close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

ЛЕКСИКА КАНИБАДАМСКОГО ГОВОРА ТАДЖИКСКОГО ЯЗЫКА

код для вставкиСкачать
ФИО соискателя: Сангинова Ракиба Иномовна Шифр научной специальности: 10.02.22 - языки народов зарубежных стран Европы, Азии, Африки, аборигенов Америки и Австралии Шифр диссертационного совета: Д 737.004.03 Название организации: Таджикский государс
на правах рукописи САНГИНОВА РАКИБА ИНОМОВНА
ЛЕКСИКА КАНИБАДАМСКОГО ГОВОРА
ТАДЖИКСКОГО ЯЗЫКА 10.02.22 - Языки народов зарубежных стран Европы, Азии, Африки, аборигенов Америки и Австралии (таджикский язык)
А В Т О Р Е Ф Е Р А Т
диссертации на соискание учёной степени
кандидата филологических наук
ДУШАНБЕ - 2012
Работа выполнена на кафедре истории языка и типологии Таджикского национального университета
Научный руководитель: доктор филологических наук,
профессор Исмоилов Шамсулло
Официальные оппоненты: доктор филологических наук,
профессор - Джураев Гаффар
кандидат филологических наук, доцент - Алиев Одилжон
Ведущая организация: Таджикский государственный институт
языков им. С. Улугзаде Защита состоится "_____"________2012 г. в "_____" часов на заседании диссертационного совета Д 737.004.03 по защите докторских и кандидатских диссертаций по филологическим наукам при Таджикском национальном университете (734025, Душанбе, пр. Рудаки, 17).
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Таджикского национального университета (734025, Республика Таджикистан, г. Душанбе, пр. Рудаки, 17)
Автореферат разослан "_____"________2012 г.
Ученый секретарь диссертационного совета,
доктор филологических наук, профессор Нагзибекова М.Б.
Актуальность темы. За последние десятилетия таджикская диалектология добилась больших успехов в монографическом исследовании и отдельных говоров, и групп сходных таджикских диалектов, как северной, так и южной областей Таджикистана, а также за его пределами. Все это послужило базой для написания обобщающей работы B.C. Расторгуевой "Опыт сравнительного изучения таджикских говоров" (5,1964) и пятитомной монографии сотрудников АН Таджикистана "Шеваи љанубии забони тоҷикї" ("Южные говоры таджикского языка") (1979, 1980, 1982, 1984).
В этих работах таджикские говоры исследуются не только в сравнительном плане, поскольку авторам удалось убедительно указать на многие общие и отличительные их черты. Результаты этих исследований дали возможность разработать вопросы классификации внутренних групп говоров каждого диалекта в отдельности, позволили выявить, что лексика говоров ряда районов, заселённых таджиками, либо слабо изучена, либо вовсе осталась без внимания. По этой причине B.C. Расторгуева отмечает, что "Отсутствие диалектологических словарей лишает нас возможности провести более или менее углубленный анализ лексики таджикских говоров" (5, 149). Поскольку без всестороннего изучения свойств лексики каждого диалекта в отдельности, их общих и отличительных особенностей, трудно установить границы распространения говоров и подговоров, признаки того или иного диалектного явления, изоглоссы лексических диалектизмов. Степень изученности темы. Диалект таджиков Канибадама изучался такими учёными, как Л. Бузургзода, Б. Ниёзмухаммадов, В.С. Расторгуева, но только на его фонетическом и грамматическом уровнях, а с точки зрения лексики не являлся предметом исследования до настоящего времени. С этой точки зрения системное изучение лексики Канибадамского говора, занимающего особое место среди других северных говоров таджикского языка, является весьма актуальным.
Цель и задачи диссертации. Основной целью реферируемой работы является синхронное описание лексической системы канибадамского говора и выявление отличительных черт этой системы в отношении к литературному языку и другим говорам таджикского языка. Поставленная цель реализуется решением следующих задач:
- собрать и проанализировать лексическое богатство изучаемого говора;
- показать соотношение двух основных пластов словарного состава говора-общенародных слов и собственно-диалектных единиц (лексических диалектизмов); - охарактеризовать отличительные черты полных и неполных, противопоставленных и непротивопоставленных лексических диалектизмов; - определить источники появления и увеличения лексических диалектизмов; - указать состояние общенародных слов с точки зрения семантики и фонетического состава, в употреблении жителями Канибадамского района; - выявить общность и расхождения лексики данного говора в сопоставлении с лексикой современного таджикского литературного языка;
- исследовать лексику говора по принципу тематико-семантических групп: предметные и непредметные слова; - выявить и охарактеризовать лексические пласты словарного состава говора и определить в них место заимствованных (иноязычных) слов, пути их адаптации; - местами рассмотреть типы системных и семантических связей слов в лексике говора (многозначность, синонимия, омонимия, антонимия), структуры слов и словообразовательных средств;
- путём сопоставления уточнить место канибадамского говора, как в отношении сходных говоров северной группы, так и по отношению к говорам других диалектных групп таджикского языка.
Источники исследования. При написании данной работы использовались материалы, собранные автором в течение 2001-2010 гг. во время неоднократных экспедиций в район распространения изучаемого говора. Основное внимание при сборе материала уделялось записи разговорной речи людей старшего поколения. Пунктами стационарной работы и сбора полевых материалов были г. Канибадам и селения Канибадамского района: Пулотон, Куйи Козиён, Махрам, Каракчикум, Хамирчу, Кучкак, Равот, Патар, Ниёзбек, Галчамулло, Хамрохбой, Зарбед, Лохути. Общий материал, собранный и исследованный автором, составляет свыше 7600 карточек и 12 магнитофонных кассет с записями.
Методы исследования. Для решения поставленных задач были использованы описательный и сравнительно-исторический методы в синхронно-диахроническом аспекте с применением, в необходимых случаях, элементов компонентного анализа.
Теоретической основой исследования послужили научные труды русских и таджикских диалектологов Ф.Б.Филина, А.В. Калинина, А.Б.Колесникова, В.С. Расторгуевой, А.З. Розенфельда, Б. Ниязмухамедова, Р. Гаффарова, Г. Джураева, Ш. Исмоилова, Т. Максудова и др.
Научная новизна заключается в том, что данная работа представляет собой специальное монографическое исследование неизученной ранее лексики говора Канибадама. Впервые проведено системное описание лексического состава говора. Выявлены лексико-семантические особенности лексики разговорного языка коренных жителей Канибадама. Данная диссертация, её обобщающие результаты могут служить фактологическим источником для решения ряда теоретических и практических задач таджикской диалектологии и других отраслей науки, к которым могут быть приложены результаты исследования.
Теоретическая значимость диссертации определяется тем, что впервые в таджикской диалектологии вводится научный обиход - фактологический материал одного из неизученных современных говоров таджикского языка. Диссертационное исследование и его результаты могут послужить научным обоснованием и материалом при сравнительном изучении и точной классификации таджикских говоров.
Практическое значение исследования заключается в возможности использования его результатов в издании вузовского пособия по курсам таджикской диалектологии, исторической лексикологии и исторической диалектологии. Собранный и проанализированный материал будет использован при составлении диалектологических, историко-этимологических словарей, а также при создании атласа говоров и диалектов таджикского языка и чтении курса диалектологии для студентов филологического профиля.
Основные положения, выносимые на защиту.
1. Лексика канибадамского говора подразделяется на две группы слов: общетаджикские слова и лексические диалектизмы. Эти две группы, с одной стороны, на основе генетических признаков объединяет данный говор и с литературным языком, и с другими говорами, а с другой стороны - отличают данный говор от литературного языка и других говоров.
2. Лексические диалектизмы имеют различные виды, разные источники возникновения, свои специфические признаки, границы распространения и многочисленные семантико-тематические группы.
3. В лексике канибадамского говора очень много различных терминов, которые можно разделить на 15 семантико-тематических групп. К ним относятся термины таких областей, как сельское хозяйство (зерноводство, огородничество, хлопководство, садоводство, животноводство, птицеводство и др.), гончарное искусство и т.д.
4. Кроме слов с предметным значением (существительных), в данном говоре встречаются глаголы, прилагательные, наречия, числительные, местоимения и слова служебных частей речи с диалектными признаками. Некоторые диалектизмы полностью вытеснили литературные эквиваленты, другие - используется параллельно с литературными аналогами, а третьи - встречаются только в речи отдельно взятых людей.
5. В лексику канибадамского говора входят слова арабского, тюркско-узбекского и русского происхождения. 6. В словарный состав канибадамского говора входит целый ряд диалектизмов, присущих всем северным говорам и имеющих синонимичные эквиваленты в говорах южных.
Географическое положение Канибадама способствовало проникновению в словарь его жителей слов с оттенком древности (архаизмов), которые С. Айни называл "классическим". Апробация работы. По результатам исследования были подготовлены доклады на традиционные конференции (2003-2010г.) профессорско - преподавательского состава ТГУТ, ТГПУ им. С.Айни, ТГИЯ им. С. Улугзаде, и было опубликовано 7 статей по теме диссертации. Диссертационное исследование обсуждено и рекомендовано к защите на расширенном заседании кафедры "История языка и типологии" Таджикского национального университета (протокол № 7 от 20. 12. 2011г.)
Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, трёх глав, заключения и списка использованной литературы.
Основное содержание работы
Во введении даётся обоснование актуальности избранной темы; определяется степень её изученности, излагаются цель и задачи исследования, раскрываются научная новизна, теоретическое и практическое значение работы, описывается языковой материал и методика его анализа. Проводятся общие географические и бытовые сведения о районе исследования.
В первой главе "Лексический состав говора Канибадама" рассматривается словарный состав канибадамского говора, который может быть подразделен на две группы: 1) слова общенародные; 2) слова диалектные (лексические диалектизмы).
Круг распространения первой группы слов не ограничивается собственно канибадамским говором, и своими фонетическими и грамматическими генетическими особенностями эта группа тесно связана с литературным языком и другими говорами. Однако вторая группа слов, наоборот, употребляется только в канибидамском говоре, и не используется в литературном языке или в других говорах, а если и используется, то не выходит за рамки северных говоров.
Общенародная лексика составляет почти 70% словарного состава канибадамкого говора и охватывает все сферы деятельности населения района. В эту группу входит не только собственно таджикская лексика, но и, как отмечает В.С. Расторгуева, заимствованные слова, которые приобрели общетаджикский характер (арабские, тюркские и русские заимствования) (5,149). Указанная лексика рассматривается в исследовании с точки зрения фонетики, семантики, а также в соответствии с внутренними законами говора.
Лексические диалектизмы по количеству уступают общенародным элементам, однако, несмотря на это, они составляют значительный пласт канибадамского говора; объектом исследования стало выявление источников образования, отличительных признаков, семантико-тематических особенностей и их видов. В определении термина "лексические диалектизмы" мы опирались на труды видных учёных Ф.Б.Филина, Ф.П.Сороколетова, А.В.Калинина, Н.М. Шанского, B.C. Расторгуевой, Д.Э.Розенталя, М.А.Теленковой, О.И. Блиновой, Р. Гаффарова, Г.Джураева,А.З. Розенфельда, Ш. Исмоилова, Т. Максудова и других.
Действительно, при определении лексических диалектизмов необходимо учитывать два критерия: а) связь исследуемого говора с литературным языком; б) связь исследуемого говора с другими диалектами. Во время исследования лексики канибадамского диалекта на основе этих двух критериев выяснилось, что лексические диалектизмы можно разделить на две группы: 1) неполные лексические диалектизмы; 2) полные лексические диалектизмы.
Под термином "неполные лексические диалектизмы" понимаются такие слова, которые имея одинаковый с литературным языком звуковой состав, с точки зрения семантики, относятся к этому говору или к говорам одной группы. Круг обращения таких слов ограничен определённым географическим ареалом. Например, слово қоқ (сухой) и конструкция ҳалок шудан (гибнуть) имеют именно такую особенность Однако в говоре Канибадама эти словарные единицы имеют не общетаджикское значение, а означают "сухофрукт" и "устать". Неполные лексические диалектизмы зачастую омонимичны с общетаджикскими эквивалентами, их достаточно много в канибадамском говоре. В эту группу можно включить слово қашанг (красота), потому что в канибадамском диалекте оно означает "упрямый, непокорный". Круг обращения некоторых из них достаточно широк, и кроме Канибадамского говора, они входят и в некоторые другие северные диалекты. Для примера возьмём слова чок, бино и фақир, имеющие в литературном языке значения "разрыв, надрез", "здание", "бедняк, нищий", в Канибадамском же говоре они означают "шов", "доля, судьба", "ведро". Как отмечают B.C. Расторгуева и Т.Максудов, эти слова в таком значении используются также и в шахристанском, косонойском и исфаринском диалектах (Расторгуева 4, 197, 216; Максудов 3, 46 -47).
В канибадамском говоре можно найти слова, которые имеют и литературное, и диалектное значение. Из их числа можно отметить слова соф (очищаться), мурғобї (утка), дил (сердце). Их диалектное значение: соф шудан (освободиться), дил (желудок), мурғобї (сорт риса). Необходимо отметить, что некоторые из этих слов чаще употребляются в диалектном значении, нежели в литературном. Это можно увидеть на примере таких слов, как соф, дил. А другая группа слов, наоборот, больше используется в литературном значении, чем в диалектном. К ним относятся такие слова, как, мурғобї (сорт риса). Диалектизмов указанной разновидности в канибадамском говоре достаточно много, такие случаи, на наш взгляд, связаны с процессом взаимодействия литературного языка и диалектов, мощного влияния на них литературного языка и постепенного выхода из употребления диалектного значения этих слов. К полным лексическим диалектизмам относятся такие словарные единицы,которые будучи диалектизмами, с точки зрения фонетики и лексики, не имеют корней в литературном языке и других говорах, а если и имеют, то не выходят за рамки одной с ними диалектной группы. Например, слова ришкї (нитка), обчин (водоток), ќулу-ќулу (индюк), саѓат (скупой, скряга) имеют в канибадамском говоре это свойство. Такая разновидность диалектизмов используется в обозначении сельскохозяйственных инструментов, предметов быта, одежды, растений, птиц, домашних животных, садовых и степных деревьев. Большая часть полных лексических диалектизмов этого говора является этнографизмами, о чём подробно говорится в исследовании.
Полные лексические диалектизмы неоднородны в территориальном использовании. Некоторые из них имеют хождение только в канибадамском говоре, другие имеют место и в соседних диалектах. Исходя из этого, мы, опираясь на исследования Ш. Исмоилова, который выделил эту разновидность слов в группу "противопоставленных" и "непротивопоставленных" лексических диалектизмов (2,7), разделили её на две подгруппы:
- в первую группу входят слова, которые, кроме канибадамского говора, используются и в других северных диалектах. В их числе слова айҳон (иногда), мўл (много), пичї (немного) и схожих с ними, которые наблюдаются и в исфаринском говоре (Максудов 3,1977);
- вторая группа слов включает в себя лексику, которая не употребляется вне канибадамского говора: гаљур (упрямый, своенравный), думқайчї (ласточка), чўтал (чаевые, мзда).
Лексические диалектизмы в канибадамском говоре имеют разные источники происхождения:
1.Слова языка классической литературы, ставшие сегодня диалектными и не выходящими за пределы канибадамского и других соседних говоров: калпатра (спутанный, вьющийся), манда (кувшин), данг (слухи, слава, молва);
2. Заимствованные слова, которые приобрели диалектное значение: а) арабские слова: бино (участь, судьба), мавот (преувеличение); б) тюркские слова: узук (кольцо, перстень), ўттоқ (подруга); в) русские: майская (сорт абрикосов), посаҷил (автобус).
3. Элементы общетаджикской лексики, которые под воздействием внутренних законов говора приобрели диалектную форму и значение или стали диалектным при помощи средств словообразования:
а) сократились под фонетическим влиянием: этмедї (эътимод-уверенность), од (орд - мука).
б) приобрели диалектное значение: зардоб (опечаленный, обиженный), давра (поднос).
в) образованы с помощью диалектных словообразовательных суффиксов -алак и -љома: печалак (расторопный, ловкий), намакљома (солонка).
4. Этнографические слова: лўлакчиғон (обряд укладывания ребёнка в колыбель), ноншиканон (начало девичника).
Вторая глава "Тематико-семантические особенности лексики канибадамского говора" посвящена лексике данного говора, как и других диалектов таджикского языка, очень богата словами и терминами, обозначающими явления природы, деятельность народа, связанную с сельскохозяйственной областью, искусством, отражающие образ жизни, а также пословицами и поговорками. В исследовании основное внимание уделяется локальному распространению тематических групп, сопоставление и противопоставление их с современным таджикским литературным языком и в этой связи делается попытка показать их общность и различие от общетаджикской лексики. В связи с тем, что в этой главе исследуются слова и словарные конструкции, имеющие отношение к общественной жизни, обычаям, обрядам и традициям носителей говора, рассматриваемые проблемы носят этнолингвистический характер. Структуру словаря канибадамского говора можно разделить на две большие группы: а) слова, имеющие предметное значение; б) слова непредметным значением. В первую группу входят слова, обозначающие предметы быта, растения, названия болезней и лекарственных средств, события реального мира, родственные отношения, лексику сферы рукодемия и кулинарии, животноводства и садоводства, птицеводства и земледелия и др.
1. Термины, связанные с домом и двором: хона, даргоҳ (дом), синҷ, арақидор, вассаҷуфт (разновидности построек), урганҷдевол, кулўхдевол (разновидности стен, заборов), илгак (дверная цепочка) лўккидон, лакалўк (деревянный замок и ключ), кайвон, попўшмон (части террасы), пилтадор, часпакин, мурғак (разновидности дверей).
Необходимо отметить, что слово хона (дом) имеет в канибадамском говоре два значения: во-первых, используется в широком смысле: а) њуљра (комната); б) иморат, бино (здание); в) помещение для домашних и диких животных и птиц - хонаи хирс (логово медведя), хонаи бедона (перепелиное гнездо). Во-вторых, приобрело значение синонима к слову њавлї, имеющему значение "двор, в котором проживает одна семья или расположено большое хозяйство" (Хона-ва дароит, таги ангур-анда мешинем-Входите в дом, сядем под виноградником) (К.).
В диссертационном исследовании даётся обширное толкование слов и словарных конструкций, связанных с обозначением входа во двор, в дом, названиями внутренних и внешних частей дома и двора, разновидностей потолка, дверей и окон и их частей, крыш и стен дома и двора, действий мастеров, обрядом новоселья, строительных и плотницких инструментов, домашнего и сельскохозяйственного имущества. А также рассматривается лексика, получившая в этой связи другое значение, или приняла омонимичную, синонимичную и антонимичную позиции. Лексика и лексические конструкции, относящиеся к дому и двору в данном диалекте весьма обширны. Причина этого кроется в том, что в этой области используются и общетаджикские термины, и лексические диалектизмы. Общетаджикские термины используются для обозначения предметов и известны носителям всех диалектов. Однако, если речь идёт об обозначении отдельных предметов и их разновидностей или трудовых операций, связанных со строительством жилых построек, выясняется, что в таких случаях используются лексические диалектизмы.Для примера возьмём слово обчин (водоток), которое используется только в канибадамском диалекте, в аштском диалекте оно имеет синоним обзуба, а в раштском-овмуњри. Эта разновидность слов и лексических конструкций рассматривается в исследовании именно в таком аспекте. 2. Термины области кулинарии. В Канибадаме существуют три основные области кулинарии: а) хлебопечение; б) приготовление пищи; в) изготовление халвы. Термины области кулинарии делятся в свою очередь на три подгруппы:
2.1. Названия компонентов для приготовления пищи: од (мука), бехї (морковь), гурунҷ (рис), харшакар (сахарная голова), ранги ҳалвогарї (пищевая краска для халвы);
2.2. Кулинарные принадлежности: кўра (приспособление для изготовления шашлыка), тоба (сковорода - для жарки рыбы), чилчўб (веник для уборки тандыра), чангча (крюк для извлечения лепёшек из тандыра);
2.3. Слова, обозначающие процесс изготовления пищи: ошўрдан (замес теста), гийехтан (просеивание муки), дилагирї (формовка теста).
2.4. Наименования разновидностей хлеба: йаккафа (хлеб размером с ладонь), пўлодї, боқирхонї, қосимхонї;
2.5. Общее наименование пищи: авқот, хўрок, ош. Из них слово ош имеет и значение "плов". Слова палов (плов), ош (варёная пища) и хўрок (еда) исконно таджикские, таом (кушанье) и авқот (пища) заимствованы из арабского языка. То, что слово палов (плов) относится к таджикскому языку зафиксировано в "Англо-русском словаре", и в английском языке оно приобрело форму pilaft (1971, 568). То же можно наблюдать и на примере французского языка, где палов трансформировался в pilat/pulaw (Французско-русский словарь 1962, 602).
Пища имеет многочисленные разновидности. Лексика, связанная с обозначением пищи, выделена в исследовании в отдельную группу, подробно описываются источники появления, синонимические разновидности, случаи многозначности, языковые связи и грамматическая структура данных слов.
3. Термины области гончарного промысла:
3.1. Гончарные инструменты: лесак, харош, қапча, хамиртахта и др.:
3.2. Сосуды: обдаста, йом, таркаш, шокоса, тағоракоса;
3.3. Гончарное сырьё: сафет, сурх, зарт, регдор (сорта глины), кawyтaк, мол, мағл (разновидности краски).
3.4. Специальные места для гончарного промысла: устохона (здание, в котором находится гончарный круг), лойхона (постройка, в которой готовят глину), хумдон (печь);
3.5. Роспись керамики: баргак, лелак, шона, пилла;
3.6. Разновидности, относящиеся к процессу крашения: тагсир, рўсир, ангоб;
3.7. Наименования процесса работы мастеров: йуша додан, хум додан, гиребон бастан;
4. Термины области кузнечного промысла.
4.1. Названия кузнецов: мехгар, наългар, сўзангар, қулфчї/қулфсоз;
4.2. Место работы мастеров: дўкон, таққачихона, пирхона;
4.3. Части мастерской: ўра, пачол, оштон, қўрахона;
4.4. Сорта изделий: зуѓурта, тағма, панҷлахта, доскала;
4.5. Инструменты: дам/кўлвор, боскон, булбул, мехчагардон;
4.6. Виды игл: лоскашак, чокдўзї, тўпидўзї;
4.7. Виды ножей: ростак, бодомча, каљак, байзї, қаламтарош;
4.8. Названия видов работы мастера: дам каран, чарх додан, гулбант рехтан;
Как мы видим, термины в области кузнечного и гончарного ремесла в основном исконно таджикские. Это может быть связано с тем, что этими ремёслами в Средней Азии занимались именно таджики, и лучшими мастерами в этой сфере были тоже представители этого народа. 5. Термины швейного ремесла:
5.1. Названия профессий: мошиначї-куттадўз, мошиначї-чапондўз, мошиначї-қалпокдўз, халифа (помощница мастерицы);
В литературном классическом языке в этом значении известны слова дарзї и хайёт. Термин дарзї, являясь таджикским, образован от корня дарз с помощью суффикса -ї, однако слово хайёт арабское, и писатели образовали от них термины дарзиї и хайётї (Фарҳанги забони тоҷикї 7, 331, 445), которые обозначают человека;
5.2. Разновидности швейного ремесла: либocдўзї, гўпидўзї, сўзанидўзї;
5.2.1. Термины швейного ремесла по специальностям: бурранда (закройщица), андозабур (швея, которая шьет одежду по выкройкам).
5.2.2. Названия готовой одежды: йакабанд (поясной платок), йактак (халат без подкладки), гуппича (халатик без рукавов), нимчагї (женский костюм без рукавов);
5.2.3. Термины области пошива тюбетеек: арахчин (летняя тюбетейка без подкладки), чоргула (разновидность тюбетейки), товуснусқа (особым образом вышитая тюбетейка). Слово нусқа (нусха) в данном говоре имеет значение "роспись, рисунок, вышивка и узоры на тюбетейке";
5.2.4. Термины области изготовления сюзане: кашида, сўзанї, зардеволї (ткань, украшенная вышивкой и висящая на стене), қалпоқ (колпак для чайника), тагак (подставка для чайника).
В этой части встречается ряд терминов, связанных с процессом изготовления сюзане: кашидадўзї, зардеволдўзї, ҷиҳакдўзї.
В диссертации подробно рассматриваются термины, связанные с шитьём постельных принадлежностей, названиями отдельных частей одежды, материалов, швейных инструментов и их частей, а также местом работы швей, процессом шитья одежды.
6. Термины, обозначающие названия детских игр:
6.1. Разновидности игр: ѓуппа, љамбул, харбаҷийак, сабабозї. Некоторые из этих слов имеют синонимы. Например, игру ботирак (воздушный змей) называют и лайлакпаронї, ошуқбозї, буҷулбозї, ҳаппак, ламка;
6.2. Термины, обозначающие игры, имеют простую, производную и сложную форму: пук, хар, асп (простые), чапача, сармин (производные), лилибозї, пўпишакбозї (сложные);
7. Названия обрядов. Наиболее распространёнными народными обрядами в Канибадаме являются следующие:
7.1. Обряд укладывания младенца в колыбель: чиллагурезон, лўлакбинон, лўлакчиғон;
7.2. Термины, связанные со свадебными обрядами: чокбурон, рўкушойон, љезпўшон (стадия подготовки к свадьбе), чиғ (украшение, которая крепится на лбу невесты), нози гардан (ожерелье), чилбоф, дўла, чим-чимбоф (разновидности плетения волос), банно (приданое невесты);
7.3. Термины обряда похорон: ҷар кашидан, давра каран.
В этой главе и исследованы часто классифицированы в данном говоре термины родственных отношений, названия деревьев и кустарников, растений и трав, болезней и способов их лечения, а также в области сельскохозяйственных терминов. Слова, имеющие непредметное значение, не так многочисленны и выражены прилагательными (качество, свойство, форма, вид и цвет), обозначают действие и движение, количество,образ действия, время и место.
Некоторым словам-прилагательным в канибадамском говоре присущ диалектный характер. Например, литературное прилагательное ноумед (отчаявшийся) в этом говоре всегда заменяется диалектизмом шем. Таким же образом диалектизмы кашўл и лакшам (неспособный, неумелый) заменяют в речи литературные слова ноўњдабаро, танбал.
Такие случаи встречаются и среди глаголов и наречий. Например, глаголы зоидан, таваллуд каран (рожать) заменяются синонимичными диалектными словами лўлак каран, мимон дидан.
Наречия мўл (много), ҷудо (очень много), алақачан (давно), пичи (немного) используются вместо литературных синонимов - бисёр, ниҳоят, ким-кай, кам. 1. Адъективные слова. Диалектизмы качества по степени употребления можно разделить на две группы:
1.1. Диалектизмы, которые полностью заменяют свой литературный эквивалент. Например, слова бетутуруқ (невежливый) и ќўрс (смелый) используются вместо своих литературных синонимов-беадаб и љасур. 1.2. Диалектизмы, которые используются наравне со своими литературными эквивалентами: лапашанг/ноўњдабаро (неумелый, беспомощный), ќўрқоқ/тарсончак (трусливый), тиқилинљ/серодам (многолюдный), что происходит в тех случаях, когда собеседник является носителем другого говора.
Адъективные слова, в зависимости от семантических оттенков, делятся на несколько групп:
1.3. Качественные, специфические, обозначающие внешний вид и внутреннее состояние человека: даба (ленивый), хунпар, калғуна (жадный), шепшак (торопливый), чишмпано (косой).
1.4. Объясняют качества животных: газандор, думкалта (качества собак), алопакї, тозї (качества лошадей).
1.5. Включают в себя качества одежды и обуви: чурук (тонкий), патила, баста (тёмно-зелёный).
1.6. Обозначают качества деревьев и фруктов: наракї (пустоцвет), карок (полый), кирмин (червивый).
Диалектизмы качества в канибадамском говоре имеют разные источники происхождения. Если большая часть из них является собственно прилагательными, то другие были образованы от разных частей речи, приобрели переносное значение или также перешли в разряд прилагательных при помощи словообразовательных морфем. Например, слова авлиё, думбул (непонятливый,тугодум), лўлї (драчливый), фисмўқ (равнодушный) перешли в разряд прилагательных, приобретя переносное значение. Качественные прилагательные чишмак (вид абрикоса), чўпонї (пастушечья собака), пиракї (пожилой) при помощи суффиксов -ак, -ї и -акї образовались от существительных или субстантированных прилагательных. Диалектизмы ноеб (лентяй), носоқ (больной) образовались при помощи префикса но-. Слова палапатиш (беспорядочный), калладор (понятливый, сообразительный), урепчашм (кривой) получили значение качества путём сложения основ.
2. Глаголы. Глагольная лексика является одной из самых богатых пластов канибадамского говора. В диссертации эта категория слов разделена на две группы - простые глагольные формы и глагольные сочетания:
2.1. Простые глагольные формы. Эта форма образования глаголов в таджикском языке является исторической (Расторгуева, Керимова 1964,49). В канибадамском говоре простые глаголы имеют две формы времени: форму прошедшего и настоящего-будущего времени: љўлид-љўл (растрепаться, хлопотать), паттофт-патто (бросать). Глаголы прошедшего времени образовываются от глаголов настоящего времени с помощью суффикса -ид: шипон-шипонид-шипонидан (разбрасывать), пўкон - пўконид - пўконидан (бить), ғурон-ғуронид-ғуронидан (бросать).
2.2. Составные именные глагольные сочетания же в этом говоре имеют ряд других особенностей:
2.2.1. В количественном отношении они намного превосходят простые и составные глагольные сочетания. 2.2.2. Составные именные глагольные сочетания образуются особым словообразовательным способом из глагольных и неглагольных компонентов.
2.2.3. В составных именных глагольных сочетаниях используются общетаджикские вспомогательные глаголы, однако именные компоненты таких сочетаний являются в основном диалектной лексикой. Таким образом, вспомогательные глаголы в некоторых случаях приобретают другой, специфический оттенок значения и не употребляются за рамками данного говора.
При образовании таких глаголов в основном используются вспомогательные глаголы каран (делать), шудан (становиться), кашидан (украшать), задан (бить): шепшакї каран (торопиться), апараста каран (оперировать). "Отдельные именные компоненты этой группы образуются с помощью суффикса- миш" (Расторгуева 4, 113): ишомиш каран (доверять), озмиш каран (худеть).
3. Наречные слова. Наречные слова по выражаемым ими значениями в диссертации разбиты на отдельные группы:
3.1. Наречия, обозначающие образ действия: сек-секин (медленно), тўѓринда (откровенно). Некоторые из этих наречий образуются с помощью послелога бойин (подобно), и служат для обозначения усиления действия или явления: тир бойин, шамоли дудама бойин (быстрота, интенсивность какого-либо действия или явления);
3.2. Наречия, обозначающие меру и степень: мўл (много), пичї, қитї (мало, немного), ганда (крайне), људо, анча (очень);
3.3. Наречия, обозначающие время: сони, сонитар (потом, позже), навангї (сейчас), кайангї (когда), акун (после этого), алақачан (давно).
3.4. Наречия, обозначающие место: есин, инља, илав (здесь, тут), ўсун, унҷа, улав (там, в той стороне), естар (ближе). Часть таких наречий, образованных от именных частей речи, сохраняют их свойства. Это проявляется в том, что при них могут находиться предлоги или послелоги: а есин, а илаб (отсюда), а усун, а улаб (оттуда), ак-куҷо (откуда).
В третьей главе "Заимствованные слова в лексике канибадамского говора" даётся подробная информация об исторических, географических, научных и культурных условиях заимствования лексических элементов других языков в лексике канибадамского говора, а также о соответствии заимствованных слов внутренним закономерностям таджикских говоров, обуславливающим процессы фонетического, лексического и грамматического их освоения. Поскольку в лексике описываемого говора, как и словарном составе таджикского языка вообще, заметное место занимают слова, заимствованные из арабского, тюркского и русского языков, в данной главе выделяется соответственно три раздела.
3.1. Арабские слова. Установить пути проникновения арабских слов в канибадамском говоре-вопрос довольно сложный. Однако, то, что это связано с периодом формирования языка классической персидско-таджикской литературы, позволяет предположить, что арабские слова в канибадамский говор проникли следующими путями:
а) Религия ислама и исполнение на арабском языке её основных элементов жителями Канибадама; б) Совместное проживание арабов и таджиков в Канибадаме; в) Влияние литературного таджикского языка, имеющего в своём составе много арабских заимствований, на канибадамский говор; г) Обучение местных учащихся в исламских школах и медресе в досоветский период;
д) Древние рукописи, написанные на арабском языке. Арабская лексика в канибадамском говоре постоянно используется в общении наравне с таджикскими заимствованиями из арабского языка. Это связано с тем, что в данном говоре арабские заимствования успешно адаптировались и сейчас воспринимаются как собственно таджикские: айб, шараф, бадан, дафтар, китоб, асал.
Адаптация арабских заимствований дошла до такого уровня, что некоторые из них в этом говоре с помощью вспомогательных глаголов образовали особые конструкции: сур каран (выгонять), ҷар шудан (скатиться).
В процессе адаптации арабские слова стали соответствовать внутренним законам говора. Такие случаи в соответствии с фонетическими, грамматическими и лексическими принципами могут образовываться в канибадамском говоре: 1. При фонетическом сращении: ал (аҳл), нал (наъл);
2. При грамматических изменениях. Иначе говоря, слова, имеющие в арабском языке форму множественного числа, в говоре приобретают значение единственного. К ним, например, дважды присоединяется таджикский суффикса -о (-ҳо): аслийа-аслийао (оружия);
3. При семантических изменениях. Например, слово мараз в "Фарҳанги забони тоҷикї" (7, 639) (Словарь таджикского языка) толкуется как "болезнь, недомогание", в канибадамском говоре же оно приобрело значение "бесстыдник, назойливый, наглец". Слово алъамон в том же словаре имеет толкование "крик о помощи", в этом говоре - "разгар празднества в честь обрезания ребёнка".
Самым распространённым случаем в канибадамском говоре является появление синонимичных лексических единиц у арабских заимствований с арабскими, арабско-таджикскими, арабских с тюркско-узбекскими и русскими: а) арабских с арабскими: сарф, харҷ (расход), вафот каран, қазо каран (умереть);
б) арабских с таджикскими: ѓарип, бекас (одинокий, нищий), ваши, йовойї (дикий);
в) арабских с тюркско-узбекскими: аљойип, қизиқ (интересный), ид, майрам (праздник);
г) арабских с русскими: атир, адикалон (одеколон), хароҷот, расхўд (расход).
Исходя из семантического значения заимствованных арабизмов, были выделены следующие тематические группы лексических единиц:
1. Слова, относящиеся к религиозным лицам, санам и обычаям: мусурмон (мусульманин), ҳоҷї (хаджи), шайх (шейх), фотийа (сватовство);
2. Слова сферы образования: мактап (школа), малим (учитель), китоп (книга);
3. Наименования должностей и специальностей: фар(р)ош (уборщик);
4. Наименования предметов, произведённых ремесленниками: нал (подкова), марра (бисер), ҳалқа (серьги);
5. Наименования биологических органов: ҷасат (тело), меда (желудок), соқ (голень);
6. Приметы, характер и черты характера: ал (спокойный), ҳалол (чистый), ҳаром (халтурщик);
7. Абстрактные понятия: тawapyк (благословенность), рамат (благодарность), ланат (проклятие). В диссертации в тесной связи с изоглоссами всесторонне исследуются слова, обозначающие имена людей, названия предметов обихода, дом и двор, родственные связи, названия продуктов и пищи и подобные им. 3.2. Тюркско-узбекские слова. При исследовании фонетических и грамматических особенностей ленинабадско-канибадамской группы диалектов B.C. Расторгуева отмечала: "Одной из основных отличительных особенностей лексического состава данных говоров является изобилие в нем заимствований из узбекского языка. Эти заимствования относятся к самым различным разделам лексики" (Расторгуева 4, 112).
Причинами проникновения тюркско-узбекских заимствований в данный говор являются следующие: а) совместное проживание канибадамских таджиков с узбеками в отдельных селениях района; б) постоянные связи таджиков Канибадама с узбеками Узбекистана, которые проживают неподалёку; в) семейные и родственные отношения и взаимное посещение различных праздничных и других мероприятий таджиками и узбеками, в частности, в Канибадаме; г) совместная трудовая деятельность таджиков, узбеков и представителей других тюркских национальностей на заводах и фабриках, в колхозах и совхозах Канибадама. Тюркско-узбекские слова включают в себя много семантических групп, основными из которых являются: 1. Термины родства: қайно (тёща), қайнато (тесть), қайнї (брат невестки);
2. Наименования профессий и черт характера человека: чайқовчї (продавец), қизиқчї (шутник), терговчї (любопытный);
3. Биологические органы и части тела: ошқазон (желудок), билак (рука от локтя до плеча), ичак (кишечник);
4. Названия блюд: ўрама, хонума (разновидности манту), тиқма (колбаса);
5. Названия предметов быта: егов (напильник), чопқу (вид серпа), қумғон (кумган);
6. Названия болезней: иситма (лихорадка), тумоқ (грипп);
7. Названия женских украшений: узук (кольцо), биларзук (браслет);
8. Прилагательные: йиғлоқ (плаксивый), ўзбошимча (упрямый), вайсимиш (говорливый);
9. Глаголы: қисондан (сидеть тихо), ғипчондан (сдерживать себя). 10. Наречия: учқун (немножко), сал (чуть), ахсинча (наоборот).
11. Модальные слова: йашанг, йаша, бўйинча.
В диссертации произведён сравнительный анализ слов данного и других говоров, обозначающих игры, названия деревьев и кустарников, средств перевозки, термины животноводства, зерноводства и полеводства, названия животных, насекомых и птиц, имена людей и др.
Из сопоставленных материалов следует, что тюркско-узбекских слов в канибадамском говоре в сравнении с другими семантическими группами больше наблюдается в области животноводства. Это говорит о том, что в процессе заимствования в канибадамский диалект перешли те лексические единицы, в которых имелась наибольшая потребность. Одна группа тюркско-узбекских слов имеет в канибадамском говоре таджикские синонимы. Однако, употребление синонимов канибадамцами неравномерно. В некоторых случаях более употребительным является узбекский вариант, в других-таджикский. Например, если из синонимов йигит-ҷавонмард (смелый), бигиз-даравш (шило), кекса-солхўрда (пожилой) в речи жителей Канибадама чаще используются узбекские заимствования - (йигит, бигиз, кекса), то из синонимичного ряда айиқ-хирс (медведь), йўловчї-роҳгузар (прохожий)-таджикский вариант (хирс, роҳгузар). Это может проистекать из-за того, что тюркские лексические единицы в процессе заимствования при взаимодействии с таджикскими не одержали верх. Данный случай относится и к процессу адаптации узбекских вариантов к говору: те тюркские слова, которые наиболее употребительны, давно прошли этот процесс и заняли прочное место в диалекте. Однако, те, что используются наравне с таджикскими вариантами, этот процесс прошли не полностью. Процесс адаптации тюркских слов, образованных от узбекских глаголов с помощью суффикса -миш и образующих со вспомогательным таджикским глаголом кардан единую конструкцию, тому наглядный пример: ўхшамиш каран (уподоблять), озмиш каран (худеть).
Часть тюркско-узбекских заимствований канибадамского говора имеет общетаджикский характер. В их числе қош (бровь), қавоқ (веко), қабурға (ребро), қудо (сват), қурут (курут) и др. Это говорит о том, что процесс проникновения часть тюркско-узбекских заимствований в данный говор происходил через литературный таджикский язык. В связи с этим, при рассмотрении процесса заимствования тюркско-узбекских в этот диалект, необходимо учитывать два следующих фактора:
а) Непосредственное влияние тюркско-узбекского языка на канибадамский говор;
б) Влияние литературного таджикского языка на данный говор.
Эти факторы позволяют нам выделить тюркско-узбекские заимствования этого говора в отдельные группы: 1. Слова, имеющие общетаджикский характер: қаймоқ (каймак), қайроқ (булыжник), қудуқ (колодец);
2. Слова, входящие в канибадамский, ходжентский и исфаринский говоры: қалпоқ (колпак), йуловчї (прохожий).
3. Слова, относящиеся только к канибадамскому говору: чимилик (муравей), ўттоқ (подруга), ортўқча (шестой палец).
Тюркско-узбекские заимствования претерпели в основном фонетические изменения. Этот случай связан с внутренними фонетическими законами говора. Это мы можем наблюдать при выпадении звуков, их сращении или перестановке: тўркўз (тўрткўз-очкарик), охсақол (оқсаққол-седобородый), тағма (тамға-клеймо). В такого рода заимствованиях наблюдаются и семантические изменения. Однако, процесс изменения значения в таких словах не так широко встречается. Семантические изменения тюркско-узбекских слов делятся на две группы:
а) расширение значения слова. Например, слово оқсақол (седобородый) в общетаджикском языке и в "Фарҳанги забони тоҷикї" (Словарь таджикского языка) (7, 947) имеет значение "старик, пожилой, предводитель, староста". Однако, оно в канибадамском говоре кроме этого основного значения, используется и как "богач", а в качестве уважительного обращения ещё и как "уважаемый, почтенный, благородный";
б) сужение значения слова. К этой группе можно отнести слово сайоқ, которое в "Узбекско-русском словаре" (1959, 350) переводится как "безнравственный, аморальный", а в канибадамском говоре имеет значения "бродячая собака".
Другим средством адаптации тюркско-узбекских слов в канибадамском говоре является их подчинение нормам словообразования таджикского языка и смешивание с таджикскими элементами в сложных лексических единицах: ошқазон (желудок), дуқулоқа (с двумя ушками), қўшсинҷ (разновидность постройки). В связи с тем, что данные слова используются внутри канибадамского, частично исфаринского (Мақсудов 3, 60) и ходжентского говоров (Расторгуева 4,112-115); они также являются лексическими диалектизмами. Однако, они противопоставляют указанные говоры с другими диалектами таджикского языка. 3.3. Русские слова. Канибадамский говор в плане употребления русских элементов, с одной стороны, имеет много общего с таджикским литературным языком, а с другой - существует и ряд отличий. Общность употребления данных слов заключается в одинаковой частотности употребления большей части слов, а различие - в том, что некоторые из них используются или только в литературном языке, или только на определённой территории данного говора. Это позволяет сделать вывод о том, что русские слова вошли в канибадамский говор двумя путями: а) опосредованно; б) непосредственно.
Первый путь, это когда русские заимствования вошли сначала в таджикский литературный язык, а через него появились в канибадамском говоре. Эта группа слов достаточно многочисленна: трактор, завод, колхоз, совхоз, самолёт и др. Однако, необходимо отметить, что эти слова претерпели в соответствии с внутренними нормами говора фонетические изменения. Например, слова клей, кран, почта в речи жителей Канибадама приобрели диалектную форму киле, киран, пўшта. Такие явления широко известны, так как "в процессе вхождения слов одного языка в словарный состав другого языка, они видоизменяются под воздействием норм и правил того языка, в который они входят" (Шарофов 8, 49).
Второй путь, это когда русские слова входят в лексический состав данного говора при непосредственном общении местного населения с русскоязычными жителями. К этой группе слов можно отнести сафсим (совсем), обшим (вообще), ҷелтуха (желтуха), ҷуҷур (дежурний). Необходимо отметить, что слова, вошедшие в говор вторым путём, употребляются в речи людей разного возраста и разных профессий по-разному. Например, старшее поколение и крестьяне не так часто их используют, однако в речи молодёжи и тех, кто имеет отношение к технике, таких слов достаточно много. В общении горожан русских заимствований больше, в речи сельских жителей их меньше.
Лексика данного раздела включает в себя термины, отражающие деятельность населения района во всех областях. Исходя из этого, их можно разделить на следующие тематические группы.
1. Слова сферы политики: апком (обком), райкум (райком), министир (министр);
2. Названия продуктов: макрон (макароны), кифир (кефир), кансер (консервы);
3. Названия предметов обихода: ишкаф (шкаф), талинка (тарелка), каравот (кровать);
4. Названия строительных материалов: панир (фанера), билил (белила), алиф (олифа);
5. Названия одежды, обуви и головных уборов: ҷемпир (джемпер), шалапа (шляпа), тапушка (тапочка);
6. Термины сферы образования: анистут (институт), ҷурнал (журнал), рушка (ручка);
7. Термины медицинской сферы: вирач (врач), афтик (аптека), туферкулоз (туберкулёз);
8. Термины сферы искусства: тийатр (театр), кено (кино), кансет (концерт);
9. Термины сферы сельского хозяйства: камбой (комбайн), фурма (ферма), шеалка (сеялка);
10. Наименования должностей, профессий и специальностей: ваинкамат (военкомат), милиса (милиционер), инҷинир (инженер), зотихник (зоотехник).
Тематическая группа русских слов в канибадамском говоре слишком обширна, о чем подробно говорится в диссертации. Часть русизмов данного говора имеет форму аббревиатуры, их можно в зависимости от входящих в них компонентов разделить на две разновидности:
а) полностью русские компоненты: дорадил (дорожный отдел).
б) имеющие один таджикский компонент: иљрокум (исполнителный комитет), фермамудир (завфермой), саветҳукумат (советская власть). Данная категория слов в этом говоре образовались при полной адаптации русских элементов. Употребление русских заимствований в канибадамском говоре имеет ряд особенностей:
1. Русские заимствования используются наравне с собственно таджикскими синонимами: закўн-қонун (закон), тўлка-фақат (только). В некоторых группах таких слов часто употребляются таджикские синонимы, а в других - больше русских. Например, в синонимах оҳак-извис, безорї-хулиган больше употребляются таджикские элементы, в других случаях преобладают русские;
2. Русские слова связываются с таджикскими посредством изофета и составляют изофетные словосочетания. Такие случаи наблюдаются, когда акцентируется внимание на значении и признаке предмета. В это время подчиняющий компонент (русское слово) определяет признак и особенности подчиняемого компонента (таджикского): нони булка (булочка), нони хилеф (хлеб), оби вада (вода из водопровода), одди мука (мука комбинатская);
3. Русские слова используются вместо употребительных таджикских. Это явление носит избирательный характер и наблюдается в основном в речи молодёжи: заданї (задание), йурунда (ерунда), адбурнї (отборный) и др.;
4. Русские лексические единицы вместе с таджикскими вспомогательными глаголами образуют одну целую конструкцию: танса каран (танцевать), печат каран (печатать);
5. Русские словарные элементы в говоре калькируются. Кальки канибадамского говора в основном неполные. Они образуются в рамках сложноподчинённых конструкций, имеющих один русский и один таджикский компонент. На наш взгляд, в том, что в них подчинённый компонент стоит после подчиняющего, имеет место влияние узбекского языка: калхосдеқон (колхозное крестьянство), пансолапилон (пятилетний план), дароматналўг (подоходный налог).
Русские слова в этом говоре используются по-разному. Некоторые из них используются без каких-либо изменений, но лексики, претерпевшей фонетические или семантические изменения, достаточно много. Встречаются и слова, которые приобрели диалектную форму и значение, некоторые из них получили новое значение при помощи таджикских суффиксов:
1. Слова, которые используются без изменений: парта, доска, буфет;
2. Слова, претерпевшие фонетические изменения. В эту группу входят русско-общетаджикские и диалектные заимствования: бўшка (бочка), калўш (галоши), ўлдур (ордер), овис (обыск);
3. Слова, которые при помощи таджикского суффикса-чї приобрели новое таджикское значение: кеночї (киномеханик), радийочї (радиотехник), поезчї (машинист);
4. Слова, которые имеют диалектную форму и значение. Например, слово желудок в канибадамском говоре звучит как "жулутка" и используется не своём прямом значении, а означает "язва". (Ман-анда жулутка-м ҳай-У меня язва). Слова ачўт (отчёт), зиндамбур (землемер) также имеют эту особенность.
В исследовании местных диалектов необходимо особое внимание уделить степени распространения заимствованных слов. В диссертации результаты этого исследования отражены на примере русских слов, которые встречаются в данном говоре. На основании проведенного исследования можно сделать следующие выводы:
1. Словарный состав канибадамского говора очень богат. Он охватывает две группы слов - общетаджикские и слова собственно диалектные (лексические диалектизмы).
Слова первой группы определяют генетическую общность канибадамского говора с таджикским литературным языком и другими таджикскими говорами. Слова второй группы наряду с фонетическими и грамматическими факторами, позволяют выделить его как отдельный говор в системе таджикских диалектов.
Лексические диалектизмы делятся на две группы: а) противопоставленные; б) непротивопоставленные. В первую группу входят такие элементы, изоглоссы которых выходит за пределы изучаемого говора и доходят до других северных говоров: бино (судьба), мўл (обильный), фақир (ведро). Во вторую группу входят такие слова, которые не выходят за пределы описываемого говора: думқайчї (ласточка), қулуқулу (индюк), калғуна (завистливый);
2. Лексика канибадамского говора сохранила ряд лексических единиц, которые являются общими для всех или большинства северных говоров и которым в некоторых южных говорах соответствуют другие лексемы. Например, в канибадамском говоре: баҷҷал (сердитый), оштон (очаг), бехї (морковь), а в южных говорах соответственна: гизала, чаҳлак, зардак. Исследование подобных фактов диалектологического характера послужит основой для дальнейшего сравнительного изучения северных и южных говоров таджикского языка;
3. Отношение канибадамского говора к современному таджикскому литературному языку имеет сепаратный характер: в нем содержится ряд лексических фактов, имеющихся в литературном языке, но отсутствующих в других говорах. Так, в канибадамском говоре, как и литературном языке, широко употребляются слова ҳамеша (всегда, постоянно), миёна (середина), бемор (больной), фарёд кардан (кричать, звать) и др., тогда как в части южных говоров им соответствуют в основном слова алалмъдом, минакол, лоҳаз, ҷоғидан;
4. Словарный состав канибадамского говора, как и любого таджикского говора, в историческом плане состоит из двух основных пластов: а) из слов исконно-иранского (таджикского) происхождения; б) из слов, заимствованных из других языков. Среди заимствованных слов выделяются три основные группы: арабские, тюркско-узбекские и русские. Если исконная лексика является основным источником внутренних законов развития говора, то заимствованные слова являются показателями внешних факторов в становлении лексического состава этого говора. В настоящее время активизируется процесс замены заимствованных слов на исконно - таджикские;
5. Географическое расположение и природные условия Канибадама способствовали сохранению в его говоре множества слов, которые С. Айни назвал "классическими". К примеру, слова мазбут (крепкий, прочный, устойчивый), данг (молва, слава), йахча (град) присущие, судя по собранному нами материалу, данным говорам, в других говорах либо отсутствуют, либо ограничены в употреблении;
6. Отраслевые пласты в составе лексики канибадамского говора представлены очень широко. Они охватывают всю многогранную трудовую и жизненную деятельность носителей говора в историческом разрезе. Поэтому у нас есть возможность проследить бытовую и культурную историю своих предков.
7. История формирования и развития канибадамского говора охватывает два периода: дореволюционный и послереволюционный. Второй период является периодом сближения и смешения его с другими говорами и с таджикским литературным языком. В этот период лексика говора претерпела существенные изменения, важнейшими из которых являются следующие:
а) исчезновение или ограниченное употребление ряда лексических единиц: мирохўр,тўқсабо, миршаб;
б) переход в пассивный фонд некоторых слов: сон в значении "счёт", аёл в значении "жена";
в) изменение семантики некоторых слов: мурғобї (сорт риса, неочищенный рис), алъамон (разгар свадьбы по случаю обрезания);
г) проникновение в говор большого количества русских слов;
д) увеличение количества синонимов, параллельных слов, омонимов, многозначных слов и др.;
8. Сравнение лексики канибадамского говора с лексикой других говоров подтверждает, что он действительно представляет собой особую ветвь северного диалекта таджикского языка.
Список цитируемой литературы:
1. Джураев Г. Лексика. В кн.: Южные говоры таджикского языка. Т.1. Душанбе, 1980, с. 87-328;
2. Исмоилов Ш. Лексика каратегинского говора. АКД. Душанбе, 1982, 24 с.;
3. Максудов Т. Лексика и фразеология исфаринских говоров таджикского языка. Душанбе, 1977, 160 с.;
4. Расторгуева B.C. Очерки по таджикской диалектологии, вып.3. Ленинабадско - Канибадамская группа северных таджикских говоров М; 1956, 190 с.;
5. Расторгуева B.C. Опыт сравнительного изучения таджикских говоров. М., 1964, 188 с.;
6. Расторгуева B.C., Керимова А.А. Система таджикского глагола. М., 1964, 190 с.;
7. Словарь таджикского языка, т. 1. М; 1969, 950 с.;
8. Шарофов Н. - Некоторые особенности советских интернациональных слов. Некоторые вопросы таджикского языкознания. Душанбе, 1964, с. 47-52;
Основное содержание диссертации отражено в следующих публикацииях:
1. Лексика кулинарного искусства в канибадамском говоре таджикского языка// Вестник Таджикского государственного национального университета (научный журнал), № 8 (40). Душанбе: "Сино", 2008 с. 90-101 (на тадж. языке);
2. Название животных и птиц в канибадамском говоре таджикского языка // Вестник Таджикского национального университета (научный журнал), № 4 (52). Душанбе: "Сино", 2009, с. 73-78 (на тадж. языке);
3. Арабские слова в лексике Канибадамского говора таджикского языка//Вестник Таджикского национального университета (научный журнал), 7(63), ч.2. Душанбе, 2010, с.103-107 (на тадж. языке);
4. Термины родства в канибадамском говоре таджикского языка // Вестник института предпринимательства и сервиса (научный журнал), №9. Душанбе: "Соҳибкор", 2003, с. 154-157 (на тадж. языке);
5. Садоводческие термины в канибадамском говоре таджикского языка//Научный сборник кафедры таджикского языка ТГПУ им. Садриддина Айни. Душанбе, 2005, с. 98 -106 (на тадж. языке);
6. Об одном типе лексического диалектизма в лексике Канибадамского говора таджикского языка// Научный сборник кафедры таджикского языка ТГПУ им. Садриддина Айни. Душанбе, 2007 с. 42-51;
7. Название дикорастующих растений в лексике Канибадамского говора таджикского языка// Научный сборник преподавателей Таджикского государственного коммерческого университета. Душанбе: "Ирфон", 2007, с. 387-393.
Дар матбааи ЉСШК "Матбуот" - и Вазорати фарњанги Љумњурии Тољикистон ба чоп расидааст.
734025, ш.Душанбе, хиёбони Рўдакї, 37
2
Документ
Категория
Филологические науки
Просмотров
303
Размер файла
304 Кб
Теги
кандидатская
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа