close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Строев С.А. Коммунисты, консерватизм и традиционные ценности

код для вставкиСкачать
В состав сборника вошли статьи, выступления, аналитические обзоры и интервью учёного, публициста и политического идеолога Сергея Александровича Строева, посвящённые отношению современных русских коммунистов к традиционным духовным, национальным и се
С.А. Строев
Коммунисты, консерватизм и традиционные ценности
Сборник статей
Санкт-Петербург
Издательство Политехнического университета
2012
УДК 329.15/11:321:322:323.1
ББК 66.2/6
С 862
В состав сборника вошли статьи, выступления, аналитические обзоры и интервью учёного, публициста и политического идеолога Сергея Александровича Строева, посвящённые отношению современных русских коммунистов к традиционным духовным, национальным и семейным ценностям. Автор отстаивает точку зрения, согласно которой преодоление капитализма является необходимым условием для их возрождения. Отталкиваясь от социально-классового анализа современного общества, автор обосновывает идею естественного союза между коммунистами и консерваторами против глобализма как в либерально-рыночной, так и в "левой" упаковке.
(c) Строев С. А., 2012.
(c) Санкт-Петербургский Государственный Политехнический Университет, 2012.
Содержание
Идеология...............................................................................................6 "Новый Мировой Порядок" как капиталократия. Структура, логика, перспективы......................................................................................................
7 Наш Лидер выражает волю большинства русских коммунистов. Интервью корреспонденту радиогазеты "Слово".........................................
10 Коммунисты и традиционные ценности..................................................19 Миграция - оружие в войне против гражданского общества...............45 Православие и социализм.........................................................................52 Возможно ли православное предпринимательство?..............................65 Христианство как предпосылка существования науки..........................71 Феминизм как явление..............................................................................78 Три составляющие Русского вопроса......................................................85 Русский вопрос и его решение. Что предлагаем мы, коммунисты?.....111 Общенациональный патриотический фронт - Русский мир.................118 Тезисы для Круглого стола "Наш ответ на вызовы ХХI века".............129 Постистория и игровая парадигма...........................................................132 Цивилизационная альтернатива...............................................................136 Пределы возможного.................................................................................146 Проект объединительной программы народно-патриотического движения восточнославянских народов.........................................................
156 Наброски к стратегии сопротивления......................................................159 Марксизм сегодня (к 190-летию со дня рождения Карла Маркса).......162 Современное общество. Классовый анализ............................................169 Пролетарский интернационализм и национальные интересы в марксизме..........................................................................................................
172 Изобилие как условие коммунизма. Критика уравнительности...........181 Условия потребления "по потребности". Полная автоматизация необходимого труда и "гиперксерокс"..........................................................
197 Теория трудовой стоимости и постиндустриальное общество.............209 Коммунистическое движение в постиндустриальную эпоху: новые вопросы и новые ответы..................................................................................
214 Коммунистическое движение: глобализм или антиглобализм?...........233 Современная левая: революция "пятого сословия"?.............................245 Зуд суррогатности......................................................................................258 Цивилизация комфорта против мира жертвы.........................................285 Тупик техно- и капиталократии. Инфернальность Машины................
298 Обсуждение проекта программы КПРФ...................................312 К новой редакции Программы КПРФ......................................................313 Критические замечания по поводу представленного Программной комиссией проекта новой редакции Программы КПРФ..............................
328 Ответ на критику и комментарии Николая Волкова в связи с обсуждением проекта новой редакции Программы КПРФ.........................
358 В ноябрьской редакции проекта Программы учтены наиболее значимые предложения и замечания..............................................................
372 Аналитика из серии "Итоги года" 2009-2011..........................380 Итоги 2009. Основные события и тенденции мировой политики........381 Итоги 2009. Шкурный "консерватизм" "партии власти". "Партия власти" в поисках идеологии. К итогам XI съезда "Единой России"........
389 Итоги 2009. С медвежьим рылом да в европейский клуб. "Единая Россия" на международном поле. Провал вступления в Европейскую народную партию.............................................................................................
404 Итоги 2009. Единая Россия: сможет ли профсоюз бюрократов стать политической партией?....................................................................................
416 Итоги 2009. Заключение............................................................................441 Итоги 2010. Основные политические события и тенденции года........444 Итоги 2010. Экономический и социальный кризис в Европе...............461 Итоги 2010. Закат "революции 60-х"......................................................477 Итоги 2010. Выборы в Европе..................................................................501 Итоги 2010. Системный кризис режима в РФ........................................547 Итоги 2011. Западное гражданское общество против капиталократии.................................................................................................
564 Итоги 2011. Зачем кремляди оранжад?...................................................589 Итоги 2011. Предвыборная кампания и парламентские выборы в РФ.......................................................................................................................
600 Политические комментарии..........................................................618 Французский синдром...............................................................................619 Пора менять вехи.......................................................................................630 Поджигатели...............................................................................................641 Христианско-мусульманский диалог и третий-лишний........................645 Электронное порабощение и формат антиглобализма..........................651 Неслышная поступь электронной диктатуры.........................................661 Ещё раз о "чёрном апельсине".................................................................663 О погромах в Иматре без истерики..........................................................671 Фашизм в Финляндии? Нет, истерика в российских СМИ!..................681 От забора и до обеда - стоит ли быть "собакой Павлова"? .................686 В нашей стране не востребован труд, она адаптировалась быть колонией............................................................................................................
689 Полемика................................................................................................702 Симулякр имени Николая Старикова......................................................703 Кризис политических теорий Модерна в свете торжества технологии над идеологией. Проблема идеологически мотивированого действования.....................................................................................................
717 "Четвёртая политическая теория" в версии А.Г. Дугина......................726 "Евразийство" в версии А.Г. Дугина: эклектика и внутренние противоречия....................................................................................................
734 Традиция, Модерн и Постмодерн............................................................743 Рустему Вахитову - ответ на критику.....................................................746 Мы готовы к дискуссии по существу. Ответ товарищу Тюлькину......754 Товарищ Бобров и симулякр советского движения...............................761 Национализм слабости. О национал-демократии серьёзно...................766 Информация об авторе.....................................................................805 Идеология
"Новый Мировой Порядок" как капиталократия.
Структура, логика, перспективы
Тезисы доклада на Международной конференции антиглобалистов "Живи, Земля! От вражды к сотрудничеству цивилизаций"
Установившаяся мировая система управления представляет собой результат диалектического единства как объективных процессов развития капитализма, так и реализации субъективных воль и проектов. Развитие капитализма на протяжении всей его истории объективно вело к расширению, объединению и слиянию рынков сырья, рабочей силы и готовой продукции. Это, в свою очередь, вело сначала к формированию национальных государств, затем - мировых колониальных империй, и, наконец, к формированию единых общемировых структур управления. Параллельно с этим происходил объективный процесс концентрации капитала (а, соответственно, и реальной власти) в руках всё более узкой группы лиц, что вело к перерождению национальных буржуазных демократий в мировую олигархическую диктатуру.
Кроме того, развитие капиталистических отношений, основанных на идее извлечения прибыли, привело к образованию средней нормы прибыли, что превратило деньги в товар. Соответственно, ростовщик, который в докапиталистическом обществе был маргинальной и осуждаемой (а зачастую и незаконной) фигурой, сделался необходимым и легальным участником производственной системы. Логика извлечения прибыли, приведшая к узакониванию ссудного процента, далее вела к узакониванию ещё более мошеннических схем, таких как "операции с частичным покрытием". На фоне этих процессов банкиры получили возможность путём искусственно создаваемых колебаний объёмов кредитов конструировать всё более масштабные финансово-экономические кризисы и в ходе них стремительно концентрировать собственность и власть в своих руках. Вершиной этой концентрации стало монопольное право частных банковских компаний печатать национальные валюты, то есть по нулевой для себя стоимости и в неограниченном количестве создавать знаки, являющиеся эквивалентом всей совокупности материальных ценностей. Тем самым, рынок, путём виртуализации финансовых единиц, из средства обмена продуктами в рамках разделения труда превратился в средство фактически безвозмездного их присвоения.
Присвоив монополию выпуска денег, банковская олигархия тем самым фактически присвоила (и добилась от человечества признания легальности этого присвоения) всю материальную Вселенную, превратив остальное человечество из собственников во временных держателей собственности. За счёт присвоения этой монополии олигархия заменила естественный эквивалентный рыночный обмен на опосредованную теперь уже виртуальным, искусственно управляемым рынком систему распределения, которая стала не просто орудием власти и тотального контроля, но орудием дрессировки человечества, выработки у него условных рефлексов. Обеспечив себе возможность практически без затрат труда и в произвольном количестве выпускать денежные знаки, мировая финансовая олигархия оказалась крайне заинтересована в том, чтобы придать им характер абсолютного и универсального эквивалента не только стоимости, но и вообще ценности.
Соответственно, в рамках создания системы капиталократии, мировая банковская олигархия поставила задачу придать всем без исключения ценностям коммерческий, опосредуемый деньгами характер. Те же духовные, культурные, моральные ценности, которые в принципе не поддаются монетизации, а потому ставят пределы и ограничивают опосредуемую деньгами власть, было решено по возможности полностью ликвидировать. Для их целенаправленного уничтожения был создан соответствующий инструментарий: парадигмы постмодерна, толерантности, политкорректности. С их помощью последовательно репрессируются и разрушаются любые ценности, нормы и отношения, выходящие за рамки цикла производства и потребления. Посредством совокупности СМИ и воспитательно-образовательных институтов идёт формовка нового человека, сведённого к двум простым функциям: стремлению максимально зарабатывать и максимально потреблять. Традиционные социальные институты, на протяжении тысячелетий сохранявшие и обеспечивавшие передачу из поколения в поколение культурных ценностей, в силу инерции и своего консервативного характера продолжают сохранять коды традиционной культуры, а потому затрудняют формовку идеального потребителя. Поэтому в настоящее время нация, Церковь, семья самым активным и сознательным образом разрушаются и разлагаются. Капиталократическая олигархия делает всё, чтобы разрушить социальные структуры и культурные коды, национальную и религиозную самоидентификацию, полностью атомизировать общество, превратить его в совокупность изолированных и отчуждённых друг от друга индивидов-потребителей с предсказуемым характером запросов, желаний и устремлений. Особенное внимание уделяется разрушению семьи как основного звена передачи культурных ценностей и кодов. С этой целью используются такие инструменты как идеология феминизма и "прав ребёнка" - с выходом на практику гендерного нивелирования и ювенальной юстиции.
Параллельно с этим с целью формирования хорошо управляемого идеального потребителя проводится целенаправленная политика по снижению уровня образования. Академическое предметное образование, формирующее целостную картину мира, заменяется на модульное, фрагментарное. Творческий процесс и формирование способности к самостоятельному мышлению заменяются банальной зубрёжкой и дрессировкой, что отражается в замене полноценных экзаменов тестированием.
Капиталократическая система, таким образом, с одной стороны, строится на разрушении культуры на всех уровнях начиная от духовно-религиозного, включая национально-культурный и заканчивая поведенческим и бытовым. С другой стороны, она ведёт к поступательной редукции не только суверенной национальной государственности, но и права как категории. Правовое гражданское общество уступает место всемирной диктатуре отчуждённой от национальных и геополитических субъектов олигархии.
Однако и сама олигархия не способна выйти за рамки безличной логики воспроизводства капиталократии. Стремясь сохранить своё господствующее положение в рамках законов циркуляции капитала, мировая олигархия вынуждена не только сохранять, но и повышать уровень потребления как за счёт его интенсивности (его уровню придаётся характер монопольного атрибута социального статуса), так и за счёт вовлечения в общество потребления всё новых групп человечества. Рост потребления всё быстрее приближает развязку двойного коллапса: истощения ресурсов Земли и вызванной разрушением биосферы экологической катастрофы.
Мировая финансовая олигархия не может не видеть неизбежность коллапса, но не имеет достаточной субъектности и коллективной воли, чтобы изменить направление исторического развития и формировать будущее в соответствии с определённым собственным проектом. Пределы возможностей капиталократической олигархии оказываются ограничены узким коридором, ведущим к гибели всё человечество, включая и саму олигархию.
С другой стороны необходимо отметить, что предлагаемые антиглобалистами проекты будущего на сегодня не имеют ни реалистичного способа реализации, ни социальной базы, поэтому повисают в пустоте и лишены исторически значимого результата. Важнейшим вопросом сейчас становится не столько картина желательного будущего (каковая в общих чертах была обозначена на III Всероссийском Форуме Антиглобалистов), сколько социальная база и практический способ (и ресурсы) изменения траектории развития. До тех пор, пока эти вопросы остаются нерешёнными, деятельность антиглобалистского движения остаётся на самом деле созданием иллюзии таковой деятельности, то есть не более чем одним из симулякров в рамках капиталократической машины, несущей человечество к уже предельно близкой глобальной катастрофе.
Ноябрь-декабрь 2009 Тезисы ранее опубликованы на сайтах:
"Русский социализм - Революционная линия" http://russoc.kprf.org/News/0000075.htm и http://russoc.info/News/0000075.htm
"Антиглобалистское сопротивление" http://www.anti-glob.ru/public-conf/stro.htm Центральный сайт КПРФ (под названием "Дискуссии на форуме российских антиглобалистов. Есть ли у олигархической капиталократии свой проект будущего?") http://kprf.ru/rus_soc/73705.html Наш Лидер выражает волю большинства русских коммунистов.
Интервью корреспонденту радиогазеты "Слово".
Корреспондент радиогазеты "Слово": Сегодня, в условиях продолжающегося последние 20 лет и усиливающегося глумления над национальными святынями Лидер КПРФ Г.А. Зюганов поддержал идею введения уголовной ответственности за оскорбление чувств верующих. Какова реакция на эти заявления, так сказать, "снизу"? Ведь враги партии утверждают, что для коммунистов "нет ничего святого", и что якобы коммунисты массово отвергают линию ЦК на защиту национальных святынь, традиционных для российского общества, для русской, советской цивилизации ценностей?
С.А. Строев: Мне странно, что выступление нашего Лидера и позиция нашей фракции по данному вопросу вообще для кого-то оказались неожиданными и кого-то удивили. Наша Партия с самого своего возникновения вот уже два десятка лет заявляет о своём не просто уважительном отношении к Православию и Церкви, но и о готовности к деятельному сотрудничеству по целому ряду стратегических, основополагающих вопросов жизни нашей нации. Все 90-е и все "нулевые" годы позиция нашей Партии, позиция нашего Лидера по вопросу отношения к Русской Православной Церкви остаётся предельно чёткой, открытой и неизменной. Геннадий Андреевич ещё в 2003 году - почти десять лет назад - написал книгу "Святая Русь и кощеево царство", в котором все точки над i уже были расставлены. В 2004 году Геннадий Андреевич дал интервью газете "Русь Православная", вышедшее под красноречивым заглавием "Коммунист, везде и всегда защищай Русских, защищай Православных!". В этом интервью он открыто призывает к восстановлению в России симфонии светской и духовной власти. Собственно говоря, КПРФ сегодня - единственная парламентская партия, последовательно защищающая традиционные ценности: семейные, национальные, государственные, религиозные. У нас в самой Партии немало православных верующих, а уж среди наших сторонников, наших избирателей - тем более. Поэтому в том, что наш Лидер, наша думская фракция и мы как Партия в целом поддерживаем введение уголовной ответственности за оскорбление чувств верующих и осквернение святынь, нет ничего удивительного и ничего неожиданного. Это единственно возможная для нас позиция, прямо вытекающая из всего, что мы делали и говорили последние 20 лет. Собственно, многие из членов КПРФ, и я в их числе, именно потому и решили вступить в Коммунистическую партию, что увидели в ней защитника традиционных духовных ценностей и национальных святынь от дорвавшихся до власти и до телеэфира своры либеральных "общечеловеков". Поэтому недостаточно было бы только сказать, что рядовые коммунисты поддерживают здесь линию ЦК и позицию нашего Лидера, но правильнее будет сказать, что наш Лидер выражает коллективную волю и мнение подавляющего большинства русских коммунистов.
Корреспондент: Вы говорите о том, что коммунисты поддерживают в данном вопросе линию ЦК и позицию Г.А. Зюганова. А в чём конкретно эта поддержка выражается? Что думают и, самое главное, что делают по этому поводу низовые партийные структуры?
С.А. Строев: Я сам по должности член бюро райкома, поэтому могу сказать об уровне своего первичного и местного (районного) отделений. Когда в этом году в СМИ началась массированная атака на Русскую Православную Церковь и её Предстоятеля, мы на первичном отделении обсудили этот вопрос и пришли к общему мнению, что в данном случае мы имеем дело с провокацией самого правящего режима. Одной рукой режим буквально натравливает протестно настроенный актив общества на Церковь, а другой рукой тут же указывает большинству: кто против режима Путина, тот-де враг Православия, а, значит, и всех верующих. Ведь это же буквальное продолжение сценария с "белоленточными" протестами, когда режим превратил протестующих против чуровского беспредела людей, заранее навязав им в "лидеры" своих гапонов, в пугало для большинства не слишком политически активного населения. То же самое и с "антицерковной кампанией" - со всеми этими историями про часы Патриарха, про пыль в его библиотеке, а также с непотребными девками, устроившими шабаш в храме. Вы себе можете представить, чтобы тот же Невзоров запускал свои "антиклерикальные" программы на телевидении без санкции сверху? А, между тем, в "антиклерикальную кампанию" начали втягиваться и некоторые из комсомольцев и молодых членов Партии. Таких очень мало, но достаточно ведь и одного провокатора (или даже просто дурака), оскорбляющего верующих от лица коммунистов, чтобы у десятков и сотен людей вызвать соответствующую реакцию и запустить цепочку взаимного отторжения между верующими и людьми просоветских, прокоммунистических взглядов. Поэтому первичка поручила мне как члену бюро райкома поднять данный вопрос. Как раз в это же самое время Лидер нашей Партии, Г.А. Зюганов выступил с рядом заявлений - 9 апреля 2012 года на заседании фракции КПРФ в Госдуме, 15 апреля в интервью в программе "Вести недели" на телеканале "Россия 1", 3 мая на "Соборных слушаниях Всемирного русского народного собора "Патриарх Гермоген, русское духовенство и Церковь в служении Отечеству". В этих выступлениях он категорически осудил скоординированную кампанию нападок на Русскую Православную церковь со стороны агрессивных либеральных сил, оценил их как "самый изощренный, самый мерзкий экстремизм", как атаку на единство нашей страны, назвал армию и Православную веру двумя столпами, которые после ликвидации завоеваний Советской власти, будут в первую очередь вырубаться под корень ненавистниками русского народа и России. В связи с этим мы на бюро нашего районного комитета, обсудив вопрос, приняли постановление, в котором выразили полную поддержку Председателю ЦК КПРФ тов. Г.А. Зюганову в связи с заявленной им позицией, а также поручили всем коммунистам, состоящим на учёте в нашем районном отделении Партии, не допускать действий, оскорбляющие чувства верующих.
Корреспондент: А всё-таки были случаи, когда рядовые коммунисты шли против линии ЦК и участвовали в нападках на Церковь?
С.А. Строев: Да, были, иначе бы не было смысла принимать наше Постановление. Однако отмечу, что в нашем районном отделении Партии более 250 коммунистов. В их числе и ветераны с многолетним стажем, состоявшие ещё в КПСС, и люди среднего возраста, и молодёжь. Так вот, из 250 человек - людей разного возраста, разного уровня образования, разной социальной принадлежности - я знаю только троих, кто, так или иначе, запятнал себя участием в пресловутой антицерковной кампании. Причём, двое из них - люди вообще в нашей Партии совершенно случайные, вступившие только в этом году, сразу же попытавшиеся пропагандировать совершенно чуждые нам взгляды, получившие идейный отпор и уже успевшие написать заявления о выходе из Партии. С третьим деятелем, который, кстати, двух остальных привёл и рекомендовал, сейчас как раз разбираемся. Ему вынесены партийные взыскания и сейчас по его персональному делу работает партийная комиссия. Лично моё мнение как коммуниста - этот человек в нашей Партии тоже в лучшем случае случайный. Причём дело не только и даже не столько в его расхождении с генеральной линией, сколько в беспринципном карьеризме, сомнительных моральных качествах и совершенно неприемлемом для коммуниста отношении к товарищам по Партии, в том числе к тем, которые ему годятся в деды.
Корреспондент: И какова была реакция на ваше постановление?
С.А. Строев: Положительная. Во-первых, наше Постановление было с благодарностью воспринято верующими, в положительном ключе освещалось рядом православных сайтов и, наверняка, углубило доверие между коммунистами и православными христианами, особенно консервативно-патриотических взглядов. Во-вторых, оно было перепечатано или процитировано многими СМИ и, что называется, создало положительный информационный повод - позволило нам донести свою позицию до достаточно широкого круга граждан.
Корреспондент: А внутри Партии?
С.А. Строев: До меня доходило много положительных откликов. Например, был очень позитивный комментарий на перепечатавшем наше Постановление сайте Иркутского горкома КПРФ. Позволю себе привести его целиком: "Мы считаем инициативу питерских коммунистов крайне важной и актуальной. Участие отдельных коммунистов в организованной либералами антиправославной кампании дискредитирует Компартию в глазах миллионов наших избирателей и сторонников и облегчает режиму борьбу с протестным движением. Верующие и атеисты должны быть едины в борьбе за свои социальные права и национальную независимость России, против антинародной власти и её идеологической обслуги - либералов-западников. В общем-то, очевидно, что разворачивание антицерковной кампании напрямую связано с размещением базы НАТО в Ульяновске и вступлением в ВТО. Это те действия власти, в борьбе с которыми могут объединиться все патриотические силы - и коммунисты, и православно-патриотические организации, и другие структуры. И власти необходимо отвлечь внимание людей и переключить на что-нибудь постороннее, например, на разборки вокруг Церкви и религии. Просим по возможности широко распространить этот материал на сайтах и в социальных сетях". Нашлись, конечно, и противники. И очень хорошо, кстати, что они проявили себя. На мой взгляд, в этом смысле наше Постановление, кроме всего прочего, это своего рода лакмусовая бумажка, позволяющая совершенно чётко отличить сторонников генеральной линии Партии, нацеленной на объединение всех здоровых народно-патриотических сил, от "засланных казачков", которые ставят задачу разобщать патриотов, противопоставлять верующих и неверующих трудящихся, раздуть угли гражданской войны между белыми и красными. На этом вопросе "кроты" сами себя демаскировали.
Корреспондент: Противники вашего постановления зачастую указывают на то, что представители Московской Патриархии выступают с резкими антикоммунистическими заявлениями. Да и случаи с недостойным поведением иерархов - скажем, та же история с часами...
С.А. Строев: В больном обществе, разлагаемом неоколониальным криминально-компрадорским капитализмом, не может быть здоровых институтов. Ни мы (Партия), ни Церковь, ни любой другой институт не существует в вакууме, а является частью общества. Наивно было бы рассчитывать на то, что общее моральное разложение общества, связанное с деиндустриализацией и деклассированием масс, не затронет Церковь или не затронет нас. Но дело в том, что те, кто сегодня раскручивают "критику Церкви" вовсе не желают её оздоровления. В лучшем случае они просто пытаются манипулировать верующими, оскорбляя их как бы от лица "противников Путина" и, тем самым, толкая в иудины объятия режима. В худшем же - и вовсе надеются разрушить Церковь как хранительницу традиционных ценностей и моральных скреп нации. Так что относительно морального облика тех или иных служителей Церкви я считаю наиболее разумным придерживаться евангельского принципа и начинать с бревна в своём глазу, а не с сучка в глазу ближнего. Что же касается антикоммунистических заявлений некоторых иерархов, то они вредны именно тем, что провоцируют на ответный негатив, а далее вражда нарастает как цепная реакция. Лучшее, что мы можем сделать в ответ на такого рода вольные или невольные провокации - это просто их проигнорировать. Провокаторы (как сознательные, так и действующие по недомыслию), конечно, есть и в Церкви, как есть они и у нас. Мы занимаемся своими (на что, в том числе, и нацелено наше Постановление), а справиться с теми, что в Церкви, могут и должны сами воцерковлённые верующие. Для нас же Церковь - это не те или иные современные иерархи, а двухтысячелетний институт, сохраняющий и защищающий духовные основы нашей национальной идентичности, а также доказавшие свою способность поддерживать воспроизводство социума патриархальные в хорошем смысле нормы семейной жизни, отношений между людьми и т.д. Для самой Церкви это даже не самое главное, для Церкви главное - это личное спасение верующего, возможность личного богообщения. Но для нас как политической партии важнейшей точкой взаимодействия с Церковью являются именно социальные аспекты и, прежде всего, совместная защита традиционных ценностей и норм социального устройства.
Корреспондент: Что Вы имеете в виду?
С.А. Строев: Совместное противостояние развращению общества, насаждению культа наживы, блуда, индустрии развлечений, погони за наслаждениями и удовольствиями. Защита семьи, сохранение норм мужского и женского поведения, их традиционных ролей. Противодействие легализации половых извращенцев, программам развращения детей в форме секспросвета, чудовищной системе ювенальной юстиции. Здесь Православная Церковь для нас наиболее сильный и надёжный союзник.
Корреспондент: Как бы Вы прокомментировали нашумевшее дело группы Pussy Riot?
С.А. Строев: Я убеждён в том, что и сама группа, и её скандальная акция у нормального человека ничего кроме омерзения и гадливости вызвать не могут. Довольно сказать, что ещё до отвратительного шабаша, устроенного в православном храме, одна из участниц "прославилась" участием в групповом половом акте, устроенном перед камерами в музее. Для меня это совершенно исключает возможность относиться к участницам группы сколько-нибудь сочувственно. Акция группы в храме - откровенная мерзость, и всю демагогию на тему того, что это-де была такая "молитва", ни один нормальный культурный человек - пусть даже хоть трижды атеист - всерьёз не воспримет. Но, в то же время, я считаю непродуктивным бурно возмущаться и муссировать эту тему. Это была провокация, рассчитанная на ответную реакцию и ради этой ответной реакции и организованная. Чем больше мы устраиваем вокруг этого дешёвого непотребства шумихи - тем больше провокация удаётся. Я думаю, что наиболее правильный ответ - данную тему просто игнорировать, чтобы не создавать непотребным девкам славы и не быть слепым объектом политтехнологических манипуляций.
Корреспондент: То есть Вы считаете это манипуляцией?
С.А. Строев: Разумеется. Уши кремлёвских политтехнологов здесь за версту торчат.
Корреспондент: Но ведь акция имела ярко выраженный антипутинский характер. Какой интерес режиму раскручивать и популяризировать лозунг "... Путина прогони!" ?
С.А. Строев: Совершенно очевидный. Оппозиционность по отношению к Путину здесь завязана в единое целое с осквернением православного храма и с кощунством. То есть выстроен пиар-образ: на одной стороне Православие, Церковь и Путин в один ряд, на другой стороне - враги Путина, позиционирующиеся как осквернители храмов и участники групповой оргии в музее. Судите сами: разве такая картина не в интересах режима? Разве это не шанс для нашего птичьего вожака с клювом примазаться к авторитету Церкви и прикрыть имиджем "консерватора" все свои "патриотические" подвиги, начиная от базы НАТО в Ульяновске и втягивания России в ВТО и заканчивая ювенальщиной? Посмотрим на дело с другой стороны: если бы дело Pussy Riot не было выгодно для режима, кто бы позволил такой массированный его пиар в СМИ? Если кто-то наивно верит в их независимость и неподконтрольность наших СМИ, я приведу только один пример - массовую эпидемию "несчастных случаев" с генералами после того, как был запланирован митинг десяти тысяч ветеранов ВДВ осенью 2010 года. Сенсация из сенсаций для журналистов, однако полное гробовое молчание. И кто-то после этого поверит в то, что режим не мог решить дело Pussy Riot тихо и без шумихи? Кстати, почему в храме бесновалось пятеро человекообразных существ, не считая помощников, а на скамье подсудимых оказалось трое. Неужели наши доблестные органы так и не смогли выявить фамилии ещё двоих? Или всё проще - с остальными просто не был подписан контракт на два года отсидки в обмен на море славы и прибыльный статус "узниц совести" до конца жизни?
Корреспондент: Вы сказали, что считаете антицерковную кампанию продолжением белоленточных протестов, а всё это вместе - политтехнологией. Причём не американского Госдепа, а нашего Кремля. Не могли бы Вы пояснить эту мысль?
С.А. Строев: На мой взгляд, здесь всё достаточно просто. В активной части общества накопился значительный протестный потенциал. Власть его не могла не замечать. Также было вполне предсказуемо, что спусковым крючком для этого протеста будут очередные "выборы "Единой России"" и "выборы Путина", заранее назначенного преемником своего преемника. Как поступил режим? Да очень просто: он заранее подготовил группу лиц, которым будет согласовано проведение протестных акций. Представляете? Люди, возмущённые демонстративным беспределом на выборах, выходят с протестом на площадь - а режим уже определил, кому он "согласует" проведение мероприятия. Театр абсурда. Лидеров протеста против режима "согласовывает", а фактически назначает, сам режим. Что, разве это десятки тысяч людей, вышедших 10 декабря, проголосовали и выбрали себе в лидеры Владимира Рыжкова и Бориса Немцова, Гарри Каспарова и Сергея Удальцова, Илью Пономарёва и Олега Кашина, Алексея Навального и Дмитрия Быкова, Евгению Альбац и Леонида Парфенова? Вовсе нет. Люди вышли, а весь формат мероприятия уже готов: кому будет, а кому не будет дано слово, кто будет говорить, а кто - молчать, кто будет "лицом" протеста, а кто - безгласной массовкой. Это ведь очень просто: именно режим выбирал, какой именно "инициативной группе" согласовать "проведение мероприятия". И что же получилось? Получилось то, что и должно было получиться. На сцене - одиозные либералы, вызывающие у всей страны мечту о повторении Нюрбергского трибунала, слегка разбавленные пародийными леваками типа Удальцова. Из толпы крупным планом фото- и видеокамеры журналистов выхватывают то содомитов под радужным флагом, то каких-то карикатурных нацистов, то просто психически больных людей. А десятки тысяч стихийно вышедших на улицу граждан, возмущённых циничной имитацией "типа выборов", для всей этой избранной публики становятся лишь декорацией, лишь безгласной массовкой, лишённой возможности выразить своё мнение и своё отношение к происходящему. В результате кучка оживших либеральных вурдалаков, олицетворяющих "лихие 90-е", половых извращенцев и бритоголовых левацких гопников становится "лицом" всей протестной акции. И в это, с позволения сказать, лицо режим потом тычет и стращает телевизорсмотрящее большинство населения: вот-де они агенты Госдепа, вот они упыри! Вы с Путиным или с ними? И ведь не поспоришь: на трибуне-то действительно персонажи ещё те, а лица нормальных людей из массы протестующих остались за кадром. И народ, ещё вчера роптавший на "партию жуликов и воров", скрепя сердце вынужден согласиться, что уж лучше Путин, чем Немцов на пару с Удальцовым. В результате убиваются сразу два зайца: во-первых, активная протестно настроенная часть общества из авангарда для большинства превращена в пугало, а, во-вторых, она ещё и сама дезориентирована и деморализована тем, кого ей навязали в "вожди". Вот и всё. То же самое и с антицерковной кампанией. Активное меньшинство уводят на заведомо тупиковый путь, полностью контролируемый либералами, а пассивное большинство этим меньшинством потом пугают и вдалбливают в сознание простецкую мысль: "Кто против Путина - тот против Родины, Церкви, веры и вообще агент Госдепа".
Корреспондент: А что же Госдеп на самом деле не участвовал?
С.А. Строев: Если бы Госдеп участвовал на самом деле, Путин бы сейчас сидел на скамье Гаагского трибунала, а не в Кремле. В том и штука, что пока путинский режим вполне устраивает своих заокеанских хозяев. Он исправно гонит на Запад наше сырьё, вкладывает деньги в иностранные банки, добивает армию, готовит почву для расчленения страны, согласовывает размещение натовской базы.
Корреспондент: А как с этим согласуется явное партнёрство между правящим режимом и Церковью?
С.А. Строев: Это не партнёрство. Режим разлагает Церковь, пытается превратить её в ширму, маскирующую своим авторитетом всю мерзость национального предательства и развращения общества. Для Церкви такое "партнёрство" на порядки опаснее, чем открытое "честное" гонение. Но Церковь - это не политическая партия, она вынуждена работать с такой светской властью, какая на данный момент есть. Глупо было бы требовать от Церкви организации революции. И за то поклон, что она всё-таки оказывает сопротивление, когда пассивное, а когда и активное, наиболее страшным и экстремистским инициативам правящей либеральной диктатуры. Например, той же ювенальной юстиции. Тем самым Церковь противодействует распаду нашего народа и уничтожению нашей государственности. То есть по самой своей природе и независимо от воли и желаний конкретных иерархов Церковь в данном случае противостоит политике режима.
Корреспондент: И какова же на Ваш взгляд стратегическая перспектива сотрудничества между Церковью и коммунистами?
С.А. Строев: На этот вопрос я отвечу словами нашего Лидера - Геннадия Андреевича Зюганова. Сейчас впервые за последние три столетия мы имеем реальный шанс восстановить симфоническое единство наших духовных и государственных традиций. При сохранении нынешнего режима никакая симфония, конечно, невозможна. Но она станет вполне достижима, если ему на смену придёт патриотическая, национально-ориентированная русская власть. А для этого необходим союз всех здоровых сил, в том числе наш союз с православно-патриотическим движением.
Октябрь 2012
Интервью ранее опубликовано на сайтах:
Центральный сайт КПРФ http://kprf.ru/rusk/111434.html и сайт Иркутского обкома КПРФ http://кпрф-иркутск.рф/2012/10/сергей-строев-кпрф-сегодня-единств/
Сайт Всероссийского созидательного движения "Русский лад" http://www.rulad.ru/novosti/sankt-peterburg-radio-slovo-zashhitim-russkuyu-kul-turu-traditsionny-e-tsennosti.html "Интернет против телеэкрана" http://www.contrtv.ru/common/4480/
Сайт НДПР http://ndpr.ru/index.php/2011-07-29-13-22-09/887-kprf-i-antitserkovnaya-kampaniya
Русская народная линия http://ruskline.ru/analitika/2012/10/20/gazyuganov_vyrazhaet_volyu_bolshinstva_russkih_kommunistov/ Коммунисты и традиционные ценности
Традиция и социальный естественный отбор
За немалый срок своего существования человечество выработало чрезвычайно устойчивые и консервативные стереотипы и нормы социального поведения. Многие из них не являются даже собственно специфически человеческими и достались человеческому виду в наследство от животных предков. Другие выработались уже в процессе собственно человеческой эволюции. Значительная часть наших поведенческих стереотипов является на самом деле лишь культурным оформлением, лишь своего рода обёрткой для чисто биологических механизмов, закреплённых генетически и реализующихся на уровне функционирования нервной и гормональной систем. Ярким примером тому может служить, например, всё то, что современными буржуазными идеологами именуется "гендерными ролями" и на самом деле обнаруживает ближайшее поведенческое родство человека не только с приматами, но и с большинством высших позвоночных животных.
Устойчивые модели, связанные с иерархией в сообществе, с половым и родительским поведением, имеют важнейшее приспособительное значение. Миллионы лет естественного отбора отточили эти модели как на уровне генетики, так и не уровне негенетической информации, передаваемой и усваиваемой в процессе воспитания и социализации.
По мере возникновения сначала человека как рода, а затем человека разумного как вида постепенно формировалась собственно человеческая социальность, а на основе негенетически передаваемой из поколения в поколение в ходе воспитания информации (которая есть не только у обезьян, но даже у птиц) возникала человеческая культура. В течение тысячелетий социальное поведение человека всё более усложнялось, а культура становилась всё более многообразной и утончённой, накапливались производственные навыки, совершенствовались ремёсла и искусства, возникали технологии, наука, теология и рациональная философия. Развитие производительных сил определяло смену характера производственных отношений, приводя к изменению и всей надстройки - мировоззренческих систем, идеологий, правовых отношений и т.д.
И, тем не менее, точно так же, как в основе духовной культуры всегда оставалось и остаётся физическое бытие, так и устойчивые биологические и биосоциальные механизмы, обеспечивающие воспроизводство жизни, сохранялись в качестве базового фундамента почти в неизменном виде под любыми, на их основе возникающими культурными напластованиями. Поэтому в поведении современного человека психофизиология и сравнительная этология без труда выявляют базовые стереотипы и алгоритмы поведения, универсальные для большинства социальных млекопитающих. Более того, стая павианов может служить вполне адекватной моделью человеческого общества, той "новогодней ёлкой", на которую потом навешиваются любые яркие игрушки и цветная мишура, подчас скрывающие от поверхностного взгляда саму ёлку.
В течение, по меньшей мере, нескольких тысячелетий развитие человеческой культуры происходило в рамках религии. В традиционных религиях закреплены формы общественных отношений, этических норм, стереотипных моделей отношений между мужчиной и женщиной, родителем и ребёнком, учителем и учеником, старшим и младшим, которые прошли проверку временем и доказали свою способность обеспечивать устойчивое жизневоспроизводство человеческих сообществ. С точки зрения верующего человека это объясняется тем, что Бог дал людям наиболее разумные и целесообразные для жизни на Земле законы. С точки зрения же материалистической методологии познания в этом тоже нет ничего удивительного: в форме религии (и шире - традиции в целом) оказались кристаллизованы и оформлены результаты многотысячелетней социальной эволюции, итог естественного отбора, закрепившего те нормы и правила, которые наилучшим образом обеспечивали выживание и преумножение человеческого сообщества в постоянно изменяющихся условиях. Эти два объяснения, кстати, не противоречат друг другу и вполне могут оказаться такими же равноценными способами описания одного и того же явления, как и корпускулярно-волновой дуализм электрона. Но какое бы из этих объяснений мы ни приняли, факт остаётся фактом: освящённые традиционными религиями нормы и стереотипы поведения имеют колоссальное значение и ценность для выживания и воспроизводства человеческих обществ, они поразительно биологически и социально целесообразны. Если же в истории периодически возникали религиозные системы, противоречащие интересам общественного жизневоспроизводства (как, например, гностические, манихейские секты, ересь катаров, другие деструктивные культы), то они быстро ослабляли принявшее их общество, вели его к поражению и уничтожению, и исторически исчезали вместе с ним, как исчезает в природе любая вредная аномалия. Те же религиозные, моральные, семейные нормы, которые пережили века и вошли в традицию, есть все основания считать проверенными и надёжными в смысле способности обеспечить устойчивое существование и процветание исповедующей их цивилизации.
Капитализм против традиционного общества
Капиталистическая система, описываемая в догматическом марксизме как закономерный этап всеобщего универсального стадиального прогресса человечества, на самом деле исторически возникает разово и исключительно в рамках западноевропейской цивилизации, будучи неотделима от её сугубо специфического культурного контекста. Её историческая обусловленность совпадением целого ряда уникальных культурных, ментальных, экономических и исторических предпосылок, а также разовость её возникновения, дают существенные основания для того, чтобы усомниться в её исторической необходимости, универсальности и неизбежности. Сам Карл Маркс, кстати, вопреки мнению вульгарных "марксистов"-догматиков был весьма близок к пониманию ограниченности сформулированной им концепции сменяющихся общественно-экономических формаций рамками сугубо западноевропейской цивилизации. По крайней мере, сам он не пытался искусственно экстраполировать особенности рабовладельческого и феодального строя Западной Европы на неевропейские общества, а использовал определение "азиатский способ производства". Допускал он и возможность (в частности, для России) перехода к социализму минуя этап капитализма непосредственно на основе развития крестьянской общины. Таким образом, представление о капитализме как о, своего рода, случайной социальной мутации или, вернее сказать, как о чрезвычайно заразном вирусе, возникшем в результате такой мутации, хотя и далеко выходят за рамки догматизированного "канонического" марксизма, но не столь уж противоречат достаточно широким взглядам самого Маркса и, тем более, предложенному им научному методу анализа.
Специфическая особенность капитализма как особого типа социальной и экономической организации, состоит в его неравновесности. Подавляющее большинство традиционных обществ (за исключением отдельных экзотических случаев типа государства ацтеков или гипотетически реконструируемого общества острова Пасхи) имели структуру, максимально приспособленную для устойчивого, продолжительного и долгосрочного жизневоспроизводства в относительном равновесии с вмещающей экосистемой. Либо условной "целью" существования этих обществ было само по себе воспроизводство жизни и сложившегося социального порядка, либо задаваемый религией смысл жизни был сугубо трансцендентным (как в религиях Откровения) и не оказывал прямого и непосредственного влияния на характер хозяйственной деятельности. Суть мутации капитализма состояла в том, что атрибуты трансцендентного смысла были перенесены на сугубо практическую экономическую деятельность. Получение и постоянное преумножение прибыли перестало восприниматься как средство жизневоспроизводства, а приобрело характер самоцели, стало материальным суррогатом стяжания божественной благодати. И, напротив, само жизневоспроизводство, сама жизнь стали восприниматься лишь как прикладное средство для бесконечного преумножения капитала. Возникла социальная система, совершенно неспособная к устойчивому существованию на ограниченной территории, но имеющая колоссальный потенциал к расширению вовне, к экспансии и разрушению окружающих квазиравновесных и исторически устойчивых цивилизаций. Возникнув в специфических условиях западноевропейской цивилизации эпохи лжеимённого т.н. "возрождения" как своего рода культурно-историческая мутация, капитализм распространился по всему миру, подобно эпидемии внезапно возникшей болезни, к которой никто не успел ещё выработать противоядия.
Ранний капитализм и на уровне собственно экономической жизни, и на уровне идеологически мотивированной политики начал с разрушения прежде существовавшего сложноорганизованного и высоко дифференцированного сословно-корпоративного общества, того, что в несколько расширенном смысле можно обозначить ведическим понятием варнашрама-дхармы. Несомненный научно-технический прогресс и рост объёмов производства сопровождался при этом столь же несомненным духовным, культурным и социальным регрессом. Культурный регресс выразился в очевидно ускоряющемся упадке искусства, в особенности архитектуры и изобразительных искусств, достигшем к XX веку полной деградации и вырождения (с некоторым отставанием вырождение распространилось также на музыку и литературу). Социальный регресс выразился в резком упрощении, а затем и откровенном распаде социальной структуры, уменьшении социальной специализации и дифференциации, в нарастающей атомизации общества и обезличивании человека, в выходе на историческую сцену феномена толпы.
Порождённая буржуазными революциями идеология отрицания сословных норм и лежащего в основе любого традиционного общества естественного врождённого неравенства людей неизбежно пришла к отрицанию вообще любых естественных идентичностей - национально-этнических, конфессиональных, гражданских и, наконец, половых. Любые идентичности человека, детерминированные природой или социумом, а не произвольным выбором личности, стали восприниматься как "дискриминация" и клеймиться как "фашизм".
Ранний капитализм начал с того, что редуцировал цветущую сложность этнической, политической, сословной и корпоративной структуры прежнего традиционного общества до современных буржуазных наций и их производных - национальных государств и гражданских обществ. Однако дальнейшее развитие капитализма ведёт к гибели и эти структуры. Глобализация как естественный процесс расширения рынков сбыта, сырья и рабочей силы стирает потоками миграции уже и сами буржуазные нации, уничтожает государственные границы и понятие национального суверенитета, заменяя их глобальным сетецентрическим управлением, разлагает структуры гражданского общества и категории права. Точно также редуцировав характерную для традиционного общества расширенную патриархальную семью до нуклеарной, капитализм и её ведёт к разложению и полному уничтожению.
Идеология либерализма, поднявшая на щит лозунг свободы, выступает как последовательная программа "освобождения" индивидуума от всех общественных структур и связей (сословно-корпоративных, гражданских, семейных) и всех идентичностей (конфессиональных, этнических, половых). В конечном счёте, "освобождение" от всех рамок, пределов и границ реального бытия становится "освобождением" и от самого существования и прямым утверждением небытия (представьте дом, освобождённый от стен, или человека, освобождённого от головы). Хуже того, естественные идентичности уничтожаются не просто в силу идеологических требований либерализма, но в силу самого функционирования социально-экономических механизмов капитализма, обезличивающих человека и превращающих его в унифицированную единицу производства и потребления.
Два пути социализма
Капитализм может быть подвергнут отрицанию с двух диаметрально противоположных ценностных позиций: либо с позиции защиты традиционных духовных ценностей и общественных институтов, либо с позиции более радикального их отрицания. С формальной точки зрения в обоих случаях речь идёт об отрицании либеральных принципов абсолютной свободы рынка, буржуазного права и норм буржуазной демократии, однако смысл и цели этого отрицания сущностно противоположны.
В истории социалистических движений оба этих пути имели своё воплощение. Первый путь - путь возрождения на основе обобществлённого производства структур традиционного общества, консервативных моральных и духовных ценностей - персонифицируется в исторической фигуре Иосифа Виссарионовича Сталина. Второй путь - путь радикального отрицания даже тех элементов традиционных ценностей, которые ещё сохранялись в старом "классическом" капитализме - олицетворяется целой толпой всевозможных троцких, свердловых, бухариных, радеков, маркузе, фроммов и прочих. Эти два пути диаметрально противоположны и абсолютно антагонистичны по отношению друг к другу не по средствам достижения цели, а по самим целям. Исходя из этого мы можем понять природу троцкизма не в узком историческом смысле как конкретную политическую секту лично Троцкого, а как обобщающее понятие для всех, самых многообразных социально деструктивных форм левачества, антагонистически враждебных по отношению к сталинизму и Советской общественно-политической системе. Дело здесь вовсе не в сугубо частных расхождениях типа сроков и масштабов коллективизации и индустриализации, и даже не в отношении к политическим лозунгам типа пресловутой перманентной революции, а в фундаментальном отношении к традиционным духовным и моральным ценностям, к традиционным структурам общества.
Троцкисты и их последователи отрицали ценность государства, видели в Советской России лишь вязанку хвороста для раздувания мирового пожара, лишь временное средство для уничтожения других государств. Сталин и его соратники, напротив, открыли Русскому народу путь к возрождению уничтоженной февралистами Империи в национальном, территориальном, геополитическом и военном отношении, подняли на щит лозунг советского патриотизма. Советский Союз стал фактически обновлённой формой существования исторической России, которая при большевиках-сталинцах восстановила не только свою территориальную целостность и национально-государственный суверенитет, но и специфические национальные формы жизненного уклада и внутренней организации.
Троцкисты и их последователи исповедовали идею о форсированном отмирании и даже насильственном уничтожении наций, о всечеловеческом смешении и этническом обезличивании. Сталин, напротив, разработал учение о социалистических нациях и фактически сделал социализм эффективным средством защиты национальной самоидентичности от разлагающего влияния буржуазной глобализации.
Троцкисты и их последователи с озверелой ненавистью относились к религии и Церкви, в особенности к их традиционным, консервативным формам. Сталин пошёл с Церковью на компромисс и создал в советском государстве определённую нишу, в которой Церковь смогла выжить. В годы Великой Отечественной Войны компромисс советского государства и Русской Православной Церкви перерос в сотрудничество и взаимную поддержку. Несложно, аппроксимируя эту тенденцию, предположить, что, если бы намеченная И.В. Сталиным политическая линия не была прервана хрущёвскими реформами, она, в конечном счёте, привела бы к восстановлению симфонии светской и духовной власти, к той или иной форме православного христианского социализма.
Троцкисты и их единомышленники приложили все силы для слома и уничтожения общественных моральных норм, семейных ценностей и самого института семьи как якобы "буржуазных предрассудков". В этой связи можно вспомнить и легализацию педерастии в первые годы Советской власти, и экстремистские указы об "обобществлении жён", и одобряемые правительством марши голых активисток движения "Долой стыд!", и общую пропаганду беспорядочного секса и беспрепятственного удовлетворения полового инстинкта среди комсомольцев и молодых коммунистов. Супружеская верность трактовалась троцкистами как "буржуазный предрассудок", материнство и семья - как пережиток прошлого. Насаждалась мысль об общественном воспитании детей, рождающихся от беспорядочного секса. Были легализованы как в юридическом, так и в моральном смысле аборты (Троцкий, кстати, особо настаивал на этом, говоря современном языком, "репродуктивном праве" женщины). Троцкисты финансово поддерживали и активно насаждали в Советском государстве психоанализ фрейдовского толка как доктрину высвобождения животных инстинктов и разрушения культурных табу, культивировали внедрение психоанализа в систему воспитания подрастающего поколения. Напротив, победа Сталина и его соратников привела к развороту государственной политики в вопросах общественной морали буквально на 180 градусов. Нормой социалистического общества стала половая воздержанность, целомудрие и супружеская верность, и теперь уже беспорядочная половая жизнь стала оцениваться как свидетельство морального перерождения и буржуазных нравов. Педерастия стала уголовным преступлением, аборты были законодательно запрещены, общества нудисток разогнаны. Стал пропагандироваться аскетический трудовой и нравственно чистый образ жизни, во многом близкий к образцам православной морали. Внедрение психоанализа в воспитание детей и подростков прекратилось, а затем и вовсе психоаналитические и педологические учреждения были разгромлены и разогнаны. Вместо прикрываемого революционным бунтарством хамства у молодёжи стало последовательно культивироваться уважение к родителям, к учителям и наставникам, к старшему поколению в целом.
Победа И.В. Сталина привела к ликвидации педологических извращений в сфере образования и воспитания юношества, к ликвидации всевозможных деструктивных "новаторств" и к восстановлению классической традиционной для России классно-урочной школы с уроком как основной формой преподавания, с широким теоретическим образованием по обязательным "предметам", представляющим собой основы наук, с домашними заданиями, с индивидуальными оценками и экзаменами, с высокой дисциплиной и уважением к учителю. В конце концов, в советскую школу вернулись даже такие атрибуты классической гимназии как школьная форма, раздельное обучение для мальчиков и девочек, изучение логики и латыни и т.п.
Постепенно И.В. Сталиным была осуществлена реабилитация русской истории (ликвидирована вульгарно-социологизаторская русофобская и антинаучная "школа Покровского"), научного языкознания (ликвидация антинаучного марровского "нового учения о языке"). Эти тенденции явно отражали возрождение академической науки и отказ от "р-р-революционных" суррогатов, подменяющих науку идеологизированной демагогией, внешне топорно стилизованной под марксизм. Параллельно с этим сталинское руководство всячески способствовало возрождению и в сфере культуры. Литература, музыка, театр решительно очищались от дегенеративных вырожденческих форм, порождённых революционной смутой, и возвращались к классическим образцам.
Параллельно с реабилитацией русской истории и её героев, с реабилитацией самого понятия патриотизма шло возрождение славных традиций Русской армии. С сентября 1935 года в армии были восстановлены воинские звания, а с января 1943 года - погоны, возвращено понятие "офицер", армия переименована из "рабочее-крестьянской красной" в Советскую, было негласно разрешено ношение георгиевских крестов и других наград старой императорской русской армии.
В конце концов, в марте 1945 года И.В. Сталин открыто назвал себя "новым славянофилом", и это не было пустой фразой. Фактически славянофильский проект союза славянских народов был реализован в рамках Социалистического содружества, Варшавского договора и Совета экономической взаимопомощи.
Говоря в целом, можно сказать, что социализм в сталинской версии был средством реставрации России как национального государства, уничтоженного февральской буржуазной революцией и последовавшей за ней смутой. Реставрации национального суверенитета, укреплённого снятием внутренних межклассовых противоречий. Реставрации территориальной целостности и геополитической субъектности. Реставрации традиционных социальных институтов - семьи, школы, армии, отчасти Церкви. Реставрации академической науки и классического реалистического искусства - литературы, живописи, архитектуры, театра. Реставрации традиционных моральных норм - трудолюбия, дисциплины и самодисциплины, полового воздержания, целомудрия, скромности, уважения к старшим. Напротив, социализм в троцкистской версии рассматривался как средство окончательного и полного уничтожения всех "пережитков" старого общества, "не добитых окончательно" буржуазной революцией - начиная от государства, национального суверенитета и самой нации и заканчивая семьёй, моралью, академической наукой и искусством.
Если социализм по-сталински был преодолением февралистской буржуазной смуты и реставрацией в обновлённой форме прежней России, то социализм по-троцкистски был радикальным продолжением февраля, доведением смуты до абсолюта, окончательным уничтожением всех традиционных ценностей и святынь, всего, что составляло историческую Россию. Именно в этом состоит принципиальное различие и фундаментальная противоположность двух политических направлений, называющихся одними и теми же именами социализма и коммунизма.
Либерализм и левачество
Троцкизм в строгом и узком значении этого слова выродился сегодня в совокупность малочисленных политических сект, разделённых непримиримыми спорами по чисто схоластическим, не имеющим отношения к реальной жизни вопросам. Но "неотроцкизм" в широком смысле, то есть антитрадиционалистское, антинациональное и антигосударственное политическое направление, прикрывающееся социалистической или, по меньшей мере, т.н. "левой" риторикой, широко представлен в политическом спектре, особенно на Западе. Здесь мы видим и старых социал-демократов, ведущих свою родословную ещё от второго интернационала, и ревизионистов-еврокоммунистов, и собственно троцкистов в узком смысле слова, и всевозможных "маоистов", "пролетаристов" и т.п., и анархистов в купе с т.н. "антифашистами", и неких абстрактных "левых", и вышедших зачастую из числа отрёкшихся от принадлежности к компартиям "зелёных", и разнообразных наследников "студенческих революций" - "новых левых", ситуационистов, т.н. "фрейдомарксистов", последователей Франкфуртской школы вообще и Маркузе в частности.
Обращает на себя внимание то, насколько эти западные "правильные левые", непримиримые к "советским извращениям социализма" умеют аккумулировать бунтарские, нонконформистские настроения молодёжи и маргинальных слоёв общества и, в то же самое время, встраиваться в существующую политическую систему.
В самом деле, какую программу осуществляют сегодня правящие неолиберальные, "рыночно-фундаменталистские" элиты и каково отношение к этой программе так называемых "правильных" европейских "левых"?
Правящие либералы-фундаменталисты целенаправленно разрушают и разлагают национальное государство как институт, упраздняют национальный суверенитет и заменяют его на систему всемирного сетевого управления, основанного на власти наднациональных политических структур, мировых банков и транснациональных корпораций. Западные левые под более или менее анархистскими лозунгами требуют ускорения и эскалации демонтажа государства, упразднения функций судов и полиции, открытия границ и т.д.
Правящие либеральные элиты поощряют иноэтническую миграцию, выделяют на её осуществление немалые средства, насаждают идеологию мультикультурализма, играя на ими же сформированных комплексах вины белого человека "за колониализм", продвигают идеи "положительной дискриминации" коренного белого населения в пользу чёрных и цветных мигрантов. Они внедряют программы воспитания т.н. "толерантности", тратят огромные деньги на "борьбу с дискриминацией" и на поддержку "национальной культуры" мигрантов - иными словами искусственно препятствуют их ассимиляции, культивируют их инаковость по отношению к коренному населению. Но западные "правильные" левые и здесь со всем революционным бунтарским задором требуют большего. Именно они с остервенением набрасываются с обвинениями в расизме и ксенофобии на всякого, кто позволит себе усомниться в полезности наплыва инородческих нахлебников и о праве коренных народов ограничить приток незваных гостей, превращающих опрятную, чистую и законопослушную Европу в помесь Гарлема и Сомали. Именно леваки, словно спущенная с цепи свора хунвейбинов, без устали преследуют, травят, добиваются снятия с работы и исключения из университетов любого мало-мальски национально и государственно мыслящего гражданина как якобы "фашиста", "расиста" и т.п.
Правящие либеральные фундаменталисты старательно разрушают семью как социальную структуру, обеспечивающую связь поколений и передачу консервативных традиционных норм, сохраняющую нерыночные, плохо поддающиеся контролю связи между людьми, мешающую им формировать идеального потребителя товарных фетишей. Ради этого насаждается и щедро спонсируется феминизм. Ради этого пропагандируются "репродуктивные права" женщин (то есть права на убийство собственных нерождённых детей). Ради этого создано совершенно фантасмагорическое законодательство, приравнивающее брошенный мужчиной на женщину взгляд к сексуальному домогательству и чуть ли ни к изнасилованию. Ради этого создаются и финансируются бредовые "факультеты женских наук" в университетах. Ради этого - ради возможности либеральных человеконенавистников от лица и от имени государства вторгаться в любую подозрительно благочестивую семью - раскручивается в прессе истерия на тему семейного насилия. Ради этого создана чудовищная система "ювенальной юстиции". Западные "левые" и здесь бегут впереди паровоза, пытаясь перещеголять самих либералов в пропаганде женской эмансипации, оголтелого феминизма, "свободы от детей" (child free) как стиля жизни и уничтожения семьи как "патриархального пережитка".
Правящие "рыночники" поощряют неразборчивый блуд и половую разнузданность, насаждают их как хорошо продаваемый товар, вводят принудительные программы сексуального растления в школах и даже детских садах, превращают педерастов и иных половых извращенцев в привилегированную социальную группу, позволяют им "усыновлять" и с самого раннего детства развращать детей. Но леваки и здесь ухитрились опередить либералов и, вооружённые "фрейдомарксистскими" теориями, наследием Франкфуртской школы и достижениями новомодных дегенеративных "философов", встать в первые ряды защитников прав извращенцев и могильщиков прав психически и морально относительно здорового большинства.
В самом деле, между фундаменталистски настроенными неолибералами и западными "левыми" нет никакого существенного мировоззренческого разрыва. И те, и другие являются последовательными глобалистами, врагами "национальной ограниченности" (то есть принципа обособленности и суверенитета наций), антигосударственниками, принципиальными противниками морали и нравственности, особенно в вопросах полового воздержания, целомудрия и супружеской верности, последовательными врагами социальной иерархии и порядка, ярыми гонителями религии, в особенности Христианства, ненавистниками семьи и традиционного семейного воспитания. И либералы, и леваки имеют общую базу исповедуемых принципов - свободы индивидуума от общества и моральных табу, отрицания любой "метафизики", любых устойчивых связей между людьми. Расхождения между европейскими "левыми" и либеральными "правыми" носят сугубо тактический и частный характер. В стратегическом и ценностном смысле они представляют два крыла одного и того же течения. Более того, западные "леваки" представляют собой по существу наиболее радикальное, наиболее оголтелое крыло глобалистов и антитрадиционалистов. Либералы в этом смысле на их фоне выглядят даже прагматичнее и умереннее. Глубоко закономерны случаи, когда горячие по молодости троцкисты, как это было в США, поостыв с возрастом, превращаются в либералов-"рыночников" (название "неоконы" не должно вводить в заблуждение; американские неоконы - это чисто "либерально-рыночное" направление, имеющая к консерватизму не больше отношения, чем отечественная ЛДПР - к демократии). Несколько иными средствами и в иной идеологической упаковке они добиваются принципиально той же самой цели - установления всемирной олигархической диктатуры над обезличенными и расчеловеченными массами.
Да, в сущности, и средства не столь уж отличаются. Достаточно взглянуть на эпоху пресловутой "перестройки" и последовавшей за ней ельцинской вакханалии, чтобы увидеть, насколько мутировавшие в "либералов-рыночников" ревизионисты хрущёвского разлива (т.е. в буквальном смысле неотроцкисты) сохранили преемственность со своими идеологическими, а зачастую и кровными предками - троцкистами 20-х. Здесь и разнузданная, демонстративная, доходящая до пароксизма ненависть к России, к её истории, её достижениям и славе, к её культуре, обычаям и традициям, не говоря уж о самом Русском народе. Здесь и пропаганда половой распущенности, неразборчивого грязного блуда, порнографии, оправдание всевозможных девиаций и извращений. Здесь и целенаправленное разрушение семьи, внедрение программ развращения в школах, легализация абортов, насаждение контрацептивов и бездетности как "современного", "модного" образа жизни. Здесь и попытка оторвать детей от родителей, навязать "общественное" воспитание. В 20-е это осуществлялось через разрушение авторитета родителей в школе, через массовые идеологизированные детско-юношеские организации, сегодня - через органы "социальной опеки", "госпатроната" и систему т.н. "ювенальной юстиции", якобы призванной "защитить" детей от т.н. "домашнего насилия" и произвола собственных родителей. Здесь и разрушение нормальной системы среднего и высшего образования, замена научных дисциплин (предметов) всевозможными "учебными модулями" и "навыками", подмена содержательных экзаменов - ЕГЭшным тестированием в духе пресловутой педологии, а уроков с присущей им строгой дисциплиной - некими аморфными "занятиями". Здесь и последовательное, целенаправленное насаждение культа необразованного хама и уничтожение духовного и морального авторитета биосоциальной элиты общества - учёных, конструкторов, учителей, врачей, офицеров - всех тех, кто в нормальной социальной структуре выполняет функции, так или иначе аналогичные функциям двух высших варн индийской кастовой системы. Здесь и вытеснение подлинного искусства во всех его сферах (изобразительных искусствах, пластике, архитектуре, литературе, музыке, театре и т.д.) дегенеративными, непристойными, бессмысленными и не имеющими никакой художественной ценности "авангардными" суррогатами, претендующими на оригинальность и "элитарность". Как справедливо заметил по этому поводу один известный политический деятель, "Люди прямо стали бояться того, что эти полумошенники-полудураки упрекнут их в непонимании искусства. Как будто в самом деле отказаться понимать продукцию дегенератов и наглых обманщиков может быть зазорным для честного человека. Эти, с позволения сказать, новаторы имели в своем распоряжении очень простое средство для доказательства, насколько "велики" их творения. Все совершенно непонятное и просто сумасшедшее в их произведениях они рекламировали перед изумленным человечеством как продукт "внутренних переживаний". Этим дешевым способом господа эти избавляли себя от всякой критики". Здесь, наконец, и широкая государственная поддержка фрейдовского психоанализа и прочих псевдонаучных и полуоккультных теорий и практик, призванных подорвать авторитет общественной морали и официально реабилитировать, высвободить и реализовать все скотские животные влечения, какие только есть в подвалах человеческого подсознания, которые в нормальном состоянии скованы религиозными духовными принципами, человеческой культурой и требованиями общества.
Впрочем, раскрытие генетического родства между "рыночно"-фундаменталистским либерализмом и антитрадиционистским левачеством было бы поверхностным и не вполне серьёзным, если бы мы остановились только на "надстройке" (идеологии, ценностных идеалах, нравственной ориентации, социальных практиках) и не проанализировали бы "фундамент", то есть социально-классовую природу этих явлений.
Финансовая олигархия и люмпенство
Классическим для марксизма является представление, согласно которому основное социальное противоречие при капитализме пролегает между промышленной буржуазией и промышленным пролетариатом. Согласно этому представлению суть дела состоит в том, что владельцы средств производства покупают рабочую силу по цене, близкой к цене её простого физического воспроизводства, и присваивают себе практически всю создаваемую рабочими прибавочную стоимость, вкладывая её в расширение производства, то есть в увеличение и повышение производительности средств производства, позволяющих ещё более эксплуатировать труд и т.д. Это представление, несомненно, служило адекватной моделью современного классикам марксизма капиталистического общества, но прошедшие полтора века существенно изменили реальность.
Во-первых, уже во времена самих классиков возникла тенденция выноса эксплуатации в колонии и, соответственно, начала "прикармливания" буржуазией рабочих метрополии. Эту тенденцию отмечали ещё сами Карл Маркс и Фридрих Энгельс. В дальнейшем она лишь развивалась. В итоге ни в одной стране развитого капитализма не произошло ничего напоминающего социалистические революции. Между классом капиталистов и рабочим классом возникла система компромиссов, сгладивших антагонизм классовой борьбы и переведших её в относительно мирное русло.
Во-вторых, помимо вынесения эксплуатации вовне (на колониальную и неоколониальную периферию) смягчению классовой эксплуатации способствовала постепенная механизация, а затем и автоматизация труда, позволяющая переложить определённый объём эксплуатации с людей на механизмы.
В-третьих, свою роль сыграл фактор социалистической революции в России, напугавшей западных капиталистов и вынудившей их под угрозой социалистической альтернативы искусственно придать капитализму гуманистические черты "общества всеобщего изобилия".
В-четвёртых, охват капиталистической системой всего земного шара и невозможность дальнейшего расширения породили жесточайший дефицит рынков сбыта, что заставило капиталистические государства начать заботиться о покупательной способности трудящихся, перераспределяя в их пользу часть прибавочной стоимости, отбираемой у предпринимателей в форме всё более высоких налогов (кейнсианская модель капитализма).
В-пятых, естественная и неизбежная концентрация капитала, а вместе с ним и политической власти, вкупе с объективным неразрешимым противоречием между императивом к безграничному росту капитала и ограниченностью физической базы (природных ресурсов, рынков потребления и рабочей силы и др.) привели к отказу от золотого эквивалента, к виртуализации финансов и к узурпации узким кругом мировой олигархии монопольного права на производство эквивалентов стоимости по нулевой себестоимости. Это кардинальным образом переформатировало всю экономическую, политическую и социальную систему, совершенно изменив расстановку сил, полюса антагонизмов и саму природу рынка, превратившегося из системы относительно эквивалентного обмена в систему произвольного присвоения и распределения.
В-шестых, вынос производства за пределы мировой метрополии в страны с дешёвой рабочей силой вкупе с механизацией и автоматизацией оставшегося в метрополии труда привели к распаду рабочего класса и к его превращению в постоянно уменьшающуюся и относительно неплохо обеспеченную социальную прослойку. Основной объём труда, соответственно, "перетёк" из сферы материального промышленного производства в сферу производства информационных знаков и виртуальных образов, а также в сферу услуг. Это кардинально изменило всю социальную структуру. Одним из последствий стало "рассыпание" организованных и синхронизированных самим характером труда армий трудящихся, их атомизация, кризис массовых партий. Другим следствием деиндустриализации Запада стало разрушение прежней, необходимой именно для индустриального производства, системы массового образования. В результате резко упал уровень культуры и самосознания масс.
В-седьмых, имманентный для капитализма процесс концентрации капитала и поглощения крупным капиталом мелкого закономерно привёл к распаду самого класса капиталистов, к его превращению из широкой социальной базы буржуазного гражданского общества в крайне узкую и замкнутую группу олигархических семейств, зачастую (хотя и не всегда) утративших связь как с непосредственным производством реальных вещественных и информационных продуктов, так и с национально-государственными субъектами.
В-восьмых, естественный для капитализма процесс укрупнения и слияния рынков сбыта вкупе с концентрацией капитала привёл к формированию на месте множества национальных буржуазий сначала небольшого числа империалистических олигархий, а затем - единой общемировой олигархии. С её стороны возник устойчивый и более чем платёжеспособный спрос на разрушение и снятие национально-государственных границ, упразднение национальных суверенитетов и связанных с ними буржуазно-демократических институтов, размывание самих наций и превращение человечества в обезличенную смешанную массу, полностью управляемую через механизмы виртуализованного псевдорынка. Функции государств всё более перехватываются экстерриториальными центрами силы - международными надгосударственными органами и транснациональными корпорациями.
В-девятых, резко увеличился масштаб и сила воздействия средств массовой информации. Формируемый ими в массовом сознании образ реальности стал превосходить по своему значению образ реальности, формируемый непосредственными ощущениями. Параллельно с этим совершенствовались различные методы воздействия на индивидуальное и массовое сознание, техники внушения, программирования и манипуляции.
Всё это в совокупности привело к формированию совершенно новой социальной реальности, в которой прежние классовые противоречия уже не играют ведущей роли и вытеснены принципиально новыми отношениями и новыми социальными противоречиями. Впрочем, всё новое - это хорошо забытое старое, и новейшие тенденции глобального мирового капитализма имеют прямые аналогии с тенденциями античного мира в фазе его упадка. Саморазрушение буржуазной демократии, национального государства и связанных с ними институтов происходит по тому же в сущности пути, по которому разрушалась римская республиканская государственность. Монополизация капитала, разорение мелких и средних собственников привели к разрушению социальной базы гражданского общества. На его месте сформировалась социальная структура, состоящая из узкой сверхбогатой олигархии и массы люмпенства. При этом люмпенство - экономически, а, следовательно, и политически, несамодостаточное, иждивенческое - не является социально-классовым противником олигархии. Более того, именно оно - будучи прикормлено хлебом и зрелищами - становится орудием в руках олигархии, её социальной базой. Возникает система, аналогичная поздним формам римской клиентелы, когда прикормленный хозяевами плебс, неспособный к экономической и политической субъектности, выхолащивает формальные демократические процедуры, продавая свои голоса патронам за материальные подачки и покровительство.
Стоит отметить, что в современном мире, как и во время кризиса античных греческих полисов и римской республики реальная фактическая ликвидация демократии и республиканского строя как такового совпадает с формальной "демократизацией" - то есть распространением демократических прав на всё новые и новые категории людей, в принципе неспособных сознательно пользоваться республиканскими правами либо в силу своей социально-экономической несамостоятельности, либо в силу ограниченности своих интеллектуальных, психических и волевых способностей, либо в силу культурной несовместимости с понятием республиканской правовой государственности. В результате изначальный гражданский коллектив, способный к самоуправлению, растворяется в среде принципиально неспособных к осуществлению демократии "новых граждан". В античном Риме этот процесс предоставления гражданских прав сначала плебеям, потом вольноотпущенникам, потом провинциалам завершился при императоре Каракалле, который "даровав" римское гражданство всем свободным жителям империи, тем самым, упразднил его, превратив из привилегии в повинность. В новейшей истории аналогичное растворение гражданского коллектива и превращение его в лишённую содержания форму началось с ликвидации имущественных цензов, продолжилось предоставлением гражданских прав женщинам и юношеству, и, наконец, завершилось уже форменным глумлением - предоставлением его умственно неполноценным, умалишённым и заключённым в тюрьмы преступникам.
Суммируя, можно сказать, что деклассированный непроизводительный плебс мировой метрополии, обеспеченный хлебом и зрелищами за счёт накопленных ранее богатств, технического прогресса (роста производительных сил) и эксплуатации мировой периферии, стал одним из главных орудий, направляемых мировой транснациональной олигархией на разрушение остатков гражданского общества и национальной государственности. Здесь спрятан ключ к пониманию основного социального противоречия современных западных обществ. Одной стороной противостояния являются остатки гражданского общества, защищающего национальную государственность, правовые отношения, культуру и цивилизацию. В социально-классовом отношении эта сторона представлена, прежде всего, когнитариатом (наёмными работниками умственного труда - IT-специалистами, технологами, инженерами, научными работниками и т.д.) и трудовой интеллигенцией в целом, а также мелким, средним и даже крупным (но не монополистическим) национальным производственным бизнесом, квалифицированными рабочими, фермерами. Второй стороной противостояния выступает альянс финансовой олигархии (банковский и биржевой сектор, транснациональные компании) и деклассированного люмпенства, представленного безработными получателями пособий, мигрантами, асоциальными национальными, расовыми, половыми и прочими меньшинствами, претендующими на подачки за свою неизбывную "дискриминированность", профессиональными "активистами"-грантополучателями ("борцы с дискриминацией", феминистки, "антифа", борцы за права животных и т.п.), авангардными псевдохудожниками, устраивающими всевозможные "перформансы", "уличное искусство" и т.п. акции, рассчитанные исключительно на эпатаж и оскорбление общественных представлений о пристойности, т.н. "левыми интеллектуалами" и примыкающей к ним частью гуманитарной и "творческой" "интеллигенции", представителями молодёжных и не только молодёжных контркультур и т.п. сбродом.
Исходя из этого, можно понять суть мутации, которую претерпело на Западе так называемое "левое движение". Если в первой половине XX века т.н. левые (социалисты, коммунисты) представляли интересы, прежде всего, промышленного пролетариата и трудящихся в целом, то во второй половине XX, а, тем более, в начале XXI века ситуация коренным образом изменилась. Риторика осталась почти прежней: современные левые, также как и левые начала прошлого века, позиционируют себя в качестве "защитников всех угнетённых", защитников бедных от богатых, сторонников увеличения налогов на имущих и социальных выплат неимущим. Однако социально-классовое содержание этих лозунгов видоизменилось до неузнаваемости. В классовом капиталистическом обществе начала XX века бедными и угнетёнными были, прежде всего, пролетарии, промышленные рабочие, то есть основные производители материальных благ. Фактически лозунги повышения налогов и увеличения за их счёт социальных функций государства означало ничто иное, как возвращение трудящемуся большинству общества части им же созданной прибавочной стоимости, экспроприированной у него владельцами средств производства, то есть капиталистами. Сегодня же под "угнетёнными", которых защищает западное "левое движение", подразумевается вовсе не производители материальных и нематериальных благ, не труженики, а растущая армия нахлебников, иждивенцев, бездельников и асоциальных элементов. Не трудящееся большинство общества, а совокупность претендующих на особый статус агрессивных меньшинств.
Поэтому глубоко неслучаен кажущийся парадокс: глобальный финансово-экономический кризис, начавшийся в 2008 году и с того времени только усугубляющийся, привёл в большинстве стран Европы не к левому, а к правому повороту, к краху социал-демократических партий и усилению правоцентристов. То есть прежняя формула левых "высокие налоги - высокие социальные расходы" большинством общества оценивается теперь не как возвращение трудящимся части ими произведённой и у них изъятой владельцами производств прибавочной стоимости, а как перераспределение средств от производственного сектора (как предпринимателей, так и рабочих!) - нахлебникам. Если в сытые годы граждане под гнётом "гуманистической" пропаганды ещё худо-бедно готовы были кормить множащуюся ораву паразитов, то экономический кризис всё чётко расставил по своим местам. Фактически поражение левых и победа правых не в момент экономического бума, а, наоборот, в момент кризиса, есть прямой вотум недоверия общества социальным функциям государства. При этом примечательно, что предприниматели (производственная буржуазия - они же, что немаловажно, работодатели!) и рабочие в этом раскладе оказываются на одной стороне - скорее партнёрами, чем антагонистами. Когда налоговые отчисления перераспределяются не в пользу трудящихся, а в пользу иждивенцев, увеличение налогового бремени не только на свои личные доходы (зарплату), но и на доходы предприятия наёмному рабочему оказывается совершенно невыгодно: пользы он от этого не получает никакой, а вред от сокращения рентабельности производства и угрозы сокращения рабочих мест - очевиден. В итоге оба прежде антагонистических класса дружно говорят государственному "собесу" "нет!", поскольку видят в нём не защитника своих классовых интересов или хотя бы посредника, а только кормителя нахлебников, представителя интересов паразитов.
Однако, описанный выбор, характерный для целого ряда стран Западной Европы, возможен лишь тогда, когда всё-таки большинство общества составляют ещё трудящиеся или хотя бы те, кто субъективно соотносит себя с трудящимися. Но самое интересное, что благодаря технологическому прогрессу и повышению производительности труда трудящиеся могут остаться в меньшинстве. То есть в буквальном смысле реализуется русская поговорка "один с сошкой - семеро с ложкой". Такой сценарий весьма выгоден олигархии, так как делает её власть намного более устойчивой. Количество иждивенцев с правом избирательного голоса стремительно растёт и, когда количество профессиональных безработных, представителей асоциальных "дискриминированных" меньшинств, "активистов"-грантососов, деятелей "современного искусства" и прочего паразитического отребья превышает количество экономически и социально самодостаточных граждан, кормящихся собственным трудом, происходит то, что произошло в США. Массы выбирают себе президентом негра и начинают требовать от государства не прекращения кормёжки паразитов за счёт налогов с трудящихся и с бизнеса, а дармовой халявы. Лозунгом демонстраций становится "Дайте нам новый пузырь!".
Что значит "дать новый пузырь"? Это значит дать возможность финансовой олигархии и дальше "делать деньги из воздуха", произвольно создавать по нулевой себестоимости стоимостные эквиваленты всех продуктов человеческого труда, не говоря о природных ресурсах. Ведь сами по себе бумажные или электронные деньги ничего не стоят, поэтому олигархия подкупает люмпенство не из своего кармана. Стоимость имеют реальные товары, которые за эти деньги продаются и покупаются. Монополия треста частных банков под названием ФРС на выпуск необеспеченных этими банками денежных знаков, имеющих статус государственной (а фактически - мировой) валюты, означает принудительный неэквивалентный обмен, замену торговли системой изъятия и распределения производимых жизненных благ. Круг замыкается: финансовая олигархия, захватив монополию на эмиссию не обеспеченных золотом денежных знаков, создала фактически систему безвозмездного (внешне экономического, но на самом деле - внеэкономического) изъятия у производителей продуктов их труда. Эти мошеннически реквизированные продукты распределяются олигархией также внеэкономически и используются для подкупа и прикармливания своей социальной базы - паразитического люмпенства, ничего полезного не производящего, но выступающего в качестве электорального, а при необходимости - и силового ресурса спекулятивной олигархии. В свою очередь люмпенство, получающее дармовые раздачи от олигархии, тоже заинтересовано в укреплении системы изъятия продуктов труда у производителей с помощью эмиссии денежных знаков. Иными словами возник экзотический, но вполне логичный и имеющий исторические аналоги союз сверхбогатых и полунищих паразитов против трудящихся (весьма яркий художественный образ, отражающий данные реалии современного капитализма, представлен в американском фильме "Робот-полицейский 3" 1993 года).
Фактически новый расклад сил (олигархия плюс люмпенство против трудящихся и остатков производственной буржуазии) имеет вполне выраженный характер социально-классового антагонизма. Поэтому сходство и даже сродство принципиальных установок радикальных либералов ("фундаменталистов-рыночников") и современных западных "левых", которое было рассмотрено выше, глубоко закономерно. Обе идеологии являются выражением социально-классовых интересов одной и той же стороны противостояния - а именно, альянса финансовой олигархии и люмпенства против трудящихся. Только неолиберализм в большей степени имеет своей целевой аудиторией олигархию и спекулятивно-паразитарную часть т.н. "среднего класса", а левачество обращено, собственно, к люмпенству (безработные получатели пособий, полукриминальные этнические диаспоры и т.п.) и маргинальной люмпен-"интеллигенции" (политические "активисты"-грантополучатели, дегенеративные "левые" псевдохудожники и псевдофилософы). Можно даже сказать больше: современная западная "левая" в спектре от традиционных социал-демократов, ведущих своё происхождение от Второго интернационала, до "новых левых" в духе конца 1960-х и т.н. "зелёных" представляет собой сегодня наиболее радикальное крыло глобалистов - "фундаменталистов-рыночников" (на самом деле - лже-рыночников, т.к. современный рынок, будучи таковым по внешней форме, как уже было отмечено, из механизма эквивалентного обмена превратился в механизм реквизиции и распределения, то есть по существу в антирыночный механизм экономической и политической власти). Поэтому нет ничего удивительного в том, что одним из ключевых лидеров Французской социалистической партии (в союзе с которой во Франции действуют не только "зелёные" и "Левый фронт", но и т.н. "коммунисты" из ФКП) до недавнего времени был директор-распорядитель Международного валютного фонда Доминик Стросс-Кан, что сформированное "Венгерской социалистической партией" правительство Ференца Дьюрчаня показало себя проводником ультралиберальных мер, и что в США наиболее радикальные неолибералы являются выходцами из среды троцкистов.
Социально-классовое значение традиционных консервативных ценностей
Без всякого сомнения, традиционные ценности (духовно-религиозные, национально-культурные, семейные) по своей сути, по своей природе не имеют классового характера. В ряде случаев (как, например, в случае традиционных норм полового поведения, социальной иерархии и др.) они вообще являются культурным оформлением биологически детерминированных алгоритмов поведения и социальных отношений, роднящих человека не только с человекообразными обезьянами, но и со всеми высшими позвоночными. В других случаях (как, например, в случае с религией) они возникают в докапиталистическом или даже доклассовом обществе и сохраняются если не в неизменном, то, по крайней мере, в узнаваемом виде на протяжении смены целого ряда формаций.
Тем не менее, в современном обществе эти же самые ценности, сформированные в совершенно иной социальной реальности, приобретают дополнительное идеологическое значение, становятся выражением интересов одного из противостоящих социально-классовых лагерей.
Как уже было неоднократно нами отмечено, капиталократия основана на виртуализации финансовых знаков, то есть на монопольной возможности создания эквивалентов стоимости по нулевой себестоимости. Это превращает рынок из средства обмена в средство фактически безвозмездного присвоения всей совокупности продуктов человеческого труда и природных богатств эмитентом денежных знаков. Соответственно, сфера власти эмитента виртуальных финансовых единиц принципиально совпадает со сферой материальных и нематериальных объектов, вовлечённых в рыночный обмен и так или иначе оцениваемых в денежном эквиваленте. Это относится не только к материальным вещам, но и к информационным продуктам, знаниям, образам, символам, межличностным и общественным отношениям, знакам социального статуса и престижа, нематериальным активам и т.д. Но именно поэтому любая нерыночная ценность самим фактом своего существования ограничивает сферу действия капиталократии как системы власти. Между тем, традиционные консервативные ценности по своей природе нерыночны. Это и делает их актуальным предметом социально-классовой борьбы.
Мировая финансовая олигархия жизненно заинтересована в распространении своего псевдорыночного контроля на все без исключения сферы бытия. Иными словами - в ликвидации неподконтрольных ей социальных сфер, в ликвидации всего того, что она не может купить за производимые из ничего фетиши - денежные знаки. Поэтому, например, она жизненно заинтересована в обесценивании или коммерциализации религии и вообще духовных практик, в разрушении национально-этнических идентичностей и семьи (основной канал передачи традиционных ценностей и связи между поколениями), в дискредитации не привязанных к уровню потребления знаков социального престижа (учёные и воинские звания, награды и др.), рационального научного знания, культуры мышления, некоммерческого искусства и т.д. И, напротив, любое серьёзное социальное сопротивление механизмам капиталократии может быть кристаллизовано только вокруг ценностей, социальных структур и отношений, не контролируемых посредством привязки к денежному эквиваленту. Наиболее устойчивы и надёжны в этом плане ценности, нормы и отношения, имеющие наибольший потенциал исторической инерции, наиболее укоренённые в сознании и подсознании людей - то есть наиболее консервативные и традиционные. И, действительно, на сегодня все сколько-нибудь значимые антикапиталократические движения, выражающие социально-классовые интересы трудящихся и примыкающей к ним национальной производственной буржуазии, возникают на принципиальной базе традиционализма и консерватизма.
Если отбросить потерявшие смысл ярлыки (типа "левых" и "правых") и подойти к анализу ситуации с позиций социально-классового анализа, то мы увидим, что объективно интересы трудящихся сегодня в Европе выражают, прежде всего, национально-патриотические, традиционалистские, христианские, социально-консервативные партии - такие как "Национальный фронт" во Франции, Национально-демократическая партия Германии, "Истинные финны" в Финляндии, партия "За лучшую Венгрию" (и до некоторой степени более умеренный ныне правящий Фидес - Венгерский гражданский союз), отчасти "Шведские демократы" и некоторые другие. Именно они предлагают не на уровне лозунгов и брэндов, а на уровне практических мер наиболее социальные, а в некоторых случаях даже социалистические программы. Именно они являются наиболее последовательными противниками НАТО, американского империализма и глобализма. Именно они - а вовсе не псевдо-"левые", тесно связанные с наиболее реакционными кругами сверхкрупного банковского капитала - являются естественными союзниками для настоящих коммунистов просоветского, сталинского толка.
Характерен, например, в этой связи опыт Венгрии, где пришедший к власти умеренный национально-консервативный Фидес - Венгерский гражданский союз продемонстрировал политику, на порядок более социально ответственную, чем ранее правившая "Венгерская социалистическая партия". Это, кстати, было отмечено председателем Венгерской коммунистической рабочей партии Дьюла Тюрмером: "За восемь лет правления Венгерской социалистической партии (ВСП) коррупция приобрела такие размеры, что практически сделала невозможным нормальное функционирование государства. <...> ФИДЕС пообещал остановить этот процесс. Являясь правой консервативной партией, он, тем не менее, выдвинул левую программу, приоритетными задачами которой стало то, что волновало всех, а именно: создание 1 миллиона новых рабочих мест в течение 10 лет, снижение инфляции, повышение минимальной зарплаты до уровня, обеспечивающего нормальные условия жизни, и, прежде всего, установление порядка, законности. ФИДЕС удалось убедить большинство избирателей в том, что, будучи правой партией, он будет в состоянии осуществить левую программу. Партия повела себя, как и обещала, энергично взявшись за уборку накопившегося "мусора". <...> Функционирование государства, безусловно, стало более эффективным".
Стоит также обратить внимание на пример Чехии. В то время как в большинстве стран Европы бывшие компартии трансформировались в лево-либеральные и "зелёные" партии, чешские коммунисты сделали диаметрально противоположный выбор. Сохраняя в полной мере коммунистическую идентичность, они твёрдо встали на позиции слияния социально-классовой и национально-освободительной борьбы. Они гармонично соединили борьбу за права трудящихся (именно трудящихся, а не малоимущего паразитарного люмпенства!) с последовательным отстаиванием национальных интересов, антиимпериализмом (антиамериканизмом и антигерманизмом), ярко выраженным славянофильством, социальным консерватизмом. Соответственно, и в качестве союзников чешские коммунисты выбрали себе не "левых" толерантно-европейского склада, а условно "правых" - то есть социал-консерваторов, национал-патриотов, традиционалистов, евроскептиков. Итог говорит сам за себя: в то время как, например, в Голландии реформированные интернационально-демократические "коммунисты" набирают на выборах меньше голосов, чем "Партия защиты животных", чешские коммунисты-патриоты из КПЧМ на последних региональных выборах (октябрь 2012) получили 20,4% голосов, даже несмотря на действующие в стране крайне жёсткие антикоммунистические законы.
Коммунисты и псевдоконсерватизм "Единой России"
В этой связи может быть задан естественный вопрос: могут ли коммунисты поддержать консервативный курс правящего в России режима Путина и партии "Единая Россия", объявившей консерватизм своей идеологией на ХI Съезде 21 ноября 2009 года?
Исходя из всего, сказанного выше, вроде как напрашивается ответ "да", хотя, конечно и с рядом оговорок и условий. Именно к такому ответу коммунистов пытаются склонить и сами политтехнологи режима, специально запустившие медиапроект под названием "Кургинян". Но для того, чтобы ответить на этот вопрос правильно, необходимо опять-таки преодолеть "магию слов", отвлечься от ярлыков и проанализировать суть явления, а не его внешнюю форму. В чём состоит консерватизм правящего в РФ режима в целом и партии власти в частности? Что именно является для них предметом консервации?
Объектом консервации для правящего режима, прежде всего, являются итоги приватизации, то есть итоги криминального захвата частными лицами продуктов труда поколений русских людей. Параллельно с этим "консервируется" то есть сохраняется и стабилизируется колониально-сырьевое положение России в мировой капиталистической системе. Провозглашение консерватизма официальной идеологией никак не помешало правящему режиму продолжить разрушительные "реформы" армии, науки и системы образования, допустить создание на русской земле базы НАТО, втянуть страну в ВТО, добив, тем самым, остатки отечественной промышленности и сельского хозяйства, принять целый пакет чудовищных по своему деструктивному потенциалу ювенальных законов, разрушающих семью, продолжить политику замещения и вытеснения коренного русского населения мигрантами-инородцами. Таким образом, провозглашая идеологию консерватизма на словах, режим на деле не только не стал отстаивать собственно традиционные духовные, национально-государственные и семейные ценности, но и усилил наступление на них. Кстати говоря, даже полулиберальный мировой "консервативный интернационал" - так называемая "Европейская народная партия" - отказался принять "Единую Россию" даже в качестве наблюдателей, справедливо сочтя её "организацией без внятной политической программы, специально созданной под выборы".
Если в отдельно взятых случаях отдельные представители партии власти всё-таки проявляют инициативы по защите традиционных ценностей, то в этих отдельных случаях мы готовы не только их поддержать, но и идти в этом направлении гораздо дальше и решительнее, нежели они сами. Например, мы, коммунисты, готовы не только поддержать, но и развить инициативы депутата-единоросса В.В. Милонова, направленные на введение административной ответственности за пропаганду гомосексуализма и педофилии, а также на запрет абортов. Мы совместно с другими депутатскими фракциями внесли в Государственную Думу проект закона об уголовном наказании за оскорбление чувств верующих и осквернение святынь. В составе Государственной Думы и региональных законодательных собраний наши депутаты входят в состав межфракционных групп по защите христианских ценностей. В Государственной Думе в рамках такой группы, в которую вошли 20 депутатов, мы сотрудничаем, в том числе, и с единороссами, например, с председателем Комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций С.А. Поповым. Кстати, группа создана по инициативе и под руководством депутата именно от КПРФ - Сергея Анатольевича Гаврилова. Таким образом, мы занимаем вполне конструктивную позицию и в вопросе защиты традиционных религиозных, национально-культурных, национально-государственных и семейных ценностей и готовы сотрудничать со всеми заинтересованными политическими силами.
Но, в то же время, мы отдаём себе отчёт в том, что консерватизм "партии власти" и в целом правящего режима не может быть последовательным. Отдельные инициативы отдельных представителей власти не могут изменить её генеральную линию, состоящую во втягивании России в систему глобального капитализма, причём на правах сырьевой колонии. А капитализм (особенно на современной стадии глобализма) с сохранением традиционных ценностей несовместим. В наших же российских условиях он не совместим - что ещё более важно - и просто с национальным выживанием.
Ещё в феврале 2006 года Председатель ЦКРК КПРФ В.С. Никитин в своей статье "Мы выстоим и победим (Об опасностях, грозящих КПРФ, и действиях по защите партии)" предупреждал о том, что партия власти расчищает для себя и своего консерватизма патриотическое поле. В.С. Никитин, в частности, писал: "Предполагается, что власть путём скачка в нужный момент откажется от либерализма и обратится к идеологии, внешне отвечающей традиционным, проверенным веками принципам русской цивилизации. Эту идеологию власть решила назвать консерватизмом". Ключевое слово здесь - "внешне". То есть создаётся внешний пиар-образ консерватизма, а под его покровом продолжается выкачка природных ресурсов, уничтожение обороноспособности, ликвидация продовольственной безопасности, уничтожение системы образования, вытеснение Русских мигрантами, пропаганда разврата в СМИ и насаждение его через школьные программы "полового воспитания", уничтожение семьи посредством ювенальной юстиции и т.д. Одним словом - уничтожение всех традиционных скреп общества.
Мы ни в коем случае не выступаем против консерватизма, но мы не можем не выступить против использования консерватизма в качестве дутой обманки, в качестве прикрытия для планомерного уничтожения наших святынь, нашего образа жизни, основ нашего общества. Именно поэтому мы отвергаем курс правящего режима и являемся его решительными и последовательными противниками. Именно поэтому мы можем сказать, что из всех существующих в России политических партий только КПРФ может предложить реальную программу защиты традиционных, подлинно консервативных ценностей - потому, что только КПРФ предлагает выход за рамки капиталистических отношений, за рамки капиталократии как системы власти, предполагающей ликвидацию всех нерыночных ценностей и категорий.
Эпилог
Нам постоянно навязывают мысль о безальтернативности т.н. "исторического прогресса". О том, что т.н. "современное общество" со всеми его атрибутами "прогрессивнее" общества традиционного и патриархального и "назад пути нет". Против нас всякий раз выдвигают нелепый, в сущности, аргумент: "вы что, хотите повернуть время вспять?". На это мы можем сказать одно: эволюция никогда не идёт по прямой. Случайные мутации возникают постоянно, но только время и естественный отбор могут выбрать из них жизнеспособные. И, кстати, мутации, подхватываемые естественным отбором, составляют ничтожное меньшинство. Потому что очень трудно путём случайного изменения улучшить систему, совершенствовавшуюся в течение большого промежутка времени. Подавляющее большинство мутаций не проходят проверку временем и естественным отбором и исчезают вместе со своими носителями. И на место таких "современных" мутантов опять возвращаются особи старого, консервативного, многократно проверенного генотипа. Но для того, чтобы отделить зёрна от плевел почти всегда требуется время. Это, очевидно, относится к мутациям не только генетическим, но и социальным.
Апологеты "модернизма" подобны наивным людям, увидевшим недавно родившегося пятиногого телёнка. "Смотрите, - говорят они, - Это эволюция. Раньше коровы были четвероногими, а теперь новая корова родилась пятиногой. Значит, будущее за пятиногими коровами! Историю нельзя повернуть вспять!". Но проходит время и оказывается, что никакого будущего за пятиногим телёнком нет. Это просто урод, выродок. "Новое" далеко не всегда "прогрессивнее" "старого", и далеко не за всяким "новым" - будущее. В мире много тупиковых девиаций, временных отклонений от нормы.
Мы смотрим на так называемое "современное общество" - общество позднего капитализма - и что мы видим? Сложная социальная структура, характерная для традиционных обществ, упразднена и редуцирована до примитивной толпо-элитарной модели. Это прогресс? Нет, это деградация. Цветущее этническое многообразие (как расово-биологическое, так и культурное) стремительно исчезает. Это эволюция? Нет, это упрощение системы а, следовательно, снижение её жизнеспособности. Искусство, ещё сравнительно недавно высокоразвитое, стремительно замещается коммерческой шоу-индустрией. Реп и блатной шансон заменил симфонии и распевы, мазня "авангардных художников" - на месте иконописи, безликие блочные новостройки - вместо барокко и классицизма. Это прогресс? Нет, это явная деградация. Об уровне образования не стоит и говорить: и в России, и в Европе, и в США сегодняшнее среднее и высшее образование чудовищно деградировало по сравнению с уровнем 60-х-70-х годов прошлого века. Кризис фундаментальной и прикладной науки пока не столь очевиден, но и он неизбежен в силу как методологического тупика, так и в силу упомянутого разрушения системы образования.
Далее, нам пытаются представить в качестве "необратимого прогресса" эмансипацию женщин, распад сначала расширенной, а затем и нуклеарной семьи, легализацию содомитов и прочих извращенцев. Это прогресс? Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять очевидное: если в первом обществе женщины сидят дома и рожают детей, а во втором - занимаются карьерой и пользуются контрацептивами или делают аборты, то неизбежно со временем первое общество размножится, а второе - сократится. Это и происходит. Внутри самой Европы "отсталые" арабы, турки и негры стремительно размножаются, а коренное белое население вымирает. Нетрудно понять, на чьей стороне в данном случае естественный отбор и эволюция.
То же самое относится к этнической консолидации. Атомизированное общество либеральных "свободных индивидуумов" не способно противостоять солидарным этническим кланам, сохраняющим внутри себя в качестве связывающего начала структуры традиционного общества. Расслабленные агностики-постхристиане не могут противопоставить живой мощи Ислама ничего, кроме идиотских карикатур и ещё более идиотских роликов.
По меркам человеческой истории, насчитывающей десятки тысяч лет (а, если считать с возникновения человека как рода, то и миллионы), эпоха капитализма - эпоха отрицания многотысячелетних ценностей и норм социальной организации - длится лишь краткий миг. Она не проверена временем, не прошла испытания естественным отбором. Стремительность происходящих на наших глазах изменений нам пытаются объяснить беспочвенными, если не сказать вздорными "теориями" об "ускорении исторического времени", об экспоненциальном характере эволюции и т.п.
На самом деле это типичная аберрация приближения. Ход истории нам кажется ускоряющимся только из-за преувеличения значения, масштаба и плотности близких к нам по времени событий по сравнению с отдалёнными. Порождённое капиталистическими отношениями антитрадиционное общество подобно тому самому пятиногому телёнку. Нам кажется, будто его рождение открыло целую эпоху, новую страницу скотьего племени, что теперь пятиногие коровы придут на смену четвероногим, а потом дойдёт очередь и до овец, и до поросят. Но вот, драматическая история жизни уродца подходит к концу, и он бесславно издыхает. И нам снова кажется, что произошло событие великого масштаба: исторический шанс не реализовался, патриархальный архаизм четырёхногости возобладал над революционным прорывом пятиногости. Но если посмотреть на всё произошедшее в масштабах вида, то ничего существенного вообще не произошло. Родился уродец - и сдох без каких-либо последствий.
Консервативные ценности, традиционная модель общества восстановятся и восторжествуют в любом случае. Потому, что они обеспечивают устойчивое жизневоспроизводство человеческих популяций, а система, их отрицающая - не обеспечивает. В любом случае всё вернётся на круги своя. Вопрос совершенно не в том, за каким типом общества будущее - за традиционным или за антитрадиционным. Нет сомнения, что за традиционным. За таким, которое консолидировано духовными, скорее всего, религиозными принципами. За таким, которое способно защищать своё и отторгать чужеродное. За таким, в котором учёный сохраняет и передаёт знания, воин - воюет, а работник - работает. За таким, в котором женщина рожает детей, а не пытается играть в мужчину.
Весь вопрос только в том, как произойдёт восстановление естественного порядка вещей. Варианта тут ровно два. Либо мы сами - Русские и европейцы, белое человечество в целом - сможем преодолеть вирус капитализма, избавиться от вредной социальной мутации. Либо мы этого не сможем - и исчезнем вместе с ней. Тогда наше место займут другие народы и другие цивилизации. И с точки зрения глобальной человеческой истории в этом тоже не будет ничего экстраординарного. Такое происходило в истории с завидной регулярностью. И если от погибшего Рима или цивилизации майя осталась хотя бы историческая память и культурное наследие, то, например, от доиндоевропейских цивилизаций Европы или от доарийской Индии не осталось практически ничего.
Но так уж устроен человек, равно как, впрочем, любое живое существо, что собственное выживание для него - это вопрос далеко не философски отвлечённый. Нас ведёт древний, как сама жизнь, инстинкт выживания. Выживания физического, выживания этнического, выживания культурного, выживания национально-государственного и цивилизационного. Защищая традиционные ценности, свои святыни, свою веру, защищая от распада культуру, цивилизацию, образование, национальную идентичность, нормы семейной жизни, мы просто боремся за жизнь. Все, кто хочет выжить - просто обречены делать то же самое вместе с нами. Независимо от их субъективного отношения к коммунистической идеологии, у них нет иного пути, как присоединяться к нам и создавать некапиталистические, нерыночные, немонетарные, неростовщические модели социального устройства. То есть - в той или иной форме - модели социалистические. А те, кто хочет толерантно вымереть и освободить место для других народов - тем самое место среди либералов и "настоящих левых". Каждому - своё.
Октябрь 2012
Статья опубликована на сайтах:
Сайт Всероссийского созидательного движения "Русский лад" http://www.rulad.ru/novosti/s-a-stroev-kommunisty-i-traditsionny-e-tsennosti.html "Русская народная линия" http://ruskline.ru/analitika/2012/10/22/kommunisty_i_tradicionnye_cennosti/
Центральный сайт КПРФ http://kprf.ru/party_live/111639.html Сайт Астраханского областного отделения КПРФ http://www.kprfast.ru/content/view/64323/41/ Миграция - оружие в войне против гражданского общества
Массовая ксеноэтническая и ксенорасовая миграция, а также её следствие - стремительная мультикультурализация прежде моноэтничных обществ европейских стран, безусловно, требует объяснения. Очевидно, что данная тенденция возникла изначально как оборотная сторона колониализма и связана со стремлением капитализма к демпингу рабочей силы, к созданию прослойки штрейкбрехеров, заведомо исключённой из солидарности национального рабочего класса. Иными словами, в изначальном своём проявлении ксеноэтническая массовая миграция, также как и ряд других социально деструктивных явлений таких как урбанизация, секуляризация, подрыв традиционных нравственных и социальных норм, феминизм и т.п., может быть объяснена исходя из рациональной логики классического капитализма.
Однако столь же очевидно, что в последние два-три десятилетия это явление вышло далеко за рамки изначально породившей его классовой логики борьбы интересов производственного капитала против интересов наёмного труда. В самом деле, современные мигранты в массе представлены отнюдь не пролетариями-штрейкбрехерами, сбивающими нормы оплаты рабочей силы до уровня стоимости её физического воспроизводства, а преимущественно заведомыми паразитами-нахлебниками, сразу садящимися на социальные пособия и начинающими неконтролируемо плодиться на деньги законопослушных налогоплательщиков. Прежняя логика капитала по обесцениванию норм оплаты труда за счёт увеличения рынка рабочей силы и конкуренции за рабочие места продолжает действовать лишь в отношении высококвалифицированных мигрантов-когнитариев из России, Китая, Индии, Пакистана и некоторых других стран второго эшелона, вытесняющих национальные кадры из европейских и североамериканских научных институтов и наукоёмких производств. Однако массовый поток неквалифицированных мигрантов из арабского мира и чёрной Африки, ни дня не работающих и со дня своего завоза в развитую страну сразу переходящих к паразитическому существованию, никак не может быть объяснён чисто экономической целесообразностью даже в рамках логики капитализма. Тем более, не могут в рамках логики классического капитализма быть объяснены высокозатратные социальные программы мультикультурализма, то есть искусственного воспроизводства в ряду поколений культурной инаковости мигрантских диаспор относительно коренного национального общества, осуществляемые за счёт этого самого общества. Объяснение данных феноменов моралистическими и гуманитарными мотивами, напоминающими внушаемый обществу коллективный мазохизм и комплекс исторической вины белого человека перед чёрными и цветными явно не объясняет действительных причин явления, поскольку не выявляет ни стоящих за ним интересов, ни заинтересованного субъекта. Такое "объяснение" имеет выражено манипулятивный характер и является инструментом внедрения программы, а не её прагматическим мотивом. Поэтому выявление действительных интересов и заинтересованных социальных сил, осуществляющих данную социальную политику, остаётся открытым и весьма актуальным вопросом, требующим своего решения.
Воспроизводство социальных механизмов толерантности, политкорректности и мультикультурализма может быть объяснено цепочкой обратных связей, запускаемых любым репрессивным идеологическим монополизмом. Социальные репрессии в отношении инакомыслящих становятся орудием внутрисоциальной конкуренции за любые статусные позиции и заставляют всех социально активных претендентов на роль элиты ревностно декларировать и, тем самым, укреплять утвердившиеся идеологические догматы независимо от собственного к ним внутреннего отношения. Таким образом, гарантия лояльности в отношении к утвердившимся идеологическим догмам со стороны элит достигается за счёт превращения обвинения в нелояльности в средство конкурентной борьбы. Пассивное же большинство общества, не вовлечённое в острую борьбу за социальный статус, характеризуется низким уровнем критичности восприятия и высоким уровнем социального конформизма, поэтому оно легко акцептирует те мировоззренческие и моральные представления, которые транслируются ему статусными элитами через систему общественного воспитания и средства масс медиа. Кроме того, механизм социального воспроизводства идеологии мультикультурализма явно включает в себя лоббизм со стороны всех социальных структур, уже созданных ранее для обслуживания данной политики и имеющих свою долю в присвоении финансовых средств, выделяемых из бюджета на "программы мультикультурализма". Сюда же можно отнести и борьбу партий и политиков за растущий ксеноэтнический электорат. Тем не менее, данные механизмы могут объяснить лишь циклическое воспроизводство социально деструктивных трендов мультикультурализма, толерантности и политкорректности, но не логику их изначального импульса и не социальный субъект, являющийся их заказчиком.
Для того, чтобы выявить их, необходимо уяснить динамику развития капитализма и его перехода из классической производительной фазы в постклассическую виртуально-финансовую. Внутренняя логика развития капитализма состоит в поступательной концентрации и монополизации капитала. В результате изначально широкий и достаточно консолидированный класс буржуазии постоянно сужается и вырождается в итоге в замкнутую наследственную олигархию, состоящую из узкого круга сверхбогатых семейств. Этот круг замыкается в особую касту, выделяющуюся из состава национального сообщества своим положением и своими объективными экономическими и политическими интересами. Происходит расслоение и распад прежней национальной общности и разрушение реальной экономической базы национально-буржуазной демократии, аналогичное и буквально исторически воспроизводящее кризис античных греческих полисов и римской республики. На одном полюсе распадающегося гражданского общества формируется сверхбогатая олигархия, на другом - деклассирующееся люмпенство, аналогичное древнеримскому плебсу эпохи упадка республики. Между этими двумя полюсами возникает не антагонизм, а смычка интересов. Олигархия прикармливает люмпенство подачками (знаменитое "хлеба и зрелищ!") и использует в качестве своей массовой "пехоты" в борьбе против остатков гражданского общества, пытающегося сохранить прежние механизмы правового общества и буржуазной демократии и предотвратить установление прямой олигархической диктатуры. В этом смысле фашизм XX века (в широком смысле слова, т.е. включая не только собственно итальянский фашизм, но и все буржуазно-олигархические режимы, опирающиеся на деморализованный охлос и широко практикующие демагогию в исходном смысле этого слова - например, рузвельтовский режим в США) является прямым аналогом древнегреческих тираний второго поколения (т.е. связанных с кризисом не архаических родовых аристократий, а уже полисных демократий), а также римских узурпаций и формирования системы клиентелы в эпоху заката республики и начала империи. Естественные с точки зрения имманентной логики развития капитализма тенденции распада социальной базы буржуазных демократий и формирования корпоративно-олигархических диктатур в полной мере проявили себя ещё в первой половине XX века. С середины прошлого века они, однако, в известной мере были искусственно заморожены и даже обращены вспять в силу конкуренции капиталистического мира с СССР и социалистическим лагерем в целом. Однако падение социалистической альтернативы вернуло капитализм к естественным для него людоедским формам. Начался стремительный демонтаж искусственно поддерживавшегося в порядке рекламной акции европейского "заповедника" - "демократического общества всеобщего благоденствия". Возник неолиберальный тренд возрождения "рыночного фундаментализма" и, следовательно, стремительного социального расслоения и уничтожения т.н. "среднего класса". Вне всякого сомнения, прикормленные мигрантские диаспоры профессиональных паразитов, заведомо чуждые и враждебные окружающему цивилизованному обществу налогоплательщиков, составили один из важнейших компонентов охлоса, служащего для олигархии опорой при ликвидации институтов прежней буржуазной гражданской демократии.
Второй важный момент, тесно связанный с предыдущим, состоит в том, что капитализм в эпоху империализма перерастает национальные рамки. На раннем этапе своего развития капитализм объединяет, консолидирует и в известной мере "создаёт" нации, разрушая как горизонтальные (региональные, местные, субэтнические), так и вертикальные (сословные, корпоративные) границы, разобщающие этнос. Однако дальнейшее развитие тех же самых тенденций объединения и расширения рынков сбыта, капитала, сырья и рабочей силы разрушает уже национальные границы. Пройдя этап империализма, то есть острой борьбы прежних "национальных" по своему происхождению олигархий за мировое господство, капитализм переходит в стадию глобализма, то есть формирования единой всемирной экономической и политической системы и единого общемирового рыночного пространства. На этом этапе частные олигархические транснациональные и транстерриториальные сетевые центры силы и власти (банковские структуры и корпорации) начинают перетягивать на себя функции, прежде принадлежавшие национальным государствам. Со стороны этих структур, заинтересованных в устранении национальных барьеров "свободному" движению капиталов, товаров и рабочей силы, возникает устойчивый и более чем платёжеспособный спрос на разрушение национальной суверенной государственности как института. Это второй резон для политики искусственного уничтожения политических наций, основу которых составляет относительно моноэтнический и монокультурный состав гражданского коллектива.
Наконец, необходимо принять во внимание третий - самый важный - момент в перерождении капитализма: виртуализацию финансов и демонетизацию золота. Объективная сторона этого явления состоит в том, что в середине XX века капиталистическая система достигла пределов своего развития. Все потенциальные рынки были захвачены и поделены, расширяться стало некуда. Логика безграничного наращивания прибылей столкнулась с ограниченностью материального производства и потребления, источников сырья и совместимого с жизнью уровня загрязнения биосферы. На этом этапе капитализм должен был или погибнуть в результате кризиса, или кардинально трансформироваться, разорвав связь между неограниченным деланием прибылей и ограниченным производством реальных товаров и услуг. История, как известно, пошла по второму пути. Оборот виртуальных знаков, поддерживающий устойчивость присущих капитализму социальных иерархических отношений, освободился от привязки к реальному производству и стал жить своей собственной жизнью, превратившись в гибрид ролевой игры и оккультного ритуала. Автономизация финансовой сферы от реальной экономики и её виртуализация потребовали создания неограниченно создаваемых и постоянно инфлюирующих денег, которые можно сохранить, только постоянно вкладывая и получая процент, компенсирующий инфляцию. Классические золотые деньги, которые невозможно создать из ничего, не могли обеспечить бесконечный рост. Рано или поздно по правилам игры они должны были полностью сосредоточиться в одних руках и предопределить конец процесса. К тому же ограниченность мирового золотого запаса предопределяла постоянную дефляцию денег и, следовательно, стимулировала их выведение из оборота.
Эта вызванная объективными потребностями мировой капиталистической системы мутация капитализма имела и субъективную сторону. Ограниченный круг частных банковских структур получил доступ к созданию денежных знаков в буквальном смысле из ничего по близкой к нулю себестоимости. В итоге рынок из средства более или менее эквивалентного обмена стоимостями превратился в средство одностороннего безвозмездного присвоения и контроля. В мировой системе возник субъект, стоящий над законами и правилами рынка, потенциально способный под видом покупки перевести в свою собственность любой материальный или нематериальный товар, выставленный на рынок, независимо от того, в какую сумму его оценил продавец. Поскольку субъект, производящий деньги из ничего, сам в них заведомо не нуждается, он использует их в качестве средства не накопления, а контроля всего, что номинировано в денежном эквиваленте и стало товаром, будь то сырьевые ресурсы, реальные продукты производства, услуги и сервисы, знания и технологии, управляющие поведением масс информационные потоки, знаки социального престижа, поступки и взаимоотношения людей и т.д. Отсюда следует важный вывод: сфера тотальной власти новой олигархии (эмитента денежных знаков, выпускаемых без гарантий их твёрдого обеспечения в соответствии со "свободно-рыночными" ямайскими принципами) принципиально совпадает со сферой распространения товарно-денежных отношений, т.е. готовности людей выставлять те или иные ценности на рынок и номинировать их в денежном эквиваленте. И обратно: любое сохранение принципиально нерыночных ценностей (духовных, мировоззренческих, идеологических, эстетических, моральных, культурных, социально-статусных) и не опосредованных рынком социальных и межличностных связей (национальных, конфессиональных, корпоративных, семейных, в конце концов - просто дружеских) самим фактом своего существования ограничивает сферу капиталократии и, следовательно, являются для неё потенциальным препятствием и угрозой. Исходя из этого факта, также несложно объяснить платёжеспособный спрос на программы по разрушению социальных связей и структур, имеющих нерыночный характер - в том числе, национальных. В этом смысле программы мультикультурализма (разрушения института нации) стоят в одном ряду с программами внедрения феминизма и ювенальной юстиции, имеющими целью разрушение семьи.
Примечательно, что экономический базис и политическая надстройка капиталократии находятся в тесной взаимосвязи. Усиление одного ведёт к усилению другого. И, наоборот, тенденции последних семи-восьми лет к ремонетизации золота и, следовательно, к ослаблению монополии эмитентов виртуальных денежных знаков на власть чётко коррелируют с тенденцией контрнаступления институтов национальной государственности и гражданского общества против сетевых глобалистских центров в Европе и отчасти в США, с ограничением и отступлением навязывания мультикультурализма обществу.
Современные западные т.н. "левые", начиная с "революций 60-х" выражающие интересы не трудящегося большинства, а совокупности маргинально-паразитарных и асоциальных меньшинств, несмотря на свою псевдомарксистскую риторику давно перешли на службу капиталократии и стали небескорыстным орудием реализации её проектов по разложению гражданского общества. В этих условиях для нас - настоящих коммунистов - естественным союзником является скорее то крыло консерваторов, которое сочетает защиту традиционных культурных и национальных ценностей и антиглобализм с социально ответственной, а в некоторых случаях и откровенно социалистической программой в экономических вопросах. Таковы "Национальный фронт" во Франции, Национально-демократическая партия Германии, "Истинные финны" в Финляндии, Партия "За лучшую Венгрию" (и до некоторой степени более умеренный ныне правящий Фидес - Венгерский гражданский союз) и некоторые другие. Эти партии, зачастую именуемые "ультраправыми", объективно выражают сегодня интересы трудящихся - наёмных работников умственного и физического труда, а также мелкой, в большинстве своём производственной буржуазии и противостоят напору союза монополистической финансовой олигархии с паразитарным люмпенством.
Подведём итоги. Развитие капитализма закономерно и неизбежно порождает механизмы разрушения национальной и вообще человеческой культуры, а также платёжеспособный спрос на применение этих механизмов. Попытка обратить исторический процесс вспять и вернуть капитализм на ранний, давно пройденный им этап развития (демонополизация, ограничение банковского капитала, борьба со ссудным процентом при сохранении частной собственности на средства производства и применения наёмной рабочей силы) столь же фантастичны, как попытка загнать дуб обратно в жёлудь, из которого он вырос. Задача сохранения культуры во всех её формах (национальных и конфессиональных идентичностей, традиционных отношений полов, института семьи, исследовательского, технического и художественного творчества и т.д. и т.д.) категорически требует в качестве необходимого условия выхода за рамки капиталистических отношений и разрушения системы капиталократии. Это подразумевает, в свою очередь, необходимость обобществления средств производства и перехода от фетишизма максимизации прибыли к принципиально иному мотиву и критерию эффективности производства - устойчивому воспроизводству самой жизни и необходимых для этого средств, к удовлетворению связанных с этим жизневоспроизводством разумных материальных и духовных потребностей людей и их национально-этнических коллективов.
Гражданское общество европейских стран, в последние годы пробудившееся и начавшее сопротивляться своему уничтожению, должно осознать коренную причину и источник силы своего смертельного противника - историческую логику капитализма на стадии его вырождения в олигархическую глобалистскую капиталократию. Социально-экономические рецепты марксизма могут сегодня стать эффективным оружием в руках защитников консервативных национальных, религиозных и моральных ценностей. Спасение от наступления мультикультурализма и иных тесно связанных с ним практик социальной деструкции (постмодернизма, "политкорректности", феминизма, пропаганды содомии, "ювенальной юстиции" и т.п.) требует от европейских наций решительного разрыва как с капитализмом, товарным фетишизмом и рыночным неолиберальным фундаментализмом, так и с левацким идеологическим наследием "революций 60-х".
Март-апрель 2012.
Статья опубликована:
Строев С.А. Миграция - оружие в войне против гражданского общества // Репутациология. Сентябрь-декабрь 2012 г. Т. 5, № 5-6.
А также на сайтах:
"Русский социализм - Революционная линия" http://russoc.kprf.org/News/0000976.htm и http://russoc.info/News/0000976.htm Центральный сайт КПРФ http://kprf.ru/international/104619.html
Сайт Национально-консервативного Движения немцев из России http://www.volksdeutsche-stimme.de/presse/mig_mar2012.htm
Сайт Движения за возрождение отечественной науки
http://www.za-nauku.ru//index.php?option=com_content&task=view&id=5640&Itemid=39
Православие и социализм
коммунистическая Революция избавила Россию, а с нею и весь мир, от великой опасности. При малой склонности русского народного характера к делам буржуазным, капиталистический путь, на который толкал Россию общий оппонент славянофилов, народников и большевиков, - российский либерализм, - неизбежно привел бы к превращению России в полуколонию западного капитала. Нетрудно догадаться, что это означало бы увековечивание мировой колониальной системы, полное и неотвратимое господство буржуазного Запада над всем миром.
Ф. В. Карелин "Теологический манифест"
26 октября 2006 года в Москве проводится круглый стол антиглобалистов на тему "Православие и социализм", на котором мне было предложено выступить с изложением своей позиции по данному вопросу. Поскольку, находясь в настоящее время в рабочей командировке, приехать не могу, я изложил свои взгляды в форме данной статьи и в таком виде представляю их вниманию участников круглого стола.
Первое, что важно отметить в отношении таким образом сформулированной темы - это то, что сама предложенная формулировка темы вызывает закономерный вопрос: а сопоставимы ли вообще эти явления? Имеют ли те сферы бытия, в которых они находятся, вообще такую точку соприкосновения, в которой правомерно ставить вопрос об их отношении друг к другу?
Православие - то есть подлинное, неискажённое Христианство - в первую очередь представляет учение о личностном спасении. Первично в Христианстве именно культовое и мистическое начало, то есть вопрос об отношении человека к Богу, о возможности личностной сопричастности Богу. Этические проблемы, связанные с отношением человека к человеку (и опять-таки, личностным отношением) второстепенны. Вопросам же социальным, связанным с организацией социума, придаётся ещё меньше значения, хотя, несомненно, определённое место уделяется и им.
Сейчас, когда отношение большинства коммунистов к Православию сменилось с нетерпимого и враждебного на умеренно доброжелательное, всё чаще приходится слышать в нашей партии слова о прогрессивной роли Православной Церкви, о её неоценимом вкладе в развитие русской национальной культуры, значении в сохранении и остаивании общественной морали и нравственности, наконец, о её социальной роли. В конце концов доходит до того, что самого Иисуса Христа некоторые наши товарищи называют "первым коммунистом" и представляют как социального реформатора и проповедника коммунистической морали и нравственности. С одной стороны, конечно, это отрадно, потому, что по сравнению с воинствующим богоборчеством это явный прогресс. Но с другой стороны такое представление о Православии, Церкви и её Основателе совершенно несообразно самому Православию. Трактовка Христианства как по преимуществу "социального учения" - это явная подмена главного второстепенным, и, следовательно, такой ход мысли ведёт к заблуждению и искажённому пониманию.
Зададимся вопросом: может ли государство (какое угодно: будь то монархическое, буржуазно-республиканское или советское) вполне следовать Христовым заповедям - "не убий", "не осуди" и не только отменить смертную казнь, но и упразднить полицию и суды? Может ли быть положен в основание правовой системы любого государства принцип, согласно которому "Ударившему тебя по щеке подставь и другую" (Лк. 6, 29)? Очевидно, не может, иначе произвол убийц и насильников стал бы господствующим в государстве принципом. Значит ли это, что христианская мораль несостоятельна? Вовсе нет. Ведь Христос и не подменяет принесённым им моральным принципом действующий юридический закон. Он не отвергает власти мирских владык и прерогатив суда. Принесённые Христом заповеди обращены не к государству, а к совести каждого отдельного человека. Он говорит "Царство Мое не от мира сего" (Ин 18, 36), "отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу" (Мф 22, 21). Также и Св. Ап. Павел, говоря, что в новом человеке "нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного" (Кол 3, 11), не призывает тем самым к социальной революции, отмене рабства или упразднению национальных разделений. Христианская отмена рабства осуществляется в особом пространстве - духовном "царствии не от мира сего", которое проникает собой материальный и социальный мир, но не смешивается с ним и не разрушает его.
Здесь одно из существенных отличий Христианства от других монотеистических религий. В Исламе и иудаизме религиозный закон носит характер чётко регламентированных правил. Такой закон имеет почти юридическую формальную точность, и потому он может быть положен в основание правовой системы (Шариат, Галаха). Соблюдающий этот закон праведен, нарушающий - грешен и виновен. В Христианстве совершенно иной принцип: заповеди даны не как формальные нормы, а как идеальные, практически недостижимые ориентиры. Выполнить их буквально невозможно, как нельзя дойти до линии горизонта. "Планка" Христианства бесконечно выше, чем "планка" иудаизма или Ислама - это "планка" не человеческой праведности, а богоподобия. Поэтому в Христианстве все грешны и никто не спасается своими заслугами и своей личной праведностью, а только искупительной жертвой Христа и благодатью Св. Духа. Отсюда главный вывод: никакая социальная система не может претендовать на то, что она есть социальное выражение христианского принципа. Пространство социальных и экономических отношений - слишком узко и тесно, слишком приземлённо, чтобы вместить в себя и выразить в себе полноту Христианства, хотя, разумеется, и оно так или иначе соотносится с христианской истиной и либо сообразуется с ней, либо ей противоречит (об этом ниже). Пока же отметим, что нельзя подменять "царствие не от мира сего" земным царством, сколь бы разумно оно ни было устроено, как нельзя и подменять миссию Искупителя миссией социального преобразователя. В противном случае это будет уже не Христианство, а лишь, в лучшем случае, система, использующая библейские образы.
Попытка так или иначе "вписать" Христианскую Церковь в систему административной, социальной или экономической организации всегда приводила к обмирщению и духовному кризису, будь то вариант римо-католический (захват церковной иерархией прерогатив светской власти) или протестантский (подчинение Церкви государству и встраивание в структуру государственного аппарата). Государство нуждается в религии, но всегда стремится превратить её в земную идеологию, в средство социальной организации и мобилизации, в орудие классового господства. Одним словом - в инструмент земных, материальных интересов, то есть в тот "опиум для народа", каковым её считали атеистические коммунисты. А это опаснейшая подмена. Потому что суть Христианства - за пределами социального и экономического. Главная суть Христианства не в верности Царю и Отечеству, не в поддержании общественной нравственности, не в развитии национальной культуры и не в организации социально ориентированной экономической системы, а в личном спасении каждого верующего, в личном приобщении ко Христу и снискании благодати Св. Духа.
Что же социализм? Социализм есть прежде всего общественно-экономическая форма организации социума, сущностью которой является обобществление средств производства. Идея такого обобществления не противоречит Христианству, ибо ни в Св. Писании, ни в Свящ. Предании мы не найдём ничего о "священном" праве частной собственности на средства производства или о свободе частного предпринимательства.
Да, коммунистическое движение возникло в XIX веке и прошло практически весь XX век под знаменем воинствующего атеизма или, вернее сказать, богоборчества. Да, в первой половине прошлого века коммунистическая власть обрушила на верующих (и в особенности на клир и монашествующих) страшные гонения, а разорение и поругание храмов нельзя определить иначе как варварство и мракобесие. Гонения эти были продиктованы, конечно, не какой-то "кровожадностью" большевиков, а историческими обстоятельствами, в которых встроенная Петром I в структуру государственного аппарата церковная организация действительно оказалась вовлечена в политическое противостояние. Не стоит забывать, что Патриарх Тихон произнёс свою знаменитую анафему на большевиков как раз в условиях разгорающейся гражданской войны. Это объясняет экстремизм антицерковной политики первых десятилетий Советской власти, хотя, разумеется, не оправдывает его.
Но что же из этого следует? Римская Империя два с половиной столетия подвергала христиан жесточайшим гонениям. После же Император Константин Великий сначала прекратил гонения, а затем и вовсе придал Христианству статус государственной религии. Разве, восторжествовав, Христианство повергло Империю во прах, заставило римлян отказаться от самого своего имени в отместку за двухсотлетние гонения? Вовсе нет. Римляне, приняв Христианство, остались римлянами, Империя, став христианской, осталась Империей. Есть христианское предание, согласно которому один святой даже отмолил душу одного из языческих императоров. Это предание ценно для нас прежде всего тем, что наглядно демонстрирует отношение восторжествовавшего Христианства к "покорённой" им языческой Империи.
Гонения на Церковь и верующих в Советской России, отрицать или преуменьшать жестокость которых было бы преступлением против исторической правды, продолжались чуть более двадцати лет. С началом Великой Отечественной Войны в отношениях Советского государства и Православной Церкви произошло качественное изменение. Хотя СССР до самого своего конца оставался атеистическим государством, и рецидивы антицерковной политики случались, но настоящего гонения уже не было. После войны за исповедание Христианства могли испортить карьеру, но уже практически не подвергали ни казням, ни заключениям, ни ссылкам. После победы контрреволюции и падения Советской власти ведущие коммунистические партии распавшегося Союза публично заявили об отказе от всякой антицерковной или антирелигиозной деятельности, сняли запрет на вступление в свои ряды верующих. В Программе КПРФ даже было записано, что "КПРФ будет добиваться ... уважения к православию", а лидер украинских коммунистов Пётр Симоненко официально принёс православным извинения и осудил имевшие место в советское время гонения на верующих.
Покаяние в христианском значении этого слова в буквально означает "перемена ума". Если коммунисты, когда-то воздвигавшие на Церковь гонения, сначала перестали это делать, а затем и вовсе внесли в свою партийную программу задачу добиваться уважения к православию, то не значит ли это, что их образ мысли в этом вопросе УЖЕ изменился? То есть покаяние в христианском смысле - "перемена ума", а не публичное посыпание головы пеплом на площади - уже состоялось? Можно говорить о несовершенстве, незавершённости этого покаяния, но странно было бы отрицать сам факт того, что между политикой ранних большевиков и современной КПРФ в отношении религии и Церкви определённо лежит "перемена ума". Какого же покаяния требуют от коммунистов сегодня некоторые "белые патриоты"? Личного, персонального? Но ведь из ныне живущих коммунистов лично практически никто в гонениях не участвовал. Да и не делается покаяние по требованию, и совершается оно в тайне души, перед Богом, а не перед толпой. Или под "покаянием" понимается здесь личное извинение? Но ведь более всего такого "покаяния" требуют как раз те, кто сам-то и не пострадал и не был гоним за веру. Похоже, что в таких требованиях не религия, не забота о спасении ближнего, не попытка обратить коммунистов ко Христу, а чисто политический интерес, а то и просто мстительное сведение счётов, фарисейски прикрытое благочестивой фразой. Не о христианском покаянии идёт тут речь, а о политической капитуляции.
И в самом деле, поставим вопрос так: почему римляне могли стать христианами, не отрекаясь от прежде языческой и антихристианской Империи как политической и, в определённой мере, метафизической идеи, а за коммунистами такое право отрицается? Если отбросить мелкую политическую мстительность, несовместимую с христианской этикой, то вопрос принимает такую формулировку: есть ли в политической коммунистической программе идеи, принципиально несовместимые с Христианством?
Основа коммунистической идеи состоит в снятии частной собственности на средства производства. Впрочем, это снятие - не самоцель, а средство снятия отчуждения, необходимая предпосылка для перехода от безличного господства капитала к господству человеческой личности над безличными природными и экономическими силами, причем в форме не отчужденного, а коллективного человеческого бытия. Положительный идеал коммунизма, таким образом, можно определить как органическое единство общества, преодолевшего и снявшего индивидуальное и групповое отчуждение и господство производственных отношений, общества "в котором свободное развитие каждого является условием свободного развития всех". Есть ли в этом ядре коммунистической идеологии что-либо несовместимое с Христианством? Отнюдь нет.
Что же тогда несовместимо?
Атеизм? Атеизм не является необходимой составляющей коммунизма, его можно отнести скорее к сфере личных религиозных убеждений конкретных исторических деятелей. Сейчас это фактически признано ведущими компартиями бывшего СССР, по крайней мере КПРФ и КПУ.
Возможность применения политического насилия? Но ведь любое государство - это политическая машина насилия. Любое государство включает в себя армию, полицию, суды и тюрьмы. Конечно, деятельность государства (любого!) не может буквально сообразовываться с принципами "не убий" и "не суди", ибо падшая природа человеческая несовершенна, и государство - это то зло, которое НЕОБХОДИМО для обуздания большего зла - всеобщего раздора и произвола, неминуемых при отсутствии аппарата принуждения. Как было уже сказано выше, заповеди "не убий" и "не осуди" носят характер не формально-юридического норматива, а личностного морально-нравственного ориентира. Что же касается государства, то Св. Ап. Павел разъясняет: "начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое" (Рим. 13:4). В соответствии с этим меч светской власти, хотя и порождён несовершенством неспособного к буквальному исполнению заповеди "не убий" человечества, но законен, если обуздывает зло. Поэтому, в отличие от некоторых еретиков, Православная Церковь не только не возбраняет службу в армии и иных государственных структурах, неизбежно связанных с применением оружия, но и благословляет и освящает эту службу. Посему нельзя считать, что сама по себе идея политического насилия для устроения и поддержания социалистической государственности несовместима с исповеданием Христианства.
Скорее наоборот, с христианской точки зрения весьма сомнительным представляется марксистское представление о том, что по мере общественного прогресса необходимость во всяком насилии, а, следовательно, и во всяком государственном аппарате, исчезнет и по мере приближения к коммунизму социалистическое государство само собой отомрёт. По внешнему виду такое представление о коммунизме предельно сходно с христианским идеалом общественной жизни, явленном в первохристианской общине. Описание социального устройства первой христианской общины, возникшей в Иерусалиме мы находим в Деяниях Святых Апостолов:
"Все же верующие были вместе и имели всё общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого" (Деян 2, 44-45). "У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но всё у них было общее" (Деян 4, 32). "Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду" (Деян 4, 34-35).
Когда же по мере умножения числа верующих, и, в особенности, после превращения Христианства из гонимой религии в религию государственную, начало происходить обмирщение, то подлинно христианский характер социальной организации, характерный для ранних общин, был сохранён в монашеском общежитии. Впрочем, представление об идеале социального устройства осталось прежним. Вот что говорит, например, Св. Иоанн Златоуст архиепископ Константинопольский в 12 Беседе на 1 Послание к Тимофею: "Но разве это не зло, что один владеет тем, что принадлежит Господу, и что один пользуется общим достоянием? Не Божия ли земля и исполнение ея? Поэтому, если наши блага принадлежать общему Владыке, то они в равной степени составляют достояние и наших сорабов: что принадлежит Владыке, то принадлежит вообще всем. <...> Посмотри на строительство Божие. Он сотворил некоторые предметы общими для всех, чтобы, хотя таким образом, пристыдить человеческий род, как-то: воздух, солнце, воду, землю, небо, море, свет, звезды, - разделил между всеми поровну, как будто между братьями. Для всех Он создал одинаковые глаза, одинаковое тело, одинаковую душу; всем дал одинаковое устройство, всех из земли (произвел), всех от одного мужа, всех поставил в одном и том же доме. Но все это нисколько не послужило к нашему обращению. И другое соделал Он общим, как-то: бани, города, площади, улицы. И заметь, что касательно того, что принадлежит всем, не бывает ни малейшей распри, но все совершается мирно. Если же кто-нибудь покушается отнять что-либо и обратить в свою собственность, то происходит распря, как будто вследствие того, что сама природа негодует на то, что в то время, когда Бог отовсюду собирает нас, мы с особенным усердием стараемся разъединиться между собою, отделиться друг от друга, образуя частное владение, и говорить эти холодные слова: "это твое, а это мое". Тогда возникают споры, тогда огорчения. А где нет ничего подобного, там ни споры, ни распри не возникают. Следовательно, для нас предназначено скорее общее, чем отдельное владение (вещами), и оно более согласно с самою природою".
Более того, у Св. Иоанна Златоуста есть формулировка совсем близкая к коммунистической: "что для богатых - поля, домы и другие источники доходов, то для бедных - их собственное тело, и весь доход их от собственных рук, а больше ниоткуда" (Из беседы о милостыне).
Таким образом, вполне можно заключить, что образ социальной жизни, соответствующий Православному Христианству, весьма близок, если не тождественен социализму или даже коммунизму.
Однако отличие от марксизма более чем существенно и состоит оно в понимании природы и источника зла, а, следовательно, и путей его преодоления. В понимании Христианства зло порождено ложным духовным выбором, приведшим к грехопадению сначала сатаны, а затем прародителей, после же падения прародителей первородный грех передаётся их потомкам по наследству как болезнь (но не вина). В материализме (долгое время неразрывно связанном с коммунизмом) зло понимается как явление порождаемое социальными условиями, нуждой, а в конечном счёте - уровнем производительных сил, обуславливающим отчуждение труда. Соответственно, и путь преодоления зла различен. В Православном Христианстве - это духовное совершенствование, возможное как результат синергии Божьей Благодати и усилия свободной человеческой воли. В марксистском (материалистическом) варианте коммунизма - это, в первую очередь, прогресс производительных сил, а во вторую очередь - преодоление капиталистических производственных отношений путём социальной революции. Изменение условий бытия должно привести к изменению сознания, являющегося его отражением, и в результате произойдёт коренное изменение характера отношений между людьми. Понятно, что в таком стремлении коммунистов построить человеческими силами материальный рай на земле с христианской точки зрения заключена лишь пустая человеческая гордыня.
Стоит отметить, что былое коммунистическое представление о достижении в историческом времени безгосударственного (то есть лишённого всякого аппарата насилия) всечеловеческого общества всеобщего равенства и братства даже в если бы оно не было связано с атеизмом, а воодушевлялось религиозным чувством, с православной точки зрения могло бы вызвать небезосновательные сомнения. Такой "религиозный коммунизм" был бы весьма близок к хилиазму, главная проблема которого состояла в "материализации" духовного идеала. Впрочем, любая и всякая идеализация любой социальной конструкции несёт на себе эту печать, и в иных статьях православных монархистов такого "хилиазма" ничуть не меньше, даже когда он странным образом опрокинут из будущего в прошлое.
Таким образом, при всём сходстве представлений об "идеальном" характере социального устройства между Православием и марксизмом, имеется по меньшей мере два существенных отличия. Во-первых, путь к этому идеалу Христианство видит в личном духовном совершенствовании, а марксизм - в общественно-экономическом и социально-политическом прогрессе. Во-вторых, марксизм (по крайней мере "классический") рассматривает данный идеал как достижимый и осуществимый в историческом времени. В Христианстве же это скорее ориентиры, к которым должен стремится верующий, но которые едва ли будут достигнуты в качестве социальной реальности в пределах исторического времени, потому что природа человеческая испорчена грехом. В лучшем случае этот ориентир может достигаться в отдельных общинах верующих - монашеских или даже семейных. Но только за пределами истории в преображённом по Божьей воле мире такая форма общественного устройства может осуществиться как всеобщая.
Впрочем, сейчас многие коммунисты осознают утопичность прежних представлений об идеальном обществе будущего. Экономические категории - такие как собственность, прибыль и т.д. - есть лишь надстройка над человеческой природой, включающей биологические и биосоциальные потребности. Стремление индивидуума к максимизации прибыли и накоплению капитала есть всего лишь характерная для капиталистического общества форма выражения стремления к превосходству, к социальному лидерству, к доминированию над себеподобными. Капитал представляет социально значимую ценность не сам по себе, а только как знак, как атрибут социального успеха. Всеобщее изобилие, которое может быть достигнуто по мере развития производительных сил, может обесценить (и обесценит) накопительство материального богатства, подобно тому, как близость чистого пресного озера обесценивает до нуля владение запасами пресной воды. Тем самым, обладание собственностью утратит значение атрибута социального престижа и орудия власти, перестанет быть социально привлекательным. Именно в этом состоит значение снятия частной собственности. Но это вовсе не значит, что исчезнет сама биосоциальная потребность в доминировании, в славе, в ощущении власти. Вовсе нет. Более того, по всей видимости и после того, как обладание собственностью утратит свою роль, стимулом к труду и к социальной активности по-прежнему останется социальная конкуренция, неравенство социального статуса. Просто это неравенство не будет опосредоваться имущественным состоянием, а будет непосредственно социальным.
Изменение социально-экономических условий изменит социальные формы проявления человеческой природы, но не саму человеческую природу. Поэтому переход к социалистическому, а затем к коммунистическому обществу вовсе не будет означать построения "земного рая". Тщеславие останется тщеславием, гордость - гордостью, блуд - блудом. Преодоление порока останется личным нравственным делом каждого человека. Существо дела лишь в том, что социалистическое общество даёт меньше свободы проявлениям человеческой порочности, ограничивает проявление заключённого в падшей человеческой природе зла, задаёт такие ориентиры общественной нравственности, которые делают по крайней мере наиболее явные пороки социально осуждаемыми и непрестижными, в то время как капитализм как раз целенаправленно взращивает их и возводит в культ.
Однако раз мы признаём, что влиянию (да и то ограниченно) общественного строя поддаются лишь проявления человеческой природы, но не её суть, то и необходимость в обуздании зла насилием ни при каком общественном строе не исчезнет. Действительно, опыт построения реального социализма опроверг марксистское предположение о том, что социалистическое государство, едва возникнув, само начнёт постепенно изживать себя. Напротив, опыт показал, что и в отсутствии классовой эксплуатации и частной собственности на средства производства, сохраняется необходимость в эффективном аппарате насилия, для защиты общества от врагов как внешних, так и внутренних. В пределах исторического времени в социальной реальности зло, по-видимому, не будет изжито ни при каком уровне развития производства и всегда будет требовать обуздания насилием, то есть того самого "начальника, который не напрасно носит меч".
Осознание этого факта не отрицает коммунизм как таковой, как идею преодоления отчуждения и господства производственных отношений путём снятия частной собственности на средства производства, но переводит её в плоскость трезвого, реалистичного политического проекта. При этом уходит квазирелигиозная компонента, составлявшая главное противоречие коммунизма с христианским мировоззрением.
Подведём итог сказанному.
Разумеется, Христианство не может быть отождествлено с социальной доктриной так как его содержание тотально превосходит рамки социальной реальности. Более того, социальная проблематика занимает далеко не главное место в религиозной иерархии. Однако в Православном Христианстве (в отличие от лютеранства и кальвинизма) нет тезиса о "спасении только верой" и религиозная жизнь не рассматривается как некая "автономная" от земной жизни сфера. Напротив, вся земная жизнь рассматривается как небезразличная для дела спасения, все её аспекты, начиная от материального жизнеобеспечения и заканчивая искусством, так или иначе попадают в поле религиозной оценки с точки зрения душеполезности либо душетленности. То есть для православного верующего Православие есть не отделенная от государства и от политической жизни конфессия, а всеобщий принцип, определяющий все без исключения сферы жизни - политику, науку, образование, искусство, право и др., и, среди прочего, формы социальной организации. И если мы поставим вопрос о форме социальной организации, сообразной Христианству, то таковой формой выступает общество коммунистического типа, в котором собственность имеет не частный, а обобществлённый характер - "общение имуществ". Другой вопрос, что в построении такого общества с христианской точки зрения решающую роль играют не эволюция безличных производительных сил (как в марксизме), а личностное духовное возрастание верующих. Поэтому, также как и в отношении других христианских норм, Православная Церковь обозначала данную общественную модель как ориентир, а не как норматив, не загоняла в коммунизм насильственно, но сообразовывалась с наличным состоянием человеческой природы.
Однако, если докапиталистические формы социально-экономических отношений, хотя и далеко отклонялись от христианского идеала, но, по крайней мере не являли собой воинствующего антихристианства, то можно ли признать с точки зрения Православия терпимой формой капитализм? Что можно сказать с христианской точки зрения об общественно-экономической системе, в рамках которой всеобщим эквивалентом ценности становятся деньги, в которой прибыль и преумножение богатства объявляются если не смыслом жизни, то, по меньшей мере, смыслом всей трудовой деятельности? Что можно сказать об обществе, идеальной моделью которого является принцип всеобщей конкуренции, экономической войны всех против всех? Что, наконец, можно сказать об обществе, экономической основой которого является эксплуатация человека человеком, то есть узаконенное присвоение продуктов чужого труда? Понятно, что древо, растущее из таких корней и плоды даёт соответствующие: индустрия развлечений, рынок "сексуальных услуг", наркотики, свобода для извращенцев всех мастей, наконец, набирающий силу открытый сатанизм - одним словом весь комплекс современного либерального западного общества, порождённый тотальностью товарно-денежных отношений, абсолютизацией индивидуума и парадигмой безудержного потребления.
Вопрос о несовместимости Православия и капиталистического способа жизнеустройства достаточно подробно исследован в работах современного православного публициста Николая Владимировича Сомина, который приходит к тому же выводу, что и мы: "Итак, двигателем капиталистической экономики является стремление к прибыли. В нем все ориентировано на работу в собственный карман. Все его экономические законы (как нам утверждают - универсальные) основаны на всесильности наживы, и если из капитализма удалить эту приводную пружину, то его механизмы перестанут действовать и экономика мгновенно развалится. Капитализм без наживы - нонсенс. Но и христианство с наживой - нонсенс. Как разрешить эту дилемму? Евангелие отвечает на этот вопрос совершенно однозначно: "Не можете служить Богу и мамоне" (Мф.6,24)".
Н.В. Сомин справедливо отмечает: "Святые отцы предупреждают, что богатство - это величайший соблазн, который делает человека зверем. "Чем больше у тебя богатства, тем меньше в тебе любви" утверждает Василий Великий. Капитализм же говорит наоборот: приобретение богатства - это вожделенная цель жизни. Святые отцы единодушно выступают против ростовщичества. Капитализм, наоборот, кладет принцип взимания процентов на ссуду в основу функционирования банковского капитала. Но ныне власть наживы носит настолько всеобщий характер, что возникают новые чудовищные эффекты, еще неизвестные святым отцам. Итак, чтобы получить прибыль, надо продать. Но чтобы продать, надо производить наиболее привлекательное для человека. Но для падшего человека нет ничего привлекательнее греха. Поэтому оказывается, что раздувание грехов и пороков выгодно экономически".
Отметим и ещё одну важную деталь: инвентаризацию населения с присвоением каждому человеку личного номера как связующего звена между электронным идентификатором (пока в документах, со временем - имплантируемого в тело) и распределённой электронной базой данных, содержащей полное досье. Православный мир уже осознал реальность этой угрозы, но зачастую приписывает её полумистическим "тайным злодеям". Между тем во всей этой системе мы видим лишь доведённую до завершения логику капитализма - логику расчеловечивания человека и превращения его в простое орудие производства, в вещь, в машину. Такое отношение к человеку было свойственно капитализму с самого начала (и прекрасно показано Марксом). В современном мире эта парадигма обрела лишь более совершенные средства реализации. В этом смысле рекламные и политические технологии, НЛП, генная инженерия, клонирование и электронная идентификация стоят совершенно в одном ряду как проявления техногенного, инженерного, манипулятивного отношения к человеку, поразительно напоминая подходы оперативной магии.
Вполне очевидно, учитывая всё вышесказанное, что капитализм не может рассматриваться как социальный принцип, нейтральный или, тем более, преемлемый с православной точки зрения. Напротив, капитализм должен рассматриваться как явление сугубо антидуховное, по сути своей - как воплощение зла, т.е. нарушения гармонии в сотворённом мире.
С другой стороны, современное коммунистическое движение постепенно изживает в себе те черты, которые делали его неприемлемым с христианской точки зрения. Ведущие компартии бывшего СССР отказались от атеистической пропаганды и всё более признают значение Православия. Уходит в прошлое жёсткий экономический детерминизм, характерный для догматического марксизма. В самом деле, исторический опыт показал, что социализм СССР и капитализм Европы и США существовали на одном и том же уровне развития производительных сил. А, следовательно, этот уровень не детерминирует столь жёстко характера производственных отношений и социальный строй в целом. Что же тогда выступает причиной? Похоже, что здесь стадиальная логика формационной теории накладывается на логику цивилизационного подхода, и их совпадение определяет образ жизнеустройства той или иной цивилизации на данном конкретном уровне её экономического развития.
В этой связи стоит упомянуть любопытное наблюдение, впервые сделанное известным идеологом христианского социализма Феликсом Владимировичем Карелиным относительно того, что уровень развития капитализма у того или иного народа обратно пропорционально полноте его Евхаристической Трапезы: "Знаменосцами капиталистического развития явились кальвинисты, вовсе отвергнувшие Евхаристическое Таинство. Именно они совершили первые буржуазные революции в Европе и заложили основание капиталистической Америки. Активными строителями буржуазной цивилизации оказались умеренные протестанты, которые составляют большинство населения Англии, - страны первого промышленного переворота, - а также двух ведущих стран монополистического капитала США и Германии. Католики, первоначально упорно сопротивлявшиеся капиталистическому развитию, постепенно стали его уверенными участниками. <...> Что же касается народов православных, то здесь прежде всего следует сказать о России. Более чем семидесятилетний спор о путях социально-экономического развития России, который начался в сороковых годах прошлого века и закончился Октябрьской революцией, обнаружил крайнюю антибуржуазность русского народного характера. <...> И даже марксисты-ленинцы, в начале XX века обоснованно утверждавшие, что Россия на путь капиталистического развития все-таки вступила, сделали, однако, все от них зависящее, чтобы путь этот оказался как можно более коротким. <...> То, что мы сказали о России, в значительной мере относится и к другим народам, хранящим и исповедующим Православную веру. Ни болгары, ни сербы, ни румыны, ни даже предприимчивые греки не сумели достигнуть на путях капиталистического развития никаких заметных успехов. Полнота Евхаристической Трапезы и активное служение "маммоне" в масштабах целого народа практически несовместимы". Данное наблюдение Ф.В. Карелина, впрочем, имеет ту слабость, что совсем не применимо к народам нехристианским, которые не имея вообще никакого представления о Евхаристии, оказались в то же время в подавляющем большинстве не склонными к капиталистическим формам общественных отношений. Однако, если говорить не о полноте Евхаристии, а о идейном содержании тех или иных конфессий, то прямое генетическое родство капитализма с протестантизмом отмечал ещё Макс Вебер, а родство русской социалистической революционности с Православием - Николай Александрович Бердяев.
Можно констатировать, что пропасть между, с одной стороны, коммунизмом как идеальной христианской моделью социального жизнеустройства, а, с другой стороны, коммунизмом и социализмом как актуальными политическими доктринами стремительно сокращается, и, если не устранена ещё полностью, то уже позволяет перебрасывать мостики навстречу друг другу. При этом Православие, как и положено религии, несущей в себе Истину Откровения, твёрдо стояло и стоит на тех принципах и позициях, которые были присущи ему изначально. Сближение же происходит со стороны актуального политического коммунистического движения, теория и идеология которого "обтёсываются" историческим опытом и, сохраняя свою суть, избавляются от несообразных истине второстепенных аспектов.
Октябрь 2006
Статья опубликована в сборнике:
Православие и социализм. // Православие и власть: традиция и современность. Материалы Всероссийской научно-практической конференции, проведённой общественной организацией "Собор православной интеллигенции" в рамках Форума "Православие и суверенитет России". 19-21 апреля 2007. СПб. 2007. 399 с. С. 148-153.
А также на сайтах:
"Русский социализм - Революционная линия" http://russoc.kprf.org/Doctrina/Orth_Comm.htm и http://russoc.info/Doctrina/Orth_Comm.htm "Русская народная линия" http://ruskline.ru/analitika/2010/12/02/pravoslavie_i_socializm/
Сайт пермского краевого отделения КПРФ http://kprf.perm.ru/ "Антиглобалистское сопротивление" http://www.anti-glob.ru/st/pr-soc.htm
"Кризис России".
ч.1 - http://rus-crisis.ru/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=2071
ч.2 - http://rus-crisis.ru/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=2073 Возможно ли православное предпринимательство?
Для того, чтобы ответить на поставленный в заглавии вопрос, необходимо разобраться в вопросе более частном и простом, а именно в природе капитализма и в том, возможен ли православный капитализм.
Чем капиталистическое производство принципиально отличается от традиционного некапиталистического производства? В первую очередь тем, что традиционное некапиталистическое производство имеет своей целью обеспечить жизненные потребности человека. Для чего крестьянин пашет поле? Для того, чтобы прокормить себя и свою семью. Для чего ремесленник лепит горшки? Для того, чтобы продав их, опять-таки обеспечить себя и свою семью. В обеих ситуациях человек производит столько, сколько ему требуется для воспроиздства жизни на принятом в данной конкретной культуре в данное время уровне. Если он и накапливает нечто сверх необходимимого - то в качестве запаса на "чёрный день", однако в принципе накопление этого запаса до бесконечности никогда не ставится целью. В чём специфическая особенность именно капиталистического производства? В том, что целью его становится не обеспечение потребностей собственной жизни, а максимальное извлечение прибыли, которая вкладывается далее в расширение производства ради извлечения ещё большей прибыли и так до бесконечности. Иными словами, цель капиталистического производства есть не достижение разумного и необходимого для нормальной жизни достатка, а бесконечная погоня за прибылью, не имеющее пределов стяжательство.
Как это соотносится с духовными ориентирами Православного Христианства? Обратимся к 19 главе Евангелия от Матфея, в которой рассказана история богатого юноши, обратившегося ко Христу со словами "Учитель благий! что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?". Христос отвечает ему: "Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди" - и далее перечисляет их. Когда же юноша говорит, что всё это сохранил от юности своей, и спрашивает, чего ещё недостает ему, Христос говорит: "если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твоё и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною". Обратим внимание: Христос на вопрос юноши о спасении не требует от него отказаться от имущества, но лишь тогда предлагает это, когда юноша настаивает и просит указать ему путь к большему совершенству жизни, нежели простое соблюдение заповедей. Таким образом, отказ от владение имуществом не является необходимым условием спасения (которое всё равно "человекам это невозможно, Богу же всё возможно" (Мф. 19:26)), но лишь путём для ищущих совершенства жизни. Однако нетрудно заметить, что человек, активно стяжающий богатство, не просто остаётся в положении того богатого юноши, который от богатства не смог отказаться. Позиция юноши есть лишь нечто среднее между евангельским путём совершенства ("продай имение твое и раздай нищим") и активным стяжанием, то есть позиция человека, ограничивающегося перечисленными ему Христом в первом ответе условиями спасения. Но даже о нём "Иисус же сказал ученикам Своим: истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царство Небесное; и еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие" (Мф. 19:23-24). Что же тогда говорит Христос о людях, не просто не отказывающихся от богатства, но активно стяжающих его? "Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне" (Мф. 6:24).
Последнее замечание интересно тем, что уподобляет стяжателя богатства идолослужителю. И это уподобление имеет гораздо более глубокий смысл, нежели простая метафора. В капиталистическом производстве, которое довело идею стяжания прибыли до завершения и предела, идолопоклонническая природа стяжания явственно раскрыта. Прибыль, получаемая не с целью обеспечения жизненных нужд своего владельца и его близких и даже не в качестве средства доставления ему хотя бы даже и греховных наслаждений жизни, а как самоцель, превращается в фетиш, в идола в буквальном и непосредственном смысле этого слова. Безличные законы движения капитала подчиняют себе поведение людей, которые лишь по видимости являются его обладателями, а по существу сами обладаемы им. Прибыль становится для них не средством, а целью жизни.
Может ли капиталист или даже вообще предприниматель в широком смысле этого слова в рамках капиталистической системы ограничить свою деятельность одним только производством в пределах необходимых ему и его семье жизненных средств? Отнюдь не может. Потому что такой предприниматель, отказавшийся от бесконечного преумножения капитала и расширения производства, будет закономерно и неизбежно сметён капиталистической конкуренцией. Вступив на путь предпринимательства, капиталист имеет только один шанс уцелеть от разорения в конкурентной борьбе - усерднее других служить обороту капитала, подчиняясь этому языческому идолу не "в меру необходимого", а всецело и полностью, о чём и предупреждает Христос словами о том, что двум господам служить невозможно.
Итак, капитализм есть, во-первых, стяжательство, а, во-вторых, по существу идолопослужение. Но только ли?
Известно, что принцип капитализма состоит в преумножении капитала. Капитал, вкладываемый в дело, преумножается, и на него получается процент. Иными словами, капиталистическое производство по своему существу подобно ростовщичеству - вложению денег в рост. И это отнюдь не только внешнее сходство, но и сущностное родство двух явлений. В некапиталистическом обществе ростовщик представляет собой фигуру относительно случайную, то есть он не является необходимым участником производства, а лишь пользуется несчастными случаями крайней человеческой нужды. Но капиталистическое производство делает ростовщика уже не случайным хищником, а фигурой, абсолютно необходимой в системе производства, именно потому, что само капиталистическое производство функционирует по ростовщическому принципу получения прибавочного процентного капитала на вложенный капитал. Иными словами, капиталистическое производство сами деньги превращает в товар. Как справедливо отмечает Большая Советская Энциклопедия, "На стадии домонополистического капитализма конкуренция некооперированных раздробленных товаропроизводителей сменяется капиталистической конкуренцией, которая приводит к образованию средней нормы прибыли, т. е. равной прибыли на равный капитал. Стоимость произведённых товаров принимает модифицированную форму цены производства, включающую издержки производства и среднюю прибыль. Процесс усреднения прибыли осуществляется в ходе внутриотраслевой и межотраслевой конкуренции, через механизм рыночных цен и перелив капиталов из одной отрасли в другую, через обострение конкурентной борьбы между капиталистами". При этом формирование средней нормы прибыли делает неизбежным формирование ссудного капитала, поскольку получение прибыли на имеющийся в наличии капитал становится правилом, и сами деньги становятся товаром. Иными словами, капитализм узаканивает ростовщичество как неибходимый элемент своей системы производства. Начиная с этого момента предпринимательский доход представляет собой уже не всю прибыль, а только разницу между прибылью и ссудным процентом. Может ли капитализм функционировать без ссудного капитала, то есть не легализуя ростовщичества и не делая его необходимым элементом жизни человеческого общества? Не может, посколько природа капитализма - это и есть получение прибавочного капитала на вложенный капитал.
Итак, капитализм, капиталистическое производство - это не только стяжание и идолослужение, но и система, оправдывающая ростовщичество и включающая его в себя как необходимый компонент своей системы.
Осталось теперь только уяснить, откуда же берётся доход у ростовщика, ведь по известному выражению - хотя и принадлежащему латинским теологам, но вполне очевидному в своей справедливости - "деньги детей не рожают". Откуда же тогда они возрастают в случае процента на капитал?
Проще всего разобраться с обычным простым ростовщиком. Пользуясь нуждой человека, который в силу некоего несчастья (разорения, неурожая, пожара, грабежа и т.д.) остался без необходимых средств к существованию, ростовщик предоставляет ему эти средства (говоря современным языком - потребительский кредит) на время с условием, что по прошествии этого времени должник вернёт не только их, но и определённый процент дополнительно. Понятно, что эти дополнительные средства (процент) могут возникнуть только из одного источника - в качестве продукта труда должника. То есть ростовщик (кредитор) присваивает продукт чужого труда, пользуясь беспомощным положением своей жертвы - и, эксплуатируя чужой труд для обеспечения собственной жизни, существует в качестве паразита.
Откуда же берётся прибыль капиталиста, который сам ничего не производит своими руками? Она возникает из разницы между доходами от продажи продуктов труда нанятых им работников и издержками производства, включая стоимость сырья, амортизацию оборудования, оплату труда работников и т.д. Таким образом, очевидно, что прибыль по существу представляет собой превращённую форму прибавочной стоимости, произведённой недооплаченным трудом наёмного работника и безвозмездно присвоенной капиталистом. Но почему же тогда наёмный работник добровольно соглашается на условия капиталиста, а не производит тот же продукт самостоятельно, кооперируясь с другими такими же работниками и не отдавая капиталисту произведённую его трудом прибавочную стоимость? Потому же, почему неимущий человек и в докапиталистические времена был вынужден обращаться к ростовщику: потому, что сам он не имеет необходимых средств. У рабочего нет необходимых средств производства, поэтому он вынужден продавать не продукт своего труда по его рыночной цене, а свою рабочую силу как товар. То есть капиталист, пользуясь исходным различием в обладании собственностью на средства производства, навязывает рабочему вынужденные условия договора, по которому рабочий вынужден согласиться на изъятие у него продуктов его труда. Данная ситуация полностью аналогична ситуации с обращением заёмщика к ростовщику с одним лишь существенным различием. Отношения заёмщика и ростовщика в некапиталистическом обществе были вызваны экстраординарной ситуацией, по существу несчастным случаем, и воспринимались как временные. То есть заёмщик мог надеяться на то, что разово вернёт долг с набежавшими процентами ростовщику и вернётся к нормальному ходу жизни, в котором ростовщик не является необходимой фигурой. Напротив, отношения рабочего и предпринимателя в капиталистическом обществе являются отношениями постоянными, систематическими и закономерными и не дают никаких шансов рабочему выкупить средства производства и, тем самым, избавиться от ига паразитирующего на его труде капиталиста.
Специфика отношений капиталиста и наёмного работника, характеризующаяся присвоением первым продуктов труда второго, впервые подробнейшим образом была раскрыта основоположником научного коммунизма Карлом Марксом. Однако более чем за тысячелетие до Маркса один из авторитетнейших православных богословов Св. Иоанн Златоуст в "Беседе о милостыне" сделал любопытнейшее и содержательнейшее замечание: "что для богатых - поля, домы и другие источники доходов, то для бедных - их собственное тело, и весь доход их от собственных рук, а больше ниоткуда". Эту констатацию от марксизма отделяет, собственно, только один маленький шаг: осознание очевидности того факта, что ни поля, не дома сами по себе ничего не создают и что источниками дохода они являются только постольку, поскольку собственность на них позволяет присваивать долю труда тех, кто вынужден в этих доходных домах жить и на этих полях работать за неимением своих собственных. Стало быть, на самом деле доходы богатых (если они не проедают основной капитал, а живут как рантье на доход от своего богатства) - это не сами поля и дома, а тоже от рук и больше ниоткуда - только не от своих рук, а от рук тех же бедных, которые вынуждены брать у богатых средства потребления и производства на кабальных для себя условиях.
Таким образом, необходимо признать, что капиталистическое производство, точно так же, как ростовщичество, есть по своему существу кража или, вернее, грабёж, осуществляемый с использованием беспомощного положения жертвы. Так может ли быть православный капитализм? С учётом приведённого выше анализа этот вопрос приобретает риторическую форму, сводящуюся к вопросам: возможно ли православное стяжательство, православное идолослужение, православное ростовщичество и православное воровство? Поэтому попытка оправдать капитализм меценатством и благотворительностью состоятельна ничуть не более, чем попытка представить в виде православной деятельности грабёж, проституцию или наркоторговлю на том основании, что некая доля от полученных таким порочным путём доходов подобно покупке индульгенции выделяется на общественно-полезные цели.
Но вернёмся теперь к исходному вопросу, поставленному в заглавии статьи - возможно ли православное предпринимательство? Современный экономический словарь определяет понятие предпринимательства как инициативную, самостоятельную, осуществляемую от своего имени, на свой риск, под свою имущественную ответственность деятельность граждан, физических и юридических лиц, направленную на систематическое получение дохода, прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ, оказания услуг.
Очевидно, что в рамках такого определения понятие предпринимательства существенно шире, чем понятие капиталистического производства. Иными словами, вполне можно представить себе некапиталистическое предпринимательство ограниченное двумя существенными условиями. Во-первых, отсутствием привлечения наёмного труда - то есть существующее в форме предпринимательства индивидуального, семейного или кооперативно-артельного. Во-вторых, направленностью на получение дохода в пределах жизненных потребностей участников производства, а не с целью бесконечного расширения производства и преумножения капитала. Такое некапиталистическое предпринимательство в принципе не противоречило бы тем минимальным условиям спасения, о которых Христос говорит богатому юноше в первой фразе, не предполагающим достижения совершенства. Однако необходимо ясно отдавать себе отчёт в том, что такое некапиталистическое предпринимательство практически невозможно в условиях господства капиталистических отношений, поскольку в этом случае неизбежно будет разорено в конкуренции с классическим капиталистическим производством. Такое некапиталистическое предпринимательство возможно либо в условиях докапиталистических отношений, либо в условиях победившего социализма. В условиях же господства капиталистических отношений предпринимательство может выжить только принимая капиталистические формы, несовместимые, как было показано выше, с православно-христианскими нормами жизни и нравственными ориентирами.
Июль 2009
Тезисы опубликованы в сборниках:
Строев С.А. Православие в современном мире. Взгляд коммуниста. СПб.: Издательство Политехнического Университета, 2010 г., 60 с. С. 52-55.
Возможно ли православное предпринимательство? В сборнике: Православное предпринимательство: пути развития и консолидации. Особенности периода кризиса. Материалы международной научно-практической конференции. Санкт-Петербург, 3 апреля 2009 года. СПб, Издательство "Нестор-История", 2010. 164 с. С. 102-107.
А также на сайте:
"Русский социализм - Революционная линия" http://russoc.kprf.org/News/0000009.htm и http://russoc.info/News/0000009.htm Христианство как предпосылка существования науки
Известно, что наука в современном смысле и значении этого слова, то есть экспериментальное, объективное, верифицируемое знание об окружающем мире, возникла в Европе на рубеже Средних веков и Нового времени и её появление связано с такими именами как Роджер Бэкон (XIII век), Фрэнсис Бэкон (1561 - 1626) и Рене Декарт (1596 - 1650). До этого сравнительно недавнего времени науки как таковой, как экспериментального метода не существовало, несмотря на большое количество знаний, накопленных человечеством в ходе наблюдений и абстрактно-логических рассуждений. Отметим тот факт, что даже такие цивилизации как Древний Египет и Междуречье, Вавилон и Персия, Индия и Китай, цивилизации доколумбовой Америки и арабо-мусульманский мир несмотря на большой объём математических, астрономических, географических, исторических, медицинских знаний, высокий уровень развития культуры и технологий и навыков в сфере земледелия, строительства, военного дела и т.д. не породили культурных феноменов, типологически сходных по своей методологии и характеру мышления с европейской экспериментальной наукой. Ближе всего к формированию собственно научного знания подошла античная греко-римская цивилизация (культурными наследницами которой впоследствии стали и православно-византийская, и западно-европейская, и мусульманская цивилизации). Однако и она не вышла за пределы пассивного наблюдения, систематизации, обобщения и рассуждения, не породила методологии целенаправленной постановки эксперимента как средства верификации тех или иных гипотез. Это наводит на мысль, что необходимым условием возникновения науки были определённые мировоззренческие представления, особенности менталитета, специфически присущие лишь конкретно европейской христианской цивилизации. Выявление и анализ этих цивилизационно специфических аксиоматических и методологических предпосылок науки, лежащих вне её самой и являющихся необходимым условием её возникновения, и составляют предмет и основную задачу настоящей работы.
Сама наука в качестве своего постулата (аксиомы, которая не доказывается, а принимается на веру) утверждает неизменность законов природы во времени и пространстве. Считается, что именно это предварительное условие достаточно для экспирементального метода познания, основным критерием которого является воспроизводимость эксперимента. То есть считается, что один и тот же эксперимент, если точно соблюдены его условия, при воспроизведении будет давать тот же результат. На самом деле это лишь самый поверхностный слой предварительных условий научного познания. Поставим вопрос глубже: откуда берётся само представление о том, что у природы вообще есть какие-либо законы? Откуда берётся представление о том, что за данными в ощущении феноменами природы вообще кроется некая рациональность и закон (не важно даже неизменный во времени или меняющийся), а они не представляют собой спонтанного хаоса? Далее, если уж существование стоящих за природными феноменами законов принимается на веру (но главный для нас вопрос - откуда верётся сама эта вера?), то это ещё никак не значит, что эти законы должны быть познаваемыми с точки зрения человеческого рассудка. То есть предметом веры здесь является не просто наличие неких сокрытых, непознаваемых законов природы, а таких, которые принципиально соответствуют законам человеческого мышления, законам логики, оперирующей, как известно, не с данными в ощущении явлениями, а с абстрактными понятиями.
Но поставим вопрос ещё глубже. Помимо веры в наличие объективных и познаваемых законов природы требуется ещё, чтобы вообще была эта самая природа. То есть постулируется существование некой внешней, "объективной" реальности, которая существует независимо от нас и независимо от нашего направленного на неё чувственного восприятия. При этом на веру берётся также и то, что наши ощущения к этой независимо от них существующей реальности имеют отношение. То есть мало того, что эта внешняя реальность вообще есть, так именно она и является первопричиной тех чувственных ощущений, которые мы воспринимаем как непосредственную данность. Отметим, что такая вера в существование помимо наших субъективных ощущений некой объективной реальности далеко не универсальна и не "самоочевидна". Буддистская цивилизация, например, считает данную в ощущении реальность вообще иллюзией ("майей"), а вопрос о наличии у этой иллюзии каких-то присущих ей законов отпадает сам собой. Многие примитивные культуры, не доросшие до уровня буддистской философской рефлексии, не отрицают внешней реальности, но при этом не отличают реальность непосредственного субъективного ощущения от реальности "объективной". Иллюстративен в этой связи диалог между представителями европейской и индейской культур, приводимый в первой из своих книг Карлосом Кастанедой:
"Был вопрос, который я хотел ему задать. Я знал, что он ускользнёт от него, поэтому я ждал, когда он сам коснётся этой темы: я ждал весь день. Наконец, прежде чем уехать вечером, я вынужден был спросить его.
- Я действительно летал, дон Хуан?
- Так ты мне сказал сам. Или было не так?
- Я знаю, дон Хуан. Я имею в виду: моё тело летало? Взлетел ли я, как птица?
- Ты всегда задаешь мне вопросы, на которые я не могу ответить. Ты летал. Для этого и есть вторая порция "травы дьявола". Когда ты будешь принимать её больше, ты научишься летать в совершенстве. Это не просто. Человек летает с помощью второй порции "травы дьявола". Это всё, что я тебе могу сказать. То, что ты хочешь узнать, не имеет смысла. Птицы летают, как птицы, а человек, который принял "траву дьявола" летает, как человек, принявший "траву дьявола".
- Так же, как птица?
- Нет, так же, как человек, принявший "траву дьявола".
- Значит, в действительности я не летал, дон Хуан? Я летал в собственном воображении. Только в своем мозгу. Где было моё тело?
- В кустах, - ответил он, но тут же снова покатился со смеха. - Беда с тобой в том, что ты понимаешь всё только с одной стороны. Ты не считаешь, что человек летает, и, однако же, колдун проносится тысячи миль в секунду, чтобы посмотреть, что там происходит. Он может нанести удар своему врагу, находящемуся очень далеко. Так летает он или нет?
- Видишь ли, дон Хуан, мы с тобой по-разному ориентированы. Предположим, ради довода, что один из моих друзей-студентов был бы здесь со мной, когда я принял "траву дьявола". Смог бы он увидеть меня летящим?
- Ну, вот, опять ты со своими вопросами о том, что случилось бы, если... Бесполезно говорить таким образом. Если твой друг или кто бы то ни было ещё, примет вторую порцию травы, то всё, что он сможет сделать - это летать. Ну, а если он просто наблюдает за тобой, то он может увидеть тебя летящим, а может и не увидеть. Это зависит от человека.
- Но я хочу сказать, дон Хуан, что если мы с тобой смотрим на птицу и видим её летящей, то мы согласимся, что она летит, но если бы двое моих друзей видели меня летящим, как я это делал прошлой ночью, то согласились бы они, что я лечу?
- Ну, они могли бы согласиться. Ты согласен с тем, что птицы летают, потому что видел их летящими. Полёт обычен для птиц. Но ты не согласишься с другими вещами, которые птицы делают, потому что ты не видел никогда, что они их делают. Если твои друзья знали о людях, летающих с помощью "травы дьявола", тогда они согласились бы.
- Давай я скажу это по-другому, дон Хуан. Я хочу сказать, что если я привяжу себя к скале тяжелой цепью, то я стану летать точно так же, потому что моё тело не участвует в этом полете.
Дон Хуан взглянул на меня недоверчиво.
- Если ты привяжешь себя к скале, - сказал он, - то я боюсь, что тебе придётся летать, держа скалу с её тяжёлой цепью".
Приведённый отрывок весьма интересен с точки зрения иллюстрации тех не верифицируемых ни логически, ни эмпирически и далеко не всегда отрефлексированных предпосылок, которые лежат в основе европейской культуры мышлении в целом и науки в частности. Как уже было отмечено выше, эти предпосылки состоят в том, что: 1) Существует внешняя, "объективная" реальность, независимая в своём существовании от нашего её восприятия или не восприятия. 2) Именно она является предметом наших ощущений, и явления, данные нам в ощущении, есть отражение (более или менее адекватное) этой объективной реальности. 3) Поскольку внешняя реальность объективна и в ней объективно существуют другие люди (независимые наблюдатели), то адекватность собственного субъективного опыта этой объективной реальности можно проверить и подтвердить через его сопоставление с субъективным опытом этих независимых наблюдателей. Совпадение субъективных наблюдений между собой якобы свидетельствует об адекватности каждого из них объективной реальности (а не о совпадении детерминированных воспитанием точек зрения на реальность). 4) Изменчивость данной в ощущении внешней "объективной" реальности не хаотична, а подчиняется неким объективно действующим независимо от нашего их знания законам. 5) Эти законы принципиально познаваемы, то есть сообразны законам и принципам нашего мышления, "умозрительны" в изначальном значении этого слова (созерцаемы посредством ума). 6) Они неизменны во времени и пространстве и так же действуют сегодня и завтра, как и вчера, и тысячу лет назад.
Вполне очевидно, что каждый из перечисленных постулатов сам по себе не может быть ни доказан, ни проверен. Отрицание их всех, либо части из них, даёт совершенно иное - и притом внутренне непротиворечивое - базовое представление о реальности. Например, отрицание постулата о существовании внешней, независимой от субъективного восприятия реальности, даёт внутренне цельную и непротиворечивую концепцию солипсизма, в которой уже не остаётся никаких "внешних наблюдателей", т.к. все "остальные люди" оказываются феноменом ощущений единственного "Я". В менее радикальной форме возможно признание объективной реальности, но в непознаваемой форме и объяснение совпадения или несовпадения субъективного опыта "независимых наблюдателей" исключительно совпадением или несовпадением детерминированных их культурой и воспитанием взглядов на эту реальность (этот случай как раз иллюстрируется приведённым выше отрывком из К. Кастанеды). И т.д. Отметим также, что учёный, практически занимающийся научными исследованиями, совсем не обязательно должен верить в эти постулаты - он может, к примеру, по собственным мировоззренческим убеждениям быть солипсистом и исследовать не "внешнюю реальность", а закономерности собственного чувственного опыта. Он может и вовсе не верить в познавательную ценность своей деятельности, считая её лишь игрой по заданным правилам наподобие шахмат - главное, чтобы он честно и добросовестно соблюдал эти правила и умел их творчески применять. Однако для того, чтобы сам комплекс этих правил сформировался, чтобы экспериментальная наука в современном смысле этого слова возникла и получила изначальный импульс развития как особый социокультурный феномен, который далее уже мог самовоспроизводиться, перечисленные аксиомы действительно должны были быть не просто условными допущениями, а парадигмами общественного сознания, по крайней мере, в пределах образованной части общества.
Однако кроме вопроса об объекте познания ("объективной реальности") не меньший комплекс предварительных установок связан с представлением о его субъекте, то есть самом человеке. Ему, среди прочего, приписывается 1) сам факт существования, 2) рациональность и способность к мышлению, 3) относительная автономность от объекта познания и целый ряд иных качеств и характеристик.
Следующий комплекс условий связан с весьма культурно специфическим представлением о линейном, поступательно и необратимо протекающем времени. Такое представление о времени на самом деле далеко не является универсальным. Достаточно распространены в различных культурах представления о времени циклическом, обратимо-колебательном и др. В тесной связи с представлениями о линейном необратимом времени находятся представления об объективно присущих природе причинно-следственных связях. При этом, хотя "после этого не значит, что вследствие этого" ("post hoc, non est propter hoc"), однако следствие не может предшествовать причине во времени.
Каждая из перечисленных предпосылок европейского мышления могла исторически возникнуть и в определённых культурах (например, в античной греко-римской) действительно возникала независимо. Однако весь их комплекс как единая, целостная ментальная и когнитивная система - и в этом состоит основной тезис настоящей работы - является производным от Христианства и мог возникнуть только на почве мировоззрения, сформированного Откровением. В самом деле, в том случае, если принять во внимание заданность мировоззренческих установок европейской цивилизации догматами Христианства, перечисленный набор постулатов перестаёт выглядеть произвольной и случайной механической совокупностью и предстаёт в виде стройной системы, каждый элемент которой присутствует в ней необходимым образом и тесно связан со всеми другими.
Представление о реальном, независимом от субъективного человеческого восприятия существовании мира прямо вытекает из догмата о творении Богом мира из ничего. При этом, так как Бог в Христианстве личностен, то и мир, будучи Его творением, несёт в себе авторский замысел и универсальный в пространстве и постоянный во времени внутренний порядок - то есть "законы природы". Человек, сотворённый Богом как часть тварного мира и в мире поселённый, естественно получает возможность этот мир воспринимать через свои ощущения и, тем самым, в мире ориентироваться. Тем самым, становится понятным и обоснованным представление о том, что чувственные ощущения есть не самостоятельная и первичная данность, а отражение внешней "объективной" реальности. При этом, поскольку Бог творит человека по Своему образу и подобию, человеческий разум как подобие Разума Творца оказывется принципально когерентен тем законам, которые заложены в мироздании, и именно потому принципиально пригоден для их познания. Отсюда же возникает и весь комплекс представлений о человеке как о личности, как о простой (несоставной, индивидуальной, а потому не анализируемой, не сводимой к совокупности качеств и признаков) сущности, который переносится на человека как на образ и подобие Божие. Открывая себя Моисею, на вопрос "вот, я приду к сынам Израилевым и скажу им: Бог отцов ваших послал меня к вам. А они скажут мне: как Ему имя? Что сказать мне им?" Господь отвечает: "Я есмь Сущий" (Исх. 3:13-14). В этом смысле и человек как образ и подобие Божие оказывается сущим, т.е. существующим, хотя, в отличие от Бога, не является причиной собственного существования. Но именно как образ и подобие Бога человек оказывается до некоторой степени отстранён от материального мира, до некоторой степени внеположен ему, что и даёт возможность субъект-объектного отношения между человеком и миром. Наконец, линейное время, которое, хотя и не есть специфическая и уникальная черта одного только Христианства, но присуще ему как и всем религиям Откровения, начиная от Зороастризма (Даэна Маздаясна). Линейность времени тесно связана с эсхатологической стороной религий Откровения (включая Христианство), с представлением о непрерывном движении истории от точки Творения к финальной точке Конца Света.
Таким образом, наука и, говоря шире, вся культура позитивного экспериментального знания, как в историческом, культурном так и в мировоззренческом, аксиоматическом и методологическом смысле стоит на христианском фундаменте и в своём существовании зависит от него. В этом смысле научный метод познания мира (как исследование тех принципов, по которым он создан) и научное знание именно со стороны Христианства получают как необходимую легитимность и обоснованность, так и пределы и ограничения своей корректной применимости.
При этом показательно, что попытка европейской цивилизации начиная с эпохи т.н. "Просвещения" освободиться от уз Христианства и поставить науку вместо религии в своё основание, закономерно привела к распаду и самой этой цивилизации, и научной культуры мышления как её важной составляющей. Последовательное отрицание метафизики - то есть всего того, что лежит за пределами научного экспериментального метода и научной верификации - закономерно привело к подрыву вне науки лежащих предпосылок и оснований её самой.
Первой жертвой этой критики пало представление об объективных "законах природы" и их познании как цели научной деятельности. Накопление экспериментальных фактов, которое изначально было лишь средством выявления стоящих за ними законов, уже в позитивизме стало самоцелью, в то время как любые обобщающие их теории оказались низведены всего лишь до временного и условного способа их систематизации и упорядочивания.
Далее последовательному разрушению подверглись представления о познаваемости мира и о рациональности самого человека, о применимости языкового понятийного аппарата к познанию объективной реальности и о существовании этой самой реальности вообще и, наконец, о существовании самого человека как личности и индивидуума. Итогом нисходящей траектории модерна (поступательной критической деконструкции всех мировоззренческих истин, восходящих к Откровению) стало падение в состояние постмодерна, во многом типологически сходного и даже тождественного состоянию культур, не знавших Откровения ни в его полной и совершенной (Православное Христианство), ни даже в частичных формах (Зороастризм, Ветхозаветный иудаизм, Ислам, еретические формы Христианства). Закономерным итогом освобождения культуры (и, в частности, культуры мышления) от собственных корней стало её саморазрушение, дошедшее до полного отрицания в новейших направлениях европейской мысли критериев рациональности, законов логики, требований непротиворечивости, не говоря уже об экспериментальной доказательности тех или иных утверждений.
Отсюда следует глубокий кризис науки - как в варианте утрачивающего интеллектуальное содержание и превращающегося в абстрагированную от всякого смысла технологию производства фактов естествознания, так и в варианте утрачивающих критерии научности и, собственно, объект исследования, превращающихся в простую игру словами гуманитарных дисциплин.
Противостояние антиинтеллектуальным, иррациональным и контркультурным реалиям постмодерна невозможно на базе светского гуманизма и возвращения к идеалам "Просвещения", так как именно их реализация, в конечном счёте, и привела к наличному распаду. Выход из этого состояния и возрождение культуры (в том числе, научной культуры мышления и самой науки) требует восстановления её необходимых предпосылок, т.е. религиозной метафизики как основы общественного сознания.
Январь 2011
Статья опубликована:
Христианство как предпосылка существования науки. В сборнике: Православная Церковь и русская культура. Материалы международной научно-практической конференции, посвящённой 130-летию светлой памяти великого русского писателя и мыслителя Фёдора Михайловича Достоевского и десятилетнему юбилею Санкт-Петербургской общественной организации "Собор православной интеллигенции" 11-12 февраля 2011 г. Издательство "Лема", СПб, 2012.
А также на сайтах:
"Русский социализм - Революционная линия" http://russoc.kprf.org/News/0000567.htm и http://russoc.info/News/0000567.htm "Русская народная линия" http://ruskline.ru/analitika/2011/01/29/hristianstvo_kak_predposylka_suwestvovaniya_nauki/ Феминизм как явление
В современном западном обществе феминизм выступает по существу как часть господствующей государственной (а точнее - надгосударственной и трансгосударственной, т.е. глобалистской) идеологии. В этом качестве он жёстко и безальтернативно навязывается по линии школы, университета, средств массовой информации, закреплён в законах. Весьма значительные финансовые ресурсы вкладываются в пропаганду феминизма, в проведение "гендерных исследований", в деятельность "факультетов женских наук", в издание феминистической литературы и т.д. Вопрос о том, кто и с какой целью осуществляет финансирование феминистического движения, представляется риторическим. Субъектом такого финансирования в капиталистическом обществе может выступать только коллективный владелец капитала, то есть транснацональная финансовая олигархия. Другого субъекта, способного в рамках современного капиталократического общества обеспечивать столь значительное финансирование, сочетающееся с привлечением как карательных, так и образовательно-воспитательных функций государства (или, точнее, постгосударства - региональной администрации Нового Мирового Порядка), просто не существует.
Ответ на вопрос "кто финансирует" автоматически даёт ответ и на вопрос "с какой целью?". С единственно возможной: с целью обеспечения своих классовых (или, если угодно, корпоративных) интересов. Остаётся только понять механику дела. А механика проста. С кем можно бороться "за права женщин"? Кто выступает в роли "угнетателя" и "дискриминатора"? Ясное дело - мужчины. В итоге одна половина общества противопоставляется другой половине общества в рамках искусственно созданного противоречия. Соответственно, в тень уводится реальное противоречие: противоречие интересов подавляющего большинства населения и узкого круга монополистической финансовой олигархии. Расколотое, атомизированное общество утрачивает способность к консолидации в отстаивании своих реальных интересов. То есть интересов по природе своей социально-классовых, фактически совпадающих (в результате монополизации капитала и замыкания буржуазии в крайне узкое, отчуждённое от нации олигархическое сословие) с интересами общенациональными.
Но помимо создания искусственного, раскалывающего общество противостояния по половому признаку капиталократическая олигархия решает ещё одну важную задачу: разрушает традиционную семью - какая уж там семья, когда женщины объединены и мобилизованы против мужчин, а мужчины - против женщин. Стремление мировой капиталократии разрушить традиционную семью как базовую ячейку общества в последние годы не только не скрывается, но и вполне открыто декларируется. В частности, выступая почти сразу после окончания Всемирной встречи семей, которая прошла в январе текущего 2009 года в Мехико, один из руководителей Фонда ООН в области народонаселения (ЮНФПА) Ари Хокман заявил, что разрушение традиционной семьи, высокий уровень разводов и рост числа внебрачных детей - не показатель кризиса общества, а "торжество прав человека над патриархальностью".
Разрушение семьи помимо всё той же атомизации общества имеет очевидную цель: максимально ослабить роль родителей в воспитании детей и обеспечить беспрепятственную формовку "нового человека" силами школы, СМИ и иных находящихся в руках капиталократии институтов. На выходе олигархия стремится получить качественно нового человека - идеального потребителя с управляемыми одномерными желаниями и устремлениями, неспособного к самостоятельному мышлению и поведению. Передача знаний, мировоззрения, этических норм от поколения к поколению в рамках традиционной семьи мешает олигархии переформатировать человечество в соответствии со своими интересами. Поэтому семья как институт подвергается целенаправленному разложению и разрушению путём противопоставления женщины - мужчине, а ребёнка - родителям, путём активного вмешательства государства во внутрисемейные отношения под предлогом "защиты от бытового насилия", путём пропаганды несовместимого с созданием семьи образа жизни и принятия разрушающего традиционную семью законодательства. Феминизм как идеология межполовой розни и противопоставления интересов полов является одним из идеологических инструментов решения данной задачи.
Таким образом, следует констатировать, что заказчиком и организатором т.н. "борьбы за права женщин" выступает капиталократия, которая таким образом разобщает, разрушает и атомизирует общество. На самом деле, это борьба противоречит интересам не только мужской, но в равной мере и женской части населения и ведётся не в интересах женщин, а в интересах узкого круга капиталократии. Смыслом этой борьбы является не достижение каких бы то ни было конкретных прав, а само по себе разобщение между представителями разных полов, состояние взаимного озлобления, недоверия и ненависти между ними. Помимо олигархии от такого разобщения общества по половому признаку в выигрыше могут остаться разве что педерасты и лесбиянки.
Феминизм позиционирует себя как движение за равноправие женщины. В реальности номинальная цель феминизма была в полной мере достигнута ещё до его появления, если конечно отсчитывать историю современного феминизма с выхода книги "Второй пол" Симоны Бовуар в 1949 году, а не с суфражизма конца XIX - начала XX века или первых требований избирательных прав для женщины, озвученных в США, Франции и Англии в конце XVIII века. Уже к середине XX века в странах Европы и Северной Америки, не говоря уже о Советском Союзе, женщины были полностью уравнены в избирательных, имущественных и всех иных юридических правах с мужчинами. Таким образом, современный феминизм, бурно развивавшийся начиная с 60-х годов XX века, не имел никакого реального отношения к борьбе за равноправие.
В действительности, даже наиболее умеренные формы феминизма ставили своей целью достижение не равных прав и равных стартовых возможностей, а равного конечного результата. То есть не равноправия, а равенства в смысле идентичности и стирания половых различий, по меньшей мере, в любой публичной, общественно значимой сфере. Более радикальные формы феминизма открыто требовали неравноправия и дискриминации в пользу женщин и/или полового апартеида - обособления, раздельного развития и проживания, половой сегрегации. Наиболее крайние формы американского феминизма открыто провозгласили своей доктриной разрушение семьи, борьбу с нормальными гетеросексуальными половыми отношениями, пропаганду биологического превосходства женщин, ненависти к мужчинам и даже идею полного уничтожения мужчин.
Наличие "дискриминации" и "угнетения" женщины обосновывалось феминистками не различием юридических прав (поскольку такового различия уже не существовало), а исключительно различием фактического социального статуса и преобладанием мужчин в бизнесе, сфере управления, искусстве, науке и ряде иных областей деятельности. Однако сам по себе факт неравенства представительства полов в тех или иных общественных сферах нисколько не доказывает наличия дискриминации, поскольку является прямым и непосредственным следствием биологических различий между мужчиной и женщиной, выраженной не только на генетическом и анатомическом, но также и на психофизиологическом уровне и проявляющихся в психологическом складе, особенностях интеллектуальных, волевых и ряда иных качеств.
Для того чтобы обойти данный очевидный факт, феминистками в порядке создания политкорректного новояза было введено особое понятие "гендер", обозначающее социальную роль, сформированную общественным воспитанием. Соответственно, была сформулирована аксиома феминизма, состоящая в том, что гендер имеет чисто социальную природу и никак не связан с биологическим полом. То есть все психические, эмоциональные, поведенческие различия между мужчиной и женщиной определяются согласно утверждениям феминизма якобы не биологической природой, а разницей социального воспитания. Соответственно, само различие поведенческих ролей и моделей мужчины и женщины - ведущее в дальнейшем к неравному представительству в различных социальных сферах - было объявлено результатом "заговора" и источником "дискриминации".
Понятно, что данная теория с научной точки зрения абсолютно беспочвенна и безосновательна. Давно доказано влияние половых гормонов на поведение. В частности, хорошо известно, что стремление к лидерству, которое, в конечном счёте, и определяет положение в социальной иерархии, в значительной степени регулируется мужским половым гормоном тестостероном. Он же существенным образом влияет на ориентацию в пространстве, что также имеет существенное значение для ряда профессий. Точно также не вызывает сомнений и гормональная регуляция материнского инстинкта. Хорошо известны межполовые различия в функциональной асимметрии полушарий головного мозга, что определяет различия в характере мышления и обработки информации в целом. Не вызывает сомнений связь гормонов с общим эмоциональным фоном, характером мотиваций, уровнем работоспособности и рядом других психических характеристик. Наконец, феминистический постулат о внебиологической, социально кодируемой природе "гендерных" поведенческих моделей полностью опровергается тем, что эти модели у человека принципиально аналогичны таковым у всех высших приматов.
Таким образом, различия поведенческих моделей представителей разных полов не сформированы, а лишь оформлены культурой. По природе же своей эти различия являются биологическими: детерминируются они генетически, а реализуются гормонально, и притом имеют важное адаптивное значение для вида в целом. Причём сформированы они задолго до возникновения не только человека разумного как вида (Homo sapiens), но даже и человека вообще как рода (Homo), то есть к началу антропогенеза эти модели в основных чертах уже были сформированы, достались человечеству по наследству от обезьяноподобных предков и сохранялись в практически неизменном виде в течение всей человеческой истории. Менялось лишь их культурное оформление. В соответствии с этими биологическими отличиями в поведении, мотивациях, характере мышления, волевых качествах и творческих способностях определяется социальная роль и социальная ниша, занимаемая в обществе представителями каждого из полов. В то время как мужчина в силу своих биологических (генетических, гормональных, физиологических, психических) характеристик ориентирован в большей степени на общественную активность и профессиональную деятельность, женщина в большей степени ориентирована на организацию внутрисемейного быта, рождение и воспитание детей.
Различие соотношения мужчин и женщин в сфере политики, бизнеса, ряда профессий (а также и пресловутая разница средних зарплат) при полном равенстве стартовых возможностей определяется не "дискриминацией", а простым фактом наличия психофизиологических отличий между полами, то есть отражает биологическую норму, приблизительно одинаковую как в современном человеческом обществе, так и в обезьяньей стае.
Феминизм, игнорирующий научное знание и научные доказательства, предпринимал, тем не менее, попытки обосновать свой гендерный миф экспериментально. В частности, феминистками проводились опыты на детях с целью сломать межполовые отличия в поведении мальчиков и девочек и воспитать из них в поведенческом отношении нейтральных (то есть "бесполых") особей. Примеры таких экспериментов описаны в книге "Язык взаимоотношений" Алана и Барбары Пиз, фрагмент из которой цитирует в своей книге "Конец феминизма" А.П. Никонов:
"В израильской модели ячейки общества, известной под названием "кибуц", многие годы пытались изжить гендерные стереотипы. Детская одежда, причёски, образ жизни были регламентированы таким образом, чтобы каждый ребёнок выглядел, как бесполое существо. Поощрялись такие занятия для мальчиков, как игра с куклами, шитьё, вязание, стряпня и уборка. Для девочек - футбол, лазание по деревьям и игра в дартс. По своей концепции кибуц - нейтральная в половом отношении ячейка общества, в которой нет жёсткого разделения полов, и каждый имеет равные возможности... Сексистский язык и фразы типа "мальчики не плачут" или "девочкам не пристало копаться в грязи" исключены из обихода. Кибуцы провозгласили достижение полной взаимозаменяемости полов. Что же получилось в конечном итоге? После 90 лет существования кибуцев исследования показали, что мальчики в кибуцах постоянно демонстрировали агрессивное поведение и непослушание, объединялись в группы, внутри которых шла борьба за лидерство, в то время как девочки сотрудничали друг с другом, избегали конфликтных ситуаций, демонстрировали привязанность, заводили друзей и делились друг с другом секретами. При выборе специализации в школе каждый стремился к занятиям, которые соответствовали ориентации мужского или женского ума: мальчики изучали физику, инженерные науки, занимались спортом, а девочки становились учительницами, советниками, медсёстрами и специалистами по работе с кадрами. Биологическая природа направляла каждого на путь, отвечающий специфике либо мужского, либо женского мозга. Обследование детей, которых воспитывали в такой нейтральной с точки зрения пола обстановке, показало, что даже устранение связи "мать-ребёнок" не снижает разницы в предпочтениях...".
Помимо этого А.П. Никонов приводит в своей книге и ряд иных примеров:
"Не менее масштабно и не менее фанатично эксперименты по поведенческой инвалидизации мальчиков проводились и в США. Американские школы, университеты, колледжи приложили немало усилий на этом поприще. Чтобы вытравить из мальчиков "яд агрессии", их воспитание было максимально приближено к воспитанию девочек. В экспериментальных классах, где американцами проводились опыты над людьми, мальчикам не давали играть в доджбол (некое подобие регби), им запрещали играть в полицейских и грабителей, у них не было игрушечного оружия, им не давали читать героические книги про исторические битвы и прочее насилие. В Северной Каролине один из отделов Департамента по детскому развитию в лице своей директрисы-феминистки запретил Детскому оздоровительному центру давать мальчикам играть в солдатиков. Директриса мотивировала это так: солдатики - "потенциально опасные игрушки, поскольку дети используют их, чтобы обыгрывать насильственную тематику". Больше десяти лет Америка калечила своих детей. Постепенно также приходя к выводу, что опыт по воспитанию нового человека, кажется, проваливается. Деформировать психику мальчиков удалось. Полностью вытравить их самость - нет. Хотя старались, Бог свидетель, вовсю!
Вот фанатик-феминист в одной из школ Балтимора пытается убедить девятилетних мальчиков играть в куклы. После чего в ужасе закатывает глаза: "Их реакция оказалась настолько враждебной, что с трудом удавалось поддерживать порядок в классе". Кто бы мог подумать!.. Вот исследователи Локхид и Харрис констатируют: за целый год внедрения гендерного равноправия в классе учителям так и не удалось выдавить из детей половую сегрегацию. Известно, что в классе мальчики предпочитают садиться с мальчиками, а девочки с девочками. "Выравнивая гендер", учителя насильно сажали мальчиков рядом с девочками, а также заставляли детей на переменках ходить парами "мальчик-девочка", причём взявшись за руки, - чтобы царили полное половое равноправие, идиллия и умиление. Неудивительно, что исследователи, проводя потом в школах опросы, зафиксировали: именно такие учителя больше всего ненавидимы детьми. В том числе, кстати, и девочками".
Следует констатировать, что идеология феминизма антинаучна по своему характеру, а воплощение этой идеологии в жизнь неизбежно обретает открыто человеконенавистнические формы, вполне сопоставимые в этом отношении с практикой нацизма.
Характерно также, что, выступая против биологического человеческого естества, феминизм в то же время столь же враждебен и традиционной человеческой культуре, в том числе всем без исключения духовным и религиозным Традициям (включая все три мировые религии - Христианство, Ислам и Буддизм), нормам традиционной морали, традиционным устоявшимся в культуре практически всех народов и этносов моделей поведения и социальных отношений.
В отношении любой традиционной культуры феминизм выступает как один из инструментов деструкции - и в этом состоит ещё одна его роль в разрушении социальных связей и в атомизации человеческого общества.
Таким образом, феминизм - независимо от того, выступает он в обёртке "левой" или "правой" риторики - объективно является одним из инструментов мировой капиталократии, используемых для разрушения традиционных социальных институтов (семья, нация) и связей. Фактически он направлен на решение двух задач: атомизацию общества и разрушение системы семейного воспитания. Таким образом, он выступает как составляющая программы построения т.н. "Нового мирового порядка" - переформатирования человечества в легко управляемую массу потребителей.
Июль 2009
(публикуется в сокращении)
Статья ранее опуликована:
Строев С.А. Чёрная книга. Сборник статей. СПб.: Издательство Политехнического Университета, 2009 г., 256 с. С. 231-241 (полная версия)
Строев С.А. Инструментарий капиталократии. СПб.: Издательство Политехнического Университета, 2009 г., 58 с. С. 38-42 (в сокращении).
Строев С.А. Социальные аспекты капиталократии. // Репутациология. Март-апрель 2010 г. Т. 3, № 2 (6). С. 29-43 (в сокращении).
Строев С.А. Постмодерн как орудие мирового переустройства. // Философия хозяйства. 2010. № 2. С. 13-31. (в сокращении)
А также на сайтах:
"Русский социализм - Революционная линия" http://russoc.kprf.org/Doctrina/feminism1.htm и http://russoc.info/Doctrina/feminism1.htm Сайт Московского городского комитета КПРФ http://moskprf.ru/content/view/1610/40 "Tabula Rasa" http://www.orden.ws/index.php/2008-07-23-08-55-41/39-2008-07-22-09-18-40/475--q-q
"Интернет против телеэкрана" http://www.contr-tv.ru/print/3430/ Newsland http://www.newsland.ru/news/detail/id/463211/
Сайт Движения за возрождение отечественной науки http://www.za-nauku.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=2011&Itemid=39 В переводе на немецкий язык - http://www.antifeminism-worldwide.org/?p=461
http://www.wgvdl.com/das-wahre-ziel-des-feminismus Три составляющие Русского вопроса
Раньше буржуазия считалась главой нации, она отстаивала права и независимость нации, ставя их "превыше всего". Теперь не осталось и следа от "национального принципа"... Знамя национальной независимости и национального суверенитета выброшено за борт. Нет сомнения, что это знамя придётся поднять вам, представителям коммунистических и демократических партий, и понести его вперёд, если хотите быть патриотами своей страны, если хотите стать руководящей силой нации. Его некому больше поднять.
И.В. Сталин
Введение
Прошло полтора года со времени публикации программной - по своему характеру статьи лидера нашей Партии Г.А. Зюганова "Русский социализм - ответ на русский вопрос". За эти полтора года актуальность темы Русского социализма, темы Русского вопроса не только не утратилась, но и возросла.
В масштабах всего общества, всей нации повышение актуальности этой темы связано с тем, что правящий режим не только не смог предложить выхода для России из демографического, экономического, социального, геополитического и морально-нравственного тупика, но сознательно и целенаправленно ведёт политику разобщения, разложения и уничтожения Русского народа. Иллюзиям, связанным в сознании значительной части населения страны с курсом Путина, приходит конец. Второй срок его президентского правления истекает, а надежды на исправление ситуации в стране не оправдались. Пресловутая путинская "стабилизация" - это стабилизация того состояния разрухи и деградации, в которое Россию ввергла горбачёвско-ельцинская контрреволюция. Впрочем, нельзя признать, что ситуация при Путине стабилизировалась даже в таком смысле.
Плоская шкала налогообложения, уравнявшая в налогах олигарха-миллиардера и нищего бюджетника; новый КЗоТ, ликвидирующий права наёмных работников и максимизирующий возможности эксплуатации; "монетизация" льгот, приведшая в январе 2005 года к массовым народным протестам; уничтоженная космическая станция "Мир", ликвидация ракет типа "Сатана", безо всякой реакции со стороны России потопленная подводная лодка "Курск"; допущенные в Среднюю Азию американские военные базы; территориальные уступки России Китаю; геополитическое поражение России на Украине и в Закавказье (победа "цветных революций"), сдача Аджарии, Абхазии, Южной Осетии, Крыма; ухудшение отношений с Белоруссией и фактический провал проекта государственного объединения; ратификация капитулянтского соглашения с НАТО, допускающего "законное" введение войск противника на территорию России; разрушительная реформа системы среднего образования, связанная с введением ЕГЭ; фактическое разрушение Академии Наук и ликвидация многих научно-исследовательских институтов; усиление иноэтнической миграции на территорию Российской Федерации; многократный рост частоты и масштабов столкновений на национальной почве между коренным населением и мигрантами; разрастание войны на Северном Кавказе; Лесной, Земельный и Водный кодексы, отдающие ресурсы страны на поток и разграбление; вывоз золотовалютных резервов, полученных в результате продажи невосполнимых природных ресурсов, в США в форме "стабилизационного фонда" и их фактическое вложение в американскую экономику; уплотнительная застройка и разрушение исторического облика русских городов - всё это достижения уже путинской, а не ельцинской эпохи.
А, следовательно, нельзя признать даже и того, что достигнута стабилизация лежания на дне ямы. Падение страны в пропасть продолжалось и продолжается, и ещё большой вопрос, какая форма разрушения России принесла больше зла - хаотическое разграбление ельцинских времён или планомерное и организованное разграбление времён путинских.
Десять ельцинских и восемь путинских лет достаточно доказали гибельность капиталистического либерального пути для России. На повестку дня встаёт вопрос о социалистической альтернативе, как о единственном пути национального спасения и выживания. О русском социализме как единственно возможном в настоящих исторических условиях ответе на русский вопрос.
Но есть и второй - более локальный и частный - аспект возрастания актуальности обозначенной в самом названии статьи Г.А. Зюганова темы. Это обострение внутрипартийной полемики в КПРФ между сторонниками и противниками того политического поворота Партии, который произошёл на теперь уже историческом её X Съезде. Речь идёт не более и не менее, как о главной задаче Партии, которую ЦК в своём политическом отчёте X Съезду обозначает ясно и недвусмысленно: "главная задача нашей партии - спасение русского народа, а вместе с ним - спасение государства Российского, всех народов, которые встроены, как великолепный орнамент, в великую государственность".
КПРФ видит в социалистической революции не самоцель, а средство спасения Русской нации от геноцида. Цель первична, средства - вторичны и должны поверяться тем, насколько они сообразны цели. Отсюда логика выбора политических союзников. В первую очередь союзниками КПРФ оказываются те общественно-политические силы, движения и организации, которые разделяют её цель, даже в том случае, если у нас нет полного взаимопонимания в вопросах средств достижения этой цели. И, напротив, те, кто сходен с нами в используемых средствах, но не разделяет нашей цели, а использует эти же средства, но для достижения иных целей, в лучшем случае оказываются нашими временными попутчиками (и то не всегда), но не союзниками и не соратниками по борьбе. Отсюда следует, что гораздо в большей степени союзниками для нас являются русские национально-патриотические движения и организации (даже не осознавшие пока необходимости социалистической революции), нежели организации, называющие себя хотя бы даже и коммунистическими, но не ставящие целью спасение Русского народа от геноцида.
Почему так? Потому, что с теми, с кем мы едины в целях, но расходимся в средствах, у нас есть общая база для единства. Исходя из единства цели, мы можем убеждать и доказывать им адекватность предлагаемых нами средств, опираясь на факты и логику. Но если нет единства цели, то никакими фактами и никакой логикой убедить идти с нами нельзя - каждый пойдёт своей дорогой, и лучшее, чего в этом случае можно достичь - это координация при тактическом совпадении интересов.
Итак, курс обозначен. Мы - Коммунистическая Партия. Но в первую очередь мы - партия национального спасения и национального выживания, и только во вторую мы - коммунистическая партия. Наши цели объединяют нас со всеми национально-патриотическими силами России, а предлагаемые нами средства достижения этой цели определяют нашу специфику именно как коммунистов.
Не Русские для социалистической революции, а социалистическая революция для Русских. Благо нации - цель, социалистическая революция - необходимое средство обеспечения этого блага. "Социалистическая революция в России по-прежнему возможна. В современных условиях она может состояться как результат национально-освободительной борьбы. Национально-освободительная революция в силу наших особенностей будет неизбежно носить антибуржуазный, антикапиталистический, антиглобалистский характер. В этих условиях российские коммунисты должны как можно быстрее освоить новое идеологическое пространство народного, пока еще стихийного "русского социализма". Возглавить это движение, придать ему научную обоснованность, политическую целеустремленность, организованность, боевитость и силу" - вот формула X Съезда.
Не все, однако, члены Партии оказались готовы принять такую позицию. Внутри Партии возникла своего рода внутренняя оппозиция политической линии X Съезда. Первейшей оппозицией X Съезду стали семигинцы, открыто его не признавшие, проведшие свой альтернативный съезд и в результате отколовшиеся от Партии. Некоторое время они пытались доказать легальность своего съезда и, соответственно, захватить руководство Партией, но после неудачи этих попыток были исключены или сами вышли из КПРФ и частью оказались в рядах "Патриотов России" Г. Семигина, частью в рядах "Всероссийской коммунистической партии будущего" Тихонова и Потапова, к настоящему времени фактически сошедшей на нет.
Однако помимо явных врагов, оказались и тайные противники X Съезда, которые не выступили против него открыто, но приступили к формированию внутри Партии фракционных организаций, на словах признающих Съезд, но фактически стремящихся аннулировать его результаты и свернуть Партию с обозначенного им направления. Первую попытку такого рода предпринял Илья Пономарёв и его сторонники, организовавшие сначала "Молодёжный левый фронт", а потом просто "Левый фронт". После изоляции и организационного подавления этой структуры инициатива сопротивления политической линии X Съезда перешла к тогдашнему редактору официального интернет-сайта КПРФ Анатолию Баранову, превратившему центральный сайт и форум Партии в информационно-организационный центр сетевой фракционной структуры, направившей свои усилия на разрыв единства национально-освободительной и социально-классовой борьбы, на их разобщение и противопоставление. Организационные усилия Баранова не пропали даром: сформировалось, выражаясь его словами, "уникальное сетевое комьюнити", оформившееся как т.н. "интернет-первичка" и определяющее себя как "самостоятельную самоорганизующуюся организацию внутри КПРФ". Эта фракционная группировка, активно используя возможности интернета, взяла на себя функции объединения и сетевой координации противников линии X Съезда в региональных отделениях Партии, в том числе в партийном аппарате регионального уровня (особенно явно проявилась эта угроза со стороны аппарата Петербургской и Приморской региональных организаций). ЦКРК вовремя разглядела новую угрозу и предупредила о ней Партию в Постановлении своего Пленума от 21 июня 2007 года и в Обращении к членам Партии, прямо и открыто определив фракционеров как неотроцкистов.
Действия Центрального Комитета, однако, оказались половинчатыми. С одной стороны, Баранов был отстранён от администрирования партийного сайта, и сайт был возвращён под надёжный контроль ЦК. Информационно-организационное ядро неотроцкистского заговора было разгромлено. С другой стороны, ЦК до сих пор не инициировал чистку Партии даже от явных и разоблачивших себя фракционеров, не говоря уже о выявлении их скрытых пособников и сторонников. Фронда троцкистских "интернационалистов" в партийных аппаратах регионального уровня на время затаилась, но сохранила свои должности и посты. Активисты "интернет-первички" были отстранены от управления партийным форумом, но не были исключены из Партии и продолжают существовать как организованная вокруг форума антипартийного барановского инернет-сайта cprf.info сетевая фракционная группировка, открыто выступающая против руководства Партии и её генеральной политической линии по национальному вопросу.
Такую нерешительность и половинчатость в действиях ЦК можно было бы объяснить нежеланием обострять внутрипартийную борьбу в канун парламентских и президентских выборов. Однако более вероятно, что истинной причиной является отсутствие единства по Русскому вопросу в самом ЦК.
На такую мысль наводят, среди прочего, выступление члена Президиума ЦК КПРФ Б.С. Кашина 23 декабря 2006 года на V (внеочередной) конференции Санкт-Петербургского городского отделения КПРФ (о чём мы писали ранее, см. С.А. Строев "Русский ответ"), а также статьи и выступления члена Президиума ЦК А.К. Фролова, в особенности опубликованная им в своём ЖЖ статья "О национальной гордости и плодах краснословия" без разрешения автора перепечатанная затем Анатолием Барановым на МСК-форуме. Статья весьма спорная, не лишённая ошибок, в том числе и фактических, но аргументированная и безусловно интересная. Главный вывод даже не из приведённых в статье аргументов, а из факта её появления, состоит в том, что в самом руководстве Партии имеются серьёзные различия во взглядах на значение и трактовку Русского вопроса. В самом деле, ведь в данном случае член Президиума ЦК вступает в открытую и притом весьма острую полемику с Председателем ЦКРК.
Тов. Фролов в качестве объектов своей критики выделяет трёх авторов - Председателя ЦКРК В.С. Никитина; члена ЦК, бывшего первого секретаря Ленинградского обкома Ю.П. Белова; и меня - с недавнего времени члена Центрального райкома Санкт-Петербургской региональной парторганизации, а до того - рядового коммуниста. Причём, с меня как раз и начинает. Однако начинает тов. Фролов сразу же с фактической ошибки.
Он пишет: "Сплошь и рядом забота о русской культуре сводится к хныканьям и жалобам на отсутствие помощи "свыше" и упованиям исключительно на нее. Читаем, например, в одной из статей товарища С. Строева из Питера: "Денег на культуру Кудрин не даст... Коммерческого интереса возрождение русской культуры не представляет" ". Однако, дело в том, что я процитированных тов. Фроловым строк никогда не писал. Процитированная тов. Фроловым статья называется ""Берёзка" в вакууме. Кремлевская операция по спасению русской культуры", опубликована она в номере 150 (12923) газеты "Советская Россия", а автор её - Сергей Прихожаев. Если тов. Фролов полагает, что это мой псевдоним, то он ошибается.
После такой "критики" я считаю просто необходимым изложить свой взгляд на сущность Русского вопроса, дабы было ясно, что речь, по крайней мере, с моей стороны, идёт отнюдь не о воздыханиях по поводу несчастий великой русской культуры (о них и так сейчас не пишет только ленивый, ибо тема в сущности ни к чему не обязывающая и безопасная, но зато гарантирующая автору лавры радетеля за русское дело), а о насущнейших и самых что ни на есть конкретных и материальных проблемах Русской нации - вопросах её выживания, собственности и независимости.
Аспект первый - физическое выживание Русских
Сам по себе тезис понятен и очевиден. Когда идёт физическое уничтожение народа, когда в результате превышения смертности над рождаемостью Русская нация убывает со скоростью миллион человек в год, сводить Русский вопрос к пафосным декларациям о защите русского языка может только или полный глупец или проплаченный режимом демагог, причём одно не обязательно исключает другого. Да, первейший аспект Русского вопроса сегодня - это вопрос не о языке, не о культуре (под которой к тому же зачастую понимают лишь т.н. "классическую" художественную литературу, живопись и музыку 18 - 19 веков), даже не о собственности. Это вопрос о физическом выживании нации.
Но для того, чтобы дать ответ на этот вопрос, необходимо, во-первых, осознать, что причиной вымирания Русских как народа являются не некие случайные совпадения или безличные и стихийные экономические и демографические процессы и даже не вороватость и некомпетентность власти, а целенаправленная, продуманная и последовательно реализуемая политика режима - политика геноцида Русского народа (см., например, работы Ю.К. Ковальчука).
Этот факт осознают многие, хотя далеко не все. До сих пор приходится не только слышать, но и читать в оппозиционной, в том числе и в нашей партийной прессе, что виной всему некомпетентность правительства, безграмотность, незнание экономики и специфики собственной страны, плохая организация аппарата, кадровые просчёты и в самом крайнем случае коррупция и продажность чиновничьего сословия. Право же, на месте правительства я бы спонсировал тех оппозиционных авторов и редакторов, которые пишут и публикуют подобные благоглупости. Мы имеем дело с отлаженным, организованным и безотказно функционирующим механизмом уничтожения и разграбления страны, физического уничтожения её коренного населения. А нас наши же оппозиционные публицисты кормят баснями о том, что причиной бед ошибки и некомпетентность правительства, которое, мол, "хотело как лучше, а получилось как всегда".
Итак, первый пункт. Клан, дорвавшийся до власти в начале 1990-х, не "по ошибке" привёл страну в то состояние, в какое привёл. Он сделал это сознательно и целенаправленно, реализовав - и, надо отдать ему должное, грамотно и эффективно - именно ту программу, которую и намечал с самого начала. Если он и совершал отдельные ошибки и просчёты, то как раз только его ошибки и просчёты и были в нашу пользу. В итоге этот клан получил в свои руки и присвоил астрономических масштабов собственность, в течение десятилетий созданную несколькими поколениями советских трудящихся. Такие вещи от недостатка компетентности, грамотности и организации не случаются. Они случаются как раз в результате хорошо продуманных, тщательно спланированных и организованных, умело реализованных операций. Преступных, разумеется. А, стало быть, и вымирание Русского народа, теснейшим образом связанное со всем комплексом так называемых "демократических реформ" необходимо признать частью плана, следствием целенаправленной политики, то есть сознательным геноцидом.
Вновь отметим: до этой точки понимания доходят пусть не все, но многие. Однако проблема в том, что те, кто отказываются от сказочек про "самопроизвольные процессы", и "так само собой получилось" и осознают целенаправленный и закономерный характер геноцида, в подавляющем большинстве впадают в другую крайность. С этого момента начинаются рассуждения на тему тайного мирового заговора более или менее жидомасонского, уничтожающего Русских ни по какой иной причине как только из ненависти к Русскому духу и к высотам нашей цивилизации. Дальше всё просто и никаких дополнительных вопросов не требует. Мистический злодей (жидомасон, Кащей Бессмертный, Черномор, Змей Горыныч и т.д.) на то и злодей, чтоб ненавидеть Святую Русь по самому определению сущности данного сказочного персонажа. В результате мы имеем "теорию заговора" в её карикатурнейшей форме. А раз карикатурность её очевидна (вы же не верите во всемирный жидомасонский заговор?), то нас опять возвращают к началу - к "стихийным и естественным процессам", "невидимой руке рынка", "колебаниям демографических волн" или, в крайнем случае, к пресловутой "некомпетентности правительства".
Между тем, в закономерном геноциде Русского народа мистических мотивов ненависти к духовным высотам нашей культуры не более, чем в уничтожении североамериканских индейцев или австралийских аборигенов. Как говорят наши "друзья" американцы, "только бизнес и ничего личного". Причина целенаправленного уничтожения нас в том, что мы - законные хозяева огромных запасов невосполнимых природных ресурсов, прежде всего нефти и газа, цена на которые растёт с невиданной прежде скоростью. Законные хозяева этого достояния - мы, а, стало быть, мы же и препятствие для присвоения этого достояния мировой олигархией, сложившейся (опять же никакой "жидомасонской" мистики) в результате естественного процесса концентрации и монополизации капитала в мировом масштабе.
Итак, имеется транснациональная финансовая олигархия, экстерриториальная по своему характеру и не связывающая свои интересы с какой-либо отдельно взятой территорией или нацией. Эта олигархия и представляет собой реальную власть в мире на стадии глобализма как высшей стадии развития капитализма. Именно она формирует механизмы системы глобального управления, которые сторонники теории заговора принимают за тайное мировое правительство, именно она поступательно расширяет сферу т.н. "международного права" и столь же поступательно сокращает сферу национальных суверенитетов. Иными словами, унифицирует мир, превращает его в единое в экономическом и юридическом смысле пространство, в котором потоки сырья, готовой продукции и рабочей силы движутся "свободно", то есть в соответствии с интересами максимизации прибыли, и не сдерживаются "искусственными" рамками границ, таможенных барьеров и национальных интересов.
Понятно, что мировая финансовая олигархия мыслит капиталистическими, а отнюдь не гуманистическими категориями. Человек для неё есть средство, а не цель. Целью является максимизация прибыли, а не удовлетворение потребностей людей, и уж тем более не их духовное и физическое самосовершенствование и развитие. Поэтому, глядя на любую населённую территорию, в том числе и на Россию, мировой олигархат думает не о том, как оптимально использовать её ресурсы для удовлетворения потребностей её населения (или населения Земли в целом), а о том, как наиболее эффективно организовать производство с точки зрения максимизации извлекаемой прибыли. Население же оказывается не целью, а средством, от которого требуется сообразность цели. Отсюда возникает понятие "экономически оправданного населения" для данной территории. То есть такого количества населения, которое необходимо для обеспечения максимальной капиталистической прибыли с данной территории в рамках общемировой капиталистической системы. В самом деле, разве выгодно строить завод в Сибири и тратить деньги на его обогрев и обогрев жилищ его работников, когда точно такой же завод можно построить где-нибудь на юге Китая, где обогревать его придётся гораздо меньше? Разве выгодно развивать сельское хозяйство в зоне рискованного земледелия, когда его можно перенести в Южную Америку, где на единицу рабочей силы количество продукта будет в разы больше? Не выгодно. А что же выгодно делать в холодной России, если в ней не выгодно строить заводы и не выгодно заниматься сельским хозяйством? А в России выгодно по большому счёту только добывать природные ресурсы, в основном те самые нефть и газ. Поэтому предписанная в рамках мирового капиталистического распределения труда России роль - это чисто сырьедобывающая экономика плюс средства транспортировки добытого сырья. То есть по логике мировой олигархии (а на самом деле просто по логике капитализма, достигшего стадии глобализма) Россия должна стать Большой Трубой.
Вот причина на первый взгляд бессмысленного разрушения промышленного производства в России теми, в чьих руках в результате криминального передела собственности, именуемого "приватизацией", оно оказалось. В рамках глобализма оно нерентабельно. Экономически выгоднее вывезти его в те регионы, где меньше расходы на обогрев, где дешевле рабочие руки, где лучше налажена транспортная инфраструктура. Там производство дешевле. А, стало быть, любому капиталисту независимо от его этнического происхождения, инвестировать свои средства в производство выгоднее там. Тот, кто не подчинится этой экономической логике, тот проиграет в конкуренции и разорится. Но раз экономическая эффективность, то есть логика максимизации прибыли, диктует России роль Трубы, то и доставшаяся в наследство от Советского Союза система образования оказывается экономически неоправданной. Для экономики Трубы такое количество инженеров не нужно, не говоря уж об учёных фундаментальной науки. Да и система школьного образования даёт слишком много "ненужных" знаний тем, чей смысл существования с точки зрения верховной власти (т.е. мировой капиталократии) состоит в добывании и транспортировке сырья. Вот причина "реформирования" системы образования. И, опять-таки, предлагаемый взгляд не оставляет места ни для наивных рассуждений о "безграмотности" реформаторов, ни для поисков тайных вредителей, диверсантов и жидомасонских агентов. Всё на самом деле прозрачно. Только бизнес, и ничего личного.
Но самое главное даже не это. Самое главное, что для экономически эффективного функционирования Большой Трубы, включая как непосредственно сырьедобывающую сферу и транспортировку, так и её инфраструктуру (врачи, учителя, строители, продавцы в магазинах, сфера услуг и т.д.) и аппарат управления и подавления (менеджеры, чиновники, полиция) совершенно не требуется 140 миллионов человек, то есть нынешнего населения России. Требуется порядка 20-30 миллионов. Остальные - "лишние рты" и подлежат редукции, так как их существование "экономически не оправдано". Вот главная причина того геноцида Русского народа, того целенаправленного сокращения численности населения, которое мы видим.
Отметим ещё один момент. С точки зрения олигархии выгоднее, чтобы эти оставшиеся 20-30 миллионов не были этническими Русскими, да и вообще не были бы представителями коренных народов России. Причина проста: во-первых, чем разнороднее и пестрее этнический состав трудящихся, тем проще их разобщать, стравливать, не давать им объединиться. Во-вторых, представители коренных народов обладают сознанием того, что на самом деле именно они являются законными владельцами тех природных богатств, которые они добывают для присвоившей их олигархии. А эта коллективная память, вытравить которую нелегко, может иметь вполне прогнозируемые последствия. Напротив, привезённые из дальних стран гастарбайтеры не имеют такой исторической памяти, не имеют столь веских оснований видеть в добываемых для новых хозяев мира ископаемых свою законную собственность. Да и держать их на полулегальном зависимом положении проще. Так что в том, что целенаправленное вымаривание коренного населения сопровождается поощрением на территорию России инородческой иммиграции, тоже нет парадокса. Это тоже часть политики. И опять же, ничего личного - только бизнес. Чистый расчёт.
Может ли данная причина геноцида Русского и других коренных народов России быть устранена в рамках капиталистических форм организации производства? Могут ли буржуазные патриоты или даже буржуазные националисты предложить выход?
Действительно, осуществляющий геноцид Русского народа российский олигархат или, точнее сказать, региональный российский филиал мирового олигархата, представлен в значительной степени людьми, нерусскими по своей этнической принадлежности. В этом олгархате велика доля еврейства, во всяком случае, она многократно превышает долю этого народа в общей численности населения страны. Всё это отнюдь не "националистическая пропаганда", а факт, причём очевидный, отрицать который может только слепой. Этот факт ни в коей мер не отрицается и не может отрицаться нами, коммунистами.
Безусловно, различие этнического состава угнетателей и угнетённых, подвергаемых геноциду и осуществляющих этот геноцид, придаёт угнетению в дополнение к социально-классовому характеру характер национальный. Однако, необходимо понять, что выступает в качестве следствия, а что - в качестве причины. Предположим, российский сырьевой олигархат оказался бы этнически русским. Изменились ли бы его интересы? Нет. Интересы этого олигархата определяются объективными условиями - глобализацией капиталистической системы. А в условиях капиталистической глобализации холодная, располагающаяся в зоне рискованного земледелия и требующая регулярного обогрева производственных площадей страна с огромной территорией и значительными запасами полезных ископаемых рентабельна именно в качестве сырьевого региона. Промышленное производство и сельское хозяйство рентабельнее вести на территориях с иным климатом. И этот факт ОБЪЕКТИВНЫХ интересов капитала не зависит от этнического состава его владельцев. А раз так, то и логика сокращения населения до его рентабельного для сырьевой добычи уровня объективна и также не зависит от этнического состава олигархата.
Можно ли сделать иное предположение, а именно предположить, что этнически русские олигархи хотя бы отчасти пожертвовали бы своими интересами во имя интересов общенациональных и не подчинились логике максимизации прибыли? Такое предположение крайне маловероятно. Но даже если принять его в качестве допущения, из этого следовало бы только то, что в рамках капиталистической конкуренции такие гипотетические "альтруистичные олигархи" проиграли бы конкурентную борьбу и были бы вытеснены своими менее сентиментальными и более экономически эффективными собратьями по классу. В итоге всё вернулось бы к наличному состоянию, так как в данном случае мы имеем дело с объективной логикой капитала, а не с субъективными установками его владельцев.
Чем объяснить национальную диспропорцию в составе олигархии, т.е. несоответствие его этнического состава этническому составу населения страны? Очевидно, в условиях криминального передела собственности конца 80-х - 90-х годов прошлого века, кланы этнических меньшинств оказались более сплочёнными и организованными, нежели этническое большинство, что вполне закономерно. Нельзя сбрасывать со счетов и того фактора, что еврейство исторически формировалось как замкнутая социальная группа, занимающаяся торговлей, ростовщичеством и финансовыми спекуляциями, и притом ориентированная своей расистской религией (талмудическим иудаизмом) на достижение этнического и религиозного господства над другими народами. Вполне очевидно, что роль безжалостного могильщика России более естественна для социальных групп, не связанных с её коренными народами узами этнического родства, и лучше ими исполняется. Однако необходимо понимать, что в данном случае не актёр создаёт для себя роль, а роль избирает актёра. Не еврейство и не иные национальные меньшинства задали логику глобализма, но логика капитала на стадии глобализма вызвала к жизни те кланы, в том числе этнические, которые наилучшим образом ей соответствовали.
Повторим главный вывод: смена этнического состава правящего слоя сама по себе не может изменить логику максимизации прибыли в условиях капитализма, созревшего до стадии глобализма. Закон концентрации капитала объективен. Независимо от этнического состава правящего слоя, логика капитализма на данном этапе диктует превращение России в сырьевую территорию и подстраивание количества и качества (прежде всего профессионального и, следовательно, образовательного) её населения к этой роли.
Альтернатива может быть только одна: выход из самой логики капиталистического производства, задающего мерой всего максимизацию прибыли. Кардинальная смена парадигмы производственного процесса. Не максимизация прибыли, а удовлетворение физических и духовных потребностей населения. Не население как средство повышения капитализации производства, а производство как средство обеспечения жизни и развития населения.
Однако такая смена парадигмы невозможна без смены характера собственности на средства производства. Она невозможна до тех пор, пока средства производства находятся в руках конкурирующих на рынке частных владельцев. Для реализации такого переворота необходимо разрушить самую природу рынка, перейти к общенациональной собственности на средства производства и к плановому характеру экономики. Только в этом случае возможен необходимый для выживания выход России из системы мировой капиталократии и построение закрытой самодостаточной социалистической системы жизнеобеспечения в отдельно взятой стране.
Таким образом, вырисовывается следующая дилемма: либо социалистическая революция - либо превращение России в сырьевой придаток и сокращение Русской нации как минимум в 5 - 10 раз (и это в не самом худшем варианте). Следовательно, социализм есть единственный ответ на первый и важнейший аспект Русского вопроса - вопрос о физическом выживании Русских как 140-миллионной нации.
Аспект второй - коллективная собственность Русских
Классическая марксистская теория рассматривает человеческий труд в качестве единственного источника как меновой, так и потребительской стоимости. Стоимость определяется как мера труда, общественно необходимого для производства того или иного продукта. Именно из этого тезиса в конечном счёте вытекает тезис пролетарского интернационализма. В самом деле, если источник всякой ценности и всякого блага есть труд, то трудящимся разных наций нечего делить между собой, и нет объективных причин для возникновения конфликта между ними и между их интересами. Напротив, объективный конфликт интересов существует только между классами, между теми, кто создаёт стоимость своим трудом, и теми, кто тем или иным путём присваивает стоимость, созданную трудом другого. Именно поэтому вульгаризованный и догматический марксизм рассматривает национализм как сугубо буржуазную идеологию, как средство, с одной стороны, разобщить трудящихся по национальному признаку, а с другой - представить свои сугубо классовую интересы в качестве интересов общенациональных.
Подчеркнём: корень всех этих выводов заключается в представлении о труде, как единственном источнике стоимости и потребительской стоимости, а, говоря шире, единственном источнике жизненных благ. Между тем, это представление заключает в себе скрытый и достаточно хорошо замаскированный постулат о... неограниченности имеющихся в наличии природных ресурсов. Весь вопрос их ограниченности сводится к проблеме большего или меньшего объёма труда, необходимого для их извлечения (и на этом стоит теория ренты). И даже не ставится вопрос и том, что может быть достигнут такой предел их истощения, когда никаким объёмом вложенного труда извлечь их невозможно, потому что их просто нет. В смысле АБСОЛЮТНО нет.
Вряд ли имеет смысл обвинять Маркса и Энгельса в этой "ошибке". Любая научная теория основана на построении модели, на упрощении реальности, на выделении главного и отвлечении от второстепенного. Но с течением времени мир меняется, и главное и второстепенное могут поменяться местами. Во времена Маркса, когда человечество было ещё очень далеко от исчерпания природных ресурсов, наличие этих ресурсов не было лимитирующим развитие экономики фактором, таким фактором был именно человеческий труд. Поэтому построенная Марксом модель, выделяющая из массы факторов лимитирующий, для своего времени была и научна и адекватна. Проблема ограниченности ресурсов была попросту вынесена за рамки классической политэкономии.
Сегодня сама реальность изменилась, и в силу этого вполне корректная для своего времени научная модель Маркса, перестала её адекватно описывать. Производительность труда повысилась многократно. Для обеспечения общества необходимым ему материальным продуктом (промышленным и сельскохозяйственным) требуется всё меньшее количество трудового времени. Возникает проблема незанятости населения и необходимость приставить ставших "лишними" людей хоть к какой-то деятельности, хотя бы и вовсе ненужной с точки зрения её результатов, ради сохранения управляемости общества. Маркс предполагал, что такое освобождение человечества от необходимости труда и от оков отчуждённых производственных отношений будет происходить на стадии перехода от социалистического общества к коммунистическому и будет означать переход в состояние актуальной свободы, свободы творчества и духовного самосовершенствования.
Получилось иначе. В условиях капиталистической системы "освобождение" от реально необходимого с точки зрения жизнеобеспечения труда привело к виртуализации деятельности, к ещё большему отчуждению: к отчуждению деятельности от её смысла, к отчуждению не только труда, но и досуга, к безжалостной эксплуатации не только труда, но и потребления (см. В.С. Никитин "Мы выстоим и победим"). На повестку дня встало построение виртуальной реальности и угроза увековечивания капиталистических отношений путём перенесения их в виртуальный искусственный мир, в котором сняты естественные факторы, ограничивающие его развитие (см. С.А. Строев "Инферногенезис", "Матрица: фантастика или реальность?").
Итак, возник в некотором смысле избыток труда. По Марксу это должно было бы привести к всеобщему изобилию, снять нужду как причину классового общества, стать экономическим базисом для перехода к коммунистической формации. Почему же не стало? Почему нужда сохранилась, а всеобщего изобилия не наступило? Потому что на первый план вышла проблема ограниченности ресурсов. Теперь она стала лимитирующим фактором. Дефицит продуктов производства (в масштабах человечества) сохранился, но теперь эти продукты стали дефицитны не в качестве продуктов труда, а в качестве продуктов переработки невосполнимых природных ресурсов. А раз сохранилась нужда, то сохранилось и неравенство, и классовая структура общества, и капиталистический характер производства. Как писал К. Маркс "... развитие производительных сил является абсолютно необходимой практической предпосылкой (коммунизма) ещё потому, что без него обобщается нужда, и с нуждой должна снова начаться борьба за необходимые предметы и, значит, должна воскреснуть вся старая дребедень". Но если нужда сохранилась по иной причине - а именно по причине истощения невосполнимых ресурсов - то несмотря на развитие производительных сил она остаётся тем, что она есть - нуждой. А, следовательно, неминуемо "с нуждой должна снова начаться борьба за необходимые предметы и, значит, должна воскреснуть вся старая дребедень", то есть классово-антогонистическое общество.
Но раз теперь нужда в жизненных благах лимитирована не дефицитом труда, а дефицитом ресурсов, то нельзя уже довольствоваться и прежней - чисто трудовой - теорией стоимости. Ведь, в конечном счёте, стоимость есть теоретическая абстракция, необходимая для научного и объективного понимания имеющего место в эмпирической реальности феномена - цены. Понятно, что идеальная стоимость и реальная цена не совпадают. Но причиной тому выступают конкретные причины, отклоняющие реальную ситуацию от идеальных условий модели рынка. Это может быть наличие монополий; или ситуация неравновесия на рынке, вызванная резким изменением условий, когда предложение (и производство) не успевает "догнать" возникший спрос (предельный вариант - цена парашюта в салоне падающего самолёта); или регулирующие вмешательство государства и т.д. Нынешняя же ситуация совершенно иная. При всех условиях модели идеального рынка трудовая стоимость перестаёт быть "идеальной ценой", так как лимитирующим фактором стал не труд, а наличие невосполнимых природных ресурсов. Иными словами, замаячившая угроза истощения ресурсов так "перекосила" рынок, что прежняя его идеализированная модель стала теперь не помощницей, а помехой при описании наличных процессов и явлений.
Но раз труд уступил место ведущего фактора создания жизненных благ наличию невосполнимых ресурсов, то уже никак нельзя сказать, что трудящимся нечего делить между собой и у них нет объективных причин для конфликтов. Никак нельзя сказать, что национальные конфликты между трудящимися вызваны одними только подстрекательскими действиями буржуазии и её объективными классовыми интересами. Обладание природными ресурсами - вот новый фактор, задающий новые векторы противоречий между теми или иными человеческими группами. Иракская, иранская или сибирская нефть нужна простому американскому или европейскому рабочему, пользующемуся личным автомобилем, не меньше, чем американскому миллиардеру.
Новый антагонизм - антагонизм цивилизационный - не менее, а более жесток и беспощаден, чем антагонизм прежний - кассовый. Классовое противостояние несло в себе единство и борьбу противоположностей. Рабочий был для буржуа классовым врагом, но был и источником его прибылей, в конечном счёте - источником его существования. Поэтому, по крайней мере, со стороны правящего класса, классовая борьба никогда не доводилась, и даже теоретически не могла доводиться до тотального уничтожения классового противника.
Иное дело теперь. Цивилизационный конфликт - это борьба безо всякого намёка на единство. Это война с целью не покорения, не порабощения даже, а тотального уничтожения. Американцам, европейцам, китайцам нужна наша нефть и наш газ. Но им даром не нужен наш труд: у них у самих уже в дефиците не рабочие руки, а рабочие места. Следовательно... на повестке дня вопрос зачистки территории от "лишнего" населения. Как говаривал один политический деятель: "нам нужна Чечня, но вовсе не нужны в ней чеченцы". Точно ту же самую логику наши западные и восточные "друзья" могут с не меньшим резоном отнести, и без сомнения относят, к России и Русским. И, что существенно, в отношении этого интереса различие между миллиардером и простым рабочим исчезающе мало и практически незаметно.
Впрочем, в этой ситуации нет ничего исторически уникального. История знала бесчисленное множество случаев, когда войны шли не с целью порабощения и закабаления населения, а с целью расчистки территории и захвата ограниченных природных ресурсов. Иными словами, конфликты в этом случае имели не классовую, а цивилизационную природу, и именно они отличались исключительно жестоким характером. Наиболее яркий пример - практически полное уничтожение коренного населения целого континента - Северной Америки. И кто же осуществлял этот геноцид? Конечно, свою руку приложили к этому и плантаторы-рабовладельцы, и стремящаяся к захвату природных ископаемых буржуазия северных штатов, но основным действующим лицом этого безжалостного истребления были фермеры и ковбои - то есть земледельцы и пастухи западного фронтира, живущие плодами своего труда, а отнюдь не эксплуатацией чужого. Им нужна была земля. И совершенно не были нужны живущие на этой земле индейцы.
Не только возможно, но и вполне вероятно, что со временем человечество научится заменять ныне невосполнимые природные ресурсы искусственными аналогами, освоит альтернативные источники энергии. В этом случае данные ресурсы вновь перестанут быть лимитирующим фактором, и действие теории трудовой стоимости вновь восстановится в полной мере. Подобные снятия ресурсных ограничений происходили в истории неоднократно, начиная с неолитической революции. Однако на данный момент ограничение не снято, и необходимым источником жизненных благ выступает не только человеческий труд, но и обладание источниками природного сырья. А, следовательно, сегодня никак нельзя сказать, что трудящимся разных наций "нечего делить между собой".
ПРИРОДНЫЕ РЕСУРСЫ РОССИИ - ПРЕЖДЕ ВСЕГО, ЗАЛЕГАЮЩИЕ НА ЕЁ ТЕРРИТОРИИ ПОЛЕЗНЫЕ ИСКОПАЕМЫЕ - ЕСТЬ ЗАКОННАЯ СОБСТВЕННОСТЬ КОРЕННЫХ НАРОДОВ РОССИИ. Эту формулу необходимо не только усвоить, но написать аршинными буквами на нашем знамени. Наши недра - наша коллективная собственность. Опыт 90-х годов показал, что приватизация и попытка раздела общенародной собственности между отдельными гражданами неизбежно оборачивается разграблением и криминальным переделом этой собственности. В итоге вместо раздела между коллективными собственниками происходит ИЗЪЯТИЕ у них "разделяемой" собственности. Собственность такого рода можно удержать только сохраняя общественный, коллективный, общенародный и неотчуждаемый характер владения ею. Итак, земля и недра России - коллективная и неотчуждаемая собственность её коренных наций.
Существует множество не только определений нации, но и подходов к её определению. В рамках настоящей работы мы не будем касаться споров между примордиалистами и конструктивистами. Сейчас важно то, что как бы мы ни понимали природу национальной общности (как кровно-родственную, как культурно-историческую, как гражданско-правовую и т.д.), налицо факт: имеется общность, в коллективной собственности которой находится уникальный и представляющий колоссальную ценность в рамках данных исторических условий источник жизненных благ, то есть ресурс жизневоспроизводства. Совершенно очевидно, что ключевой интерес каждого члена этой общности состоит в том, чтобы удержать данную собственность в руках своей коллективной общности.
В некотором смысле мы можем уподобить владение этой общенациональной собственностью акционерному обществу, с той только разницей, что, в отличие от обычного акционерного общества, мы можем здесь только получать натуральные блага от владения акциями, но не можем продавать сами акции. Сами "акции" неотчуждаемы. Они передаются по наследству нам от наших дедов и отцов и нашим детям от нас. Это второй момент, который нужно запомнить, усвоить и написать аршинными буквами. ПРАВО НА НЕОТЧУЖДАЕМУЮ ДОЛЮ ОБЩЕНАРОДНОЙ СОБСТВЕННОСТИ И, СООТВЕТСТВЕННО, НА ПОЛЬЗОВАНИЕ ПРОИСХОДЯЩИМИ ОТ НЕЁ ЖИЗНЕННЫМИ БЛАГАМИ НАСЛЕДСТВЕННО.
Отсюда следует важный вывод. Любое предоставление российского гражданства иноэтническому мигранту - есть наделение его долей общенациональной собственности за счёт её изъятия у прежних владельцев, то есть нас. Любой мигрант, которому нынешний правящий режим предоставляет российский паспорт, тем самым получает незримый "пакет акций", означающий право пользования натуральными благами от нашей коллективной собственности на невосполнимые и ограниченные ресурсы. Поэтому каждое дарование российского паспорта инородцу есть невидимый, но совершенно реальный акт перераспределения собственности, а, говоря ещё точнее, акт грабежа в отношении нас, законных коллективных собственников по праву наследования. Потому что в каждом таком случае БЕЗ НАШЕГО НА ТО СОГЛАСИЯ он наделяется долей в коллективном владении общенародной собственностью ЗА СЧЁТ УМЕНЬШЕНИЯ ЭТОЙ ДОЛИ У КАЖДОГО ИЗ НАС.
Однако нужно понимать и другой, не менее важный момент. Грабителем в данном случае выступает не сам мигрант, а тот, кто наделяет его долей в общенародной собственности за наш счёт. Кто же это? На первый взгляд, ответ очевиден - государство. Но государство - это не лицо, не клан, не группа, не класс. Это только аппарат, инструмент, машина. Это делает тот, в чьих руках находится реальная власть, кто управляет государственной машиной - то есть правящий компрадорский сырьевой олигархат.
Зачем он это делает, совершенно понятно. Мигранту он даёт на копейки, причём не из своих, а из наших богатств, сам же тем часом разворовывает на миллиарды и триллионы. Зато мигрант ежедневно перед нашими глазами, а о существовании олигарха мы знаем чисто теоретически. В итоге, на наших глазах (непременно на наших глазах!) бросив мигрантам украденную из нашего кармана копейку, олигархат создаёт очаг национального конфликта и переключает на мигрантов тот потенциал национального сопротивления, который мог и должен был быть направлен против него самого и осуществляющего его власть государства (см. подробнее: С.А. Строев "Кто разжигает этническую войну?", "Россия в условиях фашистского переворота").
Налицо факт. Каждый день, каждый час, каждая секунда существования нынешнего режима - есть акт безвозвратного и необратимого ограбления всех нас вместе и каждого из нас персонально. Невосполнимые на данный момент природные ресурсы, прежде всего углеводороды, являющиеся нашей законной собственностью, ежесекундно выкачиваются из страны и продаются. Львиная доля выручки прямо и непосредственно присваивается олигархатом и вывозится из России в качестве частного капитала, другая доля вывозится из России и вкладывается в экономику США в качестве т.н. "стабилизационного фонда", который, разумеется, ни при какой нашей нужде США назад не вернут. Это завуалированная дань местного российского олигархата своим мировым патронам, внешним гарантам наворованной в России и вложенной на Западе собственности. Третья доля уходит на оплату внешних долгов, взятых при Ельцине и тогда же разворованных тем же самым олигархатом. И только малые крохи со всего нефтяного пирога бросаются законному владельцу - населению России, искусственно поставленному путём деиндустриализации в положение иждивенца и просителя - просителя того, что принадлежит ему по праву рождения, по праву наследования. Но даже и эти крохи по пути разворовываются и растаскиваются более мелкими хищниками - растущим как на дрожжах паразитическим слоем чиновничества, депутатским корпусом всех уровней со всем сонмищем своих штатных и внештатных помощников, криминалитетом и практически неотличимым от него в условиях нынешней России бизнесом.
Наша вторая задача - вторая после обеспечения собственно физического национально-этнического выживания - это возвращение принадлежащей нам по праву рождения коллективной общенародной собственности на землю, недра, всю совокупность природных ресурсов страны, а также на заводы, фабрики, транспорт, шахты, электростанции и т.д. Одним словом на всё, что было создано и построено в советские годы трудом наших дедов и отцов, а сегодня захвачено людьми, не имеющими к созданию этих материальных ценностей никакого отношения.
Мы должны понимать: в сегодняшней России нет закона и легального государственного права. Незаконна и не имеет ни малейшей юридической силы т.н. "конституция", принятая незаконным сборищем в декабре 1993 года после расстрела Верховного Совета. Не имеют никакой юридической силы т.н. "законы РФ", принятые этим же и аналогичными незаконными сборищами под диктовку захвативших власть бандитов. Незаконны все органы власти, начиная от президента страны и заканчивая последним инспектором ГАИ, вымогающим взятки на дороге. Незаконна собственность, захваченная в 90-х годах в результате грабежа и криминального беспредела, - начиная от собственности крупнейших сырьевых корпораций и заканчивая разросшимися по пригородам Москвы и Питера особняками. Законно только одно: наше наследственное право на коллективное владение землёй, недрами и плодами трудов - наших и поколений наших предков. Только это право законно, как и неограниченное право защищать свою жизнь и свою коллективную собственность всеми возможными и имеющимися в нашем распоряжении средствами. Никакого иного законного права на территории России сегодня не существует.
В этом состоит второй аспект Русского вопроса - в вопросе о восстановлении нашей коллективной собственности. Он означает решение двух задач.
Во-первых, ликвидации олигархата и национализации земли, недр, крупной промышленности. Национализации не только формальной (т.е. огосударствления), но и фактической. То есть необходимо добиться реального распределения проистекающих от владения коллективной собственностью благ между реальными собственниками - гражданами России. Преступная компрадорская власть - консолидированный буржуазно-чиновничий олигархат - вещает о том, что российская экономика-де не может "переварить" такую денежную массу, что размораживание нефтяных денег вызовет гиперинфляцию и крах экономики. Ложь, прикрывающая воровство, и не более. Не нужно вбрасывать массы бумажных денег на внутренний рынок, приписывая дополнительные нули к банкнотам. Нужно вложить получаемые от торговли нефтью деньги в возрождение науки, высоких технологий, промышленности, сельского хозяйства, в развитие коммуникаций и транспорта. Не денежную массу необходимо дать стране, а закупленные на эти деньги на внешнем рынке средства производства. Кроме того, нужно обеспечить гражданам страны за счёт нефтяных денег пакет натуральных благ, не опосредуемых деньгами - бесплатную медицину и образование включая высшее, бесплатные лекарства, бесплатный общественный транспорт, бесплатное государственное жильё для молодых семей, частичную или полную оплату за счёт "природной ренты" ЖКХ, снижение внутренних цен на топливо. Может ли это привести к инфляции? Нет. Потому что при этом масса "живых денег", тем более необеспеченных реальными благами, возрастать не будет. Но правящий олигархат на это не пойдёт никогда, ибо вся его деятельность направлена на изъятие собственности у граждан России, а отнюдь не на организацию народного пользования ею. Для того, чтобы вернуть себе и начать использовать во благо себе свою законную коллективную собственность, необходимо уничтожить захвативший её олигархат.
Во-вторых, жёсткое пресечение иноэтнической миграции в Россию и, в особенности, пресечение предоставления иноэтическим мигрантам российского гражданства и прав на постоянное пребывание. В этом требовании нет ни шовинизма, ни национальной ненависти, ни даже ксенофобии. В этом требовании есть только законный интерес семьи не допускать к пользованию семейным имуществом посторонних людей. Или, что практически то же самое, законный отказ общества акционеров безвозмездно и даром за свой счёт наделять посторонних людей пакетом своих акций. Это вопрос наследования собственности, а не теоретических рассуждений о природе нации, пользе или вреде мультикультурализма и т.п. Нужно уметь защищать свои права, интересы и свою наследственную собственность и внушать посторонним уважение к этим правам.
Может ли капиталистическая система обеспечить Русским и другим коренным народам России возможность реализации этих двух задач? Нет.
Во-первых, то, что в современных условиях объективной глобализации капиталистические отношения неизбежно и закономерно приведут Россию к ситуации сырьевого региона, уже было отмечено в предыдущей главе. Отсюда неизбежно вырастет новая сырьевая олигархия независимо от своего состава с теми же самыми интересами и с той же самой компрадорской политикой.
Во-вторых, в условиях капитализма продолжение заселения России иноэтническими мигрантами неизбежно. Стремление компрадорского олигархата этнически разобщить население и перевести энергию социального и национального протеста в русло межнациональных конфликтов закономерно, и было отмечено нами выше. Но и помимо него остаётся ещё логика простой, неолигархической буржуазии, заинтересованной в использовании как можно более дешёвой рабочей силы. А, раз на дешёвую рабочую силу есть внутри страны спрос, то уж предложение-то точно будет. Поэтому до тех пор, пока буржуазия будет оставаться господствующим в государстве классом, политика государства неминуемо будет направлена не на пресечение, а на явное или тайное поощрение иноэтнической миграции в Россию. В этих условиях вполне естественное и совершенно законное противодействие коренного населения миграции будет приводить только к переключению активной борьбы с причины на следствие, то есть к уводу борьбы в тупиковое русло.
Только при смене характера и парадигмы производства, при смене самой его цели с максимизации прибыли на оптимальное жизнеобеспечение человека, может быть возможным решение двух этих задач. Только в случае отстранения буржуазии от рычагов реальной экономической и политической власти борьба с мигрантской колонизацией России может перейти из русла политической демагогии в русло практической государственной политики.
Следовательно, социализм есть единственный ответ и на второй аспект Русского вопроса - вопрос о возвращении Русскому и другим коренным народам России законного права владения наследственной коллективной собственностью на недра, природные ресурсы и созданные общенародным коллективным трудом прежних поколений материальные блага.
Аспект третий - национальная власть
В Политическом отчёте ЦК КПРФ Х съезду Коммунистической партии Российской Федерации содержится программная по своему характеру формулировка позиции КПРФ по вопросу о национальной власти: "Мы политическая партия. И поэтому, говоря о русском вопросе, обязаны, прежде всего, говорить о проблемах политики, - то есть о проблеме "русские и власть". Думаю, что настала пора для российских коммунистов выдвинуть свою программу по русскому вопросу. Сделать ее одним из стержней всей нашей деятельности. В ее базу, как нам представляется, могут войти следующие основные положения. 1. Реальное равенство представительства русских, как и всех народов России, в государственных органах управления снизу - доверху. 2. Устранение всяких препятствий для национально-культурной самоорганизации русских на всей территории страны. 3. Принятие мер, наказывающих по всей строгости закона за проявление русофобии. Будь то высказывания первых лиц государства, оскорбляющие русский народ, или бытовые конфликты. 4. Адекватное присутствие русских в информационной и культурной сферах. Особенно - в средствах массовой информации. 5. Равенство возможностей для русских и всех других народов России в области деловой активности и предпринимательства. 6. Защита русского языка. Прекращение искусственной "американизации" нашей жизни, особенно в СМИ и на телевидении. 7. Охрана исторических святынь и памятников русской истории. Защита соотечественников за рубежом".
Особое внимание необходимо обратить на тот пункт, который неспроста обозначен первым: "Реальное равенство представительства русских, как и всех народов России, в государственных органах управления снизу - доверху". Тот же самый принцип, но в более чёткой и недвусмысленной формулировке зафиксирован в другом официальном документе - "Призыве к единству патриотических сил", опубликованном в номере 58 (12401) газеты "Советская Россия". Здесь принцип национально-пропорционального представительства сформулирован так: "добиваться конституционными мерами пропорционального представительства русских и других коренных народов России во всех управленческих структурах страны". "Призыв к единству патриотических сил" является предвыборным программным документом, подписанным представителями ряда партий и движений, то есть обязательством, взятым данными партиями и движениями перед избирателями. От КПРФ документ подписан руководителем Партии - Председателем ЦК КПРФ Геннадием Андреевичем Зюгановым (причём его подпись стоит под документом первой).
Принцип национально-пропорционального представительства является реальным выражением равноправия коренных народов, естественной справедливости в отношениях между ними, исключающим дискриминацию как национальных меньшинств, так и национального большинства. Какова доля народа в общем населении страны - такова и его доля в управлении страной. В статье "О национальной гордости патриотов" Г.А. Зюганов отмечает: "Государственное будущее России зависит не столько от улещивания региональных князьков, сколько от восстановления русским народом своих материальных и духовных сил, своего национального единства. На сепаратизм окраин существует только один действительно серьёзный ответ - укрепление единства и мощи русского народа не для завоевания окраин, а ради восстановления его роли как центра притяжения. Слабый народ таким центром быть не может. Конечно, все народы равноправны. Но они не равны по численности, по общему весу, по выпавшей им исторической роли. И попытки ликвидировать такое естественное неравенство означают, по сути, попытку расчленения страны и разрушения государства".
Стоит отметить, что эта мысль Г.А. Зюганова, которая может показаться людям, усвоившим марксизм в вульгаризованном и профанированном виде, отходом от интернационализма и уступкой великодержавному шовинизму, на самом деле является позицией строго марксистской и коммунистической, полностью согласовывается и с позицией И.В. Сталина, и с позицией Ф. Энгельса по национальному вопросу. В качестве примера можно привести работу Ф. Энгельса "Демократический панславизм": "Мы уже доказали, что подобные маленькие национальности, которые история уже в течении столетий влечет за собой против их собственной воли, неизбежно должны быть контрреволюционными и что вся их позиция в революции 1848 года действительно была контрреволюционной. <...> Народы, которые никогда не имели своей собственной истории, которые с момента достижения ими первой, самой низшей ступени цивилизации уже подпали под чужеземную власть или лишь при помощи чужеземного ярма были насильственно подняты на первую ступень цивилизации, нежизнеспособны и никогда не смогут обрести какую-либо самостоятельность". Это позиция отнюдь не случайное отклонение от классовой теории, а существенный и закономерный подход в национальном вопросе. К той же мысли . Энгельс возвращается и через 17 лет в работе "Какое дело рабочему классу до Польши?": "Это право больших национальных образований Европы на политическую независимость, признанное европейской демократией, не могло, конечно, не получить такого же признания в особенности со стороны рабочего класса. Это было на деле не что иное, как признание за другими большими, несомненно жизнеспособными нациями тех же прав на самостоятельное национальной существование, каких рабочие в каждой отдельной стране требовали для самих себя. Но это признание и сочувствие национальным стремлениям относилось только к большим и четко определенным историческим нациям Европы: это были Италия, Польша, Германия, Венгрия, Франция, Испания, Англия, Скандинавия, которые не были разделены и не находились под иностранным господством <...> Принцип национальностей поднимает двоякого рода вопросы: во-первых, вопросы о границах между этими крупными историческими народами и, во-вторых, вопросы о праве на самостоятельное национальное существование многочисленных мелких остатков тех народов, которые фигурировали более или менее продолжительное время на арене истории, но затем были превращены в составную часть той или иной более мощной нации, оказавшейся в силу большей жизнеспособности в состоянии преодолеть большие трудности. Европейское значение народа, его жизнеспособность - ничто с точки зрения принципа национальностей; румыны из Валахии, которые никогда не имели ни истории, ни энергии, необходимой для того, чтобы ее создать, значат для него столько же, сколько итальянцы с их двухтысячелетней историей и устойчивой национальной жизнеспособностью; валлийцы и жители острова Мэн, если бы они захотели этого, имели бы такое же право на самостоятельное политическое существование, как англичане, - как бы абсурдно это ни казалось. Все это - полнейший абсурд, облеченный в популярную форму для того, чтобы пустить пыль в глаза легковерным людям, удобная фраза, которую можно использовать или отбросить, если этого требуют обстоятельства".
Таким образом, марксистский подход в национальном вопросе сводится к приоритету интересов национального большинства в отношении национальных меньшинств. Державный национализм больших и жизнеспособных наций может выступать исторически созидательной и прогрессивной силой, в то время как сепаратистский национализм национальных меньшинств и малых окраинных народностей есть сила всегда реакционная и деструктивная по своей природе.
Понятно, что с точки зрения марксистского подхода гражданский национализм в целом более прогрессивен, чем этнический, а принцип гражданского равноправия вне зависимости от национальности прогрессивнее, чем национальное квотирование. Однако, помимо абстрактного суждения о сравнительной прогрессивности того или иного решения необходимо прежде всего учитывать конкретные исторические обстоятельства и условия, в которых принимается данное решение. Это, кстати, существенный момент, отличающий практический и исторически конкретный ленинско-сталинский подход от абстрактно-теоретического подхода троцкистов. Нельзя принимать решения, исторические условия для которых не созрели, такой неподготовленный и необеспеченный рывок неизбежно обернётся лишь существенным откатом назад.
Против идеи национально-пропорционального представительства выдвигается целый ряд возражений. Главное и наиболее принципиальное из них: неизбежное при национально-пропорциональной системе акцентирование этничности представляет угрозу для единства и целостности государства. Формирование органов власти по национальному признаку усилит позиции националистов и приведёт к резкому усилению сепаратистских тенденций, чреватому угрозой нового витка распада России. Нельзя не признать, что в данном возражении есть свои резоны. Нельзя не признать и того, что простое гражданское равноправие, не зависящее от этнического происхождения и потому не акцентирующее этничность, представляет собой на абстрактно-теоретическом уровне идею гораздо более предпочтительную.
Ответ на это возражение мы уже давали (С.А. Строев "Русский ответ") и повторим его вновь. Необходимо понять, что в современных условиях формальное гражданское равноправие представляет собой фикцию, существующую лишь на бумаге. В реальности сложилась вопиющая диспропорция между этническим составом населения с одной стороны - и этническим составом органов власти с другой. Налицо факт: этнические евреи, составляющие по различным оценкам от 0,5% до 3% населения имеют, по меньшей мере, на порядок большее процентное представительство в структурах государственной власти, не говоря уж о таких сферах, как бизнес и СМИ. Сохраняется и порочная практика искусственного приоритетного продвижения представителей "титульных" народов, даже тогда, когда они на территории своей "титульности" находятся в меньшинстве. Очевидно, что раз в чью-то пользу прибыло, значит у кого-то другого убыло. И совершенно понятно, что в результате этой национальной диспропорции доля участия этнических Русских во власти решительно несообразна их доле в общем населении страны. Такая ситуация имеет вполне определённое название: национальное угнетение и дискриминация, апартеид.
Сложившийся механизм прост и понятен. Государство представляет собой аппарат насилия в руках компрадорской буржуазии и компрадорского чиновничества, сделавших источником своих сверхприбылей присвоение собственности на природные ресурсы страны. Подавляющее большинство населения страны при этом с точки зрения интересов олигархата просто лишнее, поэтому все основные функции государства направлены на подавление и редукцию населения. Именно поэтому аппарат государства совершенно сознательно формируется таким образом, чтобы быть как можно более оторванным от населения. С точки зрения компрадорской логики представители меньшинств всегда предпочтительнее представителей большинства, а представители некоренных, беспочвенных меньшинств - предпочтительнее, чем представители меньшинств коренных, связанных с Россией своей историей и своими жизненными интересами.
Формальное юридическое равноправие сегодня - только ширма, прикрывающая реальность самовоспроизводства государственной структуры по принципу антирусскости. Переломить эту ситуацию в рамках действующей юридической системы попросту невозможно. Закон "не видит" национальности. Поэтому никоим образом не формализованная и не институированная, но, тем не менее, более чем реальная антирусская национальная сегрегация идёт "невидимо" от закона. До тех пор, пока этот государственный аппарат, по природе своей антирусский и русофобский, будет иметь возможность самовоспроизводиться, он будет самовоспроизводиться в соответствии со своей природой.
Выход только один: уничтожить ныне существующий аппарат, прервав порочный цикл его воспроизводства, и создать принципиально новый аппарат, отвечающий принципам национальной (а не антинациональной как ныне) государственности. Вот именно в момент создания этого нового аппарата, нам и необходимо обеспечить его не формальное, а фактическое соответствие национально-этническому составу коренного населения страны. Именно для этого момента - момента формирования новой, послереволюционной государственности - нам и необходим принцип национально-пропорционального представительства или, если угодно, квотирования.
Потом, когда новый государственный аппарат, самим фактом своего пропорционального состава очищенный от порочного цикла русофобской клановости меньшинств, начнёт устойчиво самовоспроизводиться, тогда от принципов жёсткого национального квотирования не только можно, но и нужно будет уходить. На этом этапе критика в адрес квотирования уже будет правомерной, а принцип простого политического равноправия всех коренных народов России станет не только абстрактно-теоретически, но и реально-практически более предпочтительным.
Но об этом можно будет говорить только после того, как восстановление нормальных национальных пропорций в аппарате сделает принцип политического равноправия реально и фактически осуществимым. До тех же пор, пока государственный аппарат de facto воплощает принцип национальной дискриминации Русских как подавляющего национального большинства, за равенством формальных прав кроется вопиющее неравенство реальных возможностей, а все слова о равноправии - это лживая фикция, прикрывающая реальность по существу нацистской господствующей системы.
Стоит обратить внимание на то, что пропорциональное представительство предусматривается только для КОРЕННЫХ народов России. Это чрезвычайно важный момент. Мы не знаем, когда произойдёт национально-освободительная революция и сколько миллионов иноземных мигрантов к тому времени обоснуется на Русской земле. Русский народ, другие коренные народы России ждут от коммунистов ясного и прямого ответа на вопрос: обратит ли КПРФ в случае своего прихода к власти колонизацию Русской земли вспять или узаконит её? Поэтому архиважное значение имеет определённость формулировки "Призыва к единству патриотических сил": "национально-пропорциональное представительство КОРЕННЫХ народов", а не "всех народов".
Ранее мы уже подчёркивали (С.А. Строев "Кто разжигает этническую войну?"), что право на участие во власти имеют те народы, которые входили в состав исторической России вместе с принадлежащими им землями. Тем самым, они входили в семью российских народов на равных правах, как хозяева своей земли, получая, тем самым, законную "долю" в общероссийской собственности на землю и её недра. Совершенно иная ситуация с мигрантами, которые переселялись в то или иное время на территорию России извне, которые не имеют, следовательно, своей законной наследственной доли в землях и недрах России. Представители таких переселившихся диаспор могут сохранять свои национальные традиции и свою национальную самоидентификацию. Но они категорически не должны входить в структуры государственной власти любого уровня, они не должны получать гражданских политических прав - прав избираться и быть избранными в органы государственной власти. Принцип национально-пропорционального представительства в органах государственной власти может и должен распространяться только на коренные народы государства.
В этом положении нет ни шовинизма, ни расизма. Здесь действует та же этика, что и в отношениях гостя и хозяина дома. Гость может пользоваться гостеприимством хозяина, но не вправе участвовать в семейном совете и распоряжаться судьбой того дома, в котором ему позволено жить. Если же он забывается и начинает вести себя неподобающим гостю образом - хозяин вправе спустить его с лестницы. Не потому, что хозяин принадлежит к "высшей расе", а просто потому, что это его дом.
Однако, важно обратить внимание на то, что формирование структур власти по национально-пропорциональному признаку имеет смыл только в условиях общенародного, внеклассового, социалистического государства. В случае капитализма, как мы уже отмечали выше, в условиях современной глобализации для России неизбежна роль сырьевого региона с сырьевой экономикой. Поэтому капитализм в России в современных условиях фактически тождественен власти не просто капитала, но капитала, полностью ориентированного на экспорт сырья, следовательно, компрадорского по объективной сути своих экономических интересов независимо от происхождения своих членов. Каков бы ни был его состав, сырьевой олигархат в любом случае неизбежно будет отделять свои интересы от русских национальных интересов, а себя как корпорацию - от Русского народа. Даже если бы вдруг его состав был чисто русским, он был бы обречён вести себя по отношению к России как чужеродная власть, как колонизатор, как оккупант.
Более того, при капитализме государственный аппарат выступает в лучшем случае в качестве наёмного менеджера буржуазии, а в худшем - просто декоративной ширмы её прямой власти. В этой ситуации этнический состав этого аппарата если что-то и значит, то немногое. Для того, чтобы осуществлялась национальная власть недостаточно соответствующего этнического происхождения управленцев, необходимо, чтобы государство выражало общенациональные, а не узкоклассовые или клановые интересы. А это достижимо только в условиях бесклассового социалистического общества.
Следовательно, социализм есть единственный ответ и на третий аспект Русского вопроса - вопрос об установлении национальной власти.
Что же касается вопросов сохранения и развития культуры, они несомненно важны, так как культура является способом самосохранения единства национального организма, обеспечивающим ему возможность выступать в качестве субъекта истории. Однако, нам, коммунистам, полезно помнить слова Фридриха Энгельса о том, что "Маркс открыл закон развития человеческой истории: тот, до последнего времени скрытый под идеологическими наслоениями, простой факт, что люди в первую очередь должны есть, пить, иметь жилище и одеваться, прежде чем быть в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством и т. д.". И потому Русский вопрос есть в первую очередь вопрос о физическом выживании нации; затем - о коллективной национальной собственности на материальные блага, являющиеся в конечном счёте средством для жизни и развития; затем - о политической власти, обеспечивающей возможность эффективного управления этой национальной собственностью и употребления её себе во благо; и только уже затем, в четвёртую и далее очередь - о культуре, языке и т.д. К сожалению, однако, многие наши партийные теоретики, сводящие Русский вопрос к культуре и языку, явно запрягают телегу впереди лошади, не понимая, очевидно, что слова Программы о том, что "В определении своих программных целей, стратегии и тактики борьбы за их достижение она (КПРФ) руководствуется <...> материалистической диалектикой" относятся не к вульгарному атеизму, а к материалистической методологии анализа социальных и политических процессов, материалистическому подходу к определению причин и следствий, приоритетов в постановке стратегических и тактических задач.
Что же касается нашего коммунистического понимания сформулированного Г.А. Зюгановым тезиса "Русский социализм - ответ на русский вопрос", то оно никак не может вызвать нареканий в краснословии. Напротив, речь здесь идёт о решении вопросов наиболее всего жизненных, реальных и практических.
Декабрь 2007
Статья опубликована в составе сборника
Строев С.А. Спасение Русского народа - главная задача. СПб.: Издательство Политехнического Университета, 2008 г., 106 с. С. 87-105.
А также на сайтах:
"Русский социализм - Революционная линия" http://russoc.kprf.org/Doctrina/RusVopros6.htm и http://russoc.info/Doctrina/RusVopros6.htm
Сайт Антиглобалистского сопротивления http://www.anti-glob.ru/mnen/str-fr.htm и http://www.anti-glob.ru/mnen/3otv.htm "Интернет против телеэкрана" http://www.contrtv.ru/common/2560/
Сайт Пермского краевого отделения КПРФ http://kprf.perm.ru/ Центральный сайт КПРФ http://kprf.ru/rus_soc/67206.html (под названием "Национальное выживание, национальная собственность и национальная власть - три составляющие Русского вопроса")
Русский вопрос и его решение.
Что предлагаем мы, коммунисты?
Суть Русского вопроса сегодня состоит в том, что Русский народ стремительно вымирает (превышение смертности над рождаемостью составляет до 1 миллиона человек в год, а в некоторые годы и более), духовно, интеллектуально и физически деградирует, утрачивает объединяющие его социальные структуры, а также духовные и культурные ценности, распадается на отдельные изолированные индивиды. В результате разрушения исторической России (в границах Российской Империи и СССР) Русский народ оказался самым большим разделённым народом, огромная масса этнически Русских людей оказались на территориях, провозгласивших себя нерусскими "национальными государствами". В результате на своей же земле Русские оказались в положении угнетаемой по национальному признаку категории населения. Но и в пределах так называемой "Российской Федерации" Русские не имеют на самом деле своей национальной государственности. Государственный аппарат РФ действует в своих собственных корпоративных интересах, полностью противопоставив себя интересам Русской нации. Препятствуя национальной консолидации, он навязывает России даже в куцых границах РФ идеологию "многонационального государства", хотя по всем принятым в международном сообществе критериям Россия является моноэтническим государством Русских, составляющих 80-85% её населения. При этом происходит стремительное вытеснение этнически русского населения с территорий его исторического проживания, замещение их этнически нерусскими мигрантами - иногда сравнительно мирное, демографическое и экономическое, чаще - силовое, сопровождаемое насилием и убийствами. Изменение этнических пропорций населения страны грозит размыванием государствообразующего национального ядра и окончательным развалом остатков России. Сложились вопиющие диспропорции между долей этнически Русских в населении страны и их долей в органах законодательной, исполнительной и судебной власти, в бизнесе и в СМИ. Эти диспропорции фактически свидетельствуют об угнетении и дискриминация Русских по национальному признаку, о нацистском, антирусском характере РФ как государства.
Коренная причина описанных явлений состоит в экономической природе РФ. Принятая за аксиому логика капитализма на современном постимпериалистическом глобалистском уровне его исторического развития определяет конечной ценностью и мерилом экономической эффективности и целесообразности критерий прибыли. В условиях холодного климата, требующего больших затрат на обогрев производственных мощностей и повышающего себестоимость продукции, с точки зрения прибыли оказывается выгоднее продавать энергоносители за рубеж, нежели использовать их для обеспечения собственного промышленного производства. Импортная промышленная и, тем более, сельскохозяйственная продукция неизбежно оказывается дешевле, а потому конкурентоспособнее отечественной. Либерально-рыночная логика максимизации прибыли ведёт к отказу от собственного производства и к специализации России в рамках мирового рынка на добыче и транспортировке необработанного сырья. Формируется типично колониальная схема: экспорт сырья в обмен на импорт готовых промышленных и сельскохозяйственных продуктов. Вследствие этого Россия утрачивает продовольственную, промышленную и, как следствие, военную безопасность и самостоятельность, превращается в сырьевой придаток по отношению как к мировой метрополии (США и Западная Европа), так и к развивающимся странам Восточной Азии.
Более того, добыча и транспортировка сырья даже вместе с обеспечением всей сопутствующей инфраструктуры требуют гораздо меньшего количества рабочих рук, чем составляет население России. Поэтому с точки зрения государства, ставящего во главу угла показатели "экономической эффективности" в их сугубо капиталистическом, рыночном понимании, т.е. как максимизацию прибыли и минимизацию издержек, большая часть населения оказывается "экономически неоправданной". При этом государственный аппарат рассматривает себя не в качестве наёмного менеджмента на службе у народа как коллективного собственника государства-предприятия, но как обособленную от народа и замкнутую коммерческую корпорацию, которой принадлежит вся страна, а её население - в лучшем случае только как потенциальную рабочую силу. Исходя из этого, государство вполне сознательно и целенаправленно осуществляет программу сокращения "лишнего" с точки зрения его прибылей населения, к тому же одновременно замещая его более дешёвой и бесправной рабочей силой среднеазиатских и китайских мигрантов. Именно в этом состоит объективная природа поступательного вымирания Русского народа, которое представляет собой не стихийный процесс, а экономически мотивированный целенаправленный геноцид. В этом же состоит и причина социальной деградации населения: экономике Большой Трубы не нужны ни учёные, ни инженеры, ни даже квалифицированные рабочие. Поэтому наука и образование оказываются "экономически неоправданными", а все т.н. "реформы" на деле направлены на их сокращение и разрушение - т.е. на минимизацию экономически неоправданных расходов и издержек. Закрытие отечественных производств ведёт к распаду трудовых коллективов, к деклассированию, атомизации и десоциализации широких народных масс, которые в результате утрачивают смысл и место в жизни, морально деградируют и маргинализуются.
Единственно возможным выходом из порочного круга вымирания и деградации для России является выход из системы мирового рынка и переориентация всего производства с целей максимизации прибыли на цели наиболее эффективного обеспечения физических и духовных потребностей нации. Именно поэтому Русский социализм (то есть социалистическая система экономики, построенная Русскими, для Русских и в интересах Русских) - это единственно возможный ответ на Русский вопрос. Решение Русского вопроса сводится к трём принципиальным задачам, а именно 1) к прекращению геноцида и обеспечению условий, необходимых для физического выживания и воспроизводства Русских; 2) к возвращению Русскому народу коллективной собственности на принадлежащие ему природные ресурсы и реальному обеспечению права каждого Русского на свою долю в природной ренте и 3) к восстановлению в России Русской национальной государственности, т.е. суверенной политической власти Русского народа, осуществляемой им в своих коллективных интересах. Единственно возможным путём к решению всех этих вопросов является отказ от капиталистической рыночной логики и переход к социалистической логике оптимального обеспечения устойчивого воспроизводства населения, обеспечения его разумных физических и духовных потребностей. А для этого необходимым образом требуется смена политической власти. Именно поэтому в Политическом отчёте ЦК КПРФ Х съезду Коммунистической партии Российской Федерации отмечается: "Мы политическая партия. И поэтому, говоря о русском вопросе, обязаны, прежде всего, говорить о проблемах политики, - то есть о проблеме "русские и власть"". Владение методологией диалектического и исторического материализма, которое отличает нас как коммунистов от других русских национал-патриотов, даёт точное понимание первичности и приоритетности экономических и политических аспектов в постановке Русского вопроса и недопустимости его забалтывания второстепенными и производными проблемами культурной надстройки - чистоты языка, традиций национальной литературы и т.п. Несомненно, вопросы культуры имеют своё значение постольку, поскольку культура выполняет функцию сплочения индивидов в единое национально-этническое целое. Ослабление культурной (в том числе, языковой) идентичности неизбежно ведёт к утрате национальной мобилизации и к рассыпанию нации на отдельные группы и индивиды. Тем не менее, правильно понимая и оценивая важность культуры в деле синхронизации нации, обеспечения её идейного и морального единства, в чётком маркировании границы "свой-чужой", категорически недопустимо запрягать телегу впереди лошади, выдвигая вопросы культуры на первый план и, тем самым, затушёвывая коренные вопросы непосредственного бытия Русских - т.е. вопросы их собственности и политической власти в собственной стране.
Постановка национального Русского вопроса в современной России не может быть отделена от комплексного решения всей совокупности политических, экономических и социальных проблем. Как уже было отмечено выше, обязательным и необходимым условием решения Русского вопроса является выход из логики капиталистического рынка, ставящей конечной целью производства "экономическую эффективность" в смысле максимизации прибыли, и определение целью производства удовлетворение потребности нации в самовоспроизводстве и развитии. Это требует, в свою очередь, национализации стратегических отраслей промышленности, природных ресурсов и транспорта.
С правовой точки зрения задача национализации облегчается тем, что практически вся существующая на сегодня в стране промышленность была создана не в рамках частной производственной инициативы, а в рамках социалистического государства общенародным трудом. В частные руки она перешла в результате приватизации, имевшей заведомо криминальный и противозаконный характер. Таким образом, национализация стратегических отраслей промышленности (в том числе - добывающей) с правовой точки зрения будет не революционном изъятием "законной" частной собственности, а лишь конфискацией незаконно присвоенного общенародного имущества, осуществить которую вполне реально в судебном порядке путём раскрытия криминального содержания приватизации. Дело Ходорковского показало, насколько легко при желании доказать незаконность состояний современных российских олигархов. Вопрос состоит лишь в наличии политической воли применить к преступникам нормы закона и прекратить действие криминальной круговой поруки, которой связана ныне существующая властная элита. Именно поэтому вопрос национализации упирается в проблему смены политической власти, то есть отстранения от власти нынешней компрадорской элиты и формирования качественно нового как в кадровом, так и в ментальном смысле государства.
Таким образом, любой разговор о решении Русского вопроса может быть осмысленным только при наличии трёх предварительных условий, а именно: 1) уничтожения ныне существующего государства как аппарата власти компрадорской элиты, 2) национализации природных ресурсов, стратегических отраслей промышленности (включая добывающую), транспорта и энергетики и 3) восстановления уровня обороноспособности, достаточного для защиты этих завоеваний от внешней агрессии со стороны "мирового сообщества". Насколько эти условия достижимы - тема отдельного разговора. Для данной статьи важно зафиксировать то, что без них любой разговор о решении Русского вопроса бессодержателен.
Только при условии взятия в свои руки политической власти и национализации экономики можно приступать к решению национального вопроса - обязательно в комплексе с решением вопросов восстановления
- промышленности,
- сельского хозяйства (проблема продовольственной безопасности),
- обороноспособности (ВПК и собственно армия),
- системы бесплатного качественного среднего, профессионального и высшего образования,
- фундаментальной и прикладной науки, а также наукоёмкого высокотехнологичного производства (форсированный переход к информационному постиндустриальному обществу),
- общедоступной бесплатной медицины и системы социального обеспечения,
- института семьи как основы общества,
- системы рационального природопользования и сохранения природы как среды обитания нации, необходимой для её воспроизводства,
- и др.
В неразрывном единстве с решением этих вопросов мы видим программу решения Русского вопроса, включающую следующие меры по защите прав Русского народа:
1. Незамедлительно вернуть графу "национальность" в паспорт и действовавший в советское время принцип установления национальности ребёнка по национальности его родителей. Это необходимо для содержательного определения принадлежности к Русской нации.
2. Обеспечить право Русских и представителей других коренных народов России (т.е. народов, вошедших в состав России вместе с принадлежащими им землями и природными ресурсами) на получение природной ренты, т.е. полного распределения доходов от продажи природных ресурсов между гражданами. При этом обеспечить распределение природной ренты не в денежной, а в натуральной форме, т.е. за её счёт обеспечить каждому представителю коренных народов России право на бесплатную медицину, лекарства, образование, услуги ЖКХ, а, по возможности, и транспорт.
3. Законодательно закрепить и фактически обеспечить представительство этнических Русских во всех органах государственной власти, на руководящих должностях предприятий и в СМИ на уровне не менее 85%.
4. Отменить ныне действующую статью УК "За разжигание межнациональной розни", ставшую фактически орудием расправы с национально мыслящими русскими людьми, провести немедленную, безоговорочную и полную амнистию всех осуждённых по данной статье. Ввести уголовную ответственность за пропаганду русофобии и унижение достоинства государствообразующего Русского народа в любой форме.
5. Резко ужесточить миграционное законодательство, исключив легальные каналы для внешней и внутренней иноэтнической колонизации исторически русских земель. Вернуть в обновлённой форме советскую систему регулирования миграционных потоков, в т.ч. систему прописки. Исключить возможность получения лицами некоренных для России национальностей российского гражданства и отменить все решения о предоставлении российского гражданства представителям иноэтнических групп, принятые за годы власти антинародного режима, т.е. начиная с 1991 года. Ввести максимально суровую уголовную ответственность за нелегальное проникновение на территорию Россию и за наём нелегальных мигрантов на работу. В то же время обеспечить максимально благоприятные условия для репатриации этнических Русских, оказавшихся за пределами страны в результате разрушения СССР.
6. Принять чрезвычайные меры для уничтожения этнических банд, терроризирующих русское население. Ликвидировать систему т.н. "землячеств", являющихся центрами организации иноэтнических сообществ против национального большинства.
7. Ввести смертную казнь за наркоторговлю.
8. Обеспечить комплекс мер, направленных на приоритетную поддержку рождаемости среди этнических Русских как государствообразующей и, в то же время, наиболее пострадавшей от преступной политики режима этнической группы, а также меры по восстановлению процентной доли Русских в общем населении РФ.
9. В рамках решения демографической проблемы обратить внимание на восстановление роли традиционной семьи, социальных ролей отца и матери. Ликвидировать разрушающие семью программы т.н. "планирования семьи", "полового просвещения в школе", "ювенальной юстиции" и т.п. Обеспечить неприкосновенность права семьи на воспитание своего ребёнка. Вернуть в УК существовавшую в советское время статью, предусматривающую уголовную ответственность за педерастию и другие половые извращения. Ввести уголовную ответственность за пропаганду половых извращений, безнравственности, разврата, внебрачных отношений, нездорового образа жизни. Признать совершёние без медицинской необходимости аборта убийством с соответствующей уголовной ответственностью как для заказчицы, так и для врача-исполнителя. Усложнить процедуру развода, ввести порядок установления виновной стороны, исключить имеющиеся в настоящее время неравенство между правами отца и матери на воспитание ребёнка. Сделать социально и экономически непрестижными неполные семьи.
10. Обеспечить этническим Русским комплекс экономических и хозяйственных преференций по образцу тех, которые в настоящее время имеет в пределах своих автономий ряд малых коренных народов России.
11. Разработать комплекс мер по поддержке национальной самоорганизации Русских в форме добровольных дружин, казачества, милицейских (в исходном значении этого слова) организаций, а также органов самоуправления, сходов и т.д. В рамках и под контролем таких форм народной самоорганизации законодательно легализовать владение огнестрельным оружием и существенно расширить право на самооборону, в особенности в проблемных с точки зрения межнациональных отношений регионах.
12. Признать геноцид Русского населения в Чечне в 1990-1999 годах преступлением против человечности, не имеющим срока давности. Провести полное расследование совершённых в этой связи массовых преступлений и обеспечить материальную компенсацию пострадавшим и родственникам погибших.
13. Принять комплекс мер по поддержке русских школ и русских национально-культурных центров в объёме, пропорционально (в соответствии с долей населения) не меньшем тому, который имеют национальные меньшинства.
14. Принять комплекс мер по поддержке национально-культурной самоорганизации, сохранению национальной идентичности и отстаиванию и расширению прав русских общин за пределами РФ, в особенности в пределах исторической России (бывшего СССР). Обеспечить условия для интеграции в культурное, а в перспективе и политическое пространство единого Русского мира максимального количества зарубежных русских общин.
15. Использовать все имеющиеся в распоряжении государства средства для пресечения и недопущения дискриминации Русских в любой точке Земли.
16. Обеспечить Православию как религии, составляющей основу национально-культурной идентичности государствообразующего народа, особый режим поддержки и благоприятствования со стороны государства. В связи с этим вынести на референдум вопрос о пересмотре отдельных положений Конституции РФ, связанных с отделением Церкви от государства.
Июль 2011
Статья опубликована на сайтах:
"Русский социализм - Революционная линия" http://russoc.kprf.org/News/0000799.htm и http://russoc.info/News/0000799.htm "Tabula Rasa" http://orden.ws/index.php/2008-07-23-08-55-41/40-2008-07-22-09-19-04/666-2011-10-28-10-59-53
НДПР http://ndpr.ru/index.php/2011-07-25-16-01-38/126-2011-07-25-16-17-20/552-sa-stroev-russkij-vopros-i-ego-reshenie-chto-predlagaem-my-kommunisty Сайт газеты "Завтра" http://zavtra.ru/content/view/russkij-vopros-i-ego-reshenie/ Часть предложенных в данной статье тезисов вошла в выступление секретаря ЦК КПРФ С.П.Обухова на IV съезде народных депутатов Сибири и Дальнего Востока (Новосибирск, 24 августа 2011 года), в обращение Председателя ЦК КПРФ Г.А. Зюганова к русскому народу (октябрь 2011, газета "Правда"), резолюцию "круглого стола" в Государственной Думе по теме "Русский народ в Российской Федерации: статус, проблемы, перспективы, законодательное обеспечение" (октябрь 2011), в "Методические рекомендации ЦК КПРФ по освещению русского вопроса" (А.Н.Васильцова, Отдел ЦК КПРФ по информационно-аналитической работе и проведению выборных кампаний, 2011) и другие официальные документы КПРФ.
Общенациональный патриотический фронт - Русский мир
1. Разгром фракционеров - необходимое условие формирования Фронта
VI (июльский) 2010 года совместный Пленум ЦК и ЦКРК КПРФ во всей полноте отразил крах тех политических сил, которые рассчитывали подорвать идейное и организационное единство Коммунистической Партии, разобщить и противопоставить её руководящие органы, сбить Партию с курса, обозначенного в решениях съездов и неукоснительно реализуемого Президиумами ЦК и ЦКРК, Лидером Партии Г.А. Зюгановым.
Для тех, кто следит за ситуацией в Компартии как по партийным или околопартийным изданиям, так и по комментариям в буржуазной прессе, не секрет, что в последние годы внутри КПРФ активизировались силы, стремящиеся коренным образом трансформировать не только образ КПРФ, но и её политическую сущность. Ещё в начале 2005 года мы отмечали угрозу попыток вовлечения КПРФ в политический проект компрадорского олигархического капитала, который тогда воплощался, прежде всего, в фигуре М.Б. Ходорковского. Разгром ЮКОСа отнюдь не привёл к исчезновению данной угрозы. Попытки поставить КПРФ на службу компрадорской олигархии продолжались и позднее: в форме взаимодействия с "Яблоком", "Другой Россией", "Комитетом-2008", Объединённым гражданским фронтом Гарри Каспарова, Российским народно-демократическим союзом Михаила Касьянова, а затем с Объединённым демократическим движением "Солидарность".
Одним из ключевых приёмов олигархии в подобных попытках стало формирование внутри нашей Партии особых закрытых организационных структур, получающих поддержку от крупного компрадорского капитала и стремящихся к захвату управления партийными организациями для дальнейшего их использования в своих групповых, клановых интересах.
Важной "идеологической" особенностью такого рода "красно-оранжевых" структур неизменно выступало и выступает стремление разобщить и противопоставить социально-классовую и национально-освободительную борьбу. На словах это делается ради усиления классовой борьбы и классовых позиций, якобы "размываемых" в общепатриотическом национально-освободительном дискурсе. Однако если мы посмотрим не на слова, а на реальные дела таких ревнителей "классовой чистоты", то мы вовсе не обнаружим организации или хотя бы деятельной поддержки забастовок на заводах и фабриках, систематической работы с профсоюзами и трудовыми коллективами промышленного пролетариата и т.д. Напротив, мы увидим либо общее сворачивание протестной активности и её подмену шутовским балаганом (что имело место в Санкт-Петербургской городской организации), либо вовлечение КПРФ и её организационных, финансовых и кадровых ресурсов в т.н. "общепротестные" акции, за которыми реально стоят интересы фронды либеральных олигархов (что имело место в Московской городской организации).
На первый взгляд, выбор диаметрально противоположный. В первом случае - в пользу правящего режима, во втором - в пользу т.н. ультрарадикальной "внесистемной оппозиции" в духе "Другой России" и "Солидарности". Однако с точки зрения классового содержания обе эти тенденции представляют собой попытку превратить КПРФ в обслугу того или иного буржуазного компрадорского клана - не суть важно которого: находящегося у власти сейчас или недавно отстранённого от власти и жаждущего реванша. Такое сходство, если не сказать тождество, социально-классовой сущности петербургских и московских внутрипартийных оппозиционеров, предопределили их союз против центральных партийных органов, против партийного большинства. Знаменем этого союза стало отвержение фундаментального политического идеала КПРФ, который Лидер Партии обозначил как предлагаемый нами обществу образ будущего - Русского социализма.
ЦКРК Партии проявила не только политическую бдительность, но и чуткость к тем сигналам тревоги, которые рядовые коммунисты подавали с мест. Окопавшаяся неотроцкистская сеть была изобличена Пленумом ЦКРК ещё в 2007 году, что позволило в 2007-2008 годах вернуть под контроль Партии центральный Интернет-сайт и форум, нанести фракционерам весьма чувствительный удар в Санкт-Петербурге, что заметно ослабило неотроцкистскую организацию и лишило её возможности летом этого года разрушить Партию.
Стоит отметить, что в текущем году выступление всех уцелевших противников генеральной линии Партии, всех противников курса Г.А. Зюганова произошло не просто одновременно, но и в высшей степени скоординировано, что наводит на мысль о руководстве из единого центра. Вместе с фрондой московского городского отделения и её питерскими подельниками в выступление против Президиумов ЦК и ЦКРК словно по команде оказался вовлечён секретариат СКП-КПСС и целый ряд региональных партийных элит. Невольно напрашивается вопрос: почему это произошло именно сейчас? Не связано ли это с тем, что в условиях начавшегося раскола правящей элиты на "путинских" и "медведевских" в канун предстоящих выборов, КПРФ становится реальной угрозой для режима, и все внедренцы именно сегодня одновременно получают команду активизироваться и постараться расколоть Компартию, растащить её на непримиримые кланы, фракции и направления, равно оторванные от национально-патриотической идеи, способной всколыхнуть широкие народные массы?
Фракционеры не скрывали своих надежд дать на июльском Пленуме решительный бой Президиумам ЦК и ЦКРК, отменить все их меры по нормализации ситуации в московском, петербургском и ряде других региональных партийных организаций, а в случае успеха - сменить их состав. Однако Пленум похоронил эти надежды раз и навсегда, лишил разрушителей нашей Партии всех перспектив и надежд на будущее. Достаточно просто озвучить итоги голосования по вопросу о роспуске Московского горкома: по собственному свидетельству А.К. Фролова (одного из лидеров "внутрипартийной оппозиции") против решения голосовали только девять человек, ещё двое воздержались. И это из 138 членов ЦК, участвовавших в работе Пленума! Можно теперь сколько угодно вслед за Фроловым заниматься демагогией на тему того, что часть участников Пленума якобы вообще не голосовали, а часть и вовсе разъехались, но всё это просто смешно. Провал "оппозиции" полный и сокрушительный: противники линии Г.А. Зюганова остались не просто в меньшинстве, а в ничтожном меньшинстве, в полной политической изоляции.
Да, конечно, были на Пленуме полные бессильной злобы выступления и против Председателя ЦКРК В.С. Никитина, и против секретаря ЦК С.П. Обухова. Прозвучали и давно, ещё в начале 90-х, набившие оскомину страшилки-"новодворскости" про пресловутую "угрозу русского национализма". Однако эти выпады прозвучали отнюдь не грозой над единством Партии, как на то надеялись фракционеры и их кремлёвские хозяева, а бессильной истерикой.
Итог Пленума очевиден: это решительное и практически единодушное выражение доверия Партии своему Лидеру Г.А. Зюганову, его соратникам В.С. Никитину, В.И. Кашину, С.П. Обухову, В.Ф. Рашкину и др., воплощаемому ими в жизнь курсу Съездов, реализуемым мерам по укреплению идейно-политического и организационного единства Партии, включая наведение порядка в Петербургской и Московской парторганизациях. Заручившись этим заслуженным мандатом доверия подавляющего большинства, Президиумы ЦК и ЦКРК имеют все возможности для того, чтобы решительно и принципиально довести до конца восстановление партийной дисциплины и порядка в Московской, Санкт-Петербургской городских и других региональных организациях, в которых оно пока не завершено.
Не секрет, что в разгар борьбы с неотроцкизмом в Москве, когда исход дела ещё не был вполне ясен, две первички из Санкт-Петербургской региональной организации (65 коммунистов) выступили с открытым заявлением в поддержку Президиумов ЦК и ЦКРК, в то время как горком и бюро горкома отмолчались. Но сегодня именно эти две первички подвергаются гонениям и репрессиям за свою последовательную и бескомпромиссную борьбу с фракционерами и неотроцкистами, многие из которых перекрасились и вновь вошли в руководство горкома в рамках инспирированного Беловым Ю.П. аппаратного компромисса. Такая ситуация не может быть стабильной. Мы убеждены в том, что как только ситуация в московской парторганизации будет полностью разрешена, Партия должна будет вернуться к временно сглаженной, но не решённой по существу проблеме петербургской городской организации. В противном случае фракционный нарыв вновь созреет и может ударить по Партии в самый неподходящий и неблагоприятный момент, например, во время выборной кампании.
В то же время, разгром внутрипартийной оппозиции ни в коем случае не может рассматриваться как самоцель. Он служит лишь необходимым условием для осуществления Партией проекта широкого общенационального патриотического фронта. Именно это является на данный момент нашей важнейшей задачей.
2. Не надпартийная структура сверху, а объединение масс снизу
В своём Заявлении "Положение в России требует активных действий по созданию Патриотического фронта!" Лидер нашей Партии Г.А. Зюганов прямо говорит о необходимости и готовности нашей Партии "на равноправной основе сотрудничать с ответственными оппозиционными силами, заинтересованными в процветании страны и возвращении России на путь развития, социальной справедливости и благосостояния всего народа", при этом подчёркивая, что речь идёт не только о наших единомышленниках, но и о наших политических оппонентах. Кто эти оппоненты, с которыми мы готовы на равных сотрудничать в рамках национально-патриотического фронта? Конечно же, к числу таких ответственных оппозиционных сил никак нельзя отнести ни прорежимных, лояльных режиму "государственных патриотов", ни оранжевых либералов-западников, ни русофобствующих леваков. Стало быть, речь здесь может идти только об оппозиционно по отношению к режиму настроенных консерваторах, национал-патриотах, монархистах, русских националистах. Конечно, мы не всех их можем назвать нашими политическими единомышленниками, многие из них заражены антикоммунизмом. Но ведь речь в данном случае и идёт о широкой коалиции патриотических сил, включая и наших оппонентов, а не об идеологически однородном и монолитном образовании.
Необходимо подчеркнуть, что, говоря о широком Национально-патриотическом фронте, к формированию которого нас призвал Центральный Комитет в своём Обращении "Путь России - вперед, к социализму!", мы должны учитывать два важных момента. Во-первых, печальный опыт НПСР и множества иных подобных коалиций показал бессмысленность и вредность объединения "сверху", при котором исполин КПРФ ставит себя в один ряд с десятками "партий-головастиков", представляющих только неудовлетворённые амбиции своих лидеров. В итоге такого объединения происходило не столько объединение сил, сколько разрастание управленческого аппарата, усложнение процедуры принятия решений, создавалась почва для паразитирования на КПРФ бесчисленных "непризнанных гениев" и "генералов без армии", угроза врастания альтернативных "надпартийных" управленческих вертикалей внутрь самой Партии. Учитывая опыт подобных коалиций, сегодня мы говорим о формировании широкого фронта не сверху, а снизу, об объединении не с амбициозными лидерами на уровне Центра, а о живом, практическом сотрудничестве рядовых коммунистов непосредственно с политически активными беспартийными русскими патриотами на уровне наших первичных и местных отделений. Об этом прямо говорится в докладе секретаря ЦК КПРФ Д.Г. Новикова на VI Совместном Пленуме ЦК и ЦКРК: "Отсюда и наше современное понимание Патриотического фронта как объединения масс вокруг партии снизу, а не создания надпартийных структур сверху". Опыт такого объединения патриотических масс на местах по инициативе снизу, хотя ещё и не богатый, но уже вполне позитивный и успешный, нуждающийся в поддержке и дальнейшем развитии, имеется в Санкт-Петербургской организации, в которой инициативная группа по формированию Национально-патриотического фронта сложилась вокруг первичного отделения №27 Центрального района (секретарь - А.Р. Контарев). В частности, на первомайской демонстрации текущего 2010 года довольно большая группа беспартийных товарищей присоединилась к колонне КПРФ под растяжкой "Национально-патриотический фронт", и сообщение об этой акции было с удовлетворением отражено в партийных СМИ, включая центральный Интернет-сайт Партии.
3. Русский национализм - противник или союзник?
Второй важный момент состоит в том, что Национально-патриотический фронт, к созданию которого призвал нас ЦК, конечно, не может рассматриваться как узко-этническое объединение. Вероятно, именно со стремлением избежать такой неверной трактовки понятия "национальный" связано различное словоупотребление в партийных документах, когда формирующийся фронт в одних случаях именуется национально-патриотическим, в других - народно-патриотическим, а в третьих - просто патриотическим. С этим же стремлением подчеркнуть широкое цивилизационное, а не узко-этническое значение Фронта, по-видимому, связано и заострение внимания на интернационалистических позициях и в статье Председателя ЦК КПРФ Г.А. Зюганова "Чтобы победить, надо уметь убедить" ("Правда", №67 (29554) 29 -30 июня 2010 года), и в уже цитированном выше докладе секретаря ЦК КПРФ Д.Г. Новикова на VI Совместном Пленуме ЦК и ЦКРК.
Проявленная руководством Партии сдержанность по отношению к национализму неслучайна. Именно сейчас правящий режим и стоящие за его спиной структуры мирового глобализма настойчиво пытаются манипулировать националистическим сознанием и использовать его в своих интересах. Такая манипуляция может осуществляться в самых различных формах от негласного взращивания скинхедовских группировок до внешне вполне респектабельного проекта "национал-демократов", вбрасывающих в общественное сознание идеи "благотворности" превращения России в конфедерацию или даже вовсе расчленения её на совокупность независимых государств. Эти идеи про "маленькие цивилизованные русские швейцарии" один раз уже сыграли свою роль в разрушении СССР. Тогда итогом "освобождения России от балласта среднеазиатсяких республик" стало разрушение исторических границ России, расчленение и геноцид Русского народа как в титульных республиках и областях, так и на этнически русских территориях. Примечательно, что сегодняшние "национал-демократы" обвиняют коммунистов ни в чём ином, как в "великодержавном шовинизме" и "имперскости" - то есть фактически смыкаются в своих оценках с либеральными русофобами. Понятно, что с такими "националистами", равно как и с теми, кто оплёвывает Великую Победу и пытается реабилитировать или даже героизировать предателей Родины, у нас не может быть ничего общего.
В то же время, необходимо понимать, что существует и совершенно иной спектр политических движений, вкладывающих в понятие "национализм" не призыв к национальной розни и расчленению страны, а, напротив, комплекс идей национального единства (что подразумевает и социальную справедливость), национально-исторического самосознания и русской великодержавности. Такие националисты, особенно если они осознают антирусскую сущность нынешнего правящего режима и необходимость национализации природных ресурсов и стратегических отраслей промышленности, объективно являются нашими естественными союзниками. Даже в том случае, если их сознание поражено искусственно внедрёнными для разобщения Русского народа псевдоисторическими антикоммунистическими мифами, даже в этом случае мы не должны записывать их во враги, а должны искать точки общего понимания стоящих перед нашим народом задач и возможностей практического сотрудничества.
В докладе секретаря ЦК КПРФ Д.Г.Новикова на VI совместном Пленуме ЦК и ЦКРК содержится важный для нас тезис: "В условиях же современной действительности нашим ответом буржуазному национализму стало разъяснение существа русского вопроса. Программное положение КПРФ гласит: задачи решения русского вопроса и борьбы за социализм по своей сути совпадают". Действительно, буржуазный национализм в наши дни не может быть последовательным и честным мировоззрением. Во-первых, потому, что в условиях классово антагонистического общества невозможно подлинное национальное единство, оно достижимо лишь в условиях бесклассового общества и общенародного социалистического государства. Во-вторых, потому, что законы капиталистического развития с неизбежностью требуют разрушения национальных границ и формирования единого рыночного пространства, что объективно ведёт к глобализации, к гибели национально-государственного суверенитета, к разрушению и исчезновению национально-культурной самобытности и идентичности. Используя националистические лозунги в чисто прикладных, манипулятивных целях, буржуазия не желает, да и не может следовать провозглашаемым на словах принципам и на деле решать те задачи, на озвучивании которых она спекулирует. Напротив, лишь коммунисты сегодня могут на основе пересмотра самого смысла производства (от погони за прибылью к обеспечению потребностей национального бытия и развития) способны обеспечить необходимые условия для сохранения национальной идентичности как в культурно-историческом, так и просто в биологическом смысле. Внимание на это обратил ещё И.В. Сталин: "Раньше буржуазия считалась главой нации, она отстаивала права и независимость нации, ставя их "превыше всего". Теперь не осталось и следа от "национального принципа"... Знамя национальной независимости и национального суверенитета выброшено за борт. Нет сомнения, что это знамя придётся поднять вам, представителям коммунистических и демократических партий, и понести его вперёд, если хотите быть патриотами своей страны, если хотите стать руководящей силой нации. Его некому больше поднять".
Безусловно, мы должны помнить о том, что Русский народ является для России государствообразующим и составляет от 80 до 85% её населения. С точки зрения принятых в мире международных принципов и стандартов, зафиксированных в официальных документах ООН, Россия в современных границах РФ является не многонациональным, а мононациональным государством. Именно поэтому судьба России в первую очередь зависит от подъёма национального самосознания именно Русского народа. Это отмечает в своих работах Председатель ЦК нашей Партии товарищ Зюганов. Так, например, в статье "О национальной гордости патриотов" он отмечает: "Государственное будущее России зависит не столько от улещивания региональных князьков, сколько от восстановления русским народом своих материальных и духовных сил, своего национального единства. На сепаратизм окраин существует только один действительно серьезный ответ - укрепление единства и мощи русского народа не для завоевания окраин, а ради восстановления его роли как центра притяжения. Слабый народ таким центром быть не может. Конечно, все народы равноправны. Но они не равны по численности, по общему весу, по выпавшей им исторической роли. И попытки ликвидировать такое естественное неравенство означают, по сути, попытку расчленения страны и разрушения государства".
Именно поэтому пробуждение национально-этнического самосознания Русского народа является абсолютно необходимым и первичным условием для возрождения России как самобытной цивилизационной общности. Однако в то же время для нас, коммунистов, вполне очевидно, что выживание Русского народа требует возрождения геополитического пространства России в её естественных исторических пределах - пределах Российской Империи и Советского Союза.
4. Борьба цивилизаций - реальность XXI века
Эпоха, в которую вступает человечество, характеризуется, с одной стороны, небывалым повышением производительности труда на основе автоматизации, информатизации и роботизации производства, а, с другой стороны, стремительным истощением невосполнимых природных ресурсов. В результате не столько человеческий труд, сколько обладание природными ресурсами определяет сегодня доступ к необходимым средствам жизневоспроизводства. Следовательно, помимо старых социально-классовых противоречий, всё большее значение приобретают противоречия цивилизационные, связанные с борьбой больших геополитических субъектов за невосполнимые сырьевые ресурсы. Россия в этой ситуации оказывается в уникальной ситуации: с одной стороны она обладает уникальными природными богатствами, с другой - стремительно утрачивает средства защиты этого достояния, что усугубляется к тому же протяжённостью границ и демографической слабостью по сравнению с соседствующими цивилизациями: китайской, исламской и европейской.
Если мы не сможем восстановить евразийское геополитическое пространство, то отторгнутые от России территории Прибалтики, Украины, Закавказья и Средней Азии в современной борьбе цивилизаций не смогут сохраниться как независимые государства и неизбежно подпадут под влияние либо США, либо других потенциально враждебных нам цивилизаций. Мы не должны забывать о характерной для США стратегии "Анаконды", состоящей в создании вокруг противника сплошного кольца своих военных баз, в его геополитической и экономической блокаде и удушении. Следовательно, не ради идеологических абстракций великодержавия, а исходя из конкретных интересов выживания собственного народа мы должны стремиться к восстановлению России как большого самодостаточного евразийского геополитического субъекта, способного противостоять как американской, так и китайской угрозе.
5. Русский мир
Следовательно, пробуждение и возрождение национально-этнического русского самосознания является первым и необходимым, но отнюдь не достаточным и последним шагом. Оно должно стать ядром для восстановления единства гораздо более широкой, уже не национально-этнической, а цивилизационной общности - Русского Мира, о котором пишет в своих статьях Председатель ЦКРК В.С. Никитин. В первую очередь, речь, конечно, идёт о восстановление триединства самого Русского народа - Великороссов, Малороссов и Белорусов. Далее, о том, что нынешняя слабость Русского народа - его разделённость государственными границами, то, что значительные русские общины остались отрезаны от России государственными границами в Прибалтике, Приднестровье, Казахстане - может стать его силой как источник центростремительных тенденций при восстановлении исторических цивилизационных границ России. В своей статье "Защитим Русский Мир" В.С. Никитин отмечает: "Народная мудрость гласит "Нет худа без добра". Поэтому разделенность русского народа и наличие громадных русско-советских диаспор во многих странах мира может стать большим преимуществом России. В этом смысле возникновение и развитие Русского Мира представляется исторически возможным и неизбежным. Русский Мир - это всемирная сетевая структура больших и малых сообществ, думающих и говорящих на русском языке, готовых действовать во благо исторической родины. Границы Русского Мира пройдут там, где будут жить его граждане и соотечественники. Информационная эпоха, характерная глобальной сетью Интернет дает возможность координировать действия диаспор в фактически необозримом пространстве. Этот зарубежный русский потенциал значительно усилит позиции России в земной цивилизации. Но для этого нужно, чтобы у Русского Мира было надежное ядро - Россия. Нужна политическая воля руководства и эффективная внешняя и внутренняя политика, основанная на законах развития коллективистского общества и русской цивилизации".
Об этом же, хотя и иными словами, пишут и другие видные теоретики нашей Партии - доктора наук С.И. Васильцов и С.П. Обухов в своей статье "Русский вопрос и коммунисты России": "Ибо речь пошла уже не о теоретических, пусть и верных, вещах, а о конкретных поступках и действиях. Сам ход общественной борьбы постоянно подталкивает и русских, и российских коммунистов ко всё более серьезным шагам в данном направлении. Иным, например, становится отношение к имперскому прошлому России, к империи как феномену настоящего и будущего. Империи, естественно, не в обличье универсалистской - сиречь тяготеющей к бесконечному росту - монархии. И не в качестве продукта самореализации "империализма как высшей стадии капитализма". А империи, понимаемой в терминах геополитики. Да, Россия извечно была именно таким естественно-имперским образованием. И остается им, как свидетельствуют опросы ЦИПКР, в глазах подавляющей массы и нынешних россиян - 67 процентов. Россия - "пульсирующее" имперское образование: только на протяжении последней тысячи лет она то распрямлялась геополитически, то сжималась до своего исходного русского ядра, превращавшегося под давлением извне в тугую пружину. Она вновь и вновь распрямлялась, заново вырастая до прежних, а то и больших масштабов. Так возникла Киевская Русь после долгой полосы готских, гуннских, аварских, хазарских и прочих нашествий на славянские земли. Так возрождалась Русь Московская после разгрома страны ордами Чингисхана и Батыя. Так закладывался фундамент империи Романовых после Великой Смуты. Так возникала Советская держава после общественного взрыва 1917 года. Ситуации бывали разные. Общим же оказывалось одно - восстановление полноценной отечественной державности было возможным лишь через объединяющее движение от русского государственного ядра к "перифериям" окружающего пространства. Эта же закономерность начинает проявляться и сегодня. Осознание этого идет и в народе...".
6. Русская нация и российская державность
Для нас здесь чрезвычайно важно диалектически понять проблему единства и борьбы двух начал - национально-этнического и цивилизационно-имперского. Противоположность этих начал вполне очевидна: их борьба расколола сегодня русское национально-патриотическое движение на враждующие непримиримые лагеря, что особенно наглядно отразилось в истории "Русских маршей", ежегодно проходящих 4 ноября начиная с 2006 года и являющихся своего рода смотром для национально-патриотических организаций. Крайние проявления каждого из этих начал обретают одинаково деструктивный характер - как в форме ультрарадикального этнонационализма, стремящегося обкорнать и без того куцые границы РФ до "этнически чистой" "русской республики", так и в форме абстрактного имперского государственничества, ставящего географическую форму России выше её сущностного содержания как русского государства. Однако за борьбой и противоположностью этих начал мы должны разглядеть их единство. Как лишённая великой державы и загнанная в гетто "русской республики" Русская нация обречена на деградацию и вымирание, так и без консолидирующего русского этнического ядра Российская Держава обречена на распад и гибель по образцу Римской Империи. Таким образом, ни Русская нация без Российской державы, ни Российская держава без Русской нации устойчиво существовать не смогут. В этом и состоит диалектика национально-этнического русского подхода и подхода цивилизационно-имперского, российского, диалектика национального и интернационального. Мы, коммунисты, призваны сохранить и соблюсти здесь баланс и равновесие, осознать национальное начало как необходимое ядро для интернациональной (то есть по своему значению межнациональной, а отнюдь не антинациональной) консолидации. И, в то же время, интернациональную солидарность народов русской, российской цивилизации как необходимое условие сохранения каждым из них своей антропологической, исторической, культурной и языковой идентичности, самобытности и уникальности перед лицом двойной угрозы: как со стороны обезличивающей капиталократической унификации, так и перед лицом физического уничтожения чуждыми цивилизациями, стремящимися к овладению невосполнимыми природными ресурсами и к ликвидации ненужного им населения (как это было с североамериканскими индейцами).
Заключение
Исходя из вышесказанного, мы - ленинградские коммунисты, инициаторы создания регионального отделения Национально-патриотического фронта в Санкт-Петербурге - полагаем наиболее точным определением нашего проекта термин "Общенациональный патриотический фронт - Русский мир". Такое определение исключает, с одной стороны, как узко-этническую, национал-сепаратистскую трактовку, так и абстрактно-государственническую, которая неизбежно оборачивается соглашательством с существующей государственной властью. Оно подчёркивает наше стремление не к изоляции этнических Русских, а к объединению вокруг Русской нации всех коренных народов России, связанных с великим Русским народом общей исторической судьбой и интересами своего самосохранения, исторически, цивилизационно и геополитически входящих в более широкую общность, чем сама по себе Русская нация - в Русский мир. Такое определение, на наш взгляд, наиболее полно раскрывает идею объединения на основе общих целей и интересов всех территорий и всех этносов России.
В то же время, говоря о формировании Общенационального патриотического фронта, мы ни в коем случае не должны забывать и о социально-классовом аспекте борьбы, прежде всего - о работе с трудовыми коллективами, борьбе за экономические, социальные и политические права трудящихся. Залогом социально-классовой составляющей в деятельности Фронта является центральное положение в его структуре нашей Коммунистической Партии.
Построение обновлённого социализма является абсолютно необходимым и обязательным условием реализации национально-патриотического проекта, поскольку в условиях мирового капиталистического рынка на современном уровне его развития Россия обречена на роль сырьевого придатка, а Русский народ - на геноцид до "экономически оправданных" 15-20 миллионов. Только в неразрывном единстве национально-освободительной и социально-классовой борьбы, в их слиянии в единое целое мы, современные русские коммунисты, видим возможность спасения Русского народа и России как особой самобытной цивилизации. Именно эта идея неразрывной связи национально-освободительной и социально-классовой борьбы, осуществления социалистической революции в форме революции национально-освободительной, лежит в основе наших программных принципов, идейных позиций съездов, находит своё выражение в сформулированном Лидером нашей Партии лозунге "Русский социализм - ответ на русский вопрос".
В соответствии с этим Общенациональный патриотический фронт также должен мыслиться нами не только в национальном, но также и в социальном аспекте, как фронт борьбы за права трудящегося большинства, за возвращение в общенациональную собственность природных богатств и созданных в советское время всенародным трудом средств производства. Только в этом случае мы можем рассчитывать на действительное вовлечение широких народных масс в борьбу за освобождение от гнёта компрадорской буржуазно-чиновничьей власти.
Июль 2010
Статья опубликована на форуме Центрального сайта КПРФ http://forum.kprf.ru/viewtopic.php?f=8&t=31968&sid=dc2ae9c44e5ddbf6d58cbc0ee8b2f99b
Перепечатано в сокращении на сайте "Tabula Rasa" http://www.orden.ws/2008-07-23-08-55-41/43-lpara-bellumr-/502-2010-08-22-18-12-03
Тезисы для Круглого стола
"Наш ответ на вызовы ХХI века"
Москва, 30 мая 2006 г.
Мир вступил в новую эпоху. В лидирующих развитых странах уровень развития производительных сил достиг того, что потребности всего общества в промышленной продукции могут быть удовлетворены трудом всё меньшего количества задействованных в промышленном секторе рабочих. Высвобождающиеся при этом трудовые ресурсы поступают в сферу информационного производства, которое всё более превращается в основную и ведущую сферу производства. Информационный продукт отличается от промышленного тем, что его без какой бы то ни было затраты труда можно реплицировать в каком угодно количестве копий. То есть переход к преобладанию информационного производства фактически обеспечивает материальную базу для всеобщего изобилия, для общества коммунистического типа, в котором владение собственностью не ликвидируется насилием, а снимается естественным образом через исчезновение нужды, дефицита. Стремясь перехитрить естественный ход исторического развития, буржуазия создаёт мощнейшие средства манипуляции массовым сознанием, фактически стремясь превратить технический прогресс в средство создания электронной тюрьмы, искусственного виртуального мира, своего рода матрицы, порабощающей сознание человека и отсекающей его от объективной реальности.
Создание виртуального мира, таким образом, является не естественным неизбежным эпифеноменом научно-технического прогресса, а целенаправленным глобальным проектом, реализуемым с использованием достижений этого прогресса транснациональной финансовой олигархией. Цель виртуализации - порабощение разума, отчуждение от реальности, закрепление тотального контроля над человечеством в общемировом масштабе. Основными средствами построения Нового Мирового Порядка выступают:
1) Атомизация и разобщение общества. Разрушение традиционных социальных институтов и социальных связей. Целенаправленное разрушение традиционных религий, национально-этнических общностей, семьи. Разрыв связи и преемственности между поколениями. Растаскивание общества на совокупность замкнутых маргинальных меньшинств и субкультур.
2) Навязывание абсолютности и всеобщности денежного эквивалента и сведение всего многообразия форм человеческих отношений к стандарту отношений купли-продажи.
3) Создание системы электронного контроля (электронные документы (смарт-карты и магнитосчитываемые элементы в паспортах), биоидентификаторы, личные номера, электронные досье, штрих-коды, товарные RFID-чипы и чипы имплантанты, системы записи и автоматического анализа электронной переписки и переговоров по мобильным телефонам, переход на безналичную оплату по кредитной карте в магазинах)
4) Общее подавление разумности и способности к критическому восприятию реальности путём разрушения системы образования, освобождения животных инстинктов, дискредитацией нравственных, социо-культурных и поведенческих норм, навязыванием постмодернистской расщеплённой парадигмы мировосприятия, действием мощной индустрии фальсификации реальности. Примитивизация и дебилизация навязываемой масс-культуры.
5) Постоянно усиливающиеся доминирование "международного" (т.е. глобалистского) права над национально-государственным.
6) Нагнетание истерии по поводу угрозы "международного терроризма", "русского фашизма" и пр. "экстремизма". Поддержание искусственной экономической нестабильности, к тому же многократно преувеличенной СМИ. Создание в обществе обстановки постоянного страха, неуверенности, неопределённости и беззащитности.
7) Целенаправленная политика, направленная на усиление миграционных процессов, на замещение более или менее однородного в этническом отношении коренного населения совокупностью разнородных кочующих по миру диаспор.
Основные задачи антиглобалистов в этих условиях:
1) Защищать и поддерживать всеми силами и средствами традиционные социальные институты и традиционные иерархические формы социальных отношений в семье, школе, трудовом коллективе, нации в целом. Поддерживать нетерпимое, нетолерантное отношение общества к нарушителям этих норм и, тем более, подстрекателям-"правозащитникам".
2) Противодействовать внедрению системы электронной и био- идентификации, созданию электронных досье.
3) Организовывать сопротивление НМП на основе принципа сетевой координации как наиболее эффективному в настоящих условиях.
4) Поддерживать все формы социальной самоорганизации, основанные на отрицании парадигмы универсальности отношений купли-продажи. В особенности поддерживать движения, направленные на свободное распространение и копирование информационных продуктов против диктатуры "авторского права".
5) Перенаправить импульс молодёжного негативизма ("контркультура") из русла отрицания традиционной культуры и ценностей в русло отрицания навязываемой архитекторами НМП масс-культуры.
6) Содействовать противодействию нелегальной миграции, одновременно переключая острие борьбы с самих мигрантов на систему, организующую их завоз.
7) Гасить взаимные конфликты между разобщенными группами населения (православные против мусульман, националисты и монархисты против коммунистов и т.п.), направляя их в общее русло антиглобалистской борьбы. В то же время однозначно отмежеваться от "агентов толерантности" и разрушителей традиционных ценностей и норм (в частности ИПРОГ и т.п.), действующих под личиной "альтерглобализма".
8) Содействовать слиянию социальной и национально-освободительной борьбы, готовить национально-освободительную революцию, призванную восстановить национальный суверенитет.
Май 2006.
Тезисы опубликованы на сайтах
"Русский социализм - Революционная линия" http://russoc.kprf.org/Doctrina/KrugStol.htm и http://russoc.info/Doctrina/KrugStol.htm "Антиглобалистское сопротивление" http://www.anti-glob.ru/mnen/lench.htm Постистория и игровая парадигма
Через ряд современных философских и культурологических концепций проходит идея исчерпанности парадигм цивилизационного типа Нового времени, берущего свое начало от эпохи Возрождения и Реформации и максимально оформившегося в эпоху Просвещения. Эта эпоха определялась господством парадигм антропоцентризма, рационализма, сциентизма, индустриализма, демократии, эволюции (биологической, научно-технической, социальной и т.д.), монизма исторического процесса (тесно переплетенного с европоцентризмом). Все основные философские, идеологические, политические альтернативы Нового времени (эмпиризм и рационализм, идеализм и материализм, капитализм и социализм) имеют общий базис в этих общих для них парадигмах. Сейчас мы стоим перед лицом принципиально новой реальности, выходящей в иную плоскость по сравнению с альтернативами Нового времени. Попытки описания этой новой, только возникающей реальности породили такие понятия как постиндустриальное или информационное общество, сетевое общество, постмодерн, постистория.
Из этих понятий логически первично понятие "постиндустриального общества", разработанное Беллом и Тоффлером. Научно-технический прогресс обеспечивает такой уровень производительности, который переворачивает приоритеты производства. Обеспечение потребностей всего общества в промышленных продуктах стало требовать участия в их производстве все менее значительного процента населения. Напротив, производство информации из сферы обеспечения индустрии, из ее придатка, сводимого к повышению ее производительности, превратилось в ведущую сферу производства, в которой занята большая часть производительных сил.
Переход к постиндустриальному обществу привел к разрушению его классовой структуры, снятию межклассовых и внутриклассовых противоречий, являвшихся движущей силой и содержанием исторического развития. Окончательность (реальная или мнимая) торжества попперовской утопии "открытого общества" дала основание Фукуяме сформулировать идею "конца истории". Концепция постистории развита Бодрийяром, указавшим на исчерпанность исторических возможностей. Все исторические потенции реализованы, и остается лишь имитировать осуществление уже осуществленного. Происходит вирусоподобное неконтролируемое клонирование, все ускоряющееся и ничем не ограниченное возрастание количества без перехода в качество, бесконечная интенсификация процесса при утрате его смысла и функции (т.к. смысл и функцию задает отношение части к целому, а разрушение цельности аннулирует понятие смысла). Отсюда становятся понятны особенности постмодерна как стиля - не только в искусстве, но во всех сферах жизни от быта до экономики, от науки до политики. Это предельная эклектика, отсутствие единого основания или центра, отсутствие самого единства. Это фрагментарность и клиповость, иррациональность и подчеркнутое отсутствие точности, последовательности и законченности. Это опрокидывание и растворение всех оппозиций, в первую очередь оппозиции объекта и субъекта. Это предельный релятивизм (логический, эстетический, этический), доведенный до исключения всякой точки и меры отсчета, особенно в отношении категории ценности. Это деструкция всякого канона, крушение структуры, рамок, метода, размывание всех категорий, взятое за правило искажение смысла, переворачивание символов - в том числе языковых и, в особенности, сакральных.
Все исторические возможности реализованы и потому их постисторическое воспроизведение приобретает характер лицедейства, карнавала, смешения элементов, атрибутов, символов, вырванных из разных, несводимых друг к другу культурных контекстов. Театральный эффект максимизируется доведением разыгрываемых ролей до состояния фарса, карикатурного утрирования, но действие остается полностью условным, не претендующим ни на что, кроме эпотажа, политкорректным и стерильным в отношении результата. Отсюда и характерная несерьезность, ироничность.
Все это дает основания говорить о "игровом стереотипе" или об "игровой парадигме" как основе существования постмодернистской цивилизации во всех ее сферах.
Экономика. Отказавшись обеспечивать доллары золотым запасом страны, США положили начало виртуализации денежных единиц. К настоящему времени оборот капитала в десятки раз превышает объем реального товарообмена. Мировые запасы валюты обеспечены реальными материальными ценностями на считанные проценты. Остальное - чисто виртуальный капитал, не имеющий отношения к производству. Деньги перестали быть инструментом опосредования товарообмена, превратившись в условную единицу накопления в виртуальной игре банков и бирж. Глобальные банковские и биржевые операции стали в чистом виде игрой замкнутого круга участников по условным правилам и с условными же результатами, все менее выходящими за пределы группы играющих.
Политика все более смыкается с шоу-бизнесом, что отражается приходом в нее популярных артистов, певцов и т.п. Так же как и финансовая, политическая элита замыкается в автономный клуб, играющий по собственным правилам и оказывающий все меньше влияния на внешний мир. Гражданское общество настолько ограничило участие государства в социальной жизни, что государственные политики утрачивают не только Власть, но и функции управления, становясь почти чисто представительными фигурами. Ещё очевиднее игровой стереотип поведения в среде политических радикалов и нонконформистов, все более маргинальных, изолированных от остального общества и действующих исключительно внутри своего замкнутого круга.
Маркетинг и сопряженные с ним сферы рекламы, изучения рынка, имиджмейкинга и т.д. представляют в чистом виде деятельность, смысл которой исчерпывается социальной ролевой игрой и практически не связан с производством. Между тем, работа рекламных и торговых агентов составляет значительную долю рынка труда.
Наука эволюционирует в том же направлении (концепция Куна: "истина есть соглашение научного сообщества"), закономерно порождая "научные школы" в духе Фоменко. Если в экспериментальном естествознании это еще не так заметно (хотя постмодернистские тенденции и здесь привели к распадению единой "научной картины мира" на бесконечное множество узкоспециальных вопросов, а экспоненциально возрастающее количество информации критически превысило возможности ее синтеза), то гуманитарные научные сообщества уже вполне надежно вписались в ролевую парадигму, сделав основным предметом исследования свои же концепции и построения. Достаточно взять современную статью по истории, чтобы убедиться: до 70% ее объема составляет историография вопроса.
В литературе одним из самых популярных жанров становится фэнтази - "мифологическая", подчеркнуто не-научная фантастика, построенная как свободная игра образами и символами, максимально игровой жанр. Построенный на иллюзии обращения к реалиям традиционного, средневекового или варварского общества (мифология, уровень технологии, социальные реалии), на самом деле фэнтази в чисто постмодерниском духе переворачивает и искажает символы, разрывает цельность картины мира, эклектически перемешивает фрагменты разных эпох и культур, пародирует традиционные сюжеты.
В сфере религии характерен всплеск неоязычества (особенно в духе New Age). Современное неозычество имеет иную природу, чем язычество традиционное, и представляет собой игру в религиозном антураже, искажённую имитацию элементов обрядности, имитацию отсутствующего религиозного чувства. По сути это род ролевой игры в жанре фэнтази: "Велесова книга" и "Сильмариллион" представляют культурные феномены одного и того же плана.
Ряд молодежных субкультур, таких как движения ролевых игр, исторической реконструкции, униформистов, индеанистов, толкинистов и т.п. целиком и в чистом виде выражают ролевой стереотип поведения. Здесь тезис Бодрийяра о карнавальном искусственном воспроизведении окончившейся истории достигает максимальной наглядности. Возникнув как молодежные, эти движения постепенно становятся универсальными в плане возраста участников, и есть основания полагать, что именно они предвосхищают форму бытия будущего социума.
Наконец, компьютеризация с ее сетевой структурой задающей ролевой стиль (к примеру: традиция ников - сетевых имен на сетевых конференциях), с ее возможностями создавать виртуальную реальность и обеспечивать внутри этой реальности коммуникацию, уже подводит к образам, в духе фильма братьев Вачовски.
Культура, часто определяемая как вторичная, искусственная (по отношению к Природе) среда обитания, входит в новую фазу окончательного освобождения от естественных законов, правил и ограничений. Контуры этой вторичной реальности становятся полностью условны, как условны правила игры. И здесь неминуемо встает вопрос об источнике этих правил, об угрозе тотального контроля, которым чревато освобождение от реальности. Карнавал продолжается, но не скрываются ли за масками уже не вполне человеческие лица?
Тезисы опубликованы:
Строев С.А. Постистория и игровая парадигма. // Тезисы доклада на междисциплинарном гуманитарном семинаре "Философские и духовные проблемы науки и общества" в рамках VIII-й Ассамблеи молодых ученых и специалистов Санкт-Петербурга. Санкт-Петербург, Санкт-Петербургский Государственный Университет, 26 января 2003 года.
Цивилизационная альтернатива
Материал к III Всероссийскому Форуму Антиглобалистов
Управлять легче, когда люди имеют низкие запросы. Потому что низкие запросы удовлетворить легче. <...> То есть, диктатура шоу-бизнеса - это часть машины-государства. Раньше, просто, рок, как и церковь некогда, были отделены от государства, а сейчас они его часть. Результаты известны.
Радислава Анчевская
Существует известная крылатая фраза (приписываемая разным знаменитым авторам), что всякое "анти-" растворяется в том, против чего оно "анти-". В этой фразе заложен глубокий смысл, состоящий в том, что объединение в голом отрицании чего-либо непродуктивно и обречено на поражение. В качестве жизнеспособной альтернативы может выступать лишь самостоятельный проект, содержащий конструктивную идею и программу её реализации.
Исходя из этого, Третий форум антиглобалистского сопротивления разворачивается от темы критики и разоблачения сущности империалистической глобализации к формированию собственного содержательного проекта, собственной цивилизационной альтернативы глобализму. В рамках этой задачи, мы представляем в тезисной форме наши позиции.
1. Экономика для человека, а не человек для экономики.
Современная цивилизация, представляющая собой мировой капитализм на финальной стадии концентрации капитала и расширения рынков сырья, рабочих рук и сбыта, исходит из логики максимизации прибыли как основной задачи производства. Такой подход представляет собой форму фетишизма, культового служения обожествлённому материальному идолу. В качестве своего результата он имеет массовую нищету и фактический целенаправленный геноцид "экономически неоправданного" населения целых регионов планеты, нарастание и эскалацию социально-классовых и межнациональных конфликтов, крайне неэкономную и исторически безответственную растрату невосполнимых природных ресурсов, разрушение традиционных культур и морально-нравственных норм, навязывание потребительских стандартов мышления и поведения, ведущих к культурной и интеллектуальной деградации человечества, денатурализацию продуктов потребления, приводящую к росту числа заболеваний, в том числе генетических, к деградации человека как биологического вида.
В качестве альтернативы мы предлагаем плановую систему производства, всецело подчинённую целям и задачам жизнеобеспечения и жизневоспроизводства, удовлетворения потребностей населения той или иной конкретной страны в сельскохозяйственных, индустриально-промышленных и информационных продуктах, необходимых для стабильного поддержания достойного уровня жизни. Такое производство в качестве предпосылки требует национализации основных сфер производства и существенного преобладания общенародной (государственной) формы собственности над частной. Способом существования такого производства должно стать стабильное устойчивое самовоспроизводство, а не безграничный рост и расширение.
Разумеется, при таком подходе не исчезнут различия в уровне развития и уровне потребления между развитыми и отстающими регионами, но станет, по крайней мере, невозможной нынешняя абсурдная ситуация вымаривания "экономически неоправданного" населения, обладающего всем необходимым для устойчивого жизневоспроизводства на своей земле.
2. Безусловный приоритет принципов национальной государственности и суверенитета над международным правом, полномочиями международных организаций и правами транснациональных корпораций.
Сегодня капиталистическая система, достигшая стадии объединения всего мира в единый рынок, стремится ликвидировать национальные границы, сделать мир абсолютно "свободным" в смысле свободы перемещения товаров, сырья, капиталов и рабочей силы, то есть полностью подстроить его под интересы капиталистического извлечения прибыли. Результатом этого становится "отмирание" национальной государственности, связанной с интересами конкретных наций или хотя бы населения конкретных территорий - то есть с интересами социально организованного населения. Параллельно с этим ряд функций и прерогатив, прежде монопольно присущих государству, переходит к экстерриториальным центрам силы (прежде всего ТНК), не связанным с интересами конкретных народов и даже просто с конкретными территориями. Идёт формирование частных коммерческих армий и охранных квазиполицейских частей. Тем самым создаётся ситуация, чреватая исчезновением права как категории и абсолютной бесконтрольностью и безответственностью применения вооружённого насилия финансовыми кланами.
Особый трагизм ситуации в том, что современные государства, будучи по своей природе капиталистическими, выражают волю прежде всего класса буржуазии, и потому в соответствии с интересами этого класса сдают свои позиции транснациональным корпоративным структурам практически без борьбы и без сопротивлния.
Предлагаемый нами поворот к возрождению суверенитета национальных государств возможен только при условии реализации первого пункта программы -национализации основных средств производства. Только в этом случае государство станет национальным не на словах, а на деле - то есть выражающим волю нации, а не класса буржуазии. Внеклассовое государство может существовать только на базе бесклассового социалистического общества. Только в этом случае монополия на вооруженное насилие остаётся под контролем народов и сохраняется возможность воспроизводства правовых отношений (хотя правовой принцип не должен абсолютизироваться и распространяться на все сферы общественной жизни, см. ниже).
3. Приоритет сохранения природной среды и культурных памятников перед возможностью их потребительского использования.
Сегодня господство капиталократического принципа приводит к хищническому уничтожению уникальных и невосполнимых объектов природы и культуры везде, где возможность их утилизации даёт надежду на извлечение прибыли. В лучшем случае удаётся избежать их полного уничтожения опираясь на аргумент сохранения их как источника долговременного бизнеса. Сам по себе аргумент их права на существование в расчёт совершенно не принимается. Всё подчинено парадигме потребления, в свою очередь сформированной рекламой ради повышения прибылей бизнеса.
Отрицая логику подчинения жизни интересам извлечения прибыли, мы, вместе с тем, отрицаем и принцип господства потребления. Разумеется, памятники природы и культуры могут и должны использоваться в интересах человека, но таким и только таким образом, который не противоречит условиям их сохранения и не наносит им вреда.
4. Сохранение национальных культур как альтернатива унификации мира.
Обеспечивая в целях максимизации прибылей свободу движения товаров, сырья и рабочих рук, капиталократия стремительно разрушает многообразие человеческих культур. На месте цветущего многообразия возникает унифицированное пространство безликих жилищ, англоязычной попсы по радио и телевидению, рекламных брэндов, унифицированного быстрого питания (фастфуда), потребительского образа жизни, корпоративных стандартов поведения. Массы людей, кочующие по миру в качестве свободно перемещающейся рабочей силы, теряют национальную культурную самоидентификацию и превращаются в обезличенную "серую расу". Не спасает дела и пресловутый "мультикультурализм", превращающий города в подобие циркового балагана или вавилонской ярмарки. "Мультикультурализм" не только не защищает, но ещё более разрушает идентичность национальных культур, хаотически перемешивая их элементы и разрушая их внутреннее единство.
Мы утверждаем, что культурное многообразие является залогом развития, и, напротив, унификация или хаотическое смешение неизбежно ведут к культурному обеднению и культурной деградации человечества. Мы утверждаем также, что каждая национальная культура представляет собой внутреннее единство, и только в этом внутреннем единстве каждый её элемент обретает осмысленность и внутреннюю жизнь. Между самыми различными аспектами культуры, как, например, между элементами одежды и традиционными правовыми нормами, существуют глубокие внутренние связи. Разрыв этих связей, помещение вырванного из своей среды культурного элемента в чуждый ему контекст, обессмысливает его и фактически лишает значения элемента культуры.
Культура в самом широком значении слова является способом бытия этноса и неотделима от характерных для него общественных отношений, вмещающего ландшафта, способа и характера производства. Разрушение границ этноса разрушает, тем самым, сам этнос, а, следовательно, и культуру как способ его бытия.
Культурное развитие достигается в многообразии, а многообразие требует определённого (хотя, разумеется, не абсолютного) уровня их изоляции друг от друга. Культурный контакт (безусловно, обогащающий культуры) происходящий между этносами как субъектами культуры не должен превышать уровня, за которым он уже превращается в слияние и смешение, ведущее к унификации и уменьшению культурного многообразия. Национальная культура должна иметь время для переработки и этнификации получаемого из внешних контактов опыта, в противном случае он становится для неё разрушительным.
Исходя из этого, мы выступаем против политики, стимулирующей миграционные процессы и этническое смешение, за ограничение миграции и поддержание, насколько это возможно, постоянства этнического состава на каждой конкретно взятой территории.
5. То же самое относится к сохранению биологического, расово-антропологического многообразия человечества.
6. Традиционная социальность как альтернатива социальной атомизации.
Традиционная социальность предусматривает наличие множественных и разнообразных связей и отношений между людьми, регулируемых воспитанием и обычаями, а не юридическими нормами. В этой связи особое значение имеют традиционные социальные институты (прежде всего семья) и традиционные социальные роли, характерные для конкретного общества и конкретной культуры. Наличие такого рода множественных неформализованных отношений между людьми служит с, одной стороны, ключевым моментом в сохранении и передаче национальной культуры и неписанного жизненного опыта от поколения к поколению, а, с другой стороны, защищает личность и общество в целом от произвола со стороны государства и от манипуляции сознанием.
Капиталократия, стремясь переработать человеческий материал в идеальных субъектов труда и потребления, целенаправленно разрушает связи, объединяющие людей в общественный организм, разрушает нецелесообразную с точки зрения коммерции культуру, разобщает поколения, дабы снизить формирующее влияние родителей на ребёнка и усилить влияние СМИ, школы и иных подконтрольных ей воспитательных средств. Цель капиталократии - предельная атомизация общества, предельное отчуждение человека от человека, в пределе - сведение всего многообразия человеческих отношений к единому стандарту отношений юридического договора.
Особые усилия в этом отношении капиталократия концентрирует на трёх направлениях. Во-первых, на борьбе с любыми формами некоммерческого искусства. Делается попытка, и не без успеха, полностью заменить художественное творчество коммерческой поп-индустрией, которая в основе своей не только крайне примитивна, но и всецело технологична. Во-вторых, упорно нивелируются гендерные различия, то есть различия социальных моделей поведения полов. Параллельно с этим под лицемерным лозунгом "защиты от бытового насилия" управляемое капиталократией государство берёт на себя роль посредника и контролёра отношений между мужчиной и женщиной как в браке, так и вне него. Итогом становится разрушение семьи как базовой ячейки общества. В-третьих, под тем же предлогом "защиты от бытового насилия" государство ставит себя посредником и контролёром в отношениях между родителями и детьми, целенаправленно подрывая авторитет родителей, фактически делая невозможным семейное воспитание и передачу культурных ценностей от поколения к поколению.
Мы выдвигаем и отстаиваем прямо противоположные ценности. Мы утверждаем, что только некоммерческое искусство, только то, которое совершается от внутренней потребности в творчестве, а не ради удовлетворения чьего-либо спроса, является полноценным. Мы утверждаем, что недоговорные, неюридические, неформальные формы отношений между людьми не только имеют право на существование, но и должны быть защищаемы и развиваемы. В силу этого мы выступаем заведомыми сторонниками неформатного искусства и неформальных культур. Однако, из всех связующих людей неформальных, недоговорных отношений мы ставим на первый план наиболее традиционные их формы как проверенные временем, укоренённые в культуре, наиболее устойчивые и способные наиболее эффективно противостоять деструктивным воздействиям.
Мы утверждаем безусловную ценность выработанных культурой социальных моделей поведения, как, например, между старшим и младшим, учителем и учеником, родителями и детьми, между родственниками, между друзьями и т.д. как необходимое условие социально-культурной органичности и единства.
Мы утверждаем естественность связи между традиционными гендерными моделями социального поведения и биологическим полом, и оцениваем разрушение этой связи (под какими бы благовидными и "социалистическими" лозунгами оно не осуществлялось) как категорически деструктивное как с культурной, так и с биологической точки зрения.
Мы утверждаем ценность традиционных социальных институтов, в первую очередь традиционной семьи, и считаем вмешательство государства во внутренние отношения членов семьи возможным только в исключительнейших случаях, но никак не повседневной жизни. Мы исходим из того, что разрушающее вмешательство государственных и общественных структур во внутренние дела семьи представляет многократно большее зло, нежели пресловутое "бытовое насилие", необходимостью борьбы с которым оно прикрывается.
Мы отдаём себе отчёт в том, что отстаиваемые нами отношения традиционной социальности несовместимы с капиталократией, именно поэтому защиту традиционных форм социальности мы ставим шестым пунктом программы, а на первое место выдвигаем необходимость перехода от экономики извлечения прибылей к экономике жизневоспроизводства и жизнеобеспечения, что предполагает обобществление средств производства и ликвидацию самых оснований капиталократии. Дурную траву нужно рвать с корнем.
7. Мы выступаем в поддержку традиционных религий, как форм коллективного, выверенного тысячелетним опытом поколений способа духовной жизни. В то же время, основную угрозу духовной традиции мы видим отнюдь не в атеизме, материализме и рационалистической философии, а в коммерческой псевдорелигиозности, сконструированной как сфера ритуальных и психологических услуг. Мы выступаем в первую очередь против мутной волны попсового мистицизма и псевдорелигиозной коммерческой штамповки в духе New Age, а также экуменистических и обновленческих течений, стремящихся подстроить традиционные религии под стандарт общества потребления.
Одну из задач мы видим в усвоении традиционных форм духовности неформальными культурами и субкультурами, противостоящими сегодня поп-индустрийной антикультуре.
8. Свобода интеллектуального и художественного творчества как альтернатива "интеллектуальной собственности".
Так называемое "авторское право", изначально задуманное, как и следует из его названия, для защиты прав автора, приняло сегодня совершенно уродливые формы и служит интересам вовсе не автора, а капиталократической машины. Система "интеллектуальной собственности" на сегодня постулирует наличие прав собственности не только на открытия и технологии, но практически на любой текст и визуальный образ. Причём в подавляющем большинстве случаев правообладатель этой собственности не имеет ни малейшего отношения к авторству. Доходит до абсурдного, когда права "интеллектуальной собственности" регистрируются на произведения давно умерших авторов.
Последовательное применение принципа интеллектуальной собственности в его современной капиталократической трактовке делает фактически невозможным развитие науки, искусства и культуры в целом. Любое научное открытие строится на обобщении знаний, накопленных предшественниками. Копирайтный запрет на использование наработок предшественников делает невозможным дальнейшее развитие. То же самое можно сказать об искусстве: любое оригинальное произведение вырастает из окружающего его культурного контекста. Если этот окружающий контекст порезать на фрагменты и запретить к использованию - живое творчество станет невозможным. Место художника займёт команда юристов, выверяющая и способная доказать несовпадение того или иного сочетания звуков ранее полученным лицензиям. Штамповочная коммерческая попса в таких условиях работать может, настоящее искусство - нет. С помощью законов "интеллектуальной собственности" капиталократия получает возможность расправиться с некоммерческим искусством не только финансовым удушением, но и непосредственным насилием - отправив авторов в тюрьму.
Речь, однако, в данном случае идёт отнюдь не только о развитии искусства и фундаментальных наук. Патентное право стоит на пути развития цивилизации во всех сферах. Перспективные открытия и разработки скупаются на корню и хоронятся корпорациями ради того, чтобы не создавать конкуренцию товарам, производство которых уже налажено и приносит прибыль. Цены на лекарства взвинчиваются стократно и тысячекратно потому, что патентное право ликвидирует конкуренцию и монополизирует рынок. Развивающиеся страны оказываются в вечной неоколониальной зависимости, потому что лишены возможности перенять достижения прогресса, а выкупать лицензии на них не имеют средств.
Возникает абсурднейшая ситуация, когда народ знает как производить копеечное по себестоимости лекарство и может легко наладить его производство, но вымирает от эпидемий потому, что по международному праву не может его производить, не имея лицензии.
Мы выступаем с позиции неограниченной свободы производить, копировать, распространять, модифицировать и перерабатывать информацию любого характера, будь то научная статья, техническая разработка или художественное произведение, за исключением лишь информации общественно-опасного или деструктивного с точки зрения нравственности характера. Мы признаём определённые (хотя и ограниченные) права непосредственно автора, но категорически отказываемся признавать их за владельцем патента или лицензии, если он не является автором.
Авторское право не должно унифицироваться, и право автора художественного текста - это совершенно не то же самое, что право автора технического изобретения, и уж тем более не то же самое, что зарегистрированный фирменный знак.
Мы признаём право автора художественного или научного текста требовать указания своего авторства при цитировании или распространении, а также идентичности воспроизводимого под его именем текста. Если текст подвергся редакции или переработке, это должно быть указано в форме: за основу взят текст такого-то автора, текст модифицирован и не соответствует оригиналу. С таким указанием модифицированный текст может свободно распространяться и использоваться далее. Мы отрицаем за автором текста право налагать ограничения на его копирование и распространение, если авторство текста и его фрагментов указывается, а также и на его модификацию, если факт модификации и несоответствия оригиналу указывается.
Мы признаём право изобретателя на материальное вознаграждение либо в форме единовременого выкупа его обществом, либо в форме краткосрочной монополии на его применение. Однако после этого любое изобретение является всеобщим достоянием и может неограниченно как использоваться, так и развиваться другими изобретателями.
Предлагаемый нами подход прогрессивен и снимает совершенно искусственные ограничения, которые "право интеллектуальной собственности" ставит на пути прогресса. Как и всякое прогрессивное движение, наш подход обречён на конечную победу, так как, будучи реализован в одной отдельно взятой стране, приведёт к многократному превосходству её развития и волей-неволей заставит остальные страны последовать её примру.
9. Мы выступаем за строгий надзор со стороны общественных организаций над любыми технологиями, внедряемыми в сферу общественного управления и регулирования.
По мере внедрения различных аппаратных средств, прежде всего электронных, в сферу управления, создалась ситуация, в которой технические возможности и ограничения (логика машины) входят в противоречие с конституционными правами личности и фактически торжествуют над ними. Простейший пример: электронная, автоматически обрабатывающая документы система, требует от человека указания параметров, которых у него может не быть и которые он не обязан по закону иметь (например, ИНН, номер кредитной карточки и т.п.) или предлагает варианты, ни один из которых не подходит. Спорить с электронной системой невозможно. Создаётся ситуация господства техники над гражданскими правами. Особую угрозу представляют электронные системы, автоматически аккумулирующие и обрабатывающие электронную информацию о гражданах и создающие их электронные профили.
Мы выступаем за существенное ограничение средств электронного контроля и управления и строжайший общественный контроль над ними. В частности, мы категорически выступаем против присвоения людям личных номеров. Номер должен идентифироваться только с конкретным документом, например паспортом, но не с его владельцем. Мы выступаем за категорический запрет суммирования в единой базе данных информации о человеке из разных ведомственных источников, если в этом нет прямой необходимости, за техническое разобщение такого рода баз данных, в том числе путём разобщения документов, под номерами которых в них хранится информация о человеке. К примеру, медицинская информация должна храниться только в медицинской базе данных под номером медицинской карты, никак не сопрягаясь с данными, хранимыми банком под номером банковской карты или с данными паспортного стола и т.д. Задачей такого разобщения информации является ограничение технических возможностей государства и, тем более, негосударственных структур, нарушать права личности на приватность частной жизни.
Мы выступаем также за бдительный общественный контроль с целью своевременного уничтожения личной информации о человеке в ведомственных, фирменных и иных базах данных после прекращения фактической и непосредственной необходимости в её использовании, с целью обязательного обезличивания вышедших из употребления номеров его документов и т.д.
Мы выступаем за категорический запрет вживления в тело человека микрочипов-имплантантов за исключением случаев крайней необходимости по медицинским показаниям. Мы выступаем также за запрет вшивания RFID-чипов в товары потребления и установки соответствующих сенсоров. Мы выступаем против внедрения биоидентификации и электронно-считываемых элементов в личные документы.
И, само собой, мы решительно выступаем за законодательный запрет прослушивания телефонов государственными службами до получения судебной санкции.
Мы выступаем, таким образом, за создание сильного общественного противовеса, уравновешивающего технические возможности государственных и коммерческих служб, связанных со сбором, хранением и анализом личной информации о гражданах.
10. Мы утверждаем приоритет прав большинства в отношении прав меньшинств во всех отношениях: экономическом, культурном, национальном и т.д., а также приоритет общественных и общенациональных интересов над групповыми, клановыми и личными.
Современное капиталократическое общество, целенаправленно разрушающее единство социального организма, целенаправленно поощряет меньшинства, противопоставляя их интересам большинства. В конечном счёте, это приводит к растаскиванию всего общества на совокупность меньшинств, лоббирующих свои узкогрупповые клановые интересы. Цель этой политики очевидна: капиталократический олигархат сам является ничтожным по численности меньшинством и может устойчиво сохранять свои позиции только в разобщённом на меньшинства обществе, в котором он оказывается из числа меньшинств сильнейшим.
Мы отдаём себе отчёт в том, что каждый член общества по ряду признаков принадлежит к большинству, а по ряду других признаков - к тому или иному меньшинству. Принципиальная разница позиций в том, что капиталократическая система акцентирует признаки принадлежности к меньшинствам, делая их социально престижными или выгодными, и затушёвывает признаки принадлежности к большинству, делая их непрестижными и невыгодными. В результате формируется субъективная самоидентификация личности с одним из меньшинств, а не с социообразующим большинством. Наш подход диаметрально противоположен и состоит в стимулировании и поощрении признаков принадлежности к большинству и нивелировки значения признаков принадлежности к меньшинствам.
Обобщая перечисленные выше десять тезисов, мы выступаем с позиции господства человека, его биологических, социальных, культурных и духовных потребностей, над техносферой, государственной машиной и безличными экономическими силами. Мы решительно отказываемся как-либо позиционировать себя на навязываемой нам политической линейке между "правыми" и "левыми". Выступая с позиций обобществления средств производства, природных ресурсов и интеллектуальной собственности, с позиции господства плановых начал в экономике над рыночными, мы не считаем обязательным отягощать себя характерной для "левых" любовью к меньшинствам, борьбой за гендерное равенство (не путать с юридическим равноправием) и ненавистью к традиционным "патриархальным" общественным нормам и институтам. Выступая сторонниками традиционной религии, морали и семейных ценностей, мы вовсе не считаем обязательным отягощать себя характерной для "правых" абсолютизацией экономической свободы и прав личности в ущерб правам народа.
Мы находимся вне линейной "право-левой" политической системы, которую диктует мировая капиталократия и выдвигаем свой собственный проект цивилизационного развития человечества, предполагающий, в противоположность глобалистскому, разумное самоограничение общества в материальном производстве и потреблении, но безграничную свободу в творческом, интеллектуальном и духовном саморазвитии.
Январь 2008.
Статья опубликована в сборниках:
Строев С.А. Спасение Русского народа - главная задача. СПб.: Издательство Политехнического Университета, 2008 г., 106 с. С. 80-86
А также на сайтах:
"Русский социализм - Революционная линия" http://russoc.kprf.org/Doctrina/Alternativa1.htm и http://russoc.info/Doctrina/Alternativa1.htm "Антиглобалистское сопротивление" http://www.anti-glob.ru/st/civilalt.htm
Алтайского отдела СРН http://alt-srn.ru/categoryblog/902-civ-alternativa.html В переводе на английский язык - http://russoc.kprf.org/News/0000057.htm и http://russoc.info/News/0000057.htm http://anti-glob.ru/public-conf/str3.htm
http://www.globalresearch.ca/index.php?context=va&aid=16200
Пределы возможного
1. Россия и глобальный рынок
Для того, чтобы понять сущность происходящих в России событий, необходимо исходить из учёта той логики, на основе которой функционирует правящая чиновничья корпорация, присвоившая себе все атрибуты российской государственности. Логика эта проста и может быть определена фактически одним словом - монетаризм, причём в наиболее радикальной и бескомпромиссной форме. Суть этой логики состоит в том, что государство под названием "Российская Федерация" рассматривается в качестве коммерческой фирмы, действующей на международном рынке. Цель любой коммерческой фирмы - извлечение максимальной прибыли. Население страны рассматривается исключительно с точки зрения перспектив его использования в рамках этой коммерческой деятельности.
Каковы следствия этой логики? В рамках глобального общемирового рынка по причине холодного климата ни индустриальное производство, ни, тем более, сельское хозяйство России не может быть конкурентоспособным, так как производство той же продукции в странах с более тёплым климатом требует существенно меньших затрат на обогрев и, следовательно, при прочих равных условиях имеет заведомо меньшую себестоимость. В рамках глобально-рыночного мышления единственной сферой, в которой Россия как мегафирма может быть рентабельной и приносить доход, является добыча, первичная переработка и транспорт природных ресурсов.
При этом вопреки конституции, утверждающей, что земля и недра страны принадлежат её народу, государство (то есть обладающая фактической властью в стране чиновничья корпорация) не только рассматривает, но и фактически использует природные ресурсы страны как свою собственность. Население же рассматривается государством не в качестве собственника фирмы, по отношению к которому оно занимает положение наёмного менеджера, а только в качестве потенциальных наёмных работников. При этом государство полностью отделяет свои интересы как корпорации от интересов населения страны и отнюдь не связывает себя обязательствами по отношению к населению.
Это даёт ключ к пониманию текущей политической и экономической ситуации в России. Поскольку в рамках глобально-монетарной логики в России сырьевая отрасль экономики является единственно экономически оправданной и рентабельной, то экономически целесообразно только то население, которое необходимо для успешной работы этой сферы. По разным оценкам вместе со всей управленческой и обслуживающей инфраструктурой это население составляет от 10 до 20 миллионов человек. Существование остального населения нашей страны с точки зрения логики глобального мирового рынка не оправдано. В рамках мирового рынка оно не способно производить конкурентоспособную по цене продукцию и, следовательно, его существование приносит государству, функционирующему как фирма на мировом рынке, не доходы, а расходы.
Поскольку фактически государство не признаёт за населением прав собственности на природные ресурсы, оно рассматривает это население как лишнее и избыточное с точки зрения своей экономической эффективности. Отсюда исходит сознательная целенаправленная политика государства, направленная на ограничение рождаемости (внедрение программ планирования семьи, разрушение традиционных ценностей, обеспечивающих стабильность семьи, пропаганда несовместимого с деторождением образа жизни) и на повышение смертности (разрушение бесплатной медицины, ликвидация ряда социальных гарантий, крайне низкий уровень пенсий и т.д.). Результатом этой политики является сознательное и целенаправленное сокращение населения до экономически оправданного уровня. В настоящее время это сокращение идёт со скоростью приблизительно 900 тысяч человек в год даже с учётом закамуфлированной отменой в паспорте графы "национальность" массовой миграции в Россию из Китая, стран Закавказья и Средней Азии. Если же вычесть иноэтнических мигрантов и их потомство, то убыль коренного населения России в результате целенаправленной политики геноцида (1) значительно больше.
В случае, если политика государства и дальше будет исходить из той же глобально-рыночной монетарной логики, нынешнее население России будет сокращено, по меньшей мере, в семь раз. При этом, поскольку этнический состав населения с экономической точки зрения для государства не существенен, можно быть уверенным, что оставшееся после редукции в России население будет практически полностью представлено азиатскими этносами с высоким уровнем рождаемости.
2. Компрадорская власть
Государство, которое сначала полностью отделило свои корпоративные интересы от интересов населения, затем фактически изъяло и присвоило себе общенациональную собственность на природные ресурсы и, наконец, стало сознательно и целенаправленно проводить политику сокращения населения страны, то есть геноцида её коренных народов, не может опираться на население собственной страны. Как коммерческая корпорация, находящаяся с "экономически неоправданным" населением, составляющем подавляющее большинство населения России, в неснимаемом антагонистическом конфликте, государство нуждается во внешнем гаранте своего положения, в неком внешнем "мега-государстве". Таким внешним гарантом является мировая капиталократия, владеющая тем мировым рынком, субъектом которого пытается стать российская чиновничья корпорация.
Но, поскольку внешним гарантом своего положения и своей собственности российское государство избрало транснациональную финансовую олигархию, оно, тем самым, автоматически утратило свой суверенитет. Мировая капиталократия гарантирует российской чиновничьей олигархии защиту от населения России в обмен на подчинение своим указаниям как внешней, так и внутренней политики России. И, действительно, мы видим, как экономика России реформируется по указке и в интересах Запада (2), как вывозятся и вкладываются в экономику США практически все доходы, полученные в результате продажи принадлежащих Русскому народу природных богатств, как правительство целенаправленно разрушает и уничтожает вооружённые силы России (3) и, в то же время, заключает договора о введении на территорию России войск НАТО (4).
Таким образом, построив себя исходя из монетарной логики субъекта мирового рынка, государство (то есть правящая чиновничья корпорация) закономерно и неизбежно приобрело характер оккупационной колониальной администрации, местного представительства внешнего управления.
3. На повестке дня - расчленение страны
Несмотря на то, что правительство РФ фактически является и действует как местная администрация мировой финансовой олигархии, последняя не может считать существующее положение дел полностью соответствующим её интересам. Даже после расчленения исторической России на 15 колониальных протекторатов, РФ остаётся слишком крупным куском для того, чтобы контроль над ним был полностью надёжным. В случае победы национально-освободительной революции, русское государство даже в куцых границах РФ обладало бы достаточными ресурсами для проведения независимой политики. Процесс расчленения России, начатый в 1990-91 годах ещё отнюдь не завершён. Мировая капиталократия уже отработала технику расчленения и уничтожения национальной славянской государственности, избрав в качестве полигона Югославию. Косовский прецедент фактически закреплён в международном праве. Совершенно очевидно, что Югославия служила лишь для отработки и обкатки тех методов, которые будут применяться в ходе предстоящего расчленения России.
Технология этого расчленения предельно проста. На первом этапе сознательно и целенаправленно подавляется и ослабляется этническое самосознание государствообразующего национального большинства, создаются условия его национального угнетения, невыгодности и непрестижности принадлежности к нему. В применении к России всякое проявление русской национальной консолидации жёстко подавляется, всякое проявление национального самосознания клеймится как "русский фашизм", во всех конфликтах на национальной почве государство становится на сторону национальных меньшинств и мигрантов. СМИ концентрируются на охаивании и очернении русской культуры, а национальные меньшинства получают ряд хозяйственно-экономических преференций, которых демонстративно лишено национальное большинство. В то же время этническая самоидентификация национальных меньшинств постоянно подогревается, акцентируется их инаковость по отношению к национальному большинству. На этом первом этапе искусственно разогретая этничность меньшинств носит ещё чисто культурный характер. Осуществляется культурное вычленение меньшинств на основе акцентирования национальных языков, культурных традиций, религии и т.д. Воспитание этнической инаковости меньшинств активно внедряется в школьную программу, воспитывается новое - этнически взбудораженное - поколение.
На втором этапе на базе культурной самоорганизации малых этносов формируются политические структуры. Поднимается на щит идея сначала культурной, затем хозяйственно-экономической и, наконец, административной национальной автономии и особых прав титульной этнической группы на её территории. Подспудно инспирируются идеи исторического угнетения со стороны национального русского большинства, необходимости освобождения и самозащиты от этого угнетения.
На третьем этапе осуществляется поворот от идеи автономии к идее полной независимости и самоопределения, борьба против "угнетения" переводится в русло борьбы за независимость. Формируется очаг политического сепаратизма, превращаемый в зону открытой этнической войны.
Таков был сценарий расчленения и уничтожения Югославии, по этому же сценарию планомерно осуществляется уничтожение России.
Правящий кремлёвский режим в этой ситуации находится в двойственном положении. С одной стороны, поскольку он существует за счёт изъятия и присвоения собственности, по праву принадлежащей коренным народам России и - прежде всего - Русскому народу, он кровно заинтересован во всемерном ослаблении и расчленении Русского народа, его этническом вытеснении и замещении. Именно такая этническая, демографическая и миграционная политика последовательно и целенаправленно им реализуется. К тому же, как уже было сказано выше, гарантом положения и собственности правящего режима является мировая капиталократия. Поэтому "рекомендации" мировой капиталократии кремлёвскому режиму несут характер обязательного к исполнению приказа. В результате государство сознательно реализует программу собственного расчленения. Однако с другой стороны, та же самая правящая в России корпорация, не имея возможности проявить открытое неповиновение своим заокеанским хозяевам, стремится затянуть процесс, затормозить развитие данного сценария на его последней фазе, потому что расчленение РФ может лишить чиновничью корпорацию её положения и всех козырей в торге с заокеанскими хозяевами.
Исходя из этого, политика кремлёвского режима представляет собой балансирование между разжиганием этнического сепаратизма и его подавлением при постепенной и неизбежной, но по возможности затягиваемой во времени сдаче своих позиций. Приблизительная точка баланса в этой кремлёвской эквилибристике - положение в кадыровской Чечне.
Однако, как уже было сказано, Кремль не имеет возможности открыто выступить против западного сценария расчленения России и, в лучшем случае, может лишь подтормаживать его реализацию. Поэтапная реализация этого сценария происходит на наших глазах. За годы "путинской стабилизации" радикальный политический сепаратизм из чеченского очага распространился на Ингушетию, Карачаево-Черкесию, Дагестан - то есть фактически на весь Северный Кавказ за исключением, разве что, Северной Осетии. Вплотную к точке перехода от административно-хозяйственной автономии к требованию ограниченного (пока) суверенитета подошла Якутия ("Республика Саха"), весьма активны сепаратистские движения в Татарии, в Калмыкии против русского населения уже развёрнут настоящий этнический террор (5). Постепенно и исподволь провоцируется обособление финно-угорских народов.
Признав независимость Южной Осетии и Абхазии, правительство РФ имело глупость впрямую апеллировать к косовскому прецеденту. Тем самым, косовский прецедент de facto признан кремлёвским режимом в качестве правовой нормы. Теперь, опираясь на это признание, НАТО в любой момент может признать независимость любого провозгласившего независимость от России этнически разогретого региона.
Оценивать эту ситуацию необходимо с учётом того, что за 8 лет правления Путина было проведено обвальное сокращение российских стратегических ядерных сил (3) и произошёл практически полный развал вооружённых сил общего назначения (6). При этом по всем западным и юго-западным границам Россия окружена поясом активно враждебных государств, готовых не только к вступлению в НАТО, но и к превращению в полностью милитаризованные зоны США. Юго-осетинский конфликт, несомненно, стал сигналом к форсированному вступлению в НАТО Грузии и ющенковской оранжевой Украины, к ускоренной их милитаризации и превращению в плацдарм для американских военных баз.
Тот факт, что в условиях радикально ухудшившейся и продолжающей ухудшаться внешнеполитической обстановки кремлёвский режим не только не укрепляет, но форсированно разрушает обороноспособность страны, свидетельствует о том, что он заранее готов принять все условия мировой олигархии. Кремль не только не намерен активно сопротивляться дальнейшему расчленению России, но и участвует в реализации этой программы. Осетинский инцидент не должен вводить нас в заблуждение: по-видимому, он входит в сценарий и служит для закрепления косовского прецедента, ускорения вхождения в НАТО Грузии и Украины, для подготовки международного общественного мнения к расчленению России в порядке "борьбы с угрозой агрессивного русского империализма".
4. Сменить траекторию
Вернёмся к общей логике политической ситуации. Монетаристская глобально-рыночная парадигма мышления правящей чиновничьей корпорации превращает государство в отчуждённую от интересов нации фирму по извлечению прибыли из страны. Более того, эта парадигма диктует императив редукции "лишнего", "экономически неоправданного" населения, то есть геноцида. Это, в свою очередь, делает государство врагом населения страны и заставляет искать внешнего гаранта за рубежом, в результате чего государство утрачивает свой суверенитет и превращается в оккупационно-колониальную администрацию мировой капиталократии. Поэтому оно оказывается вынуждено по приказу внешних сил расчленять само себя в надежде на то, что в новых - более мелких - протекторатах основу управленческого аппарата составят прежние, доказавшие свою лояльность, кадры.
Соответственно, для того, чтобы сойти с траектории саморазрушения, необходимо заменить существующий государственный аппарат государственным аппаратом, построенным на принципиально иной мировоззренческой матрице. Императив коллективного выживания требует создания государства, мыслящего себя не в категориях коммерческой эффективности на общемировом рынке, а в категориях приоритета защиты и обеспечения витальных и социальных интересов коренного населения страны. Государство, представляющее собой закрытую коммерческую корпорацию должно быть ликвидировано. Новое государство должно стать формой общенациональной самоорганизации. Смыслом, целью и единственным критерием оценки нового государства должно стать то, насколько эффективно оно обеспечивает интересы национального выживания, физического и духовного развития и безопасности.
Соответственно, государство, необходимое нам для коллективного выживания, заведомо должно строиться на основе нерыночных, немонетарных, плановых принципов. Общественное производство должно быть подчинено не идее извлечения прибыли, а идее обеспечения объективных биологических, социальных и духовных потребностей коренных народов России и, в первую очередь, государствообразующего Русского народа.
5. Ответ на Русский вопрос
На сегодня Русский вопрос включает в себя три основных составляющих. Во-первых, это вопрос физического выживания Русских как этнической общности людей, в результате целенаправленного геноцида уничтожаемой сегодня со скоростью более миллиона человек в год. Во-вторых, это вопрос о возвращении в коллективную собственность Русского народа принадлежащих ему по конституции, но фактически изъятых у него природных богатств страны, включая её земли, воды, леса и, в особенности, недра. Это вопрос о фактическом обеспечении права пользования данной собственностью, то есть обеспечении природной ренты, а также вопрос о пресечении присвоения коллективной собственности Русского народа как со стороны олигархических кланов и чиновничьей корпорации, так и со стороны заселяющих принадлежащую нам землю мигрантов-инородцев. И, наконец, в-третьих, это вопрос о восстановлении в России русской национальной власти на основе принципов национально-пропорционального представительства.
Ответ на все три составляющие Русского вопроса един - это национально-освободительная революция (7) и воссоздание национальной государственности на базе нерыночной плановой экономики с преобладанием общенационального сектора. Почему?
Причина в том, что, как было показано выше, геноцид Русского народа, изъятие у него его коллективной собственности и отстранение его от власти в собственной стране есть прямое и неизбежное следствие развития мировой рыночной экономики на современном уровне концентрации капитала и расширения рынков. Иноэтническая колонизация России также обусловлена не столько внешним демографическим давлением, сколько внутренним спросом со стороны буржуазии на дешёвую рабочую силу, то есть логикой минимизации себестоимости товара и максимизации прибыли.
Ликвидация компрадорской олигархии, фактическая (а не формальная) национализация земли и недр страны, построение национальной экономики, "прибыль" которой аккумулируется главным образом в жизнеобеспечении занятых в ней трудящихся - вот ключ к решению всех основных составляющих Русского вопроса.
6. Перспективы мирового лидерства
Непростительной ошибкой было бы полагать, будто социалистическая нерыночная экономика имеет меньшую производительность труда и потому обречена на поражение в конкуренции с рыночным капиталистическим миром. Напротив, на современном этапе развития производительных сил именно социалистическая плановая система обладает столь существенными преимуществами, что в свободной конкуренции с рыночной системой обречена на победу.
Современная мировая капиталистическая экономика находится в глубоком кризисе, связанном с противоречием между информационным постиндустриальным уровнем развития производительных сил и капиталистическим характером производственных отношений. Информационный продукт по своей природе может копироваться в бесконечном количестве копий практически без затрат труда. В условиях, когда более половины объёма общественного труда вкладывается в производство информационных продуктов, свобода их копирования означала бы повышение эффективности производства практически в бесконечное число раз. Но свобода копирования информационного продукта несовместима с рыночными отношениями, так как основой рыночного обмена является именно ограниченность количества товара. Свобода распространения информации разрушает всю структуру рынка. Поэтому капиталистическая система, защищая своё существование, насильственно приравнивает информацию к вещи, а её бесплатное копирование - к краже собственности. Тем самым общество искусственно возвращается в состояние не-изобилия, ограниченности производства продукции. То есть уже технологически имеющаяся возможность бесконечного повышения производительности труда блокируется искусственными юридическими ограничениями. Более того, в огромном числе случаев перспективные технологические, фармацевтические и т.д. разработки специально скупаются и замораживаются с целью предотвращения конкуренции и ради сохранения на рынке более дорогих и низкокачественных товаров.
Таким образом, современная капиталистическая рыночная система в условиях информационного общества чудовищно неэффективна. Она поддерживается лишь благодаря тому, что обладает абсолютной мировой монополией. При возникновении конкуренции со стороны социалистической экономики мировой капитализм был бы обречён на поражение.
В случае победы национально-освободительной революции в России, главная задача национального правительства должна состоять не в том, чтобы догнать капиталистическую мировую систему в рамках её критериев эффективности (прибыли), а в том, чтобы раскрыть абсолютные преимущества социалистического хозяйства. Это позволит России мгновенно из сырьевой колонии развитого мира превратиться в лидера мирового социально-экономического развития. Ключ к этому превращению - радикальный пересмотр принципов авторского права и интеллектуальной собственности. Страна, которая первой выйдет из мировой рыночной системы и снимет капиталистический барьер на пути развития информационного общества (путём постепенного и поэтапного ограничения сферы, а, главное, сроков действия "авторского" и лицензионного права), приобретёт колоссальные возможности для скачкообразного развития. Без дополнительных затрат труда, только за счёт смены характера производственных отношений, многократно, практически бесконечно она увеличит реальную производительность труда, станет бесспорным лидером мирового развития.
Капиталистические страны, не имея возможности в рамках, заданных их производственными отношениями, достичь сопоставимой производительности, будут вынуждены для сохранения стратегического приоритета с передовым социалистическим хозяйством постоянно увеличивать долю военных расходов и сокращать уровень общественного потребления. Но, поскольку именно уровень потребления является для западного общества всеобщим мерилом, его сокращение неминуемо приведёт к социальному взрыву, к распаду и разрушению всей мировой рыночной системы. Условия гонки будут таковы, что капиталистические страны обречены в ней надорваться.
7. Общие выводы
Россия стоит перед историческим выбором. С одной стороны, траектория её нынешнего падения и распада, начало которой лежит в 80-х годах прошлого века, не завершена. Процесс разрушения страны продолжается, экономическая и политическая стабилизация путинской восьмилетки обманчива. С другой стороны, в случае восстановления национальной государственности на базе социалистической экономики, Россия всё ещё сохраняет уникальный исторический шанс не только вернуться в число развитых стран, но и стать абсолютным лидером мирового развития.
Нынешняя ситуация в мире имеет ряд черт сходства с ситуацией вековой давности, то есть с кануном Первой мировой войны. Финансовая нестабильность, борьба за передел рынков, авантюристическая политика мировых держав, инициирующих локальные конфликты для решения своих внутриполитических проблем и расширения рынков сбыта военной продукции, вплотную подводят человечество к угрозе развязывания Третьей мировой войны. Экономический "подъём" в России, основанный исключительно на фантастически благоприятной конъюнктуре мировых цен на энергоносители, хрупок, неустойчив и иллюзорен. В условиях мирового кризиса есть вероятность прохождения Россией такой же точки бифуркации, как и в 1917 году, в которой имеется исторический выбор между полным распадом и гибелью страны и перспективой её скачкообразного общественного, экономического и политического взлёта. Однако по сравнению с ситуацией начала прошлого века имеется ряд весьма настораживающих отличий.
Во-первых, события столетней давности развивались на фоне роста социально-политической активности масс, повышения социально-классового самосознания и самоорганизации трудящихся. Сегодня налицо противоположная тенденция. Население страны так и не оправилось от шока, вызванного разрушением СССР, оно деморализовано, подвержено зомбирующему влиянию СМИ, разобщено, социально и политически пассивно. Вследствие разрушения реального промышленного и сельскохозяйственного производства оно деклассировано и люмпинизировано, лишено классового самосознания. Вследствие распада трудовых коллективов оно атомизировано, социально дезорганизовано и распылено. Поскольку национальное самосознание неразрывно связано с социально-классовым, то утрата классового сознания в значительной степени привела и к ослаблению самосознания национального. Население в значительной степени приняло предложенный ему потребительско-иждивенческий образ жизни, утратило самосознание трудового народа и приобрело самосознание паразитарного люмпенства, вовлечённого в проедание сырьевых ресурсов собственной страны.
Во-вторых, события столетней давности развивались на фоне демографического всплеска, в то время как нынешний социально-политический кризис вызревает на фоне демографической катастрофы, вытеснения Русского народа и замещения его колонизирующими Россию иноэтническими мигрантами из Китая, Закавказья и Средней Азии.
В-третьих, на сегодня пока не просматривается политической силы, способной и готовой взять на себя роль центра консолидации Русской нации и организатора национально-освободительной революции.
Эти исторические факторы существенно увеличивают вероятность и угрозу развития нынешней ситуации по негативному и катастрофическому для Русского народа пути. Однако и исторический шанс пока не утрачен окончательно. По-видимому, точка исторической бифуркации впереди.
Сейчас, когда исторические события развиваются в весьма узком коридоре возможного, задача всех исторически ответственных и дееспособных сил Русского народа состоит в самоорганизации. К моменту весьма вероятного обвального краха структур нынешнего государства мы должны иметь жизнеспособный и достаточно развитый зародыш собственной государственности - то есть структуру, способную выполнять функции административного, военного и хозяйственно-экономического управления, обладающую соответствующими навыками и располагающую необходимыми силовыми ресурсами. Только имея такую структуру, мы сможем повлиять на ход истории в краткий миг неустойчивого равновесия и разветвления исторического коридора возможного. Невозможно подготовить и создать революционную ситуацию, но к ней можно и нужно подготовить себя. В противном случае исторический шанс будет упущен.
Ссылки:
(1) - Ковальчук Ю.К. "Молох", кто разработал и внедрил программы его реализации?
(2) - Ковальчук Ю.К. Меры прекращения войны США, ЕС по уничтожению России, ее народа.
(3) - Александр Храмчихин. Астрономическое количество обуви. Российская армия сегодня: стратегические ядерные силы.
(4) - Соглашение между государствами - участниками Североатлантического договора и другими государствами, участвующими в программе "Партнерство ради мира", о статусе их Сил.
(5) - Дмитрий Соколов-Митрич. Нетаджикские девочки. Нечеченские мальчики
(6) - Александр Храмчихин. Норма шоколада. Российская армия сегодня: силы общего назначения.
(7) - Политический отчет ЦК КПРФ Х съезду КПРФ.
Сентябрь 2008.
Статья опубликована в сборнике:
Строев С.А. Чёрная книга. Сборник статей. СПб.: Издательство Политехнического Университета, 2009 г., 257 с. С. 121-128.
А также на сайтах:
"Русский социализм - Революционная линия" http://russoc.kprf.org/Doctrina/PredelyVozmozhnogo1.htm и http://russoc.info/Doctrina/PredelyVozmozhnogo1.htm "Антиглобалистское сопротивление" http://www.anti-glob.ru/st/sastr.htm Проект объединительной программы народно-патриотического движения восточнославянских народов
Мировая капиталистическая система, построенная на логике максимального извлечения прибыли как конечной цели любой производственной деятельности, достигла своего завершения в современной системе глобальной мировой капиталократии. Вся деятельность человечества, само его существование подчинены логике функционирования безличных законов прибыли. В угоду этим законам уничтожаются невосполнимые природные ресурсы, необратимо разрушается биосфера, уничтожаются исторические и культурные памятники, ликвидируется многообразие национальных культур и цивилизаций. Человечество низводится до единой обезличенной серой массы, живущей циклом производства и потребления.
На территории России в течение тысячелетий жили люди, обеспечивавшие себя всем необходимым для собственной жизни и продолжения рода. Сегодня в силу развития производительных сил жизнеобеспечение требует гораздо меньше труда и усилий. Однако именно сегодня Русский народ, другие коренные народы России, вымирает. Почему? Только потому, что он оказался "экономически неоправдан" в рамках законов и логики мирового рынка. Потому, что в рамках восторжествовавших в мире законов не экономика выступает средством обеспечения жизненных потребностей людей, а люди стали лишь средством для наращивания показателей прибыли. При этом и сама прибыль перестала быть даже материальным богатством, превратившись в абстрактные цифры, в жертву которым приносится не только жизнь людей, но и вся планета.
Мы должны осознать: если мы и дальше будем жить по логике законов мирового рынка, Россия обречена. В силу холодного климата себестоимость как сельскохозяйственной, так и промышленной продукции в России при равном уровне качества всегда будет выше, чем в более тёплых странах, в которых производственные помещения не требуют почти круглогодичного обогрева. В рамках мирового рынка мы обречены на роль сырьевой колонии, обречены на утрату национального суверенитета и на сокращение населения до 15-30 миллионов, рентабельных в рамках сырьевой и сопряжённой с ней транспортной отраслей. Выжить как народ мы можем только коренным образом изменив характер и саму логику производства на основе принципа - экономика для человека, а не человек для экономики. В качестве цели производства должно выступать не извлечение прибыли, а обеспечение жизни, процветания и развития народа. Такая смена парадигмы производства требует в качестве необходимого условия национализации и возвращения в общенародную собственность всех природных ресурсов, земли, недр, лесов и вод, а также транспорта, энергетического комплекса и других стратегически важных отраслей и предприятий, построения плановой системы хозяйства, ориентированной преимущественно на внутреннее производство и потребление, на самодостаточность и автономность. При этом частный сектор и определённая свобода предпринимательства должны сохраняться и поддерживаться в тех областях, которые требуют высокого уровня инициативы и риска и обеспечивают внедрение инноваций в производство.
Локомотивом развития должен стать пересмотр принципов авторского и патентного права. Основная проблема современного капитализма состоит в конфликте между информационным уровнем развития производительных сил, позволяющим без дополнительных затрат труда копировать и модифицировать раз произведённый продукт, и характером производственных отношений, жёстко ограничивающим свободу распространения информационного продукта. В результате свободная конкуренция, свойственная ранним прогрессивным формам капитализма, заменяется системой монополий держателей авторских прав и патентов. Пересмотр и ограничение сроков и сферы действия авторского права резко увеличит производительность информационного производства и обеспечит стране, осуществившей такую реформу, лидерство в постиндустриальном мире.
При этом плановое производство, освобождённое от логики бесконечного расширения прибыли, будет ориентировано не на безграничный рост, а на поддержание устойчивого и стабильного баланса между удовлетворением жизненных потребностей общества и восстановлением окружающей среды. Основополагающим принципом станет приоритет сохранения природной среды и культурных памятников перед возможностью их потребительского использования. Расширение общественно признаваемых потребностей будет происходить в той мере, в какой научно-технический прогресс позволит расширять их без ущерба для окружающей среды.
Выход из мировой рыночной системы, исключение капиталистической погони за прибылью позволит не только сохранить национально-государственный суверенитет, но и блокировать миграционные процессы, обусловленные сегодня конъюнктурой на рынке труда и стремлением капиталистов к привлечению наиболее дешёвой рабочей силы. Это позволит остановить процессы ассимиляции и сохранить биологическое и культурное многообразие человечества.
Развитие культуры и искусства будет освобождено от разрушительного диктата коммерческих законов шоу-индустрии и возвращено в русло свободного художественного творчества.
Традиционные социальные институты, такие как семья, школа, Церковь, национальное государство, в настоящее время целенаправленно разрушаемые в рамках программы формовки из человеческого материала легко управляемых потребителей, будут восстановлены в своём статусе и в своих функциях. Автономность семейного воспитания и передачи образа жизни от поколения к поколению будет поощряема и защищаема национальным государством. Традиционные религии (в первую очередь - Православие) как формы коллективного выверенного тысячелетним опытом поколений способа духовной жизни, будут поддержаны и защищены от разрушительного действия порождённой обществом потребления мутной волны попсового мистицизма, экуменизма и псевдорелигиозной коммерческой штамповки в духе New Age.
Таким образом, на экономическом базисе планового общенационального хозяйства и освобождения информационного производства от диктата лицензионного монополизма должна быть воссоздана система национальной государственности, в которой власть вырастает из самого общества и выражает его коллективные интересы, а не интересы замкнутой корпорации компрадорского госаппарата. Ключевыми вопросами, требующими первоочередного решения являются вопросы о ликвидации ныне действующей политической и экономической системы геноцида "экономически неоправданного" населения, возвращение в общенародную собственность природных ресурсов и созданных общенародным трудом средств производства, возрождение подлинно национальной государственной власти.
С учётом того, что колониально-сырьевая деиндустриализация России сделала общество аморфным в плане социально-классовой структуры, основной движущей силой выступает сегодня не классовое, а национальное самосознание. Три братских народа - Великороссы, Малороссы и Белорусы - фактически составляющие единый Русский народ, должны восстановить свою национальную независимость и суверенитет. При этом ядром объединения призвана стать Белоруссия как единственный осколок России, в котором государственность основана на принципах народовластия, а не колониальной капиталократии. Во многих отношениях свободная Белоруссия является примером и ориентиром для великоросских и украинских патриотов, оказавшихся на своей земле фактически в положении партизан, вынужденных бороться с антинародными оккупационными режимами. Однако и сами Белорусы нуждаются в объединении с братскими восточнославянскими народами, поскольку в отрыве от них они не имеют достаточных сил и ресурсов для защиты своей свободы перед лицом мировой капиталократии. Задачей национально-освободительной борьбы является ликвидация региональных администраций мировой капиталократии и присоединение освобождаемых русских земель к Белоруси как единственному на настоящий момент суверенному национальному русскому государству - вплоть до восстановления России в её естественных исторических границах.
Апрель 2009.
Тезисы опубликованы на сайте:
"Русский социализм - Революционная линия" http://russoc.kprf.org/Doctrina/ObedinitelnajaProgramma.htm и http://russoc.info/Doctrina/ObedinitelnajaProgramma.htm Наброски к стратегии сопротивления
(тезисы выступления)
Настоящие тезисы не являются в полной мере наброском новой политической теории. Их задача ограничивается стремлением наметить контуры максимально широкой объединительной политической платформы отталкиваясь от отрицания тенденций, в отношении неприемлемости которых имеется единство понимания.
Предлагаемое объяснение существующего положения дел - это модель функционирующей капиталократии (1). Основа капиталократии есть виртуализация финансов, их отвязка как от золотого эквивалента, так и от реального производства (2). Эта виртуализация имеет двойственную причину как в объективных процессах необходимого преодоления капитализмом вызванного невозможностью дальнейшей экспансии кризиса (3), так и в субъективных интересах банковских элит. Итоговый результат - присвоение частной корпорацией монополии нелимитированного производства условных единиц (с нулевой себестоимостью) признаваемых в качестве эквивалента стоимости. Вопрос универсальности власти транснациональной мировой олигархии (ТМО) есть вопрос навязывания человечеству произвольно производимых ею виртуальных знаков (денег) в качестве универсального эквивалента не только стоимости, но и ценности вообще, то есть вопрос универсальности парадигм рынка, превращённого из механизма обмена в механизм присвоения и управления. Функционирование капиталократии как системы требует разрушения нерыночных ценностей, ограничивающих универсальность денег как эквивалента ценности. Машина капиталократии представляет собой мировой коррупционный механизм приватизации (с опорой на неограниченность частного источника финансов) функций государства, разрушения суверенитета национально-гражданских обществ и перехвата их функций ТМО в лице ТНК и "международных" (на самом деле корпоративных) управленческих структур. Параллельно с этим осуществляется финансовый контроль над СМИ, монополизация информационного пространства и формирования "общественного мнения". Это приводит к вытеснению политики политехнологией и к превращению политических теорий из собственно мировоззрений в утилитарные инструменты управления, в бренды, а политических субъектов - в фирмы, торгующие этими брендами в рамках общей метапарадигмы рынка. Далее с опорой на приватизацию государственных функций и "общественного мнения" берётся под контроль сфера общественного воспитания, и система становится самовоспроизводящейся.
Самовоспроизводящаяся технология капиталократии предполагает принуждение к бесконечному возрастанию потребления как средству обеспечения всеобщей завимости от денег и их функции как средства власти. Капиталократия не может вопроизводиться иначе, чем в соответствии с заложенным алгоритмом, поэтому ТМО не имеет свободы выбора и подчинена законам воспроизводства капиталократии, являясь лишь деталью машины, а не оператором. Капиталократия есть власть безличного механизма, а не конкретных лиц, поэтому она развивается не "к цели", а "в силу действующих причин" (2). Это делает возможным тотальный коллапс. Все ключевые современные парадигмы, внушаемые СМИ и средствами воспитания, могут быть адекватно описаны как инструменты капиталократической машины. Они сводятся к трём основным функциям: 1) разрушению всех ценностей, не поддающихся включению в рыночную парадигму и тем ограничивающих универсальность денег как эквивалента ценности; 2) разрушению общественных связей и институтов, способных к сохранению традиционных ценностей, затрудняющих формовку идеально управляемого потребителя либо создающих очаги потенциально способных к сопротивлению объединений на основе коллективных интересов; 3) разрушению структур личности (способности к самостоятельному мышлению, построению картины мира, принятию самостоятельных решений). Эти базовые парадигмы суть следующие: постмодерн, толерантность, политкорректность, мультикультурализм, феминизм, "права ребёнка" (с выходом на ювенальную юстицию), "гуманизация и гуманитаризация образования" (с выходом на модульную систему).
Стратегия сопротивления, соответственно, может и должна на сегодня сводиться к разработке, созданию, обеспечению устойчивости и сетевой координации социальных структур, способных к воспроизводству и передаче от поколения к поколению традиционных ценностей, межличностных (социальных) связей, культурных кодов и знаний с перспективой дальнейшего распространения влияния на атомизированные капиталократией человеческие массы. Эта задача распадается на три подзадачи.
1. Определение общего контура альтернативной системы ценностей как в положительном (что принимаем), так и в отрицательном (что отрицаем) формате (4). Предлагаемая нами парадигма включает ряд "идеологических" (ценностных) постулатов: 1) рынок есть частная социально-экономическая функция, а не универсальный закон общественного бытия; 2) религиозные, духовные, экзистенциальные ценности качественно нерыночны, а их релятивизация и размывание есть маркер врага; 3) интересы коллективного выживания выше индивидуальных прав, права народов выше прав личности, традиционные социальные институты (с присущими им традиционными нормами отношений мужчины и женщины, родителя и ребёнка, учителя и ученика, старшего и младшего) есть защищаемая (в интересах коллективного выживания) ценность, а покушение на них есть маркер врага; 4) сохранение идентичности (конфессиональной, национальной, половой) есть ценность и условие социальности, покушение на идентичность, её размывание или релятивизация - есть маркер врага; 5) условие сохранения социальности есть отделение своих от чужих, право народа - защищая свою идентичность, не допускать чужих (в конфессиональном, культурном, антропологическом и др. смыслах) на свою территорию. Инфильтрация чужого есть покушение на коллективную субъектность и идентичность и потому - маркер действий врага; 6) социальный статус не есть функция имущественного статуса и уровня потребления, релятивизация традиционных атрибутов социального статуса (награды, воинские звания, учёные степени и т.п.) есть покушение на коллективную субъектность социума и потому - маркер врага; 7) право на получение и распространение информации (за исключением общественно опасной) естественно, а право на монопольное владение и присвоение информации ничтожно; 8) искусство нерыночно, "рыночное искусство" - не искусство. Представленный перечень постулатов не претендует на полноту и представляет предмет для обсуждения и доработки.
2. Разработка форм и способов существования социальных сообществ, способных к сохранению и устойчивому воспроизводству традиционных ценностей в "катакомбах" в условиях оккупации и нахождения в идеологически, административно, культурно и информационно враждебной среде восторжествовавшего капиталократического глобализма. Привлечение опыта субкультур. Метафора: "партизаны Китежа".
3. Разработка методов и способов эффективного влияния на внешнюю социальную среду, расширения сферы влияния наших ценностей, культурных кодов и форм социальности. Разработка асимметричных способов контрнаступления на транслируемые капиталократией парадигмы, точечных высокоэффективных ударов, нарушающих функционирование и воспроизводство капиталократии как машины власти.
Ссылки:
(1) А.И. Субетто. Капиталократия (философско-экономические очерки). СПб.: ПАНИ; КГУ им. Н. А. Некрасова, 2000.
(2) С.А. Строев. Инструментарий капиталократии. СПб.: Издательство Политехнического Университета, 2009.
(3) С.А. Строев. Инферногенезис. В сборнике: Революционная линия. Сборник статей. СПб.: Издательство Политехнического Университета, 2005.
(4) С.А. Строев. Цивилизационная альтернатива. В сборнике: Спасение Русского народа - главная задача. СПб.: Издательство Политехнического Университета, 2008.
Апрель 2010.
Тезисы опубликованы в сборнике:
Строев С.А. Реквием. СПб.: Издательство Политехнического Университета, 2010 г., 84 с. С. 58-60.
А также на сайтах:
"Русский социализм - Революционная линия" http://russoc.kprf.org/News/0000228.htm и http://russoc.info/Doctrina/News/0000228.htm "Портал сетевой войны" http://www.rossia3.ru/ideolog/nashi/sergstroev
"Штурм-новости" http://shturmnovosti.com/view.php?id=23851 Марксизм сегодня
(к 190-летию со дня рождения Карла Маркса)
5 мая 2008 года исполняется 190 лет со дня рождения Карла Генриха Маркса - одного из двух основоположников (вместе с Фридрихом Энгельсом) научного коммунизма и диалектического материализма. Эта памятная дата для нас - современных коммунистов - хороший повод обратиться к основам и истокам нашего мировоззрения, выявить за совокупностью идей и позиций, связанных в нашем сознании с понятием "марксизм" внутреннюю систему и логику этого учения, отделить его методологические основы от частных выводов, относящихся исключительно к конкретным обстоятельствам и условиям.
Марксизм прошёл уже большой исторический путь и, будучи живым научным учением, развивался и корректировался в соответствии со сменой исторических условий и проверкой теоретических положений практикой и фактами. Если не считать эпоху создания марксистского учения Марксом и Энгельсом, можно выделить два исторических момента, когда происходило наиболее бурное развитие марксистского учения. Первый связан с эпохой русских революций 1905 и 1917 года, когда классический марксизм был существенно развит В.И. Лениным. Второй этап связан с осмыслением накопленного советским государством практического опыта и переходом от революционной диктатуры пролетариата к подлинно общенародному государству "полного" социализма с 1936 (новая советская Конституция) до 1953 (смерть И.В. Сталина) года. После смерти И.В. Сталина постепенная буржуазная деградация руководства страны, а вслед за тем и советского общества в целом не могла не отразиться самым пагубным образом и на состоянии марксистской мысли, хотя и в эти годы марксизм продолжал творчески развиваться (достаточно упомянуть, что именно в позднесоветские годы работал марксистский философ такой величины как Э.В. Ильенков). Наконец, победа контрреволюции в 1991-93 годах, падение Советского Союза и мирового социалистического лагеря вызвали то современное состояние марксизма, которое правильнее всего определить как глубокий кризис.
Этот современный кризис марксизма, воспринимаемый нашими противниками как свидетельство его поражения или упадка, на самом деле глубоко объективен и не только объясним, но предсказуем и даже неизбежен в данных исторических условиях исходя из логики и научной базы самого марксизма. Будучи общим учением о социальном развитии, марксизм обладает прогностическими возможностями и в отношении собственного развиия как явления социального. Обратимся к статье В.И. Ленина "О некоторых особенностях исторического развития марксизма", написанной им в 1910 году:
"Именно потому, что марксизм не мёртвая догма, не какое-либо законченное, готовое, неизменное учение, а живое руководство к действию, именно поэтому он не мог не отразить на себе поразительно-резкой смены условий общественной жизни. Отражением смены явился глубокий распад, разброд, всякого рода шатания, одним словом, - серьёзнейший внутренний кризис марксизма. Решительный отпор этому распаду, решительная и упорная борьба за основы марксизма встала опять на очередь дня. Чрезвычайно широкие слои тех классов, которые не могут миновать марксизма при формулировке своих задач, усвоили себе марксизм в предыдущую эпоху крайне односторонне, уродливо, затвердив те или иные "лозунги", те или иные ответы на тактические вопросы и не поняв марксистских критериев этих ответов. "Переоценка всех ценностей" в различных областях общественной жизни повела к "ревизии" наиболее абстрактных и общих философских основ марксизма. <...> Повторение заученных, но непонятых, непродуманных "лозунгов" повело к широкому распространению пустой фразы, на деле сводившейся к совершенно немарксистским, мелкобуржуазным течениям <...>".
Ситуация, описанная В.И. Лениным удивительно напоминает сегодняшнюю. И это сходство не случайно. Оно определяется сходством причин, порождающих данную кризисную ситуацию, а именно: быстрым и стремительным изменением тенденций развития и крайней поверхностностью усвоения марксизма значительной массой тех, кто причисляет себя к марксистам. В результате в ситуации, когда резкое изменение политической ситуации делает старые привычные рецепты, лозунги и решения устаревшими, негодными в новых условиях, люди, усвоившие марксизм поверхностно, как совокупность готовых ответов, а не методологию решения задачи, впадают в одну из двух кажущихся противоположными, но единых по своей сущности крайностей. Они начинают либо твёрдо и фанатично отстаивать устаревшую фразу, превращая в религиозную догму не только каждое слово классиков марксизма, но и каждую запятую, и нисколько не считаясь с тем, что данная фраза была сказана в совершенно иных исторических условиях и к современным условиям неприменима. Либо они в поисках решения пересматривают наиболее основополагающие позиции марксизма, порождая нелепые в своей эклектике теории, лишённые единства методологической основы. Именно о такого рода метаниях Ф. Энгельс писал: "Это забвение великих, коренных соображений из-за минутных интересов дня, эта погоня за минутными успехами и борьба из-за них без учёта дальнейших последствий, это принесение будущего движения в жертву настоящему - может быть происходит и из-за "честных" мотивов. Но это есть оппортунизм и остаётся оппортунизмом, а "честный" оппортунизм, пожалуй, опаснее всех других...".
В результате мы имеем сегодня бесконечные "теоретические" дискуссии "ортодоксов" и "ревизионистов" самых различных сортов и направлений, в которых слова громоздятся на слова, взаимные обвинения множатся, цитаты из классиков превращаются в идеологические дубинки, а реальность, данная в исторической конкретности наличных обстоятельств и условий, равно игнорируется обеими сторонами.
В этих условиях нам как никогда важно разобратья в наиболее общих, наиболее простых и фундаметальных принципах и методах марксизма, лежащих в основе всех конкретных и частных решений, являющихся лишь следствием применения этих принципов к тем или иным обстоятельствам места и времени. Нам необходимо научиться пользоваться марксизмом как инструментом познания реальности, а не как поваренной книгой, содержащей готовые рецепты.
В своей речи на похоронах Маркса Фридрих Энгельс удивительно точно, по существу в одной фразе сформулировал главную сущность марксизма: "Маркс открыл закон развития человеческой истории: тот, до последнего времени скрытый под идеологическими наслоениями, простой факт, что люди в первую очередь должны есть, пить, иметь жилище и одеваться, прежде чем быть в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством и т. д.".
Именно в этом и состоит суть марксистского исторического материализма как метода: в объяснении социальных явлений, идей, конфликтов и т.д. исходя из условий и обстоятельств социального и экономического бытия людей, их материальных и практических нужд и интересов.
Для нас важно чётко провести грань между научным методом анализа, который открыли и предложили К. Маркс и Ф. Энгельс, и их личными убеждениями, не имеющими отношения к науке. Научный материализм представляет собой метод анализа реальности. Научность этого метода состоит в том, что результаты его применения верифицируемы, то есть адекватность метода проверяется практикой и соответствием его прогнозов действительности. Важно усвоить, что марксистский исторический материализм не тождественен атеизму, то есть личной вере в несуществование Бога. Это коренное различие между историческим материализмом как сугубо научным методом и атеизмом как личной верой, не имеющей научного значения, особенно важно понимать сегодня, когда в Коммунистическую Партию вступает всё больше верующих.
Никто не может требовать от коммуниста разделять какие бы то ни было религиозные взгляды (в том числе и атеистические, ибо атеизм есть не более и не менее как особая форма веры в научно недоказуемое и неверифицируемое). Однако в анализе конкретных социальных явлений и процессов коммунист, коль скоро он считает себя марксистом, должен учитывать материализм как научный метод, то есть стремиться к выявлению их материальных причин и факторов, состоящих, прежде всего, в характере общественного производства, а также в объективных интересах и соотношении сил действующих социальных групп.
Вторая сторона научной методологии марксизма состоит в диалектическом подходе к анализу любого явления. Под понятием "диалектика" в марксизме понимается учение о развитии через возникновение и вызревание противоречий, и далее - через их разрешение и снятие путём выхода на более высокий уровень. Диалектика, таким образом, рассматривает реальность не как совокупность отдельных друг от друга явлений и стабильных состояний, а как совокупность непрерывных динамических процессов, находящихся в постоянном взаимодействии и взаимообусловленности друг с другом. С точки зрения диалектического подхода любое явление может быть познано только в своём историческом развитии, в своём непрерывном изменении, а также во взаимосвязи и взаимодействии с окружающей реальностью. В этом диалектический подход противоположен подходу метафизическому (в марксистском понимании слова "метафизика"), в рамках которого познание явления сопряжено с вычленением некой его вневременной и максимально абстрагированной от окружающего контекста и внешних влияний "внутренней сущности". В этом плане показательно существенное различие между формальной аристотелевой логикой, базирующейся на первичном постулате "А тождественно А", и диалектической логикой, исходящей из того, что всякое явление само нетождественно себе, несёт в себе своё собственное отрицание, в единстве и борьбе с которым оно непрерывно развивается, то есть становится уже иным явлением.
Примененяя эту двуединую методологию - материализм и диалектику - к основному предмету своего изучения - общественному развитию - марксизм раскрывает основную движущую силу исторического процесса - поступательное прогрессивное развитие производительных сил в результате накопления знаний и навыков, повышающих производительность труда. Таким образом, базой марксистской теории является не какая-то абстрактная идея, а сам факт человеческого бытия в его непрерывном жизневоспроизводстве и воспроизводстве средств этого жизневоспроизводства.
Каждому уровню развития производительных сил соответствует сообразный ему и формируемый им тип производственных отношений, охватывающий всю совокупность общественных институтов, связей и отношений. Однако в своём развитии производственные отношения, будучи вторичны, неизбежно отстают от развития производительных сил. Когда разрыв между уровнем их развития становится существенным, отстающие производственные отношения начинают сдерживать и препятствовать развитию производительных сил, возникает противоречие, кризис развития, разрешаемый путём революционного слома устаревших производственных отношений и формирования новых - адекватных текущему уровню развития производительных сил.
Применив эту логическую схему ко всей известной на тот момент мировой истории, Маркс и Энгельс смогли выявить за совокупностью бесчисленных частных фактов, случайностей, личных воль и интересов закономерные объективные процессы, связанные с развитием производительных сил и производственных отношений, проявляющимся как смена общественно-экономических формаций. Применив ту же логику к современной им реальности, они предсказали, что развитие внутренних сил и тенденций самого капитализма неизбежно приведёт к разрушению капиталистических отношений:
"Современное буржуазное общество, с его буржуазными отношениями производства и обмена, буржуазными отношениями собственности, создавшее как бы по волшебству столь могущественные средства производства и обмена, походит на волшебника, который не в состоянии более справиться с подземными силами, вызванными его заклинаниями. <...> Каким путем преодолевает буржуазия кризисы? С одной стороны, путем вынужденного уничтожения целой массы производительных сил, с другой стороны, путем завоевания новых рынков и более основательной эксплуатации старых. Чем же, следовательно? Тем, что она подготовляет более всесторонние и более сокрушительные кризисы и уменьшает средства противодействия им. Оружие, которым буржуазия ниспровергла феодализм, направляется теперь против самой буржуазии" (Манифест Коммунистической партии).
Именно сегодня на наших глазах этот прогноз подтверждается. Само экономическое развитие капитализма породило новый тип общества - информационное общество, в котором большая часть создаваемой совокупным общественным трудом стоимости приходится уже не на вещественный (сельскохозяйственный и индустриально-промышленный) продукт, а на продукт информационный. Информационный продукт отличается от вещественного прежде всего тем, что практически без дополнительных затрат труда может воспроизводится в бесконечном количестве копий. Таким образом, достигается качественно более высокий уровень производительности труда, потенциально обеспечивающий базу для всеобщего изобилия (вещественное производство "подтянуть" к уровню этого изобилия будет всё проще по мере дальнейшего развития научно-технического прогресса и снижения относительной доли вещественной продукции в совокупной создаваемой общественным трудом стоимости).
Однако выход на этот новый уровень развития несовместим с сохранением капиталистических производственных отношений, да и с сохранением отношений эквивалентного обмена стоимостей в целом. Он требует революционной смены общественных отношений, принципиально иного типа социального устройства, основанного на принципиально иных мотивациях к труду и иных принципах распределения. Поскольку это объективное требование исторического развития в корне противоречит субъективным интересам господствующего в рамках капиталистического общества класса, мировая олигархия, выражающая его интересы, делает судорожную попытку остановить развитие объективных процессов путём юридических запретов на свободное копирование и распространение информации. Приравняв, таким образом, юридически информационный продукт к вещи и объявив его свободное распространение "воровством", олигархия встаёт на пути объективных процессов развития производительных сил, пытаясь остановить или, по меньшей мере, затормозить их развитие.
Эта попытка абсолютно бессильна и может быть уподоблена разве что попытке растопыренными пальцами сдержать водопад. "Пиратство" распространяется как наводнение, как лесной пожар. Любые попытки борьбы с ним приводят лишь к саморазрушению буржуазного права как социального инстиута, потому что, когда преступниками объявляется большинство населения, сами законы утрачивают силу легитимности. Это саморазрушение правовой системы лишь усугубляет общий кризис капиталистических производственных отношений и вносит свой вклад в ускорение их распада.
Маркс, разумеется, не мог знать об информационном обществе, первые ростки которого проявились почти век спустя после его смерти. Поэтому конкретные формы кризиса капиталистических отношений он видел иначе и связывал их, главным образом, с концентрацией промышленного пролетариата по мере развития капиталистического производства и с обострением классовой борьбы по мере ужесточения эксплуатации наёмного труда:
"Но буржуазия не только выковала оружие, несущее ей смерть; она породила и людей, которые направят против неё это оружие, - современных рабочих, пролетариев. В той же самой степени, в какой развивается буржуазия, т. е. капитал, развивается и пролетариат, класс современных рабочих, которые только тогда и могут существовать, когда находят работу, а находят её лишь до тех пор, пока их труд увеличивает капитал. <...> Вследствие возрастающего применения машин и разделения труда, труд пролетариев утратил всякий самостоятельный характер, а вместе с тем и всякую привлекательность для рабочего. Рабочий становится простым придатком машины, от него требуются только самые простые, самые однообразные, легче всего усваиваемые приёмы. Издержки на рабочего сводятся поэтому почти исключительно к жизненным средствам, необходимым для его содержания и продолжения его рода. Но цена всякого товара, а следовательно и труда, равна издержкам его производства. Поэтому в той же самой мере, в какой растёт непривлекательность труда, уменьшается заработная плата. Больше того: в той же мере, в какой возрастает применение машин и разделение труда, возрастает и количество труда, за счёт ли увеличения числа рабочих часов, или же вследствие увеличения количества труда, требуемого в каждый данный промежуток времени, ускорения хода машин и т. д. Современная промышленность превратила маленькую мастерскую патриархального мастера в крупную фабрику промышленного капиталиста. Массы рабочих, скученные на фабрике, организуются по-солдатски. <...> Но с развитием промышленности пролетариат не только возрастает численно; он скопляется в большие массы, сила его растёт, и он всё более её ощущает. <...> Таким образом, с развитием крупной промышленности из-под ног буржуазии вырывается сама основа, на которой она производит и присваивает продукты. Она производит прежде всего своих собственных могильщиков. Её гибель и победа пролетариата одинаково неизбежны" (Манифест Коммунистической партии).
История пошла по иному пути, возникли принципиально новые условия и тенденции, которые Маркс не мог учесть, так как попросту не мог наблюдать их в современной ему реальности. Скорректировать научный марксизм в соответствии с новыми фактами объективной реальности должны были наследники марксистской методологии, но, к сожалению, к этому времени марксизм оказался в значительной мере приватизирован своего рода "жреческой кастой", превратившей его из живой методологии в совокупность "священных текстов". В результате феномен постиндустриального общества до сих пор должным образом не осмыслен в рамках марксистской методологии, в то время как именно она раскрывает его внутреннюю суть как конфликта между уровнем развития производительных сил и характером отстающих и препятствующих их дальнейшему развитию производственных отношений.
Апрель 2008
Статья опубликована в сборнике:
Строев С.А. Чёрная книга. Сборник статей. СПб.: Издательство Политехнического Университета, 2009 г., 257 с. С. 106-110.
А также на сайтах:
"Русский социализм - Революционная линия" http://russoc.kprf.org/Doctrina/Marxism1.htm и http://russoc.info/Doctrina/Doctrina/Marxism1.htm Центральный сайт КПРФ: http://kprf.ru/party_live/56742.html
Сайт Пермского краевого отделения КПРФ http://kprf.perm.ru/ Сайт Красноярской краевой организации КПРФ http://kprfkrsk.ru/content/view/837/40/ и http://kprfkrsk.ru/content/view/837/2/
Сайт Новосибирской областной организации КПРФ http://www.kprfnsk.ru/inform/news/7971/ Антиглобалистское сопротивление http://www.anti-glob.ru/st/str-marx1.htm Intertraditionale http://intertraditionale.kabb.ru/viewtopic.php?f=84&t=1176 Современное общество. Классовый анализ
Будучи учением диалектическим, марксизм исследует все социальные феномены в их историческом контексте, в их движении от возникновения к расцвету и от расцвета к упадку и исчезновению. Это относится в равной мере к таким социальным институтам как семья, государство, нация и класс. Общественные классы - то есть "... большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определённой системе общественного производства, по их отношению (большей частью закреплённому и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а, следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают" (В.И. Ленин) в этом отношении также, разумеется, не составляют никакого исключения. По мере развития производительных сил происходит и историческая смена классов: новые классы возникают, старые приходят в упадок и постепенно исчезают. Во времена, когда К. Маркс и Ф. Энгельс создавали теорию марксизма, наиболее прогрессивным классом был промышленный фабрично-заводской пролетариат, поэтому нет ничего удивительного в том, что именно этому классу они уделяли особое внимание и возлагали на него особые надежды.
Сегодня характер производства существенным образом изменился. По мере того, как наиболее передовые и развитые страны мира вступают в стадию постиндустриального информационного общества, роль основного создателя общественного продукта переходит от наёмных работников физического труда индустриального сектора (то есть рабочего класса) к наёмным работникам умственного труда ("белым воротничкам"), для совокупности которых Д. Беллом и Э. Тоффлером был предложен термин "когнитариат". Этот процесс происходит столь же объективно, сколь объективно на предыдущем этапе роль ведущего класса переходила от крестьянства к фабрично-заводскому пролетариату.
"Когнитариат" - класс наёмных работников умственного труда - так же подвергается сегодня эксплуатации, как и все исторически предшествующие ему эксплуатируемые классы. Сущность эксплуатации не изменилась со времён возникновения первых классовых обществ и по-прежнему состоит в изъятии доли прибавочного продукта у трудящегося и присвоении этой доли эксплуатирующим классом. Сегодня это присвоение происходит в развитых странах путём так называемого "авторского права", владения патентами и лицензиями. При этом в подавляющем большинстве случаев владельцем "авторского права" оказывается отнюдь не автор информационного продукта, а наниматель автора. То есть лицо, купившее время и интеллектуальные силы автора по цене заведомо и существенно (в большинстве случаев многократно!) более низкой, чем рыночная цена произведённого в результате автором продукта. Таким образом, интеллектальная собственность, которой владеет не её автор, есть по существу собственнсть присвоенная, экспроприированная, украденная у автора и у общества в целом.
В этом отношении положение и роль "когнитариата" принципиально не отличается от роли и положения классического пролетариата. Однако условия бытия и, соответственно, формы сознания этого нового класса иные.
Во-первых, несмотря на сохранение природы классовой эксплуатации, её мера просто несопоставима с мерой эксплуатации рабочих времён создания марксизма. Современный трудящийся информационного общества (существующего, однако, лишь в передовых странах - в "мировой метрополии") работает не по 12-15 часов в сутки, а по 6-8, получает зарплату, обеспечивающую ему полноценное питание, достойные жилищные условия, возможность полноценного отдыха. О нём ни в коей мере нельзя сказать, что ему "нечего терять кроме цепей". Уже поэтому он не склонен к безоглядной революционности, стремится избежать крупных социальных потрясений и предпочитает бороться за свои интересы законными умеренными методами, скорее в социал-демократическом, нежели в большевистском духе. Не будет ошибкой сказать, что острота классовых противоречий в развитом информационном обществе резко снижена по сравнению с капитализмом времён К. Маркса.
Во-вторых, наёмные работники умственного труда не имеют ни малейшей тенденции к концентрации. В отличие от заводского рабочего, работающего в огромном, самим характером труда слаженном коллективе, информационный производитель обычно работает в небольшом коллективе, зачастую в отдельном кабинете, а иногда и на дому. В силу этого ему чужд коллективистский дух заводской стачки и массовой централизованной партии. Зато он более склонен к проявлению личной инициативы, к мобильной самоорганизации и координации сетевого типа, что в современном обществе оказывается более эффективным. Эти особенности определяют лицо современной социально-классовой борьбы, характеризующейся кризисом политических партий и прогрессирующим развитием сетевых горизонтальных координационных структур, возникающих для решения конкретных задач и не нуждающихся в идейно-политическом единстве и централизме.
Догматики, усвоившие марксизм в крайне поверхностном и вульгаризованном виде, в угоду хорошо вызубренным ими фразам и лозунгам о ведущей роли промышленного пролетариата (и рабочего класса в целом) в социально-классовой борьбе упорно игнорируют объективную реальность деиндустиализации. Этим они проявляют своё непонимание методологических основ марксизма, состоящих в анализе постоянно меняющейся реальности, своё метафизическое отношение к рабочему классу как некой внеисторической, раз и навсегда данной и неизменной сущности.
Между тем, с диалектической точки зрения не только историческия роль тех или иных классов, но и соотношение классового и национального определяется конкретикой исторических условий. Если в ведущих странах мира деиндустриализация имеет прогрессивный характер и связана с переходом к информационному обществу, то в странах мировой периферии (в число которых после победы контрреволюции попала и Россия) деиндустриализация носит ярко выраженный регрессивный характер и приводит к деклассированию широких народных масс. В то время как в странах "мировой метрополии" определяющее значение приобретает классовое самосознание когнитариата, в постперестроечной России в условиях регрессивной сырьевой деиндустриализации и деклассирования народных масс классовое сознание объективно подорвано, ибо формы общественного сознания являются отражением форм общественного бытия. Соответственно, роль ведущего фактора мобилизации народных масс переходит к национальному сознанию, и в неразрывном единстве социально-классовой и национально-освободительной борьбы преобладающее и определяющее значение приобретает национально-освободительная составляющая.
Апрель 2008
Статья опубликована в сборнике:
Строев С.А. Чёрная книга. Сборник статей. СПб.: Издательство Политехнического Университета, 2009 г., 257 с. С. 111-112.
А также на сайтах:
"Русский социализм - Революционная линия" http://russoc.kprf.org/Doctrina/Marxism2.htm и http://russoc.info/Doctrina/Doctrina/Marxism2.htm Центральный сайт КПРФ: http://kprf.ru/party_live/56838.html
Сайт Пермского краевого отделения КПРФ http://kprf.perm.ru/ Сайт Новосибирской областной организации КПРФ http://kprfnsk.ru/inform/news/7992/ Сайт Красноярской краевой организации КПРФ http://kprfkrsk.ru/content/view/838/40/
Антиглобалистское сопротивление http://www.anti-glob.ru/st/str-marx2.htm Пролетарский интернационализм и национальные интересы в марксизме
В связи с поднятыми в предыдущих статьях ("Марксизм сегодня" и "Современное общество. Классовый анализ") вопросами следует уточнить марксистский взгляд на феномен нации. Провозглашённый в марксизме принцип пролетарского интернационализма не имеет ничего общего с теми вульгарными и дегенеративными формами, которые принял сегодня некий "абстрактный" (а на самом деле буржуазный) "интернационализм", состоящий в отрицании значимости национальных отличий и национальных интересов, и даже объективности существования самих наций. На самом же деле марксизм отнюдь не игнорирует наличия национальных общностей и интересов, а рассматривает их так же, как и общности классовые, то есть в их историческом развитии и в контексте конкретных исторических условий.
Общепринятое в современной марксистской науке определение понятия "нация" сформулировано И.В. Сталиным в статье "Национальный вопрос и ленинизм: Ответ товарищам Мешкову, Ковальчуку и другим". Согласно этому определению "нация есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности четырёх основных признаков, а именно: на базе общности языка, общности территории, общности экономической жизни и общности психического склада, проявляющегося в общности специфических особенностей национальной культуры". По поводу удачности этого определения существуют различные мнения, однако в данном случае для нас важно то, что оно безусловно признаёт нацию объективно существующей и притом устойчивой общностью людей, следовательно, обладающей своими объективными интересами.
При этом, исходя из методологии исторического материализма, адекватное представление о нации может быть получено только исходя из понимания первичности материальных условий бытия, характера и уровня развития производительных сил и производственных отношений, реальных интересов выживания и развития этой устойчивой общности и вторичности по отношению к ним вопросов национальной культуры, то есть языка, традиций, обычаев, искусства и т.д.
Наличие национальных интересов предполагает и возможность их объективного столкновения, возможность борьбы за ресурсы дальнейшего развития. Научный подход, на котором базируется марксизм, есть подход материалистический, чуждый морализаторству. Марксизм анализирует объективные интересы и противоречия социальных групп как они есть, не деля их на "хорошие" и "плохие". Энгельс в статье "Демократическй панславизм" пишет: ""Справедливость", "человечность", "свобода", "равенство", "братство", "независимость" - до сих пор в панславистском манифесте мы не нашли ничего другого, кроме этих более или менее моральных категорий, которые, правда, очень красиво звучат, но в исторических и политических вопросах ровно ничего не доказывают".
Итак, с точки зрения марксизма моралистические категории в политических вопросах ровно ничего не значат и не стоят. Когда сталкиваются объективные жизненные интересы человеческих общностей, речь идёт не об "исторической справедливости", "историческом праве" и тому подобных вещах, годных лишь в качестве мобилизующих лозунгов - то есть в сугубо утилитарном применении, а только о практической жизнеспособности столкнувшихся коллективов, о том, кто из них победит в борьбе за ресурсы и обеспечит необходимые условия для СВОЕГО развития и процветания.
Энгельс прямо указывает на нелепость идеалистических представлений о "всеобщем братстве народов": "Ещё одно слово о "всеобщем братском союзе народов" и проведении "границ, которые установит суверенная воля самих народов на основе их национальных особенностей". Соединенные Штаты и Мексика - две республики; в обеих народ является суверенным. Как же случилось, что между этими двумя республиками, которые, согласно моральной теории, должны были быть "братскими" и "федерированными", вспыхнула война из-за Техаса, что "суверенная воля" американского народа, опираясь на храбрость американских добровольцев, отодвинула, исходя из географических, коммерческих и стратегических соображений", на несколько сот миль к югу установленные природой границы? И бросит ли Бакунин американцам упрек в "завоевательной войне", которая, хотя и наносит сильный удар его теории, опирающейся на "справедливость и человечность", велась, тем не менее, исключительно в интересах цивилизации? И что за беда, если богатая Калифорния вырвана из рук ленивых мексиканцев, которые ничего не сумели с ней сделать? И что плохого, если энергичные янки быстрой разработкой тамошних золотых россыпей умножат средства обращения, в короткое время сконцентрируют в наиболее подходящих местах тихоокеанского побережья густое население и обширную торговлю, создадут большие города, откроют пароходное сообщение, проведут железную дорогу от Нью-Йорка до Сан-Франциско, впервые действительно откроют Тихий океан для цивилизации и третий раз в истории дадут новое направление мировой торговле? Конечно, "независимость" некоторого числа калифорнийских и техасских испанцев может при этом пострадать; "справедливость" и другие моральные принципы, может быть, кое-где будут нарушены; но какое значение имеет это по сравнению с такими всемирно-историческими фактами?".
Таким образом, с точки зрения марксизма нации являются такими же субъектами исторического процесса, как и классы, между ними точно так же ведётся борьба. Победившая в борьбе за ресурсы нация приобретает импульс к дальнейшему развитию и становится носительницей прогресса, побеждённая, отстранённая от ресурсов развития нация хиреет и гибнет в борьбе за существование.
Так же, как нет и не может быть надклассовой морали и справедливости, так же в ситуации столкновения интересов наций не может быть и абстрактной "наднациональной" справедливости, так как в конечном счёте, "справедливость" есть категория, отражающая коллективный интерес и являющаяся практическим средством обеспечения необходимой для его реализации мобилизации этого коллектива.
Энгельс вполне определённо утверждает эту позицию - позицию по существу аналогичную дарвиновской - в отношении того, что жизнеспособность нации как исторического субъекта определяется способностью отстаивать интересы СВОЕГО развития, а жалобные стоны проигравшего об "исторической справедливости" стоят не более, чем любые стоны: "И если "восемь миллионов славян" в продолжение восьми веков вынуждены были терпеть ярмо, возложенное на них четырьмя миллионами мадьяр, то одно это достаточно показывает, кто был более жизнеспособным и энергичным - многочисленные славяне или немногочисленные мадьяры!".
Соответственно, в зависимости от исторического момента и конкретных проявлений та или иная форма национализма (равно как и интернационализма) может принимать как реакционные, так и прогрессивные формы в зависимости от того, отвечает ли она объективным интересам развития народа или противоречит им. И более всего любопытно, что современные вульгарные "марксисты" с их идеалистическим и моралистическим пониманием "интернационализма" именно эти подлинно материалистические, подлинно марксистские взгляды поносят сегодня и клеймят как "нацизм".
Обозначенная выше позиция - далеко не случайная "оговорка" Энгельса. Он исключительно последователен в её отстаивании. Обратим внимание на позицию Энгельса в статье "Борьба в Венгрии":
"Вместо всей Германии Габсбурги получили только те южногерманские земли, которые находились в непосредственной борьбе с разрозненными славянскими племенами или в которых немецкое феодальное дворянство и немецкое бюргерство совместно господствовали над угнетёнными славянскими племенами. <...> В Венгрии мадьяры вели такую же борьбу, как немцы в немецкой Австрии. Немцы, которые вклинились между славянскими варварами в эрцгерцогстве Австрии и Штирии, соединились с мадьярами, которые таким же образом вклинились между славянскими варварами на Лейте. Подобно тому как на юге и на севере, в Богемии {Чехии}, Моравии, Каринтии и Крайне, немецкое дворянство господствовало над славянскими племенами, германизировало их и таким образом втягивало их в европейское движение, - так и мадьярское дворянство господствовало над славянскими племенами на юге и на севере, в Хорватии, Славонии и в прикарпатских землях. Интересы тех и других были одинаковы, их противники были естественными союзниками. Союз между мадьярами и австрийскими немцами был необходимостью" (выделено мной - С. Строев).
Описанная историческая картина совершенно очевидна. Как германцы, так и мадьяры в историческом отношении выступают как агрессоры, как поработители по отношению к южным славянам. Их союз - это союз двух наций-угнетателей против угнетённого ими славянского национального большинства. Энгельс не только не отрицает этого, но сам это подчёркивает. На чьей же стороне выступает Энгельс в ситуации национального конфликта? Вульгарный "марксист" не задумываясь ответит: на стороне угнетённых, конечно! Но в этом и отличие вульгарного "марксиста" от одного из основоположников научного марксизма Энгельса. Энгельс выступает на стороне немцев и мадьяр. Почему? Причины можно назвать две.
Во-первых, как мы помним, в национальной борьбе, так же как и в классовой, нет "абстрактной справедливости", стоящей над обеими сторонами. Каждая сторона имеет своё понятие о справедливости, отражающее её объективные интересы. Энгельс - немец, и в ситуации национального конфликта занимает позицию СВОЕЙ нации. Можно сколько угодно пытаться обвинять его в нелюбви к славянам, а можно вместо этого осознать простую истину: марксистская методология - это средство. А цель определяется объективными интересами, как классовыми, так и национальными. Как Энгельс использует марксистскую теорию в интересах своей национальной общности, так и нам - русским марксистам - необходимо научиться использовать её в наших национальных интересах.
Разумеется, было бы ошибкой видеть в Энгельсе лишь вооружёного марксистской теорией узкого немецкого националиста. В определёных ситуациях (например, говоря о войне с Наполеоновской Францией) он признаёт реакционность интересов и исторической роли Германии и прогрессивность интересов и роли её противника. Однако Германия и Франция относятся к одной романо-германской цивилизации, славяне же представляют чуждую романо-германскому миру цивилизацию. В этом существенная разница. Как это ни покажется странным современным вульгарным "марксистам", привыкшим видеть в цивилизационном подходе антитезу марксистскому формационному подходу, Энгельс сочетает эти подходы как взаимодополняющие. Если использование Энгельсом формационно-стадиального и связанного с ним классового подхода очевидно и не нуждается в доказательстве, то его обращение к подходу цивилизационному может быть воспринято некоторыми современными марксистами как "ересь" и, потому, в доказательтво приведём его собственное свидетельство: "Славяне, давно раздираемые внутренними распрями, оттесненные к востоку немцами, покоренные частично немцами, турками и венграми, незаметно вновь объединяя после 1815 г. отдельные свои ветви, путём постепенного распространения панславизма, впервые заявляют теперь о своём единстве и тем самым объявляют смертельную войну романо-кельтским и германским народам, которые до сих пор господствовали в Европе. Панславизм - это не только движение за национальную независимость; это - движение, которое стремится свести на нет то, что было создано историей за тысячелетие; движение, которое не может достигнуть своей цели, не стерев с карты Европы Турцию, Венгрию и половину Германии, а добившись этого результата, не сможет обеспечить своего будущего иначе, как путём покорения Европы. Панславизм из символа веры превратился теперь в политическую программу, имея 800000 штыков в своём распоряжении. Он ставит Европу перед альтернативой: либо покорение её славянами, либо разрушение навсегда центра его наступательной силы - России" (Ф. Энгельс "Германия и панславизм").
Таким образом, мы видим, что проблема "столкновения цивилизаций" не только не противоречит марксизму, но и была осознана одним из его основоположников до и независимо от работ Н.Я. Данилевского и, тем более, задолго до О. Шпенглера, А. Тойнби и С. Хантингтона. Причём важно, что в ситуациии столкновения цивилизаций Энгельс всецело отстаивает позиции и интересы своей - романо-германской, западно-европейской цивилизации, прямо и буквально называя непринадлежащие к ней народы "варварами".
Вернёмся, однако, к вопросу о том, почему Энгельс, отмечая роль германцев и мадьяр как угнетателей, а южных славян как угнетённых, тем не менее, выступает на стороне германцев и мадьяр. Одну из причин мы отметили выше, и состоит она в том, что Энгельс рассуждает не с позиций несуществующей абстрактной "исторической справедливости вообще", а с позиций конкретных интересов своей нации и - шире - своей цивилизации. Точно так же, как в вопросах классового противостояния он рассуждает не с позиций несуществующей "надклассовой справедливости вообще", а с позиций конкретных интересов того класса, на сторону которого он сознательно встал.
Вторая причина состоит в том, что с точки зрения Энгельса именно более жизнеспособные, исторически восторжествовавшие нации являются носителями исторического прогресса, в то время как "остатки нации, безжалостно растоптанной, по выражению Гегеля, ходом истории, эти обломки народов становятся каждый раз фанатическими носителями контрреволюции и остаются таковыми до момента полного их уничтожения или полной утраты своих национальных особенностей" (Ф. Энгельс "Борьба в Венгрии").
В этой связи стоит вспомнить целый ряд работ Ф. Энгельса, в которых он развивает идею о делении наций на революционные, выступающие носителями прогресса, и контрреволюционные, выступающие носителями реакции.
Свою статью "Борьба в Венгрии" Ф. Энгельс завершает весьма показательными словами: "В ближайшей мировой войне с лица земли исчезнут не только реакционные классы и династии, но и целые реакционные народы. И это тоже будет прогрессом". Это далеко не случайная фраза. Представление о существовании прогрессивных и реакционных народов красной нитью проходит через целый ряд работ Энгельса разных лет, начиная от статей 1849 года "Демократическй панславизм" и "Борьба в Венгрии", продолжая работой 1855 года "Германия и панславизм" и заканчивая статьёй 1866 года "Какое дело рабочему классу до Польши?".
"Откуда появилось это разделение наций, какими причинами оно объясняется?", - задаёт вопрос Энгельс. И отвечает на него так: "Это разделение соответствует всей прежней истории данных народностей. Оно явилось началом разрешения вопроса о жизни или смерти всех этих больших и малых наций. Вся прежняя история Австрии вплоть до настоящего времени свидетельствует об этом, это же подтвердил и 1848 год. Среди всех больших и малых наций Австрии только три были носительницами прогресса, активно воздействовали на историю и ещё теперь сохранили жизнеспособность; это - немцы, поляки, мадьяры. Поэтому они теперь революционны. Всем остальным большим и малым народностям и народам предстоит в ближайшем будущем погибнуть в буре мировой революции. Поэтому они теперь контрреволюционны" (Ф. Энгельс "Борьба в Венгрии").
Аналогичным образом формулирует Энгельс мысль в статье "Демократическй панславизм": "Горький опыт привёл к убеждению, что "братский союз европейских народов" может быть осуществлен не при помощи пустых фраз и благих пожеланий, а лишь при помощи радикальных революций и кровавой борьбы; что речь идет не о братском союзе всех европейских народов под одним республиканским знаменем, а о союзе революционных народов против контрреволюционных, союзе, который может быть осуществлен не на бумаге, а только на поле сражения".
Суммируя сказанное, вычленим наиболее существенные моменты в позиции Энгельса по национальному вопросу. Итак, нации есть объективные исторические общности, которые в ходе исторического процесса зарождаются, развиваются, достигают зрелости и отмирают. В ходе этого процесса между нациями происходит борьба за ресурсы, необходимые для дальнейшего развития. Те нации, которые проявляют большую способность к отстаиванию своих национальных интересов, проявляют тем самым большую жизнеспособность и становятся носителями мирового прогресса. Напротив, нации, проигравшие в конкурентной борьбе, раздавленные ходом исторического процесса, становятся носителями реакции, то есть сопротивляются прогрессивному ходу истории до полного своего уничтожения.
При этом ситуация, когда более развитая нация покоряет нацию отсталую и, тем самым, втягивает её в историческое развитие по Энгельсу имеет прогрессивный характер. Напротив, реванш отсталой нации имеет характер реакционный и с точи зрения мирового исторического развития сугубо негативный.
Исходя из этого, есть смысл дать оценку деятельности современных ревнителей "толерантности", "защитникам прав" мигрантов и "национальных меньшинств", прикрывающихся самой левой и зачастую марксистской фразой. Будь то Западная Европа, США или Россия, политическая позиция этих лжеименных "антифашистов", приветствующих и всячески способствующих "историческому реваншу" отсталых народов, не имет никакого отношения к марксизму и с подлинно марксистской точки зрения вообще не имеет никакого оправдания. Причём деятельность эта может быть оценена с двух точек зрения. С точки зрения фактических интересов своей нации она противоестественна и антинациональна. С точки зрения общего мирового развития она означает поддержку самых реакционных сил и процессов. Колонизация европейцами отсталых народов, хотя и сопровождалась беспощадной эксплуатацией и угнетением, но, тем не менее, вовлекала эти отсталые народы в исторический процесс, способствовала в ряде случаев ускорению их исторического развития. Напротив, современая обратная колонизация России и Европы народами с гораздо более низким уровнем цивилизационного развития, представляет ничто иное, как варваризацию, исторический регресс и деградацию.
Исходя из этого, требование русских коммунистов остановить и пресечь поток иноэтнической (китайской, среднеазиатской, кавказской) иммиграции в Россию представляет собой не оппортунистический отход от марксизма, не уступку бужуазному национализму, не тактический предвыборный манёвр, а, напротив, чёткое следование марксистской позиции, т.е. единственно правильную в данных условиях позицию, вытекающую из подлинно марксистского понимания исторического процесса.
Каким образом эта позиция сочетается с пролетарским интернационализмом? Для того, чтобы это понять, нужно вновь вернуться к методологическому базису марксизма. Любая социальная группа объединяется исходя из совпадения объективных материальных интересов своих членов ради защиты и реализации этих интересов. Принцип пролетарского интернационализма в марксизме не есть некая моралистическая абстракция, "общечеловеческая" химера, а есть результат анализа конкретных интересов современных К. Марксу и Ф. Энгельсу европейских рабочих. Практически полностью лишённые собственности, доступа к благам культуры и цивилизации, вынужденные работать на производстве практически всё своё время за исключением времени сна и приёма пищи, они действительно объективно не были связаны никакими интересами со своими соотечественниками из других классов и столь же объективно имели полностью совпадающие интересы с такими же пролетариями других стран. Об этом К. Маркс и Ф. Энгельс и говорят прямым текстом в Манифесте Коммунистической партии: "Далее, коммунистов упрекают, будто они хотят отменить отечество, национальность. Рабочие не имеют отечества. У них нельзя отнять то, чего у них нет".
Но это совсем не значит, что классовые интересы будут преобладать над интересами национальными в иных исторических условиях. В современном нам мире, в котором уровень жизни простого трудящегося в странах "золотого миллиарда" и в странах мировой периферии разделяет пропасть, в котором одним из ведущих источников жизненных благ становится владение невосполнимыми природными ресурсами, а не только сам по себе производительный труд, никак нельзя сказать, что между трудящимися разных стран нет объективных противоречий их материальных интересов. Возьмём, к примеру, богатые нефтью арабские страны, в которых само гражданство означает владение "долей акций" в общенациональном достоянии и возможность получать природную ренту независимо от трудовых доходов. Можно ли сказать, что у граждан (в том числе рабочих) этой страны не будет никаких противоречий со всем множеством жителей беднейших стран, желавших бы получить долю собственности в этих богатствах и в этой природной ренте путём, к примеру, приобретения гражданства? Или можно ли сказать, что у них не будет никаких противоречий с жителями более сильных и развитых стран, заинтересованных в установлении контроля над нефтяными месторождениями?
Коллективные интересы народов сегодня сталкиваются, главным образом, в связи с владением стремительно истощающимися запасами невосполнимых природных ресурсов. В этом столкновении социально-классовые интересы тесно переплетаются с интересами национальными, и сегодня никак нельзя сказать, что национальные интересы представляют собой одну лишь только трансляцию интересов национальной буржуазии, до которых нет дела наёмным работникам.
С другой стороны, сегодня в ходе глобализации формируется особый тип мировой олигархии, не связанный ни с какими национальными и геополитическими интересами и выступающей объективным противником не какого-либо конкретного национального государства, а национальной государственности как принципа. В связи с этим новый импульс получает интернационализм, выступающий в форме антиглобализма, то есть осознания объективного совпадения интересов наций в борьбе против равно угрожающей их существованию власти ТНК и мировой сверхмонополизированной капиталократии.
Ведущие развитые страны, достигшие уровня информационного общества, уже вплотную подошли к проблеме несовместимости дальнейшего развития своих производительных сил с сохранением принципов частной собственности и товарно-денежного обмена. Мы же в результате контрреволюционного переворота 1991-93 годов оказались отброшены в своём историческом развитии далеко назад. У нас сейчас главный вопрос иной: нам сегодня жизненно необходимо вернуть себе национальный суверенитет и возможности прогрессивного национального развития, чтобы не стать по суровому, но объективному выражению Энгельса "обломками народа, остатками прежнего населения, оттеснёнными и покорёнными нацией, которая позднее стала носительницей исторического развития" или по цитируемому им выражению Гегеля "остатками нации, безжалостно растоптанной ходом истории".
Апрель-май 2008
Статья опубликована в сборнике:
Строев С.А. Чёрная книга. Сборник статей. СПб.: Издательство Политехнического Университета, 2009 г., 257 с. С. 113-119.
А также на сайтах:
"Русский социализм - Революционная линия" http://russoc.kprf.org/Doctrina/Marxism3.htm и http://russoc.info/Doctrina/Doctrina/Marxism3.htm Сайт Пермского краевого отделения КПРФ http://kprf.perm.ru/ Антиглобалистское сопротивление http://www.anti-glob.ru/st/str-marx3.htm Изобилие как условие коммунизма.
Критика уравнительности
Наброски к теории коммунистического общества
Хорошо известно марксистское представление о причине возникновения имущественного, а затем и политического неравенства, классового общества и государства. С точки зрения марксизма имущественное расслоение и переход от первобытно-общинного общества к обществу классовому имеют своей первопричиной развитие производительных сил, связанное с накоплением знаний и технических навыков. Первоначальное материальное равенство бесклассового общинного общества определяется крайне низким уровнем развития производительных сил, при котором невозможно производство прибавочного продукта. Иначе говоря, человеческий коллектив не может на этом уровне развития произвести больше того уровня собственного потребления, который необходим для простого жизневоспроизводства. Эксплуатация чужого труда в таком обществе невозможна с чисто технической точки зрения: потенциальный раб всё равно не может произвести больше, чем нужно для жизни ему самому. Если у него отнять часть производимого им продукта, он попросту умрёт. Поэтому ни рабство, ни иная форма эксплуатации в таком обществе попросту невозможны.
И, напротив, марксистская наука отмечает, что формирование классового общества и государства начинается тогда, когда уровень производительных сил становится достаточным для возникновения излишков. Излишки накапливаются в обществе неравномерно, возникает неравенство и на основе этого неравенства возникают механизмы принудительного перераспределения возникающих излишков. Отметим важность этого момента: общество не может богатеть равномерно. Наличие избытков с неизбежностью ведёт к неравенству в имуществе, неравенство имущества - к неравенству во власти, а неравенство во власти создаёт механизм для эксплуатации, то есть для усиления и увековечивания имущественного неравенства.
Характерно, что объективные обстоятельства нищеты и нужды создают соответствующие формы общественного сознания, соответствующую общинную этику, в рамках которой равенство (прежде всего, имущественное) рассматривается как норма и добродетель, а любое стремление к богатству осуждается и рассматривается как предательство коллектива. Например, в ряде первобытных обществ обычаем узаконена обязательная практика уничтожения излишков и богатства (например, потлач) - как в форме раздачи даров, так и в форме ритуальных жертвоприношений, зачастую принимающих характер полного уничтожения имущества. За счёт такого рода обычаев первобытно-общинное общество искусственно устраняет угрозу перехода к новым общественным отношениям и консервирует привычный для себя status quo, воспринимаемый в силу традиции как благо.
В классовых обществах (в том числе весьма развитых) изъятие прибавочного продукта господствующим классом зачастую загоняет остальную часть социума (составляющую в численном отношении абсолютное большинство) фактически в то же самое состояние существование на уровне простого жизневоспроизводства. Характерный пример - Россия XVIII - начала XIX века. Поскольку практически весь прибавочный продукт изымался у крестьянства помещиками, крестьянское общество само по себе не имело излишков, а значит и существенных тенденций к социальному расслоению. Соответственно этому в крестьянской среде формировались и поддерживались формы общественного сознания и морали. Общинная мораль предполагала уравнительность (как в имуществе, так и в принятии решений сельским сходом), круговую поруку, отсутствие конкурентности, распределение преимущественно по едокам, а не по трудовому вкладу (то есть по потребности, а не по труду), регулярный передел земли (отсутствие частной собственности и прав наследования), согласовательный принцип в улаживании конфликтов (по понятиям, а не по формальному закону). Такая общинная мораль категорически осуждала всякое стремление индивидуально выделиться, всякое стремление - даже путём честного труда - скопить личное богатство. Было бы ошибкой видеть в этом одну только банальную зависть большинства к более успешным и предприимчивым членам общества. За этим стояла консервативная традиция, выработанная многовековыми условиями бытия, в которых - на грани физического выживания - общинный коллективизм был единственным способом коллективного самосохранения. Любой индивидуализм, подрывающий единство общины, в условиях борьбы за элементарное выживание был смертельно опасен и грозил общей гибелью, поэтому и пресекался самым жёстким образом.
Нетрудно видеть, что откат к подобным общинным отношениям мы видим везде, где общество встаёт на грань физического выживания, будь то война, голод, стихийное бедствие и т.п. В любых подобных условиях мы видим возвращение от принципов "священной" частной собственности, индивидуальных прав и свобод к принципам уравнительного распределения, обобществления имущества, полного доминирования коллективных интересов над личными.
Такого рода мораль мы видим в большинстве религиозных систем, которые в силу своей консервативности сохраняют в неизменном виде формы общественного сознания, вырабатывавшиеся на протяжении веков. Известно, что целый ряд традиционных религий (в том числе и Православное Христианство, но далеко не только оно) рассматривают богатство как потенциальное зло, а бедность (если она является результатом свободного выбора) - как добродетель. Более того, труд в рамках религиозного сознания выступает не вынужденным средством для производства материальных благ, а самодостаточной моральной ценностью, формой религиозного послушания и нормой бытия.
Однако, те же самые общинные формы общественного сознания, общественной морали и этики, которые в условиях крайней нужды и физического выживания были выработаны как единственно возможные, в иных условиях, когда речь идёт уже не о выживании, а о развитии, оказываются тормозом и препятствием. Само собой, вопрос о том, считать ли само по себе развитие производительных сил благом - это вопрос аксиологических убеждений. Православный богослов вполне мог бы резонно заметить, что у нас нет никаких оснований считать научно-технический прогресс и рост уровня производства безусловным благом для человека и для человечества. С точки зрения своей системы ценностей он вполне мог бы считать более целесообразным сохранение общества в состоянии бедности и отсутствия излишков, в состоянии необходимости больших объёмов труда для простого поддержания жизни. Поскольку такие условия бытия способствуют сохранению традиционной морали, они, как следствие, с точки зрения последовательно религиозного человека лучше способствуют спасению души, чем условия изобилия. Опровергнуть такую точку зрения невозможно, поскольку в данном случае речь идёт не о логическом выводе, а о свободном (произвольном) выборе ценностных ориентиров.
Однако точка зрения марксизма (по крайней мере, ортодоксального) в этом вопросе существенно отличается. Марксизм рассматривает в качестве конечной ценности освобождение человека от рабства необходимого труда и детерминированных уровнем развития общества производственных отношений и переход в состояние, в котором и творческая деятельность, и межчеловеческие отношения являются свободными и собственно человеческими, то есть вытекающими из свободного самопроявления человека. Необходимым условием достижения этой свободы марксизм считает развитие производительных сил до уровня, когда количество излишков (прибавочного продукта) перестаёт быть социально лимитирующим фактором. То есть их становится столько, что с избытком хватает на всех, и теряется стремление к их присвоению в частную собственность.
В книге Феликса Ивановича Чуева "Сто сорок бесед с Молотовым" описывается (в пересказе В.М. Молотова) любопытное высказывание И.В. Сталина:
"Перед первой послевоенной сессией Верховного Совета кто-то из маршалов, кажется Василевский, спросил у него, как он себе представляет коммунизм? "Я считаю, - сказал Сталин, - начальная фаза или первая ступень коммунизма практически начнётся тогда, когда мы начнём раздавать населению хлеб задаром". И вот, по-моему, Воронов спрашивает: "Товарищ Сталин, как же - задаром хлеб, это невозможное дело!" Сталин подвел нас к окошку:
- Что там?
- Река, товарищ Сталин.
- Вода?
- Вода.
- А почему нет очереди за водой? Вот видите, вы и не задумывались, что может быть у нас в государстве такое положение и с хлебом".
Здесь в краткой и афористичной форме фактически изложен весь марксистский взгляд на отмирание (снятие) частной собственности при переходе к коммунизму. Отмирание это рассматривается как естественный процесс, связанный с развитием производительных сил, а никак не насильственное обобществление или конфискация.
В самом деле, представим себе деревню на берегу бескрайнего чистого пресного озера с хорошей питьевой водой. Будет ли в этой деревне частная собственность на воду? Да, никто не запрещает и не препятствует ни юридически, ни технически, ни морально любому жителю деревни запасти и присвоить любое количество воды на своём участке: хоть ведро, хоть цистерну. Но практически никто этого, скорее всего, делать не будет просто потому, что в этом нет ни необходимости, ни резона. В этом случае нет никакой разницы - ни экономической, ни политической - между человеком, имеющим кружку воды, и человеком, имеющим бочку воды, потому что каждый в любой момент может набрать её столько, сколько хочет - без ограничений. Именно в силу утраты значения обладания водой, в силу того, что этот ресурс перестаёт быть ограниченным - то есть лимитированным и лимитирующим - частная собственность на него утрачивает значение и отмирает.
Представим, что аналогичная ситуация была бы с продуктами питания или одеждой: то есть любой человек мог бы без ограничений и без контроля взять на общественном складе любое потребное ему количество. Очевидно, что в этом случае мотив брать сверх необходимого просто со временем исчез бы. По крайней мере, он ушёл бы вместе с тем поколением, которое ещё помнит, что такое нужда, дефицит, невозможность получить необходимое. Во многом аналогичная картина сегодня наблюдается с информационной продукцией: по мере развития файлообменных сетей, всё меньше людей хранят архивы фильмов, музыки и книг на своём персональном компьютере. Зачем, если можно в любой момент получить всё необходимое из общественной сети? Причём если бы не маячащий мрачный призрак "борьбы с пиратством", создающий неуверенность в будущем файлообменных сетей и свободного доступа к информационной продукции в Интернете, этот процесс "обобществления" (абсолютно добровольный и не принудительный) шёл бы гораздо активнее и быстрее. К этой теме, впрочем, мы вернёмся позднее.
Пока же нам важно отметить, что имущественное равенство возможно в двух крайних случаях: в случае всеобщей крайней нужды и в случае всеобщего полного изобилия (второй вариант, впрочем, представляет собой гипотезу и пока в истории человечества достигнут не был). При этом переход от всеобщего равенства в нужде и рабстве у этой нужды к неравенству, дающему изобилие и свободу от необходимого труда некоторым избранным членам общества, марксизм, вопреки вульгарным о нём представлениям, оценивает положительно и считает прогрессом. Исходя из практического исторического опыта самых различных человеческих цивилизаций, марксизм отмечает, что никакое общество не может подниматься от нужды к изобилию путём равномерного прироста благосостояния своих членов. Общества классового неравенства с точки зрения марксизма представляют собой более прогрессивный этап по сравнению с обществами первобытно-общинного равенства. Свобода и изобилие для немногих представляет более прогрессивную ситуацию, нежели рабство и нужда для всех.
Более того, марксизм всегда резко критически и негативно относился и относится к идеям примитивной уравнительности, выражаемым лозунгом "всем - поровну". В частности, Карл Маркс писал: "... развитие производительных сил является абсолютно необходимой практической предпосылкой (коммунизма) ещё потому, что без него обобщается нужда, и с нуждой должна снова начаться борьба за необходимые предметы и, значит, должна воскреснуть вся старая дребедень".
Уже из одной этой фразы вполне ясна его позиция. До тех пор, пока уровень производительных сил уже обеспечивает производство прибавочного продукта (то есть продукта, производимого сверх потребностей простого поддержания и воспроизводства жизни работника), но ещё не обеспечивает изобилия (в смысле полного удовлетворения биологических и культурных потребностей всех членов общества) - до тех пор сохраняется объективная база экономического, социального и политического неравенства. Соответственно, любая попытка установить равенство без устранения объективной экономической базы, порождающей неравенство, обречена на провал. Любой насильственный уравнительный передел собственности, с неизбежностью реализуемый только через большую кровь и колоссальные человеческие жертвы, в итоге закончится лишь новым имущественным расслоением и восстановлением прежних социальных порядков только в ином составе участников. Характер общественных отношений не может в своём развитии опережать объективный уровень развития производительных сил общества.
Поэтому социализм классики марксизма видели не как общество всеобщего равенства, а как общество неравенства, но неравенства справедливого, определяющегося неравенством способностей, качества и количества собственного труда, а не возможностью присваивать результаты чужого. Равенство при социализме понимается марксистами только в классовом, а не в имущественном смысле. То есть как равная свобода от эксплуатации и равное право получать в меру своего труда - отсюда и знаменитая формула "от каждого по способности - каждому по труду". Но это равенство ни в коем случае не понимается в смысле примитивной крестьянско-общинной уравнительности, то есть распределения "по едокам" независимо от трудового вклада.
В своей книге "Переворот в науке, произведённый господином Евгением Дюрингом", более известной под названием "Анти-Дюринг", Фридрих Энгельс пишет: "Таким образом, требование равенства имеет в устах пролетариата двоякое значение. Или оно (как при самом зарождении его, например, во время Крестьянской войны) - естественная, инстинктивная реакция против вопиющего социального неравенства, против контраста богатых и бедных, господ и рабов, обжор и голодных; как таковое оно только выражение революционного инстинкта, и в этом - но только в этом - его оправдание. Или же оно - продукт реакции против буржуазного требования равенства, из которого выводятся более или менее правильные, идущие дальше требования; служа тогда агитационным средством, чтоб, пользуясь аргументами капиталистов, поднимать рабочих против капиталистов, оно в этом случае существует одновременно с буржуазным равенством, с которым оно и гибнет. В обоих случаях реальное содержание пролетарского требования равенства сводится к требованию уничтожения классов. Всякое требование равенства, идущее дальше этого, неизбежно приводит к нелепостям".
Отметим здесь в особенности последнюю фразу: "Всякое требование равенства, идущее дальше этого (то есть уничтожения классов), неизбежно приводит к нелепостям". Эти самые нелепости Энгельс разбирает в своей работе достаточно подробно на примере рассуждений Дюринга о двух равных индивидуумах как простейшей модели общества. Энгельс детально показывает, что формальное равенство двух этих человеческих индивидуумов заканчивается сразу же, как только они перестают быть отвлечённой абстракцией и приобретают индивидуальные личностные черты. Они оказываются тут же неравны с точки зрения пола, возраста, моральных и духовных качеств и т.д. и т.д. Энгельс пишет: "Два потерпевших кораблекрушение человека, очутившись одни на острове, организуют общество. Формально их воли вполне равны, и оба они признают это. Но материально между ними существует большое неравенство. А - решителен и энергичен, В - нерешителен, ленив, вял; А - умен, В - глуп. Пройдёт некоторое время, и А навяжет свою волю В, сперва убеждением, затем по привычке, но всегда в форме добровольного соглашения. Соблюдается ли форма добровольного соглашения или нарушается, но рабство остается рабством".
Второй момент, на который обращает внимание Энгельс, состоит в том, что "естественная, инстинктивная реакция против вопиющего социального неравенства, против контраста богатых и бедных, господ и рабов, обжор и голодных" имеет своё оправдание лишь в том, что является выражением революционного инстинкта, и ни в чём более. То есть такое общинное понимание равенства как равенства имуществ, а не свободы зарабатывать его собственным трудом, Энгельс рассматривает как самую примитивную форму идеи равенства, оправдываемую только инстинктом.
В этой связи стоит привести достаточно обширный, но необходимый в свете настоящих рассуждений фрагмент из "Критики Готской программы". Карл Маркс пишет:
"Мы имеем здесь дело не с таким коммунистическим обществом, которое развилось на своей собственной основе, а, напротив, с таким, которое только что выходит как раз из капиталистического общества и которое поэтому во всех отношениях, в экономическом, нравственном и умственном, сохраняет еще родимые пятна старого общества, из недр которого оно вышло. Соответственно этому каждый отдельный производитель получает обратно от общества за всеми вычетами ровно столько, сколько сам дает ему. То, что он дал обществу, составляет его индивидуальный трудовой пай. Например, общественный рабочий день представляет собой сумму индивидуальных рабочих часов; индивидуальное рабочее время каждого отдельного производителя - это доставленная им часть общественного рабочего дня, его доля в нем. Он получает от общества квитанцию в том, что им доставлено такое-то количество труда (за вычетом его труда в пользу общественных фондов), и по этой квитанции он получает из общественных запасов такое количество предметов потребления, на которое затрачено столько же труда. То же самое количество труда, которое он дал обществу в одной форме, он получает обратно в другой форме.
Здесь, очевидно, господствует тот же принцип, который регулирует обмен товаров, поскольку последний есть обмен равных стоимостей. Содержание и форма здесь изменились, потому что при изменившихся обстоятельствах никто не может дать ничего, кроме своего труда, и потому что, с другой стороны, в собственность отдельных лиц не может перейти ничто, кроме индивидуальных предметов потребления. Но что касается распределения последних между отдельными производителями, то здесь господствует тот же принцип, что и при обмене товарными эквивалентами: известное количество труда в одной форме обменивается на равное количество труда в другой.
Поэтому равное право здесь по принципу все еще является правом буржуазным, хотя принцип и практика здесь уже не противоречат друг другу, тогда как при товарообмене обмен эквивалентами существует лишь в среднем, а не в каждом отдельном случае.
Несмотря на этот прогресс, это равное право в одном отношении все еще ограничено буржуазными рамками. Право производителен пропорционально доставляемому ими труду; равенство состоит в том, что измерение производится равной мерой - трудом.
Но один человек физически или умственно превосходит другого и, стало быть, доставляет за то же время большее количество труда или же способен работать дольше; а труд, для того чтобы он мог служить мерой, должен быть определен по длительности или по интенсивности, иначе он перестал бы быть мерой. Это равное право есть неравное право для неравного труда. Оно не признает никаких классовых различий, потому что каждый является только рабочим, как и все другие; но оно молчаливо признает неравную индивидуальную одаренность, а следовательно, и неравную работоспособность естественными привилегиями. Поэтому оно по своему содержанию есть право неравенства, как всякое право. По своей природе право может состоять лишь в применении равной меры; но неравные индивиды (а они не были бы различными индивидами, если бы не были неравными) могут быть измеряемы одной и той же мерой лишь постольку, поскольку их рассматривают под одним углом зрения, берут только с одной определенной стороны, как в данном, например, случае, где их рассматривают только как рабочих и ничего более в них не видят, отвлекаются от всего остального. Далее: один рабочий женат, другой нет, у одного больше детей, у другого меньше, и так далее. При равном труде и, следовательно, при равном участии в общественном потребительном фонде один получит на самом деле больше, чем другой, окажется богаче другого и тому подобное. Чтобы избежать всего этого, право, вместо того чтобы быть равным, должно бы быть неравным.
Но эти недостатки неизбежны в первой фазе коммунистического общества, в том его виде, как оно выходит после долгих мук родов из капиталистического общества. Право никогда не может быть выше, чем экономический строй и обусловленное им культурное развитие общества.
На высшей фазе коммунистического общества, после того как исчезнет порабощающее человека подчинение его разделению труда; когда исчезнет вместе с этим противоположность умственного и физического труда; когда труд перестанет быть только средством для жизни, а станет сам первой потребностью жизни; когда вместе с всесторонним развитием индивидов вырастут и производительные силы и все источники общественного богатства польются полным потоком, лишь тогда можно будет совершенно преодолеть узкий горизонт буржуазного права, и общество сможет написать на своем знамени: Каждый по способностям, каждому по потребностям!".
Этот отрывок чрезвычайно важен для нас, поскольку он показывает марксистское понимание равенства как категории диалектической и исторической, меняющей свой объём в соответствии с конкретными историческими условиями. Равенство в буржуазном смысле (то есть равенство чисто политическое в смысле отсутствия сословных привилегий) отличается от равенства в социалистическом смысле (то есть равенства в свободе от классовой эксплуатации). Но равенство в социалистическом смысле (каждому по его труду) отличается от равенства в коммунистическом смысле (каждому - по потребности).
Маркс особо отмечает, что "право никогда не может быть выше, чем экономический строй и обусловленное им культурное развитие общества". Следовательно, до тех пор, пока не достигнуто полное изобилие и равенство в этом изобилии, неравенство с необходимостью сохраняется. То есть работник, способный и желающий работать больше либо по времени, либо по производительности в то же самое время, имеет тем самым "естественные привилегии", которые новое право, соответствующее первой фазе коммунистического общества (то есть социализму), за ним признаёт. Это неравенство может быть снято только на высшей фазе коммунистического общества - когда будет достигнуто изобилие и исчезнет необходимый труд, когда труд станет свободным творчеством и внутренней потребностью.
Тот же взгляд на равенство мы находим в работах и других классиков марксизма-ленинизма. В.И. Ленин: "Энгельс был тысячу раз прав, когда писал: понятие равенства помимо уничтожения классов есть глупейший и вздорный предрассудок. Буржуазные профессора за понятие равенства пытались нас изобличить в том, будто мы хотим одного человека сделать равным другим. В этой бессмыслице, которую они сами придумали, они пытались обвинить социалистов. Но они не знали по своему невежеству, что социалисты - и именно основатели современного, научного социализма, Маркс и Энгельс - говорили: равенство есть пустая фраза, если под равенством не понимать уничтожения классов. Классы мы хотим уничтожить, в этом отношении мы стоим за равенство. Но претендовать на то, что мы сделаем всех людей равными друг другу, это пустейшая фраза и глупая выдумка интеллигента" (Речь Ленина "Об обмане народа лозунгами свободы и равенства", т. XXIV, стр. 293-294).
В том же смысле понятие "равенство" в применении к социализму употребляет и И.В. Сталин: "Под равенством марксизм понимает не уравниловку в области личных потребностей и быта, а уничтожение классов, т. е. а) равное освобождение всех трудящихся от эксплуатации после того, как капиталисты свергнуты и экспроприированы, б) равную отмену для всех частной собственности на средства производства после того, как они переданы в собственность всего общества, в) равную обязанность всех трудиться по своим способностям и равное право всех трудящихся получать за это по их труду (социалистическое общество), г) равную обязанность всех трудиться по своим способностям и равное право всех трудящихся получать за это по их потребностям (коммунистическое общество). При этом марксизм исходит из того, что вкусы и потребности людей не бывают и не могут быть одинаковыми и равными по качеству пли по количеству ни в период социализма, ни в период коммунизма. Вот вам марксистское понимание равенства. Никакого другого равенства марксизм не признавал и не признаёт". (И.В. Сталин. Отчётный доклад ХVII Съезду Партии о работе ЦК ВКП(б), 26 января 1934 г.)
И, тем не менее, раз за разом находятся люди, пытающиеся выдать свои грубые общинные представления о равенстве как о равной почасовой оплате независимо от качества и количества совершаемого за данный промежуток времени труда за представления якобы марксистские. Пытающиеся приписать шариковский лозунг "от каждого по способности - всем поровну" классикам марксизма-ленинизма.
Идея уравнительной оплаты по отбытому на производстве времени (независимо от качества и количества результатов труда), которую сегодня одни пытаются приписать классикам марксизма, а другие - выдать за собственное оригинальное открытие, на самом деле не содержит ничего ни здравого, ни нового. Эта идея столь же нелепа и вредна, сколь стара и банальна. Уже ко временам классиков не только сама эта идея, но её нелепость были хорошо известны. По сути это не более, чем банальный рабский труд - то есть труд, в результатах которого работник не заинтересован. Как известно, производительность такого труда крайне низка и может поддерживаться лишь экстремальным уровнем насилия и принуждения. Идея принудительного равенства в труде и его оплате - это старая как мир пародия на социализм - "социализм" казарменно-уравнительный, то есть модель непродуктивного отбывания рабочего времени, труда из-под палки, ликвидации производственной инициативы и всеобщей всех за всеми слежки. Эта модель, в частности, во всей красе была реализована в XX веке Пол Потом в Камбодже. Впрочем, у него были не менее достойные предшественники в Германии ещё во времена Реформации.
Выше мы уже проиллюстрировали, что классики марксизма не только не разделяли подобных вульгарных представлений, но, хорошо зная их, подвергали весьма резкой и жёсткой критике. Соответственно, претензии современных поборников уравниловки на авторитет марксизма лишены основания. Однако есть смысл представить критику представлений современных "уравнителей" не только с точки зрения их соответствия марксизму, но и с содержательной стороны.
Во-первых, различные формы труда отличаются качественно. Например, различный труд отличается по уровню необходимых для его выполнения квалификации и образования (как труд академика и вахтёра); по уровню необходимого профессионального опыта (как труд заведующего лабораторией и младшего научного сотрудника); по уровню ответственности и психологических нагрузок (как труд хирурга и учёного-теоретика равной с ним квалификации); по уровню необходимого индивидуального таланта и творческой одарённости (как труд писателя и технического корректора); по уровню необходимых организаторских качеств (как труд министра и продавца); по уровню нормированности труда (как труд изобретателя и чиновника с фиксированным рабочим днём); по уровню физических нагрузок (как труд молотобойца и бухгалтера); по уровню вредности для здоровья (как труд работника химического производства и агронома) и т.д. и т.д. Все эти различия наши уравнители игнорируют, и заявляют, что час работы академика или авиаконструктора стоит столько же, сколько и час труда вахтёрши, и их трудочасы должны оплачиваться одинаково. При этом господа "уравнители" опять же пытаются приписать свою старую как мир пошлость Марксу, то ли не ведая, то ли пытаясь утаить, что Маркс, говоря об измерении объёма труда объёмом общественно необходимого на данном уровне развития производства времени, имел в виду т.н. "простой труд". При этом Маркс в самом начале "Капитала" сделал специальную оговорку: "Сравнительно сложный труд означает только возведенный в степень или, скорее, помноженный простой труд, так что меньшее количество сложного труда равняется большему количеству простого. Опыт показывает, что такое сведение сложного труда к простому совершается постоянно. Товар может быть продуктом самого сложного труда, но его стоимость делает его равным продукту простого труда, и, следовательно, сама представляет лишь определенное количество простого труда). Различные пропорции, в которых различные виды труда сводятся к простому труду как к единице их измерения, устанавливаются общественным процессом за спиной производителей и потому кажутся последним установленным обычаем. Ради простоты в дальнейшем изложении мы будем рассматривать всякий вид рабочей силы непосредственно как простую рабочую силу, - это избавит нас от необходимости сведения в каждом частном случае сложного труда к простому". Поэтому всякий раз далее, когда Маркс пишет о равенстве объёмов общественно необходимого труда (который, кстати, отнюдь не всегда совпадает с объёмом индивидуально вложенного труда, что существенно!) имеет в виду, что арифметическая операция сведения сложного труда к простому уже выполнена. При этом стоит отметить, что если во времена Маркса простой механический труд преобладал (и потому в отношении сложного труда Маркс мог ограничиться коротким комментарием), то сегодня, а, тем более, в будущем по мере автоматизации производства простой механический труд отчасти уже передан, отчасти будет передан механизмам. Соответственно, человек будет освобождён для труда творческого, и качественные характеристики труда уже получили и получат ещё больший перевес над количественными.
Во-вторых, даже при однотипном труде разные работники за одно и то же время разные работники совершают разный труд, как с точки зрения количества, так и с точки зрения качества. Один рабочий производит в час три детали, другой - шесть. Один выполняет работу более качественно, другой - менее качественно. Сторонники уравнительности возражают на это, что при плановом социалистическом хозяйстве перевыполнение плана, якобы, столь же вредно, сколь его невыполнение, поскольку для внеплановых изделий в рамках отлаженного планового хозяйства нет ни сырья, ни применения. Они утверждают, что, якобы, в условиях современного разделения труда и при правильном планировании никакая самодеятельность в виде "больше или меньше работать" невозможна в принципе, так же как невозможно больше или меньше работать, сидя за конвейером. В итоге они сводят дело к тому, что при социалистической плановой экономике, якобы, все должны выполнять строго стандартный одинаковый объём работы, стандартного уровня качества в одинаковое время, иметь одинаковый рабочий день и получать за это одинаковую оплату.
На первый взгляд, этот аргумент как будто имеет свои резоны, но по существу он представляет радикально антимарксистский взгляд на развитие производства. Напомним, что с точки зрения марксизма важнейшей гуманистической перспективой общественно-экономического развития является полное освобождение человека от необходимого труда, то есть такого труда, который выполняется человеком вынужденно, ради производства необходимых для жизни продуктов. Такой вынужденный, несвободный труд должен быть полностью передан механизмам, а человек должен быть освобождён для труда, понимаемого как свободное творчество, являющееся содержательным наполнением жизни, а не вырванным из жизни ради необходимых средств для её поддержания куском времени. Но даже вне заданных марксизмом ориентиров с точки зрения простого здравого смысла ясно, что автоматизация производства идёт к тому, что алгоритмический конвейерный труд передаётся механизмам, и человек освобождается от него для выполнения задач, более сложных и творческих, соответствующих человеческой, а не машинной природе. Чем выше уровень научно-технического и технологического прогресса, чем дальше человечество развивается от индустриального к информационному обществу - тем меньше участие человека в конвейерном производстве, тем более труд человека связан с решением креативных, творческих задач, не сводимых к шаблонным алгоритмам.
Одна из важнейших сторон марксистской критики капиталистической системы состоит в том, что при капитализме происходит максимальное отчуждение трудящегося от содержания собственного труда. Что же предлагают наши ревнители уравнительности? Они исходят из того, что переход к социализму не только не снимет, а ещё более повысит уровень такого отчуждения, то есть превращение человека в придаток машины, в деталь производственного конвейера окончательно добьёт даже те немногие возможности производственной инициативы, которые сохранялись в капиталистическом производстве. Понятно, что в схеме этих уравнителей нет места аналогу соцсоревнования или стахановского движения, бывших одной из основ трудового энтузиазма и форсированного развития социализма даже на индустриальном уровне развития. Научный марксизм связывает дальнейшее развитие с освобождением человека от механического труда, с превращением науки в непосредственную производительную силу, и в этом смысле является наиболее адекватной моделью перехода от индустриального производства к информационному, от модели общества-завода к обществу-лаборатории. Напротив, современные псевдомарксисты-уравнители тянут в диаметрально противоположном направлении: к обществу-казарме, к подавлению всякой инициативы, всякого проявления творческой свободы в труде. Они видят будущий социализм в образах полного превращения человека в стандартную деталь производственной (а также и государственно-политической) машины со строго заданными характеристиками и функциями. Вполне очевидно, что их модель общества неконкурентоспособна даже по отношению к современному капиталистическому обществу, переживающему сегодня кризис в связи с глубочайшим противоречием между уровнем развития производительных сил и характером производственных отношений (попытка "эквивалентного рыночного обмена" информационными продуктами труда и, как следствие, попытка запретить их свободное распространение и копирование).
Проповедники уравнительной оплаты "по трудочасам" утверждают, что "нормальный человек" (то есть человек, воспитанный в соответствии с их представлениями о моральных нормах), якобы, не нуждается в материальном стимулировании, чтобы ответственно и на должном уровне качества выполнять порученную ему обществом работу. Но при этом они не готовы предложить и альтернативного варианта стимулирования, скажем стимулирования непосредственными знаками социального отличия и общественного статуса, повышением места в социальной иерархии и т.д. Да это и невозможно в рамках их модели: ведь они исходят из того, что перевыполнение плана столь же вредно, сколь его недовыполнение, что в рамках отлаженного планового хозяйства невозможно больше или меньше работать, как невозможно больше или меньше работать сидя за конвейером. Понятно, что при таком труде тем более невозможно стимулирование труда самим трудом: такой труд полностью лишён инициативы и креативности. Следовательно, у человека вообще нет никакого внутреннего стимула заниматься таким трудом, и принудить его к таковому можно лишь экономическим или административным принуждением. При этом возможности экономического принуждения в силу того, что мерой оценки труда являются проведённое в процессе производства время, ограничиваются и исчерпываются отбыванием этого времени. Совершенно очевидно, что заставить человека не просто отбывать рабочее время, но и продуктивно работать, в такой системе можно только путём развитой системы отчёта и контроля. В случае промышленного производства добиться такого контроля в принципе можно. Но в случае умственного труда это приведёт к непрерывному разрастанию, с одной стороны, удушающей всякое реальное дело формальной отчётности, а с другой - осуществляющего и контролирующего эту отчётность бюрократического аппарата, живо заинтересованного ради оправдания своего существования в дальнейшем расширении бюрократических процедур.
Иными словами, реально лозунг "от каждого - по способностям, всем - поровну" с учётом кардинальной разницы человеческих способностей для начала выродится в вариант "от каждого - по способностям наименее способного из всех, всем - поровну". Но, поскольку такой вариант означает падение производительности труда почти до нуля, то очень скоро принцип эволюционирует до "от каждого - сколько удастся заставить, всем поровну". Это, в свою очередь, приведёт к неизбежному формированию касты профессиональных надзирателей, сосредоточивших в своих руках средства принуждения и к завершению лозунга в форме "от каждого - сколько удастся заставить, каждому - в меру его доступа к средствам принуждения". В результате возродиться в новой (а на самом деле как раз в крайне архаичной) форме классовое общество, близкое к коллективному рабовладению или восточным деспотиям.
Труд, в результатах которого не заинтересован работник, с неизбежностью приведёт к двум взаимосвязанным результатам: к непрерывному и катастрофическому снижению производительности труда и к разрастанию аппарата контролёров и надсмотрщиков, который рано или поздно достигнет в обществе такой численности и силы, что пересмотрит принципы равенства оплаты, то есть станет новым господствующим классом, перераспределяющим прибавочную стоимость в свою пользу. Оба эти результата, кстати, были достигнуты в ходе извращения советского социализма после смерти Сталина. Если при Сталине объективно имевшиеся в силу недостаточного уровня развития производительных сил и объективного сохранения нужды тенденции к замыканию партийной и советской управленческой элиты в квазикласс рассматривались как угроза обществу и систематически подавлялись, то после его смерти партийная и советская бюрократия освободилась от контроля и сначала реализовала себя как квазикласс, монопольно распоряжающийся общенародной собственностью, а затем в ходе горбачёвской перестройки конвертировала власть в собственность и стала настоящим господствующим классом в реставрированном капиталистическом обществе. Об этом и предупреждал Маркс, говоря: "развитие производительных сил является абсолютно необходимой практической предпосылкой ещё потому, что без него обобщается нужда, и с нуждой должна снова начаться борьба за необходимые предметы и, значит, должна воскреснуть вся старая дребедень".
Параллельно с этим реализовалась и вторая сторона деградации. Разрушение созданной при Сталине системы материальных (имущественных) и нематериальных (непосредственно социально-статусных) стимулов, формировавших в обществе систему справедливого неравенства, определявшегося качеством и количеством общественно-полезного труда, породило среди трудящихся печально известную уравниловку (из которой была исключена только всё более замыкавшаяся в закрытую касту номенклатура). Под демагогическими и примитивно понятыми лозунгами "гегемонии рабочего класса" высококвалифицированный труд был если не полностью, то в значительной степени уравнен с низкоквалифицированным. Уравниловка, особенно характерная для времён брежневского застоя, резко снизила мотивации к труду и, как следствие, производительность труда - особенно в сферах научного и технического творчества, в которых сложно или невозможно определить плановые количественные показатели. Началась золотая пора НИИшных чаепитий, перекуров и травли анекдотов - то есть непроизводительного отбывания рабочего времени, что и привело к отставанию СССР в ряде передовых областей (например, в сфере информационных технологий и компьютеризации).
Одним словом, проект "уравнителей", представляющих социалистическую плановую экономику в образе конвейера, на котором каждый человек выполняет строго определённый набор операций и имеет минимум степеней свободы, означает не развитие, а как минимум консервацию, а на деле существенный откат в плане производительности труда и развития производительных сил. Такое стремление к переходу от поступательного роста к стабильному состоянию, в принципе можно оправдать мотивами ограниченности природных ресурсов, грозящей экологической катастрофой и необходимостью ограничить потребление нормами разумной достаточности. Однако при таком подходе было бы логичнее консервировать общество на аграрном, а не на индустриальном уровне развития - как с точки зрения сохранения биосферы и многообразия традиционных культур, так и по причине того, что аграрный уровень цивилизации даёт возможность не столь значительного отчуждения человека от собственного труда, которое происходит в случае конвейерного индустриального производства. В любом случае уравниловка означает, во-первых, отказ от научно-технического прогресса и, во-вторых, полный разрыв с обозначенной в марксизме перспективой освобождения человека от необходимого труда за счёт его автоматизации.
Значит ли это, что единственным способом стимулирования человека к труду является стимулирование материальное? Нет, не значит. На самом деле зачастую материальный стимул важен не сам по себе в качестве средства потребления, а выступает лишь знаком социального престижа и места в социальной иерархии. В капиталистическом обществе социальный статус человека строго привязан к имущественному статусу, а в современном капиталистическом обществе - ещё и к уровню потребления. Но в некапиталистическом обществе (причём как в традиционном, так и в социалистическом, которое, впрочем, имело много черт традиционного) ряд знаков социального статуса не имеют денежного и имущественного эквивалента. Соответственно, в них общество имеет возможность стимулировать своего члена не только материальными, но и нематериальными наградами, как то почётные знаки, чины, звания, степени, ритуалы и т.д. Поэтому при то же самом уровне стимулирования и иерархического социального неравенства имущественное расслоение в некапиталистическом обществе может быть существенно меньше, чем в капиталистическом.
Тем не менее, в любом обществе, в котором сохраняется нужда и не достигнуто изобилие, в котором сохраняется необходимый труд и действие закона стоимости, имущественное неравенство с необходимостью сохраняет в большей или меньшей степени влияние на социальный статус. Поэтому даже в случае смягчения имущественного неравенства в связи с передачей ряда социально-статусных знаков нематериальным ценностям, всё равно сохраняется необходимость такового неравенства как естественного стимула к производительному труду. При этом отмирание материального стимулирования будет естественным образом происходить по мере роста изобилия в обществе и утраты материальными потребительскими благами значения лимитирующего реальное качество жизни фактора. Вместо него значение основного мотива труда будет переходить к чисто статусным наградам (мотивации властью, славой, общественным признанием), а затем и непосредственно к творческой самореализации как таковой. При этом первая мотивация (властью, славой, общественным положением и признанием), хотя и не является имущественной и в полном смысле материальной, но не является и собственно коммунистической, поскольку в данном случае труд всё ещё осуществляется для удовлетворения потребностей в его результатах (а не в самом процессе как таковом). Такое непосредственно статусное, нематериальное стимулирование труда (кстати, активно использовавшееся в СССР, особенно в сталинские годы наравне со стимулированием материальным, имущественным) сохраняет значение до тех пор, пока сохраняется объективная общественная необходимость в несвободном труде. То есть до тех пор, пока научно-технический процесс не освободил человека для чистого творчества и свободной самореализации. И лишь в условиях, когда необходимый труд начнёт исчезать, станет возможным переход ведущего общественного значения к собственно коммунистической мотивации к труду - то есть удовольствием от самого творчества.
Декабрь 2009
Статья опубликована:
Строев С.А. Критика уравнительности. // Репутациология. Май-август 2011 г. Т. 4, № 3-4 (13-14). С. 14-22.
А также на сайтах:
"Русский социализм - Революционная линия" http://russoc.kprf.org/News/0000091.htm и http://russoc.info/News/0000091.htm
Центральный сайт КПРФ http://kprf.ru/rus_soc/74566.html
Сайт Курганского областного отделения КПРФ http://www.kprf-kurgan.ru/index.php?action=news&number=5339 Условия потребления "по потребности". Полная автоматизация необходимого труда и "гиперксерокс"
Наброски к теории коммунистического общества
В предыдущей статье "Изобилие как условие коммунизма. Критика уравнительности" мы изложили представление о социализме как об обществе справедливого (или, говоря точнее, максимально возможно приближенного к таковому) неравенства, определяющегося неизбежным и необходимым неравенством количества и качества труда, которое, в свою очередь, определяется неравенством природных качеств людей - их интеллекта, волевых качеств, работоспособности, заинтересованности, знаний и навыков, физических сил, скорости реакций и т.д. и т.д. Переход к коммунизму, то есть к бесклассовому обществу материального равенства, в котором распределение осуществляется не по результатам труда, а по потребностям, возможен только как результат достижения состояния изобилия. То есть не тогда, когда уравнение в бедности и нужде достигается насильственными средствами, а тогда, когда частная собственность отмирает естественным путём за её ненадобностью и невостребованностью. Мы получили самое общее представление о том, каким образом это в принципе может быть возможно. Например, вода в водопроводе распределяется "по потребности". У большинства граждан нет счётчиков на воду, то есть они платят не за конкретный объём потреблённой воды, а фиксированную сумму за саму услугу пользования водопроводом. Почему же при этом никто, заплатив эту фиксированную сумму, не стремится присваивать в личную собственность и запасать воду в бесконечном количестве - вёдрами, бочками и цистернами? Почему каждый потребляет воду действительно по потребности и во вполне умеренных, разумных и ограниченных количествах? Именно потому, что её количество не лимитировано, потому, что она имеется в изобилии.
Может ли аналогичная ситуация быть достигнута в отношении продуктов питания, одежды, жилья и т.д.? Простейшее и наиболее часто выдвигаемое возражение против этого состоит в том, что вода не является продуктом человеческого труда, а пища, одежда, жильё и т.д. - являются. Это возражение, к примеру, одним из участников обсуждения статьи "Изобилие как условие коммунизма. Критика уравнительности" на интернет-форуме КПРФ было сформулировано следующим образом: "хотелось бы спросить прямо, на каком основании сравнивается количество воды в реке, за которой нет очереди с количеством хлеба, который нужно посадить, вырастить, собрать, намолотить и обработать соотв. чтобы получить хлебобулочную продукцуию? Река течет сама по себе и ее никто не обрабатывает чтобы она текла и воду в ней никто не производит-поэтому вода в реке бесплатная. Но хлеб не может быть бесплатным никогда т.к. он вырабатывается в результате труда и использования ресурсов. Безграничный труд и безграничное пользование ресурсами очень быстро унитчтожит саму эту деятельность".
На самом деле, в процитированном отрывке ставятся сразу две проблемы: проблема ограниченности возможного общественного труда и проблема ограниченности природных ресурсов - то есть, как минимум, двух источников жизненных благ. Проблему, связанную с ограниченностью ресурсов, мы рассмотрим в отдельной работе, а сейчас обратимся к первому вопросу. Да, действительно, - в отличие от воды - булки, джинсы и автомобили сами собой на ветках не растут. Соответственно, делается вывод, что создание изобилия (нелимитированного объёма, условной "бесконечности") этих продуктов требует изобилия (нелимитированного объёма) необходимого общественного труда. Но, поскольку нелимитированный объём труда несовместим с жизью (а, тем более, с жизнью на достойном уровне), и в реальности возможный объём как индивидуального, так и совокупного общественного труда всегда остаётся лимитированной величиной, то лимитированным остаётся и объём продуктов этого труда. То есть изобилие невозможно, и мы снова возвращаемся к ситуации не-изобилия, нужды и, следовательно, неравенства в отношении всех продуктов потребления, производимых человеком.
Приведённое выше рассуждение, на первый взгляд, не вызывает никаких сомнений как в плане своих исходных посылов, так и в плане логики. Однако, оно не учитывает такого фактора, как повышение производительности труда и его автоматизацию. А, между тем, механизация, а затем и полная автоматизация труда позволяет создавать тот же продукт если не полностью без затрат труда, то с пренебрежимо малыми затратами. Как весьма чётко и верно сформулировал другой участник обсуждения той же статьи на форуме: "Обязательным условием наступления коммунизма является возможность уничтожения труда. Это значит возможность обеспечить всех хотябы биологически необходимым минимумом жизненно важных ресурсов без того, чтобы их нужно было производить трудом. <...> Научный коммунизм станет возможным только тогда, когда наука и технологии достигнут уровня, на котором можно будет создать изобилие жизненно важных ресурсов практически без труда, или с настолько малым количеством труда, который не потребует никакого материального стимулирования. Исходя из этого строительство коммунизма в значительной степени сводится к развитию науки и коммунистических (то есть нетрудозатратных) технологий произвоства важнейших биологических ресурсов необходимых человеку. Этими ресурсами прежде всего является пища. Именно способность производить без труда количество пищи большее, чем люди в состоянии съедать и станет той ключевой вехой в развитии цивилизации после которой коммунизм станет возможным, хотя потребуется еще некоторое время, чтобы он действительно наступил" (сделаем важную ремарку: речь идёт не об уничтожении труда, а о достижении принципиальной возможности уничтожения труда, что превращает труд из материальной необходимости в свободную творческую самореализацию личности).
Конечно, наступление коммунизма не может быть неким одномоментным событием и разовым качественным переходом. Речь идёт об условиях постепенного прорастания коммунистических отношений в социалистическом (а в ограниченных формах - даже в капиталистическом) обществе. При этом сфера некоммунистического распределения и, соответственно, некоммунистических товарно-денежных отношений не исчезает полностью, но постоянно сокращается и сжимается вплоть до столь малых "резерваций", наличие которых заметно только тем немногим членам общества, для которых эти отношения психологически важны и комфортны. Остальные члены общества от необходимости с этой сферой соприкасаться освобождаются, то есть получают возможность жить в коммунизме в полном смысле слова.
Поясним сказанное примерами. Наиболее красноречив в данном случае пример информационного производства. В чём состоит принципиальное, качественное различие информационного производства от вещественного (сельскохозяйственного, кустарно-ремесленного, промышленного)? Оно состоит в том, что информационный продукт, раз произведённый, далее может копироваться в любом потребном количестве копий с пренебрежимо малыми затратами труда. То есть, если человек владеет материальным предметом (не важно - сам он его произвёл или получил в результате общественного обмена), то он может наделить им соседа не иначе, как отняв у себя. Но, если он владеет информационным объектом (электронной книгой, музыкальной записью, фильмом, электронной фотографией и т.д.), то он может в полной мере (не "разделив" или "уравняв", а именно в полной мере и без затрат труда) наделить им соседа, при этом сам его ничуть не утратив. Таким образом, трудовая стоимость единичной копии информационного продукта будет выражаться дробью, в числителе которой стоит стоимость производства оригинала, а в знаменателе - число общественно необходимых копий. Следовательно, если данный продукт является действительно общественно необходимым, то есть нужен не единичному потребителю или малой группе такомых, а большому количеству пользователей, то трудовая стоимость единичной копии продукта будет стремиться к нулю.
Обратим внимание на то, что уровень развития производительных сил уже обеспечивает возможность коммунистического распределения в отношении информационного продукта. Практическая реализация этой возможности сдерживается сегодня только характером уже исторически отживших и представляющих анахронизм производственных отношений и правовой системы. Попытка приравнять информационный продукт к материальной вещи, законодательно запретить его копирование и приравнять таковое к "краже интеллектуальной собственности" - это ничто иное, как попытка спасти отжившие производственные отношения путём запрета на реализацию новых возможностей, связанных с развитием производительных сил. Но эта попытка исторически обречена, и драконовская жестокость законодательства об "авторском праве" есть на самом деле отражение его бессилия и неадекватности. Это попытка остановить естественный процесс путём его "запрещения". Она ведёт лишь к тому, что большинство общества объявляется "преступниками", то есть заявленная правовая категория фактически не соблюдается и признаётся обществом нелегитимной.
Формальная легализация свободного копирования незасекреченной и социально недеструктивной информационной продукции - это лишь вопрос времени. Развитие событий в данном направлении неизбежно. Наиболее прогрессивные производители информационной продукции в спектре от музыкальных групп до разработчиков компьютерных программ это уже поняли и начинают приспосабливаться к новым реалиям. Конечно, это не значит, что разом исчезнут товарно-денежные отношения и категория прибыли. Но товарно-денежные отношения вынуждены будут приспосабливаться, отступать, находить для своего выживания новые ниши, своего рода "резервации", освобождая основное пространство социального бытия для принципиально новых, по существу коммунистических отношений, формируемых новым уровнем развития производительных сил.
Как будет происходить процесс этого вытеснения капитализма "в резервации"? По мере того, как с одной стороны "борьба с пиратством" будет обнаруживать своё бессилие и нелегитимность в глазах общества, а, с другой стороны, всё большую популярность будут получать бесплатные и зачастую open source (то есть с "открытым кодом" - открытые для дальнейшей переработки, развития и модернизации) аналоги коммерческих программ, всё большее количество фирм-производителей будет переходить на принципиально новую схему работы. А именно - выпускать бесплатные программы, а зарабатывать на создании приложений к ним по заказу конкретных лиц и организаций, в этих приложениях персонально заинтересованных. Такой подход на самом деле диктуется рыночным законом: значение выше упомянутой нами дроби, определяющей трудовую стоимость единичной копии информационного продукта, не стремится к нулю только тогда, когда не стремится к бесконечности её знаменатель. То есть только в том случае, если копий продукта требуется ограниченное количество. (Отметим, что сейчас цена "лицензионного софта" не имеет никакого отношения ни к законам рынка, ни к трудовой стоимости - по существу она произвольна и определяется диким и абсолютно внеэкономическим диктатом монополистов, превративших государственные аппараты в свой инструмент. Для того, чтобы представить всю дикость этого произвола представим аналогичную ситуацию, перенесённую в иную эпоху: законодательный запрет воспроизводить копию купленного вами колеса или шапки, законодательный запрет перенимать и использовать придуманный соседом способ ведения хозяйства и т.п.).
Конечно, описанный выше переход не сделает коммерческие фирмы, по-прежнему ориентированные на извлечение прибыли, коммунистическими предприятиями. Они сами останутся в рамках капиталистических отношений. Для них производство основного массового программного продукта - распространяемого теперь бесплатно - будет по-прежнему оставаться лишь маркетинговым ходом, необходимым условием для реализации их коммерческого продукта - то есть приложений к основной программе, создаваемых по заказу конкретных нуждающихся в них пользователей. Коммерческая фирма при этом, по-прежнему, "живёт при капитализме" - в рамках капиталистических мотивов и отношений. Но подавляющему большинству пользователей это совершенно не важно. Ведь, если вы не относитесь к числу заказчиков узкоспециализированных приложений, то общеупотребительный софт вы скачиваете по коммунистическому принципу - то есть по потребности и даром.
В рамках данной статьи мы говорим только об одной стороне дела - о коммунистическом характере распределения и потребления. Вторая сторона дела - возможные варианты коммунистического производства и, прежде всего, мотивы к труду в условиях независимости уровня потребления от его результатов, - будет рассмотрена нами в отдельной работе. Пока же мы анализируем только формы коммунистического распределения и принципиальные необходимые условия для их существования. Тут, действительно, масса примеров имеется уже сегодня - "пиратство", файлообменные сети и проч. и проч. Кстати говоря, эти примеры самым наглядным образом демонстрируют очень быстрое изменение тех особенностей человеческой психики, которые до сих пор подавляющим большинством считались врождёнными и имманентными. Речь идёт, конечно, об "инстинкте собственности". Естественно, что, когда появился сначала интернет с его бесплатными электронными библиотеками, а затем файлообменники и локальные сети, первым побуждением получившего доступ к этому информационному изобилию человека было скачивать и скачивать информацию. То есть создавать копии информационых продуктов в своей личной собственности - на дискетах, винчестерах домашних компьютеров, потом на CD и DVD дисках, на "могильниках" (съёмных внешних винчестерах большого объёма) и т.д. Но по мере того, как люди стали привыкать к постоянному и свободному изобилию, к тому, что могут в любой момент времени открыть в интернете необходимую книгу или скачать из локальной сети понадобившийся фильм, мотивации к созданию "частнособственнических" копий стали на глазах слабеть и отмирать. Ситуация стала аналогична ситуации с водой. Если она идёт из крана в любое время и в потребном количестве, то очень немного найдется желающих держать в квартире цистерну с запасом воды. И с электронными книгами, фильмами, музыкой ситуация постепенно начинает приближать к тому же итогу. Всё меньше и меньше людей держат у себя личные копии, предпочитая не "приватизировать" копии информационных продуктов в личную собственность, а пользоваться непосредственно из "общественного фонда" локальной или глобальной сети. То есть явочным порядком идёт обобществление информационной продукции. Более того, уже и на персональных компьютерах всё чаще и больше появляются разделы "общественного доступа" (на чём и основан принцип файлообменных сетей), то есть даже информация на самом персональном компьютере конкретного единичного пользователя всё более становится общественным достоянием.
Обратим внимание, что это происходит безо всякого насилия, морального давления и ощественного осуждения "частнособственнических инстинктов" - просто как результат изменения условий бытия. Более того, нетрудно представить, что любая попытка запретить или ограничить право или техническую возможность скачивать информацию на "частнособственнический" жёсткий диск, не только не ускорила бы, а, наоборот, существенно бы задержала отмирание "хватательного инстинкта". Чтобы человек сам отказался от частной собственности, нужно, чтобы никто не ограничивал его в этом праве и в этой возможности не только насилием, но и любого рода моральным давлением. "Вы действительно хотите одну из своих комнат занять цистерной с водой (или ящиками с записанными вами DVD дисками)? - Ну, наздоровье!".
Хорошо, - говорят нам оппоненты - пока речь идёт о фильмах, музыке и электронных книгах, тут коммунизм возможен. Но фильмами и музыкой сыт не будешь. А хлеб, брюки и машины по-прежнему остаются в рамках производства материального, вещественного. Их невозможно копировать подобно файлам. Да, действительно, невозможно. Пока что. Хотя рано или поздно технический прогресс, по-видимому, именно к этому и придёт. Но давайте посмотрим на соотношение общественного труда, осуществляемого в сфере информационного и вещественного производства. Не секрет, что в развитых странах это соотношение уже в последние десятилетия прошлого века было в пользу информационного производства, и его доля с тех пор с каждым годом продолжает возрастать. То есть для обеспечения всего общества в продуктах вещественного производства (как сельскохозяйственных, так и промышленных) требуется всё меньшая и меньшая доля общественно необходимого труда, всё меньшая и меньшая доля занятого населения. Причём процесс сам себя усиливает и ускоряет: чем больше производителей высвобождается из сферы материального производства в сферу информационного - тем быстрее совершенствуются технологии, тем больше производительность труда в том числе и в сфере материального производства и, стало быть, тем меньше и меньше доля занятого в нём населения. Дело идёт к тому, что доля общественного труда, необходимого для обеспечения общественных нужд в вещественной продукции, станет просто пренебрежима мала. Иными словами, по мере развития производительных сил то есть производительности труда пренебрежима мала станет их трудовая стоимость и рыночная цена.
Да, конечно, в пределах обозримого будущего будут оставаться материальные вещи, в отношении которых невозможно обеспечить изобилие. Можно свести почти к нулю стоимость типовой квартиры, но нельзя обеспечить всех желающих виллой на Кипре и персональным царским дворцом. Нельзя обеспечить всех "по потребности" алмазами, изумрудами, золотыми унитазами и подлинниками картин из музеев. Вряд ли хватит на всех "по потребности" чёрной икры и уж точно не хватит мамонтового мяса. Одним словом, предметы роскоши, не являющиеся обязательными и необходимыми для повседневной жизни могут ещё очень долго (возможно, бесконечно долго) оставаться резервациями некоммунистических отношений. Но что в этом страшного? Пусть будет какая-никакая отдушина для людей, для которых личная собственность и обладание эксклюзивными предметами роскоши нераздельно связана со смыслом жизни и самооценкой. Пусть для желающих будет оставаться возможность жить "вне коммунизма". Пусть, в конце концов, будут оставаться материальные стимулы, хотя бы в виде предметов роскоши. Это никак не отрицает того, что основной объём производства, распределения и потребления (а, следовательно, и общественных отношений) будет коммунистическим по своей природе.
Кстати, если уделить несколько слов футурологии и научной фантастике, то представляется весьма вероятным, что дальнейший научный прогресс будет связан со всё возрастающими возможностями создавать цифровые матрицы материальных предметов. То есть оцифровывать вещи (с постепенно возрастающим уровнем разрешения), точно так же, как сегодня мы оцифровываем текст, звук и изображение. Затем, преобразовывать их, подобно тому, как сегодня мы работаем с изображениями в фотошопе. А затем на основе этой цифровой матрицы воспроизводить вещи, воплощая их вновь в материальную форму так, как сегодня мы распечатываем на принтере картинку или воспроизводим музыку. То есть мы сможем структурировать материю на основе цифровой матрицы - будет ли идти речь только о быстром химическом синтезе или также и о превращении химических элементов. Весьма вероятно, что в будущем копирование (причём, портативное) один раз созданного или найденного материального предмета будет осуществляться с теми же пренебрежимо малыми затратами труда, с какими мы сегодня копируем текст на ксероксе. Если мы представим себе поступательное развитие подобной технологии, позволяющей в точности воспроизводить любые предметы не только в смысле их внешнего вида, но и в смысле структуры, химического состава, всей совокупности свойств и качеств, то мы приблизимся к ситуации абсолютного и полного коммунизма. То есть в этом случае уже не останется уникальных предметов роскоши, да и вообще уникальных объектов и явлений как таковых. Хоть бриллиант, хоть полотно мастера эпохи Ренессанса, хоть шкуру мамонта можно будет "оцифровать" и "распечатать" причём так, что копия и оргинал будут столь же неотличимы, как сегодня неотличима копия файла от оригинала. А если мы представим возможность полностью свободного преобразования и структурирования материи (включая преобразование элементов) и относительную свободу масштабов (допустим, в пределах "оцифровки", преобразования и "распечатки" целых планет)...
Это, конечно, пока в чистом виде научная фантастика, хотя первые шаги её реализации мы, весьма вероятно, сможем наблюдать уже в ближайшие десятилетия. Но речь идёт сейчас о том, что даже на современном уровне научно-технического развития предпосылки для пусть не полного осуществления, но, по крайней мере, для проростания коммунистических отношений вызрели.
Даже в рамках современного изжившего себя капитализма мы видим, что цена одной и той же вещи различается в сотни и тысячи раз в зависимости от брэнда фирмы-изготовителя. Это значит, что практически весь объём трудовой стоимости был вложен не в материальную вещь, а в создание связанного с ней привлекательного виртуального образа в массовом сознании. Стоимость же самой вещи (без брэнда) пренебрежимо мала. Настолько мала, что очень недалёк тот день, когда безбрэндовые вещи станут такими же бесплатными, как полиэтиленовые мешки в универсамах. Ведь по существу в сегодняшнем виртуализованном капитализме материальная вещь - это и есть не более чем такой "мешок" для упаковки созданного пиаром и привязанного к брэнду образа. А материальная вещь... Да в конце концов, себестоимость её столь невелика по сравнению с затратами на создание привлекательного брэнда, что её можно раздавать в порядке рекламной акции!
В современных развитых странах капитализм всё меньше и меньше связан с процессом производства, распределения и потребления реальных материальных жизненных благ. Автомобиль миллиардера за миллион долларов и автомобиль рабочего за 20 тысяч долларов по своим потребительским качествам отличаются крайне незначительно. То же самое можно сказать об одежде, в которую они одеваются, о пище, которую едят. Разве что только качество их жилищ пока действительно разное. Но в целом сфера реального производства и потребления жизненных благ уже осуществляется практически уравнительно, обеспечивая все основные потребности человека (базовые материальные потребности на весьма достойном уровне обеспечены сегодня даже у безработного). Колоссальная же разница в стоимости жизни фактически "ушла в виртуал", стала просто предметом социальной игры - знаком социального статуса, престижа, места в общественной иерархии. Капитализм вынужден покидать реальность и превращаться в "Матрицу", в виртуальный симулякр.
Здесь необходимо сделать ещё одну ремарку. Как уже было отмечено выше, избавление от нужды не есть только изобилие предметов потребления, но также и избавление от необходимого труда. До тех пор, пока необходимый труд сохраняется - до тех пор сохраняется и нужда, поскольку каждый продукт потребления оплачен временем, вынужденно отнятым из жизни для его производства. Именно поэтому, кстати, переход к коммунизму не осуществился и даже теоретически не мог осуществиться на индустриальном уровне развития производства силами промышленного пролетариата. Необходимые материальные условия для прорастания коммунистических отношений возникают тогда, когда по мере автоматизации производства рутинный механический труд полностью передаётся механизмам и, следовательно, промышленный фабрично-заводской пролетариат исчезает как класс.
В самом деле, представим себе умозрительный эксперимент. В некой условной гипотетической модели пролетариат в полном согласии с гипотезой Маркса захватывает в свою коллективную собственность все средства производства. Допустим для чистоты модели, что это происходит одновременно во всём мире и на том уровне концентрации производства, когда буржуазия уже настолько монополизирована, что численность её ничтожна, и она поэтому не может оказать сколько-нибудь существенного сопротивления. То есть победивший пролетариат не имеет серьёзных противников в лице внешней или внутренней реакции и не нуждается в создании собственного государства как аппарата классового насилия для её подавления. Модель, разумеется, умозрительная и условная, однако попытаемся представить, в каком направлении она будет развиваться.
Учитывая, что общественное производство в рамках заданной модели находится на индустриально-промышленном уровне развития, основу суммарного общественного продукта составляет продукт труда рабочих, без которого производство невозможно и немыслимо: производство уже механизировано, но оно ещё далеко не автоматическое, поэтому простой механический стереотипный труд рабочего по-прежнему необходим.
Рабочие победили и обобществили средства производства. Поскольку класс эксплуататоров ликвидирован, а производство переведено из режима неограниченной максимизации прибыли в режим удовлетворения общественных потребностей (то есть в режим разумной достаточности), мера необходимого труда существенно снизилась. У каждого отдельно взятого рабочего появилось свободное время на творческое саморазвитие. Досуг (свободное от механического машинного труда время человеческой жизни) становится главной общественной ценностью. Но вот тут-то и возникает вопрос: как эту общественную ценность делить. На всех её заведомо не хватает. То есть либо каждый должен отработать пусть не 8, пусть 6 или даже 4 часа в день у станка, а в остальное время может заниматься свободным творчеством (собственно, коммунистическим трудом). Либо же этот общественный ресурс будет распределяться неравномерно. То есть выделится особая социальная группа творческих людей, которая будет пользоваться этим ресурсом преимущественно - за счёт остальных.
Простой здравый смысл свидетельствует о том, что неизбежное и естественное неравенство интеллектуальных, творческих, волевых, лидерских качеств между людьми плюс эффективность разделения труда, которая лишь возрастает по мере усложнения характера труда и развития производственных навыков, неизбежно толкнёт развитие событий на второй путь. О том же свидетельствует и логика марксистской теории: наличие излишков неизбежно ведёт к расслоению, и не столь важно, что излишками в данном случае выступают не материальные предметы, а излишки времени. Значит, с неизбежностью снова произойдёт расслоение на новые классы, хотя и первоначально не антагонистические. Этих классов, как минимум, будет два - собственно рабочий класс (уже не пролетариат, а коллективно владеющий средствами производства класс рабочих) и трудовая интеллигенция - врачи, учителя, учёные, конструкторы, инженеры, программисты и т.д. - т.к. невозможно представить серьёзное освоение и занятие этими профессиями без отрыва от рабочей специальности. Качество жизни рабочего класса и трудовой интеллигенции по определению будет различаться даже в случае их имущественного равенства, поскольку неравноценна привлекательность творческого и простого механического труда. Следовательно, тенденцией будет повышение социальной престижности творческих профессий и снижение престижности рабочих профессий, что заставит ввести в той или иной форме ценз. Например, конкурс при поступлении в ВУЗ. То есть закрепить общественное неравенство на основе неравенства тех или иных личностных способностей. Но, поскольку людьми, не имеющими соответствующих способностей, данное разделение будет восприниматься как дискриминация (то есть нарушение их коллективных интересов, а, следовательно, и классовых представлений о справедливости), поддержание этого разделения потребует в той или иной форме прямого или косвенного социального насилия, которое приведёт к возникновению классовых противоречий и антагонизма.
Допустим, неизбежное неравенство качества неквалифицированного механического труда и труда творческого компенсируется нормами диктатуры рабочего класса, то есть политическими преференциями рабочего класса либо различием обязательных количественных (или временных) норм труда, либо разницей в оплате труда в пользу менее квалифицированного и менее творческого. Но эта схема ничего принципиально не меняет. Она подразумевает уже имеющиеся социально-классовое противоречие и борьбу, что неизбежно порождает новое лицо - государственный или квазигосударственный аппарат насилия, который, даже если и будет формироваться изначально из числа либо рабочего, либо интеллигентского класса (в зависимости от того, кто перетягивает возникшее противоречие в свою пользу), но с неизбежностью осознает собственные корпоративные интересы и станет самостоятельным игроком, стремящимся стать арбитром над обеими сторонами и, играя на их противоречиях, занять господствующую позицию.
Однако и это ещё не всё. Помимо рабочих и трудовой интеллигенции неизбежно возникновение ещё одной социальной группы - профессиональных управленцев. Можно, конечно, представить ситуацию, когда управление осуществляется исключительно на общественных началах, путём формирования советов самими трудовыми коллективами с регулярной ротацией их состава. Однако очевидно, что развитое промышленное производство, притом не в рамках одного завода, а в рамках отрасли, региона, страны, мира в целом, проблема планирования и распределения и т.д. с неизбежностью потребуют профессионализма управленческих кадров и их отрыва от основной специальности. Можно переучить рабочего в управленца, но при этом он по характеру своего бытия (а, следовательно, со временем и сознания) перестанет быть рабочим.
Можно попытаться поставить корпорацию управленцев под контроль советов трудовых коллективов, то есть поставить в положение наёмного менеджера. Но тут возникает другой вопрос. Поскольку люди по природе своей различны и в отношении лидерских качеств образуют пирамиду, то неизбежно расслоение самих советов трудовых коллективов, а, тем более, всех вышестоящих Советов, ступенчато ими избираемых. Неизбежно внутри советов выделится группа активных общественников, заинтересованных в том, чтобы сосредоточить в своих руках вопросы управления и оторваться от контроля реальных трудовых коллективов. С другой стороны, с той же неизбежностью возникнет обратная тенденция со стороны масс трудящихся отделаться от дополнительной общественной нагрузки и перепоручить её желающим - то есть тем же общественникам. Сомкнувшись, эти две тенденции сделают контроль трудовых коллективов за советами сначала высших, а затем и низовых уровней чисто номинальным. Активные общественники по характеру своего бытия сомкнутся и сольются с профессиональными управленцами ("наёмными менеджерами") в единый общественный слой с общими социальными (квази-классовыми) интересами. То есть возникнет слой управленческой бюрократии, формально не владеющий, но фактически распоряжающийся общенародной общественной собственностью на средства производства и продукты труда.
В конечном итоге неизбежен альянс обеих групп управленцев (наёмных профессионалов и активистов-общественников, не желающих возвращаться к станку), квазигосударственных структур, возникших из необходимости урегулирования социальных противоречий, и творческой интеллигенции с целью изменения изначально заложенного в модели равенства и узурпации свободы от механического нетворческого труда. Иными словами, восстанавливается модель общества классового неравенства и эксплуатации труда. И это неизбежно, поскольку пока сохраняется необходимый (как антитеза свободному, творческому) труд, до тех пор в обществе сохраняется и нужда - "и с нуждой должна снова начаться борьба за необходимые предметы и, значит, должна воскреснуть вся старая дребедень" (Маркс), хотя бы даже если в роли "необходимых предметов" выступает время человеческой жизни, свободное от необходимого (несвободного, не исходящего из внутренней потребности в творческой самореализации) труда.
Как видим, исходные условия октябрьской социалистической революции в России 1917 года резко отличались от условий "идеальной модели" пролетарской революции: индустриально неразвитая страна, в которой подавляющее большинство населения составляет не пролетариат, а крестьянство; ожесточённая гражданская война и борьба с интервенцией; существование в условиях враждебного капиталистического окружения и необходимость строить социализм в отдельно взятой стране; острая необходимость в форсированной мобилизационной индустриализации; Великая Отечественная Война и последующая гонка вооружений в ходе холодной войны. И, тем не менее, приведённая выше "идеальная модель" достаточно чётко описывает причины и механику разрушения советского общества и капиталистической контрреволюции. Любопытно, что враг советского государства Л.Д. Бронштейн (Троцкий), хорошо владевший методологией марксистского анализа, достаточно метко указал те тенденции, которые в дальнейшем привели к гибели советского общества. Однако и он - вслед за Марксом - в угоду мессианской мечте о пролетарской революции пожертвовал точностью и трезвостью собственно научной методологии. В результате отмеченные им процессы он в значительной степени приписал "злой воле" "сталинской бюрократии", не поняв или не признав неизбежную закономерность данных процессов на уровне развития производительных сил, соответствующем индустриальной стадии развития общества и цивилизации.
Вывод из приведённого нами анализа состоит в том, что общество, в котором необходимый (несвободный) человеческий труд сохраняется и не в полной мере передан автоматическим механизмам, по определению не достигло уровня развития производительных сил, необходимого для перехода в бесклассовое состояние. Следовательно, промышленный пролетариат ни при каких условиях не может осуществить переход к бесклассовому, неэксплуататорскому обществу свободного от диктата производственных отношений развития - то есть к коммунистическому обществу. Необходимым условием такого общества является полная автоматизация производства то есть практически полное снятие необходимости участия человека в процессе производства необходимых материальных жизненных благ, не говоря уж о стереотипном, механическом и, тем более, физическом труде. Только в этом случае несвободный, необходимый труд (стимулируемый материальной потребностью в его результатах, общественным принуждением, в том числе моральным и психологическим, чувством долга перед обществом и т.д.) исчезает, и на его место приходит свободный труд, мотивированный не нуждой, а исключительно творческой самореализацией человеческой личности - причём для всех членов общества.
Февраль 2010
Статья опубликована:
Строев С.А. Условия потребления "по потребности". // Репутациология. Май-август 2011 г. Т. 4, № 3-4 (13-14). С. 104-110.
А также на сайтах:
"Русский социализм - Революционная линия" http://russoc.kprf.org/News/0000152.htm и http://russoc.info/News/0000152.htm Центральный сайт КПРФ http://kprf.ru/rus_soc/77199.html Сайт Калужского регионального отделения КПРФ http://www.kprf-kaluga.ru/documents/wide/559
Сайт Ростовского областного комитета КПРФ http://www.kprf-don.ru/old/index.php/home/comments/1633---q----q.html Теория трудовой стоимости и постиндустриальное общество
Одним из важнейших положений марксизма является теория трудовой стоимости. Согласно марксизму меновая стоимость вещи или услуги, то есть количественное соотношение, в котором потребительные стоимости одного рода обмениваются на потребительные стоимости другого рода, определяется объемом вложенного в данную вещь труда: "Итак, потребительная стоимость, или благо, имеет стоимость лишь потому, что в ней овеществлен, или материализован, абстрактно человеческий труд. Как же измерять величину ее стоимости? Очевидно, количеством содержащегося в ней труда, этой "созидающей стоимость субстанции"" (К. Маркс "Капитал. Критика политической экономии").
Необходимо сделать к этой формуле ряд пояснений. Во-первых, речь идёт, конечно, не об объёме труда, вложенном в данную конкретную вещь, а о том минимальном объёме труда, который необходим для создания такой вещи на существующем уровне развития производительных сил. "Величина стоимости данной потребительной стоимости определяетс