представительство правительства Оклахомы – там резерваций тоже нет. А где есть? Нам давали телефон за телефоном,
Пэт потратила не меньше часа на звонки по разным представительствам. Я извинился перед ней, не хотел транжирить ее
время. Она успокоила: об индейцах и она должна была бы
знать получше.
В конце концов выявилось одно поселение в Канзасе, в
трех часах езды от Колумбии. Что же мы там увидим? А вообще странно. Казалось бы, индейская культура могла бы приносить такие доходы туристической индустрии! У нас же ушло
три часа на поиск одного сомнительного адреса аборигенов.
Странно для практичных американцев: извлекать выгоду из
всего, только не из самого очевидного – индейской экзотики.
На стене перед Пэт висели две фотографии с видом на Исторический музей и через Красную площадь – на Собор Василия
Блаженного. Одна сделана вечером, в сумерках, другая – утром. Пэт пояснила: съемки произведены в самые последние
дни Советского Союза.
164
Рейн – счастливый студент из Миннеаполиса
Встречался с Лиландом в местной пиццерии «Шекспир». Пришли еще его друзья, все они сдали экзамены, были свободные и
счастливые. Один его приятель, сын потомственных фермеров
с реки Миссисипи, принципиально пьет самое дешевое пиво. Он
спросил у меня, сколько мне лет и помню ли я времена советской власти в России. Конечно, помню. А он мне: ну а на что этопохоже? На современную Америку. Очень много общего с тем
нашим прошлым. И кафе тоже похожи. Простые столы, накрытые клеенками в клеточку. Вот так и в Советском Союзе было.
Он: «Ты имеешь в виду, что все было очень скромно?» Я: ну,
наверное, да. Как еще ответить на вопрос, на что это похоже?
Мы же бытовую разбираем сторону. Он: «А вообще сложно было
к демократии переходить, к выборам правительства?» Я: правительство и в Америке не выбирают, а выборы в парламент очень
быстро стали демократическими. Сейчас с этим сложнее.
Тут принято забирать с собой недоеденное. Специальные коробочки дают. Остатки пиццы в них и уложили.
165
Остановка–Миссури
Флаг посреди прерий
18 декабря
Зашел к жене Билла, Мэри. Говорит, ему лучше. У него только
проблемы с регулятором, кажется, интенсивности пульса. Если
он ослабевает или учащается, то включается прибор. А в остальном, говорит, все отлично. Похудел на пять килограммов.
В резервацию индейцев, как и в прошлом путешествии, меня
сопровождает китаянка Пэй. Мы поехали с ней на Запад. В
Колумбии, видно, проходит природная граница зон, прерии
на Восток более зеленые, а на Запад – пустынные, с редкими
одиночными деревьями. Эта разница заметна сразу, рубеж лежит недалеко от нашего города. Природа однообразная, сли-
Канзасское раздолье
вающаяся из окна машины в довольно скучный, неяркий фон.
Где-то пасутся лошади, коровы. Но чем дольше мы ехали, тем
сильнее чувствовал прелесть этой монотонности. Много живописного и трогательного есть в этой простоте. По таким местам не мчаться надо галопом, а шагом идти.
Невысокие горы, холмы, озера. Когда Канзас-сити остался в
стороне, началась Toll Road – платная дорога. Дали билет. Дорога кончилась – с нас взяли два доллара. За что же мы заплатили
166
деньги? Чем эта часть хайвэя, который проходит почти через всю
Америку, отличается от другой, бесплатной? Об этом мы как-то
вовремя не сообразили узнать, но на обратном пути Пэй резонно
советует: может, мы последний раз едем по платной дороге, давай
спросим. Женщина-приемщица денег заподозрила, что мы хотим
с ней поскандалить. Она сразу взяла повышенный тон: резон платить за дорогу состоит в том, что во время непогоды тут проводится более интенсивная уборка трассы, что лучше само качество
дороги и т.д. Наверное, действительно, сразу трудно определить
те достоинства, которые надо дополнительно оплачивать.
Через четыре часа пути пред наши очи предстал дорожный знак
на зеленом фоне: «Въезд в резервацию индейцев». Наконец-то! Но
Въезд в «Народный парк» на территории индейской резервации
не было видно ни деревень (племени Потаватоми – мы об этом названии прочли на сайте), ни хотя бы чего-то, что намекало бы на
особый статус территории. Это настоящая, «глубокая», Америка.
Приехали в поселок Маетту, недалеко от резервации. Продавец в кепке из американского флага, антиквар, поинтересовался, что нам нужно. Тарелки с каким-либо изображением или
символом Маетты у него нет, но он мне дарит значок с изображением школы, где учился. Я взял значок. Сфотографировал
167
Остановка–Миссури
антиквара и пообещал выслать
ему фотографию по электронной почте. Но у него нет электронной почты. Я вспомнил
публикации в нашей печати о
поголовной компьютеризации
в Америке. Этот продавец не
самый незначительный представитель местного общества.
Магазин, с виду амбар, с
большой вынесенной на улицу частью дома они содержат
с братом. Люди сами приносят
им всякое «добро» – от автомобильного номера до староХозяин антикварного
го чемодана, похожего на тот,
магазина
в котором еще двадцать лет
назад в каких-то семьях хранили либо инструменты, либо ворохи старых фотографий,
либо видавшие виды постельное белье и одежду.
Зашли в магазин к индейцам. Женщина-продавщица была индианкой, очень приветливая. В ее магазине полно мокасин, каких-то
картинок. Она нам подробно рассказала, как ехать в резервацию.
И по пути туда, и в самой резервации попадались довольно
бедные деревни. Заехали на ферму. Мужчина, которого отыскали с трудом, заметил, что вообще-то мы еще не в резервации. Но разницы между «здесь» и «там» не было. «Там-то» я и
сфотографировал столб с американским флагом. Символичен
он как-то для аграрной Америки, с подковой на древке, рядом
с камерой наблюдения. Номер дома посреди прерий.
Но мы держали курс на водонапорную башню. Тут же располагались казино и несколько ресторанов. У охранника расспросили, что тут и как. Он то и дело отвлекался на то, чтобы
поздороваться с другими гостями, которые шли целыми стайками с огромной парковочной площадки. Казино построили
в 1998 году, в комплексе с гостиницей: в резервациях созда-
168
Флаг посреди прерий
Где-то рядом – географический центр США
ны условия для экономической поддержки индейцев. Внутри
казино запрещено фотографировать. Нам дали сопровождающего, чтобы он показал и рестораны, и тысячи игровых автоматов. Говорит, индейцев тут работает «ну, может, половина персонала». Меня удивило, как много за этими автоматами
сидело инвалидов. Один даже вез за собой баллон, наверное,
кислородный, а из носа у него отходили прозрачные шланги.
Поели буффало, индейский сэндвич. Узнали, что еще можно посмотреть в резервации: People park (в переводе – народный парк) и здание правительства, которое, правда, в это
время дня закрыто.
Мы ездили по дорогам, бродили по пустынным фермам.
Когда мы были на одной из них, вдруг нагрянули сразу три
машины – хозяева вернулись домой. Индейцев стало сразу
как-то много. Живые герои Фенимора Купера, у которых остались от прошлого одни имена. Вполне современный вид, хотя
рядом на арке напоминание о прошлом – индейские перья,
отлитые из металла. При входе – мемориал с американским
флагом. Там значатся имена погибших из этой резервации в
первой и второй мировых войнах.
169
Остановка–Миссури
Мемориал индейцам, павшим в войнах XX века
Мы прокатились по кругу, на газоне видели какого-то краснокожего мальчика. Отправились посмотреть правительственное здание индейцев. Поплутав, в конце концов заехали на хутор. Вигвамов я нигде не заметил. Особого желания
стучаться в дом не было. Пэй настроена была порешительнее,
сказала, что сделает это сама. Во дворе бегали мальчишки,
под машиной спала кошка. Голубоглазая женщина, индианка,
но не чистокровная, в ответ на наш вопрос охотно заверила,
что может объяснить, как ехать, но вообще-то ее муж через
пять минут собирается на работу и он проводит нас. Женщина была босиком, я спросил, не холодно ли ей – вроде бы не
по погоде. От ответа она уклонилась. Видно, мой вопрос, с ее
точки зрения, был либо праздный, либо риторический. Зато
она разговорилась о своих пятерых детишках. Через окна в
доме я видел елку, обстановка была совсем простая, обычная,
выделялись только яркие шторы.
Через несколько минут к нам подбежала девочка и сказала,
что их отец, правда, готов нам показать дорогу. Он – типичный
американец, высокий усатый мужчина в синих джинсах, был
с нами любезен, хотя и не так словоохотлив, как его жена.
170
Флаг посреди прерий
В интерьере здания правительства через стекла мы
видели портреты, скорее всего, знатных индейцев. Дом необычный, приземистый, с выпуклостями по бокам.
Зашли в бинго – что-то вроде лото. Пэй зачем-то начала
фотографировать. К нам тут же
подбежал толстенький охранник,
похожий на латиноамериканца,
заявил, что делать фотографии
нельзя и чтобы стерли снимок.
Мы стали объяснять, дескать, можем ликвидировать все снимки в
фотоаппарате, а вот именно этот
кадр – не знаем, как с ним быть.
Пузатик нас немедленно простил.
На сохранившейся фотографии осталось лицо счастливой негритянки, улыбается до
ушей. Пэй спросила, в чем особенность этих людей. Наверное, в страсти. Постоянно идут
розыгрыши. Женщина на подиуме вынимает очки, все время
называет выигрышные номера, руки с пачками купюр регулярно поднимаются в воздух.
При этом все они много едят.
Bingo – значит азарт
и яства
Так вот и день прошел. Успел
Тот самый кадр,
который нам простили...
еще съездить к Биллу. Выглядит
плохо. Много времени проводит в кресле, хотя его заставляют несколько раз в день ходить.
Американский госпиталь мало чем внешне отличается от
какой-нибудь нашей больницы. Здесь, правда, удобнее, никто
171
Остановка–Миссури
Флаг посреди прерий
при входе не спрашивает, кто ты и к кому идешь. В комнате
Билл один. Кровать, кардиологический компьютер, кресло рядом. Букет цветов в вазе.
Мэри мне дала красную подушечку в виде сердца, на нем все
его родственники, друзья писали ему пожелания. Это что-то типично американское. Человек пятнадцать утверждали, что он
выглядит отлично. Я написал: «Счастлив, что вижу вас вновь!»
Плутал часа полтора по Колумбии, прежде чем попал к Ксянглин, китаянке (мы с ней вместе ходили на занятия к профессору Лури), на вечеринку, куда я был приглашен. Собралось пять
китайцев и один русский. Такого у меня еще не было. Милая
компания! Я принес вина и выглядел русским алкоголиком, потому что они почти не пили. Принес еще сыр для пиццы. Китайцы едят пиццу с шоколадом. Ну, чего только не увидишь! Они
охотно ругали американцев, их неспособность слушать других.
Ксянглин отвезла меня домой с моим велосипедом на машине образца 1994 года. Боится путешествовать на ней, ездит
только в университет. Ксян работала в канадском посольстве в
Пекине до отъезда сюда, в Америку.
19 декабря
Был у Волкера в магазине. Еще раз кое о чем расспросил его.
Участок 40 акров. Раньше он работал в ресторанах штата Колорадо. Когда приехал в Миссури, решил заняться бизнесом,
чтобы, как он выразился, делать деньги. Я спросил, а сколько
средств надо вложить, чтобы открыть здесь такой же бизнес?
Утверждает, что сам он начал со ста тысяч долларов. Говорит,
что было бы легче с двухсот тысяч, но такой кредит получить
сложно. А сто – не такая уж проблема. Он вложил в дело свои
двадцать пять тысяч, все остальное взял в кредит. Ему приходится по нему платить тысячу двести долларов в месяц в качестве процентов. У него восемь сотрудников, они получают, как
и он сам, по семь долларов за час работы в магазине. Зарплату
им выдают не деньгами, а продуктами из этого же самого магазина. Причем из расчета розничной цены, в которую входит
тридцать процентов рентабельности самого магазина.
172
Волкер считает, что сам он шеф в магазине, но его подчиненные обладают известной свободой. Более того, они должны быть заинтересованы в успехе торговой точки и по-своему
вносить свой вклад в нее. Три четверти времени сотрудников
уходит на то, чтобы отыскать подходящий товар у фермеров.
Впрочем, конкуренция среди фермеров не так уж велика. Конечно, помощники Волкера предпочитают тех, кто предлагает
более низкие цены, но возможностей для маневров немного.
Специального образования для того, чтобы заниматься фермерством или созданием такого вот магазина, в Америке не надо.
Просто если прогоришь, то вот тебе и урок. Магазину шесть лет.
Волкер убежден, что эти годы и есть его образование.
Тональность его рассказа абсолютно скромная. Он никогда не говорил о чем-то «отличном» в его работе, не хвастался, спокойно излагал проблемы, ничего не приукрашивал.
С покупателями был приветлив искренне, а отнюдь не деланно. Причем, он с ними приветливее, чем со мной, когда я был у
него дома. Личная крестьянская жизнь здесь более закрытая.
Я вспоминал гостеприимных индейцев. Но у них казино, они
деньги добывают совсем по-другому. А вот мелкие фермеры к
гостям не привыкли.
В библиотеке, которая теперь работает по короткому графику
(в пять закрывается), читал газеты, переснятые на микрофильмы. Они были такого низкого качества, что без напряжения
осиливал лишь заголовки. Я еще раз отметил, что американцев
даже в это время (двадцатые годы) Россия особо не интересовала. Много писали о Германии, но о России – только отдельные заметки. Без каких-то оценок, без разбора перспектив
мировой революции. Ее не шибко боялись с прагматичных
американских позиций.
Китаянки вчера спрашивали: ведь между Америкой и СССР
была холодная война, не осталось ли у меня в связи с этим
чувства неприязни к американцам? Я сказал, что совсем нет.
Есть другое – ощущение искаженности, деформированности
знаний о том обществе и той стране, которая была якобы нашим противником. Создавался образ, в сущности, совсем иной,
173
Остановка–Миссури
Флаг посреди прерий
несуществующей Америки. На этот образ работала вся идеологическая машина нашей страны. Только сейчас начали чутьчуть разрушать эти мифы и мнимости.
20 декабря
Смотрели сегодня дом, который – это признано – украшен к Рождеству лучше других. Тут в городе проводятся такие конкурсы.
19 тысяч горящих лампочек. Освещение дома обходится
в 85 центов за час. Эти цифры значатся на газонном плакате. Выходит, за две недели праздников нагорает на 500 долларов. Дом расположен в самом дорогом квартале города,
большой участок весь залит огнями. Освещение не статичное,
а живое, динамичное: на световом панно возникает колокол,
он качается, сопровождаемый гулом. На монтаж конструкции требуется неделя. Каждый год появляется новая светящаяся фигурка в панно украшений. В этом году – верблюд.
Катя не была уверена, что
точно знает, где находится
этот дом. Но дорогу все равно
можно было определить по веренице автомобилей, едущих
туда. И, правда: машины следовали одна за другой.
Рождественская иллюминация
174
Шерри, хозяйка дома, стоит во дворе с банкой, в которую
каждый желающий может положить деньги.
Мы с Катей перед отъездом отдали по доллару. Шерри обняла меня и объяснила, что эти деньги вообще-то не для ее
семьи. Это она собирает пожертвования для бригад, строящих
дома, которые потом бесплатно передаются нуждающимся
бедным. Или детям, которым нужны деньги на лечение. Тогда
дом сдается в аренду, а вырученные средства идут на лечение.
Катя сказала, что таких домов бедным в Колумбии передается
штук по пять в год. Она показала один такой дом. Большой,
добротный, из темно-красного кирпича. Его действительно
передали в пользу мальчика, заболевшего раком.
Посмотрели на рождественские украшения и других домов.
Люди стараются. И вкладывают во все это большие деньги.
22 декабря
Приготовил для профессора Лури еврейский салат. Но предположил, что все-таки это производное русской кухни, типичное
для нас блюдо. Но что значит – для нас? Ну для моей семьи, в
частности, для моей мамы. Русская жена Лури и ее мама, которая обычно проводит здесь зимы, такого салата не знают. Лури
заметил, что в самой манере приготовления салата есть что-то
русское. В конце концов выяснилось, что это же свойственно
и еврейской кухне. Потом я спросил, как они будут отмечать
Рождество. Сказали – никак. Потому что жена Лури русская, ее
мама тоже, а Лури еврей, и для него католическое Рождество не
имеет особого значения. Так что я со своим салатом невольно,
что называется, попал в точку. Еще в воскресенье мои китаянки
расспрашивали меня: как так получилось, что ты идешь в гости
к Лури? Ты сказал ему о своем желании? Да нет, он меня сам
пригласил. А как вы познакомились? На приеме у декана в первый же день, как я приехал. И с женой его там же познакомился.
Моим китаянкам, видно, не все понятно в наших отношениях, не
все для них привычно, сказывается разница в обычаях.
Спросил Лури, что он думает о системе «подведения итогов» со стороны студентов. Считает, продуктивная идея.
175
Остановка–Миссури
Мама жены Лури, Нины, Татьяна Алексеевна, говорит, что
в дружеских отношениях с Ясеном Николаевичем Засурским,
знакома с ним еще по периоду его первых работ о Драйзере.
Сама Татьяна Алексеевна – переводчица, ей принадлежала
честь познакомить русских читателей с Маргарет Митчелл,– с
ее романом «Унесенные ветром».
Поговорили о нашем факультете. Им было интересно коснуться проблемы свободы. Источник дисциплины наших студентов отнюдь не в страхе перед администрацией факультета.
В Миссури же чуть оступился – вылетел. У нас дают широкое
образование, большая часть времени отводится общеразвивающим дисциплинам. Здесь построже, почетче, поуже. Две концепции с разными характеристиками.
Я спросил у Нины, танцует ли она сейчас. Нет. Перешла на
административную работу, пришлось осваивать новую специальность и очень интенсивно. Поначалу ныли ноги (невостребованная энергия, инерция профессиональной привычки),
и она устраивала их на стол сразу, как в комнате никого не
оказывалось, но потом все уравновесилось и в танцах особой
потребности уже не испытывала.
Флаг посреди прерий
рые из ваших удач оставьте
неиспользованными», «Фанат –
тот, кто не может себя изменить
и ждет, пока изменится предмет
его интереса», «Мир создан для
того, чтобы быть завоеванным.
И он всегда будет молодым».
23 декабря
Наконец-то побывали с Катей в Фултоне. Все свои курсы по
истории журналистики я начинаю с фултоновской речи Черчилля. Тот самый знаменитый Вестминстерский колледж.
Часовня, где выступал Черчилль, а потом, спустя многие десятилетия, Горбачев. Между тем, это маленький сельскохозяйственный городок. Когда обедали в ресторане, зашли две
личности очень сомнительного вида. Катя сказала: есть такая
теория – женщины во время беременности должны быть окружены красивыми вещами. Тогда и ребенок спокойнее, и роды
проходят проще. Говорит, если эта теория верна, то в Фултоне
должны рождаться одни только уроды.
Только что получил от Пэй приглашение в американскую сеВ Фултоне: кусочек «бермью на рождественский обед.
линской стены»; здесь
Но меня так привлекает идея
Черчилль произнес в 1946
просто сесть в этот святой для
году свою речь; памятник
всего католического и протесЧерчиллю
тантского мира день за руль и
поездить по американским хайвэям, что мне пришлось отказаться. Ну что я для той семьи?
Что она мне? Любопытно, конечно. Но провести день в разъездах, а потом позвонить вечером в Москву и написать эсэмэски
в Германию – такой план мне нравится больше. Съезжу в Айову, город Де Мойн, потом обратно.
В музее посмотрел видеозаписи выступлений Горбачева, Рейгана, Тэтчер в начале девяностых. Там еще экспонируется рабочий стол Черчилля, его сигары на нем, портфель. Зал в часовне
маленький. На полках сейчас лежат синенькие томики Библии.
Купил несколько открыток с афоризмами Черчилля: «Некото-
Насчет Горбачева. Для американцев он живая легенда – сильный и мудрый человек, сумевший изменить мир. Я не замечаю,
что они считают себя победителями в холодной войне. В том
смысле, какой мы придаем Дню победы. Свою роль во всех этих
процессах американцы видят иначе, безобиднее, чем в России.
176
177
Остановка–Миссури
Пил прощальный чай с Пэт, ассистенткой Лури. Она много меня
расспрашивала, как сейчас в России, есть ли политические партии, об СССР. Я отвечал, что проблема, конечно, сложнее, чем я
скажу сейчас, но, к сожалению, тут был и очень сильный личностный аспект. Ельцин и его команда знали, что не получат
власти уровня Горбачева, а власти очень хотелось, страна была
ослабленной и они воспользовались своей популярностью у народа. Но я не решился сказать, что, на мой взгляд, развал СССР
был стратегическим интересом США. Она меня, думаю, или не
поняла бы или между нами возникла дистанция – дескать, что
за глупости говорит этот тип. С другой стороны, американцы, и
правда, не так уж много выиграли от холодной войны. Денег на
«борьбу с терроризмом» во имя выживания Соединенных Штатов они тратят ведь не намного больше. Разница для них только
в том, что теперь мир не взлетит на воздух, теперь могут быть
отдельные, пусть большие, проблемы.
Я слушал запись речи Горбачева в Фултоне. Со своим южным выговором говорит какую-то несуразицу, да еще и по
лицу видно, что он не особенно убежден в том, что говорит. И
такие слова – дескать, освободили от коммунизма... Слишком
на западный манер, в угоду американцам. И вот – тут он, как
икона. Кстати, Ельцин ведь тоже очень хотел выслужиться перед Западом. А ответной реакции – адекватной – не дождался.
Не дотянул, не осилил.
Пэт сегодня спрашивала еще, а что было для меня неожиданного в Америке?
Контраст между страной, какой ее знают в России и какая она есть на деле. Очень много открытых, добрых людей.
Много странных. Но не видел ни одного американца, каким я
его себе представлял раньше. Классическая формула: равные
возможности, американская мечта, культ денег – здесь если и
реализуется, то совсем не так пошло, как об этом принято думать у нас. Главный итог моей поездки – разрушение в себе
клишированных представлений об Америке.
Починил наконец велосипед, все-таки неудобно возвращать
его с отваливающимся крылом. Ездить по мастерским я больше
178
Флаг посреди прерий
Джастон, один из трехсот миллионов американцев
не могу. Встретил Брэда, слесаря в нашем доме престарелых, он сказал, что у него есть время и он сейчас найдет
подходящий винт. Мы провозились долго, винтов такого
размера не было. Тогда он расширил своей дрелью дыру и
мы закрепили более толстым винтом. Дело несложное, но
если у тебя нет никакого инструмента, то и это помощь.
Иначе я чувствовал бы себя неловко. Он сказал, что приедет в Россию. Знает, что у нас много красивых женщин,
и будет искать себе жену. Брэд рассказал, что вырос в Колумбии и любит свой город. Обычно при этих словах американцы или ухмыляются, или смеются. Брэд засмеялся. Я
спросил, в чем причина? Он ответил, что видит, как город
растет. Это уже не то, что было двадцать лет назад. Это уже
не маленький городишко. Ему приятно.
...Выходил сейчас из моего университетского офиса, уже ночью, набрать питьевой воды в специальном кране. Увидел,
что двери-то по коридорам университета открыты. Пару месяцев назад встретил молодую охранницу, которая их закрывала. Говорила: «Не понимаю, почему, но нам предписано
на ночь закрывать все внутренние двери» (не на замок). И
179
Остановка–Миссури
Флаг посреди прерий
правда, все эти месяцы охранники в двенадцать часов хлопали створками. А вот в рождественские каникулы инструкции, видно, помягче. И двери открыты.
улыбчивая. Как, спрашивает, погода? Для декабря, говорю, отлично. Такое солнце! На Рождество она поедет к своим родственникам. Они тоже живут в Колумбии.
24 декабря
26 декабря
Был на ужине у китаянки Пэй. Так я не ел давно. Настоящий
азиатский ужин. Вкусная островатая вегетарианская пища.
После всех этих фастфудов мне очень понравилась. Я пришел
с бутылкой вина, но у китаянок не нашлось штопора его открыть. Когда я пытался выдавить пробку, меня просили быть
осторожным, чтобы не порезаться. Я их успокоил. Но, как назло, откололся кусочек от горлышка, и я все же поранился...
Пэй была в праздничной одежде, на каблуках – контраст с американской традицией простоты. Когда уходил, она меня провожала до двери общежития, что сами американцы обычно не делают.
Сколько же миль я вчера исколесил по второстепенным американским дорогам! Мне кажется, по российским меркам, я от
Москвы доехал до Петербурга или даже до финской границы.
Получил редкое наслаждение.
В магазине, где я ни разу до этого не был, мой русский акцент
распознал продавец. Спрашивает – из России? Да. У него жена
русская. Из Мурома. Говорит он по-русски чисто, чувствуется,
что учился у носителей языка.
Утверждает, тут полно русских.
Я не замечал. Но он сказал, что
к нему в магазин сегодня заходило не меньше тридцати моих соотечественников. Странно.
Видел Билла. Довольный, самочувствие лучше. Передвигается с помощью ходунков. Тут
их часто используют вместо
палочки, просто как опору для
ослабевших людей.
Мой дом для престарелых.
Женщина за рулем
180
Встретил женщину в лифте, ту,
у которой на двери висят два
американских флага. Без ноги.
Иногда она носит протез, но
чаще ездит без него. Всегда
В штате Айова, на обратном пути, я пропустил один важный поворот на трассу 202, опомнился, когда проехал миль пятьдесят на
Запад, в глубь Америки, добрался до города Лион. Возвращаться
к исходной позиции не хотелось. Посоветовался с аборигенами
на бензоколонке, выяснил, что оптимальный путь в Колумбию
пролегает по маршруту 65, чтобы потом спуститься на трассу 70
между Канзасом-сити и Колумбией. Так я и сделал. Дорога была,
как после атомной войны, – ни души. Все праздновали Рождество. Особенное затишье было часов в девять – наверное, начало
«святого вечера». Я это чувствовал. Догнавшая меня машина
включила красный и синий проблесковые маячки. Свернул на
обочину, и надежду, что я просто должен был уступить дорогу,
пришлось оставить: следовали именно за мной.
Я вспомнил московские наставления: «Если полицейские
остановят, ни в коем случае не выходить из машины, а говорить через открытое стекло. Если я выйду из машины – пристрелят к черту».
Подошел молодой парень в серой полицейской шляпе с
большими полями, как тут и принято. Поздравил с Рождеством, и я его тоже. Спросил, куда я еду, потом поинтересовался,
есть ли у меня с собой водительские права. Я предложил ему,
сверх того, документы на машину, но он сказал: не надо. Фонариком осветил права. Уточнил, откуда я из России и лучше
ли у нас становится с Чечней. Пришлось порассуждать: ситуация там действительно успокаивается. Но проблема в том, что
теперь никто точно не знает, что там собственно происходит.
Со свободой слова стало похуже. Почему-то он спросил про
181
Остановка–Миссури
Азербайджан: а там как? Я сказал, что эта республика богата
нефтью и там недавно умер президент, его сменил его сын, и
с демократией у них совсем, видно, плохо. На вопрос, что бы я
привез оттуда, я ответил, что логичнее было бы не нефть или
бензин, а коньяк или вино. Ответ ему понравился.
Я, в свою очередь, спросил его о свободе в Америке. Он дал
понять, что проблемы те же самые, просто их не особо афишируют. На вопрос, чувствует ли он сам себя свободным, он заверил: да, свободы высказываться, передвигаться, исповедовать
религию у них достаточно.
Через пятнадцать минут у него заканчивалась смена, и он торопился домой. Правда, завтра утром опять на службу. По ходу
разговора, коль скоро он обрел доверительную интонацию, я сначала выключил радио в машине, а потом и вышел из нее. Пожали
друг другу руки, поздравили еще раз с Рождеством. Когда полицейский был готов вернуться к своему автомобилю, я спросилтаки: почему он догнал меня, что-то было не так? Превышение
скорости, говорит,– 77 миль, а вообще-то максимум здесь 63.
Поучать парень не стал. Я поехал дальше.
Заскочил на бензоколонку, в магазине налил себе кофе. Продавщица поздравила меня с Рождеством и объявила, что угощает меня этим кофе, платить ничего не надо.
Пока днем пробирался на север, вокруг открывались типичные
сельскохозяйственные виды на желтые поля с рулонами соломы и сена. В Миссури эти пейзажи повеселее, там чувствуется
юг. Уже в темноте видел домики, по-разному украшенные гирляндами и фигурками.
На табло в салоне моего автомобиля несколько раз возникала
надпись «Возможен гололед». Утром, когда светило солнце, я
не поверил прогнозу погоды, что к вечеру выпадет снег толщиной до половины дюйма. И правильно сделал, что не поверил, –
ничего так и не случилось.
В городе Де Мойн, столице штата Айова, на улице тоже не
было ни души. Я зашел в церковь. Там все собрались на рождественскую молитву. Много детей, они были одеты, как и
182
Флаг посреди прерий
подобает для главного праздника. Чувствовалось даже, что
он в первую очередь для детей.
Совсем маленькие ребятишки
иногда плакали, и очень громко. Родители не особо смущались. После молитвы, как и
положено, начали обниматься, пожимать друг другу руки
и поздравлять с Рождеством.
Я почувствовал и себя причастным к этому празднику.
На пустынной улице работало
кафе сети «Домино». Перекусил
там, а потом попросил коробочВ звоннице еще солнце
ку, чтобы забрать с собой остатки пиццы: пригодится в дальнем
пути. Хорошо, что я вот так отметил этот праздник. В пустой
кафешке, в церкви, в дороге. На обратном пути не мог не остановиться у светящегося здания правительства штата. Дерево рядом
облепила туча воробьев. Почему они его облюбовали, не знаю.
Они чирикали так, словно начиналась весна и вставало солнце.
Я «лег на курс». Дорогу мне перешел олень. Его очень плохо
видно на темном фоне, от шерсти свет не отражается. Но мне
повезло, у зверя засветились глаза от моих фар, я притормозил.
Незабываемая поездка. Вот только чего я не учел при планировании бюджета, так это того, что цены на Рождество удваиваются. Что делать!
Сегодня гонял в Сент-Луис. На дороге много машин. Люди
разъезжаются с семейных сборищ. Необычайное число «чайников». Поворачивают и не смотрят по сторонам. Ну, надо
быть снисходительным и более осторожным самому.
Я пригласил китаянку Пэй на прощальный обед. Трудно
даже в большом городе найти открытым в этот день рес-
183
Остановка–Миссури
В ожидании рождественской звезды
торан. Все же отыскали наконец в одной гостинице. Как в
День благодарения, повар резал огромную индейку, килограммов на пятнадцать.
Пэй рассуждала: вот странно получается, сказать, что американцы живут как-то по-особенному, нельзя. Много есть
стран, где люди живут ничуть не хуже и даже лучше. А почему
тогда у Америки такая сверхвласть в мире? Вот такой вопрос
рождается у молодой представительницы Азии в результате ее
пребывания в провинциальной Америке.
Я подъехал к реке Миссисипи попрощаться. Сент-Луис ведь
был мой первый город, куда я приехал из Колумбии. Миссисипи – река из романов Марка Твена. Теперь я с ней прощался. От
дождинок по воде расходились круги, течение не было сильным. Я брел берегом по крупной гальке.
184
Флаг посреди прерий
Миссисипи – не из Твена, а наяву
27 декабря
Утром надо было скорее возвращать машину, потому что с
восьми, как известно, за парковку придется платить. И почему нельзя устроить так, чтобы платить заранее? Впрочем, я
лезу со своим уставом...
29 декабря
Лечу из Нью-Йорка. Решил кое-что записать прямо в самолете. Последние два дня в Америке прошли бурно. Я абсолютно не рассчитал время на сборы. Собирался всю ночь, а
к половине шестого оставались только мелочи. Пара ковбойских сомбреро, пара коробок конфет, картошка, которую я должен был отдать Кате, початки декоративной кукурузы. Катя, увидев их, пришла в негодование. Как можно
такое брать в Москву?
185
Остановка–Миссури
С небольшим опозданием мы с Катей поехали к остановке
маршруток (шатлов, как их там называют). По пути я должен
был забежать в наше бюро в университете и забрать там компакт-диски фотографий, накопленные за эти четыре месяца.
В банке я решал муторную проблему. Оказалось, мои платежи за
бензин на бензоколонках по кредитной карте не прошли. Получалось, что счет я закрывать не могу, всех денег с него забрать
тоже не могу: придут платежи, и банк предъявит штраф.
Сел в машину. За сорок пять минут до вылета вручил билет
сотруднику аэропорта. Минут двадцать он возился с моими
документами и потом сказал, что регистрация на мой рейс закончилась еще до того, как я приехал. Единственный выход из
создавшегося положения – перенести вылет на сутки.
Мне светила ночевка в аэропорту. Те, кто приехал и за полтора часа до вылета, тоже не смогли улететь,– предновогодняя
суматоха и неразбериха с рейсами.
Отдышался, прошелся по аэропорту, пришла идея – машину
же арендуют минимум на сутки. Выходит, я могу попробовать
забрать ее обратно. В Колумбии у меня и с гостиницей проблем не будет: город-то мой!
Флаг посреди прерий
бедных. Раньше он был преподавателем. Когда вышел на пенсию, ему предложили ксерокс. В перспективе думает продать
свое жилище и переехать в дом престарелых. Говорит, не хочет
нести ответственность за какие-то неисправности в квартире,
если они возникнут. Ну и потом, если он уйдет из жизни, он
не хочет лежать там, в комнате, долго... В доме престарелых
можно найти компанию, вместе с другими путешествовать.
У Томи сейчас две машины. На одной ездит на работу из
Джефферсон-сити, а на джипе – по окрестностям.
Ночь получилась опять бессонной, я долго разбирался с фотографиями, перекладывал вещи. Поздно вечером вспомнил,
что с Биллом мне попрощаться так и не удалось. И мэйла я
ему до сих пор не написал...
Когда уезжал ранним утром, встретил в холле того самого
гватемальца, которому когда-то показывал время на часах.
Он сказал, что не знает, где и с кем я живу, но просит передать привет моим родителям.
Накануне звонил Абшир, сдававший мне все эти месяцы
машины, который забыл принести обещанные им монеты на
работу. Говорил, что съездит за ними домой. Вечером поз-
Катя пошутила: Америка, видно, не хотела со мной прощаться
и дала мне лишний день. Это чересчур. Просто право побыть
здесь еще чуть-чуть.
Анита, увидев меня, с недоумением протерла глаза: все ли в порядке? Да, конечно, все. За мою комнату было заплачено по ошибке, но к счастью, на один день дольше. Так что я мог вернуться к
себе. Начался еще один нежданный американский день.
С Катей съездили в Wal-Mart, купили мне маленький чемоданчик. Жизнь начала налаживаться. В копировальном центре переснял книжку, которую не успел прочитать в Америке.
Разговорился с Томи. Он точно не знает, сколько он еще будет
работать в этом центре. Перекладывать стопки бумаг, звонить
ремонтникам, когда сломался ксерокс,– работа не из самых интересных. Он думает пойти работать волонтером в строительную бригаду, которая бесплатно возводит в Колумбии дома для
186
Абшир – друг арендаторов авто
187
Остановка–Миссури
вонил и посетовал, что день был очень напряженным, и он
ничего не успел. Абшир попросил написать ему письмо, он
пришлет мне монеты по почте... Вечером в гостиницу забегал Кент – попрощаться. Мы посидели в холле. Он торопился.
Около ста дней в уходящем году провел в командировках по
белу свету, ему не хватает семьи. И собак, наверное, «нелюбимых» не хватает.
На улице встретил Фрица. В треуголке он был бы похож на
Наполеона. Его я тоже поблагодарил. За атмосферу, в которой я здесь находился.
Флаг посреди прерий
сдать машину. Сделал круг и опять был так ослеплен, что
пришлось покружить еще.
Веселый приемщик автомобилей тут же сказал, что
у него есть русский друг и он вполне понимает мои проблемы, но компьютерная система сломалась, они не могут
оценить, сколько я должен платить, они все снимут с моей
кредитной карты. Я ответил, что в России не принята чековая система. Он со знанием дела покачал головой: слышал
это от своего друга. Я оставил ему наличные деньги без
регистрации, он поверил мне на слово. Я записал ему адрес своей электронной почты: дескать, пишите, если будут
вопросы и тем более – недостача.
В аэропорту выяснилось: в моих сумках огромный перевес.
Пришлось перекладывать какие-то вещи в ручную кладь.
Женщина-приемщица меня успокоила: «Не торопитесь, вы не
первый, кто этим занимается, а у меня еще есть дела по регистрации вашего паспорта». Джинсы, говорит, весят два фунта.
Когда мы все уладили, она улыбнулась и пожелала счастливого пути и Нового года!
Прилетел в Нью-Йорк, опять вдохнул морской мягкий воздух.
Суетный и нескладный Аэропорт имени Кеннеди…
Три часа пролетели мгновенно. Думал мысленно попрощаться
с Америкой, когда буду взлетать. Но как раз на взлете заснул.
Проснулся только в небе.
Торг неуместен
Попрощался и с Анитой. Она сказала, что ей очень жаль, что я
так и не побывал у нее. Ответил, что понимаю, но время летит
очень быстро, ничего не поделаешь. Но я посетил другого фермера, она не должна переживать.
В аэропорт я ехал строго на восток. Когда подрулил, солнце так било в глаза, что я пропустил поворот, где надо было
188
По дороге говорил с русским соседом. Эмигрант, живет четырнадцать лет в Нью-Йорке. Занимается недвижимостью. Летит на родину отмечать Новый год. Говорит, что в Нью-Йорке
нравилось раньше, а теперь готов вернуться в Россию. Здесь
появились деньги, значит жить тоже можно. В Нью-Йорке некомфортно, жизнь никогда не затихает. Постоянные сирены,
невозможно спать. Переехал в Нью-Джерси: там и дешевле, и
спокойнее. В Нью-Йорк ездит по выходным.
Объявили, что подлетаем к Хельсинки.
Содержание
От автора…………………………………….................5
На земле больших каноэ………………………............7
В Париж на пять минут……………………................17
Ромашки на столе у «папы Хэма»……………...........55
Утром небоскребы в тумане………………………....107
Флаг посреди прерий………………………………....141
Глубоко благодарен Ольге Хириной, Марии Лемешевой,
Ольге Любимовой, Марианне Сеферовой,
Татьяне Лапицкой, Нине Николаевне Кудрявцевой-Лури,
Андрею Александровичу Чернышеву, Оксане Рустамовой,
Людмиле Сергеевне Кустовой, Леониду Васильевичу
Круглову, моему брату Константину и моему отцу
Валерию Петровичу за полезные замечания,
учтенные мной при подготовке книги.
Литературно-художественное издание
Лысенко Артем Валерьевич
ОСТАНОВКА – МИССУРИ
132 дня в американской провинции
Записки для себя. Август – декабрь 2006
Редактор В.П. Муравьев
Художественное оформление А.Ю. Литвиненко
Корректор Н.А. Ольховикова
Компьютерная верстка М.И. Югановой
Лицензия на издательскую деятельность
ЛР № 06442 от 13 декабря 2001 года
Подписано в печать 25.05.2007
Формат 84х100/32
Бумага офсетная
Печать офсетная
Гарнитура OfficinaSerifC
Объем 11 печ. л.
Тираж 1000 экз.
Заказ №
ООО «Русская новь»
119330, г. Москва, ул. Мосфильмовская, 17-Б
Отпечатано
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа