close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Адаптация российских эмигрантов, беженцев в государства Запада, ремигрантов в РСФСР (СССР) 1920-1940-x гг.

код для вставкиСкачать
ФИО соискателя: Галас Марина Леонидовна Шифр научной специальности: 07.00.02 - отечественная история Шифр диссертационного совета: Д 212.154.09 Название организации: Московский педагогический государственный университет Адрес организации: 119992, г.
На правах рукописи
ГАЛАС Марина Леонидовна
АДАПТАЦИЯ РОССИЙСКИХ ЭМИГРАНТОВ,
БЕЖЕНЦЕВ В ГОСУДАРСТВА ЗАПАДА, РЕМИГРАНТОВ
В РСФСР (СССР) 1920-1940-х гг.
07.00.02. – Отечественная история
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
доктора исторических наук
Москва-2012
Работа выполнена на кафедре новейшей отечественной истории
исторического факультета Федерального государственного бюджетного
образовательного учреждения высшего профессионального образования
«Московский педагогический государственный университет».
Научный консультант:
доктор исторических наук, профессор
Щагин Эрнст Михайлович
Официальные оппоненты:
Базанов Сергей Николаевич
доктор исторических наук, Учреждение Российской академии наук Институт
российской истории РАН, ведущий научный сотрудник Центра военной истории
России
Квакин Андрей Владимирович
доктор
исторических
наук,
профессор,
Федеральное государственное
образовательное учреждение высшего профессионального образования
«Московский
государственный университет имени М.В. Ломоносова»,
факультет государственного управления, профессор кафедры истории
Российского государства
Ершов Виталий Федорович
Доктор
исторических
наук,
профессор,
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего
профессионального образования «Российский государственный университет
туризма и сервиса», профессор общефакультетской кафедры истории и
политологии
Ведущая
организация:
Федеральное
государственное
бюджетное
образовательное учреждение высшего профессионального образования
«Российская академия народного хозяйства и государственной службы при
Президенте Российской Федерации»
Защита состоится 8 октября 2012 г. в 15 часов на заседании диссертационного
совета Д 212.154.09 при Федеральном государственном бюджетном
образовательном учреждении высшего профессионального образования
«Московский педагогический государственный университет», по адресу: 119571,
Москва, проспект Вернадского, д. 88, ауд. 322.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Федерального
государственного бюджетного образовательного учреждения высшего
профессионального образования «Московский педагогический государственный
университет» по адресу: 119991, Москва, ул. Малая Пироговская, д. 1.
Автореферат разослан «___» сентября 2012 г.
Ученый секретарь
диссертационного совета
Симонова Надежда Вячеславовна
2
I.
Вводная часть.
Актуальность темы диссертационной работы определяется научной и
практической значимостью, обусловлена широкими территориальными
рамками, феноменологической устойчивостью, национальной и социальной
многомерностью миграционных процессов в XX–ХХI вв. По разным
статистическим методикам численность российских эмигрантов, беженцев во
второй половине 1920-х гг. составляла 1,5-2 млн. человек. В.М. Кабузан полагал,
что в период 1918-1924 гг. из России эмигрировало не менее 5 млн. человек.1
После открытия государственных границ СССР, как и в годы эмиграции «первой
волны»,
Россию
покидают
высококвалифицированные
работники,
интеллигенция, коммерсанты. За период 1989-1999 гг. из страны в Германию,
Францию, Великобританию, США, Канаду и др. государства эмигрировало
более миллиона россиян. Регулирование миграционных процессов остается
одной из важных национально-государственных задач. В настоящее время
эмиграционный поток из страны составляет 100-150 тысяч человек в год.2 В
2011 г. в РФ насчитывалось 12,5 млн. трудовых иммигрантов.
Проблема адаптации российских эмигрантов, беженцев, ремигрантов одна
из малоисследованных
в историографии. Основным направлением
эмигрантоведения в 1990-е – начале 2000-х гг. был антропоцентризм,
сконцентрированный на жизни, творчестве
за рубежом российских
общественно-государственных деятелей, высшего командного состава Белой
гвардии,
интеллигенции.
Преимущественно
изучаются
бытовые,
социокультурные
формы
адаптации
отдельных
страт
эмиграции,
рассматриваемых в элиминированных территориальных и хронологических
рамках. Экстрагированость не позволяет сопоставить общие и особенные
формы, механизмы, проследить генезис адаптации эмигрировавшей части
российского населения. В последние годы тема адаптации расширена
включением в круг объектов исследования политико-правовых и социальноэкономических аспектов, но фрагментарно-описательно задействованы авторами
такие
значимые
исторические
источники,
как
законодательство,
распорядительно-исполнительные акты органов государственной власти.
Комплексное изучение генезиса организационной, политической, социальноправовой, экономической и социокультурной адаптации российских эмигрантов,
беженцев, ремигрантов позволит перейти на качественно новый уровень
исследования Русского Зарубежья.
Научно-практическое значение имеет отечественный опыт квотирования и
планового распределения в период НЭПа по отраслям экономики внешних
трудовых
мигрантов.
Коррупция,
недостаточная
эффективность
1
Кабузан В. М. Русские в мире: Динамика численности и расселения (1719-1989).
Формирование этнических и политических границ русского народа. СПб. : Блиц, 1996. 347 с.
С. 228-230.
2
Динесенко М. Эмиграция из России по данным зарубежной статистики. Центр демографии и
экологии человека института народнохозяйственного прогнозирования РАН [Электронный
ресурс]. URL/http://old.polit.ru/documents/486218.html (дата обращения 12.05.2011).
3
государственных миграционных механизмов, социальное разделение общества
привели к расколу на мир «хозяев» и эксплуатируемых. В этой связи
актуализируется изучение организационной институциализации «русского»
беженства, отстаивания россиянами равенства прав и свобод человека.
Определена степень изученности темы исследования и проведен
историографический анализ эмигрантоведческих научных работ по объектам
и предметам исследования.
Одними из первых эмигрантов-историков, задумавшихся о проблеме
адаптации выехавших за рубеж на постоянное жительство соотечественников,
были П.Е. Ковалевский, М. Раев.1 Раев объяснил процессы интеграции,
ассимиляции, натурализации, как составляющие адаптации соотечественников в
странах-реципиентах.
В период формирования эмигрантоведения (1960-1980-е гг.) изданы
монографии Г.Ф. Барихновского, Ю.В. Мухачева, Л.К. Шкаренкова.2
Исследователей интересовали антибольшевистские акции Русского Зарубежья
1917-1939 гг.
Н.Л. Тудоряну3 производно от основной проблематики исследований
изучал такие аспекты адаптации, как «денационализация, ассимиляция и борьба
за русский язык». Ю.А. Фельштинский рассматривал отечественное
миграционное законодательство, как часть классовой государственной
политики. Г.Я. Тарле была одним из первых исследователей, поставивших
вопрос о коррекции исторической трактовки эмигрантоведческой терминологии
правовой этимологией.4 Всех эмигрантов «первой волны» Тарле причислила к
беженцам, обосновывая этот статус экстраординарностью факторов,
вынудивших их покинуть родину.
Тарле не разделены институциональные проекты и реально сложившийся
механизм регулирования трудовой иммиграции, ограничены территориальные
рамки внешней трудовой миграции (см. главу 3 – М.Г.). Еще одним
исследовательским сюжетом работ Тарле была реэмиграция беженцев, а также
статус оставшегося на территории СССР имущества российских эмигрантов. Но
динамика советской миграционно-репатриационной политики и причинно1
Ковалевский П.Е. Зарубежная Россия: история и культурно-просветительная работа русского
зарубежья за полвека (1920-1970). Paris: Libr. des cinq continents, cop. 1971. 347 с. Раев М.
Россия за рубежом: История культуры русской эмиграции. 1919-1939. М.: ПрогрессАкад.,1994. 295 с.
2
Барихновский Г.Ф. Идейно-политический крах белоэмиграции и разгром внутренней
контрреволюции (1921-1924 гг.). Л.: ЛГУ, 1978. 160 с. Мухачев Ю.В. Идейно-политическое
банкротство планов буржуазного реставраторства в СССР. М.Мысль, 1982. 270 с. Шкаренков
Л.К. Агония белой эмиграции. М.: Мысль. 1981. 236 с.
3
Тудоряну Н.Л. Очерки российской трудовой эмиграции периода империализма (в Германию,
Скандинавские страны и США). / Отв. Ред. Э.М. Щагин. Кишинев: Штинца, 1986. 309 с.
4
Тарле Г.Я. Друзья страны Советов: Участие зарубежных трудящихся в восстановлении
народного хозяйства СССР. 1920-1925 гг. М.: Наука, 1968. 372 с. История российского
зарубежья: Проблемы адаптации мигрантов в XIX-XX вв. Сб. ст. / Отв. Ред. Поляков Ю.А,
Тарле Г.Я. М.: Изд. Центр ИРИ, 1996. 174 с.
4
следственные основы возвращения, специфика адаптации реэмигрантов в
РСФСР (СССР) не стали объектами изучения Г.Я. Тарле.
В современной историографии проблема форм и методов адаптации
эмигрантов и беженцев получила развитие в трудах Н.Н. Аблажей, Н.Е.
Абловой, Е.Е. Аурелене, З.С. Бочаровой, М. Йовановича, Ц. Кьосевой, А.Б.
Ручкина, И.В. Сабенниковой, Е.П. Серапионовой, Т.Д. Фейгмане.
З.С. Бочарова1 проецирует проблему социально-правовой адаптации
российской эмиграции в трех аспектах: социокультурного формирования
Русского Зарубежья, регулирования правового положения эмигрантов
Верховным комиссариатом Лиги Наций по проблемам беженцев, а также
развития принципов репатриационной политики в среде российской эмиграции
и правительственных кругах стран-реципиентов. Данный автор обоснованно
полагает, что политические деятели Русского Зарубежья дифференцировали
категории «беженец» и «эмигрант». По моим исследовательским наблюдениям,
разграничение ими этих категорий было мотивировано политической целью:
добиться признания права российских эмигрантов на убежище, свободу выбора
места проживания и перемещения, гражданско-политического равноправия с
титульным населением или наибольшего благоприятствования в странахреципиентах. З.С. Бочарова несколько преувеличивает роль «нансеновского
паспорта» в институциализации российских беженцев.
Процесс формирования и адаптации «русских» диаспор, иммиграционная
политика в США изучается А.Б. Ручкиным.2 Диаспора трактуется
исследователем, как сеть общественных и культурных учреждений,
помогающих адаптации эмигрантов в социальной среде страны пребывания.
Историк убежден, что «русские» колонии оставались национально и социально
гомогенными, что не корреспондируется с данными по квотному и
преференциальному въезду в страну, полиструктурностью российской
эмиграции.
Е.Е. Аурелене3 анализирует идеологемы российской государственности
различных политических течений эмиграции на территории Китая с позиций
социологических теорий социал-дарвинизма, солидаризма. Н.Е. Аблова4 наряду
с вышеуказанными объектами, исследует вторичную российскую эмиграцию из
Китая в конце 1950-х – начале 1960-х гг. Аблова детерминирует генезис
«русской» эмиграции в Китае историей КВЖД, международными отношениями
СССР, Китая, Японии.
1
Бочарова З.С. «... Не принявший иного подданства»: проблемы социально-правовой
адаптации Российской эмиграции в 1920-1930-е годы. СПб.: Нестор, 2005. 250 с.
2
Ручкин А.Б. Русская диаспора в Соединенных Штатах Америки в первой половине ХХ века.
Монография. М. 2007. 462 с.
3
Аурилене Е.Е. Российская диаспора в Китае. Маньчжурия. Северный Китай. Шанхай. (192050-егг.). Хабаровск: Частная коллекция, 2008. 269 с.
4
Аблова Н.Е. КВЖД и российская эмиграция в Китае: международные и политические
аспекты истории (первая половина XX в.). М.: Русская панорама, 2005. 430 с.
5
Н.Н. Аблажей рассматривает проблему адаптации российских эмигрантов в
Китае в комплексе с реэмиграцией и репатриацией.1 Историк прав в том, что
советский законодатель ограничивал эмиграцию, но нет оснований согласиться с
положением об изначальной императивности миграционных правовых норм.
Запретительными они становятся с 1929 г. Институционально неточен вывод
исследователя о косвенном признании советским законодателем проблемы
беженства. Аблажей идентифицирует понятия «интеграция» и «адаптация» и
выделяет адаптационные модели: ассимиляцию (социокультурное поглощение),
аккультурацию (взаимовлияния культур страны реципиента и страны
происхождения эмигрантов), мультикультурализм (сосуществование культур).
Такая градация представляется историческим артефактом в силу
абстрагированности по отношению к реальным формам и методам адаптации.
Генезис адаптационного процесса 1920-1940-х гг. показывает совмещение
моделей адаптации и обусловленность доминирования той или иной из них
условиями государственного развития, внешней политики стран-реципиентов,
международными отношениями (см. главу 1 – М.Г.).
Е.П. Серапионовой адаптационно-правовые вопросы истории Русского
Зарубежья изучаются на примере Чехословакии в относительно узких
хронологических рамках - 1920-1930-е гг., производно государственнополитической деятельности Карела Крамаржа.2 Историко-социологический
исследовательский подход, выходящий за рамки одного миграционного потока,
применяет И.В. Сабенникова.3 Работы этого историка интересны конструкциями
идеальных типов диаспор. «Русскую» диаспору, представленную значительной
группой интеллигенции, автор счел национально идентифицированной.
Детерминируя социокультурную форму адаптации «русской» эмиграции,
исследователь не рассматривает квази-государственную основу феномена
Русского Зарубежья.
Т.Д. Фейгмане4 выдвигает положение об усложненности интеграции
бывших подданных Российской империи, «русских» эмигрантов и беженцев в
общественно-политическую систему, социально-экономический уклад Латвии
вопросами законодательного и институционального оформления статуса
национальных меньшинств. Исследователь предлагает свою классификацию
«русских» организаций (объединений). Недостаток классификации Фейгмане
состоит в игнорировании уставно-учредительного статуса организаций
(объединений), политических идеологем их руководителей, формальных и
1
Аблажей Н.Н. С Востока на Восток: Российская эмиграция в Китае. Новосибирск: Изд-во
СО РАН, 2007. 298 с.
2
Серапионова Е.П. Российская эмиграция в Чехословацкой республике (20-30-е годы). - М.,
1995. 196 с. Она же. Славянский вопрос и Россия в идейных воззрениях и политике Карела
Крамаржа: конец XIX - первая треть XX в. Диссертация ... доктора исторических наук.
Специальность 07.00.03. М. 2006. 574 с.
3
Сабенникова И.В. Российская эмиграция. (1917–1939): сравнительно-типологическое
исследование. Тверь: Золотая буква, 2002. 429 с.
4
Фейгмане Т.Д. Русские в довоенной Латвии. Рига: Балтийский русский институт. 2000. 384
с.
6
неофициальных контактов со структурами россиян в др. странах пребывания. В
результате, одни и те же организации фигурируют в разных видах объединений.
Я же в своих научных работах применяю иную классификацию объединений
(организаций) «русской» эмиграции, основанную, как на документальных
материалах практической деятельности, так и на формальных условиях
функционирования данных структур, степени их межгосударственной
интеграции.1
Фейгмане приходит к выводу о неготовности российских политических
деятелей к работе в государственных структурах Латвии, но признает, что
дискриминационная политика верховной власти в 1930-е гг. блокировала
интеграцию российской эмиграции в государственный механизм этой страны.
Подобный исследовательский дуализм присущ и болгарскому эмигрантоведу Ц.
Кьосевой.2 Сербский эмигрантовед М. Йованович3 полагает, что российская
эмиграция успешно интегрировалась в балканскую государственнополитическую среду, сохранив свою национальную специфику, а генезис
Русского Зарубежья был искусственно разрушен внешними факторами, прежде
всего, Второй мировой войной.
В зарубежной историографии изучалась адаптационная деятельность
«русских» дипломатов и представительств в эмиграции в рамках проблемы
решения «русского» вопроса государствами Запада.4
Широким спектром тематической проблематики выделяются работы А.В.
Квакина: адаптации к культурной среде стран пребывания, типологии
российской диаспоры и специфики ее в отдельных странах-реципиентах и
регионах; деятельности «русских» культурных организаций (объединений) в
центрах рассеяния, др.5 Сравнительно-исторический метод рассмотрения
1
Галас М.Л. Идеократические государственные концепции постреволюционных течений
российской эмиграции./ История государства и права. М., 2008, № 14. С. 16-18; Она же.
Россия, которая «самой себе была Лигой Наций»: правовой статус, политическая, социальноэкономическая, идеологическая адаптация российских эмигрантов, беженцев, ремигрантов в
1920-1940-х гг.: монография. М.: Издатель Галас М.Л., 2011. 583 с. С. 249-390.
2
Кьосева Ц. Русская эмиграция в Болгарии в XX веке. София: Междунар. център по
проблемите на малцинствата и културните взаимодействия. 2002. 591 с. Она же. Русские
эмигрантские организации в Болгарии (общая характеристика). / Российские и славянские
исследования: науч. сб./ редкол. А. П. Сальков, О. А. Яновский [и др.]. Минск: БГУ, 2007.
Вып. 2. С.98-105.
3
Йованович М. Русская эмиграция на Балканах. 1920-1940/ пер. с серб. А. Ю. Тимофеева. М.:
Русское Зарубежье. Русский Путь. 2005. 487 с.
4
Tongour, Nadia. Diplomacy in Exile: Russian Emigres in Paris, 1918 -1925. Ph. D. Dissertation.
Stanford University; Shuman, Frederick L. American Policy Toward Russia Since 1917: A Study of
Diplomatic History, International Law and Public Opinion. New York, 1928. - Kennan, George F.
Soviet-American Relations. .1917-1920. VoL 2. The Decision to Intervene. Princeton, 1958. Killen,
Linda. The Search for a Democratic Russia: Bakhmetev and the United States/ Diplomatic History.
Vol. 2, No 3, Summer 1978. Maddox, Robert J. Woodrow Wilson, the Russian Embassy and
Siberian Intervention/ Pacific Historical Review. No 36, November 1967.
5
Квакин А.В. Между белыми и красными: Российская интеллигенция 1920-х гг. в поисках
Третьего Пути. М.: Центрополиграф, 2006. 411 с. Он же. Российское государство и российская
интеллигенция. Монография. Уфа: «Восточный университет», 2008. 166 с.
7
идеологем Русского Зарубежья, применяемый данным исследователем,
использован диссертантом для изучения организационной институциализации и
политической адаптации российской эмиграции в государственность
реципиентов и в РСФСР (СССР).
Тема политической «русской» эмиграции в 1920-1940 гг. во многом не
исчерпана: не сложилось общей классификации политических организаций
(объединений), не изучена роль политической эмиграции в международных
отношениях и внешней политики СССР и стран пребывания, взаимосвязь
лидеров политической эмиграции с антисталинской оппозицией в Советском
государстве. Идеологемы политической «русской» эмиграции 1920-1940-х гг.
были отражением трансформации государственностей Запада и конструкциями
возможных на том этапе политических реформ Советского государства.
Идеологемы российской эмиграции исследуют А.Ф. Киселев, М.Г.
Вандалковская, П.Н. Базанов, К.Г. Малыхин, Филимонов В.Я.1
Политическая интеграция Республиканско-Демократического Объединения
и советской оппозиционной группой ученых-аграрников т.н. ЦК ТКП
(Кондратьева, Н.П. Макарова, А.В. Чаянова, А.Н. Челинцева и др.) убедительно
доказана отечественными исследователями Э.М. Щагиным, А.В. Шубиным,
М.Л. Галас, В.И. Бакулиным, Н.Б. Богдановой и др.2
1
Киселев А.Ф. С верой в Россию. Духовные искания Федора Степуна. М.: Дрофа , 2011. 364
с. Он же. Иван Ильин и его поющее сердце. М.: Логос: Университет. кн., 2006. 270 с.
Вандалковская М.Г. Историческая наука российской эмиграции: «евразийский соблазн». М.:
Памятники ист. Мысли, 1997. 349 с. Она же. П. Н. Милюков, А. А. Кизеветтер: история и
политика. М.: Наука , 1992. 285 с. Струве П.Б. Дневник политика (1925-1935) / Вступ. ст. М.Г.
Вандалковской, Н.А. Струве. М.: Русский путь, Париж: YMCA-Press, 2004. 234 с. Базанов
П.Н. Издательская деятельность политических организаций русской эмиграции (1917-1988
гг.). СПб.: СПбГУКИ , 2008. 467 с. Малыхин К. Г. Социалистические и леволиберальные
течения русского зарубежья 20-30-х годов XX века: Оценки большевистского
реформирования России: очерки истории. Ростов н/Дону: Изд-во Южного федерального унта, 2009. 109 с. Филимонов В.Я. Устряловы в памяти калужан. // Николай Васильевич
Устрялов. Калужский сборник. Калуга: Калуга-Пресс, 2007. С.155-164.
2
Щагин Э.М. Альтернативы «революции сверху» в советской деревне конца 20-х годов:
суждения и реальность. // Власть и общество России. ХХ век. М.-Тамбов, 1999. С.280-289. Он
же. Власть и ее политические конкуренты в СССР на рубеже 20-30-х гг.: мифы и реальность.
// Состояние и проблемы развития гуманитарной науки в Центральном регионе России. Труды
3-й региональной научно-практической конференции. Калуга, 2001. С.81-90. Он же.
Политическая оппозиция в СССР при переходе к модернизации народного хозяйства в конце
1920-х гг./ Историческая наука и образование на рубеже веков. М. 2004. С.411-423; Богданова
Н.Б. Мой отец меньшевик. СПб.: НИЦ «Мемориал». 1994. С.128-147; Галас М.Л. Судьба и
творчество российских экономистов и общественно-политических деятелей А.Н.Челинцева и
Н.П.Макарова. М.: Издательский Дом «Аксон», 2007. 241 с. С. 114-180; Бакулин В.И.
Нижегородская краевая организация Трудовой Крестьянской партии: история возникновения
и гибели/ Листая истории страницы: Вятский край и вся вятская Россия в ХХ веке. Сборник
научных статей. Киров. 2006. С. 159-178; Шубин А.В. Вожди и заговорщики. Политическая
борьба в СССР в 20-30-е гг. М.: Вече. 396 с. 2004.
8
В последние годы ряд исследователей обратили внимание на молодежные
организации российской эмиграции 1920-1940 гг.1 К.В. Бирюкова трактует
эмигрантские студенческие союзы в Центральной и восточной Европе 1920-1930
гг., как одну из форм самореализации и социального продвижения и
профессиональной
интеграции.
Мною
молодежные
объединения
рассматриваются с точки зрения вовлеченности во внутригосударственный и
межгосударственный механизм деятельности представительского блока, РОВСа,
скаутинга, Христианской Ассоциации Молодых Людей (YMCA), РСХД и др.,
контроля государственными органами стран-реципиентов,
источников
финансирования,
социально-правового
положения,
взаимодействия
с
влиятельными деятелями Русского Зарубежья.
В диссертации организации военной эмиграции рассматриваются во
взаимосвязи с другими формами организационной институциализации,
экономическими, социально-правовыми, политическими и социокультурными
условиями адаптации российских эмигрантов, беженцев на территории
рассеяния. Наиболее показательной структурой является РОВС, объединивший
сотни военных и благотворительных организаций. Тема военной эмиграции
представляет научный интерес для В.Ф. Ершова, В.И. Голдина, А.В. Окорокова,
Ю.С. Цурганова.2 Проблема адаптации российских эмигрантов не является в
работах этих историков самостоятельным объектом изучения. В.Ф. Ершов
проследил способы адаптации российской военной эмиграции в процессе
эволюции
систем
управления
ее
организациями
(объединениями),
трансформации политических идей белой эмиграции. Антибольшевистские
военные организации эмигрантов 1930-1945 гг. ученый не считает
самостоятельной силой, способной активно влиять на международную ситуацию
и политику государств пребывания, Советского государства, поскольку эти
объединения находились под финансовым, политическим контролем военного и
государственного руководства стран Западной Европы и Японии. А.В. Окороков
в проблематике политических, военных организаций российской эмиграции
выделил тему «русского» фашизма.
Не разработаны в современной историографии и требуют комплексного
прочтения проблемы: становления и генезиса отечественной миграционнорепатриационной политики 1920-1940-х гг., в том числе и в сфере трудовой
реэмиграции/иммиграции; института «бесподданства» населения Западных
1
Бирюкова К.В.Российские студенческие эмигрантские союзы в Центральной и Восточной
Европе в 1920 - 1930-е гг.: диссертация ... кандидата исторических наук: 07.00.02. М. 2005. 197
с. Климович Л.В. Идеология и деятельность молодежных организаций русского зарубежья в
1920-е - начале 1940-х гг. на материалах Союза Младороссов и Национального Союза Нового
Поколения: автореферат дис. ... кандидата исторических наук: 07.00.02. Саратов. 2010. 197 с.
2
Голдин В.И. Российская военная эмиграция и советские спецслужбы в 20-е годы XX века:
монография. Архангельск: СОЛТИ. 2010. 576 с. Ершов В.Ф.Российское военно-политическое
зарубежье в 1918-1945 гг. - М.: МГУ сервиса, 2000. 146. Окороков А.В. Русская эмиграция:
политические, военно-политические. и воинские организации. 1920-1990 гг. М.: Авуар
Консалтинг, 2003. 336 с. Цурганов Ю. С. Белоэмигранты и Вторая мировая война. Попытка
реванша. 1939-1945. М. Издательство: Центрполиграф, 2010. 285 с.
9
территорий, присоединенных к СССР после 1939г., роль организаций
российской эмиграции в отстаивании права репатриантов на свободный выбор
места жительства. В.Н. Земсков, П.Н. Кнышевский, П.М. Полян, М.И.
Семиряга, исследуют процедуру репатриации граждан СССР и причисленных к
ним лиц после Второй мировой войны, дискриминацию их на родине.1 В
исследовании М.И. Семиряги допущен ряд неточностей в названиях и
функционировании репатриационно-миграционных структур НКВД.2
В.Н.
Земсков, исследуя статистические данные динамики репатриации граждан СССР
с территории стран Европы, приходит к доказательному выводу о формальной и
латентной дискриминации репатриантов в СССР. Дипломатическая тактика
государств-союзников в репатриации освобожденных советских военнопленных
и гражданских лиц исследовались британскими историками Н. Бетеллом и Н.Д.
Толстым, В.Г. Науменко. В работах этих авторов репатриация изучается с точки
зрения обеспечения прав человека.3
Источниковую базу исследования можно разделить на группы. В первую
группу источников вошли исследованные диссертантом неопубликованные
архивные материалы и документы 147 архивных фондов. Основу составили
фонды десяти центральных архивов России и ФРГ: Государственного архива
Российской Федерации (ГАРФ), Российского государственного архива
экономики (РГАЭ), Российского государственного архива социальнополитической истории (РГАСПИ), Центрального архива Федеральной службы
безопасности Российской Федерации (ЦА ФСБ РФ), Geheimes Staats-archiv
Preussicher Kulturbesitz (Закрытого государственного архива культурного
наследия Пруссии, ФРГ, Берлин), Библиотеки-фонда «Русское Зарубежье» Дома
русского зарубежья им. А. Солженицына (БФРЗ), Архива Русского Зарубежья в
Культурном центре «Дом-музей Марины Цветаевой» (АРЗ ДМЦ), Российского
государственного военного архива (РГВА), Российского государственного
архива социально-политической истории, Архива внешней политики Российской
Империи Министерства иностранных дел Российской Федерации (АВПРИ МИД
РФ), Архива Института законодательства и сравнительного правоведения при
Правительстве Российской федерации.
1
Земсков В.Н. К вопросу о репатриации советских граждан 1944-1951 годы // История СССР. 1990. - №4. - С. 26-41. Он же. Репатриация советских граждан и их дальнейшая судьба (19451956 гг.) // Социологические исследования. 1995. №5. С. 3-13, №6. С. 3-12. Кнышевский П.Н.
Добыча. Тайны германских репараций. М,: Саратник,1994. 144 с. Полян П.М. Жертвы двух
диктатур: Жизнь, труд, унижения и смерть советских военнопленных и остарбайтеров на
чужбине и на родине. 2-е изд. М.: РОССПЭН. 2002. 442 с. Семиряга М.И. Как мы управляли
Германией. М.: Издательство: Российская политическая энциклопедия, 1995. 349 с.
2
Галас М.Л.
Россия, которая «самой себе была Лигой Наций»: правовой статус,
политическая, социально-экономическая, идеологическая адаптация российских эмигрантов,
беженцев, ремигрантов в 1920-1940-х гг. М.: Издатель Галас М.Л. 2011. 583 с. С.119-134.
3
Бетелл Н. Последняя тайна. / Николас Бетелл; Предисл. Х. Тревор-Ропера. М.: Новости.
1992. 253 с. Науменко В.Г. Великое предательство. Выдача казаков в Лиенце и других местах
(1945-1947) в 2 т. Нью-Йорк: Всеславянское издательство, 1962. Т.1. 288 с. 1970. Т.2. 480 с.
Толстой Н.Д. Жертвы Ялты. М.: Русский путь. 1996. 263 с.
10
Особую роль в адаптации российских эмигрантов, беженцев сыграли в
1920-1940-е гг. представительские организации, консолидированные «русскими
послами» Временного правительства. Ряд из них вместе с юристамиэмигрантами работали и имели весомый голос в комиссиях ЛН, Верховном
комиссариате по проблемам беженцев. В этой связи следует отметить источники
фонда Российского посольства в Париже (ГАРФ. Ф. 6851, оп.1). Документы
этого фонда важны для понимания квази-государственности Русского
Зарубежья: переписка по вопросам обеспечения и расселения эвакуированных
военнослужащих на Балканах с командованием Русской Армии, российскими
посольствами, представителями Земско-городского комитета помощи
российским гражданам за границей и Российского общества Красного Креста, с
государствами-союзниками России по Антанте; материалы переговоров с
Управлением российского торгового флота и военно-морским агентом во
Франции о захвате находящихся за границей русских судов и передаче их в
распоряжение правительств Великобритании и Франции. Репрезентативны
документы Русского посольства в Лондоне (ГАРФ. Ф.4648, оп.1), среди них
особого внимания заслуживают эпистолярные материалы К.Н. Гулькевича, С.Д.
Сазонова. М.Н. Гирса, К.Д. Набокова. В переписке послы дают политические
оценки правительствам Запада, РСФСР, предлагают варианты защиты интересов
«русских» беженцев, механизмы имплементации представительства в
госаппарат стран-реципиентов.
Ценные эпистолярные источники собраны в фонде М. Алданова (АРЗ ДМЦ
(Оп.1, Оп.4): переписка с М.В. Вишняком, А.И. Коноваловым, Б.И.
Николаевским, М.А. Осоргиным, Я.Б. Полонским. Приватно доставленные
письма содержат откровенные характеристики персоналий, открывают
неизвестные стороны неформальных политических отношений, объясняют
социально-правовое, бытовое положение эмигрантов в Европе, США.
Осознанию роли эмигрантского представительства в адаптации россиян в
странах-реципиентах способствуют источники фонда секции русских
антисоветских партий Отдела информации ИККИ, среди них рассекреченные
материалы съезда представителей русской торговли и промышленности в
Париже 17-21 мая 1921 г., съезда Национального объединения в Париже 1921 г.,
деятельности русских монархических организаций за рубежом и др. (РГАСПИ.
Ф. 5, оп.3, ф. 492, оп.33). Эволюцию государственно-политических взглядов
представителей ее правых и правоцентристских течений помогают проследить
документы архива Н.Л. Оболенского - Начальника Общей канцелярии Великого
Князя Николая Николаевича (БФРЗ. Ф.2. Оп.1.К.4). Фонд интересен перепиской
канцелярии с «русскими» организациями в Европе, США, Китае. Материалы
Русского зарубежного съезда, в их числе журнал заседаний инициативной
группы по созыву этого форума, сосредоточены и в фонде Н.Н. Рутыча-Рутенко
(Ф.7. Оп.1). Ценен фонд и перепиской Н.В. Савича (секретаря инициативной
группы по объединению русских общественных организаций) с А.Н. Гучковым,
П.Б. Струве, А.В. Карташевым.
В целях изучения процедуры оформления сертификата Нансена,
внутригосударственных
идентификационных
удостоверений
личности
11
диссертантом задействованы материалы фонда Представительства в Югославии
Верховного Комиссара по делам русских беженцев при Лиге Наций (ГАРФ.
Ф.5771, оп.1). Сводки Иностранного отдела ГПУ (ЦА ФСБ РФ Ф.1. Оп.5, оп. 6,
Ф.2. Оп.2, Оп.3) раскрывают скрытые от публичной огласки взаимоотношения
представительских организаций Земгора, РОККа с Лигой Наций, Верховным
Комиссариатом по делам русских беженцев, государственными деятелями
Запада, Главнокомандующим Русской Армией по вопросам эвакуации и
размещения военнослужащих в Галлиполи, Лемносе, Бизерте.
Ряд документов, объясняющих механизм эмигрантского представительства,
сосредоточен в фонде учрежденного в Париже Российского земско-городского
комитета помощи российским гражданам за границей (ГАРФ. Ф. 9135, оп. 1).
Данные источники корреспондируются с материалами Управления
уполномоченного Всероссийского союза
городов
и
Представителя
Всероссийского Земского союза в Болгарии (ГАРФ. Ф. 5766, оп.1. Ф. 5923, оп.1),
Объединенного комитета РОКК, Всероссийского земского союза и
Всероссийского союза городов (Ф.6136, оп.1). В фонде 5923 автор выделил
документы, характеризующие социально-экономическую адаптацию и
интеграцию российской эмиграции: деловую переписку представителя ВЗС в
Болгарии А.А. Эйлера по вопросу учреждения Акционерного банка для
финансирования русских кредитных учреждений.
Институты самоуправления российской эмиграции раскрывают фонды
правлений «русских» беженских колоний в Кралевице, Мариборе, Тителе
(ГАРФ. Ф.7503, оп.1., ф. 5939, оп.1, 5940, оп. 1). Показательны источники по
имплементации самоуправлений в систему представительского блока:
документы по социальной помощи, оказываемой беженцам югославскими и
британскими структурами РОККа, переписка руководства колоний с
Представителем Главноуполномоченного по устройству россиян в КСХС. С
данными источниками сопоставимы материалы объединений казачества,
получивших развитие в Балканских государствах: Общественно-гуманитарного
комитета «Казачья помощь» в Белграде (ГАРФ. Ф. 7034, оп.1), Вспомогательной
кассы Донских беженцев в КСХС (ГАРФ. Ф.7052, оп.1).
Союзы военных эмигрантов являются примером легитимации и
межгосударственной интеграции квази-государственного института Русской
Армии в Европе. Элементом межгосударственной сети РА являлось Главное
правление ЗСРВИ - Зарубежного союза русских военных инвалидов в Париже
(ГАРФ. Ф. 5813, оп.1). Масштаб интегрированности можно определить по
материалам заседаний I Всезаграничного делегатского съезда военных
инвалидов (1927 г.), I Делегатского съезда Союза в Болгарии (1925 г.),
переписке с союзами в Великобритании, Германии, США, с Комитетом помощи
русским инвалидам при Главном управлении РОКК. С деятельностью ЗСРВИ
корреспондируются документы Юго-восточного отдела объединения русских
воинских союзов в Германии (ГАРФ. Ф.5796, оп.1).
Среди не введенных в исследовательский оборот документов РЗИА
заслуживают внимания материалы о политической деятельности Русского
Республиканско-демократического объединения в Берлине (ф. 6030, оп.1).
12
Неоднородность идеологических взглядов представителей этого объединения
показывают
письма членов берлинского РДО его руководителю А.А.
Гольденвейзеру (1927-1932), П.Н. Милюкову (1929 г.). Важны для изучения
интеграции оппозиционных большевистскому авторитаризму ученыхэкономистов (в т.ч. реэмигрантов), работавших в РСФСР и лидеров либеральнодемократического течения
эмиграции материалы фонда Russishen
Wirtschaftlichen Institut (I/76VC SCH II FI 33 L: A; №134 BD I. - P.125-393),
работавшего в Берлине.
В Geheimes Staats-archiv Preussicher Kulturbesitz значимы материалы фонда
Экономического института взаимодействия с Россией и восточно-европейскими
государствами (Virtschaftsinstitut fur Russland und die Oststaaten/ Geheimes Staatsarchiv Preussicher Kulturbesitz. I HA REP.92 Schmidt-ott Nr. Nacytng 2.):
документы
по
сотрудничеству
российских
профессиональных
и
предпринимательских объединений и немецких кооперативов, хозяйственных
обществ. Бюро института и центральный филиал в Берлине содействовали
оформлению паспортно-визовых документов для перемещения «русских» в
Европе, социальной адаптации российских эмигрантов.
Следственные дела по процессу ЦК ТКП (ЦА ФСБ РФ Д. Р-33480, Д. Р33481) также дают представление о процессе интеграции внепартийной
оппозиции в Советском государстве и Русского Зарубежья, механизмах
взаимодействия
с
иностранными
государственными
ведомствами,
политическими деятелями; о перипетиях социально-политической адаптации
ученых-реэмигрантов в СССР. В этом аспекте автором изучены материалы
личных
фондов
экономистов-аграрников,
государственно-политических
деятелей, вернувшихся в 1924-1925 гг. из эмиграции, А.Н.Челинцева и
Н.П.Макарова (РГАЭ. Ф.766, оп.1, ф. 771, оп.1). Работая в составе Президиума
Земплана
НКЗ
РСФСР,
они
определяли
и
условия
трудовой
реэмиграции/иммиграции.
Специфику адаптации трудовых реэмигрантов/иммигрантов в РСФСР
(СССР),
становления
отечественного
политико-правового
механизма
регулирования внешней миграции характеризуют источники фондов КОМСТО Постоянной Комиссии Совета Труда и Обороны СССР по трудовой
сельскохозяйственной и промышленной иммиграции и эмиграции (секретного
364с, оп.7 и открытого 364, оп. 8), отдела рынка труда Наркомата труда РСФСР
(ГАРФ. Ф.382, Оп. 4.), Центрального управления по эвакуации НКВД РСФСР
(ГАРФ. Ф.3333, оп.8 Правового отдела). Финансовые документы КОМСТО дают
представление об эффективности хозяйственных объединений внешних
мигрантов, о налоговых, кредитных, рыночных условиях их деятельности.
Персональные дела информативны для определения центров расселения
внешних мигрантов на территории СССР, характеристики их социального,
национального состава. Фонд содержит материалы съездов земледельческих
коммун, их обращения к руководству КОМСТО, демонстрирующие реалии
адаптации, взаимоотношений с местными советами. Коллизия коммерческих
интересов внешних мигрантов и восстановительных задач советского
государственного руководства прослеживается в переписке подотдела
13
иммиграции отдела рынка труда Наркомата труда РСФСР со шведской,
норвежской и германской делегациями Комиссии организации союзов по
эмиграции в Советскую Россию. В интересах изучения советского квотирования
мною рассмотрены протоколы заседаний комиссии по распределению трудовых
реэмигрантов, прибывших из Америки, Италии, Швейцарии, Франции,
Германии, Великобритании, Финляндии.
Важный пласт документов советской репатриационной политики по
окончании Второй мировой войны выявлен в фондах Управления
Уполномоченного СНК (Совмина) СССР по делам репатриации граждан СССР
(ГАРФ. Ф.9526, оп. 1,4, 4а; и рассекреченном Ф. 9526сч, оп5, оп.6). Отчеты по
фильтрации
репатриантов,
протоколы
переговоров
отечественных
репатриационных служб, Военной миссии, внешнеполитического ведомства с
аналогичными институтами стран Запада показывают социально-правовое
положение советских граждан и причисленных к ним российских эмигрантов
«первой волны» в репатриационных лагерях юрисдикции СССР и союзников по
антигитлеровской коалиции. С противостоянием СССР и стран Запада по
вопросу невысылки советских репатриантов, кардинальными политическими
разногласиями правительства СССР и организованного эмигрантского
представительства корреспондируются материалы состоявшейся в Париже в
феврале 1945 г. встречи посла СССР во Франции А.Е.Богомолова с одним из
лидеров «русской» эмиграции, организатором «Объединения для сближения с
Советской Россией» В.А. Маклаковым (АВПРИ Ф.197, оп.26).
Ряд документов, раскрывающих прецедент «бесподданства» населения
Западной Украины и Белоруссии, реализацию советской репатриационной
программы на этой территории, почерпнут автором в фонде члена Главного
военного совета СССР, начальника Управления пропаганды и агитации ЦК
ВКП(б), первого Председателя Президиума Верховного Совета РСФСР А.А.
Жданова (РГАСПИ. Ф.77, оп.1). Геополитические и политико-правовые
факторы возникновения прецедента «бесподданства» выделены
мною в
коллекции документов РГВА. Ф.35086.Оп.1, Ф.35084. Оп.1 - Белорусского и
Украинского фронтов (1939-1941 гг.): в опросных листах пленных и беженцев,
переписке с Генеральным штабом Красной Армии и германским командованием
об обмене пленными, приказах командования фронтов, директивах НКО СССР,
Генштаба Красной Армии.
Вторую группу источников составляют зарубежные, международные,
отечественные нормативно-правовые акты, разъясняющие миграционнорепатриационную политику РСФСР (СССР) и стран-реципиентов, социальнополитическое, экономическое положение российских эмигрантов и ремигрантов,
условия их выезда за рубеж, транзита по территории рассеяния.1
1
Опубликованные в «Реней Даллоз», «Оффисьель» (Франция), «Дзенник уставе» (Польша),
«Сбирке закону» (Чехословакия); «Societe des Nations Recueil des Traites» (США), Собрании
законов и распоряжений Рабоче-Крестьянского Правительства СССР (1924-1936 гг.),
Собрании законов и распоряжений Правительства СССР (1938-1946 гг.), Собрании законов и
распоряжений Совмина СССР (1946-1949 гг.), Собрании законов и распоряжений Рабоче14
Не опубликованные в России нормативно-правовые акты привлечены
автором из архивных фондов.1 Беженские конвенции, соглашения 1920-1930-х
гг., выделенные диссертантом из официальных иностранных периодических
органов и консолидированных собраний Лиги Наций, Международного бюро
труда, Международной организации труда,2 задействованы для изучения
социально-правового положения российских эмигрантов в странах-реципиентах.
Для определения роли «русского» беженства и эмиграции в генезисе прав
человека, принципа non refoulement (невысылки) и института политического
убежища такие источники сопоставлены с действующими конвенциями ООН.3
Третью группу источников образуют статистические материалы.
Зарубежные официальные статистические данные по легальной иммиграции
«русских» и граждан СССР коррелируются диссертантом со сведениями
КОМСТО.4 Статистические итоги ремиграции, «первой волны» и вторичной
российской эмиграции в страны Запада изучаются на базе документов
Центропленбежа, Ценроэвака, специальных сборников Русского Зарубежья,
расчетов иностранных исследователей, секретных отчетов Управления
Уполномоченного СНК (Совмина) СССР по репатриации граждан СССР.5
Крестьянского Правительства РСФСР, отделении 1-2 (1925-1938 гг.), Ведомостях Верховного
Совета СССР, Вестнике ЦИК, СНК, СТО СССР.
1
Постановление Президиума ВЦИК РСФСР от 03.11.1921 г. «Об амнистии бывших солдат,
воевавших против нас армий» // ГАРФ Ф.1235. Оп.99. Д.48. Л.23, Основные положения СНК
РСФСР о порядке переселения членов Объединенной организации германских союзов по
эмиграции в советскую Россию и предоставления им работы на фабриках и заводах РСФСР от
11 мая 1920 г. // РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 367. Л. 3; РГАЭ. Ф. 3429. Оп. 1. Д. 1590. Л. 47,
Инструкция Департамента труда США № 635 по выполнению прошения о выдачи
иммиграционных виз для родственников, принятая в феврале 1924 г. «Instructions for executing
petitions for issuance of immigration visas to relatatives from 635» / ГАРФ.Ф.364.Оп.8.Д.7.Л.130132, Закон об имперском германском гражданстве от 22.07.1913 г. / Институт
законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской федерации.
ДСП. // Ф.ХХХII-5, Ордонанс «О въезде и пребывании иностранцев» № 45-2658 от 02.11.1945
г. / Перевод М.Г.Герасимовой. / Институт законодательства и сравнительного правоведения
при Правительстве Российской федерации. // Ф.ХХХII ФР. Л.20-26. ДСП, др.
2
В Реестре международного законодательства «International legislation», «The immigration and
naturalization systems of the United States», Wash.1950, сводах Государственного Департамента
США и консульских служб «The Immigration work of the Department of State and its consular
officers», др.
3
Договор о международном стандарте удостоверений личности для русских беженцев от
05.07.1922 г., соглашение о выдаче удостоверений личности русским и армянским беженцам от
12.05.1926 г., Гаванская Конвенция от 20.02.1928 г., Конвенция о международном статусе
беженцев от 28.10.1933 г., др. сопоставлены автором с
Женевскими Конвенциями по
гуманитарному праву 1949 г., Конвенцией о статусе беженцев 1951 г., Всеобщей декларацией
прав человека от 10 декабря 1948 г., Декларацией «О правах человека в отношении лиц, не
являющихся гражданами страны, в которой они проживают» от 13 декабря 1985 г.,
Международной конвенцией прав всех трудящихся–мигрантов и членов их семей от 18 декабря
1990 г., т.д.
4
ГАРФ.Ф.364.Оп.8.Д.7. ГАРФ.Ф.364 с. Оп.7.Д.5., Д.27.Л.93-99.
5
Руднев В. Несколько цифр. //Дети эмиграции: воспоминания. Сборник статей. / Под
редакцией проф. В.В. Зеньковского. М.: Аграф. С.232-237; Секретный доклад С.-з. фронта,
15
Статистические материалы вследствие различий методик расчетов, зависимости
их от государственно-политической конъюнктуры показывают динамику
исторических процессов, но для объективности исследования сравниваются
автором с источниками др. групп.
Четвертую группу источников составили периодические органы
«русской» эмиграции.1 Эти источники факультативны, поскольку публикуемая в
них информация имеет идеологическую окраску представляемых политических
течений Русского Зарубежья, учредителей, редакторов. Материалы
эмигрантской периодики сопоставлены с
официальными советскими
документами, публикациями в центральных органах печати - «Правде»,
«Известиях», «Экономической жизни».
В пятую группу источников входят мемуары и социально-политические
концепции лидеров различных идеологических течений Русского Зарубежья,2
складывающиеся в процессе адаптации в страны-реципиенты, рефлексии
относительно
развития
Советского
государства.
Аннотированная
систематизация политических течений Русского Зарубежья осуществлена
творческим коллективом «Политической истории русской эмиграции 1920-1940
гг.».3 К этой группе источников можно отнести документы, характеризующие
противостояние советских спецслужб и эмигрантских организаций.4
1920. / Г. В. Гессен, Архив русской революции. Т.2. Берлин, 1921. Williams R.C. Culture in
exile. Russian Emigres in Germany, 1881–1941. L., 1972; Volkmann H.E. Die Russische Emigration
in Deutschland 1919–1929. Wurzburg,1966. S. 94. Bettina Dodenhoeft «Laβt mich nach Ruβland
heim»: russische Emigranten in Deutschland von 1918 bis 1945. Frankfurt am Main, 1993.
1
«Белый архив», Париж, 1926-1928 гг., «Возрождение», Париж, 1925-1940 гг., «Двуглавый
орел», Берлин, Париж, 1926-1931 гг., «Дни», Берлин, Париж, 1922-1933 гг., «Евразийские
хроники», Париж, 1927-1928 гг., «Наше слово», Париж, 1934-1939 гг., «Новое время»,
Белград, 1921-1930 гг., «Новое Русское слово», Нью-Йорк, 1941-1948 гг., «Последние
новости», Париж, 1920-1940 гг., «Руль», Берлин, 1920-1931 гг., др.
2
Варшавский В.С. Незамеченное поколение. М.: Русский путь. 2010. 542 с. И.А.Ильин Основы
государственного устройства: проект основного закона Российской империи. М М.: ТОО
«Рарогъ», 1996. 160 с. Крыжановский С.Е. О характере государственного строя в России/
Вопросы истории. М., 2008. № 4. С.3-32. Маклаков, В.А. Из воспоминаний. Нью-Йорк: Изд.
им. Чехова, 1954. 410 с. Менегальдо Е. Русские в Париже 1919-1920. М.: Наталья Попова :
«Кстати», 2007. 287 с. Милюков П.Н. Эмиграция на перепутье. Париж: Респ. - дем.
Объед.1926. 136 с. Солоневич И.Л. Политические тезисы Российского Народно-имперского
(штабс-капитанского) движения. // Наш современник. 1992, № 12. С.142-159. Набоков К.Д.
Испытания дипломата. Стокгольм. Северные вехи. 1921. 282 с. Палеолог С.Н. Около власти:
Очерки пережитого. М.: Айрис-пресс, 2004. 350 с. Струве П.Б. Дневник политика.
Возрождение. 1925. №206. 25 декабря. Тер-Асатуров Д.Г.Записка о деятельности Российского
Представительства в Америке (Посольства в Вашингтоне и Заготовительного комитета в
Нью-Йорке). Nova Scotia, 1923.79 с. Ширинская А.А. Бизерта. Последняя стоянка.
Воспоминания. Спб.: Отечество, 2006. 244 с. др.
3
Политическая история русской эмиграции. 1920-1940 гг.: Документы и материалы. / Под ред.
А.Ф.Киселева. М.: ВЛАДОС. 1999. 776 с.
4
Русская военная эмиграция 20-х – 40-х годов ХХ в.: документы и материалы: в 10 т. / Ин-т
воен. истории М-ва обороны РФ и др.; сост. И.И. Басик и др. М.: Гея, 1998. Т. 1, кн. 1. 432 с.
Кн. 2. 752 с.
16
Объектом исследования настоящей диссертации определена адаптация
(организационная, социально-экономическая, политическая, социокультурная,
институционально-правовая) российских эмигрантов, беженцев в государства
Запада, ремигрантов в РСФСР (СССР) 1920-1940-х гг.
Предметом исследования определены российские эмигранты, беженцы,
ремигранты, их деятельность, направленная на обеспечение социальноэкономических, гражданско-политических, социокультурных и институциальноправовых условий, необходимых для адаптации в новую для них
государственность, для интеграции в мировом сообществе.
Хронологические рамки исследования ограничиваются 1920-1940-ми гг. В
этот период вследствие сложных внутригосударственных коллизий в России и
геополитических явлений получил развитие процесс массовой миграции
населения, претендующего на квази-государственное представительство на
территории рассеяния, сложился исторический феномен Русского Зарубежья,
возникли новые категории внешних российских мигрантов - «невозвращенцы»,
«бесподданные». Формировались, национальные и международные механизмы и
принципы регулирования социально-правового положения эмигрантов,
беженцев, ремигрантов.
Территориальные рамки исследования охватывают РСФСР (СССР).
Также в ареал исследования включены главные принимающие и транзитные
центры Русского Зарубежья: страны континентальной Европы (Франция,
Германия, Чехословакия, Королевство сербов, хорватов, словенцев, а с 1929 г.
Югославия, Болгария), государства англо-саксонской правовой семьи (США,
Великобритания), лимитрофы. В целях изучения советской репатриационной
политики привлечены Китай, Маньчжоу-го, Турция, Румыния, Бессарабия,
Западная Белоруссия и Украина, Финляндия, Швейцария, Бельгия, Великое
Герцогство Люксембургское.
Целью работы является комплексное исследование генезиса адаптации,
национальной самоидентификации российских эмигрантов, беженцев в странах
пребывания, ремигрантов в РСФСР (СССР).
Для достижения этой цели поставлены следующие задачи:
1.
выявить национальные и межгосударственные механизмы, формы,
методы и особенности, адаптации, интеграции российских эмигрантов,
беженцев;
2.
показать роль российской эмиграции, беженства в складывании
системы защиты прав человека, закреплении и расширении применения права
убежища по принципу non refoulement (невысылки);
3.
квалифицировать легитимные виды и формы организационной
институциализации и объединения российских эмигрантов, беженцев,
проследить основные направления деятельности данных структур;
4.
проследить с точки зрения политической адаптации в государствареципиенты и РСФСР (СССР) эволюцию государственно-политических взглядов
«русской» эмиграции на примере основных политических объединений и
течений Русского Зарубежья.
5.
изучить условия адаптации ремигрантов в России (СССР), выяснить
17
специфику советской модели регулирования трудовой реэмиграции и
«политической эмиграции» периода НЭПа;
6.
проследить генезис и выделить основные этапы отечественной
миграционно-репатриационной политики в сравнении с реципиентным и
межгосударственным регулированием российского беженства, института
«бесподданства» (применительно к населению присоединенных к СССР
Западных территорий), положения российской эмиграции по окончании Второй
мировой войны.
Для решения поставленных в исследовании задач автор применил
общенаучные методы: наблюдение, обобщение, описание, сравнение,
систематизация. Также использованы частнонаучные методы: конкретноисторический,
сравнительно-исторический,
структурно-функциональный
(системный) анализ, статистический, семантический анализ.
Методологической основой исследования является историзм. Поскольку
Русское Зарубежье - порождение российской истории, культуры,
государственности первой половины ХХ века, то основной отраслью
исторической науки, изучающей этот феномен, является новейшая
отечественная история. В связи с многомерностью Русского Зарубежья
адаптация российской эмиграции и беженцев, ремигрантов может быть
объяснена новейшей отечественной историей при посредстве смежных научных
дисциплин – всеобщей истории, истории международных отношений и внешней
политики.
Работа выстроена по принципам объективности, комплексности,
соблюдения логического и исторического единства, научно-исследовательского
глобализма.
Применение
нового
авторского
принципа
научноисследовательского глобализма позволяет коррелировать национальные и
всеобщие закономерности адаптационного процесса внешних мигрантов в
России, Европе, Америке.
В результате научного исследования автором обоснованы следующие
положения:
1.
Масштаб и квази-государственность Русского Зарубежья, политические и
финансовые сложности регулирования российской внешней миграции
обуславливали организованные формы ее адаптации в страны-реципиенты и
интеграции в мировом сообществе, принятие решений на государственном,
межгосударственном и общеэмигрантском представительском уровне.
2.
Основополагающую роль в адаптации российских эмигрантов, беженцев и
установлении для них на межгосударственном и внутригосударственном уровне
режима гражданского равноправия или наибольшего благоприятствования
сыграл признанный странами-реципиентами и Лигой Наций представительский
блок, инициированный Совещанием русских послов, Земгором, РОККом,
Съездом русских юристов. Помимо представительского блока носителями
российской квази-государственности были Российская Армия и Дом Романовых.
Но такие институты не могли быть легитимированы по основаниям суверенной
безопасности
государств-реципиентов
и
геополитического
баланса,
дипломатических и контрразведовательных акций Советского государства.
18
Военные
объединения
Белого
движения
вследствие
совокупности
международных, финансовых, организационно-правовых факторов 1920-х –
первой половины 1930-х гг. утратили самостоятельность в конспиративной
деятельности и трансформировались в инструмент иностранных разведок.
Монархическое движение агонизировало и показателем этого процесса стал
Русский Зарубежный Съезд в Париже 1926 г.
3.
Потребовалось более десяти лет упорной борьбы руководящего аппарата
российского представительского блока, влиятельных деятелей Русского
Зарубежья, политически активной
части эмиграции, чтобы добиться
конвенционального закрепления в октябре1933 г. с последующей реализацией
без «арранжмана» (без ссылки на усмотрение судов и администрации страны
пребывания) антидискриминационных принципов адаптации «русских»
беженцев. Профессиональной политической деятельностью занималась лишь
общественно-государственная и предпринимательская элита Русского
Зарубежья, но рядовые российские эмигранты, беженцы были активны в
урегулировании своего социально-правового положения. Формы
их
политической
активности
варьировались
в
зависимости
от
внутригосударственных условий их пребывания за рубежом: предпринимали
акции протеста, направляли коллективные петиции в ЛН, правительственные
учреждения, выражали свои взгляды на страницах многочисленной
эмигрантской периодики. Равноправное положение россиян на территории
рассеяния позволило им относительно самостоятельно обеспечивать свои
интересы, получать консульскую поддержку государств-реципиентов. Как
следствие закрепления равноправия или режима благоприятствования с
середины 1930-х гг. активизировался процесс натурализации и перевода
эмигрантов в статус резидентов. С другой стороны, СССР установил правовые,
политические преграды для массового возвращения внешних мигрантов на
родину. В результате идея временности пребывания за рубежом утратила свою
актуальность. В период установления квислинговых и фашистских режимов в
Европе к натурализации российские эмигранты прибегали в целях спасения от
репрессий.
4.
Проводимая странами-реципиентами политика ограничения права
«русских» беженцев на свободное перемещение и выбор места жительства,
затяжной характер решения вопроса о гражданском равноправии россиян с
титульным населением, социально-классовая дискриминация в России (СССР),
фашистский тоталитаризм и вооруженная агрессия Третьего рейха
актуализировали
формальное международное и внутригосударственное
закрепление принципа non refoulement (невысылки), института политического
убежища. Они были положены в основу беженских норм, прав и свобод
человека, защиты жертв войны, принятых ООН и действующих в современном
мире.1 Преференции в урегулировании положения российских эмигрантов
1
Всеобщей декларации прав человека 1948 г., Конвенции о статусе беженцев 1951 г.,
Декларации «О правах человека в отношении лиц, не являющихся гражданами страны, в
которой они проживают» от 13.12.1985 г., управомочившей иностранцев пользоваться всем
комплексом прав человека. Декларацией от 18.12.1992 г. аналогичное право закреплено в
19
«первой волны» были распространены на мигрантов из России (СССР) других
потоков, а также лиц аналогичной категории иных национальностей. В этой
связи можно говорить о всемирно-историческом значении Русского Зарубежья.
5.
Поскольку корреспондируются мотивы выезда из Советского государства,
международные и внутригосударственные механизмы формы политической,
социально-правовой, организационной адаптации на территории рассеяния,
целесообразно расширить категорию российской эмиграции «первой волны»,
включив в нее всех внешних мигрантов 1917-1940–х гг., в том числе
«невозвращенцев» и «бесподданных» присоединенных Западных территорий
СССР.
6.
Прецедент «бесподданства» жителей присоединенных Западных
территорий СССР возник в связи с геополитическим соглашением между СССР
и Германией и последовавшими за ним военными кампаниями Красной Армии
1939-1940 гг. в Польше, Западной Белоруссии и Украине, Буковине и
Бессарабии, Прибалтике, нивелировавшими право населения этих территорий
на оптацию. Особый режим «бесподданства» был распространен на российских
эмигрантов «первой волны» (1917-1939 гг.) и позволил избежать массовой
принудительной репатриации.
7.
Миграционно-репатриационная политика РСФСР (СССР) 1920-1940-х гг.
определялась глобальными идеологическими
и системными задачами,
суверенными
национальными
интересами,
сочетала
амнистирование,
предоставление целевых или адресных преференций и репрессии. Советская
политика в области трудовой внешней миграции была направлена на
привлечение ресурсов в сельское хозяйство и ограничение массовой эмиграции
«крепких» крестьян (создавших доходные хозяйства), вызванной непопулярной
аграрной политикой государства и «перегибами» классовых репрессий.
Государство смогло адаптировать трудовые объединения мигрантов к
социалистическому землепользованию, плановому хозяйству и без
капиталовложений инициировать организацию ими технологичных производств,
получить в собственность или пользование машинно-тракторную технику,
миллионы конвертируемых оборотных капиталов реэмигрантов/иммигрантов.
8.
Русское Зарубежье было организационно и/или идеологически
взаимосвязано с антибольшевистской и внутрипартийной оппозицией в России
(СССР). Одной из легальных структур, осуществлявшей политико-правовую
защиту оппозиции в России (СССР) до начала 1930-х гг. были общества помощи
политическим заключенным в России (в Праге, Берлине, США), сложившиеся
еще в дореволюционный период и организационно интегрированные с
зарубежными структурами политического Красного Креста. Показательным
примером оппозиционной интеграции могут служить консолидирующиеся
группы
ученых-экономистов,
специалистов
советских
хозяйственноуправленческих структур - ЦК ТКП, Союзного бюро РСДРП.
отношении лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым
меньшинствам.
20
Научная новизна исследования обусловлена постановкой проблемы,
научными и методологическими подходами к ее изучению, полученными
результатами. Автор вводит в научный оборот комплекс неопубликованных и
фрагментарно привлекаемых исследователями архивных
источников,
расширяющих представление об объекте и предмете диссертации.
В диссертации определены этапы формирования и эволюции в России
(СССР) и в странах Запада основных дефиниций и категорий эмигрантоведения.
Применена авторская классификация объединений (организаций) российской
эмиграции, основанная на документальных материалах практической
деятельности, на формальных характеристиках данных структур.
В исследованиях по истории Русского Зарубежья еще не предпринималось
сопоставления организационной, социально-экономической, политической,
социокультурной, институционально-правовой адаптации российских внешних
мигрантов в страны-реципиенты и в новое для них по форме правления,
политическому режиму Советское государство. Адаптационный процесс
рассматривается в совокупности геополитических, региональных и
международных исторических факторов. Адаптация трактуется и с точки зрения
квази-государственности Русского Зарубежья; борьбы российских беженцев за
обеспечение им принципа non refoulement, политического убежища, за
гражданско-правовое равенство с титульным населением.
Поставлена и исследована проблема генезиса советской миграционнорепатриационной политики 1920-1940-х гг., ее институтов, законодательной
базы, механизмов регулирования внешней трудовой
миграции. Предложен
авторский способ классификации периодов советской репатриационной
политики, детерминированный внутригосударственными и геополитическими
причинно-следственными основаниями.
Практическая значимость результатов диссертационного исследования
заключается в возможности их использования в курсах высшей школы по
истории России ХХ века. Целесообразно применение концептуальных и научноприкладных положений, выводов, доказательной базы работы при подготовке
учебных и учебно-методических пособий. Материалы, использованные при
изучении темы исследования, могут быть применены в академической науке, в
процессе подготовки к публикации других обобщающих статей и монографий;
способствовать
дальнейшей
разработке
дискуссионных
вопросов
эмигрантоведения. Автор диссертации награждена медалью Александра
Васильевича Чаянова № 0148 «За большой вклад в подготовку кадров, научные
исследования экономических проблем и развитие агропромышленного
комплекса России и зарубежных стран» 11 февраля 2008 г.
Апробация работы проведена в форме выступлений и докладов на 20-ти
международных,
всероссийских,
межвузовских
научно-практических
конференциях, в том числе: «Революционный 1917 год. Проблемы изучения,
преподавания и музейной интерпретации» - научно-практическая конференция,
состоявшаяся в Государственном центральном музее современной истории
России. (Министерство культуры Российской Федерации, Москва, ноябрь 2007
г.), «Научное наследие А.В. Чаянова и современная аграрная экономика» 21
Международная научно-теоретическая конференция (Совет Федерации
Федерального Собирания Российской Федерации, Министерство сельского
хозяйства Российской Федерации, Российская академия сельскохозяйственных
наук, Российский государственный аграрный университет МСХА имени К.А.
Тимирязева, Москва, февраль 2008 г.), «Правовое обеспечение рыночной
экономики и общие тенденции развития договорного права в России и странах
СНГ и Балтии» - Международная научно-практическая конференция
(Министерство
образования
Московской
области
Коломенский
государственный педагогический институт, Коломна декабрь 2010 г.), «65летию Великой победы посвящается. Вторая мировая и Великая Отечественная
войны: исторические уроки и проблемы геополитики» - Всероссийская научная
конференция (Министерство образования и науки Российской Федерации,
Московский педагогический государственный университет, Москва, апрель 2010
г.), «Преподаватель высшей школы в технологически
насыщенных
образовательных средах: национальный и зарубежный опыт» - III
Международная
научно-практическая
конференция
«Информационные
технологии в образовании» (Комиссия Российской Федерации по делам
ЮНЕСКО, Всероссийская государственная налоговая академия Минфина
Российской Федерации, Москва, ноябрь 2011 г.), «Отечественные войны России
XIX-XX вв., проблемы историографии и источниковедения» - межвузовская
научная
конференция
(Московский
педагогический
государственный
университет, Москва, апрель 2012 г.), др.
Основные положения и выводы диссертации были обсуждены на
заседаниях кафедры новейшей отечественной истории исторического
факультета Московского педагогического государственного университета.
Основные идеи и положения диссертации отражены в 3-х монографиях,
сборниках научных трудов, докладах и выступлениях на научных конференциях,
периодических научных изданиях, в том числе в 20 статьях, опубликованных в
периодических научных изданиях, рекомендованных ВАК Министерства
образования и науки Российской Федерации. По теме диссертационного
исследования опубликовано 33 научные работы общим объемом 122,5 п.л.
II. Основное содержание работы
Структура диссертации определяется целью и задачами исследования.
Работа состоит из
введения, четырех глав, заключения, включает
библиографию.
Во Введении дано обоснование актуальности темы диссертации,
представлена
характеристика
историографии
проблемы,
проведен
источниковедческий обзор, определены объект и предмет, цели и задачи,
хронологические и территориальные рамки, показана научная новизна и
практическая значимость исследования, определены теоретические и
методологические основы научного анализа, исторически осмыслены,
адаптированы к современным конвенциональным положениям базовые
категории эмигрантоведения.
Первая глава «Организационная, политическая, социально-экономическая,
социокультурная адаптация российских эмигрантов и беженцев в странах
22
пребывания в 1920-1940 гг.». В главе определены основные направления
эмиграционного движения россиян: расселение, численность, состав.
Национально и социальная многосоставная эмиграции численностью в
несколько миллионов позволяет квалифицировать ее, как население. Учитывая,
что на территорию рассеяния были перемещены структуры государственной
власти, общественно-политические объединения и политические партии,
вооруженные силы, династический Дом Романовых, есть основания
рассматривать Русское Зарубежье в качестве квази-государственности.
По социальному составу можно выделить два типа организационной
консолидации эмиграции: сословный и внесословный. Если классифицировать
организационные структуры по способу легитимации, то очевидны три
основных типа: имплементированный в социально-общественную или
государственную системы страны-реципиента; национальный - российский;
смешанный, объединяющий титульное и эмигрантское российское население.
По степени консолидации объединения градировались на следующие типы:
интегрированный (международно, внутригосударственно, территориальноадминистративно), закрытый (ограниченный по определенным цензовым
критериям членства).
Данные типологические особенности организационной адаптации россиян
проявились и на уровне квази-государственных институтов - Главного
командования Российской Армии, Великих Князей, Совещания послов. РА –
профессионально закрытая, национальная внесословная
структура. Дом
Романовых – сословная, закрытая национальная династически корпорация,
видевшая основной политической задачей сохранение своей суверенности на
территории рассеяния и до конца 1920-х гг. в восстановлении ее на территории
России. Совещание послов имплементированное, внесословное
интегрированное объединение, создавшее к 1923 г. межгосударственную
представительскую
систему
организаций.
Эти
политические
силы
распоряжались вывезенными из России «казенными» средствами своеобразным госбюджетом российской квази-государственности. Ими
предпринимались совместные акции, но системность такого сотрудничества
была невозможной в виду глубоких политических и личных противоречий.
Формальные, политические, финансово-экономические условия адаптации
РА были таковы, что единственно возможной формой самосохранения
оставалась легитимация в виде общественных или социально-корпоративных
организаций. Под руководством Врангеля в течение 1921 г. в Болгарии,
Югославии, Греции, Венгрии, Румынии, Франции, Турции были созданы
военные союзы и общества. Интегрирующей военные объединения структурой
должен был стать учрежденный Врангелем 1 сентября 1924 г. Русский ОбщеВоинский Союз. Организационно-исполнительной работой в Русской Армии
занимались военные представители Главнокомандующего в странах
пребывания, полномочные принимать самостоятельные решения. Председатели
отделений самостоятельно формировали из членов правлений офицерских
обществ, союзов, воинских частей, войсковых и офицерских групп
исполнительные Советы, что выводило их из под прямого контроля Врангеля.
23
Фактически РОВС был территориально, идеологически, социально
разрозненным, разделенным государственными режимами стран-реципиентов.
РОВС был дестабилизирован и контрразведывательными акциями советских
спецслужб.
В Эстонии сформировалась сложная система деятельности «русских»
организаций: формально зарегистрированные культурно-просветительные,
учебно-образовательные, социально-благотворительные объединения россиян
фактически
управлялись
политическими
лидерами,
неофициально
представлявшими РОВС. Неформальные структуры российской эмиграции
функционировали в др. странах-реципиентах.
Для урегулирования вопросов «русского» беженства и эмиграции
административной группой представительского блока была организована
межправительственная совещательная комиссия по делам беженцев при
Верховном комиссариате по делам беженцев, в состав которой в качестве
экспертов с правом совещательного голоса вошли специалисты Съезда русских
юристов К.Н. Гулькевич, Я.Л. Рубинштейн, Б.Э. Нольде. Присоединение
организаций российской эмиграции к представительскому блоку происходило
по инициативе его руководящих структур, либо самих «русских» объединений, а
также императивно решением правительств государств-реципиентов.
Особые
административно-политические,
социально-экономические,
культурно-просветительные институты в зарубежье создало казачество. В
Королевстве СХС, например, были учреждены «станицы», управляемые
выборными атаманами. Не имели аналога такие молодежные структуры, как
общеказачьи студенческие станицы. Но и казачьи организации были
интегрированы в межгосударственную систему «русских» объединений.
Квази-государственный характер Русского Зарубежья
подтверждает
легитимация на территории рассеяния национальных учебно-воспитательных
учреждений,
научных
заведений,
периодических
органов.
На
межгосударственном уровне проводились «Дни русской культуры»,
учреждались творческие союзы, студенческие и гимназические объединения.
Первый съезд Русских академических организаций (Прага, октябрь 1921 г.)
учредил межгосударственный Русский академический союз, который принимал
императивные решения в отношении русского высшего и специального
образования, научных учреждений. В странах-реципиентах работали Российские
академические группы или объединения, контролировавшие выполнение
принятых Союзом образовательных стандартов. Такие решения признавались
легитимными правительствами Германии, Франции, Чехословакии, КСХС.
Социально-политически активна была молодежь Русского Зарубежья. За
умы и души российской эмигрантской молодежи боролись многие «русские» и
зарубежные объединения: Организация русских скаутов за границей
(Всероссийская национальная организация русских скаутов, а с 1934 г.
Национальная организация русских скаутов-разведчиков),
монархическая
Национальная организация русских разведчиков, созданная в 1928 г.,
фашистские структуры, РОВС, РСХД, Христианская Ассоциация Молодых
Людей.
24
Для понимания политической адаптации эмигрантов, беженцев важен
сравнительно-исторический анализ концептов, программно-тактических
разработок идейных течений Русского Зарубежья. Монархические идеологемы
эмиграции эволюционировали, но в них присутствовал дуализм, сочетающий
абсолютизм и конституированное представительство. В преддверии Российского
Зарубежного съезда 1926г. в Париже генерал В.И. Гурко, например, предлагал
воспользоваться «готовыми отношениями» советской власти. Один из
крупнейших знатоков конституционного права С.Е. Крыжановский принимал
национально-территориальный принцип построения советской федерации, был
убежден в развитии вооруженного сопротивления населения роялистской
власти, в этой связи допускал применение репрессий. Высшим Монархическим
Советом, Русским Народно-Монархическим Союзом Конституционных
Монархистов, Торгово-промышленным Союзом поддерживалась идея
национального династического вождизма.
Идеологему вождизма развивали правоцентристы В.В. Шульгин, П.Б.
Струве. Струве к первоочередным мероприятиям по реформированию СССР
относил проведение свободных выборов в представительные учреждения по
типу корпоративизма Муссолини. С идеей фюрерства сочеталась самодержавная
утопия лидера «штабс-капитанского» движения И.Л. Солоневича, положения об
«ответственном представительстве» Русского Национального Союза Нового
Поколения, демотическое делегирование евразийцев. Н.С. Трубецкому
постреволюционная Россия
представлялась бесклассовым, социально
солидарным государством. П.Н. Савицкий связывал будущее России с
«некоммунистической» советской властью. По существу евразийский демотизм
- государственный строй с
делегированием полномочий авторитарной
централизованной политической группе. Тактически ервразийство было
направлено на взаимодействие с советской оппозицией.
В период советской модернизации в странах Западной Европы находили
политическое убежище отверженные оппозиционеры-большевики. В западное
сознание встраивались идеологемы Л.Д. Троцкого. Главным для Троцкого
оставалась тактика политической борьбы за уничтожение «сталинской
бюрократии». Демократический политический режим «рабочего государства»
Г.И. Мясникова предусматривал участие населения в управлении государством
через представительные Советы, неотъемлемость прав и свобод человека,
законность, партийный плюрализм, многообразие форм собственности. С.
Дмитриевский был убежден в возможности «примирении с Западом» и иного
политического пути без репрессий и экономической гонки.
Сменовеховцами на теоретическом, евразийцами и российскими
фашистами
на программном уровне обосновывалась концепция
идеократического государства, объединяющего общенациональной идеей
индивидуальные
воли
классов,
профессиональных,
этнокультурных,
религиозных групп населения. В 1920 г. в приватно переданном П.Б. Струве
письме идеолог сменовеховства Н.В. Устрялов признался, что занял позицию
«национал-большевизма». В «Германском Национал-Социализме» (1933 г.) он
отрицал возможность
«перерождения» большевизма: политически и
25
экономически «разгромлены» институты капитализма и «былые» правящие
классы.
Об идеологической родственности правоцентристских организаций на
страницах периодических изданий «Сигнал», «За Россию», «Голос России»,
«Наша газета» заявляли их лидеры М.А. Георгиевский, А.В. Туркул, В.В.
Чернощеков, И.Л. Солоневич. Постреволюционное праворадикальное
идеологическое течение российской эмиграции было представлено
Национально-Трудовым Союзом Нового Поколения, Русским Национальным
Союзом Участников Войны, Российским Народно-Имперским (штабскапитанским) движением. РНСУВ по типу консолидации являлся военной
организацией, НТСНП позиционировал себя как боевую организацию, но имел
«штатскую» структуру. Солоневич трактовал Народно-Имперское (штабскапитанское) движение, как национально-монархическое.
Часть эмигрантской молодежи, повзрослевшей в инокультурной среде
Запада, симпатизировало национал-социалистическим идеологемам. В Германии
было организовано Российское Освободительное Национальное Движение
(РОНД), возглавляемое А.П. Светозаровым, позднее П.Р. Бермондт-Аваловым.
Будущий государственный строй определялся фашистами, как Российская
Национал-социалистическая диктатура. Вождь Всероссийской Фашистской
Организации А.А. Вонсяцкий пропагандировал идею учреждения Российской
Национал-Социалистической Рабоче-Крестьянской Лиги. В берлинской штабквартире РОНД он вел по этому поводу переговоры с Бермондт-Аваловым,
А.В. Меллер-Закомельским и лидерами младороссов А.Л. Казем-Беком, графом
С. Оболенским, Г. Балецким, но ввиду личных и идейных разногласий стороны
к соглашению не пришли. Попыткой консолидации «русского» националсоциализма был II съезд Российских Фашистов в Харбине 1934 г.: решением
ВФО и Русской Фашистской Партии К.В. Родзаевского была учреждена
Всероссийская Фашистская Партия. В октябре-декабре 1934 года произошел
разрыв политических отношений лидеров «русского» фашизма: Родзаевский
был марионеточным политиком японской военной диктатуры в Манчжурии, а
Вонсяцкий адаптировал свою тактику и идеи к условиям политической
деятельности в США.
В 1924 г. в Париже было учреждено надпартийное РеспубликанскоДемократическое Объединение. РДО возглавлялось политическими деятелями,
имевшими давние связи с правительственными кругами стран Европы, США лидерами кадетской партии П.Н. Милюковым и А.И. Коноваловым, послом
временного правительства в США Б.А. Бахмтевым, министрами Временного
правительства Н.Д. Авксентьевым и П.Н. Переверзевым. Они могли
распоряжаться капиталами, переведенными Временным правительством в банки
Западной Европы, значительными суммами, полученными в порядке
благотворительности от ряда американских олигархов. РДО предшествовало
консолидирование
милюковского
межпартийного
РеспубликанскоДемократического блока (союза) левых кадетов с правоэсеровской организацией
«Крестьянская Россия», объединившейся вокруг редактируемого
А.А.
Аргуновым, С.С. Масловым, А.Л. Бемом одноименного пражского альманаха. В
26
1927 г. в Берлине было зарегистрировано внепартийное Русское
республиканско-демократическое объединение интегрированное с парижским
РДО. Председательствуя на заседании масонской группы «Лицом к России» в
июне 1938 г. Н.Д. Авксентьев реально возможной формой изменения
государственного строя России назвал «политическую работу». К данной точке
зрения в 1936-1937 гг. был близок П.Н. Милюков. Он не разделял предложенной
идеологом пражской группы Е.Д. Кусковой тактики «обволакивания»
внутрипартийной советской оппозиции, выступал противником любых форм
иностранной интервенции. Лидер Крестьянской России -Трудовой Крестьянской
партии С.С. Маслов был настроен экстремистски.
На одном из допросов по делу ЦК ТКП Кондратьев признал
заинтересованность С.С. Маслова в сотрудничестве. Эту информацию
подтвердили сотрудница Академии наук Н.В. Воленс, П.Т. Саломатов
(подчеркнув, как и Кондратьев, программно-теоретические разногласия с
Масловым). Информационная связь оппозиционеров с представителями РДО
была довольно оперативной. Через несколько дней после ареста Кондратьева и
Чаянова об этом событии сообщили белградское «Новое время», «Дни»,
«Вестник крестьянской России» С.С. Маслова. Протесты европейской
профессуры инициировали М.А.Осоргин и Б.Д. Бруцкус. В США Кондратьева и
его коллег поддержал Питирим Сорокин. Накал международных протестов
заставил репрессивную машину ОГПУ сбавить обороты.
Роль российских организаций и личных связей была довольно велика в
годы фашистского и квислингового режимов в Европе, когда «русские»
стремились выехать в США или нейтральные государства. Выездные визы в
Европе и квотные въездные визы в США даже известным журналистам,
писателям, политикам возможно было получить через посредство организаций.
Значительную помощь в оформлении квотированной визы в США оказывали
издатель и главный редактор литературного журнала «Новая жизнь» М.А.
Алданов, А.Ф. Керенский, крупный финансист, политический масон А.И.
Коновалов, др.
Патриотизм, вызванный началом Великой Отечественной войны, привел в
ряды Движения Сопротивления молодое поколение Русского Зарубежья,
либерал-демократов, отдельных представителей правых сил эмиграции,
«невозвращенцев», советских военнопленных, размещенных на оккупированной
Германией территории Европы. С точки зрения межнациональной интеграции
показательно формирование в октябре 1943 г. подпольного «Союза русских
патриотов» в рамках легальной многонациональной организации Main d’ouevre
immigré – Рабочей силы иммигрантов.
Проведенное исследование показывает, что формы и методы адаптации
российских эмигрантов, беженцев в странах-реципиентах эволюционировали на
фоне развития их государственности, генезиса России (СССР).
Вторая глава «Социально-правовая адаптация российских эмигрантов,
беженцев,
ремигрантов в 1920-1940-х гг.» показывает генезис
внутригосударственных и международных институтов и формальных основ
адаптации «русских» в страны Запада, ремигрантов в РСФСР (СССР). В этом
27
процессе формировался институт политического убежища для лиц,
подвергающимся дискриминации, способы и правила применения принципа non
refoulement, обеспечения гражданско-политического равноправия российских
беженцев, эмигрантов с титульным населением и режима наибольшего
благоприятствования «русских» рецензентов.
В отчетах миграционных структур СТО при СНК СССР диссертантом
выделен основной «контингент» заявителей о въезде на территорию Советского
государства с целью постоянного места жительства и трудоустройства: лица,
«массово» иммигрирующие вследствие экономической депрессии из стран
Западной Европы и лимитрофов; россияне, покинувшие родину (в т.ч. до Первой
мировой войны) с целью устройства в странах с устойчивой или развивающейся
экономикой (США, Канаде, Аргентине, Уругвае, Бразилии, Великобритании,
Австралии и Новой Зеландии). В 1924-1925 гг. квалификационными признаками
эмигрантов, реэмигрантов, иммигрантов в СССР были утверждены: въезд на
территорию принимающей страны в целях хозяйственного устройства в форме
постоянной или сезонной работы, ведения собственного хозяйства. Допускалось
иждивенчество в случае постоянного проживания и трудовой занятости лиц,
материально обеспечивающих мигранта.
До принятия в 1925 г. ЦИК и СНК СССР Положения «О въезде в пределы
Союза Советских Социалистических Республик и о выезде из пределов Союза
Советских Социалистических Республик» не регламентировалось императивно
международное сотрудничество научных и учебных учреждений, частное
межгосударственное транспортное сообщение; допускалось создание семьи с
иностранными гражданами. В ответ на «невозвращенчество» Президиум ЦИК
СССР постановлением от 21.11.1929 г. классифицировал отказ пребывавшего за
рубежом советского гражданина возвратиться на родину, как государственную
измену. Одной из главных причин «невозвращенчества» была острая
политическая борьба периода НЭПа. Политической эмиграции было выгодно
трактовать это явление с точки зрения дискредитации большевистского режима.
Во Франции «невозвращенцами» была учреждена группа «Борьба», идеологом
которой стал эксагент Разведывательного управления РККА Б.Ф. Лаго.
Некоторые «невозвращенцы», как С. Дмитриевский в работе «Сталин»,
пытались объективно осмыслить историю СССР. Массовый характер
«невозвращенчество» приобрести не могло вследствие советских превентивных
репрессий. Постановление ЦИК и СНК СССР от 20.02.1932 г. запретило въезд в
страну эмигрировавшим советским гражданам. К изменникам родины
Постановление ЦИК и СНК СССР от 27.05.1933 г. причислило бывших
российских подданных, выехавших за рубеж до 25.10.1917 г. и принявших
иностранное гражданство или ходатайствующих о натурализации на момент
принятия этого нормативного акта.
Судьбы российской эмиграции «первой волны» и натурализованного в
странах-реципиентах ее молодого поколения изменила по окончании Второй
мировой войны советская обязательная репатриация. Она во многом
инициировала вторичную российскую эмиграцию. Поскольку принудительная
репатриация граждан СССР и причисленных к ним российских эмигрантов, их
28
потомков, «бесподданных» вызвала активное сопротивление «русских» и
международных организаций, реакцию стран Запада, то Советское государство
предприняло непродолжительную по срокам действия политическую акцию (3-4
месяцами с момента опубликования правительственных Указов). Эмигранты
«первой волны», лишенные советским законодательством права гражданства,
получили возможность реабилитации и возвращения на родину.
Специфика социально-правовой адаптации ремигрантов в РСФСР (СССР) в
дуализме государственного регулирования внешней миграции, совместившем
конституированный общенациональный режим и специальный ограничительноразрешительный, основанный на социально-классовой гегемонии
и
индивидуализации принимаемых властными структурами решений. Особым
было советское применение антидисриминационного принципа невысылки,
основанное на социально-классовом детерминизме.
Во втором разделе показана деятельность российских и международных
структур по социально-правовой адаптации «русских» эмигрантов, беженцев.
По признанию члена Комитета съездов русских юристов Л.Я. Таубера
первостепенное значение имел вопрос о назначении в возможно большем числе
государств российских представителей Верховного комиссара по делам
беженцев. Победой русских юристов стало решение Лиги Наций об
официальном статусе представительских структур российской эмиграции. Я.Л.
Рубинштейном и Б.Э. Нольде, советником Верховного комиссара Лиги Наций
по делам беженцев К.Н. Гулькевичем была лоббирована Конвенциия от
28.10.1933 г., которая императивно признала гражданско-политические права
«русских» беженцев, гарантировала защиту материнства и детства, право на
труд и социальное страхование. Гарантировался свободный и безвозмездный
доступ к судам стран-реципиентов.
Конвенции МОТ сыграли заметную роль в решении судеб российских
беженцев–моряков Русской эскадры, Русского транспортного флота Морского
Ведомства, Добровольческого флота, гарантировав им право на репатриацию, а
в случаях их нетрудоспособности, инвалидности право на социальные льготы и
материальную компенсацию. В целях защиты законных интересов перевозимых
на судах эмигрантов был учрежден институт официальной государственной
инспекции, ограничивший произвол судовладельцев, перевозчиков, пресек
«белую работорговлю» капитанов транспортов, совершавших рейсы в страны
Латинской Америки.
Так же в разделе рассматривается формирование системы «нансеновской
сертификации», ее реализация в странах-реципиентах. До 1933 г. (принятия
вышеуказанной конвенции ЛН) страны устанавливали особые режимы
получения «нансеновского паспорта. Во Франции, например, сертификат
Нансена могли получить российские беженцы, обладающие разрешением
(permit) на постоянное жительство. Специальный режим для «русских»
признавал их право на сохранение основных прав и свобод, предоставленных
страной происхождения, а с 1936 г. россияне были уравнены с французами в
праве на труд, на социальные гарантии. В послевоенный период данный
реципиент сохранил специальный режим адаптации иностранцев, но к этому
29
времени постоянно проживавшие во Франции российские беженцы, эмигранты
«первой волны» натурализовались или получили резидентство.
С беженской политикой Франции корреспондируется «Русская акция»
Чехословакии. Правительство не оформляло сертификатов Нансена, но с января
1923 г. (после принятия ЛН конвенции от 05.07.1922 г. о стандарте
удостоверений «русского» беженца) выдавало преференциальным россиянам
(ученым, деятелям искусства, специалистам, учащимся и студентам) чешский
паспорт, гарантировавший им равные гражданские права с титульным
населением. В январе 1930 г. МИД разрешил обмен национальных
удостоверений-«пруказов» на «нансеновские паспорта».
«Русские», прибывшие на жительство в Королевство СХС после 01.12. 1918
г. были отнесены к категории беженцев и получили преференции. В Эстонии
«нансеновский паспорт» выдавался в исключительном порядке лишь беженцам,
которые не могли получить национального паспорта. В период авторитарного
режима К. Пятса и квислингового правления началась вторичная российская
эмиграция.
Международные двухсторонние договоры с Советским государством
корректировали социально-правовое положение россиян в Германии,
Великобритании. После 1924 г. российским беженцам, эмигрантам выдавался
временный вид на жительство. В 1948 г. на фоне противостояния в
репатриационном вопросе Великобритания законодательно закрепила
национальный режим в отношении «русских». Рапалльский договор от
16.04.1922 г. поставил Германию перед необходимостью признания советского
законодательства: правительство не могло легитимировать не утвержденные
РСФСР паспортно-визовые документы. Вместе с тем, Германия соблюдала
принцип non refoulement: МИД и МВД Веймарской республики сочли
компромиссным решением оформление сертификата личности беженцев
Съездом русских юристов. В результате ходатайств Съезда законом о
паспортно-визовом режиме 1924 г. была разрешена выдача «нансеновского
паспорта» россиянам, въехавшим в страну до 1 июня 1922 г. (до завершения
утвержденного ВЦИК и СНК РСФСР 15.12.1921 г. срока принятия советского
гражданства эмигрантами). Россияне, въехавшие в Германию после 1 июня,
получили статус политических эмигрантов. Им выдавались документы для
выезда из страны без права возвращения в Германию. Третий рейх определил
натурализованных «русских» в категорию ограниченных в правах «подданных».
В Латвии пересеклись три проблемы: адаптации бывших подданных
Российской Империи, русского национально-культурного меньшинства, как
автономии, социально-правового положения иностранцев. К 1925 г. 94,2%
«русского» населения составляли лица, получившие подданство. С одной
стороны, власти создали льготные условия для натурализации «русских», с
другой, установили неблагоприятный режим пребывания для иностранцев, в т.ч.
не натурализованных россиян. Национальный режим, установленный в Польше
для российских беженцев, эмигрантов, был прогрессивным для своего времени.
Согласно условиям «Малого Версальского договора» от 28 июня 1919 г.,
натурализация должна была предоставляться всем домицилиантам. «Русские»,
30
признанные беженцами уже после ратификации Рижского договора, наделялись
правом временного (до 01.05.1923 г.) пребывания в Польше под условием
подготовки к эмиграции в др. государства. Значительное влияние на социальноправовое положение россиян оказали нормы
Женевской конвенции от
15.05.1922 г., обязавшей польские власти обеспечить гражданское равноправие
всех национальных меньшинств. Лишь в 1935 г. новая Конституция Республики
закрепила государственный национализм.
С оговоркой международные беженские нормы ратифицировало
правительство Болгарии: беженцы приравнивались к статусу иностранцев.
Следуя рекомендации Соглашения ЛН от 30.06.1928 г. о закреплении странамиреципиентами гражданского равноправия беженцев с титульным населением,
правительство Болгарии прекратило выдачу «нансеновских паспортов» и ввело
внутригосударственные паспорта для натурализованных или ходатайствующих
о гражданстве «русских». В 1942 г. Национальное собрание приняло акт о
приобретении гражданства детьми «нансенистов», что спасло их от фашистских
репрессий. После заключения 28.10.1944 г. союзниками по антигитлеровской
коалиции Соглашения о перемирии с Болгарией положение российских
эмигрантов определяла Союзная контрольная комиссия.
Специфика миграционной политики США состояла в применении системы
квотирования, ограничении международных правовых норм в сфере
регулирования беженства, в приоритете национальных интересов. Отстаивая
свои
интересы
российская
эмиграция,
беженцы
смогли
задать
антидискриминационное направление Западной модели миграционного
регулирования.
Третья глава «Организационная,
политико-правовая, социальноэкономическая адаптация трудовых реэмигрантов в РСФСР (СССР) в период
НЭП».
Исследуется
советское
регулирование
трудовой
реэмиграции/иммиграции, его формальные основы, механизм планирования и
квотирования
внешней трудовой миграции, типы ее хозяйственной
организации.
Прилагаются характеризующие специализацию групповых и
индивидуальных заявителей о трудовой миграции, динамику их въезда на
территорию СССР статистические расчетные таблицы, сделанные автором по
неопубликованным отчетно-аналитическим материалам КОМСТО. Изучаются
условия экономической деятельности, своеобразие социально-правового
положения трудовых внешних мигрантов в Советском государстве.
С
адаптацией трудовых реэмигрантов/иммигрантов сравнивается имплементация в
РСФСР (СССР) т.н. «политических эмигрантов».
Адаптация
«политических эмигрантов», под которыми понимались
иностранные
коммунисты
и
высланные
царским
правительством
оппозиционные власти соотечественники,
регулировалась в специальном
режиме, предусматривавшем социальную реабилитацию и преференциальное
трудоустройство, обеспечение равных с классовым гегемоном гражданских и
политических прав. Регулирующие статус иностранных коммунистов институты
были встроены в структуру высшего органа государственной власти - ВЦИК.
Для финансирования программы адаптации «политэмигрантов» Наркомат
31
финансов задействовал средства резервного фонда СНК в форме безвозвратного
кредита золотыми рублями. В структуре Президиума ЦИК СССР была
учреждена 7.09.1923г. Комиссия заграничной помощи (КЗП). Высокий
государственный статус КЗП обусловлен задачей развития коммунистического
интернационального блока, экспорта социалистической модели государства.
Показательно,
что
в
состав
КЗП
делегировались
представители
межгосударственной организации пролетарской солидарности - Международной
рабочей помощи (штаб-квартира в Берлине). Комиссия рассматривала
ходатайства «зарубежных организаций помощи» о предоставлении им права
деятельности на территории СССР и разрабатывала правила работы этих
структур, контролировала их деятельность; координировала совместно с ЦК
Общества Красного Креста и Красного Полумесяца зарубежную работу
советских организаций. Неформализованной задачей КЗП являлась
политическая и контрразведывательная разработка институтов легального
взаимодействия Русского Зарубежья с антисоветской оппозицией в СССР, в их
числе межгосударственно интегрированных структур помощи политическим
заключенным в России.
Регулирование внутренней и внешней миграции было прерогативой
КОМСТО. В связи с безработицей в промышленной сфере приоритетной
задачей КОМСТО являлось привлечение в многоземельные, но засушливые и
потому капиталоемкие районы Заволжья и Юго-востока, сложившихся
формально или фактически трудовых сельскохозяйственных объединений,
имеющих опыт аграрной деятельности, достаточные капиталы для ведения
высокодоходного или показательного агрикультурного хозяйства. Для
получения права аренды от мигрантов требовалось организовать машиннотракторную базу. По
окончании срока найма по условиям принятого
Наркоматом земледелия нормативного договора арендатор-мигрант должен был
передать оборудование и тракторы
государству. В качестве гарантии
выполнения обязательств надлежащим образом предусматривался перевод на
имя арендатора в Банк СССР определенной суммы в золотых рублях. Вопросы
регистрации земледельческих объединений за рубежом, въезда на территорию
России (СССР) КОМСТО решала
при посредстве межгосударственных
организаций, например, Общества технической помощи СССР в Канаде и США
(офисы были открыты в Новой Зеландии, Австралии).
Государство разрешало «вселение» на национализированные земли только
коммунам, артелям, кооперативным или переселенческим товариществам
реэмигрантов/иммигрантов, формируемым по утвержденным советским уставам
или собственным уставам, принятым еще в стране пребывания, но не
противоречащим основным положениям стандартных учредительных
документов. Высокий материальный ценз определил доминирование трудовой
миграции из США. Единоличная миграция на территорию СССР, при
соответствии всем квотным требованиям, разрешалась только лицам трудовых
классов. Мигранты «эксплуататорского» класса квалифицировались, как
концессионеры и их заявления должны были направляться в Главный
Концессионный Комитет при СНК СССР. Трудовая внешняя миграция не была
32
масштабной, но с 1922 по 1924 гг. иммигранты/реэмигранты ввезли на
территорию СССР имущества и наличного капитала на общую сумму более 3,4
млн. золотых рублей.
В 1924-1930 гг. получило активное развитие эмигрантское движение в
США и Канаду среди крестьянских семей, создавших хозяйства рыночного типа.
Одним из видов этого феномена российской истории были этнические
крестьянские эмиграционные движения среди немцев Сибири. Причина
движения носила системный экономический и политический характер. В
Немецком районе в отношении «кулачества» местные советские органы
применили многократное увеличение сборов, репрессии. Государство
ограничивало эмиграцию крестьянства императивными методами. Стоимость
вывозимого имущества и наличного капитала была лимитирована настолько, что
не соответствовала минимальным стандартам предоставления въездной квоты в
США. В январе 1930 г. совещание окружного ОГПУ направило местным
райисполкомам директиву о запрете выдачи документов и удостоверений лицам,
ходатайствующим о выезде из СССР. Ответные мятежи и акции протеста
подавлялись вооруженными силами и правоохранительными органами. После
проведения репрессивных акций создавались специальные комиссии по
расследованию причин эмиграционного движения. Комиссиями был предложен
ряд мер по урегулированию конфликта: льготное налогообложение в отношении
немецкого крестьянства; повышенное кредитование середняцких хозяйств,
создание социальной и рыночной инфраструктуры, др.
Этот комплекс мероприятий корреспондируется с государственной
программой модернизации сельского хозяйства 1925-1928 гг. Одним из
основных авторов программы был Н.П. Макаров. Несмотря на новизну, на
системные и локальные недостатки в освоении капиталов, первые опыты
модернизации принесли определенные успехи: рост урожайности до 70%, на
5% годового валового сельскохозяйственного продукта. Но программа
модернизации, предложенная Макаровым и др. аграрниками-специалистами,
кардинально расходилась с модернизацией индустриального типа, партийнополитической
автократией,
сплошной
коллективизацией.
Программа
сталинского центра требовала иных макроэкономических методов, организации
труда, рынка.
Четвертая глава «Отечественная репатриационная политика в 1920-1940
годы». В сферу исследования включены становление политико-правовых и
институциональных основ репатриации; степень влияния на репатриационный
курс СССР внешней политики и международных отношений; особенности
репатриации граждан СССР и приравненных к ним лиц по окончании Второй
мировой войны, деятельность Управления Уполномоченного СНК (Совмина)
СССР по делам репатриации граждан СССР на территории Западной Европы в
условиях противостояния Советского государства и союзных по
антигитлеровской коалиции государств,
международных и эмигрантских
организаций в вопросах статуса «бесподданства» жителей присоединенных к
СССР Западных территорий, российских эмигрантов «первой волны». В
33
завершение главы подведены историко-статистические итоги репатриационной
политики СССР.
Первый этап отечественной репатриационной политики - 1918-1924 гг.,
связан с возвращением российских пленных, интернированных Первой мировой
и гражданской войн, пореволюционных и послеоктябрьских беженцев,
эмигрантов. Поскольку институциональные основы и законодательная база
репатриационной политики начали складываться с 1918 г. и продолжили
эволюционировать в 1920-е гг., целесообразно выйти за хронологические
границы диссертационного исследования и рассмотреть ключевые события ее
становления. Государство было заинтересовано в кадровых военных Белых
армий, а потому направляло их в Красную Армию для прохождения
обязательной службы. Только с мая 1921 г. Реввоенсовет Республики разрешил
увольнение в бессрочный отпуск офицерам, военным чиновникам и
административным служащим из числа военнопленных Белых армий,
резервистам воинских округов и фронтов.1 Увольнению из рядов Красной
Армии не подлежали специалисты с высшим военным образованием, а так же
редких технических профессий. На этом этапе репрессивные методы сочетались
с адаптационными, были приняты нормативные акты об амнистии рядовых
белых армий, пребывавших за рубежом. Особенностью первого этапа
репатриации было комплексное решение вопросов репатриации, беженства,
реэмиграции. Соответствующим образом был структурирован государственный
миграционный механизм: Центральная коллегия о пленных и беженцах при
Народном комиссариате по военным делам РСФСР; в 1920 г. ее сменил
Центральный
эвакуационный
отдел
(Центроэвак)
НКВД
РСФСР,
трансформированный в Центральное управление по эвакуации населения. До
конца 1924 г. Центрэвак занимался вопросами натурализации.
Следующий период - 1924-1937 гг., был в определенной мере обусловлен
активизацией внешней политики СССР в Дальневосточно-Тихоокеанском
регионе. Распространение Указом ВЦИК от 9.09. 1924 г. амнистии на рядовых
белых армий, находящихся на Дальнем Востоке, в Маньчжурии и Западном
Китае, повлекло за собой первый поток массовой миграции на территорию
СССР. Массовость реэмиграции во многом объясняется тяжелыми условиями
жизни. Дальнейшее миграционное движение связано с изменением статуса
КВЖД. За подписанием соглашения о продаже КВЖД Маньчжоу-го в марте
1935 г. последовала массовая миграция советских служащих и российских
эмигрантов. Ситуация носила экстраординарный характер, соответственно
репатриация, эвакуация и реэмиграция проводились Специальной комиссией
НКПС СССР. Адаптацией мигрантов на территории СССР занимались
исполнительные органы советской власти. Социально-правовое положение
реэмигрантов было осложнено вышеуказанным Постановлением ЦИК и СНК
СССР от 20.02.1932 г. о лишении гражданства СССР: большая часть
«харбинцев» была репрессирована. Нормы Постановления распространялись и
на советских граждан, не возвратившихся в страну в установленный срок.
1
Приказ РВСР № 1128/202 от 24 мая 1921 г./ ЦА ФСБ РФ Ф.2 Оп.3. Д.673. Л.11
34
Третий этап - 1939-1940 гг. прошел в рамках военных кампаний в Польше,
Западной Белоруссии и Украине, Буковине и Бессарабии, Прибалтике, а также
советско-финской войны. Формальной основой репатриационной политики в
Западных территориях являлись нормативные акты, принимаемые в ходе
проведения дипломатических мероприятий и военных кампаний Президиумом
Верховного Совета СССР, ЦК ВКП(б) и СНК СССР, НКИД, НКВД-НКГБ, НКО
СССР, Военными советами, Политуправлениями фронтов, армий, нормы о
статусе военнопленных, интернированных. Эмигранты, перешедшие на строну
вражеских армий трактовались, как изменники родины и на них не
распространялись права комбатантов, закрепленные в отечественном
законодательстве. Но, натурализованные эмигранты подпадали под статус
иностранцев, что позволяло распространить на них права военнопленных. Такая
ситуация продолжалась до августа 1944 г., когда ГКО и СНК СССР приняли
соответствующие постановления.
Возвращение после Великой Отечественной войны граждан СССР и
причисленных к ним лиц - четвертый этап репатриационной политики. К 1950 г.
репатриация
была
завершена
и
дальнейшие
акции
носили
персонифицированный характер. В целях подведения итогов послевоенной
репатриации российских эмигрантов «первой волны», «бесподанных»,
определения процентного соотношения репатриированных и вторично
эмигрировавших соотечественников, центров рассеяния россиян по окончании
Второй мировой войны диссертантом задействованы статистические материалы
и нормативная база начала 1950-х гг.
Советская процедура предусматривала принудительное размещение
репатриантов в проверочно-фильтрационных
лагерях и проведение
идентификации личности, оперативной проверки органами НКВД на предмет
возможности совершения этими лицами правонарушений. Гражданские и
военные власти государств-союзников устанавливали для репатриантов режим
свободы выбора места жительства, перемещения, трудоустройства с
предоставлением им социальной помощи. Следует признать и факты
невыполнения таких гарантий на территориях оккупационных зон Франции,
США. Армии США так спешно продвигались к Берлину, что Советской
Военной миссии, представительствам Уполномоченного СНК СССР по делам
репатриации приходилось требовать исполнения соглашения Крымской
конференции 11 февраля 1945 г., закрепившего право на защиту, содержание и
репатриацию граждан СССР, США и Великобритании.
Западные союзники по антигитлеровской коалиции и нейтральные страны
приняли и общую политическую линию в отношении института убежища и
принципа невысылки, предоставив репатриантам свободу волеизъявления в
принятии решения о возвращении на родину, обеспечив преференциальный
статус
«бесподданого» уроженцам Западной Украины и Белоруссии,
Прибалтийских государств и распространив его на российских эмигрантов
«первой волны». «Бесподданнство» предусматривало преференцию на
оформление паспортно-визовых документов любой страны, избранной данными
лицами для постоянного проживания. Одной из крупных международных
35
организаций, занимавшихся оформлением «бесподданства» и политического
убежища вышеперечисленным лицам была United Nations Relief ana
Rehabilitation Administration — Администрация помощи и восстановления
Объединённых
Наций.
«Русские»
коллаборационисты
перемещались
бельгийскими властями и ТЮСФЕТ (структурой США) в Великобританию.
Ярким примером геополитической роли репатриации может служить
дипломатический скандал между СССР и Швейцарией в мае-сентябре 1945 г. в
связи отказом Федерального Совета Швейцарии выдать СССР интернированных
советских граждан и «русских» эмигрантов, военных преступников. В ответ
органы госбезопасности СССР арестовали пять швейцарских дипломатов.
Политическое противостояние между СССР и Западом продолжалось на
протяжении всего репатриационного периода. Понятна и заинтересованность
СССР в восполнении человеческих потерь за счет возращения эмигрантов,
пленных, интернированных, беженцев. Но за репатриационными процедурами и
интересами государств стояли жизни людей, которые хотели самостоятельно
выбирать свой путь к человеческому счастью.
В заключении диссертации и монографиях подведены итоги исследования,
сформулированы выводы и обобщены исторические факты и процессы,
доказывающие их достоверность.
Несмотря на специфицированность адаптации российских эмигрантов,
беженцев в страны-реципиенты, Русское Зарубежье сложилось, как
интегрированный в мировом сообществе квази-государственный феномен.
Представительство российской эмиграции на территории рассеяния не являлось
делегированным, но и не было номинальным: в целях решения адаптационных
проблем россиян на уровне Верховного комиссариата по делам беженцев,
комиссий ЛН, МОТ административным руководством блока проводились
мониторинги,
опросы,
принимались
политические,
социальные,
организационные ходатайства соотечественников. В Германии, Франции,
Чехословакии, КСХС, США лимитрофах созывались разного уровня совещания,
съезды: общеэмигрантские, представительские, партийно-политические,
научные, творческие, конфессиональные, профессиональные, молодежные, др.
«Русские», не получившие сертификат Нансена, могли рассчитывать только на
помощь российских представительских организаций. Поддержка малоимущим,
нетрудоустроенным, дискриминируемым россиянам оказывалась через
посредство сотен тысяч легитимных «русских» организаций на всей территории
рассеяния. Такие структуры составляли основу межгосударственно
интегрированного механизма Русского Зарубежья, поскольку страныреципиенты под политическим давлением РСФСР (СССР), влиянием
геополитических, внутригосударственных факторов ограничивали деятельность
неформальных объединений «русской» эмиграции. Установление фашистских и
квислинговых государственных режимов в Европе разрушило этот глобальный
институт, но разработанный им принцип межгосударственной и
внутригосударственной интеграции прочно вошел в адаптационную практику
российской эмиграции.
Продолжали реорганизовываться и учреждаться
самостоятельные объединения россиян, консолидировавшие сотни союзов.
36
Легитимные организации (объединения) целесообразно классифицировать
по уставно-учредительным целям и задачам: 1. Общественные (политические
партии, сословные союзы); 2. Коммерческие (в их составе - хозяйственные
товарищества и общества и производственные и сбытовые кооперативные
организации); 3. Национально-представительские; 4. Кредитные; 5.
Специальные – военные, религиозные и старообрядческие, правозащитные,
медицинские; 6. Печатные периодические органы. Общественные организации
(объединения), в свою очередь, можно классифицировать отдельно: 1.
Ювенальные; 2. Учебно-образовательные; 3. социально-благотворительные, 4.
Опеки и попечительства; 5. Политические; 6. Некоммерческие (фонды,
потребительские кооперативы); 7. Культурно-просветительные, академические;
8. Профессиональные; 9. Беженские и эмигрантские; 10. Смешанные
(многонациональные); 11. Студенческие и молодежные.
Эмигранты «первой волны» градировались по видам самоидентификации.
Одни не признавали советского правопреемства и позиционировали себя
носителями российской государственности, разделившись на: активных
противников
большевизма;
ожидающих
саморазрушения
распада
большевистского режима и/или готовых примкнуть к внешним антисоветским
силам и внутригосударственной оппозиции в России (СССР). Вторая группа
эмигрантов, беженцев прекратила юридическую и неформальную связь с
государством происхождения, приняв статус резидента/домицилианта. Третьи,
после установления гражданского равноправия или режима наибольшего
благоприятствования натурализовались и воспринимали себя частью
национально-государственной системы страны-реципиента и ее социокультуры.
Часть эмиграции приняла советскую модель представительского государства
или отдельные ее институты. Но даже лояльные к советской власти эмигранты
не смирились с большевистским партийным монополизмом и автократией.
По инициативе одного из организаторов представительского блока В.А.
Маклакова, Совещания РЗГК в 1926 г. ЛН причислила к «русским» беженцам
советских «невозвращенцев». Симптоматично, что «невозвращенчество»
совпадает с утверждением конвенциональными нормами 1928, 1933 гг.
принципа non refouleme и права убежища. Беженский характер
«невозвращенчества» признала и ООН во Всеобщей декларации прав человека
1948 г., Конвенции 1951 г., объединив в одну категорию российских внешних
мигрантов 1920-1940-х гг.
История российской эмиграции, беженства ремиграции в 1920-1940-е гг.
имеет общие исторические закономерности, а потому не может рассматриваться
экстрагировано. Миграция второй половины ХХ в. – самостоятельное явление,
обусловленное противостоянием двух мировых полярных политических систем,
что должно стать предметом новых исследований в отечественной
историографии с учетом изменившихся направлений методологии, с открытием
новых источников.
Основные положения и научные результаты диссертационного
исследования отражены в следующих работах:
37
Монографии:
1.
Галас М.Л. Россия, которая «самой себе была Лигой Наций»: правовой
статус, политическая, социально-экономическая, идеологическая адаптация
российских эмигрантов, беженцев, ремигрантов в 1920-1940-х гг. [Монография].
М.: Издатель Галас М.Л., 2011. 583 с. - ISBN- 978-5-9902869-1-7. 36,5 п.л.
2.
Галас М.Л. Судьба и творчество русских экономистов-аграрников и
общественно-политических деятелей А.Н. Челинцева и Н.П. Макарова.
[Монография]. М.: Издательский Дом «Аксон», 2007. 241 с. - ISBN 5-98647-0125. 15,25 п.л. Отмечена благодарственным письмом Президента Российской
Федерации Д.А. Медведева от 08.04.2008 №136/841.
3.
Галас М.Л. «Чужие среди своих»… Репатриационная политика России
(СССР) в 1920-1940-е гг.: адаптация трудовых мигрантов и ремигрантов; квазивозвращение граждан СССР и приравненных к ним лиц после Второй мировой
войны. [Монография]. М.: Издатель Галас М.Л., 2011. 452 с. - ISBN- 978-59902869-2-4. 28,5 п.л.
Работы, опубликованные в периодических научных изданиях,
рекомендованных ВАК Министерства образования и науки Российской
Федерации:
4.
Галас М.Л. Внешняя трудовая миграция в период нэпа. // Вопросы
истории. 2011. № 5. С. 92-105. 2 п.л.
5.
Галас М.Л. Государственный механизм регулирования трудовой
иммиграции и реэмиграции в 1920-е гг. // Власть. 2011. № 3. С. 139-147. 1
п.л.
6.
Галас М.Л. Государственно-институциональная и социальная
адаптация репатриантов и реэвакуируемых беженцев в России в 1920-е
годы. // Власть. 2011. № 4. С. 105-109. 0,6 п.л.
7.
Галас М.Л. Институционально-правовое и социально-экономическое
регулирование трудовой иммиграции и реэмиграции в СССР в 1920-е гг. //
Федерализм. 2011. № 1(61). С. 183-198. 2 п.л.
8.
Галас М.Л. Миграционное законодательство США 1920-1940-х годов
в контексте истории отечественной эмиграции. // Экономика. Налоги.
Право. 2011. № 1. С. 119-131. 2,5 п.л.
9.
Галас М.Л. Правовой статус «русских» эмигрантов и беженцев в
странах их пребывания в 1920-1940-х гг. // Государство и право. 2011. № 7.
С. 36-47. 1 п.л.
10.
Галас М.Л. Репатриационная политика Швейцарии в отношении
«русских» беженцев в 1945 г. // Военно-исторический журнал. 2011. № 11.
С. 34-38. 1 п.л.
11.
Галас М.Л. Содержание и репатриация граждан СССР из Франции в
1944-1946 гг. // Военно-исторический журнал. 2011. № 9. С. 56-62. 1.5 п.л.
12.
Галас М.Л. Эмиграционные этническо-трудовые движения в
РСФСР (СССР) в 1924-1930-х гг.: историко-правовой аспект. // Экономика.
Налоги. Право. 2011. № 2. С. 71-80. 2, 5 п.л.
38
13.
Галас М.Л. Юридический статус военнопленных и беженцев в
СССР. // Родина. 2011. №6. С. 48-50. 1 п.л.
14.
Галас М.Л. Внутригосударственное и международное регулирование
статуса российских беженцев в 1920-1940 гг.: история вопроса. // История
государства и права. 2008, № 16. С. 28-31. 1 п.л.
15.
Галас
М.Л. Идеократические государственные концепции
постреволюционных течений российской эмиграции. // История
государства и права. 2008, № 14. С. 16-18. 1 п.л.
16.
Галас М.Л. Модели государственного строя России в концепциях
представителей белоэмигрантских организаций. // Федерализм. 2008, № 2
(50). С. 191-206. 2 п.л.
17.
Галас М.Л. Монархические идеологемы Русского Зарубежного
съезда 1926г.). // История государства и права. 2008, № 18. С. 20-23. 1 п.л.
18.
Галас М.Л. Праворадикальное течение военной российской
эмиграции 1930-х–1940-х гг. // Военно-исторический журнал. 2008. № 10. С.
57-60. 1 п.л.
19.
Галас М.Л. «Республиканско-Демократическое Объединение»
российской эмиграции: организация, государственно-политические
принципы и тактика. // Власть. 2008, № 6. С. 81-84 .0,6 п.л.
20.
Галас М.Л. Русский общевоинский союз: организация, цели и
идеология. // Вопросы истории. 2008, № 4. С. 86-95. 2 п.л.
21.
Галас М.Л. Советская репатриация. Государственно-правовое
регулирование. // Родина 2008, № 6 , С. 96-98. 2 п.л.
22.
Галас М.Л. Разгром аграрно-экономической оппозиции в начале
1930 г. дело ЦК Трудовой крестьянской партии. // Отечественная история.
2002. № 5. С. 89-112. 2,5 п.л.
23.
Галас М.Л. Участие А.Н.Челинцева и Н.П.Макарова в разработке
советской аграрной политики. // АПК: экономика, управление. 2001. №3.
С. 65-72. 1 п.л.
Научные статьи, материалы выступлений и докладов
на научно-практических конференциях:
24.
Галас М.Л. Советский гражданско-правовой договор аренды земли
иммигрантами и реэмигрантами в 1920-е годы. // Правовое обеспечение
рыночной экономики и общие тенденции развития договорного права в России
и странах СНГ и Балтии: Сборник научных статей участников международной
научно-практической конференции 24 декабря 2010 г. Коломна: Министерство
образования Московской области, 2011. С. 71-79. 1,5 п.л.
25.
Галас М.Л. Государственно-политические принципы белого движения в
России и их генезис в постреволюционных белоэмигрантских организациях. //
Революционный 1917 год (материалы научно-практической конференции). /
Министерство
культуры
Российской
Федерации,
Государственный
центральный музей современной истории России. М. 2008. С. 127-145. 2.5 п.л.
26.
Галас М.Л. Правовое положение «русских» эмигрантов в странах
Центральной и Западной Европы в 1920-х – 1940-х гг. (международно-правовой
аспект). // Право и государство, общество и личность: история, теория,
39
практика. Сборник статей участников II Всероссийской научно-практической
конференции. Министерство образования Московской области. Коломна:
КГПИ. 2007. С. 40-45. 1 п.л.
27.
Галас М.Л. Принципы и техника государственного строительства
режимов «белых правлений» пореволюционной России. // Актуальные
проблемы юридической науки и правоприменительной практики. Сборник
научных трудов (по материалам VI международной научно-практической
конференции, состоявшейся 26 октября 2007г.): в 2-х ч. Киров: филиал НОУ
ВПО «СПб ИВЭСЭП» в г. Кирове, 2007. Часть I. С. 15-18. 1 п.л.
28.
Галас М.Л. Эмигрантский период деятельности российских ученых и
советских оппозиционеров А.Н. Челинцева и Н.П. Макарова. // Сборник
научных статей профессорско-преподавательского состава, аспирантов и
соискателей Всероссийской государственной налоговой академии. М.: ВГНА
МФ РФ, 2005. Вып. 1.С. 99-108. 1,5 п.л.
29.
Галас М.Л. К вопросу о русском зарубежье в Европе в первой половине
ХХ. в. // Сборник научных статей профессорско-преподавательского состава,
аспирантов и соискателей Всероссийской государственной налоговой
академии. М.: ВГНА МФ РФ, 2004. Вып. 3. С. 152-161. 1,5 п.л.
30.
Галас М.Л. Трансформация МОСХ в первое двадцатилетие ХХ в. //
Материалы 1Х Всероссийской научно-практической конференции «Российская
деревня: прошлое, настоящее». М.: Издательство ИРИ РАН и Энциклопедии
российских деревень, 2004. С. 185-197. 1 п.л.
31.
Галас М.Л. Антисталинская оппозиция в поисках модели социальнорыночного государства. // Социальное государство: мировой опыт и реалии
России. Материалы ежегодной научной конференции АТиСО. М.: Издательство
АТиСО, 2001. С. 76-83. 1 п.л.
32.
Галас М.Л. В поисках модели экономического развития (конец 20-хначало 30-х годов ХХв.) // Аграрная реформа: экономика и право. 2001. № 1
(13). С. 20-24. 1 п.л.
33.
Галас М.Л. Из истории оппозиционного движения конца 1920-х - начала
1930-х годов в СССР: Трудовая крестьянская партия. // Научные труды
Московского педагогического государственного университета. Серия
социально-исторические науки. М.: Издательство Прометей, 1999. С. 132-138.
1 п.л.
40
Документ
Категория
Исторические науки
Просмотров
231
Размер файла
584 Кб
Теги
Докторская
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа