close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Госнацполитика

код для вставки
статья о проблемах современной госнацпоитики для "Вестника российской нации" (№3 за 2018 г.)
Шабаев Ю.П.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ
НАЦИОНАЛЬНАЯ
ПОЛИТИКА
РОССИЙСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ:
ПРАВОВОЙ
И
ДОКТРИНАЛЬНЫЙ УРОВНИ И ИХ СОГЛАСОВАННОСТЬ С
РЕГИОНАЛЬНЫМИ ПОЛИТИЧЕСКИМИ ПРАКТИКАМИ1
Аннотация: Статья посвящена анализу проблемы обеспечения единства
государственной национальной политики на всей территории страны, т.е.
Решению той задачи, которая была поставлена в «Стратегии
государственной национальной политики», утвержденной указом
Президента РФ в 2012 году. Рассматриваются некоторые важнейшие
правовые и доктринальные основы федеральной этнополитики и то, в какой
мере они реализуются в региональном правовом поле и региональных моделях
этнополитики, а также в практике реализации государственной
национальной политики на региональном уровне.
В частности обращено внимание, что между федеральной конституцией и
конституциями
национальных
республик
существуют
очевидные
противоречия в трактовке культурной природы российского общества в
целом и региональных сообществ как составных частей российского
социума. Нет единства между федеральным и региональным уровнями
этнополитики и в плане определения целей и задач государственной
национальной политики. Особенно очевидно это прослеживается при
анализе концепций этнокультурного образования и самой практики
этнополитики, которая ориентирована не столько на создание условий для
гражданской интеграции региональных сообществ и позиционирование их
как органической части российской нации, сколько на маркирование и
демонстрацию культурных границ между этническими группами.
Мероприятия, подчеркивающие культурную отличительность этнических
групп очевидно превалируют в практике региональной этнополитики. Для
обеспечения реального единства государственной национальной политики,
необходимо корректировать ее региональные практики таким образом,
чтобы
интеграционная
направленность
этой
политики
стала
доминирующим направлением деятельности институтов этнополитики.
Ключевые слова: государственная национальная политика, этничность,
интеграция,
этническое
сообщество,
общероссийское
единство,
нациестроительство, этнополитика.
Шабаев Юрий Петрович — доктор исторических наук, профессор,
заведующий сектором этнографии ФГБУН Институт языка, литературы и
1
Статья подготовлена при поддержке Комплексной программы УрО РАН на 2018-2020 гг., проект
18-9-6-10 “Векторы изменений в образе жизни, культурных ориентациях и системе хозяйствования в
локальных сообществах Арктики и Субарктики (на примере северных территорий Республики Коми,
Архангельской области и Ненецкого автономного округа)».
1
истории Коми научного центра Уральского отделения
Россиия. E-mail: yupshabaev@mail.ru
РАН. Сыктывкар,
Shabaev Yu.P.
STATE ETHNIC POLICY OF THE RUSSIAN FEDERATION: LEGAL AND
DOCTRINAL LEVELS AND THEIR CORRESPONDENCE TO REGIONAL
ETHNOPOLITICAL PRACTICES
Summary: The article is devoted to the analysis of the problem of ensuring the
unity of state ethnic policy throughout the country, that is the task that was set in
the “Strategy of State National Policy”, approved be the presidential decree in
2012. Some of the most important legal and doctrinal foundation of federal
ethnopolitics and the extent to which they are implemented in the regional legal
field and in regional models of ethnopolitics as well as in the practice of
implementing the state ethnopolicy at the regional level are eximined.
In particular, attention is drawn to the fact that there are obvious contradictions
between the federal constitution and the constitutions of national republics in
interpreting the cultural nature of Russian society as a whole and of regional
communities as constituent parts of the Russian society in particular. There is no
continety between the federal and regional levels of ethnopolitics in terms of
determining the goals and objectives of state national policy.This is particularly
evident when are analyzes the concepts of ethnocultural education and the very
practice of ethnopolitics, which is oriented not so much at creating conditions for
civic integration of regional communities and positioning them as an organic part
of the Russian nation, but rather toward drowing and demonstrating cultural
boundaries between ethnic groups. Activities that emphasize the cultural
distinctiveness of ethnic groups clearly prevail in the practice of regional
ethnopolitics. To ensure a real unity of the state national policy, it is necessary to
adjust its regional practices in such a way that the integrative stance of this policy
would become the dominant direction of the activity of ethnopolitical institutions.
Key words: state ethnic policy, ethnicity, integration, ethnic community, national
unity, nationbuilding, ethnopolicy
Shabaev Yuri Petrovich phd., professor, the Head Department of
ethnology/social anthropology of the Institute Language, Literature and History
Комi Science Centre Ural Division of Russian Academy of Scuences. Syktyvkar,
Russia. E-mail: yupshabaev@mail.ru
2
Введение
Большинство современных демократических режимов
строят свою
внутреннюю политику исходя из принципа субсидиарности, т.е.
Безусловного приоритета прав личности над всеми остальными правами.
Республиканские идеалы, рожденные Великой Французской революцией,
идеалы
свободы, равенства и братства, изначально были нацелены на
формирование общества, в котором нет сословного деления, а религиозные,
этнические различия никак не акцентируются и никак не фиксируются
официально, поскольку являются делом лишь личного выбора индивида. Все
граждане государства равны, обладают равными правами и их права строго
охраняются законом. Главное значение придается именно гражданской
принадлежности, а не тем социальным или культурным различиям, которые
могут разделять людей. Эти идеалы являются ориентиром и для
нациестроительства в России.
Однако, Российское государство по своей природе изначально являлось
союзом разных культурных сообществ и таковым остается и по сей день.
Данное обстоятельство создает сложности как для понимания природы
гражданского единства, так и для практики реализации государственной
национальной политики. Не менее серьезной сложностью для
процесса
нациестроительства и формирования общероссийской идентичности является
советское наследие, которое в значительной степени продолжает влиять как
на практику формирования региональных моделей этнополитики, так и на
общественное понимание природы этничности и политического статуса
этнических сообществ.
Придя к власти,
большевики
уже 2 ноября 1917 г. Приняли
«Декларацию
прав
народов
России»,
которая
провозглашала равенство и суверенность народов бывшей
Российской империи, их право на самоопределение, вплоть до
отделения, что фактически означало разрушение существовавшего
тысячу
лет
многонационального
государства.
Но на этом они не остановились и с целью привлечения на свою сторону
этнических
Меньшинств приняли на вооружение доктрину этнического национализма.
Суть доктрины базировалась на двух ключевых положениях: 1) каждая
этническая группа должна обладать собственным национально–
государственным образованием, 2) в рамках собственного государственного
образования данная группа получала статус «коренной», а все остальное
население относилось к «некоренным» жителям. Коренная этническая группа
могла претендовать на политическое доминирование и иные преференции
[1]. Названная доктрина все еще оказывает влияние на понимание сущности
национальной политики и поэтому не случайно, что «российское
общественное сознание определено националистическими представлениями
об этничности.
Это представление, во-первых, об этнической
3
принадлежности как естественном свойстве индивида, во-вторых, об этносах
как автономных субъектах социального политического действия, в-третьих,
о том, что определенный народ на «своей» территории должен обладать
большими правами, чем остальные» [2, 239].
Правовая и доктринальная основа российской этнополитики в центре и
на местах
За последние годы в РФ создана достаточно проработанная правовая база
этнополитики и ее доктринальная основа. Ключевым элементом последней
является «Стратегия государственной национальной политики».
В «Стратегии государственной национальной политики Российской
Федерации на период до 2025 года» в качестве одной из основных задач
указана необходимость обеспечить единство государственной национальной
политики на всей территории страны. Безусловно, первым шагом здесь
является формирование общих правовых основ этой политики. И наиболее
значимым правовым и символическим актом является единообразие
понимания и демонстрации культурной природы российского общества в
Основных законах российских республик и федеральной Конституции. В
тексте федерального Основного Закона, пункт 1. Ст. 3 гласит: «Носителем
суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации
является ее многонациональный народ».2 Если говорить о субъектах РФ, то
практически все они являются полиэтничными и поликультурными,
включая такие регионы, как Вологодская и Архангельская области, где доля
русского населения составляет 98%. Если же говорить о национальных
республиках, то здесь полиэтничность еще более очевидна, хотя в отдельных
из них доля титульного населения и составляет большинство. Поэтому не
случайно, что
формулировка, характеризующая этническую природу
российского общества в целом,
сегодня присутствует в Конституциях
большинства национальных республик. Однако, в ряде основных законов
национально-государственных образований никак не подтверждается
полиэтничная природа республиканских сообществ, а
в четырех
республиках (Карелия, Коми, Удмуртия, Чувашия) вообще акцентируется
особая миссия титульной этнической группы. В карельском Основном
законе, принятом только в 2000
Г., присутствует странная формулировка не согласующаяся с культурными и
историческими реалиями региона: «Исторические и национальные
особенности
Республики Карелия определяются проживанием на ее территории карелов».3
Так, например, в Конституции Коми заявляется: «Образование Республики
Коми и ее название связаны с исконным проживанием на ее территории коми
Конституция Российской Федерации (с гимном России). М.: Проспект, 2016. С. 3.
Конституция Республики Карелия. Доступ:
http://constitution.garant.ru/region/cons_karel/
2
3
4
народа».4 В Конституции Удмуртии территориальное сообщество делится на
удмуртскую нацию и народ Удмуртии.5
Наоборот, в Конституции
Башкортостана полиэтничная и гражданская основа башкирского общества
вообще никак не акцентированы6, равно как нет такого упоминания и в
Конституции Северной Осетии7, Основном законе Республика Ингушетия.8
Логика конституциирования особой миссии титульной этнической группы
требует, чтобы и российское общество было маркировано таким же образом,
как и в национальных республиках, где законодатели сочли возможным
внести в Основной закон подобные формулировки, а именно: формирование
Российского государства связано с многовековым проживанием на его
территории русского народа, как народа государствообразующего. Но этого
не сделано и совершенно правильно, ибо этничность не может служить
основой для государственности и даже внутригосударственного деления и
международное право не признает за этническими группами право на
политическое самоопределение [3].
Истоки понимания республиканских социумов не как политически
организованных территориальных сообществ, а как территорий, отданных в
бессрочную собственность отдельным избранным этническим группам надо
искать в идеологии этнического национализма. Доктрина этнического
национализма была принята и узаконена еще большевиками в начале 1920-х
гг., когда они взяли курс на осуществление процесса национальногосударственного размежевания. Суть всего процесса в идее
РАЗМЕЖЕВАНИЯ народов и построения культурных иерархий.
Но, пожалуй, самым вопиющим примером забвения интересов местных
сообществ являются попытки ревизии основных законов и изъятие из них
упоминаний о поликультурности территориальных сообществ. Правда,
зафиксирован только один случай, когда из республиканской конституции
местные законодатели вообще выкинули всякое упоминание о
поликультурной природе населения республики
- это Конституция
Республика Коми, где в первом варианте Основного закона (1994 г.) Было
упоминание о многонациональной природе местного сообщества, а в
исправленном варианте в начале 2000 гг. Его изъяли [4].
Тем самым, можно утверждать, что ряд Конституционных актов прямо
противоречит нормам федерального Основного закона. Еще более сложная
Конституция Республики Коми. Официальное издание Государственного Совета
Республики Коми. Сыктывкар ООО «Коми республиканская типография», 2014.С.6.
5
Конституция Удмуртской Республики. Доступ:
http://udmurt.ru/about/government/konstituz_o_pravit.php
6
Конституция
Республики
Башкортостан.
Доступ:
http://constitution.garant.ru/region/cons_bashkor/
7
Конституция
Республики
Северной
Осетии-Алании.
Доступ:
http://constitution.garant.ru/region/cons_osetiya/
8
Конституция Республики Ингушетия. Доступ:
http://ingushetia.ru/institute/constitution.php
4
5
ситуация с другими законодательными актами, но это требует отдельного
анализа.
Важнейшим доктринальным документом, определяющим принципы
государственной национальной политики, как сказано выше,
на
сегодняшний день, является «Стратегия государственной национальной
политики», утвержденная в 2012 году. Основным направлением
госнацполитики
данный документ называет политику интеграции –
политику
укрепления
гражданских
основ
российской
нации
(многонационального российского народа). Отсюда вытекают такие задачи
как последовательное формирование общероссийской идентичности,
укрепление
гражданской
солидарности
россиян,
противодействие
этносепаратизму
и
этническому
национализму,
разжиганию
межнациональной розни. Между тем в региональных моделях этнополитики
и в официальных документах, которые принимаются в субъектах РФ,
политика гражданской интеграции явно отодвинута на второй план, а часто
интеграционный подход к формированию региональных сообществ,
отсутствует вовсе или лишь продекларирован. Мероприятия, связанные с
реализацией федеральной программы «Укрепления единства российской
нации» проводятся формально
и не подкрепляются продуманным
информационным сопровождением.
И это не случайно. За постсоветский период в федеральной и особенно
региональной государственной национальной политике (этнополитике)
прочно укоренились три основных подхода, на основе которых формируется
законодательная база и
политические практики,
нацеленные на
регулирование
отношений
между
государством
и
этническими
сообществами, на регулирование межэтнических отношений: алармистский,
лоялистский, интеграционистский.
Суть интеграционного подхода изложена выше, а о двух других с кажем
несколько подробнее. Алармистский (тревожный) подход – это констатация
угрозы сохранению культурной отличительности и разработка комплекса
мер, призванных обеспечить сохранение культурных границ между группами
с помощью различного рода преференций, культурных иерархий,
работающих в итоге
на подчеркивание культурных дистанций.
Лоялистский подход представляет собой последовательную демонстрацию
лояльности власти и общества к культурному многообразию России, которая
выражается в различных формах и публичной демонстрации идеи «дружбы
народов».
Активными сторонниками алармистского подхода являются многие
этнические активисты и этнические антрепренеры, а также западные
радетели о российских народах и о сохранении культурных границ между
ними и приумножении этих границ. Многие региональные лидеры прямо или
косвенно находятся в плену у местных этнических антрепренеров и
западных «экспертов» и фактически синхронно с ними способствуют
всяческой пропаганде идеи этнической отличительности, маркированию
6
культурных границ между этническими группами и в итоге откровенно
пренебрегают политикой гражданской интеграции.
При этом последовательная демонстрация культурной отличительности
чаще всего преподносится как пропаганда культурного многообразия
населения региона или страны в целом. Но эта пропаганда в последние годы
приобрела некие гипертрофированные формы: конструируются все новые
«национальные праздники», проводятся этнические конкурсы красоты, хотя
каноны красоты достаточно универсальны и не связаны с этничностью,
проводятся этнические спортивные турниры, несмотря на то, что спорт
должен сближать народы, а не разделять их, пропагандируется этническая
мода, при том, что мода как явление является интернациональной и
модельеры лишь заимствуют в своем творчестве какие-то этнические
сюжеты…
В этой связи следует согласиться с замечанием из проекта
программы Тасис «Улучшение межэтнических отношений в России и
развитие толерантности в России»: «Характерной чертой политического
дискурса внутри страны является усиливающаяся этнизация на всех уровнях.
Общественное восприятие все больше определяется этническими
соображениями. Все получает определение в этнических терминах не только
среди населения страны, но и среди правительственных структур всех
уровней… Такое развитие ситуации таит в себе потенциальную опасность,
так как в этом контексте люди рассматриваются не как равные между собой
человеческие существа, а как отличные друг от друга существа
этнические»[5, 163].
Региональные политические практики: торжество алармизма
Приведем несколько примеров алармистских предсказаний и реальных
алармистских культурных практик на местах. Почти все 1990-е и начало
2000-х годов многие этнические активисты и даже эксперты громко заявляли
о «вымирании» народов Севера. Переписи 2002 и 2010 годов показали, что
эти утверждения являются мифом, хотя культурный облик названных
народов меняется. В 2001 г. В Эстонии вышел труд «The Red Book of the
Peoples of the Russian Empire» («Красная книга народов Российской
империи») [6], где представлены статьи о 86 народах Российской империи и
Советского Союза. С первых же слов предисловия становится ясен замысел
авторов, ибо
здесь говорится о «русском шовинизме», о «плачевном
состоянии» многих российских народов, включая и народы Севера, что
трактуется не иначе как «преступление против человечества». Вообще
многие так называемые эксперты выступают с позиций натуралистов,
полагая, что этнические группы сродни вымирающим видам животных и
растений. Затем громко заговорили о «значительном ухудшении»
положения финно-угорских народов и опять же наши эстонские соседи
здесь проявили особое усердие, поскольку их усилиями был подготовлен
специальный доклад, подготовка которого инициирована Европарламентом
в марте 2005 г., а предварительная версия, написанная бывшим министром
7
по делам народонаселения Эстонии Кэтрин Сакс была представлена летом
2006 года. Критике этого доклада была посвящена наша работа,
подготовленная совместно с В.А.Тишковым и опубликованная в 2007 году
[7].
Не уступают зарубежным экспертам и некоторые отечественные
исследователи. Так в начале 2000 гг. Петербургские лингвисты (видимо с
подачи эстонских коллег) стали громко сетовать по поводу того, что
строительство порта в Усть-Луге наносит непоправимый ущерб
малочисленному народу водь. Стенания по поводу води продолжались и в
последующие годы, в результате чего в 2008 г. Группа получила статус
коренного малочисленного народа, а в Петербурге было создано Общество
води и ижоры, которое возглавила сотрудница Кунтскамеры Ольга Конькова,
ставшая в результате этой акции значимым экспертом в области
этнополитики. Параллельно существует общество води в Кингисеппском
районе, хотя кроме руководителя в нем, как и в Санкт-Петербурге, состоять
особенно некому.
Тема води и ижоры активно муссируется как отечественными алармистами,
так и их западными вдохновителями. Эстонский президент Тоомас Хендрик
Ильвес в 2014 г. С трибуны Генассамблеи ООН заявил о том, что
строительство порта в Усть-Луге угрожает существованию народа водь.9
Президенту Эстонии вторят различные правозащитники, для которых важен
не столько объективный анализ ситуации, сколько громкие «разоблачения».10
Усиленное внимание внешних наблюдателей к води, ижоре и вепсам не
только стимулировало этнических антрепренеров и правозашитников на
поиск проблем, которые власти срочно должны решить, но, действительно,
оказало влияние на власти области. В феврале 2012 г. Было принято
постановление правительства Ленинградской области об утверждении
Долгосрочной целевой программы «Поддержка коренных малочисленных
народов, проживающих на территории Ленинградской области, на 2012-2014
годы».
Однако, если быть объективными, то надо сказать, что этих народов просто
нет — есть очень небольшие группы престарелых граждан, которые
идентифицируют себя как водь, ижора или вепсы и есть небольшая группа
петербургских энтузиастов, разыгрывающие ролевые игры про водь и ижору
и к ним примыкают откровенные этнические антрепренеры, которым
доверились власти культурной столицы и области. О каком коренном народе
водь может идти речь, если в деревнях Лужицы и Краколье Кингисеппского
района Ленинградской области, т. Е. В районе традиционного расселения,
проживает всего 15 старушек, именующих себя вожанками, а балтийскую
кильку вожане не ловят уже много десятилетий, т. Е. Никто из них не
Дмитриева Анастасия Порт «Усть-Луга» поможет народу водь окончательно
исчезнуть. Доступ: http://www.online812ru/2014/10/10/009/
1
0
Резунков
Виктор
Последние
из
народа
водь.
Доступ:
http://www.svoboda.org/a/26615458.html
9
8
занимается традиционным промысловым хозяйством, что является
непременным требованием для получения этнической группой статуса
коренного малочисленного народа. Из 64 вожан зафиксированных переписью
2010 г., якобы четверо еще знают водский язык, но фактически группа уже
исчезла и в этом нет ничего необычного, ибо вся история человечества
свидетельствует о том, что языки, культуры и народы рождаются и умирают
и это естественный процесс, примеров которого можно найти достаточно, в
том числе в Восточной и Западной Европе. Еще более проблематично
говорить об ижоре, которую нередко также относят к коренным народам
Ленинградской области. И дело не только в численности, хотя она тоже
невелика. 229 человек называют себя ижорой, но вся ижорская молодежь
покинула свои деревни, отказалась от ижорского языка и искренне считает
себя русскими, что является логическим завершением процесса культурной
эволюции ижор и что этнограф Ольга Конькова должна бы знать. Дело в
том, что наиболее общее для всех групп ижор этническое самоназвание –
«русские» («venäläiset») - первоначально представляло собой политоним
(социальный маркер, указывавший на пребывание ижор вплоть до XVII в. В
составе Русского государства – «Venäjä»), а в XVIII – XIX в. Конфессионим
(«русские» как носители православной религии, прихожане православной
церкви – «venäjän kirkko»).
Ижорцы,
всегда искренне считали себя «настоящими русскими», и
начиная с XVII в. Представлялись таковыми в первую очередь перед
ингерманландскими финнами - лютеранами. Ижорцы вплоть до XIX–XX вв.
Рассматривали себя не как этническое меньшинство, а как часть титульного
этноса Российской империи – русских. Специфика их самосознания стало
причиной того, что среди ижорцев не было заметного стремления к
автономии, что они приняли незначительное участие в «ингерманландской
армии» в период Гражданской войны, а местные учителя в 1930-е гг. В
большинстве своем активно выступали против «ижоризации» школы (т.е.
Ижорской письменности и преподавания предметов в начальной школе на
ижорском языке) [8, 320-323]. И в этом отношении в ижорских местностях
ситуация резко отличалась от Карелии, где в процессе коренизации 19201930-х гг. Карелы стали менять свои русские фамилии на финские,
карельские дети сидели в школах раздельно от русских — за другими
партами (в школах Руанды накануне геноцида 1994 г. Детей тутси и хуту
рассаживали за разные парты), карельские коммунисты проводили собрание
отдельно от русских, хотя состояли в одной партийной организации [9]. Но
важно заметить, что сегодня «культурные игры» вокруг ижор приобрели
совсем иной характер, суть которых состоит в нарочитой демонстрации их
этнической отличительности, которой в реальности нет.
Представители группы, в отличие от
современных этнических
антрепренеров, выбрали путь сознательной культурной интеграции в русское
этническое сообщество. Но можно ведь и не замечать этого и выдавать
«игры»
нескольких
активистов
за
некую
форму этнического
самоопределения води и ижор.
9
Не менее показателен и более свежий пример, связанный с так называемым
самоопределением кольских саамов. Еще в 2008 г. Здесь началась работа по
созданию регионального саамского парламента, который должен был стать
неким подобием саамских парламентов, созданных в Скандинавских странах.
Но при подготовке регионального закона о саамском парламенте возникла
масса проблем как юридического, так и организационного, политического
плана, разрешить которые быстро не удавалось. Тогда один из лидеров
кольских саамов Валентина Совкина созвала в декабре 2010 г. Второй
чрезвычайный съезд саамов Кольского полуострова, на котором явочным
порядком учредили саамский парламент Кольского полуострова.11 Затем у
Совкиной возник конфликт с местными властями, но вместо формирования
согласительной комиссии для решения спорных вопросов и создания
действительно легитимного саамского органа региональные власти пошли
по пути оттеснения одних саамских лидеров от практики конструирования
саамского парламента и подмены их другими лидерами (в области действуют
19 саамских организаций, представляющих интересы 1,5 тыс. Саамов), с
помощью которых был проведен третий саамский съезд в 2014 г. И
сформирована некая новая модель саамского парламента, которая была
сколь же далека от скандинавских образцов, сколь и модель Совкиной. Зачем
это было нужно неясно, ибо по определению саамский парламент может
быть лишь консультативным органом и для Мурманской области, вероятно,
лучшим образцом может служить не скандинавская версия, а Ассамблея
коренных малочисленных народов Севера, которая давно сформирована в
составе Думы Ханты-Мансийского округа [10]. Однако создав вместо одного
мифического парламента другой, региональные власти дали мощный
аргумент в руки алармистов и саамские организации Скандинавских стран
стали громко заявлять о том, что Мурманские власти ущемляют права
саамов, что кольских саамов дискриминируют и и т. Д. А после того, как в
январе 2017 г. Три страны, входящие в Совет Северных стран (Nordic
Council) подписали Саамскую конвенцию, признающую саамов коренным
народом в этих странах12, действия мурманских властей в отношении саамов
стали выглядеть еще более уязвимыми. И теперь их действия, направленные
на регулирование отношений с саамским меньшинством
еще более
осложнились, ибо непростая ситуация внутри самого саамского сообщества
Кольского полуострова, неизбежно будет вовлекать в этот процесс внешних
арбитров и критиков. Не создав своевременно легитимную площадку для
обсуждения саамских проблем, власти Мурманской области, похоже заимели
постоянный очаг этнополитических проблем, связанных с политическим
представительством группы аборигенного населения области.
Шаршина Н., Яковлева Е. Первый съезд саамов России: Дорога к
реализации возможностей/08.12.2008//http://kominarod.ru/gazeta/papers/paper_1672.html
1
2
Семушин Дмитрий «Самоопределение» саамов: эталон для всех
трансграничных коренных народов? URL: http: //www.mirtesen.ru/pad/43858968654
1
1
10
Серьезные сомнения вызывает отношение властей Архангельской области к
поморскому движению и проблеме ревитализации поморской идентичности.
Если первоначально (в начале 2000-х гг.) Администрация области оказывала
прямую поддержку поморскому проекту и даже сам губернатор А. Ефремов
после переписи 2002 г. Заявил, что в графе национальность опросного листа
указал, что он считает себя «помором»13, то впоследствии отношение к
поморским инициативам резко изменилось. Перемены были связаны как со
сменой элит, так и с атаками на поморов и поморское движение экологов и
местных «патриотов» и правоохранителей. В 2008 г. Российские экологи и
их международные спонсоры инициировали шумную кампанию,
направленную против традиционного промысла поморов — добычи серки,
т. Е. Детенышей беломорских тюленей. Именно этот промысел в те годы
обеспечивал материальное благополучие поморских семей и выживание
поморских деревень по берегам Белого моря. Для организации кампании в
Архангельск были делегированы (наняты для участия в кампании) известные
деятели российского шоу-бизнеса (Артемий Троицкий, Лайма Вайкуле), в
региональной и российской прессе появилась серия статей, в которых
традиционный промысел поморов преподносился не иначе как экологическое
преступление, хотя ни в Норвегии, ни в Канаде на этот промысел никто и не
думает покушаться, а объемы добычи тюленей там существенно больше,
нежели на Белом море. В результате правительство РФ ввело запрет на
промысел серки, обещав поморам выплатить компенсации [11]. Но
компенсации до поморских деревень не дошли, а запрет на один из основных
видов хозяйственной деятельности ускорил процесс деградации поморских
деревень и опустынивания берегов Белого
моря, которые являются
пограничной зоной. При этом процесс опустынивания сельских территорий
в Архангельской области идет опережающими темпами по сравнению с тем,
что имеет место в стране в целом. На геополитической карте мира, таким
образом, эту территорию можно уже маркировать как зону нестабильности и
потенциальных конфликтов, что отчасти следует из результатов наших
недавних исследований [12]. Но дело в том, что «в современном мире
значительно возрастает ограниченность ресурсов (лимитирование как по
объемам, так и по экономической эффективности использования). В этих
условиях неиспользуемая полностью территория, согласно этой концепции,
становится как
бы «ничьей», обладающее ею государство как бы
ограничивает или даже теряет свое право на суверенитет над ее ресурсами в
случае, если другие страны желают ими воспользоваться. Поэтому проблема
существенного ослабления как демографического, так и экономического
потенциала имеет далеко не только локальное значение» [13, 30]. Таким
образом, подрывая
основы жизнедеятельности беломорских деревень,
архангельские власти косвенным образом подрывают и суверенитет
государства над обширными северными территориями.
Среди
губернаторов
появился
настоящий
http://www.businesspress.ru/newspaper/article_mid_43_aid_129968.html
1
3
помор.
URL:
11
Но в последние годы в АО сделаны и другие неверные шаги. Поморское
движение
из союзника власти
фактически превращено в гонимое
общественное движение.
Поморские съезды больше не проводятся.
Поморские инициативы не получают официальной поддержки. В 2011 г. По
решению суда была приостановлена деятельность НК поморов г.
Архангельска (впоследствии восстановленной), под надуманным предлогом
правоохранительные органы возбудили уголовное дело против одного из
лидеров движения И.Мосеева.
Полностью отвергнута идея придания
поморам статуса коренного малочисленного народа, которую ранее власти
региона поддерживали [14]. Все это стало следствием активной пропаганды
со стороны местных «патриотом», которые заявляли, что поморское
движение подрывает единство русского народа, что лидеры поморского
движения являются агентами Норвегии и получают финансирование от
правительства этой страны и т. Д. Между тем, в современных спорах о
секторальном разграничении арктических территорий между северными
странами, культурологическая и этнографическая составляющая могла бы
стать важным геополитическим инструментом, работающим на укрепление
позиций России. Дело в том, что акватории Баренцева, Белого и Карского
морей были освоены поморами раньше, чем ком-либо. Эти территории
можно
квалифицировать
как
территории
традиционного
природопользования поморов и соответственно установить там особый
режим пользования биоресурсами и не только ими. Но для этого полезно
было бы придать поморам статус коренного малочисленного народа, не
обращая внимания на недальновидные заявления «патриотов».
В 1920 г., когда Лига наций принимала решение о том, кто должен был
владеть Шпицбергеном, не была использована историческая аргументация,
которая говорила о том, что этот архипелаг первыми освоил именно поморы
и они же дали ему название — Грумант. Сегодня усилиями архангельских
патриотов, местных властей, правоохранителей и отдельных представителей
спецслужб поморское движение как важный и полезный политический актор,
который способен был работать на интересы страны, исключено из процесса
геополитической борьбы за Арктику, что можно расценивать как некий
заговор против национальных интересов России, ибо поморская
аргументация никак не используется в отстаивании интересов государства в
Арктике, что не только является совершенно близорукой позиций, но просто
недопустимо.
Наконец последний пример, связан с языковой проблематикой, которая
крайне актуализировалась в последнее время. В Республике Коми в начале
1990-х гг. Республиканские власти сознательно пошли на уступки коми
этнонациональному движению, чтобы использовать идеи этого движения
как инструмент давления на федеральный центр. Не только в Конституцию
республики дословно был включен концептуальный лозунг коми движения,
изложенный в одной из резолюций первого съезда коми: «Коми народ —
источник государственности республики», но и региональная модель
этнополитики стала строится на идее разделения населения на «коренной
12
народ» и «некоренное население». При этом «коренной народ» символически
размещается на вершине культурной и социальной пирамиды, т. Е.
Республиканское
сообщество
расценивалось
как
иерархически
организованное. Именно этой модели и отвечал принятый в 1992 г. «Закон о
государственных языках», ибо он предполагал навязывание культурных
ценностей «коренного народа» всему остальному населению республики
(коми составляют 23% населения РК, русские — 65%). Практическая
реализация закона началась не сразу, а только с середины 2000-х годов, но
это сразу же привело к возникновению конфликта интересов между коми и
остальными этническими группами населения республики, а точнее между
группами этнических антрепренеров и этническим лобби и всем остальным
населением Коми ( почти 40% коми республики в 2010 г. Назвали русский
своим родным языком). Многочисленные протесты населения на практику
принудительного внедрения всеобщего обучения коми языку остались без
внимания, ибо прежнее руководство РК прямо заявляло: «Развитие культуры
коренного народа — наш приоритет», что прямо противоречило
конституционной идее равенства прав всех граждан.14 Но смена руководства
и идеи, высказанные Президентом РФ в Йошкар-Оле летом 2017 г. Резко
изменили ситуацию и давление на власть со стороны доминантного
большинства вновь усилилось. В итоге 26 октября Минобраз республики
издал приказ, согласно которому объявлялось, что отныне коми язык можно
изучать добровольно, в том числе и самим коми, что вполне логично,
поскольку представители разных этнических групп должны находиться в
равном положении. Но это решение вызвало волну возмущения среди
этнических антрепренеров, которые не только полагали, что республика есть
коллективная собственность титульной этнической группы, но и считали, что
коми должны всегда оставаться коми, что каждый человек навечно привязан
к своей этнической группе, что отдельный индивид не вправе сам выбирать
себе язык обучения, этническую принадлежность
иные культурные
ориентиры, что групповые права превалируют над правами личности. В
электронных и печатных СМИ громко стали появляться заявления, смысл
которых можно истолковать так, что осуществляется попытка убить коми
школу и искоренить коми язык,
что проявляется демонстративное
невнимание к коми культуре и ее носителям и т. Д. Новый Глава республики
С.Гапликов был вынужден в середине ноября капитулировать перед напором
алармистов и заявил о том, что приостанавливает действие приказа
Министерства образования, науки и молодежной политики республики для
дальнейшего экспертного изучения ситуации. Но в составе экспертных
советом при Миннаце и при Главе
преобладают либо этнические
антрепренеры, либо этнически ангажированные исследователи, которые
способны к морализаторству, но плохо справляются с анализом культурных
и социальных процессов. Поэтому можно сказать, что власти республики не
БНКоми представляет доклад Вячеслава Гайзера на конференции «Единой России».
Доступ: http: //www/bnkomi.ru/data/news/6903/
1
4
13
смогли выполнить прямое указание Президента РФ и не смогли поставить
права над узкогрупповыми интересами этнических элит.
Если же говорить в целом о европейском севере, то следует отметить, что
этничность на
здесь стала неотъемлемой частью культурного и
политического ландшафта и поэтому не случайно, что в этнических анклавах
в той или иной мере идет борьба за обладанием символическим
пространством этнических автономий в целом или отдельных локусов этого
пространства. И именно эта борьба препятствует гражданской консолидации
и формированию единых культурных образов и номинаций, с помощью
которых население северных регионов определяло свою принадлежность к
местным сообществам. Ни в Карелии, ни в Коми, ни в Ненецком округе, ни
даже в «русских» областях европейского севера нет общего политонима:
население республик и отдельных областей не склонно называть себя
общим именем, хотя формально
в так называемых «национальногосударственных образованиях» оно является единым политическим
сообществом. Наши опросы, проведенные в разные годы, показали, что
весьма незначительная часть жителей северных регионов и автономий
считают, что в республиках и областях не сложилось единое гражданское
сообщество с общими интересами и традициями. Получается, что как
областные, так и республиканские сообщества не являются даже
воображаемыми, а представляют собой некие мистификации. Но эти
мистификации имеют свои политические институты, обозначены на картах и
устойчиво воспроизводятся в символическом пространстве страны как некие
целостные образования.
Культурная отличительность как оппозиция национальному единству
Демонстрация культурной отличительности этнических групп в том или
ином регионе стала наиболее распространенной формой презентации
региональной этнополитики, а конкретными формами демонстрации служит
организация различных фольклорных фестивалей, песенных или иных
конкурсов, этнических съездов, специальных экспозиций в местных музеях,
создание
этнопарков
и
этнических
деревень.
Мероприятия,
характеризующих традиционный быт того или иного народа становятся
индикатором активности тех управленцев, которые призваны отвечать за
работу в области реализации государственной национальной политики.
Получается, что демонстрация культурных границ между группами и
манифестация культурной архаикой (являющейся важной частью
культурного наследия, но не элементом культурной повседневности)
становится во многих случаях основным содержанием региональной
этнополитики. Такой подход часто ведет к абсолютизации культурной
значимости традиций титульных этнических групп и к откровенному
этноцентризму, что находит отражение в концептуальных моделях
региональной государственной национальной политики и этнокультурного
образования.
14
К примеру, особая миссия коми народа отражена и в Концепции
этнокультурного образования Республики Коми. Приказом Министерства
образования Республики Коми от 23.11.2015 №255 была утверждена
«Концепция развития этнокультурного образования в Республике Коми на
2016-2021 годы», т.е. Три года спустя после принятия «Стратегии
государственной национальной политики», где ясно указано на
необходимость гражданской консолидации. Но концепция проповедует
этноцентричную модель этнокультурного образования, ибо там сказано:
«Основой этнокультурного образования является освоение этнической
культуры коми народа (курсив — Ю.Ш.) в диалоге с культурами русского и
иных этносов, проживающих в Республике» Коми…» Я лично полагаю, что
основой этнокультурного образовании является воспитание у учащихся
адекватных представлений о многонациональной природе Российского
государства (многонациональном российском народе – российской
нации)
и
исторически
сформировавшейся
поликультурности
республиканских и местных
сообществ, воспитание культуры
толерантности у учащихся. А главной целью системы этнокультурного
образования (вместе с другими образовательными и информационными
системами) является формирование представлений о национальном
единстве россиян, чего, видимо, не до сих пор не понимают некоторые
чиновники в регионах, хотя именно эта цель постоянно подчеркивается
Президентом.
Очевидно, что для эффективного управления практикой реализации
государственной национальной политики
и обеспечения ее единства
необходимо обратить внимание на институты этнополитики и их функции.
Как показывает наш анализ, единой федеральной системы таких институтов
до сих пор не создано. В областях нередко проблемами этнополитики
занимаются отделы культуры, но помимо них эти же проблемы решают и
некоторые ведомства, а равно и отдельные чиновники, что не позволяет
сделать как четкие и определенные доктринальные основы, так и выстроить
последовательную практику реализации этнополитики. Не лучше ситуация и
во
многих
других
национальных
республиках
[15].
Помимо
организационного
многообразия
институтов
региональной
этнополитики следует отметить еще и неустойчивость форм названных
институций (которая характерна и для многих других стран), о чем можно
судить как по федеральным учреждениям, так и по региональным. Кроме
этого, официально обозначенные функции институтов этнополитики нередко
выглядят неопределенными или дублируют функции других ведомств.
Даже в национальных республиках, где созданы специальные министерства
национальной политики (названия могут варьироваться) и
приняты
специальные документы, определяющие сферу компетенций данных
институтов,
нет полного понимания того, что же в сферу
их
профессионального интереса. Нет в числе функций
многих
республиканских ведомств, основной задачей которых является реализация
государственной национальной политики, самого, пожалуй, важного ее
15
направления политики интеграции, связанной
с осуществлением
целенаправленных мер, обеспечивающих формирование общероссийской
идентичности и укрепление российской гражданской нации.
Языковая политика и проблемы ее реализации
Особое внимание в последнее время, как сказано выше, уделяется
языковой политике и практике преподавание этнических языков в России.
Для этнических организаций, которые в начале 2000-х гг.
Переквалифицировались из общественно-политических в общественные, им
пришлось многие основополагающие положения их идеологии, откровенно
пропагандирующих идеи этнического национализма и даже культурного
расизма (формирование палат республиканских парламентов по принципу
крови), именно язык стал новой формой идеологии, ибо от своих прежних
политических целей многие этнические лидеры отказываться не хотели.
Практику преподавания этнических языков (языков титульных этнических
групп в национальных республиках) местные власти рассматривали как
форму проявления лояльности властей к представителям данной этнической
группы, нетитульное население республик более критично оценивало эту
практику и значительная его часть выступала не против демонстрации
лояльности ко всем этническим группам и их традициям, но против
навязывания культурных ценностей одной этнической группы всем другим.
Об этом в частности свидетельствуют результаты массового опроса,
посвященного проблемам этнокультурного образования, которое было
проведено в целом ряде российских регионов под руководством Института
этнологии и антропологии РАН весной 2017 года.
Однако, важно иметь в виду какова идейная основа введения практики
принудительного изучения языков титульных этнических групп в
национальных республиках. После того как не удалось реализовать идеи с
введением республиканского гражданства с цензом оседлости, создать
этнические палаты в региональных парламентах, наделить представителей
титульных этнических групп
правом первоочередного распоряжения
землями и ресурсами территорий их исторического обитания, основой
идеологии этнического национализма становится именно язык [16]. Для
этнических лидеров на местах важно было символически и практически
закрепить идею особых прав и особого положения коренного народа,
символически маркируемого ими как «главный народ». Но если есть
«главный народ», то, безусловно, его культурные ценности, включая язык,
являются обязательными не только для их признания, но и для ориентации
на эти ценности, включая обязательное изучение языков титульных групп в
российских республиках, даже там, где эти группы в очевидном
меньшинстве. Эта практика не только противоречит правам человека,
нарушая право на культурную свободу, но провоцирует конфликты, которые
разрушают гражданскую солидарность и гражданское единство в российских
регионах. Для политиков, которые используют этничность как политический
16
ресурс, важно было с помощью языка укрепить свое положение, ибо идея
«язык — это власть» широко используется на всем постсоветском
пространстве [17].
Ориентируясь на иерархичное понимание культурной природы
территориальных (прежде всего республиканских) сообществ в ряде
республик (Татарстане, Республике Коми, Республике Мордовия и др.) Было
введено обязательное обучение в школах языкам титульной этнической
группы, что спровоцировало многочисленные протесты
со стороны
нетитульных групп населения. Самая главная ошибка «языковых
реформаторов» заключалась в попытке
силовым способом навязать
культурные стандарты одной группы другим (при этом титульное население
могло составлять меньшинство, как в Коми, где его доля равна лишь 23%, из
которых почти 40% считают русский своим родным языком) и не
предложить какой-либо альтернативы. А между тем, «Международный пакт
об экономических, социальных и культурных правах» (1966), предполагает
не только уважение культурных прав, но предполагает применительно к
системе образования, что образовательный процесс будет организован с
соблюдением требования приемлемости и адаптивности форм обучения.15
Это означает, что в одних школах республики уроки языка титульных
этнических групп могут быть включены в программу, как обязательные
(особенно в районах компактного проживания титульного населения), в
других они могут иметь форму факультативов, что находит отражение и в
методических рекомендация и образовательных стандартах. К примеру, в
издании «Правовой статус финно-угорских языков и этнокультурные
потребности российской школы» сказано: «Необходимо развивать разные
варианты обучения этническим языкам. Как показывает опыт педагогов, а
также изучение мнения родителей школьников, варианты обучения
этническим языкам должны различаться даже на уровне отдельных
школ»[18, 30].
Теперь обратимся к федеральному законодательству, которое имеет
приоритет над местными законодательными нормами. Закон РФ от 25
октября 1991 г. №1807-1 «О языках народов Российской Федерации» (с
изменениями от 24 июля 1998 г., 11 декабря 2002 г.) В пункте 3 Статьи 2
однозначно провозглашает, что каждому гарантируется право на
использование родного языка и «свободный выбор языка общения,
воспитания, обучения...»16 Но ни в одной из статей названного закона не
предусмотрено принудительное обучение языкам меньшинств, а идея
«свободного выбора» есть ключевая идея данного юридического документа.
И самое главное, что норма предписывающая введение обязательное
обучение языкам титульных народов в республиках противоречит
Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах/Принят
резолюцией 2200А (XXI) Генеральной Ассамблеи ООН от 16 декабря 1966 года. URL:
http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/pactecon.shtmc
1
6
ФЗ «О языках народов Российской Федерации» (в ред. Федеральных законов от 24.07.1998
№126-ФЗ, от 11.12.2002 №165-ФЗ). URL:
http://www.base.consultant.ru/cjns/cgi/online/cgi?req=doc;base=LAW;n=38813
1
5
17
Конституции РФ и Основным законам самих республик, ибо во всех этих
правовых актах подчеркивается первичность прав человека, а к числу
таковых прав относятся и культурные права личности, в том числе и право на
культурную свободу, т.е на свободный выбор культурных ценностей,
включая язык. Почему эта конституционная норма не защищается? Чаще
всего в силу местной политической конъюнктуры, когда судебные
инстанции не в силах или просто не желают конфликтовать с местной
исполнительной властью. А власти часто ориентированы не на
формирование прочных гражданских сообществ в своих регионах, а
исповедуют идеи этнически структурированного сообщества.
Конечно, откровенно
этноцентричные идеи типа создания в
республиканских парламентах этнических палат (сформированных по
«принципу крови») сегодня не получают поддержки региональных властей,
но те или иные формы лингвистического национализма долгое время
поощрялись региональными властями и попытки их реализовать все еще
продолжаются. Более того, лингвистический национализм подпитывается
извне и не случайно западные языковеды и эксперты обращают много
внимания, к примеру, на языки финно-угров и предлагают тотальную
этнизацию жизни в «финно-угорских регионах» [19]. Между тем, в России,
которая является полиэтничным государством, человек в течении жизни
может многократно менять место жительства,
и если это будут
национальные республики, то значит его детям каждый раз надо будет учить
новый язык, если право свободного выбора предмета «национальный язык»
не будет закреплено на практике. В этом смысле полезно перенять опыт
Швейцарии, где существуют четыре государственных языка. Однако,
«официальное многоязычие швейцарского государства и кантонов не
подразумевает многоязычия индивидуального — многоязычия отдельных
граждан» [20, 221]. И это правильная позиция, ибо она ориентирована на
интересы гражданина, а не на интересы этнических или политических элит.
Вместо заключения: рекомендации
Исходя из вышеизложенного,
можно предложить ряд конкретных
рекомендаций, суть которых вполне очевидна :
1) Необходимо
продолжить создание единого правового поля
этнополитики, для чего необходимо привести Конституции республик
и уставы областей и краев в соответствие с федеральной Конституцией
в той части, где определяется культурная основа региональных
сообществ,
2) Необходимо обеспечить общие подходы в практике реализации
«Стратегии государственной национальной политики» для чего
отказаться от приоритета праздничных и фольклорно-фестивальных
мероприятий в региональной практике этнополитики в пользу
мероприятий общегражданского и интеграционного характера, которые
должны быть продуманными и
не формальными. Этнические
18
праздники и фестивали целесообразно проводить силами самих
этнических организаций и спонсоров при ограниченной поддержке
государства,
3) Обратить особое внимание на школу как институт социализации и
институт формирования гражданских идеалов, для чего разработать
серию
учебных пособий, в которых бы содержались очерки
этнокультурной истории России, культурные коммуникаторы,
трактовка необходимых понятий и терминов, типовые конспекты
уроков толерантности и граждановедения и в целом усилить
общегражанскую направленность воспитательной работы в школе для
чего в обязательном порядке 1 сентября проводить общенациональный
Урок о России, а перед Днем народного единства — урок единства
российской нации (в республиках и областях надо проводить также
День республики или области),
4) Создать эффективную и действенную социальную рекламу,
пропагандирующую идеи национального единства и идеи гражданской
нации,
5) Переформатировать экспертные советы по национальной политики в
регионах, исключив из их состава этнических антрепренеров и усилив
их состав за счет авторитетных специалистов и ученых,
6) Распространить
практику осуществления
этнологических (и
этнополитических) экспертиз при осуществлении каких-либо значимых
проектов промышленного или социального значения,
7) Провести работу по обеспечению единства институтов этнополитики,
провести анализ эффективности деятельности региональных
институтов этнополитики, для чего привлечь независимых экспертов.
8) Национальная политика должна быть ориентирована не на группы, а на
личности, т.е. Индивидуальные права (права личности) должны быть
защищены и личный культурный выбор должен стать определяющим,
что требует обеспечить условия для исключения диктата группы над
личностью.
Нельзя допустить, чтобы региональная этнополитика по-прежнему
оставалась аморфной и по существу противоречила доктринальным основам
федеральной модели государственной национальной политики, что сегодня
на деле во многих случаях и происходит.
Список литературы
1.Тишков В.А. Национальности и национализм в постсоветском
пространстве (исторический аспект)//Этничность и власть в полиэтнических
государствах. М.: Наука, 1994.С.9-34.
2.Малахов В.С. Национализм как политическая идеология. М.: КДУ, 2005.
320 с.
19
3. Тишков В.А., Шабаев Ю.П. Этнополитология: политические функции
этничности. 2-е издание, исправленное и дополненное. М.: Изд-во МГУ,
2013. 413 с.
4.Штрихи этнополитического развития Коми республики. Очерки.
Документы. Материалы/составитель Ю.П.Шабаев. Т.1. М.: ЦИМО, 1994. 313
c.
5.Осипов Александр, Сапожников Роман Законодательство РФ, имеющее
отношение к этничности. Концептуальные основы, содержание, проблемы
реализации (справочный материал)//Проблемы правового регулирования
межэтнических отношений и антидискриминационного законодательства в
Российской Федерации М.: Немецко-русский обмен, 2004. С. 162-208.
6.Margus,Tonurist Igor, Kolga Lembit, Viikberg Juri. The Red Book of the
Peoples of the Russian Empire.Tallinn: NGO Red Book, 2001.417 р.
7.Тишков В.А., Шабаев Ю.П. Финно-угорская проблема: ответ Евросоюзу.
Исследования по прикладной и неотложной этнологии №196. М.: Институт
этнологии и антропологии, 2007. 31 с.
8.Крюков А.В. Об этническом самосознании ингерманландских финнов и
ижор//Нестор №10. Журнал истории и культуры России и Восточной
Европы. Финно-угорские народы России: (Проблемы истории и культуры).
Источники, исследования, историография. Спб.: Издательство «НесторИстория», 2007.с. 320-323.
9.Сурво А.А. Уральский миф//Семиозис и культура. Философия и
феноменология текста. Вып. 5. Сыктывкар: КГПИ, 2009. C.121-132.
10.Шабаев
Ю.П.
Ассамблея
коренных
малочисленных
народов
Севера//Уральская языковая семья: народы, регионы и страны:
этнополитический справочник/под ред. Ю.П.Шабаева, А.П.Садохина,
В.Э.Шарапова. М.-Берлин: Директ-Медиа, 2015.С. 37-39.
11.Шабаев
Ю.П.
Русский
Север
в
современной
этнополитике//Этнополитическая ситуация в России и сопредельных
государствах в 2013 году. Ежегодный доклад Сети этнологического
мониторинга и раннего предупреждения конфликтов/Ред. В.А.Тишков и
В.В.Степанов. М.: ИЭА РАН, 2014.c.193-207.
12.Шабаев Ю.П., Подоплекин А.О. Европейский север России: этнополитика
и кризис местных сообществ//ПОЛИТЭКС.2017. Т.13. №1. C.103-122.
13.Ушкалов И.Г., Малаха И.А. Территориальные общности населения севера
(зарубежный опыт и некоторые выводы в контексте решения российских
проблем)//Человек на Севере: условия и качество жизни (Тр. Науч.-аналит.
Конф. 27-28 октября 1998). Сыктывкар: КЕПС при Главе Республики Коми,
1999. С. 30-35.
14.Шабаев Ю.П. «Русский Север» и Поморье: символическое пространство в
культурном
и
политическом
контексте//Вестник
Сыктывкарского
государственного университета. Серия гуманитарных наук. 2014. № 3. c.3851.
20
15.Шабаев Ю.П., Садохин А.П., Рожкин Е.Н. Стратегические контексты и
практические
формы
национальной
политики
в
современной
России//Культура и цивилизация. 2014. №4. c.26 – 69.
16. Шабаев Ю.П., Садохин А.П. Языковая политика или лингвистический
национализм//Вестник российской нации.2013. №6. C. 21`-50.
17.Ачкасов В.А. Политика идентичности мультиэтничных государств в
контексте решения проблемы безопасности. Спб.: Изд-во С.-Петерб. Ун-та,
2012.232 c.
18.Правовой статус финно-угорских языков и этнокультурные потребности
российской школы. Методические материалы и рекомендации. М.: ИЭА РАН,
2011. 288 с.
19.Шабаев Ю.П., Шилов Н.В., Денисенко В.Н. Языковая политика в регионах
проживания финно-угорских народов Российской Федерации: поиск
модели//Этнографическое обозрение. 2009.№2. С.92-106.
20.
Нагапетова
Р.Р.
Швейцарская
система
школьного
образования//Европейская интеграция и культурное многообразие. Часть 2.
Европейский образ жизни. М.: ИЭА РАН, 2009. С.218-251.
References
1.Tishkov V.A. Natsional’nosti i natsionalism v postsoveskom prostranstve
(istoricheskii aspekt) //Etnichnost’ i vlast’ v polietnichnyh gosudarstvah. М.:
Nauka, 1994. Ss.9-34 (In Russ.)[Nationalities and nationalism in post-soviet space
(historical aspect)//Ethnicity and Power in Рoliethnic States.М.: Nauka, 1994.pp.
9-34].
2.Malahov V.S. Natsionalizm kak politicheskaya ideologiya М.: КDU, 2005. 320
s. (In Russ.).[Nationalism as political ideology. М.: КDU, 2005. 320 p.]
3. Tishkov V.A., Shabaev Y.P. Etnopolotologiya: politicheskie funkcii etnichnosti.
Izdanie vtoroe, ispravlennoe i dopolnennoe М.: Izdatel'stvo МGU, 2013. 413
s.[Ethnopolitology: Political Functions of Ethnicity. The second edition, corrected
and amended. М.: МGU, 2013. 413 p.]
4. Shtrihi etnopoliticheskogo razvitiya Komi Respubliki. Ocherki. Dokumenty.
Materialy/sostavitel Y.P.Shabaev. Т.1. М.: CIМО, 1994. 313 s. (In Russ.).[Strokes
of the ethnopolitical development of the Komi Republic. Essays. Dokuments.
Materials /originator Y.P.Shabaev. Т.1. М.: CIМО, 1994. 313 p.]
5.Osipov Alexandr, Sapozhnikov Roman Zakonodatelstvo RF, imejuchee
otnoshenie k etnichnosti. Коnсetptual’nye osnovy, soderzhanie, problemy
realizatsii
(spravochnyi
material)//Problemy
pravovogo
regulirovanija
mezhetnicheskih otnoshenii i antidiskriminacionnogo zakonodatelstva v Rossiski
Federatsii. М.: Nemetsko-russkii obmen, 2004. Ss. 162-208. (In Russ.)[Legiststion
of the Russian Federation, which is relevant to ethnicity. Conceptual framework,
content, implementation issues (reference material)//Problems of legal regulation
of interethnic relations of anti-discrimination and anti-discrimination legislation in
the Russian Federation. M.: German-Russian exchange, 2004. Pp. 162-208.].
6. Kolga Margus,Tonurist Igor, Vaba Lembit, Viikberg Juri. The Red Book of
the Peoples of the Russian Empire.Tallinn: NGO Red Book, 2001. 417 p.
21
7.Tishkov V.A., Shabaev Y.P. Finno-ugorskaya problema: otvet Evrosoyuzu
[Finno-Ugric problem: response to the European Union] Issledovaniya po
prikladnoi i neotlozhnoi etnologii №196. М.: Institut etnologii i antropologii, 2007.
31 s. (In Russ.).[Finno-Ugric problem: response to the European Union. Studies on
applied and urgent ethnology №196. M .: Institute of Ethnology and Anthropology,
2007. 31 p.]
8.Kriukov A.V. Ob etnicheskom samosoznanii ingermanlandskih finnov i izhor
//Nestor №10. Zhurnal istorii i kultury Rossii i Vostochnoi Evropy. Finno-ugorskie
narody Rossii: (Problemy istorii i kultury). Istochniki, issledovaniya,
istoriographiya. S-Peterburg: Izdatel’stvo «Nestor-Istorija», 2007. Ss. 320-323. (In
Russ.).[About ethnic identity of Ingrian Finns and Izhoras /Nestor №10.Journal of
History and Culture of Russia and Eastern Europe. Finno-Ugric peoples of Russia
(problems of history and culture). Sources, research, historiography. S-Peterburg:
Publishing House "Nestor-History", 2007. рp. 320-323].
9. Survo А.А. Ural’skii mif [Ural myth]//Semiozis i kultura. Filosofiya
fenomenologiya teksta. Vyp. 5. Syktyvkar: КGPI, 2009. Ss.121-132. (In
Russ.).[Ural myth//Semiosis and culture. Philosophy and phenomenology of the
text. Issue 5.Syktyvkar: КGPI, 2009. Pp.121-132].
10.Shabaev Y.P. Аssambleya коrennykh malochislennykh narodov severa
//Uralskaya yazykovaya sem’ya: narody, regiony I strany: etnopoliticheskii
spravochnik/pod red. Y.P.Shabaeva, А.P.Sadohina, V.E.Sharapova. М.-Berlin:
Direct-Меdiа, 2015. Ss.37-39. (In Russ.).[Assembly of Indigenous Peoples of the
North//Uralic language family: peoples, regions and countries: ethnopolitical
directory /Ed. By Yu.P.Shabayev, A.P. Sadokhin, V.E.Sharapov. М.-Berlin:
Direct-Меdiа, 2015. Pp.37-39].
11.Shabaev Y.P. Russkii Sever v sovremennoi etnopolitike [Russian North in the
present ethnopolicy]//Etnopoliticheskaya situaciya v Rossii i sopredel’nyh
gosudarstvah v 2013 godu. Ezhegodnyi doklad seti etnologicheskogo monitoringa i
rannego preduprezhdeniya konfliktov/Red. V.А.Тishkov i V.V.Stepanov. М.: IEА
RАN, 2014. Ss.193-207. (In Russ.).[Russian North in the present
ethnopolicy//Ethnopolitical situation in Russia and neighboring countries in 2013.
Annual report of the Network for Ethnological Monitoring and Early Warning of
Conflict /Ed. By V.А.Тishkov and V.V.Stepanov. М.: IEА RАN, 2014. Pp.193207].
12.Shabaev Y.P., Podoplekin A.O. Еvropeiskii sever Rossii: etnopolitika i krizis
mestnyh
soobchestv//POLITEKS.
2017.
Т.13.№1.
Ss.103-122
(In
Russ.).[European north of Russia: ethnopolicy and community crisis//POLITEKS.
2017. Т.13.№1. Рр.103-122].
13.Ushkalov I.G., Malaha I.A. Теrritorial’nye obchnosti naselenia severa
(zarubezhnyi opyt i nekotorye vyvody v kontekste reshenija rossiskih problem)
//Chelovek na Severe: uslovija i kachestvo zhizni (Тrudy nauchno-analiticheskoi
konfereocii 27-28 окtjabrja 1998). Syktyvkar: КЕPS pri Glave Respubliki Komi,
1999. Ss.30-35 (In Russ.).[Territorial communities of the population of the north
(foreign experience and some conclusions in the context of solving Russian
problems)//Man in the North: Conditions and Quality of Life (Proceedings of the
22
Scientific and Analytical Conference, October 27-28, 1998). Syktyvkar: KEPS
under the Head of the Komi Republic, 999. Pp.30-35].
14.Shabaev Y.P. «Russkii Sever» i Pomor’e: simvolicheskoe prostranstvo v
kulturnom i politicheskom kontekste//Vestnik Syktyvkarskogo Gosudarstvennogo
Universiteta. Serija gumanitarnyh nauk. 2014.№3. Ss.38-51. (In Russ.). [“Russian
North” and Pomorie: symbolicspace in the cultural and political context//Bulletin
of Syktyvkar State University. A series of humanities. 2014. № 3. Pp.38-51].
15.Shabaev Y.P., Sadohin A.P., Rozhkin E.N. Strategicheskie konteksty i
prakticheskie formy natsional’noi politiki v sovremennoi Rossii //Кultura i
civilizatsiya. 2014. №4. Ss. 26 – 69. (In Russ.). [Strategic contexts and practical
forms of implementing ethnic policy in modern Russia//Culture and
Civilization.2014. №4. Pp. 26 – 69].
16.Shabaev Y.P., Sadohin A.P. Yazykovaya politika ili lingvisticheskii
natsionalizm//Vestnik rossiiskoi natsii. 2013. №6. Ss. 21`-50. (In Russ.).
[Language policy or linguistic nationalism//Bulletin of the Russian Nation. 2013.
№6. Pp. 21`-50].
17.Аchkasov V.А. Politika identichnosti multietnichnyh gosudarstv v kontekste
resheniya problemy bezopoasnosti. S-Petersburg: Izdatel’stvo S.-Peterbugskogo
universiteta, 2012. 232 p.(In Russ.).[The policy of identity and the solution of the
problems of security]. S-Petersburg: Publishing house of the St. Petersburg
University. 2012. 232 p.].
18.Pravovoi status finno-ugorskih yazykov i etnokulturnye potrebnosti rossiiskoi
shkoly. Metodicheskie materially i rekomendacii. М., 2011. 288 s. (In Russ.). [The
legal status of the Finno-Ugric languages and ethno-cultural needs of the Russian
school. Methodical materials and recommendations.М.: IEА RАN, 2011. 288 p.].
19.Shabaev Y.P., Shilov N.V., Denisenko V.N. Yazykovaya politika v regionah
prozhivaniya finnj-ugorskih narodov Rossiiskoi Federatsii: poisk mdeli.
//Etnographicheskoe obozrenie. 2009.№2. Ss. 92-106. (In Russ.). [Language policy
in the regions of Finno-Ugric peoples of the russianfederation: search for a model//
Ethnographic Review. 2009.№2. Pp. 92-106].
20.Nagapetova R.R.
Shveicarskaya sistema shkolnogo оbrazovaniya
//Еvropeiskaya integratsiya i kulturnoe mnogoobrazie. Chast 2. Еvropeiskii obraz
zhizni. М.: IEА RAS, 2009. Ss. 218-251. (In Russ.).[Switzerland system of school
education//European integration and cultural diversity. Part 2. European way of
life.М.: IEА RAS, 2009. Pp. 218- 251].
23
Документ
Категория
Журналы и газеты
Просмотров
1
Размер файла
181 Кб
Теги
этнополитика, госнацполитика
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа