close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Интертекстуальность англоязычных антиутопий

код для вставкиСкачать
ФИО соискателя: Гаврикова Юлия Сергеевна Шифр научной специальности: 10.02.04 - германские языки Шифр диссертационного совета: Д 212.038.16 Название организации: Воронежский государственный университет Адрес организации: 394006, г.Воронеж, Университ
1
На правах рукописи
ГАВРИКОВА Юлия Сергеевна
ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТЬ
АНГЛОЯЗЫЧНЫХ АНТИУТОПИЙ
10.02.04 – германские языки
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Воронеж – 2012
2
Работа выполнена в Воронежском государственном педагогическом
университете.
Научный руководитель:
доктор
филологических
наук,
Сребрянская Наталья Анатольевна
доцент
Официальные оппоненты: Цурикова Любовь Васильевна,
доктор
филологических
наук,
профессор,
Воронежский государственный университет,
кафедра английской филологии, профессор
Падурец Анна Александровна,
кандидат
филологических
наук,
доцент,
Воронежский государственный технический
университет, кафедра иностранных языков и
технологии перевода, доцент
Ведущая организация:
Иркутский государственный
кафедра иностранных языков
университет,
Защита состоится 26 марта 2012 г. в 13:30 на заседании диссертационного
совета Д 212.038.16 при Воронежском государственном университете по
адресу: 394006, г. Воронеж, пл. Ленина, 10, ауд. 49.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Воронежского
государственного университета.
Автореферат разослан 21 февраля 2012 г.
Ученый секретарь
диссертационного совета
Велла Татьяна Михайловна
3
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Диссертация посвящена исследованию феномена интертекстуальности
англоязычных антиутопий.
Изучение художественного текста в последнее время все чаще проводится в
рамках относительно недавно сформировавшейся теории интертекстуальности.
Этой проблемой занимаются все разделы филологии, как лингвистического, так и
литературоведческого циклов. Такая широта и многоаспектность данного
понятия объясняются, прежде всего, тем, что интертекстуальность является
одной из важнейших стратегий текстопостроения в современной литературе.
Кроме того, интертекстуальность – чрезвычайно многогранное явление,
исследование которого невозможно в рамках отдельной науки. В первую очередь,
интертекстуальность является объектом исследования литературоведения и
лингвистики.
В данной работе объектом исследования являются интертекстуальные
взаимодействия, происходящие в англоязычных антиутопиях, а также
интертекстуальные взаимодействия с англоязычными антиутопиями в других
текстах.
Предметом исследования явились способы и механизмы создания
интертекстуальных взаимодействий в англоязычных антиутопиях: 1) как
интертекстах, 2) как претекстах.
Материалом исследования послужили две группы текстов:
1) англоязычные антиутопии – «1984» и «Animal Farm» (Скотный двор)
Дж. Оруэлла, «Brave New World» (О дивный новый мир) и «Ape and Essence»
(Обезьяна и сущность) О. Хаксли, «Fahrenheit 451» (451 градус по Фаренгейту) Р.
Брэдбери, «Chrysalids» (Хризалиды) Дж. Уиндема, «Player Piano» (Утопия-14 или
в др. ред. Механическое пианино) К. Воннегута, «End of Eternity» (Конец
вечности) А. Азимова и «Handmaid’s Tale» (Исповедь служанки) М. Этвуд. Общий
объем текстов составил 1906 страниц. Количество отобранных интекстов – 1307.
2) газетные статьи, художественные произведения, рекламные тексты,
тексты из сети Интернет, кино и театральные постановки, названия компаний и
их продукции, а также другие виды текстов, в которых вышеперечисленные
произведения выполняют функцию претекстов. Всего 2766 интекстов.
Актуальность исследования англоязычных антиутопий в свете
интертекстуальности продиктована несколькими факторами. Во-первых, данный
жанр с момента его появления в конце XIX – начале XX века имеет постоянно
возрастающую популярность, о чем говорят, в частности, многочисленные
экранизации романов-антиутопий. Во-вторых, особенности содержательного
плана антиутопий таковы, что в них способны разворачиваться различные виды
межтекстового взаимодействия. В-третьих, антиутопии обладают неограниченным потенциалом для проникновения в различные сферы жизни (политику,
экономику, общественные науки, кино, музыку и т.д.), а следовательно, не только
для восприятия, но и создания необычных интертекстуальных связей. Все
перечисленные факторы по нашим данным ранее не подвергались детальному
лингвистическому анализу. Кроме того, лингвистические аспекты антиутопии не
4
получили достаточного освещения в отечественном языкознании по политическим и другим экстралингвистическим причинам.
Цель исследования состоит в комплексном рассмотрении явления
интертекстуальности англоязычных антиутопий.
Достижение поставленной цели предполагает решение следующих задач:
1) рассмотреть лингвистические особенности англоязычных антиутопий
как интертекстов:
а) классифицировать интексты, встречающиеся в антиутопиях, с точки
зрения их соотнесенности с синтагматической или парадигматической осью
интертекстуальности;
б) определить роль различных видов интертекстуальности в данном
жанре;
в) исследовать явление псевдоинтертекстуальности в антиутопиях;
г) выявить степень сложности понимания антиутопий с точки зрения
межтекстовой компетенции;
2) рассмотреть лингвистические особенности англоязычных антиутопий
как претекстов:
а) выявить потенциал англоязычных антиутопий к созданию
интертекстуальности и прецедентности;
б) определить типы текстов, в которых англоязычные антиутопии
исполняют роль претекста;
в) классифицировать интексты с антиутопиями в качестве претекстов с
точки зрения парадигматической и синтагматической оси интертекстуальности;
г) выявить
фрагменты
антиутопий,
функционирующие
как
прецедентные тексты;
д) исследовать способы трансформации этих текстов.
Методологическую основу данного исследования составляют актуальная
для современной лингвистики теория интертекстуальности и смежные научные
теории (И.В. Арнольд, О.С. Ахманова, М.М. Бахтин, А.Н. Веселовский,
И.В. Гюббенет, Н.А. Фатеева, Р. Барт, Ж. Женетт, Ю. Кристева, П.Х. Тороп и
др.). Кроме того, рассматривались исследования интертекстуальности в текстах
различных жанров (О.А. Ворожцова, А.А. Гордиевский, Л. Рерик и др.).
Учитывались также исследования интертекстуальности в текстах различных
авторов (Т.Г.Ивлева, Л.Б. Караева, М.Ю. Колокольникова, В.А. Михайлова,
А.Н. Трепачко и др.), а также теория прецедентных феноменов (Д.В. Багаева,
Л.И. Гришаева, Д.Б. Гудков, И.В. Захаренко, Ю.Н. Караулов, В.В. Красных и др.).
Методологическую основу также составляют работы по исследованию текста
(Т.А. ванн Дейк, Ю.М. Лотман, И.В. Руднев, Н.А. Сребрянская и др.). И наконец,
учитывались работы, посвященные рассмотрению антиутопий и связанных с
ними лингвистических феноменов (Е.А. Земская, О.В. Лазаренко, Б.А. Ланин,
Н.А. Сребрянская и др.).
Теоретическая значимость исследования заключается в том, что оно может
внести вклад в развитие теории интертекстуальности, а именно в рассмотрение
типов, роли и особенностей функционирования данного явления. В диссертации
получают развитие подходы к систематизации видов интертекстуальности, а
5
также такой аспект теории прецедентности, как роль прецедентного текста в
интертекстуальной компетенции. Дальнейшей разработке подвергается теория
интертекстуальности в аспекте парадигматики и синтагматики, а также
предлагается подход к рассмотрению явления интертекстуальности англоязычных антиутопий в ракурсе восприятия и порождения текстом интертекстуального взаимодействия. Кроме того, антиутопии получают новое
освещение в сфере теории интертекстуальности, что позволяет дать дополнительную информацию о характеристиках одного из жанров литературы, и тем
самым работа вносит вклад в теорию жанров.
Практическая ценность выполненной работы состоит в том, что ее
результаты могут найти применение в вузовских курсах по языкознанию,
литературоведению и спецкурсах по лингвокультурологии, стилистике и
лингвистике текста. Кроме того, результаты исследования могут быть
использованы для обучения интерпретации текста и формирования у студентовфилологов и лингвистов интертекстуальной компетенции.
Методы исследования. В работе использовались методы интерпретативного анализа апелляций к прецедентным текстам и их текстового
окружения, контекстуальный анализ, описательный метод, метод прогнозирования узловых элементов, а также элементы статистического и компонентного
анализа.
Научная новизна исследования обусловлена тем, что впервые целостно и
системно рассматривается интертекстуальность англоязычных антиутопий. При
этом 1) рассматриваются типы интертекстуальных включений, их функции,
особенности восприятия читателем в англоязычных антиутопиях; 2)
англоязычные антиутопии исследуются и как принимающие, и как отдающие
тексты; 3) интертекстуальность англоязычных антиутопий подвергается анализу
с позиции парадигматики и синтагматики; 4) разрабатывается способ сбора
текстов, в которых антиутопия играет роль претекста; 5) англоязычные
антиутопии рассматриваются в ракурсе прецедентности.
На защиту выносятся следующие положения:
1. Англоязычные антиутопии выступают в двух ипостасях. В качестве
интертекстов англоязычные антиутопии являются текстами, в которых
происходит интертекстуальное взаимодействие, актуализирующееся в процессе
интерпретации текста читателем. В качестве претекстов англоязычные
антиутопии являются источниками заимствования элементов, посредством
которых осуществляется интертекстуальное взаимодействие между претекстом и
интертекстом.
2. Явление интертекстуальности выполняет текстообразующую, эстетическую, моделирующую, пародийную, фатическую, персуазивную и людическую
функции в англоязычных антиутопиях. Пародийная функция является ведущей в
связи с тем, что антиутопия является по своему происхождению пародией на
утопию.
3. Интертекстуальное взаимодействие в англоязычных антиутопиях как
интертекстах происходит на синтагматической и парадигматической осях
интертекстуальности и реализуется посредством цитат, аллюзий и
6
реминисценций на оси синтагматики, и посредством пародий, парафразов и
дописывания претекстов – на оси парадигматики.
4. Антиутопиям как интертекстам присущи специфические виды
интертекстуального взаимодействия: псевдоинтертекстуальность и интекстцитатные имена. Псевдоинтертекстуальность заключается в том, что
интертекстуальное взаимодействие происходит между антиутопией в целом и
«текстом в тексте», который является частью антиутопии. Интекст-цитатные
имена являются именами собственными, за счет которых осуществляется
интертекстуальное взаимодействие.
5. В качестве интертекстов текстам антиутопии присуща высокая
интертекстуальная плотность. Читатель, обращающийся к англоязычным
антиутопиям, должен обладать высоким уровнем интертекстуальной
компетенции для обнаружения и правильного декодирования интекстов,
значительной части которых свойственна полностью или частично затемненная
атрибуция.
6. В качестве претекстов англоязычные антиутопии могут вступать в
различные виды взаимодействия, как с точки зрения парадигматики, так и
синтагматики. На синтагматической оси интертекстуальное взаимодействие с
англоязычными антиутопиями реализуется через цитаты, аллюзии и интекстцитатные имена и может происходить как в самом тексте, так и околотекстовой
зоне (заглавии, эпиграфе и т.д.). На парадигматической оси виды
интертекстуальности включают пародии, дописывания текста, вариации на тему
претекста и другие виды вторичных текстов.
7. Типы текстов, в которых англоязычные антиутопии функционируют в
качестве претекстов, отличаются разнообразием и включают в себя публицистические тексты; медиа-тексты; тексты, обращающиеся к вербальным и
невербальным средствам (фильмы, песни) и наименования нетекстовых объектов
(компаний, фестивалей, конкурсов, наград, проектов).
8. Англоязычные антиутопии обладают высоким потенциалом для создания
межтекстовых связей, вследствие чего некоторые из них становятся источниками
прецедентности. Прецедентные тексты, источником которых являются англоязычные антиутопии, могут функционировать в соответствии с различными
способами трансформации, включающими добавление, усечение, замену, отражение, контаминацию, иногда они могут функционировать в неизменном виде.
Апробация результатов исследования осуществлялась в форме докладов
на научных семинарах на кафедре английского языка Воронежского государственного педагогического университета, на итоговых научно-исследовательских
конференциях. Материалы исследования были изложены в докладах на V
Международной научной конференции «Вопросы научного образования по
гуманитарным, социальным и психологическим специальностям» (Москва, 2011),
на V Международной научно-практической конференции «Гуманитарные науки в
XXI веке» (Москва, 2011), на региональной научно-практической конференции
«Иностранные языки в современной России» (Воронеж, 2011). Основные
положения диссертации нашли отражение в двенадцати публикациях, две из
которых опубликованы в изданиях, рекомендованных ВАК РФ.
7
Структура диссертации определяется ее задачами и отражает основные
этапы и логику развития исследования. Диссертация состоит из Введения, двух
глав, Заключения, а также включает списки использованной литературы,
словарей, источников языкового материала и приложения. Объем основного
текста диссертации составляет 201 машинописную страницу, общий объем
диссертации – 243 машинописные страницы.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ
В
первой
главе
«Интертекстуальность
как
неотъемлемая
характеристика текстового пространства» рассматриваются теоретические
предпосылки данного исследования.
Феномен межтекстовых взаимодействий подвергался исследованию еще до
появления термина «интертекстуальность» (см., например, работы Р. Барта,
М.М. Бахтина, А.Н. Веселовского). Тем не менее, формирование теории
интертекстуальности приходится на середину XX века и связано с именем
Ю. Кристевой, автора термина «интертекстуальность».
В данной работе под интертекстуальностью мы будем понимать присущее
любому тексту диалогическое взаимодействие между текстами, при котором
элементы текста-донора имеют соответствия с элементами текста-реципиента.
Подобное взаимодействие может проявляться на различных уровнях текста
(лексическом, стилистическом, структурном, содержательном и т.д.) и
способствует приращению смысла.
С понятием интертекстуальность неразрывно связаны и другие понятия,
такие как «интертекст», «интекст», «прецедентный текст», «текст-источник»,
«текст-донор», «претекст» и др. Опираясь на труды П.Х. Торопа как одного из
основоположников понятия «интекст», а также других исследователей, таких как
А.В. Кремнева, Ю.Ю. Саксонова, Н.В. Петрова, Ю.Л. Высочина, Е.А. Попова,
Е.С. Дьяконова и др., мы приходим к следующим трактовкам интересующих нас
терминов: интертекстуальность – это процесс взаимодействие между текстами;
интертекст – результат взаимодействия, актуализирующийся в процессе
интерпретации текста; интекст – это случай единичного межтекстового
взаимодействия в интертексте.
Важнейшей характеристикой интекста является атрибутированность /
неатрибутированность. Атрибутированный интекст – это интекст, намеренно
включенный автором в текст произведения, который по определенным
признакам, например, по названию источника, имени автора, закавычиванию
дословной цитаты, можно безошибочно соотнести с единственным текстомисточником.
На другой стороне межтекстового взаимодействия находится «претекст»
(«текст-донор», «текст-источник»), то есть тот текст, из которого происходит
заимствование.
Интертекстульность, как и любой лингвистический феномен, выполняет
определенные функции. Данному вопросу посвящены работы многочисленных
исследователей (В.Н. Базылев, О.С. Боярских, С.Б. Велединская, О.А. Ворожцова,
Д.Б. Гудков, Ю.А. Гунько, Г.В. Денисова, А.С. Евсеев, В.А. Михайлова,
8
Е.А. Нахимова, Д.С. Папкина, П.Б. Паршин, Ю.Ю. Саксонова, Г.Г. Слышкин,
М.А. Соловьева, М.В. Терских, Н.А. Фатеева, А.А. Филинский, В.Д. Шевченко),
среди которых нет единогласия по поводу перечня этих функций. Попытка
выявить то общее, что содержится в рассмотренных классификациях, приводит к
обнаружению того, что различные авторы выделяют следующие виды функций,
зачастую давая им разные названия: оценочную, эстетическую, экспрессивную,
фатическую, номинативную, людическую, референтивную, характеризующую,
идеологическую, персуазивную, когнитивную, текстопорождающую, имиджеобразующую, пародийную, эвфемистическую, моделирующую и метатекстовую.
Среди данных функций есть обязательные, присущие любому виду интертекстуального взаимодействия, и факультативные, реализация которых зависит
от вида интекста и характеристик интертекста.
Реализация любой из функций интертекстуальности зависит от успешного
обнаружения и декодирования интекста. Это опознавание происходит благодаря
интертекстуальной компетенции. Интертекстуальная компетенция включает в
себя два аспекта – информационный, поскольку она определяет набор текстов, с
которыми читатель знаком, и процессуальный, поскольку эти тексты должны не
просто храниться в памяти читателя, но и выступать средством активной
интерпретации новых текстов. Но даже будучи в достаточной степени
компетентным, читатель не всегда справляется с декодированием интертекстуальных включений. Зачастую это происходит из-за несовпадения набора
текстов, знакомых читателю и автору. Таким образом, для адекватного
понимания интертекстуальных явлений у читателя и автора должно иметься хотя
бы частичное совпадение набора текстов.
Интертекстуально компетентный читатель обнаруживает интекст и
мысленно обращается к тексту, на который он ссылается. Для наименования
этого текста различные ученые используют разные термины – «прецедентный
текст», «текст-источник» (Ю.А. Кокошко, А.А. Проскурина, Г.Г. Слышкин,
Е.П. Черногрудова), «текст-донор» (Ж. Деррида, Ю.А. Кокошко, М.Ю. Колокольникова, В.А. Лукин, Е.Л. Лысенкова), «прототекст» (Т.В. Казарина,
Е.Г. Малышева, М.В. Терских), «предтекст» (И.П. Ильин, А.А. Журбин,
А.В. Попова, А.В. Радионова, Е.В. Чернявская), «претекст» (О.М. Гасникова,
А.Г. Новикова, А.В. Щербакова), «опорный текст» (Н.В. Петрова, Н.А. Фатеева),
«текст-ассоциат» (А.А. Васильева) и др. Из всех вышеперечисленных терминов
базовыми для данной работы являются «прецедентный текст» и «претекст».
В соответствии с определением Ю.Н. Караулова «прецедентный текст» – это
текст, значимый для той или иной личности в познавательном и эмоциональном
отношениях, имеющий сверхличностный характер, т.е. хорошо известный
широкому окружению данной личности, включая её предшественников и
современников, и, наконец, такой, обращение к которому возобновляется
неоднократно в дискурсе данной языковой личности.
Принципиальное отличие прецедентного текста от претекста, состоит в том,
что претекст подразумевает только сам факт интертекстуального взаимодействия
с каким либо текстом, не давая этому тексту оценки с точки зрения его
9
культурной и эмоциональной значимости, известности, повторяемости и
ценности.
Что касается форм и приемов включения интертекстуальных элементов в
текст, то они столь разнообразны, что не существует единого терминологического аппарата для их описания. Различные классификации интертекстуальности имеют под собой различные основы: способ примыкания текстадонора к тексту-реципиенту; степень атрибутированности, степень эксплицитности/имплицитности, парадигматические и синтагматические отношения.
Исследование интертекстуальных феноменов возможно также в двух
направлениях: от создателя текста, и от человека, текст воспринимающего.
Поскольку в нашей работе интертекстуальность рассматривается с точки
зрения парадигматики и синтагматики, интексты разделяются соответственно
данным осям интертекстуальности. К интекстам синтагматической оси
интертекстуальности относятся цитата, аллюзия, реминисценция, слова с
особыми коннотациями, то есть те интертекстуальные явления, которые
формируют линейные связи произведений единого текстового пространства.
В отличие от синтагматических видов интертекстуального взаимодействия,
парадигматические виды не являются точечными, они распространяются либо на
текст в целом, либо на сравнительно большой и относительно законченный по
смыслу отрезок текста. Парадигматические взаимодействия связаны с созданием
вторичных текстов, при этом претекст и интекст объединены по принципу
производности. Видами парадигматического взаимодействия мы считаем такие
лингвистические приемы, как пародирование, парафраз, вариации на тему
претекста, дописывание чужого текста, намеренную схожесть мотивов как
общего каркаса произведения. Результатом парадигматического взаимодействия
являются художественные и публицистические тексты, а также другие виды
вторичных текстов, такие как экранизации, театральные постановки и др.
Парадигматическая и синтагматическая оси интертекстуальности не могут
существовать обособленно, между ними наблюдается определенная взаимосвязь.
Зачастую синтагматическая интертекстуальность может вкладываться в
парадигматическую, так как при многих видах вторичных текстов автор
неизбежно пользуется аллюзиями, реминисценциями, цитатами, упоминаниями и
т.д. текста-источника. В свою очередь некоторые виды интертекстуальных
взаимодействий на синтагматической оси (аллюзия, реминисценция)
представляют собой вторичный текст в миниатюре – своеобразный «минипересказ», так как на основе данных интекстов, как и на основе вторичных
текстов можно произвести развертывание претекста.
Тексты англоязычных антиутопий являются перспективными как материал
для исследования интертекстуальности. Данная ситуация обусловлена тем, что
антиутопия возникает как реакция на утопию. Поскольку в этом жанре
изначально заложена полемика с утопией, то антиутопии неизбежно
контактируют, цитируют и вступают в другие типы интертекстуальных
взаимоотношений с утопией. В то же время круг претекстов для антиутопий не
ограничивается утопиями, а включает в себя произведения различных жанров,
10
тематик и стилей. Данные произведения, в первую очередь, включают
общеизвестные прецедентные тексты, хотя и не ограничены ими. Кроме того,
антиутопии могут сами выступать в роли претекстов, что обусловлено наличием
в них характеристик прецедентности.
Таким образом, исследование интертекстуальности англоязычных
антиутопий перспективно проводить в двух направлениях: антиутопии как
интертексты и антиутопии как претексты.
Вторая глава «Лингвистические особенности интертекстуальности
англоязычных текстов жанра антиутопии» состоит из двух разделов. В
разделе 2.1 «Англоязычная антиутопия как интертекст» рассматриваются случаи
интертекстуального взаимодействия, происходящие в текстах анализируемых
произведений.
Парадигматические и синтагматические виды межтекстового взаимодействия взаимодополняют друг друга и способствуют реализации базовых для
антиутопии функций интертекстуальности – эстетической, текстообразующей,
пародийной, моделирующей, людической, фатической и персуазивной.
Синтагматическая интертекстуальность представлена бớльшим количеством
интекстов (1039 из 1307), но парадигматические интексты (268), как правило,
более объемны.
В случае парадигматического интертекстуального взаимодействия интекст и
претекст объединяют отношения производности (деривации). Парадигматический интекст отличается автономностью, т.е. он может функционировать как
самостоятельный текст при извлечении его из контекста, одновременно оставаясь
дериватом претекста, членом его «парадигмы». Макро-уровнем, на котором
проявляется
парадигматическая
интертекстуальность
в
англоязычных
антиутопиях, является взаимодействие между антиутопией и утопией, т.к. они
объединены по принципу производности. Нами был выявлен ряд признаков,
которые могут служить основой для противопоставления и сравнения утопии и
антиутопии: положительная/отрицательная оценка благ цивилизации, наличие
разделения труда, цели заключения брака, тип государственного управления,
отношение к равноправию, темпоральная и локальная ограниченность,
повышенное внимание к внешнему виду (одежде) граждан вымышленного
общества, отчужденность героя и т.д.
Парадигматическая интертекстуальность находит и более частное
проявление в англоязычных антиутопиях посредством пародирования, парафраза,
вариаций на тему претекста, дописывания чужого текста. Для всех этих видов
взаимодействий ведущей функцией интертекстуальности является пародийная,
при учете того, что на макроуровне антиутопия пародирует утопию.
Для парадигматического взаимодействия характерна общность формы при
различном содержательном наполнении. Следующий пример является типичным
для англоязычных антиутопий и иллюстрирует то, каким образом
устанавливаются интертекстуальные связи между антиутопией (как
интертекстом) и претекстом. . Сравним пародийное изложение песни «Under the
11
Spreading Chestnut Tree», представленное Дж. Оруэллом в романе «1984»в
отрывке (1а), с его претекстом в отрывке (1б):
(1а) Under the spreading chestnut tree
I sold you and you sold me:
There lie they, and here lie we
Under the spreading chestnut tree.
(Оруэлл. 1984)
(1б) Under the spreading chestnut tree
I loved him and he loved me
There I used to sit up on his knee
´Neath the spreading chestnut tree.
(Glenn Miller. Under the Spreading Chestnut
Tree)
В обоих фрагментах одинаковое количество строк. Первая строка интекста
Under the spreading chestnut tree является полной цитатой из претекста. Вторая
также почти полностью повторяет претекст. Рифма и в интексте, и в претексте
образуется за счет повторения звука [i:] в словах tree, me, we и tree, me, knee,
соответственно. Синтаксическая структура второй строки I sold you and you sold
me соответствует синтаксической структуре второй строки претекста I loved him
and he loved me. В третьих строках используется синтаксическая структура there
+ глагол. В каждой соответствующей строке одинаковое количество ударных
слогов: в первых строках – по 3 ударных слога; во вторых – 6 и т.д. Таким
образом, опознание претекста в интексте происходит благодаря их формальному
сходству. Используя общую форму, автор интекста наполняет ее отличающимся
содержанием. Во второй строке употребление лексемы sold вместо loved создает
значительный диссонанс, поскольку данные слова применительно к человеку
обладают противоположной коннотацией. В третьей строке употребляются слова
lie и sit, относящиеся к одному семантическому полю, что обеспечивает
перекличку смыслов и способствует созданию своеобразной игры слов. Авторы
интекста и претекста используют схожие по форме средства для передачи
противоположных эмоций.
Являясь типичным примером парадигматического взаимодействия, данные
фрагменты имеют ряд общих черт, на основе которых возможно противопоставление. Основной объединяющей чертой является то, что парадигматический интекст повторяет форму текста-источника. Для парадигматических
интекстов характерна затемненная атрибуция, следовательно, читатель может
опознать их, только если он знаком с претекстом и, таким образом, обладает
достаточным уровнем интертекстуальной компетенции.
В отличие от парадигматики, на синтагматической оси интертекстуальности
претекст и интертекст объединяют отношения включения, т.е. интертекст
включает в себя фрагмент претекста (реже целый претекст). Включенные
элементы представляют собой редуцированные формы, фрагменты других
текстов и являются носителями сложного содержания, большая часть которого
представлена имплицитно. Синтагматическими видами интертекстуальности,
встречающимися в интересующих нас произведениях, являются цитата, аллюзия
и реминисценция. В отличие от парадигматических интекстов, чьей ведущей
функцией является пародийная, разные виды синтагматических интекстов
нацелены на первостепенную реализацию разных функций.
И аллюзия, и реминисценция, и интекст-цитатное имя успешно выполняют
эстетическую, моделирующую и текстообразующую функции интертекстуальности.
12
Под аллюзией мы понимаем наличие в тексте элементов, функция которых
состоит в указании на связь данного текста с другими текстами. Аллюзия в
антиутопии, которая является разновидностью художественного текста, как
нельзя лучше подходит как прием, способствующий приращению смысла.
Реминисценция – это явление, родственное аллюзии с тем отличием, что
отсылает она не просто к тесту, а к группе текстов, объединенных общностью
содержания. Реминисценция может обращаться к какому-то историческому
событию, событию из жизни известного человека и т.п. Среди аллюзий и
реминисценций выделяется особый вид интертекстуального взаимодействия –
интекст-цитатное имя. Интекст-цитатное имя – это имя собственное, посредством
которого осуществляется взаимодействие с одним текстом (подобно аллюзии)
или с группой текстов (подобно реминисценции).
Выполнение текстообразующей функции аллюзией, реминисценцией и
интекст-цитатным именем всегда сопряжено с эстетической функцией, что
превращает их в единую орнаментально-организационную функцию.
Орнаментально-организационная функция проявляется в рассматриваемых
произведениях двумя способами: 1) в сильных позициях текста (начале и конце),
2) за счет высокой плотности интертекстуальных взаимодействий по всему тексту.
Название романа, «Brave New World», является аллюзией на произведение У.
Шекспира «The Tempest» (Буря) (речь Миранды, акт 5, сцена 1) и находится в
сильной позиции. Данная аллюзия подключает текст-донор ко всему текстуреципиенту и сразу же определяет установку на восприятие под определенным
углом. Автор использует ее для создания подтекста, наличие которого характерно
для художественного текста. В претексте героиня Миранда, никогда не видевшая
других людей кроме своего отца и его слуг, произносит следующую фразу, когда
видит «других» людей, и люди эти вовсе не утонченные представители высшего
света, а изрядно подвыпившие моряки. Она говорит: «O wonder! How many goodly
creatures are there here! How beauteous mankind is! O brave new world! That has
such people in it!».
Название романа «Ape and Essence» – это аллюзия на еще одно
шекспировское произведение «Measure for Measure» (акт II, сц. 2): «His glassy
essence, like an angry ape,/ Plays such fantastic tricks before high heaven/ As make the
angels weep; who, with our spleens,/ Would all themselves laugh mortal» (Shakespeare.
Measure for Measure), в котором героиня пьесы Изабелла, обвиняет людей, в лице
судьи Анджело, в желании занять место бога и творить суд друг над другом. O.
Хаксли использует данную мысль на протяжение романа, превращая человека в
буквальном смысле в обезьяну, решающую судьбы людей и себе подобных.
Аллюзия в начале произведения содержится и в названии романа «The
Handmaid’s Tale», отсылая читателей к «Canterbury Tales» Джеффри Чосера,
которые состоят из серии отдельных историй – («The Friar's Tale», «The Prioress's
Tale», «The Knight's Tale» и т.д). Данная аллюзия также выполняет
орнаментально-организационную функцию, настраивая читателя не столько на
определенную тематику и проблематику произведения, сколько на форму
повествования, характерную для него.
13
В свою очередь, сказка-аллегория «Скотный двор» на всем протяжении
пронизана аллюзиями, реминисценциями и интекст-цитатными именами. Так,
«Seven Commandments of Animalism» имеют своим претекстом «Seven
Commandments of Noah»; гимн «Beasts of England» объединен отношениями
производности с определенным типом текста, революционным гимном, таким
как «Интернационал» или «Марсельеза»; а такие имена героев как Napoleon и
Moses являются интекст-цитатными именами.
Реализация моделирующей функции заключается в создании модели мира,
который мог бы быть нашим. Например, в романе «Player Piano» на первых же
страницах читатель сталкивается со следующими интекст-цитатными именами:
Ilium, New York, Iroquois River. Данные интексты являются своеобразной
визитной карточкой автора, так как события еще нескольких его произведений
происходят там же. Таким образом, встречая их в самом начале произведения,
читатель готовится к восприятию событий, происходящих в созданной автором
модели мира.
Цитата в англоязычных антиутопиях нацелена в большей мере на
реализацию оценочной функции, что обусловлено ее повышенным потенциалом
для привлечения внимания. Например, главный герой романа «Fahrenheit 451»
цитирует стихотворение «Dover Beach» А. Мэтью, в присутствии своей жены и ее
подруг. Реакция слушателей напоминает гром среди ясного неба, одна из них
начинает плакать, другие не могут найти слов от шока и возмущения, ведь в мире
романа «451 градус по Фаренгейту» стихи строго запрещены. Достижение
подобного эффекта осуществимо только с помощью цитаты, поскольку аллюзия
или реминисценция не имеют достаточной остроты, выделенности, и просто
были бы не поняты.
Фатическую, персуазивную и людическую функции в равной мере
реализуют все виды синтагматической интертекстуальности.
Среди разновидностей интертекстуальных взаимодействий синтагматического типа интекст-цитатные имена, являясь многочисленными (406 из 1307),
занимают особое положение. Интекст-цитатные имена представляют собой класс
индивидуальных имён, то есть имён, область определения которых состоит лишь
из одного элемента (Moses, Karl Marx, Bernard Show и т.д.). Употребление
интекст-цитатных имен непременно влечет за собой некоторую апелляцию к
чему-то известному, некоторому факту, который за ними стоит. С позиции
межтекстовых отношений индивидуальное имя может порождать интертекстуальность, проходя несколько стадий, переходя из состояния первичного
референта во вторичный. Так, Moses (Моисей) в качестве первичного референта –
это имя еврейского пророка и законодателя, основоположника иудаизма,
сплотившего израильские колена в единый народ. В «Animal Farm», являясь
вторичным референтом Moses (Моисей)– имя говорящего ручного ворона,
проповедующего о Леденцовой горе — Рае, в который попадают животные
после смерти.
Все проанализированные нами антиутопии обладают высокой степенью
насыщенности интекст-цитатными именами, причем в большинстве своем они
14
выполняют текстообразующую функцию. Это связано с тем, что употребление
интекст-цитатных имен в качестве имен главных героев, названий мест, где
разворачиваются события, способствует поддержанию целостности текста.
Посредством обращения к интекст-цитатным именам происходит вербализация
текстовых категорий целостности и связанности, а также текстового содержания.
Более того, в текстах жанра антиутопии высокая частотность интекст-цитатных
имен имеет еще одну особенность. Как утверждает У. Эко, для текстов некоторых
жанров характерно обращение к именам исторических персонажей и топонимов с
целью обеспечения «подлинности», «узнаваемости» мира произведения. Что
касается антиутопий, то существует точка зрения, в соответствии с которой
антиутопию можно причислить к видам политического дискурса в связи с
наличием в данном жанре черт, свойственных политическому дискурсу.
Поскольку антиутопия обращается к теме развития общества и того, к какому
результату может привести путь, предлагаемый утопиями, в антиутопии
необходимо достижение определенной степени «подлинности» и «узнаваемости».
По типу имени можно выделить следующие интекст-цитатные имена:
имена главных и второстепенных героев антиутопических
произведений (Bernard Marx, Napoleon, Harlan);
имена реальных исторических личностей (Gandhi, Plato, Lincoln);
названия реальных или вымышленных географических объектов
(Sealand, Cowshed, Ilium, Waknuk);
иные названия, связанные с устройством жизни в обществе антиутопий
(Battle of the Windmill, Times, Victory Gin).
Еще одним видом интертекстуальности, являющимся характерным для
англоязычных антиутопий, можно считать псевдоинтертекстуальность.
Псевдоинтертекстуальность – это интертекстуальное взаимодействие между
самой антиутопией и неким текстом, созданным в ее же вымышленном мире, но
являющимся независимым образованием. Псевдоинтертекстуальное взаимодействие имеет место во всех девяти антиутопиях, рассматриваемых в данной
работе. В романе «1984», например, псевдоинтертекстуальность реализуется
через интертекстуальное взаимодействие с книгой «The Theory and Practice of
Oligarchical Collectivism» (Теория и практика олигархического коллективизма)
Эммануэля Голдштейна (Emmanuel Goldstein). Данная «книга в книге» интересна
тем, что, будучи размером около 10700 слов, она занимает приблизительно 10%
всего романа, что безусловно говорит о ее важности для всего произведения.
Подобные внутренние тексты, так или иначе, связаны с правилами,
регламентирующими жизнь вымышленного общества. Все они являются
пародией на тексты, связанные с правилами жизни социума реального мира.
Следовательно, «тексты в тексте» являются проявлением парадигматической
интертекстуальности. В то же время, способы, которыми устанавливается
парадигматическое взаимодействие между текстом в целом и существующей
внутри него книгой, относятся к синтагматической оси интертекстуальности.
Например, обращение к «The Theory and Practice of Oligarchical Collectivism» в
романе «1984» осуществляется посредством аллюзий различного типа:
15
- упоминание автора книги и его идеологии: «Just once Winston caught a
phrase-'complete and final elimination of Goldsteinism' jerked out very rapidly and, as
it seemed, all in one piece, like a line of type cast solid» (Orwell. 1984).
- ссылка на определенную книгу с соответствующим артиклем (the
book): «Later I shall send you a book from which you will learn the true nature of the
society we live in, and the strategy by which we shall destroy it. When you have read the
book, you will be full members of the Brotherhood» (там же).
- прямое упоминание (Goldstein's book) «Meanwhile I shall send you a copy
of the book'—even O'Brien, Winston noticed, seemed to pronounce the words as though
they were in italics 'Goldstein's book, you understand, as soon as possible. It may be
some days before I can get hold of one. There are not many in existence, as you can
imagine» (там же).
Таким образом, псевдоинтертекстуальность в англоязычных антиутопиях
является проявлением синтагматической интертекстуальности, оперирующей
текстами, которые по происхождению являются парадигматическими
интекстами.
Разнообразие видов интертекстуального взаимодействия в англоязычных
антиутопиях приводит к тому, что для адекватного понимания текстов читатель
должен обладать высоким уровнем интертекстуальной компетенции. В пользу
последнего утверждения говорят следующие факты. Во-первых, антиутопии
обладают высоким коэффициентом интертекстуальной плотности – в среднем 0.8
(при мин. знач. – 0.27 в романе «End of Eternity» и макс. знач. 2.1 в романе «Ape
and Essence»), то есть практически на каждую страницу текста приходится одно
новое интертекстуальное включение. Во-вторых, преобладающими типами
интекстов в антиутопиях являются имплицитные, то есть интексты, в которых
отсутствуют прямые указания на текст-источник, равно как и на сам факт
наличия интертекстуального взаимодействия.
В разделе 2.2 «Англоязычная антиутопия как претекст», рассматриваются
газетные статьи, художественные произведения, рекламные тексты, тексты из
сети Интернет, кино и театральные постановки, названия компаний и их
продукции, а также другие виды текстов, в которых исследуемые антиутопии
выполняют функцию претекстов.
Всего было выявлено 2766 интекстов, в которых антиутопия играет роль
претекста. Максимальное количество случаев интертекстуального взаимодействия, обнаруженных нами, имеют претекстом роман Дж. Оруэлла «1984»
(2017 интекстов из общего количества). Продуктивность остальных текстов
распределилась следующим образом: «Animal Farm» (449), «Brave New World»
(178), «Fahrenheit 451» (71), «Ape and Essence» (27), «The End of Eternity» (15),
«The Handmaid’s Tale» (4), «The Chrysalids» (4) и «Player Piano» (1).
Англоязычные антиутопии могут становиться претекстами не только в
текстах художественной литературы. Типы текста, с которыми взаимодействуют
антиутопии как претекст, включают в себя следующие:
1. Публицистические тексты, включающие критику художественных
произведений; политическую, экономическую, социально-правовую, энвайрон-
16
менталистскую и юридическую публицистику. Так, фраза «Four Legs Good, Two
Legs Bad» нередко используется для описания качества работы современного
американского правительства с его двухпартийной системой, например: «The
debate between Democrats and Republicans … reminds me of the slogan that The
Sheep from George Orwell’s “Animal Farm” chanted in support of The Pigs: “Four
legs good, two legs bad”» (seekingalpha.com).
2. Медиа-тексты, включающие электронную коммуникацию и рекламу.
Так, например, выпуская в 1984 году первый компьютер «Macintosh», компания
Apple использовала сюжет книги для создания известного рекламного ролика со
слоганом: «On January 24th, Apple Computer will introduce the Macintosh. And you'll
see why 1984 won't be like "1984"». А в компьютерной игре «Mage: The Ascension»,
помимо сюжетного сходства с романом «1984», упоминается Room 101, в которой
изменники режима проходили болезненный процесс «перевоспитания».
3. Названия музыкальных групп, исполнителей и тексты их
произведений; фильмы и телепередачи; объекты графики, живописи и
комментарии к ним и т.д. Например, цитата из романа «Chrysalids»: «But life is
change, that is how it differs from rocks, change is its very nature» практически
дословно встречается в песне «Crown of Creation» группы Jefferson Airplane. Еще
более ярким примером является тайное общество уличных художников
«Undenk», распространенное по всему миру. Название «Undenk» – это перевод на
немецкий слова из новояза, crimethink. На этом связь с «1984» не исчерпывается,
так как тематика изображений группы «Undenk» связана с борьбой против
тотального контроля. Более того, одним из коронных изображений уличных
художников является кролик, оглядывающийся назад, которому они дали имя
Уинстон, видимо в честь главного героя романа. Данная интертекстуальная связь
подтверждается также тем, что Уинстон Смит из романа упоминал кролика из
«Алисы в стране чудес» Льюиса Кэрролла.
4. Наименования нетекстовых объектов (наград, проектов, компаний,
конкурсов и фестивалей). В данной группе находим «Big Brother Awards» —
ежегодную премию за самое грубое нарушение неприкосновенности частной
жизни и свободы граждан государством или компанией. Существует также
конкурс писателей и публицистов – «Brave New Words».
Среди общего количества интекстов (2766), в которых англоязычные
антиутопии являются претекстами, можно выделить парадигматические (471) и
синтагматические (2295).
Среди синтагматических мы находим примеры взаимодействия с
многочисленными художественными и публицистическими текстами;
комиксами, видеороликами, видеоиграми; фильмами и сериалами, включая
анимационные; текстами песен и т.д. Синтагматические взаимодействия могут
происходить как в околотекстовой зоне (заголовках, эпиграфах и т.д.), так и в
самом тексте. Например, в статье под заголовком «War is Peace, Freedom is
Slavery, Ignorance is Strength» читатели встречают следующую аллюзию к
роману: «This morning, Americans were greeted with a shocking example of real-life
Orwellian doublethink. We found out that Barack Obama was awarded the Nobel Prize
17
for
Peace»
(www.infowars.com/war-is-peace-freedom-is-slavery-ignorance-isstrength).
Парадигматические интексты и тексты англоязычных антиутопий
объединены отношениями производности. Для данного вида интекстов
характерна различная степень компрессии и, следовательно, различная степень
искажения содержания.
Минимальная степень компрессии характерна, например, для некоторых
экранизаций романов, четко следующих сюжету оригинала, среди которых
экранизации романов «1984», «The Handmaid’s Tale», «The End of Eternity» и т.д.
Тем не менее, даже для вторичных текстов с минимальным искажением (здесь
речь идет не о минимально возможном искажении вообще, а среди исследуемых
текстов) характерны заметные преобразования. Так, в экранизации романа «The
End of Eternity», которая была осуществлена в 1987, одно из наиболее
существенных отличий находится в конце произведения. Если в романе
уничтожение Капсулы Времени (The Time Capsule) и, следовательно, Вечности
(Eternity) приносит главным героям счастье, и, по всей видимости, свободу всему
человечеству, то в фильме герои расстаются.
Максимальная степень компрессии характерна для песен и музыкальных
альбомов, созданных по мотивам антиутопий. Характерными примерами
являются песня «Animals» группы «Pink Floids», песня «Disturbance At The Heron
House» — группы «R.E.M.», песня «Animal in Man» — группы «Dead Prez» и
альбом «Ribbons and Sugar» — группы «Gatsbys American Dream's», имеющие
своим претекстом сказку-аллегорию «Скотный двор».
Высокая степень компрессии характерна также для публицистических и
художественных текстов, представляющих собой вариации на тему претекста или
дописывания претекста. Например, в книге «Orwell's Revenge» Питера Хьюбера
писатель превращает палимпсест (рукопись на пергаменте реже папирусе поверх
смытого или соскобленного текста) и плагиат в инструменты создания
уникальнейшего произведения. исатель вслед за писателями древности и
работниками Министерства Правды (The Ministry of Truth) в «1984» использует
тексты Дж. Оруэлла для создания нового произведения, но вкладывая в них
новый смысл путем помещения в иной контекст (Huber 1995). Книга «Orwell's
Revenge» состоит из двух частей, которые нужно читать одновременно: первая –
роман в жанре антиутопия, который начинается там, где заканчивается «1984», и
главного героя которого зовут Eric Blair (настоящее имя Оруэлла), а вторая –
критические размышления по поводу литературного творчества и философии Дж.
Оруэлла.
Парадигматика
проявляется
не
только
в
художественных
и
публицистических текстах, но и в текстах иных видов искусства (кино, радио,
анимация, видео презентации и т.д.).
Некоторые англоязычные антиутопии являются настолько популярными и
культурно значимыми, что интертекстуальное взаимодействие через определенные текстовые фрагменты приобретает системный характер. Данные
текстовые фрагменты со временем превращаются в прецедентные тексты.
18
Среди общего количества отобранных нами случаев интертекстуального
взаимодействия с англоязычными антиутопиями (2766) следующие элементы
являются наиболее частотными и представляют собой прецедентные тексты и
имена: «1984» — War is Peace (201), Ignorance is strength (348), Freedom is slavery
(178), Big Brother (159), Newspeak (314), Doublespeak (351) и Thought police (360);
«Brave New World» — Brave New World (86); «Animal Farm» — Animal Farm (67),
Four legs good, two legs bad (227), All animals are equal, but some animals are more
equal than others (104). В процессе функционирования эти тексты могут
претерпевать следующие виды трансформации:
- дополнение: When ignorance is strength (www.newstatesman.com) –
статья, посвященная вручению Бараку Обаме Нобелевской премии, Ignorance is
Strength, and Milk is Oil (www.strike-the-root.com) – статья об утечке нефти;
Running from the Thought Police (thesquire.blogspot.com) – название блога;
- замещение: Four wheels good, two legs bad (NYTimes.com) – название
статьи об автомобилях, Some Defendants are More Equal than Others
(www.americandaily.com) – статья о правах заключенных;
- контаминация: Brave New, Twitter-Like, World» (www.wired.com) – статья
о социальных сетях, «Is human freedom really the individual's slavery to the State»
(www.renewamerica.com) – в статье о философии политической деятельности;
- усечение: More equal than others» (www.elyton.com) – название сайта,
посвященного банковскому делу и финансам, Two Legs Better – название песни
группы Perkowitz;
- отражение: Four Legs Bad, Two Legs Good – название сказки-пародии на
«Animal Farm» Д. Б. Джонсона;
- нулевая трансформация: Ignorance Is Strength (a1b5jj.blogspot.com) –
девиз дня Дж. Буша, иронически выбранный создателями блога, Brave New World
– название песен, музыкальных альбомов, фильмов, частей сериала и т.д.
Таким образом, в силу высокой культурной и эмоциональной значимости,
популярности и известности широкому кругу читателей антиутопии становятся
источниками интертекстуального взаимодействия и прецедентных текстов.
В заключении проводится обобщение результатов диссертационного
исследования и намечаются перспективы исследования.
Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:
1. Гаврикова, Ю.С. Квазиинтертекстуальность как специфическая черта
антиутопий / Ю.С. Гаврикова // Вестник Орловского государственного
университета. Серия: новые гуманитарные исследования. – Орел: ОГУ, 2011. –
№4. – С. 359–362.
2. Гаврикова Ю.С. Антиутопия с точки зрения интертекстуальной
компетенции / Ю.С. Гаврикова // Вестник Сургутского государственного
педагогического университета. – Сургут: СурГПУ, 2011. – № 4. – С. 256–261.
3. Каньшина (Гаврикова) Ю.С. Асистемная лексика новоязов англо– и
русскоязычных антиутопий / Ю.С. Каньшина // Альманах современной науки и
образования. – Тамбов: Грамота, 2007. – №3: Языкознание и литературоведение в
19
синхронии и диахронии и методика преподавания языка и литературы. В 3 ч. –
Ч. 2. – С. 130-136.
4. Каньшина (Гаврикова) Ю.С. Семантические и этимологические
особенности лексики новоязов антиутопий / Ю.С. Каньшина // Лингвистика XXI
века: актуальные направления: сб. науч. тр. – Воронеж: ВГПУ, 2007. – С. 33-38.
5. Каньшина (Гаврикова) Ю.С. Интертекстуальность различных типов в
сказке-аллегории Дж. Оруэлла «скотный двор» / Ю. С. Каньшина // Вопросы
теории текста, лингвостилистики и интерекстуальности: сб. науч. статей / отв.
ред. Л. П. Позняк. – Иркутск: ИГЛУ, 2008. – С. 34-41.
6. Гаврикова
Ю.С.
Художественный
текст
как
арена
для
интертекстуальных взаимодействий и как их источник (на примере романа «451
градус по Фаренгейту» Р. Бредбери») / Ю.С. Гаврикова // Молодой ученый. –
Челябинск: Молодой ученый, 2011. – №7. – С. 146-149.
7. Гаврикова Ю.С. Межтекстовые взаимодействия между утопией и
антиутопией как проявление жанровой интертекстуальности / Ю.С. Гаврикова //
Социально-гуманитарный вестник юга России. – Краснодар: Премьер, 2011. –
№7-8. – С. 178-181.
8. Гаврикова Ю.С. Жанровая интертекстуальность в англоязычных
антиутопиях / Ю.С. Гаврикова // Научные записки Орел ГИЭТ. – Орел: ОГИЭТ ,
2011. – №2(4). – С.441-443.
9. Гаврикова Ю.С. Англоязычные антиутопии как поле для исследования
интертекстуальности / Ю.С. Гаврикова // Международный научный журнал
«Витязь». Серия: Социум. – Красноярск: Витязь, 2011. – № 6 (11). – С. 67-69.
10. Гаврикова Ю.С. Парадигматическая ось интертекстуальности (на
материале антиутопий) / Ю.С. Гаврикова // Сборник докладов IV Международной
научной заочной конференции «Вопросы научного образования по
гуманитарным, социальным и психологическим специальностям». – М.:, ИНГН,
2011. – C. 4-6.
11. Гаврикова Ю.С. Жанровый аспект интертекстуальности, порожденной
антиутопиями / Ю.С. Гаврикова // Сборник V международной научнопрактической конференции «Гуманитарные науки в XXI веке». – М.: Спутник,
2011. – С. 16-18.
12. Гаврикова Ю.С. Антиутопия как источник прецедентных текстов (на
материале романа Дж. Оруэлла «1984») / Ю.С. Гаврикова // Иностранные языки в
современной России : материалы региональной научно-практической конференции. 2 декабря 2011 г. / отв. ред. Н.А. Сребрянская. – Воронеж: Воронежский
госпедуниверстет, 2011. – С. 92-96.
Работы под номерами 1 и 2 опубликованы в изданиях, рекомендованных
ВАК.
20
ГАВРИКОВА Юлия Сергеевна
ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТЬ
АНГЛОЯЗЫЧНЫХ АНТИУТОПИЙ
10.02.04 – германские языки
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Подписано в печать 20.02.2012. Формат 60×841/16. Печать трафаретная.
Гарнитура «Таймс». Усл. печ. л. 1,25. Уч.-изд. л. 1,16. Заказ 47. Тираж 100 экз.
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
«Воронежский государственный педагогический университет»
Отпечатано в типографии университета. 394043, г. Воронеж, ул. Ленина, 86.
Документ
Категория
Филологические науки
Просмотров
275
Размер файла
452 Кб
Теги
кандидатская
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа