close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Возвращение отца

код для вставкиСкачать
Я люблю и помню своего отца, он погиб в московском ополчении в 1942 году. Почти 30 лет я собирал по крупицам сведения о его жизни. Первая часть книги ‒ это повесть о нем, вторая – мои воспоминания и дневники, где как бы продолжается его жизнь…
Виталий Щеглов
Возвращение отца
_______________________________________________________________
Я люблю и помню своего отца, он погиб в московском
ополчении в 1942 году. Почти 30 лет я собирал по крупицам
сведения о его жизни. Первая часть книги ‒ это повесть о нем,
вторая – мои воспоминания и дневники, где как бы продолжается
его жизнь…
2
_______________________________________________________________
Дальний путь
“Я есмь путь
и истина и жизнь”
Ин 14, 6
Симонково
В один яркий июльский день я с двоюродной сестрой был на
кладбище близ Иосифо-Волоколамского монастыря, мы привели в
порядок могилу ее отца, прикрепили его фото, еще молодого:
сильный, смелый взгляд человека, красивого в свои двадцать
шесть лет (умер он позже). “Как они были молоды, когда умерли;
Михаил Сергеевич прожил лишь на пять лет больше после гибели
в 1942 году моего отца”. – “А что это были за годы, сплошные
болезни после побега из плена”, – заметила сестра. Я сорвал
несколько бальзаминов, краснеющих вблизи, и поставил их в вазу
на могиле. На обратной дороге мы говорили об отпевании М.С. в
кладбищенской церкви, о необходимости как-нибудь зайти туда
на службу и помянуть его, о даче митрополита Питирима, мимо
которой проезжали на машине; любовались отражением
монастыря и облаков, освещенных вечерним солнцем в большом
пруду, над дальним берегом которого виднелся в полете черный
аист.
Позже все вместе собрались за ужином в доме, где казалось,
совсем рядом из-за вершин ближайших деревьев выглядывает
башня монастырской стены с флюгером в виде золотого ангела,
сияющего в лучах заходящего солнца и трубящего, что спасение
всех уже близко. Оно лишь в совсем небольшой казалось бы
переделке нашего сознания – в любви, т.е. в действительном
признании существования взаимосвязи и переплетения нашей
сути,
души,
как
представителей
рода
человеческого,
cсуществования хотя бы части нашей духовной сущности и у
других людей, близких нам духовно. Разговор шел о судьбе наших
предков и ныне живущих родных, вспоминали, как после войны
сюда приезжал наш дед, который привез с собой козу, для того,
3
_______________________________________________________________
чтобы лечить больного сына и помочь по хозяйству его семье; он
был здесь около года. Жили тогда внутри монастыря в
одноэтажном доме, бывшей сапожной мастерской, около
надвратной церкви. Нашли старое фото, где мой отец в
Болоховском парке лежит, облокотившись на боку на траве под
дубом. Я сижу около него, мне года четыре, на обратной стороне
написаны сердечные слова памяти к брату и его родным так, как
будто отец чувствовал, что когда-то в будущем это будет звучать
как просьба признания меня своим в его семье.
“Вам повезло, вы хорошо помните М.С., потому что вы жили
вместе с ним последние годы, мне же пришлось собирать память
об отце по крупицам, мы с матерью жили отдельно от него после
их развода, она мне почти ничего не говорила о нем. Последний
раз я видел отца несколько часов весной 41-го года в Туле, мне
было тогда лишь восемь лет, и в памяти от этой встречи осталось
мало. Лишь гораздо позже, после окончания университета я начал
ездить к своим родственникам, удалось найти его фотоальбом,
отрывки личных записей, описание детства, воспоминания родных
о нем и само впечатление от трех его сестер и оставшегося в
живых после войны младшего брата как носителей генетической
информации об отце. Но это были как бы основные вехи в пути
выявления памяти о нем. Самое важное, что за прошедшие,
кажется, тридцать семь лет этих поисков я почувствовал, что
более детальная память об отце – во мне самом так, как если бы он
жил сейчас, но действовал через меня во всех своих привычках и
стремлениях души. После рассматривания вечером перед сном его
альбома с фотографиями иногда я видел отца во сне, долго и во
всех деталях разговаривал с ним, слушал историю его странствий,
как будто он пришел, наконец, домой после своего дальнего пути;
мы говорили, ничему не удивляясь, лишь радостно иногда смотря
в глаза друг друга...”. (В воспоминаниях отца произведена лишь
небольшая правка при наборе текста, мои вставки, взятые из иных
источников, помещены в квадратные скобки).
“...В ста двадцати километрах от Москвы между Белорусской,
т.е. Смоленской и Ржевской дорогами, в 25-ти километрах южнее
от Шаховской расположена деревня Симонково Шаховского
района Московской области. [По рассказам старших в семье
Королёвы давно уже жили в этих местах, и сама наша фамилия
происходит от очень давнего нашего предка или человека, о
котором была благодарная память. Он, жил, возможно, где-то на
севере или на западе и звали его Карл, что, например, у шведов
означает “мужчина” или у шотландцев “крестьянин”, “мужик”.
4
_______________________________________________________________
Или звали его Карел, что у британцев означает “веселая песня”,
обычно рождественская, прославляющая приход к нам Отца в
облике человека. Многие поколения сменялись, и иногда сыновей
в память отца или деда называли этим именем; в нашей же
местности оно звучало как Король, что означало “первый” или
“заметный мужчина”, обычно в смысле первенства в веселой
компании, в песнях, когда в те баснословно далекие времена
такого певца друзья украшали венком. Или вообще, это слово
означало человека явно отмеченного чем-то среди других,
например, ранней сединой. Так что фамилия Королевы – это
маленькая весточка о нашем очень давнем первоисточнике в
наследственном или духовном смысле.
Если давать по 25 лет на поколение, то самый старший из
Королевых, известный нам лишь по фамилии, родился примерно в
1753 году, у него был сын Ефрем, о котором нам было известно
лишь, что его звали “лесным человеком”. Он был пастухом и во
время ночевки с табуном лошадей где-нибудь около хмурого леса
спал в своей сторожке на дереве. Там он спасался от волков,
которые хозяйничали в наших местах, ведь даже сейчас почти
везде вокруг Симонково раскинулись глухие, местами непроходимые высокие еловые леса. Его сын Степан был ямщиком на тракте
Шаховская – Середа – Можайск, проходившем на версту
восточнее от Симонково. Сын Степана Василий был
крестьянином, как и его сын, Николай, мой дед, от которого, собственно, и начинаются мои воспоминания; его сын Сергей был
моим отцом.
Родился я 23 сентября 1906 года по новому стилю в
воскресенье, в день равноденствия, регистрация и крещение было
в ближайшей церкви, в Холмеце, в двух верстах от Симонково,
по другую сторону дороги на Середу. С юго-западного края
Холмеца посреди довольно ровной местности располагалось
небольшое возвышение местности, заросшее лесом, там было
кладбище, где покоились наши предки].
В Симонково было около 60-ти изб, все как одна рублены из
елового леса, крыты щепой или соломою, под окнами садочки
черемухи, рябины и берез с привязанными к ним скворешнями,
сзади примкнутые вплотную к избам и имеющие общую крышу
скотные дворы. [Весь дом в целом был как Ноев ковчег, там было
все необходимое для жизни крестьянина]. Вокруг деревни
располагались сады, за ними огороды, конопляники, на них
амбары, сараи, овины. Далее тянутся пашни, окруженные хмурым
темно-синим лесом: Ламёнковы Лядки, Пчельник и Сечь.
5
_______________________________________________________________
Безымянная речушка, берущая начало из оврагов Попова луга,
извиваясь, течет по задам деревни и вдруг, резко повернув,
отсекает с севера третью часть деревни, образуя Заречье. [Далее
она течет на восток в Малую Иночь, затем в Иночь и в Москвуреку]. В другой (южной) части деревни около большого пруда в
домике с белыми наличниками (дом 25 сейчас) жила наша семья.
Хозяйничал дедушка Николай. Будучи знаменитым в округе как
обладатель самой большой грыжи, он имел средний рост, был
сутул, коренаст. Большой открытые лоб, за которым
чувствовалось наличие большого любопытства и дюжей смекалки,
переходил в большую лысину. Вьющаяся сивая борода закрывала
почти все лицо. Глаза голубые, смеющиеся, озорные глаза,
окруженные пучками морщинок, разбегающихся и прячущихся в
зарослях висок, я как сейчас вижу.
Вот он, выгребая пятерней сено, набившееся в бороду,
усаживает нас, кого на лошадь верхом, кого с собою на самую
вершину воза сена, а кого и совсем не посадит никуда. И часто
начинаются его такие причуды. А ну, говорит, ребята, запевай!
Какое там пение... мы умели в то время только реветь, да и то не
все разом, а больше вразнобой, из пения, конечно, ничего не
получалось. Тогда дед, промахиваясь, стегал не по лошади, а по
Ваньке, сидящему верхом на ней. Ванька кричит ему: “Дедушка,
слепой что ли, не видишь разве, что меня лупишь?” – “Неужто я
промахнулся?” – отвечал дед и еще раз стегал хворостиной и по
лошади и по ванькиной ноге. Ванька выл и лез на дугу. А
остальных, сидящих на возу, примется пугать, вот, говорит, сейчас
доедем до вот той канавки и воз опрокинется. Мы издалека до
канавки цеплялись ему за пояс, за рубашку и это ему, как видно,
доставляло немалое удовольствие. Или, вдруг, начнет нас
дразнить, Таньку, говорит, ворона на хвосте принесла! Таня была
следующая за мною по возрасту сестрой, а Ваня старше. “А
Сережку (меня это) под кустом в лесу нашел. Посмотри, Танька
чернява, а ты белый как гриб!” В то время это обидно было. Как
это вдруг, все остальные ребятишки как-то родились, а меня он
под кустом нашел! Таня, та разозленная дедушкой, пыхтела и
кричала: “Мама! Дедушка говорит, меня ворона на хвосте
принесла?” Мать, идущая за возом и все время следившая, чтобы
никто из ребят не упал, говорила: “Упаси Бог под ноги лошади;
ох и глупые же, ведь дедушка смеется над вами”.
Несмотря на его насмешки, порой доводившие нас до слез, из
раннего детства самой яркой и привлекательной фигурой в моей
памяти всплывает дед. Взрослые члены нашего семейства были
6
_______________________________________________________________
целиком поглощены выполнением различных работ. Женщины:
мать, бабушка, тетя Дуня (жена брата отца, Алексея), целые дни с
утра до темной ночи ткали холстину, стирали белье, ухаживали за
скотиной, копались в огороде..., шили, мыли и кормили “целую
ораву”. [Так называли нас шесть человек ребятишек в то время:
самую старшую сестру Дашу, за ней Ваню, меня, Мишу и Таню,
остальные родились позже: Анна, Нина, Коля и самый младший
Евгений. В то время с нами была еще Настя, дочь дядьки Алексея,
позже его сын Коля и дочь Маня. Всего мать родила 13 детей, но
четверо умерло совсем малыми, вообще здоровье у нее было
слабое, и всех нас в основном воспитывала старшая сестра Даша.
Когда позже мать спрашивали, как это получилось, что у нее
столько детей, она со вздохом говорила: “Видно уж столько
семечек было у меня”].
Мужчины – отец и дядька Алексей – пахали, косили, рубили и
возили из лесу дрова, ремонтировали дворы и отходничали (в
особенности отец) на стороне, позже, после переезда в Середу
отец еще торговал скотом, был прасолом. Конечно, им всем было
не до развлечений с нами. Дед же, несмотря на то, что участвовал
во всех, как крестьянских, так и домашних работах, уделял много
внимания и искренно любил нас, прививая трудовые навыки.
Права старшего в семье и его умение выполнить “тонкую” работу,
как-то: отбить косы, высушить снопы в овине, починить сбрую,
телегу, наловить рыбы давало ему преимущество над остальными
и также время для возни с нами. В прятки он с нами не играл, а вот
сено сушить к сараю брал всех. Сколько это доставляло
удовольствия! Сколько было возни, визгу... Или, едучи в поле за
снопами, посадит нас в телегу, довезет до леса; и мы, 3, 5, 7 и 9-ти
летние, собираем грибы, вернее, всё, похожее на грибы.
Заблудимся на самой опушке леса, всплакнем, думая, что дедушка
нас бросил в лесу, и вдруг, в самую тягостную минуту ожидания
слышали тележный скрип, и через несколько минут появляется на
возу со снопами наш милый дедушка. Собирает, усаживает на
мягком мху под ельничком, объясняет: “Это масляк, это мухомор,
белянка, скрипуха – все это поганки, выбросите их. Это коровка,
волнушка, подсосник – отварим да посолим их, кладите такие в
корзинки. Это подосинки, подберезовики, сыроежки – хорошие
грибы, жарить будем их. Ого! Ну и Даша, какого боровика нашла!
Смотрите, да у ней полкорзинки белых грибов. Где ты наковыряла
таких? Будем такие сушить, а как зима придет, тогда, пожалуйста:
ешь похлебку с грибами, да держи язык за зубами”.
7
_______________________________________________________________
Не всегда наш дедушка хорошим был. После пьяных
престольных праздников, исхудавший, с мучительной головной
болью он был неузнаваем. Он был похож на лохматого зверя с
опухшими красными глазами… Убедившись, что денег не
получит, дед лез на печку. Жуткие вздохи и скрежет зубов
слышались оттуда, голосом умирающего, со слезами на глазах он
просил бабушку: “Аннушка, дай Христа-ради опохмелиться?..
Червяк сосет…Видит Бог: умираю...” Бабушка, часто повторяя “за
что меня Бог наказал”, минут 20 ругала его всячески, в
особенности она лихо поминала шинкарку Солоху, к которой по
ее словам дедушка за огородом дорогу проторил. Затем, взяв
чашку, шла во двор, доставала спрятанную сотку водки, наливала
и несла деду. Он трясущимися руками брал чашку, пил, морщился,
затем, растянувшись на печке, засыпал сном праведника. В это
время полагалось следить за ним, чтобы он, проснувшись, не
стащил бы чего Солохе. [Иногда деду удавалось найти эту сотку, и
когда бабушка спрашивала об этом, он как бы тревожась тоже,
говорил ей: “Наверное, ее куры склевали, куры склевали...”
Бабушка Анна (до замужества Абрикосова), высокая и строгая, в
далекие времена в молодости была крепостной кружевницей у
графа Уварова, в последние годы она плохо видела].
Длинный, летний день, заполненный беготней по улице,
усадьбе, по выгонам за телятами, по соседним прудам, где мы
ловили лягушачью икру, к вечеру утомлял нас. Ноги, покрытые
цыпками, т.е. потрескавшиеся от грязи и ветра, болели нестерпимо. Несмотря на наши крики, мать мыла и смазывала их
маслом. Которые поменьше, те хныкали долго, не переставая, но
напоенные молоком и уложенные в постель, засыпали сразу.
Остальные усаживались за общий стол “ужинать с большими”.
Бабушка, ворча на дедушку, гремела ухватами и доставала из печи
щи, затем кашу. За столом полагалось сидеть и есть молча, те,
которые нарушали этот порядок, получали ложкой во лбу. Это
совсем не больно... Обидно только, что лоб был мокрый от ложки,
а иногда и вскрыт капустой, приходилось рукавом вытирать его.
Взрослые переговаривались между собою, подытоживая
прошедший день, иногда смеялись, когда кто-либо из нас, засыпая,
совал ложкой мимо рта. Вылезая из-за стола, каждый, смотря на
иконы, должен был несколько раз перекрестится. Укладывались
спать дружно, сразу же после ужина по своим местам: дедушка на
печке, дядька с тетей на полатях, отец на полу, мы на большой
общей кровати... В сравнительной тишине бабушка, стоя на
коленях, что-то шепчет, вздыхает и
бьет поклоны Богу.
8
_______________________________________________________________
Равномерно, как заведенный
цыркает за печкою сверчок...
Засыпая слышно, как мать, укачивая самого маленького из нас,
поет:
Гулюшки, гулюшки прилетали к люлюшке,
Прилетали гулюшки, садились на люлюшки,
Стали гули ворковать, и стал Миша засыпать.
* * *
[Вспоминается наша люлька, из которой вышли, наверное, все
Королевы – деревянная, с дугой сверху, которая привязывалась к
концу шеста, продетого через крюк на потолке. Как входишь в
избу, прямо по ходу была русская печь, слева небольшой закуток,
а справа комната, в ее правом углу были иконы, Никола-угодник и
Богоматерь, слева было свободное место за печкой. Крюк в
потолке был правее и ближе ко входу, потолок и стены были из
толстых еловых бревен, гладко обтесанных, потемневших и
отполированных временем.
Позже мать говорила, по воспоминанию ее снохи, жены
Миши, что любила в молодости петь и плясать, наверное, потому,
что, кажется, ее бабушка была цыганкой. На мой взгляд, у нее
скорее были чуть заметные черты русского северного или
сибирского типа. У матери были черные кудрявые волосы, светлокарие глаза, у всех детей глаза были голубые, лишь у Тани –
серые. До старости она выглядела моложе своих подруг, лицо
было гладкое и белое, почти без морщин, говорили, что в
молодости была очень красива. До замужества она жила с
мачехой, которая все время заставляла ее прясть и отбирала
книжки, которые девочка пыталась читать. Звали ее Дарья, жили
они в Журавлихе, деревне из десятка домов, ехать к ним нужно
было по основному тракту к Дору, далее восточнее версты две. В
Журавлихе жила и вся родня матери: отец Егор Жучков и брат
Семен, который после женитьбы построил себе большой дом
недалеко от отцовского. Восточнее от Журавлихи стеной стоял
еловый лес, он тянулся севернее к Холмецу и далее].
Взрослые жители нашей деревни называли друг друга чаще
прозвищами, нежели по фамилии. Меткие, насмешливые
прозвища, характеризующие одним словом основную особенность
человека, прямо так и прилипали к людям на насколько
поколений. Мой друг детства Ванька Язек был старше меня на 4
года, но роста малого и внешность имел весьма неказистую. Его
родители, обремененные большим семейством и нуждою, не
имели времени смотреть за подростком, который в летнее время
9
_______________________________________________________________
сам изыскивал себе пропитание. Он имел полную свободу
действий. Схватив дома кусок хлеба, я убегал с ним на целый
день. Мы ловили в реке рыбу и раков, ловили в тех местах, где по
его словам он видел огромного налима. Мы лазили по болотным
кочкам, отыскивая утиные и куликовые яйца, смотря по времени
года, в лесу находили землянику, малину, бруснику и чернику, ели
ягоды шиповника и рябины. На вертелах из прутьев ивы жарили
грибы, лазили по деревьям, просматривая птичьи и беличьи
гнезда. Курили мох, чем мы только не занимались, сказать трудно.
Хвойный лес Ламёнковой Лядки и Сечи со своими болотами,
полянами, непроходимыми чащами, со своими мягкими мхами, в
которых утопает нога, оставил по себе незабываемое впечатление.
Бродяжничество в 7 лет. Попов лес...
Чуден лес при тихой погоде, когда красавицы ели, гордо
подняв свои головы к самому небу, шепчут – говорят друг с
другом на своем лесном языке. В их шуме чудится речь
человеческая, как будто слышишь отдаленный говор толпы. О
чем они говорят? Хорошо бы научиться понимать их язык. Тише!
Слушайте... вон та, молодая, обнявшись ветвями с соседнею,
шепчет: “Закрой поскорее грибочки внизу, закрой их сучками
зелеными. Ребята проворны, но рваны и босые... Стегай их
колючками острыми!” А сама между тем бросается в нас
шишкою зрелою. Вот злюка, как ёж ощетинилась, еле-еле
пролезли мы сквозь сучья ели. Смешно, зачем царапаться!?. Ведь
ты, лес, нас любишь, как грибочки свои. Разве не ты, растопырив
ветви, защищаешь нас от дождя? Не твои ли сучки горят и
греют нас в большом костре. Понимай!.. Сегодня мы грибы не
берем, нам черника с брусникой приятней, зачем же так больно
царапаешь…
Эй!..
Зеленокудрая,
лови
свою
шишку
обратно.
12/IV-39 г.
Середа-Юрьевская
Пожар у соседа. Анастасия…
В лето 1912 года многочисленная семья деда разделилась на
две. Раздел семьи готовился долго. Чтобы отделиться, отец
сколачивал средства, работая на стороне, не покладая рук; он не
все из заработка вносил в хозяйство, а откладывал часть на
10
_______________________________________________________________
приобретение дома. Это вносило раздор в семью, а иногда и
требование со стороны выпившего деда “убираться из дома со
всеми ребятишками”. После приобретения дома с усадьбой в
соседнем волостном селе севернее от нас верст на 10 и его
капитального ремонта, который длился почти год, состоялся
раздел семьи, с дедом осталась семья дядьки Алексея. Настал день
отъезда. По проселочной ухабистой и только что просохшей
дороге на одной подводе отец по очереди перевез вначале мать с
грудной в то время Нюркою, затем небольшое убогое имущество:
большую деревянную детскую кровать на 6 человек, кухонную
утварь и прочее. В последнюю очередь повез нас, ребятишек.
Высовываясь из телеги, мы со слезами на глазах смотрели в
последний раз на родные места. Большинство жителей деревни
при нашем проезде выходили из дому и кричали отцу: “Прощай
Сергей!.. Будь здоров! Желаем тебе счастья на новом месте!”
Некоторые тетеньки с причитанием подходили к нам и говорили:
“Малые деточки вылетают из родного гнездышка, какое-то вам
будет житье на новом месте?” Нам казалось, что нас заживо
хоронят... Мы ревели, но отец, отъезжая на приличное расстояние
от сердобольных тетушек и показав нам кнут, прекращал концерт.
Проехали деревню, поля, знакомый лес. Появились новые места.
Тоскливо на сердце. Зачем и кому это нужно переезжать на вовсе
незнакомое место? Лучше тесно жить, но на родной стороне. Чтото впереди нас ожидает...
Приехали в большое незнакомое село, называвшееся СередаЮрьевская. Село имело до 350-ти дворов, основные
улицы
растянулись почти на 2 километра с запада на восток. Красивая
многоглавая церковь утопала в грязи центральной части села.
Проехав в западный конец села за часовню к пожарному сараю,
отец остановил лошадь около недостроенного рубленого дома и
сказал: “Ну, слезайте, приехали!” Дом, как избушка на курьих
ножках, стоял, незаконченный на 4-х кирпичных столбах, и
пешком можно было пройти незаделанным подполом. Сквозь
щели пола виднелся свет и потягивало ветерком, всюду валялись
обрезки дерева, досок, стружки, мох и жерди, надворных построек
не было. Бегство, тяга к деду в Симонково, драка там с
зареченскими..., [это все было позже…]
Осмотрев новое жилье, вышли к дому на улицу. Предводитель
местной команды курносых, Барин, не долго думая, схватил кусок
земли и запустил им в нас, не зная нравов новой улицы, пришлось
позорно отступить... Барином же его дразнили потому, что он был
взят на воспитание из детского дома в связи с выдачей на его
11
_______________________________________________________________
прокорм 10-ти рублей в месяц; предполагали, что он был сыном
какого-либо барина. Крестьяне, несмотря на большую бедность в
некоторых семьях, скорее умерли бы с голоду, нежели подбросили
бы свою детей к детдому, [как это часто делали некоторые дворяне
со своими внебрачными детьми]. Недели через две,
ознакомившись с соседними ребятами, мы бегали по улице,
играли в городки, чижика и мяч. Изредка, когда новый друг, желая
помериться силой и удалью, набьет кулаками физиономию;
вспоминалась деревня Симонково с ее смирными, недрачливыми
друзьями... [По соседству с нами, чуть восточнее и выдаваясь на
улицу, стояла избушка пастуха Константина Будкина; его
приемная дочь Катя в дальнейшем помогала нашей матери и
старшей сестре Доре (так обычно все называли Дашу) ухаживать
за младшими детьми. Дора была строга к нам, за что мы между
собою часто называли ее бабой-ягой]. Пригнав скот и поужинав со
своим помощником Сережей-пастушком в очередной хате, Будкин
любил вечерком посидеть на завалинке своей избы. Молодежь
разных возрастов всегда увивалась около него. Одни просили
закурить табачку – он давал, не отказывал. Другие просили
сыграть плясовую на рожке – он играл и плясовую и про
Ваньку-Ключника: [“А княгиня к Ване льнула, как сорочка на
плечо”]. Третьи просили запевать песни – он своим высоким,
немного глуховатым голосом запевал, молодежь подхватывала, и
песня стройно раздавалась по всему концу села, привлекая
внимание жителей. Большинство крестьян после трудового
жаркого дня выходили
вечером посидеть около дома. На
завалинке Будкина становилось тесно, он с компанией ребят шел к
расположенному в недалеке пожарному сараю, и долго в ночи
слышались песни. Пели о паве, летевшей через “синие моря”, про
то, что “за морем синичка не пышно жила”, о Ермаке, Трансваале,
Степке Разине, о бродяге... В особенности Будкин любил запевать
про “патону вареную с имбирем”, существо этой песни
заключается в припеве. В то время, когда большинство участников
хора басом повторяла довольно простую мелодию припева “с
имбирем да с имбирем”, Будкин высоким голосом выводил в такт
припева такие занозистые остроумные штучки, что нередко
участники хора, смеясь, надрывали себе животы. Каламбуры на
самые разнообразные темы сыпались из него, как из рога
изобилия.
[В Середе была лишь школа первой ступени, запомнились
уроки Закона Божия, вели его в классах поп Василий и поп Иван.
Еще я пел в церковном детском хоре, пение символа веры: “Верую
12
_______________________________________________________________
во единого Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли,
видимым же всем и невидимым...”, при этом в нашем
мальчишеском хоре кто-то лукаво пел вместо “Творца” –
“скворца”. Первая революция в Середе, демонстрация, молебен и
наше пение в Серединской церкви. Еще раньше, в 1914 году был
большой молебен после объявления войны. Отца призвали в
армию, он был в воинской части, где-то западнее Вязьмы, и в
1918 году при всеобщем развале фронта ушел домой, благо наша
Середа была совсем близко. В эти годы, наверное, всем было
трудно, но мы, малыши, многого просто не понимали.
Запомнились от тех лет лишь отрывки разговоров его и матери за
столом, где сидела вся наша “орава”: “Ешьте, ешьте, я потом”. –
“Да ты что же?” – говорила мать. – “Да я кашу...”
В том же 1918 году вместе с моим товарищем по школе
Дорофеевым мы пошли в сентябре пешком в Волоколамск 50
верст до второй ступени школы. Жили у хороших знакомых моего
отца и каждую неделю бывали дома, отец приезжал за нами. К
тому времени он понемногу начинал свое дело, построил на
кирпичном фундаменте колбасную мастерскую. Он знал хорошо
всю округу от Волоколамска до Можайска, знал много людей, мог
удачно купить скот, сделать хорошую колбасу и выгодно продать
ее в различные магазины или в ближайших деревнях, например, в
Журавлихе, где жил со своей семьей брат матери Семен со своей
семьей. Они запомнили отца по стуку кнутовища по стеклу окна,
когда он приезжал на своей скрипучей телеге и останавливался у
них. В 20-е годы мы жили уже хорошо, говорили, что отец был
скуповат, но зато вырастил, воспитал и выучил 9 человек детей.
Дома в Середе всегда радость – это братья и сестры, все
друзья по хождению в лес, особенно ранней весною, когда видны
сразу все чудеса природы. Лес очаровывает хором пения птиц,
росчерками
малиновки,
тревожными
и
томительными
кукованиями кукушки: скажи, сколько лет нам жить, скажи?..
Полеты первых бабочек-крапивниц, теплота солнца на полянах, у
лесных ручьев пушистые и желтые соцветия вербы, такие нежные
и теплые, когда прикасаешься к ним губами, что-то запретное и
волнующее тут вспоминается вдруг как сон, сами же эти пушистые комочки сладковаты на вкус. Пасха, томительное ожидание
чего-то нового, радостные восклицания “Христос воскресе!” –
поцелуи,
всепрощающие, смиряющие всех перед лицом этой
вечно живой природы, и воспоминание о прошедшем когда-то
чуде, и надежда, надежда... В мае новые радости, ранняя весна;
цветение черемухи, этот горький аромат белых цветов будоражил
13
_______________________________________________________________
и звал к себе. Под елями белый ковер цветущей кислицы,
жужжание трудолюбивых пчел, наша показательная для всех
пасека... Летом поездки на покосы к деду, там помогала нам еще
Нюрка Гуднелина. Раннее утро, сырость влажного от росы луга,
звон затачиваемых кос, свист и звук срезаемой травы, боль мышц;
утомление и блаженный отдых на солнце у копны пахучего сена,
когда можно полюбоваться на роскошную голубизну бездонного
неба особенно рядом с верхушками елей или близ белых облаков.
Сладкий сон прямо на солнце, когда голоса братьев Ивана, Миши
и сестры Нюрки куда-то удаляются, а потом тебя, кажется, сразу
же будят: пора заканчивать эту часть луга возле леса, у
Пчельника.
После покосов, уже дома, песни вечерами с молодежью;
любовь к русским песням, их печальной поэзии: “За морем
синичка не пышно жила, не пышно жила, пиво варивала, солоду
купила, хмеля взаймы взяла...” Когда уже стали взрослее, ходили
на гулянки в соседнее село Мерклово, что западнее Середы за
лесом, драка там Барина и Хруя, предводителя местной банды.
Часто ходили в ночное стеречь лошадей, очарование другой
стороной природы: ее тишиной и ожидание чего-то таинственного
и неизвестного; много споров о звездах: почему все так, а не
иначе. Но на звезды хотелось просто смотреть в тишине, когда
костер уже догорал и лишь оставшиеся угли ярче краснели, когда
набегал ветерок. Тишина, величие и бесконечность этого мира
заставляла смотреть на эту бездну и ощущать себя ее постоянной
частью.
Часто ходил в далекие походы в лес с ночевками обычно с
братьями и сестрами и их друзьями за ягодами, в июле за
черникой и малиной, но чаще за грибами, это была какая-то
грибная страсть. Здесь уже было не до созерцания чудес природы,
но что-то вроде охоты. К вечеру нужно было найти ручеек с
питьевой водой, сухое место и растянуть полог, который нам дал
дедушка Николай, как любитель таких дальних походов в
прошлом. Надо было разжечь костер и приготовить похлебку с
грибами или кашу. Вот мы в тесной компании у костра, кругом
стволы могучих елей на черном фоне, смех, восторженные лица
высвечиваются ярким и переменчивым пламенем горящего
смолистого сушняка, рассказываются разные интересные истории
и уже видны какие-то взаимные симпатии. Моя самая любимая
сестра Таня держится ближе ко мне, и я иногда любуюсь ее
роскошными черными кудрями, рядом с ней ее подружка Шура
Савелова, мы обычно зовем ее Шурёнок или, подражая кому-то
14
_______________________________________________________________
из младших, Шунёра. Это умная и чуть замкнутая девочка с
темными прямыми волосами и загадочным взглядом, мы явно
симпатизируем друг другу.
Еще летом в Середе немалое время занимало участие в
пожарной команде, случаев пожаров было много. Вспоминается
солнечное затмение, закопченное стеклышко… Другое занятие:
разведение голубей; лишь позже я понял, что это увлечение или,
возможно, страсть можно объяснить, как некую зависть к этой
птице, свободе полета, синему небу. Недаром, наверное, сама суть
нашего мира, закон всего, Дух Святой изображается в виде голубя,
доверчивой к человеку птицы. “Сережка, хватит тебе глазеть на
своих любимцев, бог голубиный!” – кричит снизу отец, но
невозможно оторваться от вида свободного полета голубей, почти
сливающихся с прозрачной синевой глубокого неба.
Последний класс школы, комсомол, участие в феврале 23-го
года в уездной конференции школ 2-й ступени и профшкол в
Волоколамске, мандат с решающим голосом от Серединской
волости, мобилизация во флот. Но пришел вызов, меня приняли в
Московский землеустроительный техникум, куда я ранее посылал
заявление и все требуемые документы. Еще в нашей школе в
Волоколамске мне запомнилась наша самодеятельность, участвовал в некоторых спектаклях; организация 1-й комсомольской
Пасхи... Сестра Дора училась в это время на курсах медсестер,
была у нас иногда. Запомнилось ее фото с отцом: ей лет 18, она в
платье курсистки, очень хороша собою, отец сидит на стуле, руки
на коленях, вид человека в расцвете всех своих сил, человека
довольного и гордого за свою старшую дочь.
Москва 1923 – 1927
В конце августа 2З-го года я с Витькой Орловым, моим
другом из Середы, поехали в Москву на учебу. Нас вначале
поселили в приемнике Наркомпроса на Цветном бульваре 25. Яша
Цфасман... Землеустроительный техникум был на улице Герцена
5, бывший дворец Мещерских напротив университетского
зоомузея. Вход был со двора, по красивой лестнице поднимаешься
на второй этаж, там расположен большой зал и правее – зал с
камином,
где
располагалась
приемная
комиссия.
На
вступительных экзаменах большинство из нас получило двойки,
но в то время была система голосования всех учащихся – нас
приняли. Вместе с нами в техникум поступила еще Клава
Королева, дочь Георгия, брата нашего дедушки Николая.
15
_______________________________________________________________
Стипендия была маленькая, и на жизнь мы зарабатывали разгрузной угля на вокзалах или продажей с лотка папирос, сами
тоже курили, деньги у вас с Виктором были общие. Как-то не
удержался и купил гитару, пришлось после этого продать пальто
Виктора, мое было настолько старое, что его никто бы не купил.
Зато теперь на наших вечеринках я играл и пел свой любимый
романс “Очи черные” и также песни, знакомые мне еще из
Середы, пел, как говорил Виктор, в интимной манере тихим и
глуховатым голосом с немного грассирующим и беглым “р”.
Потом жили в общежитии в “подвале Грановского”, где было
полно крыс, это в той части здания техникума, которая выходит на
улицу Грановского. Чистка снега зимой в нашем дворе... По
общественной линии в техникуме я был заместителем
заведующего столом труда в нашей профсекции; участвовал в
организации читален. Ликвидация безграмотности рабочей
молодежи по русскому языку имела тогда значимость большую,
нежели наше профессиональное, академическое обучение.
В июне 24-го года
мы фотографировались в
Александровском саду у Кремля на фоне нашего знамени, был я в
то время острижен под машинку. Ходили на партсобрание
Хамовнического района, которое проходило на Высших женских
курсах (на Девичьем поле). Неожиданно в М. появилась Шунёра,
или как я тогда выразился, выплыла. Вспомнились наши купания в
Серединском пруду, она любила нырять и плавать под водой...
Часто писал своим домой и в октябре послал им фото с надписью:
“На долгую и добрую память!.. Сергей Королев”. Ощущение и
желание сохранить какой-то след, маленькое стремление к жизни
вечной? – Я стою во дворе нашего техникума на фоне колонн и
какого-то ковра в холщевой белой блузе, согнутая левая рука
придерживает край распахнутого овчинного полушубка, жест,
предлагающий открытость... В сентябре проездом из Крыма из
Симеиза у меня была Дора, подарила фото, где она в белом
легком платье лежит у моря на гальке, на втором плане неясные
очертания лодки и тени от скалы Дивы, надпись: “Дорогому
паршивцу Сережке на память”, наверное, я был самым
непослушным из братьев. Другое ее фото на фоне Дивы, правее
видна скала Монах, он в капюшоне и смиренно смотрит вниз,
покорный всем будущий ударам судьбы...
Летняя практика в 25-м году была в Болшеве, северо-восточнее Москвы около Калининграда (теперь г. Королев). Большое
влияние на мое самоопределение в жизни оказал наш пожилой
преподаватель-топограф Ник. Вас. Поногайбо, помню, он ходил в
16
_______________________________________________________________
старой форме как у железнодорожников. К концу года меня
выбрали членом бюро комсомола и послали в нашу Серединскую
волость для обследования и инструктирования изб-читален. В
начале 26-го нас перевели в другое общежитие на Б. Кисловский
пер. 8 (сейчас Собиновский), выходившем на ул. Герцена. В
апреле была свадьба, Виктор женился на Клаве Королевой,
шутливая надпись на фото: “Еще пожелать вам немного
осталось, чтоб в год по ребенку у вас нарождалось, а если по
счастью и двое прибудет, никто с вас не спросит, никто не
осудит”. Дружба моя с сокурсником Никитой Дмитриевичем
Морозовым, фотографировались с Клавой и Фаней, ее подругой.
Май, опять синева неба, голуби, смотрел на них с крыши
общежития, с собой взял фотоаппарат Виктора, снимок этого моря
крыш и самого высокого здания, “Моссельпрома” вдали. В июне я
и Клава были на летней практике в Болшево, дача для нас,
практикантов, была в Горках, проводили нивелировку к угломерку
в болотистой местности у деревни Байбаки, на северо-запад от
Болшево на другой стороне Клязьмы, напротив Горок. Ездили на
съемку местности севернее Загорска (Сергиева Посада) чуть
восточнее реки Дубны. У деревни Заболотье, которая окружена со
всех сторон реками, болотами и озером, для сообщения с другими
деревнями жители соорудили лавы: доски на сваях или
пользовались лодками. В северной части озера нам показывали у
берега на глубине скопления водоросли кладофоры в виде зеленых
шаров, говорили о приезде Пришвина с сыновьями. Гидроинженер
Лебедев, проекты осушения этих болот.
Осенью я жил в общежитии с новым моим другом Ванюшей
Смирновым, который был рабочим у нас на летней практике. Он
был моим истинным
другом и защитником, иногда нам
приходилось драться с Зубаревым, хищным и нахальным типом у
нас на курсе. Жили мы вместе с Ваней как братья... Еще я дружил
с Ваней Пискуновым, обменялись с ним на память фотографиями.
По гостевому приглашению был на IV Всесоюзном съезде
Советов. Чертежные работы, стеклограф.
В конце апреля 27 года мне поручили организовать
торжественный выпускной вечер нашего курса. Впервые надел
галстук, был председателем, заранее послал приглашение
Калинину и Серафимовичу с просьбой быть гостями у нас…Мы
получили удостоверения об окончании Землеустроительного
техникума.
По тем временам это было вполне приличное
образование:
основы дифференциального и интегрального
исчислений, русский язык и литература, рисование и каллиграфия,
17
_______________________________________________________________
геодезия, история земельных отношений, кадастр и земельная
регистрация, лесная таксация с основами лесоустройства,
растениеводство и земледелие, колонизация и переселение и также
другие предметы. Меня, Виктора и Клаву распределили на работу
в распоряжение Оренбургского губернского земельного
управления. Накануне перед отъездом мы зашли в фотоателье и
нас сфотографировали, позже в Оренбурге мы
получили
замечательные снимки в темно-коричневых тонах. Провожали нас
друзья на Казанском вокзале].
* * *
Оренбургская область
В Оренбурге с 6 мая 1927 г. меня назначили землемеромземлеустроителем, и мы сразу же начали сборку на полевые
работы. Ехали поездом до Орска, все говорили о сильной жаре,
было опасение за наше здоровье по сравнению с киргизами. Далее
на юго-восток ехали на верблюдах до поселка и реки Киимбай,
чаепитие у подводчика, потом ехали до Еленовки (теперь пос.
Ясный),
где
квартировались
у
одного
украинца.
Земделепользование ссыльнопереселенцев и кочевников, их образ
жизни, патриархальность... Производство топографической
съемки на базе геометрической сети по берегам Киимбая. Первая
ошибка на съемке или моя излишняя самоуверенность и быстрое
исправление ее вместе с Поногайбо. Верховая езда, особенности
казахской лошади...
Степь необъятная вдоль Тургайской караванной дороги, ясное
чуть с дымной небо, солнце, горячий ветер, резвые казахские
лошади, ощущение свободы, силы, счастья... Вечерами мы иногда
бывали в киргизских аулах, видели обряд сватовства, слушали
пение аксакала, [ели бешбармак руками, смеялись и
подзадоривали двух киргизов, которые на спор съели по барашку,
но после этого так и не смогли добежать до условленного места.
Пили воду из родников, купались в степных озерах с прозрачной и
теплой водой. Турткуль... Часто ночевали в ковыльной степи,
после захода солнца можно было чувствовать, как от земли идут
волны тепла с запахом полыни и шалфея, вой волка ночью, и рука
лежала на винтовке]. Журочка... Отдых в Киимбае, охота на уток и
гусей в зарослях камыша на реке Киимбай и на дроф в степи...
[Осенью мы уехали в Оренбург. Здесь наступает новое время моей
жизни, период зрелости, каждое событие которого, как я понял
18
_______________________________________________________________
только сейчас, имело для нас вполне определенное,
предопределяющее значение.
Оренбург поразил меня своей серостью, скукой и каким-то
доподлинным мещанством своих обывателей. В феврале 28-го
года Виктор и Клава уехали в М., перед их отъездом мы
обменялись фотографиями, присланными из М. и надписанными
нами словами симпатии в память этих лучших лет молодости,
дружбы и счастья. Я был рад, когда мне дали одно поручение по
земству в райцентре Петровском, который располагался в
красивой холмистой местности близ Большого Ика, притока
Сакмары, примерно в 20 км на север от Саракташа. Там
назначили меня земельным уполномоченным при райисполкоме,
ездил по землемерным делам в район, Николаевку и Базилевку.
Накануне празднования 10-й годовщины Октябрьской революции
один мой приятель по земству агроном Ильинский пригласил
меня на вечеринку, или, как там говорили, на пельмени, к двум
своим знакомым девушкам, ученицам восьмого класса
Петровской гимназии. Там я познакомился с Нюрой Петренко.
Это было чем-то вроде удара, очарования уже первого взгляда
или колдовства. Она была красива. Иногда на улице можно было
заметить, как некоторые случайные прохожие, пройдя мимо,
оглядывались на нее... Мне и сейчас трудно определить источник
этого волшебства. Наверное, природа иногда слишком роскошна в
своих творениях: красоте туманных далей, холмов, мягкого
поворота дороги у края леса, роскошных цветущих лугов,
женщин, младенцев, маленьких птах... Тут есть то, что влечет:
округлость и мягкость линий, доверчивость открытого взгляда,
ожидание
счастья,
ощущение
какой-то
притягательной
целостности, замкнутости и будущей тайны, которая скрыта от
нас.
Нюра явно симпатизировала мне, и теперь, кажется все
свободное время, я был у нее дома, и мы все о чем-то говорили, о
всех пустяках, радостно смотря друг другу в глаза и любуясь друг
другом со всей восторженностью молодости: ей было 16, а мне 21
год. Оказывается, Нюра со своей подругой постоянно жила в
Саракташе, а здесь в Петровском они жили у знакомых отца
Нюры, чтобы учиться в гимназии, известной своими хорошими
преподавателями. Этой зимой она часто оставалась в свободные
дни в Петровском, и мы днем обычно гуляли в небольшом
березовом лесу вдоль местной речушки, притока Большого Ика,
вечером дома она показывала мне фотоальбом и много
рассказывала о своих родных.
19
_______________________________________________________________
Отец ее, Автоном Иванович был родом из Полтавской
губернии, в молодости работал подмастерьем у одного кузнецачеха где-то в Богемии, затем жил в Галиции, был мастером по
механике и кузнечному делу. Несколько лет он служил в 42-м
Якутском полку, показывала его фото в форме с шашкой на боку,
светлые волосы и усы. После начала реформ Столыпина он уехал
на новые земли вместе с молодой женой-полькой Стефанией
Михайловной Месяц, которая была родом из Лодзи. Вместе с
ними уехали еще две семьи родственников, ее сестры Марии и
брата, о котором была худая молва... Поселились они в Джуруне
(сейчас Журын, южнее Актюбинска, между верховьем Илека и
Эмбой), где в 1911 г. и родилась Нюра.
Жили они хорошо, у Автонома Ивановича была ремонтная
мастерская, кузница, большой дом, бахча, лошади, бричка. Было
дома много интересных книг: позже в Саракташе я видел
“Кобзарь” Шевченко, романы Сенкевича на польском “Потоп” и
“Камо грядеши”, Ренана “Жизнь Иисуса”, Библию, Ницше “Так
говорил Заратустра” и другие. Дома был граммофон и много
пластинок к нему, часто собирались родные и знакомые, тоже
приехавшие на новые земли. Дома говорили на русском, но когда
бывали родственники Стефании, то переходили на польский или
украинский, а на базаре Автоном
Иванович с местными
разговаривал на киргизском. Иногда, когда собиралось много
людей, зимними вечерам устраивалось чтение каких-либо стихов,
пение и даже исполняли отдельные части из “Наталки-полтавки”.
После революции и всеобщего разорения они переехали в
Саракташ, Автоном Иванович работал здесь в железнодорожных
мастерских. У Нюры был еще брат Виталий, моложе ее на 10 лет;
Стафания умерла от родов в 1923 г. и Автоном Иванович
женился на Елизавете, родственнице Марии, у них была
трехлетняя дочь Нина.
С каждым днем росла наша привязанность друг к другу: на
каждый мой шаг к сближению Нюра отвечала тем же, мы теперь
только и ждали, чтобы остаться дома одним... Отец ругал ее, что
она так редко бывает у них, а я уже боялся всего и, главное,
объяснения с ним. После поездки домой она мне так передавала
разговор с отцом: “Папа, я хочу выйти замуж за Сергея, я так
много уже рассказывала тебе о нем”. – “Ни в коем случае! Тебе же
только 16 лет!” – “Так нужно. Я больше нигде и никогда не
встречу такого хорошего человека, как Сергея, я очень люблю
его”.
20
_______________________________________________________________
Последствия подгоняли нас... Наконец, мы поехали вместе,
прошли под окнами к крыльцу и было заметно, что он увидел меня
и Нюру.. Елизавета зовет его: “ Автоном!”, он лежит на диване
лицом к спинке и некоторое время не отвечает. “Автоном, к тебе
пришли Нюра и Сергей!” – “Автоном Иванович, мы с Нюрой
хотели бы пожениться...” – “Вы знаете, кого вы хотите взять? Ведь
она еще ребенок!” – “Да, я знаю. Мы любим друг друга, и я
сделаю из нее такого человека, который мне нужен!”
Весной 1928 года была наша свадьба, мы были счастливы…
Жили в ее же комнате в Петровском, Нюра продолжала учиться в
гимназии, в мае ездили в Оренбург, гуляли по городу и Урал-реке,
фотографировались в художественном салоне. Потом нам
прислали фото коричневого тона, у меня там задумчивый вид,
чуть волнистые волосы, ямочка на подбородке, уши как у всех
Королевых: при взгляде спереди казалось, что край уха образует
как бы касательную к щеке. Нюра в какой-то круглой шляпке, в
которой захотела фотографироваться, хотя я отговаривал; у нее
радостный взгляд и верхнее веко кажется приподнятым,
моя
надпись на фото: “Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась
ты…”
Работа
требовала постоянных разъездов не только в
Петровском районе, но и практически, по всей Оренбургской области: ездил в Дубиновку (это на юго-восток от Саракташа,
“желтого озера”), приходилось в половодье переправляться через
Урал у города Илека, было опасно и тревожно; работал в казацких
станицах по их землеустройству, точнее по изъятию их земель под
совхозы…Был в Новосергеевке (на запад от Оренбурга), Тоцком,
тоже западнее, на реке Самаре, затем Абдулино, летом вел работы
в Ковылове, Кирпах, Аскаровских дачах. В ноябре Нюра
переехала к своим в Саракташ, она была беременна, а я, хоть и
рвался к ней всей душой, видел ее все реже из-за своих разъездов.
Второго января 1929 года у нас родилась дочь, твоя сестра
Виктория – очаровательное дитё с ямочкой на подбородке и с
открытым и доверчивым взглядом. В феврале взял отпуск, и мы
все поехали в Середу.
Моя жена, кажется, всех просто очаровала, особенно отца,
своей молодостью, радостными разговорами и нашей дочерью.
Приехали и все остальные братья и сестры, и все вместе
фотографировались в саду у мастерской. В центре всего
королевского семейства сидит отец, он прищурился, счастливый и
довольный вид у него, мудрая усмешка прячется во вьющейся с
проседью бороде и усах, каракулевая шапка надвинута до бровей,
21
_______________________________________________________________
видны кисти рук человека, живущего физическим трудом. Справа
от него сидит мать, у нее усталое лицо и взгляд направлен куда-то
вдаль. Слева сидит Нюра с Викторией, у жены напряженный вид
и еще, наверное, она моргнула во время съемки. Около матери
сидит Шувалов, муж Доры, он учится на агронома в Тимирязевке,
отец у него – местный священник. На руках у Шувалова дочь
Элеонорка или, как ее называли, Лялька. Позади них стоим мы,
взрослые братья и сестры. Старшая, Дора, стоит за Шуваловым, ее
взгляд тверд и решителен, в то время она еще кончила народный
университет в М. по библиотечному делу, бухгалтерии и также по
специальности “инструктор ручного труда”, работала она в школе
крестьянской молодежи и гордилась знакомством с Катанской,
соратницы Крупской; жила Дора в Лихославле, севернее
Калинина. Рядом с ней стоит Иван, он закончил техникум по
разработке торфа. Затем Миша, он учится в педагогическом
техникуме в Ивановском около Волоколамска и будет учителем
физики и математики. Я стою за женой и смотрю задумчиво кудато в сторону. Рядом со мною ближе к центру сестра Анна,
улыбающаяся и какая-то простая и ясная, она учится в
животноводческом техникуме в Раменском, восточнее М. В
центре кудрявая Таня, она учится вместе с Мишей, рядом с ней
меньшая сестра Нина, ей 15 лет, она нахмурилась и, кажется, чтото сказала во время съемки. Впереди всех на снегу сидят меньшие
братья, Коля, у него сжатые губы и прищуренные глаза, и самый
меньший Женька, он смеется...
Если бы мы, все собравшиеся там знали, что всех нас
ожидает… ведь будущее нашей семьи большой уже было как-то
предопределено всем переплетением различных неуловимых
человеком жизненных обстоятельств, которые умнее нас. Лучше
сказать, что наше будущее знал лишь один Отец наш небесный, а
мы могли предвидеть более или менее хорошо лишь день
завтрашний. Правда, были у нас некоторые особенности, которые,
по-видимому, как-то определили нашу дальнейшую жизнь. Так,
все хорошо учились и были, как говорили, скромного поведения,
т.е. были некоторые признаки духовного человека, несколько
принижающего себя, а не признаки хищника, поедающего других
во всех возможных обстоятельствах.
В конце февраля мы уехали из дома отца в Середе (сейчас это
ул. Центральная 93), попрощавшись со всеми друзьями, в том
числе и с Шурой Савеловой, которая многозначительно, глядя мне
в глаза, поздравила с законным браком. В М. мы зашли
фотоателье и сфотографировали нашу Викторию, голенькую,
22
_______________________________________________________________
лежащей на простынке. Еще я купил мандолину, раньше в Середе
часто брал ее или гитару у друзей и подбирал на слух разные
мелодии или песни обычно вместе с Мишей. Ночевали мы перед
поездкой у Екатерины Филипповны Королевой, ее отец был
сыном моего деда Егора Жучкова и его второй жены Анны,
которая и была мачехой моей матери. Катя так описывала
происхождение своей фамилии, как рассказывал ей отец. В
молодости ему нужно было выправить документы. Егор Жучков,
умер, и Филипп пошел в церковь с моим дедом Николаем. Поп
долго искал старые записи, так и не нашел и сказал ему: “Да
будешь ты тоже Королем!” – и выдал ему справку, что он
Королев... Жила Катя у Калужской заставы.
Теперь мы обосновались в Саракташе у родителей Нюры. С
апреля я стал производителем землеустроительных работ, летом
со своей бригадой работал в Новосергеевке (на запад от
Оренбурга), в Яшкино, Бугуруслане, Абдулино, Ивановке (на
северо-восток от Яшкино). Приходилось иметь дало с местным
населением: нужно было вызывать понятых, созывать собрания
крестьян относительно новых правил пользования межевыми
документами. У меня были права вне очереди переправляться
через реки на паромах, нанимать обывательские подводы за плату.
В это время политика властей заключалась в изъятии земли под
совхозы и в переселении в Сибирь крестьян, не желающих быть
батраками в этих совхозах. Мензульная съемка в Шихобалово.
Крысы. Татары.
В конце октября приезжал фотограф, снял Викторию в
плетеном кресле. Она была о яблоком в руке, как и наша
прародительница Ева предлагала его мне, уже надкусанное.
В январе 1930 г. работал в Нижне-Платовке, в марте уже как
старший прораб со своей бригадой землеустроителей из 12-ти
человек в Покровке (выше по реке Самаре на 20 км от НовоСергеевки), потом на станции Покровка; в основном это была
общественная подготовка в связи с организацией совхозов и
посевкомпания. Изматывающие поездки верхом или на подводах,
постоянные простуды, опасения за легкие: в конце марта врач
послал на рентген, но все было благополучно.
В середине лета было уже меньше поездок, и я чаще бывал
дома. В жаркие дни мы ходили на Сакмару, там купались у края
березового леса ближе к реке, где росли осокори. Ощущение
радости после купания, радость игры с милой Викторией, которую
я носил всюду с собой и показывал синих стрекоз. Радость и
нежность при виде моей жены, ревностно следившей за нашими
23
_______________________________________________________________
играми и уже немного располневшей: мы ждали второго ребенка,
Нюре в это время было 19 лет.
Осенью опять начались мои дальние поездки: в октябре
Борское, западнее роскошного Бузулукского бора на реке Самаре,
затем Оболенское, Азамат. Производили поверку землеуказаний
зяблевого клина, по справке райисполкома немедленно по моему
требованию местным властям предписывалось представлять
одного грамотного человека, подводы и квартиры для моей
бригады. Было время ужасного насилия над крестьянством, над
людьми предприимчивыми и сильными, которые когда-то
приехали на эти богатые земли и стали уже зажиточными и
свободными…]
Снятие
колоколов,
раскулачивание,
коллективизация. Начало зимы, холодные ветры, замерзание при
ожидании переправы через Урал... Урал-река, бурлива и глубока...
[Несчастья, нахлынувшие на нас: смерть отца Нюры, проблемы
личные..., болезнь и смерть моей Виктории. Фото на память:
похороны, толпа детдомовцев, девочка с барабаном, трубач,
салют пионеров во время съемки, и мы с Нюрой, поникшие и
горестные, окраина села, сплошная ровная степь... Рождение сына
Андрея, но прожил он совсем мало, Нюра нечему-то ушла из
больницы в Петровском, где она лежала с ним, прошла почти весь
путь в Саракташ с мертвым сыном на руках, пришла к родному
дому и молча села на скамейку у входа, молчала пока почти
насильно у нее не отобрали ребенка… Похоронили Андрея, твоего
брата, в могиле Автонома Ивановича.
В конце октября, наконец, и до нашего окружного земельного
управления докатилась компания чисток, поиска вредителей среди
специалистов, настолько все дела шли плохо. Я прошел
благополучно эту чистку, как было написано в решении “оказался
проверенным”, наверное, по молодости, и был назначен старшим
производителем работ. Поездка в Орск, затем в Бугуруслан (на
северо-западе области южнее Аксакова и Кинельских гор),
организовывал там работы и отводил земли под мясосовхозы.
Перед Новым годом был в Абдулино, восточнее Бугуруслана,
задолженности и задатки на землеустройство, расположение
угодий по землепользованию.
С начала 1931 г. был почти месяц в Пензе на курсах по
повышению квалификации, в марте от Средне-волжского краевого
отделения госземтреста был прикомандирован к Абдулинской
замлеустроительной бригаде, потом был направлен на
обследование земель около станции Клявлино на северо-востоке
Самарской области, рядом с Татарией. Эта экспедиционная жизнь
24
_______________________________________________________________
была хороша летом, но в холодное время года, конечно,
изматывала. Главное, все эти годы я мало был дома у Нюры, а мы
были молоды, любили друг друга и хотели быть вместе. В мае я
сильно простудился и слег в больницу в Саракташе. Время было
трудное, надвигался голод, местное население уже прошлой
осенью в степи собирало семена каких-то растений, кажется,
щирицы или щетинника (чумизы), из них делали кашу. Наконец,
после выздоровления я решился и подал заявление на увольнение.
Меня приглашали на работу маркшейдером (горным топографом)
в Средне-волжский трест в Халилово северо-западнее Орска, там,
около Ново-Троицка строился громадный металлургический
комбинат. По существовавшим строгим порядкам для работы в
горном тресте пришлось сходить в местное ГПУ, взяв свои
восковки для демонстрации своих возможностей; необходимо
было также достать поручительство двух партийцев и иметь
членскую книжку кооперации работников госземтреста. Квартиру
нам дали в Халилово, в июле к нам приезжали Елизавета, Виталий
и шестилетняя Нина, ей очень понравилась новая шляпка Нюры и
банка американского какао. Ходили купаться на ближайшую
речку (ниже по течению она впадает в реку Губерля и далее в
Урал), берега которой заросли тальником, жимолостью и
смородиной, у края молодого осинника вечером жгли костер и
варили кашу.
В конце июля меня послали на ревизию топографических
работ геолого-разведочных партий в Ишаново, там мы
обследовали хромитовые шахты и карьеры и были еще в Блявино,
что западнее от Халилово, так же производили ревизию работ по
разработке месторождений никелевых и медных руд, обследовали
карьеры по добыче магнезита, рабочие вручную под палящим
солнцем добывали его... У меня в те годы чувствовалась] тяга к
изучению маркшейдерии, собрал коллекцию из 52 полезных
минералов. [Кругом степи, в основном типчаковые...
Летние месяцы пролетели быстро, и с наступлением осени
Нюра опять стала жаловаться на одиночество во время моих
длительных поездок с геолого-разведочными партиями. Если
раньше мы жили в Саракташе у ее родных, то теперь она была
одна. Мои разговоры с начальством об уменьшении количества
поездок ни к чему не приводили, я воспользовался тем, что мне
пришла повестка на военные сборы, и подал заявление на
увольнение на конец октября. Уехали мы опять в Саракташ, где
заняли свою прежнюю комнату, затем я поехал под Оренбург, где
мне предстояло пройти службу в одной воинской части, в
25
_______________________________________________________________
середине ноября сборы закончились. Я вернулся в Саракташ и
через два дня уехал в М. в поисках местечка для работы,
вспомнились годы учебы и друзья.
Болохово
В М. приятно было видеть знакомые улицы, дома и закоулки,
немного кружилась голова от новых впечатлений, все время
казалось, что мелькнуло чье-то знакомое лицо... Времени было
мало, и я уехал в Шаликово (восточнее Можайска) к брату Мише,
он и его жена Тоня преподавали там математику и физику в
школе. Вечером после ужина на кухне, склонившись над столом,
Миша тихо рассказывал мне о совсем недавних событиях в
Середе, о которых не решался мне написать подробно.
Еще в прошлом году колбасная мастерская отца процветала,
несмотря на большие налоги, и вот в этом году к властям в Середу
пришла разнорядка – всех коллективизировать. Отец не захотел
идти работать в колхоз, убеждал, что его мастерская помимо
налогов дает пользу, в магазине в Середе хорошо раскупают
копченую колбасу его выработки. Все было бесполезно. Многих
зажиточных крестьян ссылали, если они не хотели вступать в
колхоз, время было суровое. В школе, где учились Нина, Коля и
Женя начались придирки учителей и оскорбления от активистов.
Весна этого года принесла нам большое горе, покончила с собой
сестра Нина, до этого все знали, что она была гордой и
молчаливой девочкой, доходили до родных лишь неопределенные
слухи о приставании к ней партийца-директора школы, но точно
никто не мог сказать о причине ее смерти. И вот как-то летом
вечером к отцу пришли его старые друзья и передали, что в
правлении решили на следующий день с утра прислать милицию,
местных партийцев и активистов с подводами. Всю семью увезти
в Шаховскую на станцию и затем в Сибирь, наш большой дом
конфисковать и сделать в нем детдом.
Этой же ночью отец запряг лошадь, погрузил в телегу самые
необходимые вещи и продукты, раздал все, что возможно соседям
и друзьям, посадил на телегу мать и меньших братьев Колю и
Женю и уехал окольной дорогой (западнее от тракта) в Симонково
и затем на утро в Журавлиху, где жил брат матери Семен. Когда
они подъехали к дому, меньшая дочь Семена Даша спросила
соскочивших с телеги братьев: “А что это у вас в карманах такое
тяжелое?”, на что старший Коля, сконфузившись, сказал: “А это
гирьки, чтобы драться, надо зажать их в кулаках”. Оставив в
26
_______________________________________________________________
Журавлихе семью, отец с Семеном поехал в Можайск и затем в
М., где остановился у деда Николая, который после смерти
бабушки Анны женился и жил там в Ростокино. Туда надо было
ехать на трамвае и объезжать Сокольники восточнее и потом с
северной стороны, жили они в доме в комнатке 12 кв. м.
полуподвального типа, окна были на уровне земли и выходили
на окраину парка. Несколько месяцев прожил он там, ходил по
разным учреждениям и искал правду, но все было напрасно. Этим
летом он купил избу в Артёмках, что восточнее Холмеца с
северной окраины елового бора, который тянется от Журавлихи.
На следующий день, оставив все вещи у брата, я поехал
попутными машинами в Дор и затем через заснеженное поле
пешком на восток, спустился в лощину, где летом журчала
речушка Синичка и затем наверх мимо знакомых кустов черемухи
пришел в Журавлиху, всю утонувшую в снегах. Добротный дом
Семена Жучкова, предпоследний справа со всеми хозяйственными
пристройками и дворами со всякой живностью, примыкавшими к
жилой части дома, позволяли крестьянину хорошо жить, если
только специально не мешать ему... Я любил этот дом особенно в
начале лета, когда на лугу за домом цветут золотые одуванчики,
там я обычно ставил деревянную складывающуюся кровать и спал
на солнце под жужжание пчел у кустов смородины на огороде.
Далее за лугом была лощина, заросшая лесом...
Мать, поплакав при встрече, рассказала мне, что, судя по
слухам, власти знают о возвращении отца, но решили больше его
не преследовать, наверное, это было результатом его хождений по
инстанциям в М. На следующее утро вместе с Семеном
Егоровичем мы поехали на санях в Артемки. Отца мы застали
около избы, с топором в руках он готовил жерди для забора, как
всегда спокойный и деловитый... Два дня я пробыл вместе с ним,
подновляя старую избу и сарай, и слушал его подробный иногда с
усмешкой рассказ о всех событиях по раскулачиванию в деревнях:
“Да ты и сам теперь знаешь, каково оно все... Раньше-то наша
Середа-Юрьевская была богатой, были большие ярмарки:
продавали мешками гречиху, овес, а с юга привозили пшеницу,
просо, полбу, пригоняли много скота... Теперь все разорено... Я
всегда был свободным человеком и никто не будет мне
хозяином...”
Утром мы уехали в Журавлиху, потом я ушел в родное
Симонково. Дядька Алексей растрогался, вспоминая прежние
годы и, захмелев от привезенной мною бутылки водки, улегся
спать на печь. Я сам вино почти не пил, мне всегда было
27
_______________________________________________________________
неприятно само это затуманивание головы, точнее, я больше
ценил ее ясность, ту своеобразную объективность включения в
окружающий мир, которую отмечает, наверное, каждый
путешественник. Почти весь вечер я провел потом в разговорах с
тетей Дуней, женой Алексея, и своими племянницами, старшей
Настей, ей в то время было примерно 22 года, и младшей Маней
лет 11-ти. Мне всегда казалось, что, разговаривая с другими
людьми, в особенности с молодежью, я как будто оставлял в них
частицу самого себя, привязывался и любил их после этого. Ты
представь себе чистую тетрадь, в которую
записываешь
воспоминания, и когда-нибудь потом, после всего, эти записи
станут известны другим... Вот такое чувство, но возможно гораздо
более волнующее и возвышенное, было у меня, когда я вечером
рассказывал свои похождения последних лет. Маня, оперев
подбородок о ладошки, внимательно слушала, смотря на меня
понимающими и, пожалуй, влюбленными глазами.
В конце ноября я уехал в М,. опять зашел в “Гормаркбюро”,
мне предложили с декабря должность помощника маркшейдера на
строительстве новых каменно-угольных шахт в южной части
московской области (восточнее Тулы), где строился новый
городок шахтеров Болохово, или, как еще его называли,
Болоховка, как соседнюю деревеньку. Я съездил за вещами в
Шаликово, распрощался с Мишей и Тоней и уехал в Тулу. Там на
Ряжском вокзале пересел на поезд в сторону Узловой и приехал в
Оболенское (“Оболенку”), где находилось маркбюро строящихся
здесь шахт. Получив там документы, я на автобусе уехал в
Болохово, расположенное в 25 км от центра Тулы и в 4 км от ж-д.
станции Новое Село, перед войной эта местность стала относиться
к тульской области.
Устроили меня временно в квартире моего коллеги по работе
Попова Лешки, измученный длительным путешествием я наконецто здесь отоспался. В Болохове у нас была хорошая компания
молодых специалистов, которые часто приходили к Лешке в гости
вечером, помню, фотографировались и однажды слушали какое-то
важное сообщение по черному репродуктору, висевшему на стене.
Началась моя жизнь в Болохове, и если бы я знал, как она
предопределит всю мою дальнейшую судьбу!
Я съездил в Товарково (южнее Узловой), знакомился там с
работой рудника, затем на 56-ю шахту и через Присады (около
реки Шат) вернулся в Болохово. Мне поручили сектор
капитального
строительства
новых
шахт,
руководство
теодолитной съемкой и подземными выработками шахт 16 и 20.
28
_______________________________________________________________
Еще выдавал направления в динамитном штреке и для
динамитного склада, часто ездил в рудоуправление в
Шварцевский (12 км восточнее Болохова) и в маркбюро в
Оболенку,
давал отграничения известкового карьера в
Бахметьевском (5 км южнее Болохова). В особенности много
труда уходило на строительство шахты 18: объяснения
проходчикам и дача разноски, составление геологического разреза
вертикального ствола, инструктаж младшего горнадзора.
Наступил 1932 год, в феврале стояли сильные морозы с
ветром “подземкой”, как говорили шахтеры. Обморозил руки и
ноги, несмотря на хорошую спецодежду: кожаные сапоги, ватные
брюки, фуфайку, брезентовый костюм, овчинное пальто и
рукавицы. Заболел, вероятно, был грипп. После выздоровления
для меня наступала опять горячая пора: нивелировка ствола шахты
17, выдача направления по главному штреку людского ходка и
указаний по строительству зданий, рассечек руддворов. Особенно
интенсивно велись наши работы на шахте 18, их потом стали
считать лучшими в подмосковном бассейне, как писали о нас в
районной газете “Горняк”. Немного позднее меня перевели в
Болоховское управление нового шахтного строительства.
В январе мне дали квартиру в двухэтажном шлакоблочном
доме на втором этаже (ул. Горняков 2): кухня с русской печью (с
лежанкой), большая комната, общая прихожая-веранда с чуланом,
скрипучая деревянная лестница с промежуточной площадкой вела
на второй этаж. Близ дома была колонка, куда мы ходили за водой,
рядом с домом росли тополя и ясенелистные клены, между ними
была прикреплена водопроводная труба, там по утром я
подтягивался на руках; недалеко был западный вход в парк, где
сразу за воротами на постаменте стояла статуя физкультурницы
(сейчас ул. Горняков находится метров на 100 восточнее от места
расположения шлакоблочных домов, которые уже снесены).
В феврале приехала Нюра, и мы, наконец, смогли заняться
своим домашним устройством. Кое-что из мебели я купил в
Болохове: шкаф с резьбой в виде лилий внутри сердца или бутона
с длинным стержнем, стол, стулья, обитые черным дерматином,
большая никелированная кровать, этажерка, керосинка с высоким
кожухом. В прихожей ближе к выходу повесил свой шахтерский
брезентовый костюм, каску и шахтерскую лампу. Из Саракташа
прибыл наш багаж: одежда, книги, мандолина. Нюру я не видел
почти три месяца, она немного поправилась и была очень хороша,
радостна была наша встреча, мы дали клятву никогда больше не
разлучаться... В мой день отдыха в конце марта, когда было яркое
29
_______________________________________________________________
солнце и небо уже волновало своей глубокой холодной синевой,
мы поехали вместе осматривать Тулу. Поехали трамваем вверх по
главной улице Коммунаров до Толстовской заставы, потом пошли
вниз обратно, зашли в бывшее Дворянское собрание, где прошли
по красивой чугунной лестнице мимо большого зеркала в
Колонный зал, где когда-то был Толстой и ставились его пьесы,
зашли в буфет внизу, в библиотеку. По нижней самой оживленной
части улицы мы прошли мимо кинотеатра “Форум”, зашли в
книжный магазин, что у Кремля, в оружейный музей, прогулялись
по кремлевскому саду, обедали в столовой, которая была на
Советской ближе к цирку на той же стороне, и вечером уехали
домой. Я хорошо запомнил тот день, тот вечер... Нюра, Анна,
благодать небесная, жизнь моя вечная, душа, к которой я когда-то
прилепился…, что теперь с тобою, почему путь событий,
изменивший твою душу, разворачивался именно так?
Наступило лето и в свободные дни или вечерами мы часто
уходили в Болоховский парк, это большой дубовый и березовый
лес кое-где с орешником, эстрада для танцев и кино. На северовостоке парк переходил в молодой осинник, прекрасно
смотревшийся на вечернем солнце с тропинки, которая вела в
долину с прудом и далее через поля ржи к возвышенности, к
погосту, затем мимо кустов мальвы, полями и лесочками к
Новому Селу. Мы проходили мимо небольшой заброшенной
церквушки из выветренного временем темно-красного кирпича,
переходили через железную дорогу и спускались вниз к речке
Шат,
шли правее, где вдаль берега вились тропинки,
протоптанные коровами, берег становился круче, и железная
дорога подходила ближе к реке. Здесь, у родника, несущего свои
вечные воды из-под плит известняка и вливающего свои
прозрачные струи в Шат, мы купались и лежали на траве,
рассказывали друг другу то, что вспоминалось из событий за
прошедшие месяцы. Например, как мы читали один интересный
роман в поезде и, не желая уступать, вырывали страницы из книги
и передавали их друг другу. Я монотонно читал стихи Шелли:
розы, любовь; она дремала, и я тихо припасался губами ее губ...
Мы ждали ребенка и меня все чаще навещали мрачные мысли о
будущем, надвигалось трудное и голодное время.
В середине декабря Нюра почувствовала схватки, и я увез ее в
нашу больницу, она там пролежала недели две. Все успокоилось,
она стала проситься домой, ее привезли… Ты родился дома 29
декабря 1932 года, в четверг. Годы счастья проходят, наверное,
быстро, в памяти осталось, как ты сидишь в тазике с водой, и мы
30
_______________________________________________________________
купаем тебя. Другие образы: ты стоишь в белом свитере в
плетеной коляске, ухватившись ручонками за ее край, или стоишь
на стуле, держась за спинку с серьезным видом, Нюра сидит
рядом, обняв тебя – вид Мадонны с Младенцем, ей было в то
время 22 года. Запомнилось гуляние с тобой около дома, наши
маленькие грядки с морковкой и укропом, деревца канадского
клена, их молодые побеги с матовым налетом на гладкой коре,
тропинка, ведущая к колонке с зарослями просвирника, лопуха и
чернобыльника. Пятна солнца на этой тропинке, маленький
мальчик из соседнего дома, который все выпытывал: как меня
зовут и почему именно здесь хожу, кто он, и что с ним сейчас?..
Вход в парк, статуя физкультурницы, березы, ковер тонкой травы,
изящный хаос переплетения старых березовых веточек на краях
тропинки, трепещущие блики солнца и пение птиц по утрам. Мы
все время были в тревоге о твоем здоровье, помнили о судьбе
твоей сестры Виктории и брата Андрея... Назвали тебя Виталием
по желанию Нюры, она очень любила своего брата и часто
вспоминала его. В уходе за тобой нам часто помогала советами
наша соседка Зина Батанчикова, мы часто гуляли все вместе или с
ее малышом.
Жизнь, кажется, налаживалась, еще летом я был назначен
ответственным маркшейдером Болоховских шахт, получал
благодарности и премии, мы стали жить хорошо; много ли нужно
человеку, чтобы быть счастливым? Куда исчезло то время,
счастье, и были ли тогда какие-нибудь признаки наших
дальнейших бед?.. Лишь позже я стал понимать понемногу связь
отдельных, казалось бы незначительных событий. За последние
лет пять после нашей свадьбы Нюра из шестнадцатилетней
девочки превратилась в красивую или, как говорят, шикарную
женщину. Она стала чуть полнее, движения грациозными и
уверенными, ее вид напоминал почти созревший плод, налитый
соком жизни, сладким и солнечным. Ясный и сильный взгляд,
оживленность, правильная и как бы внушающая речь, волнующий
аромат, напоминающий запах одновременно и роз и парного
молока, да и вообще все то очарование и колдовство, которое
называется одним словом – женственность – притягивала к себе
взгляд и поначалу заставляла как-то замирать сердце.
Я вообще не отличался особо крепким сложением и здоровьем
и, пожалуй, с конца 1932 года стал замечать, что общее самочувствие мое стало гораздо хуже. Может, это происходило из-за
каких-то особенностей моего организма, может, из-за работ под
землей, глубоко в шахте, где не видишь дневного света.
31
_______________________________________________________________
Постоянно чувствуешь какое-то давление и тревогу от этих сотен
метров породы, которые нависли над тобою, сдавливают тебя и
оставляют ощущение скованности и тяжести, как во сне: хочешь
бежать, а не можешь. Было и прямое ощущение опасности, ведь
почти каждый год на наших шахтах кто-нибудь погибал из-за
обвала или взрыва рудничного газа, что тщательно скрывалось, но
мне, как ответственному маркшейдеру, было хорошо известно.
Всё это, да и трудности жизни как у всех в эти годы, моя
постоянная занятость и увлеченность работой сказывались на
моих отношениях с Нюрой. Но в первую очередь, как это позже
выяснилось, это было ее увлечение кем-то другим, и это явно
чувствовалось тогда... Постепенно установилась некоторая
отчужденность друг от друга, я все больше замыкался в своей
работе, чувствуя ее холодность. Это оказывало и прямое влияние
на меня, уже не было прежнего влечения к ней.
По просьбам Нюры я иногда доставал ей и ее подруге билеты
в театр в Тулу, она оставляла тебя другой своей приятельнице,
иногда оставалась там ночевать у своих знакомых. Раз утром (в
апреле 1933 г.) я приехал в Тулу, чтобы провести с ней день в
городе и случайно встретил ее неподалеку от гостиницы с
главным бухгалтером наших шахт, который с какой-то
слащавостью поспешно распрощался... Позже я зашел в гостиницу
и узнал, что они были записаны в одном номере. Нюра обвиняла
меня в ревности и скупости, говорила, что у знакомых нельзя было
остановиться и пришлось идти в гостиницу, тот же мужчина
любезно согласился перейти в соседний номер, чтобы освободить
свой. Но в той внезапной встрече виделось многое: суетливость и
одновременно скованность в движениях вора, обнаруженного с
кражей, и деланное спокойствие, и якобы равнодушие в разговоре
с ним при расставании, и главное, красные пятна на лице, шее и
позже на груди, и набухшие губы...
Теперь почти все было кончено, я сомневался во всем и далее
не прикасался к ней, позже она оказалась беременной. Не дай Бог
кому-нибудь пережить это: быть рядом с женой и пытаться
заглушать изо дня в день всю эту сумятицу мыслей. Что делать?
Разойтись? но я хотел видеть тебя каждый день и вложить в тебя
всю свою любовь и душу... Аборт в те годы делать было нельзя...,
но может она права, ничего тогда не было и, может, ребенок этот
мой? Было страшно чувствовать, как месяц за месяцем ее чрево
росло и округлялось, и в нем рос, судя по всему, чужой плод...
Такое чувство испытывает, наверное, крестьянин, который был
болен и потом сеял не в срок, и вот теперь он со страхом видит,
32
_______________________________________________________________
что растет, кажется, один лишь куколь, и зимой его семью
ожидает голодная смерть. Лишь в своих детях, в их памяти, в тебе,
я видел свое существование и потом, после всей своей жизни...
Как-то уже в сентябре, в минуту отчаяния во время тягостного
разговора о прошедших событиях я сказал ей о своих подозрениях.
Совершенно неожиданно она сильно оттолкнула меня так, что я
ударился о дверь, потом набросилась на меня, пытаясь
расцарапать лицо. Я с трудом отстранял ее, уговаривал
опомниться, из левой тыльной стороны моей кисти лилась кровь....
Наконец, оттолкнул ее, будучи в судорожном и болезненном состоянии, которое разлилось по всему позвоночнику, так
стряхивают, наверное, паука, который оказался на теле. Она, как
бы что-то вспоминая, посмотрела на свои окровавленные пальцы,
приложила их к губам и упала на пол, извиваясь и крича. Я отнес
тебя к нашей соседке и до позднего вечера ходил в отчаянии по
своей любимой тропинке в парке: от нашего входа и далее вдоль
ограды к восточному входу, туда и обратно в течение нескольких
часов под дубами, шумящими на ветре на фоне пасмурного бледного неба. Как вообще женщина может относиться так
легкомысленно к будущему ребенка в семье? Ведь рано или
поздно обман, рождение чужого ребенка, все равно откроется.
Неужели она просто не думала раньше об этом... ради нескольких
минут..., ее неспособность оценивать будущее – это болезнь,
ненормальное состояние... Наконец, я решил оставить все как есть
до родов.
В январе 34 г. родился твой брат Юрочка, дитё с
восторженным взглядом широко раскрытых глаз как у жены. В
нем я сразу признал своего сына по ямочке на подбородке и
ушам: у Нюры же, как и её любовника, верхние кончики ушей
были плотно прижаты к голове, как у настороженного хищника, и
не было ямочки на подбородке. Наступил мир, но что-то все же
произошло в ее душе, и я не знаю причины этого ее перерождения
или болезни, последующие события были ужасны.
После рождения Юрочки нам пришлось взять няню, девушку
Дашу из соседней деревеньки Болоховки. Жизнь постепенно налаживалась. Как-то в июне я пришел домой обедать с нашим фотографом из управления, он фотографировал меня для нашей
газеты. Помню это фото: я сижу на венском стуле в шахтерском
брезентовом костюме и каске на белом фоне печи на кухне, на
левом колене держу шахтерскую лампу, тут же слева от меня
внизу стоит наша керосинка с высоким чугунным верхом... Бывал
теперь вечерами у нас мой дядька Алексей с тетей Дуней,
33
_______________________________________________________________
дочерьми Настей и Маней и сыном Николаем. Раньше я часто
переписывался с ним, звал в Болохово. После отъезда деда в М.
дядька продал наш прадедовский дом Гречиным, соседям
напротив нашего дома, несколько месяцев пожил в тесноте у деда
в М., потом переехал в Болохово в квартиру, которую я ему
подготовил, договорившись с руководством о его работе.
Нюра теперь стала иметь больше свободного времени и опять
часто ходила к своей приятельнице, о которой было известно, что
она постоянно меняет своих любовников... я же вспоминал, что
этот ее главный бухгалтер шахты 18 был когда-то с этой
приятельницей. Один раз, гуляя с Нюрой в парке, мы встретили
его с этой женщиной и прошлись вместе к прудам и по тропинке
вдоль ржаного ноля с васильками, там я попросил его
сфотографировать меня. Я сидел во ржи, в левой руке между
указательным и средним пальцами папироса, расстегнутая
холщевая косоворотка навыпуск с ремешком, старый пиджак,
тоже расстегнутый, в левой петлице как всегда ремешок часов,
которые были в нагрудном кармашке. Я смотрю куда-то влево,
пытаясь разглядеть сверкающий край облаков на горизонте,
щурюсь и говорю ему: “Да можете вот здесь и сфотографировать”.
Позже Нюра передала мне это фото... Наверное, большинство
людей не видят всей сцепленности событий в нашей жизни,
внутри которых уже зреет будущее, которое не увидишь,
рассматривая дали... Но мы были молоды и беспечны.
В январе 36 г. у нас был серьезный разговор по поводу ее
хождений к подруге, разговор перерастал в напряженный спор.
Мне неприятно было чувствовать, что все это могли слышать ты и
Даша. Вы должны были уже спать на кухне на печи, дверь в
комнату была закрыта, но было слышно, как ты ныл и говорил
Даше: “А я не могу спать, руки мешают”, на что Даша отвечала:
“Ты положи их сюда...” Следующий день был выходным, я
приглашал нашего фотографа из управления, он снял нас всем
семейством. У Нюры был виноватый вид, на коленях сидел
Юрочка, а я с печальным видом был с тобой на коленях, помнится,
поправлял себе воротничок клетчатой со множеством маленьких
пуговиц рубашки и черный пиджак. Фотограф обратил внимание
на мои волосы, на что я отвечал: “Да уж ладно, снимай все как
есть”. Потом фотографировали тебя с Юрой на фоне нашей
льняной скатерти с бахромой по краям. Вы были на сундуке,
покрытым ковром, где на белых полосах чуть различались
угловатые красно-коричневые фигуры скачущих всадников с
каким-то крестом на голове, ноги лошадей и ромбы снизу
34
_______________________________________________________________
образовывали фигуры зверей, крадущихся в разные стороны и
оглядывающихся назад. Юрочка сидел на маленьком стуле со
столиком на поручнях, держал в руках мою кожаную перчатку и
смотрел на нас, а ты стоял рядом, держась за его стульчик правой
рукой и с серьезным видом, наклонив голову, рассматривал
фотоаппарат; правее от скатерти виднелся светлый летний плащ
Нюры.
Надо было вас кормить, поверх рубашек одели еще белые
передники и опять сфотографировали на том же ковре, после
обеда купали и фотографировали Юрочку, голенького, лежащего
на животе на подушке, расшитой с одного края красными розами,
памятью о тех незабвенных наших ночах в Саракташе и
Болохове... Пришла наша соседка, Нюра повеселела, переоделась в
свое новое темное платье, стали заметнее ее светлые локоны – она
иногда чуть осветляла волосы. Шел оживленный разговор о
детях, потом фотограф снял нашу компанию втроем. Позже,
рассматривая эти фото, следы нашего прошлого счастья, я назвал
их частичками памяти этой нашей жизни в будущем. Все
прошло, но остались эти кристаллики серебра, стянувшиеся к тем
местам на негативе, о которые ударил свет, отразившийся от
наших лиц. Он дал вот эти овалы родных образов, которые
появились из тьмы прошедших многих лет, единственный образ
нашей семьи как нечто цельное в этом диком хаосе текущего
времени...
Пришло письмо от старшего брата Ивана, он поступил в М. в
институт нефти. Это были трудные годы, мне приходилось еще
дополнительно преподавать техминимум и также
в школе
мастеров-стахановцев на соседней 16-й шахте, позже получил
повышение, стал начальником северного участка нашей 17-й
шахты. В 1936 году мы перешли от московского ведомства к
тресту
“Тулауголь”, в марте получил должность главного
маркшейдера 18-й шахты с хорошим окладом, устроил на работу
в шахте младшего брата Колю, жил он у дядьки Алексея.
Неожиданные и новые события, заставившие меня как бы
очнуться от этой жизни, постоянной и опасной работы с редкими
днями отдыха дома, произошли в мае. Как-то вечером я застал
тебя в страхе прижавшегося к Даше, она что-то шептала тебе на
ухо. Я пытался разговориться, но она почти ничего не сказала, в
страхе оглядываясь на кухонную дверь. Нюра отвечала на мои
вопросы резко и односложно, это странное событие осталось в
моей памяти.
35
_______________________________________________________________
В начале мая я поехал в командировку в Абхазию в
Очемчиры, трест “Ткварчелуголь”. Поездка была далекой, у меня
было опасение, что дома или со мной может что-то случиться.
Написал письмо Доре, в которое вложил еще старое фото 25-го
года (я слева за столом, заседание нашего бюро комсомола) и послал его, написав еще на обороте фото свой домашний адрес,
адрес брата Миши и места, куда еду. Из Ткварчела я еще съездил
в горы вдоль речки Галидзги, там, около села Акармара были
шахты, на обратном пути был в Сухуме и в Ново-Афонском
монастыре, поднялся по дороге, вымощенной известняком, на
Иверскую гору.
Сверкающая голубизна моря, величие гор, монастырь,
тишина… Вспомнил всех своих, что-то нас ожидает. Журчание
святого исцеляющего источника, нестройное тихое пение молитв
паломниками, вспомнил нашу школу в Середе и церковной хор:
“Со святыми упокой, Христе, души раб Твоих, праотец, отец и
братий наших, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но
жизнь бесконечная...” Тревожный сон ночью, заплаканные лица
детей и Даши, какой-то вибрирующий и лучистый путь к Солнцу.
Яркий день в Гагре, пляж, холодное и прозрачное море,
какие-то рыбы, моментально появляющиеся, если стукнуть у дна
камнем. Теплая серая галька, прогретая горячим солнцем, вид
далекого, слегка выпуклого горизонта, море в целом, дышащее и
вздыхающее как огромное существо – все это давало ощущение
дикаря, полностью слившегося с природой. Последнее купание у
южной окрестности Гагры, серый песок с галькой, широкая
полоса пляжа, заросли высокого тростника арундо, похожего на
бамбук, уютные маленькие полянки на краю этих зарослей, где
можно было бы в будущем поставить палатку с видом на море,
сбоку ее не было бы видно. Вечер в ресторане Гагрипш, большом
старинном деревянном павильоне с большим циферблатом часов
на фронтоне, танцы, радостные разговоры с моими соседками по
столику. Но поздно ночью, когда я шел по темной и длинной
улице к вокзалу на поезд, опять в памяти возникла та тревожная и
непонятная сцена в Болохове при моем отъезде: ты, в страхе
прижавшийся к Даше.
Домой я приехал рано утром, дверь мне открыла Даша, лицо
ее было заплакано, она, не отрывая взгляда, смотрела на меня.
Дома был странный беспорядок. “Я посылала тебе телеграмму,
Юра умер, похоронили вчера”, – сказала жена. Дикая мысль,
которую я все время глушил в себе, об ее агрессивности к детям,
которые ей мешали, появилась опять и ощущение слабости в
36
_______________________________________________________________
ногах. “Где?” – “С краю кладбища, у будки”. Я схватил лопату
около дверей в сенях и пошел вниз по лестнице. Опять появилась
ноющая боль в позвоночнике в пояснице, как тогда во время
сомнений до рождения Юрочки и приступа ее ярости. Вслед за
мною из дома выбежала Даша. – “Расскажи мне теперь все”. –
“Тогда вечером я уже засыпала на кухне, Анна Автономовна
укачивала в коляске Юру, он все время плакал, потом слышала,
как она ударила коляской о стену...”
До кладбища было далеко, мы шли по парку, затем мимо
молодого осинника, прудов и далее к возвышенности северовосточнее Болоховки. Даша показала мне могилу. Я раскидал
землю и открыл крышку маленького гроба, чтобы увидеть своего
сына в последний раз... Ужасная ночь дома, лихорадочный
круговорот мыслей, перебиравших причины всех последних
событий... Я любил ее, но она, это тело, этот роскошный плод
природы требовал для себя все новых соков теперь, сейчас, вот в
это время, а не когда-то в будущем, когда дети будут взрослыми.
Это нетерпеливое требование проявлялось в виде ее неосознанной
агрессивности и желания как-то проявить себя вне семьи или
сыграть еще какую-то роль, мне неизвестную. На эту роль
указывало теперь все ее поведение, ее красота. Она сама могла бы
честно предложить мне разойтись, если была недовольна жизнью
со мною, но этого не делала, очевидно, из-за материальных
соображении и выбрала путь сокрытия и агрессивности. Даша
хотела уйти от нас, но я видел ее любовь и привязанность к тебе и
просил остаться; был на следующий день у дядьки Алексея и
договорился, что к нам после школы будет заходить Маня и
вечерами, когда меня не было, брат Коля.
Этим летом я старался быть больше с тобой. Если была
хорошая погода в мои редкие дни отдыха, сажал тебя на плечи и
шел своим любимым путем через наш роскошный парк к опушке
мелкого леса-осинника, к прудам по дороге между полями ржи и
далее к кладбищу, где уже покоился мой младший сын. Я заходил
к нему, вспоминал его радостный взгляд, когда он смотрел на
меня... Дальше мы шли дорогой на север, потом направо вдоль
лесочка на Новое Село, там проходили мимо разрушенной
церквушки, через железную дорогу, затем тропкой направо по
берегу Шата и, наконец, к роднику, который пробивался из-под
камней у крутого берега и далее бежал в виде светлого ручейка и
впадал в речку. Здесь я обычно купался, ты же играл около
ручейка, наверху изредка гремели поезда. На обратном пути мы
медленно поднимались по тропинке к лесочку и железной дороге
37
_______________________________________________________________
над речкой, впереди был луг, я показывал тебе и называл цветы,
жевали молодые сочные стебли тмина, листочки или “петушки”
щавеля. Помнится, как-то сильно пекло солнце, и когда мы шли к
дому, ты жаловался, что сильно болят плечи. Вечером у тебя
поднялась температура, ты отказывался есть манную нашу, я дал
тебе кусочек колбасы, Нюра опять яростно набросилась на меня:
нельзя...
30 июля в мой свободный день (четверг) я пригласил нашего
фотографа домой, и он нас снял в тени нашего дома на фоне
темного покрывала. Ты сидел слева от меня на ручке кресла и
обнимал меня за шею правой рукой, в левой было маленькое
яблоко. Стояла жара, на тебе были трикотажные трусики, явно
великоватые, тюбетейка, тапочки со шнуровкой. Я получился
неудачно и позже эту часть карточки отрезал, мне не хотелось,
чтобы я остался в твоей памяти в таком виде. В то же время у меня
было твердое убеждение, вера: что бы далее с нами ни случилось,
мы с тобой являемся единым существом, независимым и от этой
разрезанной карточки и, вообще, независимым в своей основе от
всего этого странного мира, который только лишь иногда обучает
и направляет нас...
Этим же днем мы еще пошли в парк, там фотограф снял нас
недалеко от тропинки, соединяющий наш западный вход в парк с
южным, под дубом. За ним чуть с наклоном влево росла береза,
вдали белело основание летнего кинотеатра. Я лежал,
облокотившись на левую руку в белой рубашке, подпоясанной
тонким ремешком, это была косоворотка, спереди у пуговиц и на
манжетах она была расшита маленькими красными овалами с
двумя поперечными черточками наискось, сбоку от овалов были
маленькие прямоугольнички. Ты сидел впереди меня, положив
руки на левое колено. Позже я послал это большое фото брату
Мише с надписью “На память Мише и Тоне от брата Сергея и
племянника Вити Королевых. Желаем Вам только хорошего”.
Позже от Миши пришло письмо с адресом брата Ивана и его
фото: он с друзьями сидит на траве, обхватив руками колено, из
пиджака высовываются какие-то тетради.
В конце августа я был в Москве и сдал документы в институт
(ДЗИИ) на заочное отделение по электромеханике, съездил к
Мише в Шаликово. Когда я приехал домой и открыл дверь, то
увидел лишь одни голые стены и мои личные вещи, да мой старый
большой чемодан, который еще со времени учебы в Москве я брал
с собою в дальние поездки. До сих пор он у меня в памяти о
молодых годах: покрытый коричневым дерматином, с железными
38
_______________________________________________________________
закругленными уголками и с двумя защелками. Внутри его была
легкая крышка на ремешках для рубашек, чтобы они не мялись, на
этой крышке был еще карман, чемодан изнутри был оклеен
тканью в синюю полоску с красными крапинками. Еще в углу за
дверью висела мандолина (гитара была у моего приятеля в то
время).
Я стоял и как в дремоте слышал голос соседки: “Одни лишь
вы, Сергей Сергеевич, ничего не знаете и все время на работе, она
и звонила-то часто к вам на шахту, чтобы узнать, когда можно
уйти к своему любовнику, главбуху вашей шахты. Он получил
новую квартиру, и вчера она ушла к нему, и вещи ей перевезли. А
ведь у него в Туле жена, ей уже обо всем мы написали. Да вы и
сами-то хороши: доставали ей билеты театр в Тулу, так она ездила
туда со своим любовником!”
Дальше события шли лавиной, и где был тот первоначальный
толчок, давший ход всему? Приехала жена бухгалтера и учинила
ему скандал, он просил Нюру уйти обратно, с ней был
истерический припадок и ее положили в больницу. Я ходил к ней,
она плакала и только повторяла: “Ты не оставишь меня?..” Тебя я
отвел к дядьке Алексею на попечение его дочерей, младшая,
Маня, в тебе души не чаяла и постоянно возилась с тобой...
Я перевез обратно мебель и вещи, расставил все по своим
местам. В углу поставил шкаф, у которого на дверце было
вырезано что-то вроде двух лилий, симметрично расположенных
около центрального бутона, все это было окружено
сердцеобразной фигурой вроде листа, переходящего книзу в
стебель. Шкаф заслонял часть стены, которая была покрыта
желтоватой краской, рядом поставил нашу
кровать с
никелированными спинками. Под кровать задвинул свой чемодан,
посреди комнаты ближе к внутренней стене углом поставил
обеденный квадратный стол, покрыл его как обычно льняной
скатертью с бахромой и красной вышивкой стилизованных
гроздей каких-то круглых плодов и листьев вроде перевернутых
сердец в вазах. На стол положил круглую вышитую салфетку,
придвинул наши стулья казенного типа с дерматиновыми
спинками с рядами круглых шляпок декоративных гвоздей, на
кухню поставил два венских стула. К стене прислонил несколько
листов стекла – была разбита вторая рама, на стекло набросил
темно-зеленый коврик с вышитой на нем белым корзинкой с
цветами, он обычно висел над твоей кроваткой... Повесил лампу с
абажуром из множества стеклянных трубочек… Я в своих
действиях был упорен как крестьянин, у которого буря разметала
39
_______________________________________________________________
дом, и вот он ходит и опять все упрямо налаживает и ставит на
свое место.
Этой осенью на наших шахтах велась срочная проходка новых
штреков, иногда даже в мои часы отдыха за мной приезжал наш
автобус, или какая-либо машина или даже наша старая рессорная
двуколка, когда на шахте случалось, например, чрезвычайное
событие, обвалы или взрывы. По общественной линии меня еще
избрали председателем бюро инженерно-технической службы
нашей шахты, иногда после работы мы собирались у меня на
квартире. Обсуждали тогда, в конце сентября пропаганду опыта
передовиков-стахановцев. Я в своей серой фуфайке, которую
связала мне мама, и в темной куртке объяснял своим коллегам
компоновку этой выставки, что-то размечал с помощью
чертежного циркуля, который затем засунул в верхнюю петлю
для пуговицы на борту куртки одним концом в карман, стал
записывать карандашом фамилии передовиков. В это время в
прихожую вошла Нюра, увидев посторонних людей, она прошла
на кухню. Вскоре все разошлись. Нюра мне объявила, что ей
предложили место учителя в школе для взрослых в поселке
Уланском недалеко от Болохова и однокомнатную квартиру, пока
будет жить у своей подруги. В ноябре она забрала тебя и уехала.
Так закончилась моя семейная жизнь, время нашей любви,
счастья, измен и отчаяния.
В начале декабря я уехал по путевке от шахты в Ливадию, в
санаторий “Большой дворец”, к.26; был со своей группой в Ялте в
Восточном музее, ездили на водопад Учан-Су близ Ялты, там по
дороге роскошный сосняк. Фотографировались на фоне водопада
и нагромождения камней в русле речушки, я в черном костюме и
сером свитере, слева в петлице виден ремешок карманных часов.
Затем расположились у дороги, я сидел на больном камне, рядом
девушка, ей лет 16, ее волосы как у многих женщин тогда
подрезаны на уровне шеи. Воспоминание о Саракташе и Нюре,
она тогда выглядела так же. Я на фото серьезен и задумчив. 14
декабря мы были в Дюльбере около Мисхора, красивый дворец
одного из Романовых, ниже расположен фонтан с лебедем, у него
распростерты крылья, с изящным изгибом шеи он тянется к небу.
Мы сидим на
краю фонтана, левее от нас древовидный
можжевельник. По берегу моря идем в Мисхор к фонтану Арзы,
затем к русалке с дитем на фоне бурного холодного моря, тяжелые
печальные мысли о жене, о каком-то непонятном перерождении ее
души, лживости, измене, ограниченности взгляда на дальнейшую
нашу жизнь – потом, после всего. Ее стремление лишь к
40
_______________________________________________________________
ближайшим наслаждениям... Можно ли это перерождение назвать
болезнью, когда это так характерно для многих людей? Что будет
с тобой, если ты будешь в другой семье?
Потом нас повезли в Алупку в парк, сразу чуть пониже входа
повернули налево и по тропинке между камней попали в так
называемый Хаос: нагромождение огромных глыб и скал с видом
на Яйлу, где сквозь бегущие зимние облака иногда показывались
зубцы Ай-Петри. Я с трудом взобрался на одну скалу, где наверху
была площадка с покатостью в сторону моря и далее обрыв
глубиной метров десять, позади меня (северо-восточнее?) была
другая скала с довольно ровной поверхностью и с темным
провалом внизу. Чтобы сохранить равновесие и не упасть в обрыв
налево пришлось чуть наклониться в обратную сторону. Есть чтолибо совершенно устойчивое в этом мире или все будет
разрушено нашими раздорами и войнами? Сохранится ли этот
роскошный и величественный пейзаж, буду ли я еще когданибудь в этом земном рае с тобою... именно здесь, на этой скале,
чуть покрытой пятнами желтовато-бурого лишайника? Будем ли
мы когда-либо безмятежно гулять по этому саду Эдема, вспоминая
былое, вот как сейчас? Нашу группу фотографируют, мне кажется,
что вот именно здесь можно установить в будущем мои
координаты на Земле с точностью до двадцати сантиметров в этот
день 14-го декабря 1936 года, все остальные следы в моей памяти
казались зыбкими и ненадежными.
По каменным ступенькам мы спустились вниз в узкие
покрытые мхом гроты, потом вышли к пруду, берега которого
выложены камнями и один из них в виде большого утюга. Я сидел
от него западнее метрах в четырех, когда нас фотографировали.
Красивые поляны в парке, между громадными кедрами вид на
величественную вершину Ай-Петри. Воронцовский дворец,
лестница со львами, море.
Уже близок отъезд, мы в Ялте, шторм на море, поездка в
Ореанду к ротонде, скалы ниже и западнее ее. Прогулки около
нашего Большого дворца в Ливадии с Зиной Марковой, она
сотрудница Технологического ин-та в Ленинграде (Герцена 16),
последние дни мы все время вместе... Позже она пишет мне,
присылает свое фото, но даже там, в парках Ливадии и в сосновых
борах у Яйлы, образующих внутри себя как бы отдельные
замкнутые залы, где мы были несколько раз, там, после всего, она
уже заметила мою большую печаль. Другой прекрасный образ и
другие слова в прошлом были в моей памяти.
41
_______________________________________________________________
Последние разговоры с моими новыми друзьями, Николаем
Новиковым и Сашей Кокориным, они из Загорска. Мы говорим о
событиях в Германии, вспоминаем наших отцов, воевавших с
немцами. Николай дарит мне фотографию, где он с Сашей у входа
во дворец около льва, там надпись: “Великому кудеснику природы,
шахтеру-химику, несбыточных явлениям творцу, “Святому”
Сергию-отцу. Под старость лет ты вспомнишь годы, когда
посмотришь в эти рожи”. Я дарю им свое последнее фото в
Ливадии: дворик у дворца с восьмиугольным фонтаном и видом на
море, аккуратно подстриженное зонтиковидное деревце, я сижу на
изящной скамье-диванчике в пальто, уже холодно.
На автобусе через Ялту мы едем в Симферополь. Тула, на
трамвае еду по Красноармейской мимо старинного здания с
колоннами, где, кажется, была школа, взгляд по пересекающей
улице вдаль, там виден купол большого храма. У цирка на
Советской выхожу, как всегда, когда я бываю в Туле, обедаю в
маленькой столовой, расположенной на теневой стороне улицы,
потом еду в Болохово, затем в Уланское. Чуть теплится мысль, что
может еще все устроится, и мы опять будем вместе. Нюры дома
нет, ты у соседей, ощущение твоей обездоленности и
заброшенности... Оказывается, она часто ездит в Тулу и остается
там на ночь. Внезапно она появляется, и я опять чувствую в ее
разговоре холодность. Ей предлагают в Туле работу в тресте
“Тулауголь” и даже комнату где-то рядом на главной улице
Коммунаров. Я знаю, насколько, все это трудно и недоступно
получить человеку просто так, смотрю опять в ее глаза, они чуть
прищурены, это уже другой человек. Этим же вечером дома я
решаю подать на развод.
В начале января 1937 г. меня перевели на должность инженера
по рационализации на правах помощника главного инженера
шахты 18. Началась обычная жизнь, дома было пусто; в свободные
дни я ездил в Уланское к тебе или был у Алексея Николаевича
Королева. Его семья своим теплом и участием заменила мне
бывшую семью. Там же я встречался с младшим братом
Николаем, примерно через месяц он уже постоянно жил у меня,
вечером мы обычно ходили обедать к дядьке Алексею, а немного
позже нам стала готовить и помогать по хозяйству моя соседка
Зина Батанчикова…
Июнь, приобретение пластиночного фотоаппарата “Фотокор”,
первый снимок собственным фотоаппаратом: в моей комнате
этажерка с книгами по работе, рулон с чертежами, настольная
лампа, стопка газет “Стахановец”, ящик с коллекцией минералов,
42
_______________________________________________________________
наверху треугольный флажок. Внизу под этажеркой ботинки,
левее, чемоданчик, с которым я обычно ездил в Москву и Тулу, на
нем лежат книги, покрытые газетой. Другой снимок: мой рабочий
стол, накрытый белой скатертью, стопка толстых тетрадей, на них
будильник с установкой звона на 7 часов, на самом будильнике
8.05, на стене отрывной календарь, на нем 20-е июня, изображение
пирамидальных тополей, календарь прикреплен к основанию,
портрету Куйбышева. Под календарем большое фото, где мы с
тобою лежим в парке под дубом, сверху за край карточки засунут
цветок мальвы и маленькая веточка древовидного можжевельника,
привезенного мною из Ливадии.
Еще на стене висят
треугольники, линейка, на этом же гвоздике приколоты за угол
некоторые деловые бумаги. На столе видна чернильница, ручка
положена пером на ее край; лежит циркуль, коробка цветных
карандашей, градусник в футляре, лезвие бритвы, пепельница,
большой конверт с бумагами, присланными мне из института, в
граненом стакане букет ромашек с ячменным колосом и
отдельными травинками. Другие фото: аллея Болоховского парка,
мост через Волгу в Калинине, туда я ездил на два дня в июне к
Доре, ее семья лишь недавно переехала туда из Лихославля.
В конце июня я привез тебя в Болохово, и мы гуляли по
нашему парку, собирали землянику и фотографировались. Ты
стоишь на фоне густого орешника, прислонившись левым боком к
стволу березы. В левой руке, поднятой над головой, гриб, в правой
держишь несколько стеблей земляники с ягодами; ты одет в
матроску, чулки, на вельветовой бескозырке надпись: “Будь
готов!” Потом с дуба я сорвал тебе маленькую веточку, мы вышли
на восточную окраину парка там, где идет дорожка к прудам и где
была опушка “мелкого леса” в Болоховке: так называли здесь
край парка с молодым осинником. Время уже шло и вечеру,
солнце уже было готово зайти за роскошные кроны больших
дубов. Мы отдыхали здесь, ты сидел на пеньке; я сказал тебе,
улыбаясь: “Витя!” Ты тоже улыбнулся мне, нажатие на кнопку, и
этот образ и твоя карточка осталась со мной до конца моего
дальнего пути…] Солнышко мое!.. Сын мой, Виталий Королев...
[Я чувствовал, что мы теперь очень редко будем видеться, а может
быть, и совсем затеряемся в этом странном, непонятном и
зверином мире, где самые близкие и любимые могут изменять
своим прежним интимным клятвам.
Ты по-прежнему сидишь на пеньке и ломаешь шляпку гриба,
я справа и чуть отворачиваюсь от слепящего солнца к тебе,
косоворотка под пиджаком расстегнута; ты внимательно
43
_______________________________________________________________
смотришь на фотоаппарат, который лежит недалеко на сумке, и
автоспуск вот-вот готов уже сработать.
В июле наш брак с Нюрой был расторгнут. Я просил, чтобы
ты остался со мной, ссылался на жестокость ее обращения с
детьми, была там и Даша, которая рассказала о причине смерти
маленького Юрочки, но ей не поверили, настолько это все казалось неправдоподобным. Все видели в Нюре лишь красивую
женщину, которая убедительно говорила, что не может жить с
человеком, который хоть и много получает, но не отдает ей все
деньги и не дает жить, как она хочет, из-за своей ревности. Через
некоторое время она с тобой уехала в Тулу, я подал заявление об
увольнении сразу же после этого, жизнь в Болохове потеряла
смысл. Я договорился с Алексеем Николаевичем о переезде в
мою квартиру его семьи, кроме Анастасии, которая к тому
времени должна была выйти замуж и остаться в их старой
квартире.
12 июля с группой инженеров нашей 18-й шахты я ездил в
Ясную Поляну, были в доме Толстого и на его могиле, где мы
фотографировались. Некоторые, в том числе и я присели у
могилы, позади нас стояли другие; пятна солнца через верхушки
высоких деревьев, тишина леса, лишь пение птиц, ощущение
близости и сопричастности к нашему пророку и святому, близости
хотя бы вот к этой земле, где когда-то ступал и он. Рассказ о
разладе его с женой, его уходе и смерти... Прогулка к его
любимой скамейке и к колодцу, откуда он обычно возил воду. На
обратном пути нам показали сросшийся снизу дуб и березу как
некоторый символ верности и неразлучности в этой жизни...
Чтение дома романа “Анна Каренина”, в судьбе Анны
чувствовался какой-то намек и на судьбу моей бывшей жены,
моей Анны, в смысле гласа Божьего, одному которому и дано
право осуждать ее. В судьбе Каренина и Левина также
чувствовался намек и на мою судьбу – поиски смысла жизни в
этом мире и выполнение своего долга до конца. Через несколько
дней я навсегда покинул Болоховку, этот шахтерский городок, где
любил чуть ли не каждый уголок в парке, дороги, ведущие к
прудам, речке и источнику и где когда-то был счастлив с
близкими мне людьми, которых любил.
Москва 1937 – 1941
Я уехал в Москву в Ростокино к моему любимому родному
деду Николаю Васильевичу в его полуподвальную квартирку, окна
44
_______________________________________________________________
которой выходили прямо на уровень земли в парке в северной
части Сокольников. Был в своем землеустроительном техникуме
и получил там массу полезных советов. В Метрострое мне сразу
же
предложили
должность
участкового
маркшейдера,
договорился о небольшом отпуске для домашнего устройства.
В начале августа был в Калинине у сестры Доры, она работала
там библиотекарем, у нее гостила и сестра Таня. Все вместе и с
Элеоноркой, дочерью Доры, которой было тогда 9 лет, высокой, с
неправильно растущими передними зубами, мы ходили купаться
на Волгу у моста напротив собора. Приезжал и Шувалов, там мы
фотографировались, потом у них дома вечером по детекторному
приемнику через наушники слушали радиопередачи. На обратном
пути вместе с Таней через Шаховскую заехали в Середу к нашим
знакомым, у которых я узнал московский адрес Шуры Савеловой,
затем были в Симонкове у родственников сестры нашего деда. Ее
дочь Анна, на 8 лет старше меня была замужем тоже за
Королевым, Семеном Ильичам, но его родства с нами уже никто
не помнил; у них была дочь Лиза лет пятнадцати, как говорили,
“дурная”. Жили они в северной части Симонково, за речушкой.
Наконец, к вечеру мы пришли в Холмец, где теперь жили отец и
мать; они купили дом в юго-западной части села рядом с
дорогой, выходившей на шоссе.
На другой день, после длинного разговора с отцом и матерью
за самоваром о своих семейных делах, мы расстались. Таня
поехала обратно в свой Торжок, а я через Поречье, Горетово и
Можайск в Шаликово к Мише и затем в Москву.
С конца августа началась моя работа в Метрострое: разметка
и проведение горных работ при сооружении станций “Киевская” и
“Динамо”. Ноябрь, мрак и слякоть, унылые и озабоченные лица на
улице, тягостные воспоминания... Вечерами я часто бывал у своих
друзей по техникуму, обычно у Виктора Орлова и Клавдии, иногда
ходили в Кремлевский клуб; запомнился мой костюм: черный
пиджак, галстук тоже черный с маленькими белыми квадратами,
белая рубашка в чуть заметную полоску, воротничек с узкими
кончиками. Дома: стол, придвинутый к окну, на нем домашние
растения, подоконник со столетником; я стою у окна. Дед Николай
фотографирует меня, позже это фото я посылаю в Болохово брату
Николаю на память. Втайне остается мысль, что может это фото
увидит Нюра или ты, Нюра была дружна с Николаем... Много
времени уходило на занятия в институте.
Приезжала Таня, мы много разговаривали о наших семейных
проблемах, сообщали друг другу свои маленькие секреты, и я
45
_______________________________________________________________
улыбался, глядя на свою любимую сестру и ее красивые черные
кудри. Показала мне письмо Нюры, она сообщала свой адрес и
просила писать, жила она в Туле на ул. Коммунаров. Помню,
недалеко от дома во дворе находился польский костел; сам дом
был немного повернут по отношению к улице. Дал Тане для
пересылки к твоему дню рождения свое фото. Я у теодолита в
нашем маркшейдерском бюро, за мною на стене табличка
“Соблюдайте чистоту!”, чуть заметна улыбка и взгляд на тебя,
надпись: “На память Вите Королеву от ПАПА. 29/XII-37”.
Просил Таню узнать у Нюры, получает ли она мои деньги для
тебя.
Нудная длинная зима в Москве, начало 1938 г., часто был у
наших родных со стороны матери: у ее брата по отцу Филиппа
Егоровича Королева, который жил с женой Пелагеей (тетей
Пашей), старшей дочерью Катей. Она была замужем за
Воропаевым, тоже работавшим в Метрострое, у них был сын
Алеша, немного моложе меня. Жили они в старом доме, недалеко
от Шуховской башни.
Часто бывал теперь у Клавы, этой зимой она разошлась с
Виктором. Он служил под Москвой, был ординарцем командира
полка, там сошелся с его дочерью, потом женился на ней, и
начальник продвинул его по служебной лестнице. У Клавы же от
Виктора была дочь Лара, очаровательное дитё старше тебя на год
и с которой теперь я часто играл, когда был у них. В ее альбомах
обнаружил наше старое оренбургское фото в красивом
коричневом тоне, где мы должны быть втроем с ромбиками
выпускников землеустроительного техникума, теперь же Виктор
был вырезан, и остались лишь мы с Клавой… Жили они на
верхнем этаже старого двухэтажного дома, который располагался
на территории какого-то полуразрушенного монастыря.
В конце марта с большой группой сотрудников из Метростроя
был на банкете в ресторане в Сокольниках в связи с окончанием
строительства одного нашего объекта, после все вместе
фотографировались у “Чертова моста”. Приезжала Таня, по моей
просьбе написала письмо Нюре, я сделал приписку, что хотел бы
взять тебя на майские праздники в Москву. Я привез тебя к деду в
Сокольники, ходили смотреть демонстрацию, купили красный
шар. Погода была холодная, дома поставили самовар, мы
напились горячего чаю, ты спрашивал, почему шар не летает. Мы
безуспешно пытались наполнить его горячим воздухом из
самовара. Потом лежали вместе на моей постели, ты рисовал в
моей тетради в серой коленкоровой обложке себя в виде человечка
46
_______________________________________________________________
с большой головой, муху, самолет, писал слова “Витя”, “мама” и
поверх
всего какое-то насекомое с длинными усиками,
торчащими вперед; потом ты заснул со мною рядом. Я ходил в
магазин и, когда пришел, ты сидел за столом с моим дедом
Николаем и что-то спрашивал, а он отвечал: “Это только в городах колбаса и конфеты...”. Потом мы с тобой ходили в парк
искать сморчки, но так ничего и не нашли.
На другой день приехали отец с матерью, отец был рад, что
повидал тебя, своего внука, говорил с тобой, а со своей бабушкой
Дарьей Егоровной ты гулял по парку. Вечером вы пришли с
веселым рассказом: ты спрашивал, что это такое, указывая на
козий круглый помет, а бабушка отвечала тебе народной
прибауткой, которая оканчивалась так: “... думал, что это
оряшки, а оказались катяшки”.
Еще я привозил тебя в начале июня, гуляли в Сокольниках,
высокие ели и маленькие елочки, напоминающие о вечности
жизни... Там мы фотографировались в последний раз вместе, сидя
под большой елью, я в расстегнутой холщевой косоворотке, с
взъерошенными волосами, смотрю чуть в сторону, немного
улыбаюсь, на правом плече ремень футляра фотоаппарата, чуть
придерживаю тебя сзади. Ты прислонился к моему левому
колену, на тебе курточка, рукава засучены, руки с
переплетенными пальцами на коленях, задумчиво смотришь в
объектив. Позже послал фото тебе с надписью “Прошу передать
Вите Королеву 6/VII-38г. С. Королев”.
Недалеко от нашего дома была трамвайная остановка, но в
хорошую погоду я обычно ходил через Сокольники мимо прудов
в восточной части парка. На берегу самого большого из них росла
ива, в тени которой было удобно отдыхать в жаркую погоду; если
было влажно, то ива плакала: на воде были видны следы упавших
капель, а на теле ощущались легкие холодные покалывания. Еще
после работы можно было зайти в розарий и взять книгу; помню,
читал тогда Багрицкого, приятно было побыть в тишине в кресле
у кустов роскошных роз. Свинцова Нюрка, светлые волосы, ее
робость, прогулки по парку, дожди, наши встречи у меня... Ходили
на концерты Вадима Козина и Изабеллы Юрьевой, на фильмы
“Мы из Кронштадта”, “Депутат Балтики”, “Семеро смелых”,
“Петр I”.
С этой осени я стал чаще бывать в библиотеке Метростроя.
Поэзия Эдуарда Багрицкого, “Дума про Опанаса”, судьба народа;
Ильф и Петров, “Одноэтажная Америка”; Валентин Катаев,
“Белеет парус одинокий”; А.Н. Толстой, “Детство Никиты”.
47
_______________________________________________________________
Война в Испании, по радио и на политзанятиях все чаще говорят о
приближавшейся войне с Германией. В это время у меня
возникает мысль об описании своей жизни, ведь не может же
быть, что она пролетела просто так, наверное, это часть нашего
общего опыта. Начал было писать о своем детстве, но потом все
почеркал] – безобразно написано, [и очень часто встречались
повторы слов в предложениях. В библиотеке я обычно брал домой
последние номера “Нового мира”, там была статья А. Н. Толстого
“К молодым писателям”, пожелание точного выражения своей
мысли единственной законченной фразой, учебы на древних
образцах. “Повесть временных лет”, расселение нашего народа и
войны, войны, как наказание за нечестность в конце концов.
“Слово о полку Игореве”: уже в те далекие годы (1185) существовало русское слово “король” в смысле первого человека,
правителя для страны к западу от Карпат. Образ напряженного
ожидания несчастья : “Взбился див: кличет на вершине дерева,
велит прислушаться земле незнаемой...” Еще в это время
занимался гитарой; я хорошо подбирал мелодии на слух, теперь
же понемногу разбирал нотные записи различных романсов].
В конце марта 1939 г. послал Шуре Савеловой письмо и
пригласил ее в Кремлевский клуб, она была мне всегда дорога с
юношеских лет, вспомнилась наша прежняя любовь, походы с
ночевками в лесу, купания в пруду около Середы... Шел в клуб и,
волнуясь, думал: не знаю, что скажу, зачем приглашал… Однако
все оказалось весьма просто. Вхожу в фойе и вижу: на кожаном
диванчике в уголке, у пилястра из искусственного мрамора сидит
та самая Шура, которую я видел 10 лет назад. Улыбка, голос,
глаза и все лицо, порядок волос на голове такой, что и прежде.
При большей внимательности заметно, что Шура сильно
похудела. В больших темных глазах чувствуется усталость, резче
складки лица, в общем, ей не 22,
а 32 года. Окончив
машиностроительный ин-т, она уже 3-й год учится в аспирантуре
по прикладной механике, не замужем. “Да и как замужней быть,
когда это потребует дополнительного времени и сил. А потом...
хотелось бы иметь семью, в особенности маленького своего
ребенка, быть матерью”. Разговор простой, откровенный, без
стандартных напыщенных фраз, присущих некоторым молодым
ученым. Этот разговор свободно лился, захватывал, поглощал
меня и утверждал безграничное стремление к ней. Вот моя
сокровищница!.. Вот, где я мог бы черпать постоянство для
совершенства своих многочисленных начинаний, вот она, о кото-
48
_______________________________________________________________
рой так много думал, к которой тянулся в дни невзгод, в часы
одинокого досуга...
В тот день, 5-го апреля в клубе был хор Пятницкого: “Ты,
товарка моя Шура, расскажи-ка свой секрет, когда с милым
расставалась, сердце билось или нет...”, “Чего он моргает, на
что намекает, чего он вздыхает, когда сердце тает...”
После первой нашей встречи следующие дни показали, что
счастье не только улыбнулось мне, но и оно идет ежедневно со
мною. [В начале мая на праздники мы поехали в Калинин к Доре,
гуляли по берегу Волги, были все время вместе… Дома в самую
сокровенную минуту она шепнула мне: “Хочу, чтобы моя первая
дочка была похожа на Таню”. Взаимно и я желал, чтобы наше
будущее дите было похоже на сестру, мою кудрявую,
черноволосую и сероглазую красавицу, а мой сын по общему
развитию – на Шуру. Позже я был несколько раз у нее дома на
Усачевке около Ново-Девичьего монастыря]. Строились
предположения о дальнейшей жизни, помолвка просачивалась в
круг знакомых и родственников... Еще одно звено – и кольцо
должно было замкнуться постепенно, и разорвать его
потребовались бы нечеловеческие усилия.
Но однажды, разговаривая с ней, я почувствовал не только
скрытую неприязнь и пренебрежение ко мне, но и еще что-то,
очень похожее на увлечение другим. Ее состояние мне прямо
напомнило мою бывшую жену... В последнее время та,
разговаривая со мною, думала о своем любимом. Полностью прав
Александр Сергеевич!.. Верно!.. “Чем меньше женщину мы
любим, тем больше нравимся мы ей”. Очевидно, я слишком
любил... Так, с 5-го IV я только и жил ею. Забросил свой труд. Всё
внимание... попробую взять себя в руки.
Июнь. Сегодня, в свободный от работы день уехал за Москву
в лес; в этих местах я когда-то был во время летней практики в
техникуме (по Ярославской ж. д., остановка Воронок, на запад от
Щёлкова). Нужно было одному, без каких-либо помех разобраться
в сложившейся обстановке, принять какое-то решение и
придерживаться его в дальнейшем. В последнее время сомнение и
неуверенность все чаще заглядывают ко мне в гости. По законам
гостеприимства я с ними был вежлив и внимателен, т.е. встретил
их по старому горскому обычаю, считая, что нежданный гость –
посланник Аллаха, посланник самого Бога. Гости же оказались
назойливы... Покопавшись в памяти Козьмы Пруткова, убедился,
что старый русский текст трактует правильнее – нежданный гость
хуже татарина. Поэтому и решил сказать гостям: “Вон!.. и чтоб
49
_______________________________________________________________
духу вашего близко не было”. Они, конечно, обиделись, кричали:
“Мы уйдем, но мы уйдем и хлопнем дверью...” Вот чертенята!..
Представляю крайность, допустим, хлопнув дверью, они разрушат
мой дом, значит, он был непрочным, карточным, его разрушение
не принесет мне вреда. Даже наоборот, его разрушение заставит
скорее приступить к сооружению нового, более прочного дома, в
который побоятся заглядывать подобные гости. А может быть не
поздно хотя бы Неуверенность притиснуть, придушить и
выбросить подальше?.. Но в практике гостеприимства это столь
редкое явление... Этот крепкий орех требуется раскусить
(немецкая пословица), по-украински: “О, це дiло треба
розжувати”.
Ну что ж, начнем, пожалуй!
Итак, побродив по зарослям ивняка, ольхи и берез и выбрав
место, покрытое густой травою, я растянулся во весь рост около
молоденькой пышной елочки.
Пораженный величием окружающего, непривычной тишиной,
я только через некоторое время стал различать щебет певчего
дрозда, монотонные повторения овсянки и порханье трясогузки.
Постепенно зашептал лес, зашелестели грызуны и лягушата в
траве, затянул дискантом комар под ухом, отозвалась желчная
дамочка-оса, и пролетевший шмель баском дополнил песню.
Песня все шире, все свободней по площадям-полям и переулкам
леса стройно неслась, заполняла все и через край хлестала
жаворонком в небе. Моя зеленокудрая соседка, вытянувшись
вверх, очарованно шептала: “А ну-ка, солнце, ярче брызни!”
Положив голову на ланиты своей возлюбленной…, я начал
копаться в своей памяти (как жук в навозе), извлекая оттуда
вначале более приятные вещи и затем без разбора, все по порядку
номеров, аппетит, знаете ли, появляется во время еды. [Запись
карандашом этих размышлений на листах тетради большого
формата. Перед этим в малой тетради еще 3/V-39 пытался
описать, стихами свои чувства после поездки с Шурой в Калинин
и в Торжок к сестре Тане, которая сказала нам “берегите свою
любовь”. Желание Шуры иметь дочку, похожую на Таню… ]
Шура - Татьяна
Курчавая Таня прекрасна, ее голосочек звенит,
И рада в Торжке Татьяна, “берегите ее” говорит…
Спасибо, родная подружка за память, за мысль обо мне,
За то, как Сережка кудрявый, хотела малютку себе…
Сережка, знакомый тихоня, задел невзначай за плечо,
И вспомнилась молодость ярко, былая любовь – горячо.
50
_______________________________________________________________
Ему б под землею копаться, замкнувши невзгоды в себе,
А он же, мятежный, подняться задумал на землю к тебе.
Ну что же, Шурёночек милый, смотри и решай все сама,
Но знай же, из многих на свете милей ему только одна
Таня…
[Волга около Калинина, наши фото, память о том времени].
Прошел ровно месяц, как я не был у Шуры, от нее ни звука.
Правда, и до этого она никогда мне не писала, не звонила, не
бывала у меня. Оглянувшись назад, я только сейчас обнаружил,
что меня на Усачёвке совершенно не любили. Только иногда,
поддавшись моему впечатлению, необдуманно, без основания
лишь говорили, далее этого не шли. Убедившись в этом, я подобно
убитой горем Ярославне на весь лес причитом кричу: “О ветер,
ветрило! Зачем, господине, враждебно веешь? Зачем, господине,
мое веселие по ковылю развеял?..” Но довольно хныкать, ведь на
зорьке на работу. Вспомнился концерт Вадима Козина: “Ну что
ж, сказав прощай, пожав друг другу руки – в дальний путь на
долгие года...” Так, что ли?!.
С. Королев
[Длинные тени в лесу и холодок напоминают о доме, обратный путь по лесной дороге на юго-запад к Клязьме, Потапову.
Мост через реку, Щелково, платформа Воронок, еду обратно через
знакомые места: Болшево, Северянин, Ростокино, вот и моя
остановка, Маленковская; по знакомым тропинкам в Сокольниках
я иду домой в сторону Яузы. Дневной ветер утих].
Шунёра и мое пресмыкание. Как быть?! Неудачи не в счет –
все стремление к жизни. Девичье поле. Перспективы нет и
обратного пути нет. [Письмо Доры о бессердечии Шуры. Мысли о
себе, наверное, уж такой я уродился, уродина... Как в песне о
Ваньке-ключнике перед казнью: княгиня и в сахарные уста была
целована и прочее..., но ее слова о переплетении нашей судьбы в
будущей жизни были обманом. Тяжелый сон под утро: Нюра
совсем еще девчонка-подросток, как до нашей свадьбы; она лежит
в постели, плачет и говорит мне: “Ты не покинешь меня?..” Я
успокаиваю ее и пытаюсь прикоснуться губами к ее лицу, но там
никого нет. Ощущение, что она, моя вечная жена где-то дальше,
этот враждебный вихрь всего мира, его помехи и соблазны
помешали нам быть вместе. Это видение есть лишь напоминание о
ней, о ее вечной женственности, о ее стремлении получить от меня
то, что ей не хватает – хотя бы частичку моей любви и души для
дальнейшего пути в неизведанное будущее нас и наших потомков.
51
_______________________________________________________________
С июля меня перевели в управление архитектурно-отделочных
работ Метростроя, однако, как это выяснилось в дальнейшем, это
было строительство громадных роскошных бункеров для
правительства на случай будущей войны с Германией. В октябре к
нам в управление приезжал нарком по Метрострою Лазарь
Моисеевич Каганович, знакомился с нашими работами и на прощание пожал мне руку. Вечером я был у Кати (Екатерины
Филипповны Королевой), она была одна и в ответ на мой рассказ
об этой встрече под строжайшим секретом рассказала то, что
говорим ей муж, который давно уже работал в Метрострое. Там
все знали, что Каганович в отношении подчиненных отличался
полным бесстыдством и наглостью, на руководящие должности
устраивал только своих и хорошие квартиры в первую очередь
давал лишь им. Еще о нем и Берии в Москве ходили слухи, что
их люди из охраны путем угроз доставляли им на специальные
квартиры красивых женщин.
После той встречи мне почему-то сразу дали путевку в
санаторий по моему уже давнему заявлению, был в “Сукманихе”,
это на юге тамбовской области. Позже ко мне в М. приезжала
Таня, она ездила к мужу в Сталинград, там он был директором
сельхозинститута, на обратном пути Таня была в Туле у Нюры.
Она вышла замуж за Щ., пожилого человека, в прошлом
дворянина, до революции он закончил императорский лицей в
Гатчине. К тебе он относился хорошо, учил играть на пианино, по
утрам с тобою занимался гимнастикой. Мне хотелось иметь хоть
какую-нибудь связь с тобой,
в ноябре Таня ехала к себе в
Сталинград через Тулу, и я с ней послал тебе большой сборник
песен Лебедева-Кумача, помню его блестящий синий
коленкоровый переплет. На титульном листе сбоку приклеил свое
маленькое фото в надежде, что ты увидишь его, и написал]: “Т. Щ
- у. Мне, ознакомленному с Вашим сердечным, отцовским
отношением к моему сыну, хочется сказать вам такое теплое, от
всей глубины слово, которое выразило бы все мое состояние
сейчас. Я не имел другой семьи, опасаясь обездоленности,
неполноты роста Вити. Сегодня я спокоен за него. В знак
признательности и Сердечной благодарности прошу принять эту
книгу, наполненную звучными, бодрыми, жизнерадостными
песнями о нашей советской действительности”. [Трудно было
писать это, но у меня была лишь одна мысль – хоть немного
помочь тебе жить в новой семье с отчимом.
1940 год ознаменовался для меня тем, что наконец-то получил
комнату в доме метростроевцев у площади Киевского вокзала
52
_______________________________________________________________
(Киево-Воронежский пер. 14б, к. 5). В феврале производили
нивелировку в Александровском саду, происходило оседание стен
Кремля над правительственными бункерами, в апреле то же с
теплостанцией. Был в музее восточной истории (Обуха 16).
Удалось достать подробную карту московской области (в 1 см. 3
км), мечтал и рассчитывал, как бы взять тебя в мой летний отпуск
в Холмец к моим: по 25 руб. в день на двоих, хватит на 7 дней…,
но Нюра отказала.
В отпуск в июне удалось съездить в Холмец и организовать
там бурение артезианской скважины. Стояла чудесная погода, и я
вернулся в Москву, взял свой рюкзак, палатку и утром выехал в
Балабаново, чтобы пешком пройти по некоторым местам, которые
уже давно были у меня на примете и даже были помечены места
стоянок на карте. Прошел через Боровск, Верею, там старые дома
из белого камня, церкви, городок из старой сказки. Затем
Семеновское, Бородино, здесь у меня была большая стоянка.
Прекрасная и равнодушная природа, места казались мне
знакомыми, влияние Толстого? Я еще побываю в этих местах.
Кости в низинах у впадения речушки Воинки в Колочу. Старая
большая смоленская дорога идет здесь на запад, ночевка наверху,
у края березового и елового леса, чуть западнее – Валуево, где
когда-то была ставка Наполеона, восточнее – Бородинское поле в
низине, южнее – Семеновское. Далее шел на Желомеено, перешел
на другую сторону Москвы-реки по мосту, Поречье, вдоль Малой
Иночи и, наконец, Лукошкино, непосредственно с юга
примыкающее к Симонково, там уже никого из наших не
оставалось, не считая Лизы, которая была правнучкой Василия
Королева, ее бабушка была сестрой Николая Васильевича.
Перешел через речушку Малая Иночь, родное Симонково,
маленький пруд, чуть дальше и левее наш бывший дом..., далее на
север маленький ручей, мостик, Заречье, левее у сосны дом
Афанасия, 6рата деда Николая, там никого нет, напротив дом
Лизы, небольшой отдых у нее, расспросы. Я иду к своим в
Холмец, дома только отец, мать уже несколько месяцев живет у
дочери Анны, ночевка и утром я еду в Середу, встреча со
школьными друзьями и утром через Шаховскую уезжаю в
Москву.
Получил письмо от Миши, он теперь перебрался в Кубинку,
преподает физику и математику. Осенью был у него, это тоже по
белорусской дороге там же, где и Шаликово, но ближе к М.,
Миша, кажется, там еще и директор школы. Меня встречает Тоня,
его жена с маленькой моей племянницей Галей, у них же гостят
53
_______________________________________________________________
Дора с Элеоноркой. Здесь же и ее муж Петр Павлович Шувалов,
агроном из Тимирязевки, знавший хорошо Шуру. Целуя Дору, я
говорю ей шутливо, как бывало дед Николай: “Дора-блоха не
особо плоха”. Места здесь чудесные: верховье Сетуни, восточнее
березовые и еловые леса, западнее Нарские пруды. Договорились,
что следующим летом я начну здесь рядом строить дом, зарплата у
меня была достаточно большая; вечером, когда дети уже спали,
разговорились о моих делах. “Ты бы Сергей женился” – сказал мне
с лукавой простотой Шувалов. – “Да была на примете одна, у нее
как у меня не удалась семейная жизнь... нет, подожду, вот построю
здесь дом, тогда быть может...” – “Ну, а как наша Шурка-то,
попробовал?” – “Ах, это не то… вот, бывало, моя Нюрка как
вцепится в меня...” – “Да ты однолюб, Сергей!”
Начало февраля 1941 г., перевод в маркшейдерскогеодезическое управление и увеличение оклада. При проходке
одного тоннеля под Кремлем моя бригада обнаружила старинную
кладку, замурованную со всех сторон, внутри мы обнаружили
несколько больших сундуков со старинными книгами и
рукописями]. Приезжали историки, разговор шел об утерянной
библиотеке Ивана Грозного. [Часть нашей души, направленной в
будущее, оправдание перед потомками? Скорее тяжелое раздумье
и желание разрешить все сомнения потом. Бросить все, уйти, или
участвовать во всеобщем сумасшествии?.. Урок для тех, кто
останется жить.
Март, окончание строительства бункеров, большая премия.
Середина апреля, видел Виктора Орлова, ожидание войны и
мобилизации, ходил в нотариальную контору и завещал все свои
накопления отцу, быть может, нам удастся хоть когда-нибудь
построить такой же прекрасный дом для всех нас, как бывший
дом в Середе.
На первомайские праздники ездил в Тулу, остановился в
центральной гостинице. Вечером ко мне пришла Нюра. Она
решила, что мои подарки передаст тебе сама: двухколесный
детской велосипед, заводной игрушечный автомобиль желтого
цвета с никелированными колесами и резиновыми шинами,
маленький блокнот с железной обложкой синего цвета, хорошее
издание сказок Гауфа большого формата в синей коленкоровой
обложке с гравюрами, толстый том романа Беляева “Пылающий
остров” с фантастическим описанием мировой катастрофы…,
рассказы Паустовского, в том числе и об Испании, “Созвездие
Гончих Псов”. Днем я с тобой и Нюрой был в цирке, смотрели
животных Владимира Дурова, потом он сам на каких-то санках
54
_______________________________________________________________
пролетел через обруч, затянутый бумагой. Я больше смотрел на
тебя... Что нас ожидает в этом жестоком мире? Смогу ли я когданибудь рассказать это все, смогу ли предупредить об опасности…
её лжи и жестокости, или тебе придется обо всем узнать самому?
Война..., останется ли в живых кто-нибудь из нас? Ты смотришь
на этих слонов, но если бы мог оглянуться и запомнить все
остальное... Ты садишься ко мне на колени и обнимаешь за шею.
Мы одно существо, которое будет жить и далее. Может быть это и
лучше, если ты обо всем узнаешь сам – причину этого
бесконечного и в итоге губящего самого себя эгоизма, в то время
как все мы – лишь одно многоликое существо.
На обратном пути из цирка мы зашли в маленькую столовую
почти рядом на Советской, на южной стороне; там часто раньше
мы обедали, когда ездили в Тулу, там же близко останавливался
автобус, идущий в Болоховку. Помнится, был борщ, в него Нюра
добавила сметану, которую она купила в магазине, это была
последняя совместная трапеза, тайная вечеря нашей семьи... Мы
прошли потом по Советской мимо булочной Филиппова и затем
до ул. Революции, где вы жили. Нюра спешила домой, у неё уже
был двухлетний сын от Щ., просила дальше не провожать; я
простился, поцеловал тебя и еще несколько минут стоял на углу и
смотрел на тебя, предчувствуя, что это было последнее наше
прикосновение. Так просто вдруг заканчивается часть твоего пути
в мире, но ты дал часть своей души, какую-то весточку в будущее
и теперь видишь уход с нею своего сына. Уже не будет никогда
прямого контакта, как только что: глаза в глаза, рука в руке, но
будет лишь некоторая духовная, не развернувшаяся, скрытая
связь в еще неизвестном будущем.
22 июня, объявление войны с Германией, через несколько
дней нам стало известно, что сотрудников нашего управления
уволят в народное ополчение. Я сразу же написал письмо Виктору
Орлову (он в то время был командиром полка и стояли они в
Кубинке) с просьбой: ради Бога забрать меня в его полк. Уже
было известно, что для ополчения практически нет оружия, и это
будут необученные люди в основе своей из московской
интеллигенции. Ответ так и не пришел. Был у меня приятель,
радиолюбитель, всю аппаратуру ему пришлось сдать, но до этого
он слышал переговоры радиолюбителей: моторизованные части
немцев продвигаются очень быстро, наш фронт практически
развален, бомбежки крупных городов. Ночью вдруг проснулся,
ясное впечатление, что будут бомбить и Тулу, где ты живешь, что
скоро будет захвачена немцами западная часть центра России,
55
_______________________________________________________________
хаос и смерть в городах... Надо в управлении отпроситься хотя бы
на несколько дней, чтобы увезти тебя в Саракташ к твоим
родственникам по деду Автоному, я знал, что в глубине души
Нюры ты ей не нужен... Тягостная дремота до утра. В Саракташе
надо встать на учет в военкомате и мобилизоваться в армию
именно там, я был военным инженером 3-го ранга.
Рано утром собрал свой маленький чемоданчик, с которым
обычно ездил в поездки, собрал и большие два чемодана с
зимними вещами, которые надо было послать багажом. На работе
ничего даже и слышать не хотели о моей доездке, с опаской косясь
в сторону при разговоре. Поехал на Казанский вокзал и сразу же
понял бесполезность моей ночной лихорадки мыслей: у входов
стояли большие наряды военных патрулей. Громадную толпу
желавших уехать по одному впускали на вокзал, тщательно
просматривая документы и выбирая мужчин призывного возраста.
В толпе были слышны обрывки разговоров: на всех дорогах стоят
патрули, идет отлов и проверка людей.
1 июля меня уволили в народное ополчение, в 32 армию, 13
дивизию Ростокинского района М., 37 стрелковый полк, 1
батальон, 2 роту. Нам дали неделю на сборы, все свои вещи я
оставил у моей двоюродной сестры Кати (Екатерины Филипповны
Королевой, дед у нее был Егор Жучков, отец моей матери), жила
она в старом доме около Шуховской башни. Воинское
обмундирование нам уже выдали, поэтому оставил у нее и свои
любимые шахтерские сапоги, в которых ходил на работу зимой.
Главное, оставил свой большой фотоальбом, который начал
приводить в порядок лишь в последнее время: сделал надписи к
фотографиям тушью. Предчувствуя, что альбом может оказаться
у разных людей, написал на обратной стороне]: “Принадлежит
маркшейдеру Метростроя Королеву С.С., Москва 59, КиевоВоронежский пер., д. № 14б, к.5”. [Когда был у Кати, еще
поспешно приписал карандашом на первой странице]: “17/50.
Альбом передать сыну, г. Тула, ул. Революции, дом 49, кв. 8, Щ й. 6/VII-41г. С. Королев”. [Написал письма родным, Таню просил
по возможности заезжать к тебе в Тулу. Был у Клавы Королевой,
сидели на кухне, на коленях у меня была ее дочь Лора, тихо и
печально проговорили допоздна, вспоминали все, начиная с
техникума и поездки в оренбургские степи и кончая последними
годами...
Утром зашел к себе домой, оглянулся на голые стены, взял
гитару и пошел к друзьям, где для нас, ополченцев Метростроя,
позже была устроена вечеринка и проводы. На другой день был у
56
_______________________________________________________________
Кати Королевой (Воропаевой) и подарил ей свою гитару
(мандолину оставил друзьям раньше), потом все вместе из дома
метростроевцев поехали в военкомат в Ростокино по старому
моему месту жительству (дед Николай умер еще в 1938 г.). Здесь
мы распрощались. Нас разместили в опустевшем здании ин-та
философии, литературы и искусства на Ростокинском проезде у
Яузы, метров двести западнее от окончания Богородского шоссе,
которое проходит здесь восточнее Сокольников, где неподалеку
был дом деда Николая. Первые два этажа занимали курсы по
подготовке командиров, два верхних этажа – госпиталь, где
временно была наша казарма.
Холм-Жирковский
События развертывались стремительно. Немцы уже
подходили к Смоленску, усилились бомбежки Москвы. 1-го
августа наш полк получил приказ о перебазировании в
Шаховскую. Мы прошли строем через Красную площадь, далее
по улице Горького до Белорусского вокзала, шли со скатками
шинелей через плечо с винтовками старого образцам. Далее на
открытых грузовиках нас повезли по Волоколамскому шоссе,
затем по Ржевской дороге, в Волоколамске проезжаем почти
рядом со школой, где я когда-то учился. В Шаховской неожиданно
получаем приказ: идти на Вязьму. По дороге на Можайск
проезжаем Середу, метров триста восточнее от нашего дома, вот и
Холмец слева, дом моих родителей, это крайняя изба с юга,
огородом к шоссе, до нее метров двести, почти напротив вдали
маленькая церквушка, где меня крестили, правее от нее –
небольшая еловая аллея. Перед самим домом две березки, дверь
сбоку… Мы уже проезжаем, а я все смотрю: нет, никого из наших
не видно. Западнее остается родное Симонково, промелькнули
лишь дома, стоящие ближе к речушке, и знакомые очертания в
дальней синеве лесов: Ламёнковы Лядки, Пчёльник и Сечь. Близок
вечер, подъезжаем к Дору, затем почему-то поворачиваем налево
на грунтовую дорогу к Журавлихе и там останавливаемся около
колодца недалеко от дома Семена Егоровича Жучкова, брата
матери. Приказ запастись водой.
Я бегу к дому, там только жена Семена, она мне рассказывает,
что у моих все благополучно, мама по-прежнему работает в
колхозе, а отец по заготовке скота, Таня уехала в Новосибирск с
мужам и зовет туда Дору с Элеоноркой. К нам подходит Даша, ее
дочь и моя племянница, мы стоим у скамеечки у палисадника, и
57
_______________________________________________________________
она с каким-то вниманием или робостью смотрит на меня, одетого
в военную форму. Ей лет 15, у нее, как и у моей мамы, черные,
гладко причесанные волосы с пробором посредине, порывы ветра
иногда заносят их на лицо. Она стала последним человеком из
моей родни, видевшим меня перед уходом на фронт, и ее
испуганные глаза надолго остались в моей памяти. Кажется, она
хотела что-то сказать мне, но не решалась в этой спешке и в присутствии большого числа людей. Я пишу записку родителям, меня
зовут, прощаюсь, обнимаю и целую Дашу, губы ее теплы и
неподвижны, порыв ветра покрывает мое лицо ее волосами, и в
дальнейшей памяти остается последнее чувство едва ощутимого
девичьего запаха молодости. Мы отъезжаем, волосы у нее бьются
от ветра, и она придерживает их рукой. Так и остался в моей
памяти образ этой девочки вместе с образом моей матери в
молодости, который я знал по старой фотокарточке. Она жила вот
здесь, немного ближе к лесу, у пруда со старыми ветлами, но дома
здесь уже нет, почти сразу за ее бывшей усадьбой видна красивая
лощина с кустами ольхи и черемухи и за ней лес.
Почти сумерки, примерно в пол километре от Журавлихи с
востока стеной стоит еловый лес, останавливаемся здесь на
ночевку, внутри леса, недалеко от дороги разводим небольшие
костры, кругом много кислицы, варим в котелках щи с
консервами... Спим у края леса под елями, завернувшись в
шинели, поздно ночью слышен прерывистый рокот немецких
самолетов, летящих бомбить Москву. Утро, сильная роса на траве
у края леса, но под елями сухо и даже, кажется теплее.
Утром машины через Журавлиху покидают мои родные места,
мы возвращаемся на шоссе, проезжаем Дор, движемся на юг к
Поречью вдоль речки Иночь, переезжаем Москву-реку около
Желомеено, здесь длительная остановка у леса, купаемся.
Западнее видно Дернево: места знакомые, здесь я был прошлым
летом в отпуске и останавливался с палаткой совсем недалеко,
около самой реки. Ночью было видно зарево со стороны Москвы.
Далее едем вдоль речки Лусянки через Ломиново, там я тоже
был в прошлом году, затем Уваровка, киломерах в 10 восточнее от
нас осталось Бородино, наконец, около Хващовки выезжаем на
Вяземское шоссе. Теперь вид дороги резко меняется: она
запружена потоком машин и техники, обгоревшие остовы на
обочине. Бомбежки. Проехали Гжатск, Вязьму, останавливаемся
на несколько дней у леса восточнее Истомино, в свободное время
спешно пишу письма].
“Дорогие папа и мама,
58
_______________________________________________________________
Наверное вам передали 1-го VIII-41 из Журавлихи записочку
от меня. Хотелось бы Вас повидать, да уж теперь не так близко.
Сегодня 5-го VIII-41г. пишу письмо, проехавши г. Вязьму, это 240
км от Москвы. Движемся к Смоленску. Папа, кажется, служил во
время германской войны в г. Вязьме, так он эти места знает. Здесь
начали уже рожь жать. Урожай нынче очень хороший. Все больше
чувствуется близость фронта. Настроение бодрое. Очень хотелось
бы знать, где мои еще 4 брата, на каких фронтах и как здоровье
раненого брата Коли. Да уж очень безобразно работает почта. За
все время я не получил ни одного письма от вас и из Москвы. Если
это письмо получите то, когда будете писать Даше, то кланяйтесь
ей и напишите ей, что я на смоленском направлении.
С приветом, ваш сын С. Королев. 5-VIII-41 г.”
“Дорогие папа и мама. В этом письме высылаю вам справку:
удостоверение, на основании которой вам должны предоставить
льготы. Я сейчас нахожусь между Вязьмой и Смоленском. Здоров,
сильно загорел. Напишите мне о получении от меня справки.
Живет ли у вас Элеонорка? Как Ваше здоровье? С приветом,
С. Королев. 6/VIII-41”.
[Письма пишу карандашом на маленьких листочках,
вырываю их из блокнота, торцы которого имеют красный цвет,
первое же письмо было написано на последнем листочке из
другого блокнота, сброшюрованного слева спиралью, которую я
специально вывернул, чтобы вынуть этот лист.
Получаем приказ двигаться дальше, проезжаем Истомино,
Днепр, поворачиваем на север на Холм-Жирковский, едем вдоль
Днепра, наш полк занимает позиции восточнее Игнатьевской
вблизи Холма-Жирковского западнее Днепра. Теперь все время
уходило на рытье окопов и противотанковых рвов, а мне еще,
вместе с другими военными инженерами, и на их разметку,
выбору участков для строительства блиндажей и ДОТов.
Сентябрь, по утрам над низинами особенно над Днепром уже
стелятся туманы. Наконец, получил письма от родных и посылку
от родителей. На нашей полевой почте пишу открытку домой
фиолетовыми чернилами, на марке изображена молодая женщина
в белой косынке на фоне сжатого поля и копен. Слова “почтовая
карточка” и “адрес отправителя” напечатаны ниже также и пофранцузски; все изображения красного цвета].
“П/о Середа-Юрьевская, Моск. обл., Шаховского р-на. в село
Холмец, Королеву Сергею Николаевичу.
6/IX-41г. Дорогие папа и мама!.. Шлю я вам свой горячий
привет и хорошие пожелания. Еще раз сообщаю о получении от
59
_______________________________________________________________
вас посылки, за которую сердечно благодарю. Получил все, о чем
мама пишет в своем письме. Еще посылку посылать мне пока не
нужно, потому что кормят нас хорошо и пока еще не холодно.
Получил от Даши и Ляли открыточки, они живут хорошо, и Ляля с
1 сентября начала учебу в школе. Напишите, как ваше здоровье и
ходишь ли ты мама за грибами? Или тебе сейчас некогда, т. к.
много работы в колхозе? С приветом, С. Королев. Действ. армия,
424 полевая почта, 37 стр. полк, 1 батальон, 2 рота. Королев С.
С.”.
[Ездил в Холм-Жирковский за материалами для блиндажей,
жителей почти не было видно, в горкоме раскормленные
партийцы яростно спорили, к кому из них теперь должна идти
машина для вывоза их имущества, один из них спешно, кривыми
буквами писал на стене: “Мы еще вернемся!” В самом городе
вместе с сырым утренним туманом стелется дым от элеватора с
тошнотворным запахом сжигаемого зерна и солярки. Десятка два
брошенных на произвол женщин, старух и стариков c котомками
стояли перед воротами продовольственного склада, толпа что-то
требовала или объясняла молодому солдату, стоявшему около
дверей. Он сбивает прикладом замок с ворот, весело машет рукой
толпе и бежит к нашей машине. Толпа врывается на склад, мы
делаем вид, что ничего не видим, солдат уезжает вместе с нами. С
юго-запада издалека доносятся глухие раскаты взрывов, говорят,
что Смоленск уже занят немцами.
27-го сентября получил от родителей бандероль с конвертами
и маленьким старинным образком Сергия Радонежского, моего
покровителя... Фронт у Смоленска прорван, и немцы будут здесь
через несколько дней.
Утром 28 сентября случайно узнаю, что от нас идет машина в
Москву, прошу знакомого шофера опустить мое письмо там,
спешно пишу карандашом на четвертушке писчего листа штабной
бумаги. На двух листах я хотел раньше писать письмо тебе, листы
согнуты пополам и каждая половинка перенумерована].
-1“Новосибирск, Советская
15, кв. 7. Пользуясь случаем
направляю в Москву непосредственно письмишко для вас. Оно
скорее дойдет. Бандероль от вас с конвертами вчера 27/1Х-41г.
получил. Как Ваше самочувствие и здоровье? Кстати считаю
нужным, чтобы вы знали, что я нахожусь между Вязьмой
(недалеко) и Смоленском. Условия жизни конечно в связи с
войной нельзя считать хорошими, но все-таки вполне
удовлетворительные.
Питание
достаточное.
Отношение
60
_______________________________________________________________
начальства ко мне хорошее. Иногда даже работаю по
специальности, мое здоровье хорошее. Часто вспоминаю вас.
Вашу посылочку получил, о чем неоднократно сообщал. Еще не
посылайте, т. к. послал маме 140 р. и просил прислать 2 кг сала и
больше ничего. В случае розыска в связи с войной, то знайте, что
Сергей ваш находился в 32 армии, 13 дивизии Ростокинского р-на
г. Москвы, остальное как вы пишите, т. е. 37 с. п. и т. п. Ну, с
приветом к вам. Королев”
[Я отдаю листок шоферу, он отъезжает и кричит мне: “А
письмо кому?” – “Радовым!” Сестра Таня эвакуировалась с мужем
в Новосибирск, туда же должна была приехать Даша с
Элеоноркой. Шофер должен был вложить мое письмо в конверт,
надписать и отправить его из Москвы, это была моя последняя
весточка, последний поклон моим родным. Этим же днем 13
дивизия была преобразована в 139-ю.
Вечером по мосту через Днепр на восток прошло с десяток
машин, там были
командующий нашей армией Буденный,
командиры дивизиями, их охрана, и шли еще какие-то машины.
“Бегут, крысы...”, – сказал мой сосед по инженерному блиндажу
Солдатов Евгений Петрович, передавая мне бинокль. “Бежит
ворьё”, – добавил я, заметив в конце колонны грузовик, набитый
домашними вещами, и вспомнив свои два чемодана, нажитые за
всю жизнь и подаренные Кате. Шофер полевой почты сказал еще,
что восточнее расположились с пулеметами заградотряды НКВД,
готовые расстреливать тех, кто будет отступать. “Эти крысы из
органов тоже скоро побегут”, – тихо сказал другой инженерополченец из Метростроя, Зоткин Николай Николаевич. Еще нам
было известно, что теперь нашими четырьмя армиями командует
генерал Лукин и что у нас винтовки были лишь у каждого
восьмого солдата, а у остальных – только саперные лопатки.
Ночью была слышна канонада южнее на шоссе, ведущем в
Вязьму, и северо-восточнее от нас у Днепровского. Нас окружали.
Был
слышен шум моторов в заградотрядах, крысы,
действительно, бежали. Московское ополчение, в основе
московская интеллигенция, была брошена на произвол судьбы как
жертва, чтобы хоть на неделю замедлить продвижение врага.
Вяземский котел...
Вечером 30 сентября с юго-запада слышен грохот немецких
танков, 2 октября вечером немцы начали артподготовку, которая
длилась всю ночь. Утром 3 октября обстрел прекратился, но тут
же появились их штурмовики, которые нанесли по нашим
позициям сильный бомбовый удар, потом раздался грохот
61
_______________________________________________________________
танковых моторов. Немцы наступали походными колоннами за
танками, они
расстреливали
отдельные наши линии
сопротивления, впереди колонн
цепью шли автоматчики и
добивали оставшихся в живых, взрывы гранат в окопах…
Слышны были гортанные возгласы: “Рус, сдавайса!” В это время
мы были в окопе у своего блиндажа, до немцев метров 100, их
танки уже проутюжили наш окоп, за поворотом его – сплошная
груда окровавленных тел ополченцев... Неожиданно с ближайшей
высоты возобновляется стрельба нашей артиллерии, они бьют и по
нам и по танкам, многие из них дымятся, на поле и в окопах
сплошное месиво. К вечеру основная масса танков проходит
южнее нас, их грохот слышен теперь где-то в стороне Вязьмы.
Еще несколько дней мы держим оборону за счет артиллерии.
Ночами слышится рев моторов самолетов, нам сбрасывают продовольствие и боеприпасы, но всего этого ничтожно мало. 12
октября нас собирают у командира полка, мы в окружении, к
вечеру по команде мы должны прорываться на восток у села
Богородичное. В 16.30 артиллеристы выпускают по немцам
последние снаряды и по этому сигналу три дивизии московского
ополчения выходят из окопов и начинают отход на восток. Мы тут
же попадаем под пулеметный огонь и залегаем, опять команда на
отход – шквал пуль выкашивают людей как траву. Моих
товарищей и меня спасает темнота, мы бежим к спасительной
лощине прямо по грудам тел умирающих ополченцев, земля под
нами стонала...
В темноте видны следы трассирующих пуль,
иногда вспыхивает осветительная ракета – и мы бросаемся вниз на
эту изуродованную черную землю за тела умирающих или уже
мертвых своих товарищей, которые спасают нас от пуль. Потом
всю ночь идем на восток
на заброшенные позиции за
Богородичным.
Утром узнаем, что от наших трех дивизий, которые вышли из
окружения, осталось совсем мало, полегла почти полностью 12-я
дивизия. Но никому не хочется умирать, и мы с одними
винтовками идем в атаку на отдельные части немцев, которые
прорвались за Днепр. На следующий день слышится грохот танков
со стороны Вязьмы, напряженное ожидание, это опять немцы,
кресты на танках уже хорошо видны. Мы опять в окружении, на
этот раз под Богородичным. Снова слышны гортанные возгласы
немцев в промежутках между грохотом танковых пушек или
пулеметов, между автоматными очередями и взрывами гранат.
Впереди уже видны понурые и грязные фигуры ополченцев,
62
_______________________________________________________________
выходящих из окопов с поднятыми руками. Автоматчики
приближаются в нашу сторону.
Зоткин, распахнув шинель, снимает командирский ремень и
одевает солдатский, срывает петлицы: “Сергей Сергеевич,
снимите это..., может, поживем еще...” Мы вылезаем из окопа,
внутрь его уже падает граната на длинной ручке, шарахаемся в
сторону, взрыв, гоготание немцев... К концу дня на этом поле боя,
на этой земле, изрытой окопами и искореженной танками, все
было покончено. Слышны были лишь выстрелы зондеркоманды
немцев, добивавших раневых. Нас согнали вместе, и мы теперь
стояли угрюмой толпой человек пятьдесят, метрах в ста от нас
происходило то же самое. Наконец, появился офицер с двумя
автоматчиками, который, обходя наш растерзанный и неровный
строй, спрашивал, вглядываясь в лица и в обмундирование: “Юде?
Коммунист?” Некоторых выводили из строя, раздавалась
очередь... Шел мелкий дождь, темнело. Около тысячи человек нас
согнали вместе, выставили караул, многие ложились на землю и
тут же засыпали, большинство садилось в кучку, прижавшись друг
к другу, слышались стоны. Я сидел с Зоткиным и Солдатовым,
была какая-то оглушенность и безразличие, потом тяжелая
дремота и сон. Так западнее Вязьмы почти полностью погибло
московское ополчение, и в этом виноваты не только нацисты, но и
этот преступный воровской режим у нас, все вместе – это черное
воронье и ворьё.
Утром начался наш скорбный дальний путь на чужбину. Нас
погнали к смоленскому шоссе, по пути присоединялись такие же
колонны пленных, окруженные автоматчиками. При поворотах
дороги казалось, что этот поток людей тянется до горизонта,
иногда где-то у дороги слышались выстрелы, трупы у обочины... К
ночи остановка на смоленской дороге у Днепра, сбоку слабая
полоска света фар, получаем по половнику жидкой пшенки, сон на
земле, прижавшись друг к другу. В конце следующего дня
приходим в Сафоново, здесь останавливаемся на два дня,
жестокий холод ночами, говорят, что нас повезут на работы в
Германию, в московском ополчении много специалистов. Пути
через Смоленск разбиты, мосты взорваны, идем по дороге на юг
через Дорогобуж, Ельню, Лапино. Здесь, на обочине дороги у
ельника останавливаемся тоже на два дня, греемся около костров.
Опять та же кормежка, около дороги орешник, в листве на земле
нахожу пару горстей орехов, кустики черники у края леса,
несколько гроздей рябины, ее и чернику бросаем в котелок с
кипятком, и позже разливаем по кружкам желтый отвар. Мы уже
63
_______________________________________________________________
немного осваиваемся, и у костра мною рассказов о прошедших
тяжелых днях.
Проходим Десну, деревню Костыри и, наконец, выходим к
Рославлю, нас размещают на старых складах у реки Остер, ближе
к ж.-д. станции. Здесь мы пробыли недели две, сильно мучил
холод по ночам, днем можно было разжечь костер, жгли старые
шпалы. Было много раненых, для перевязок разрывали рубахи,
лица у всех потемневшие, осунувшиеся, заросшие. Большинство
из нас молоды, но если бы честно ответить – жить дальше не
хотелось никому, все предчувствовали дальнейшие мучения от
холода, голода, болезней и ран, и не было никакой надежды
изменить все это. У нашего костра была еще медсестра Нина,
студентка 1-го мединститута (МГУ), каким-то чудом затерявшаяся
в своей шинели среди всей массы ополченцев и всем своим
обликом чем-то напоминавшая мне мою рано погибшую сестру
Нину.
К концу нашего пребывания в Рославле охрана позволяла
заходить на территорию складов местным пожилым женщинам,
которые искали своих родных, причем, самое удивительное в этой
жестокой ситуации, если родственники находились, немцы их
отпускали. Однажды Нина сказала мне, что она договорилась с
одной такой женщиной, она обещалась принести ей свою старую
одежду. Нина боялась, что ее не отпустят, и просила помочь
скрытно переодеться, чтобы уйти с этими женщинами. Разговор
происходил поздно ночью, было холодно, запомнилось ее теплое
дыхание у моей щеки. Я же просил ее, если она будет у наших,
рассказать людям судьбу московского ополчения и, когда будет
возможно, опубликовать эту историю. На другой день ей удалось
уйти.
Цайтхайн
В конце октября нас погрузили в вагоны, в которых
перевозили скот. Последний взгляд на родные дали, леса на
востоке, холмы, за которыми родина, синее небо над верхушками
елей у станции и на сверкающий на солнце Остер. Между досками
кое-где были щели и было видно, куда нас везут: Могилев, Слуцк,
Барановичи, Брест, Радом. Юго-западнее местность начинает
повышаться, где-то там Лысая Гора, стоянка длительная в
Катовицах; потом Вроцлав, через день проезжаем через Нейсе,
поворот на юг, Гёрлиц, местность повышается, там где-то Судеты,
опять дорога на запад, шпили соборов Дрездена, долина Эльбы,
64
_______________________________________________________________
поезд идет по правому ее берегу, меловые песчаники, глубоко
врезанные каньоны, причудливые обрывы ущелий, башенки и
арки из песчаника на фоне лесов; Саксония. Поезд идет в северозападном направлении еще километров сорок до городка Родерау
внутри излучины Эльбы, видна кирка, мост и за рекой на западе
большой город, там дымят трубы заводов. Поезд повертывает на
северо-восток и через пару километров останавливаются у
маленького городка Цайтхайн, нас ведут в сторону Родерау и
затем с километр севернее. Здесь на железной дороге, идущей на
север, маленькая станция Яковсталл и большое число бараков
лагеря для военнопленных, шталага 304. Это конец нашего
дальнего пути.
На другой день нас повели через мост за Эльбу. Севернее
Цайтхайна виден сосновый лес километра два ширины, западнее
от него идет железная дорога на Берлин, левее от дороги виден
городок Голис, до него, судя по указателю, 4 км, до Берлина 130, и
до Дрездена 70 км. Сразу за рекой большой город Риза, там
громадные сталепрокатные заводы, где изготовлялись трубы и
орудийные стволы. Нас поставили на погрузку угля в вагонетки,
вечером повели обратно, и так каждый день, в дождь, снег. Наша
колонна растягивалась метров на сто, шум и шарканье множества
ног, холодно, у многих руки – рукав в рукав. Прохожие, в
основном женщины и дети, с испугом и любопытством смотрели
на нас.
В шталаге количество пленных все прибывало, возможно, нас
было тысяч пятьдесят. В новой партии я увидел Ваню Пискунова,
моего друга по техникуму и устроил его в нашем бараке. С января
1942 г. нас стали кормить гораздо хуже, по специальному приказу
нормы были уменьшены, наверное, вдвое. Мы немцам стали уже
не нужны, уже отработали свое, все больше людей стало умирать
от болезней; в госпитале хоть и работали наши военные врачи, но
лечить практически было нечем. Этот барак часто осматривался
зондеркомандой, всех тяжело больных увозили к карьеру около
разъезда Яковсталл, оттуда слышались выстрелы, и нет
оправдания этому черному воронью и убийцам... Иногда водили
туда копать братские могилы, мы хоронили там своих товарищей:
завертывали умерших в их шинели, последнее укрытие, последний
дом солдата, и клали в могилу рядами, минута печального
прощания, потом закапывали и начинали копать другую могилу.
От вновь прибывших мы узнавали последние новости: немцев
от М. отогнали, но они дошли вплоть до канала у Дмитрова.
Фронт прошел и через родные места, немцы насильно выселяли
65
_______________________________________________________________
людей из домов, стоящих родом с лесом и затем поджигали их. В
нашем бараке все больше чувствовалось разделение на маленькие
группы людей, близких друг к другу в каком-либо отношении. Я с
Зоткиным Колей и Пискуновым Ваней так хорошо знали каждого
из нас по своим рассказам-исповедям, что, казалось, мы уже не
отличаемся друг от друга, ничем в главном, в нашей душе.
Иногда нас посылали на работы на хутора около Цайтхайна,
там, на возвышенности был лес и рядом кладбище. За последние
месяца два заметно изменилась охрана, теперь это были пожилые,
близкие к пенсионному возрасту солдаты. Иногда удавалось работать на самом краю соснового леса, это было как встреча со
старым другом. За этим лесом были отдельные дубы, еще дальше
– буковые и березовые рощицы, отдельные места торфяников,
заросших низкорослым вереском, и песчаные пустоши. Изредка
выпадал снег, но он обычно сразу же таял, иногда около леса
удавалось набрать несколько горстей желудей или буковых
орешков, вечером мы их поджаривали в золе костра около барака.
Утром, когда восток чуть светлел, мы строились в колонны,
потом долго шли к месту работы; вставало солнце. Мы с какой-то
надеждой смотрели туда, на восток, где была родина, на эту
величественную картину природы, думая о том, почему же именно
так сложилась наша судьба в этом непонятном и страшном мире,
несущем нам гибель на чужбине... Воспоминания, образ матери,
поздно темной ночью стоящей на коленях и бьющей поклоны
перед образом Николая Чудотворца с лампадой, шепчущей, когда
все уже спят: “Верую во единого Бога Отца, Вседержителя,
Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым... и в Духа
Святаго, Господа, животворящего, Иже от Отца исходящего…
Чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века. Аминь”.
Наверное, ее вера заключалась в том, что существует
возможность непосредственного разговора с нашим Отцом,
гораздо более могущественным, чем это тусклое солнце, которое
вот сейчас мы видим. Для нашего Отца, причины и источника
всего, действительно существующего и живого, все верующие в
Него являются как бы единым существом, как братья и сестры,
поддерживающие и восстанавливающие друг друга, а потому, по
сути, и бессмертные.
С середины февраля 1942 г. все мы заметно ослабели из-за
голода, кормили совсем плохо, ко всему у меня добавилась
сильная простуда, воспалились и болели небольшие раны на
голени и сверху на голове от осколков снаряда. Иногда, если
работали около Цайтхайна, удавалось набрать полные карманы
66
_______________________________________________________________
верхушек сосновых веток, вечером в бараке, если была
возможность, заваривал их кипятком в котелке и пил отвар, но
бронхит все усиливался. В последнее время нас, наверное, как
ослабевших, чаще водили работать на хутора, там хозяева немного
кормили нас. Иногда Иван просил хлеба у проходящих пожилых
женщин в Цайтхайне, где наш конвоир обычно останавливался,
чтобы поговорить со своим знакомым, вечером в бараке Ваня
делил поданный кусок по-братски на троих.
В среду 22 февраля мы работали на хуторе около леса,
старому и молчаливому хозяину мы делали на усадьбе кирпичную
пристройку к той части дома, где у него была баня: большая печь с
котлом, парилка, предбанник со столом и лавками. В полдень,
когда мы присели отдохнуть, нам принесла немного вареной
картошки с солью молодая женщина деревенского вида с
осунувшимся лицом и потемневшими веками глаз. Она оказалась
русской из деревни Игнатьевской недалеко от нашей позиции на
Днепре, увезли ее с нашим поездом, звали ее Маня. Иногда
заглядывал наш конвоир, потом уходил, затем появлялся хозяин, и
по его голосу и взгляду чувствовалось, что она ему нравится. Как
и все встречавшиеся на чужбине наши люди, она расспрашивала,
где нам приходилось бывать, не встречали ли мы на фронте или в
плену ее братьев. Особенно, с вниманием и даже, как мне
показалось, с удовольствием она слушала мой рассказ о жизни в
Симанково, в Середе, о нашей большой семье, наверное, это
напоминало ей жизнь ее семьи. Еще говорил о некотором
аскетизме русского зажиточного крестьянства, воспринимаемого
другими как скупость, говорил, что все равно в итоге, в будущем,
все будет хорошо, и наши братья и сестры будут жить счастливо.
Она печально и мечтательно смотрела куда-то вниз и потом мне в
глаза, немного волнуясь и подавшись в мою сторону.
Увидев мою рану на голове, она куда-то ушла и вернулась с
флакончиком: “Йода нет... может попробовать смазать рану вот
этим, это имбирная настойка”, – и, не дожидаясь моего ответа, уже
смачивала рану пахучей жидкостью. “Лучше здесь на ноге,
сильная боль”, – я разулся; смочив край бинта настойкой, она
стала бинтовать ногу. Жжение, ощущение прикосновения ее волос
к ногам, пряный запах имбиря, вспомнилась М. в 20-е годы,
Пасха, батоны с имбирем. Ваня и Коля заулыбались: “Это можно
использовать и внутрь, для лечения...”
Разговор пошел о
пряниках, весне, о будущей Пасхе. “Я слышала, что сегодня вас
оставят здесь, всего дня на два, хозяин говорил с охранником, и
он звонил в шталаг”.
67
_______________________________________________________________
На следующий день мы кончили свою работу раньше, уже
начало темнеть, мы расположились ближе к теплой печи с котлом
воды. Николай и Иван жаловались на натертые ноги, я набирал
воды в таз, помогал им... “Нет, нет, иди отдыхай, ты же совсем
болен”, – говорил мне Николай. Вечером Маня принесла нам
картошки и каравай подового пшеничного хлеба из обойной муки,
который она только что испекла, и даже фаянсовый кувшинчик
красного вина из хозяйского виноградника и чашку. Все это она
поставила нам на стол и ушла. Мы долго не видели такого хлеба и,
наверное, несколько мгновений лишь смотрели на него, на этот
источник нашей жизни в прошлом, невольно думая и о будущем.
Обычно в нашей дружеской компании я был как бы старшим,
наверное, из-за умения рассказывать о своих прошлых,
счастливых событиях, о своем понимании их как цепочке,
связывающей все... Здесь, сейчас, я разломил этот хлеб поровну
всем нам, и мы ели его, вдыхая его домашний аромат, и
вспоминали свой дом, родных, вечерний ужин после тяжелой
работы и последующий, крепкий сон, после которого чувствуешь
себя совсем другим человеком, отдохнувшим, новым. Выпили
вино, передавая чашку друг другу, говорили о том, как будут
встречать эту новую Пасху у нас дома, о предательстве партийцев,
которые ради личной выгоды постоянно обманывают народ...
Была уже глубокая ночь, наконец, Иван и Николай заснули. У
меня начался сильный озноб, лихорадка, наверное, была высокая
температура, сильная колющая боль в груди, кашель, возможно,
начиналась пневмония. Отчаяние, смятение, страх, но вспомнился
отец в мои последние школьные годы в Середе. Он сидит на лавке
в саду, сильные руки его на коленях, вьющаяся с проседью борода,
чуть прищуренный умный взгляд человека, знающего все,
довольного всем, вырастившего большую семью, всегда готового
помочь людям, приходивших к нему за советом. Я мысленно был с
ним, и кажется, мы о чем-то говорили, очень жалею, что мало
знал отца и слишком редко встречался с ним.
Тягостное состояние было уже непереносимо, я разбудил
товарищей, но они, упокоив меня несколькими словами, опять
погрузились в крепкий сон. Наконец, уже к рассвету я опять
разбудил их. Иван пошел узнать, есть ли хоть какие лекарства;
появился старик-охранник, который приказал нам собираться.
Чуть засветлел восток, мы пошли в шталаг, на морозном воздухе
голова стала светлее, Николай поддерживал меня. Позже в
госпиталь друзья принесли мой вещмешок и, последний раз,
посмотрев в глаза и пожав друг другу руки, мы расстались. Они
68
_______________________________________________________________
ушли по своему дальнему пути на долгие годы, это было утро во
вторник 24 февраля 1942г.
Вот, что осталось в вещмешке, последнем достоянии солдата.
Ручка с колпачком и маленький пузырек с синими чернилами,
общая тетрадь в линейку в сером коленкоровом переплете с
тиснением “Для записи”. Сама тетрадь имеет вид тонкой книжки
с темно-синими форзацами, вспоминается даже запах ее листов –
запах старой бумаги и табака. На одной странице остались твой
рисунки: самолет, танк, дерево, какой-то жучок, человечек и слова
печатными буквами “мама” и “Витя”. В тетради начало
автобиографических записок “Детство” 22стр., затем вырезано 7
стр., стихи “Шура–Татьяна”. Подробный план дальнейших
воспоминаний: юношество, учеба в Москве, первые шаги на
производстве в качестве землеустроителя, маркшейдер СреднеВолжского горного треста и угольных шахт под Тулой, Витя и
Юрочка, жена и ее качества, Метрострой, далее идут отдельные
выписки, заметки, черновики. В тетрадь вложено большое фото,
где мы с тобою в Болоховском парке под дубом в те наши далекие
счастливые годы, иконка святителя Николая, подарок матери, ее
письма на фронт; отец не любил писать, да и, наверное, стеснялся
своего почерка, который трудно было понять. Еще в вещмешке
были всякие мелочи: мыльница с маленьким обмылком и
кусочком губки, безопасная бритва с лезвиями, зеркальце, нож,
спички и прочее. Еще у меня остались карманные часы, которые,
как и раньше, носил в левом нагрудном кармане, но теперь уже
гимнастерки, продевая ремешок в петличку.
Небольшой тяжелый сон, видел Нюру, она плачет и просит
меня не уходить, я успокаиваю ее и говорю: “Нет, нет, я всегда с
тобою”, но все мои мысли о ребенке, которому предстоит
родиться, как будто это конец 32 года и она беременна тобою. Ее
лицо все больше напоминает мне мою маму еще в молодом
возрасте, когда мне было лет 9, и она ласкала меня после какогото ушиба. У нее красивое светлое лицо, и я с благодарностью
приникаю к ней и зарываюсь лицом в ее темные волосы, явно
ощущая их и ее или мои слезы у себя на лице. Потом я листаю
свой альбом, свою жизнь, всматриваюсь в свое лицо как бы со
стороны. Если не иметь под рукой этих фотографий, то для
ориентации воображения можно отметить, например, выражение
некоторой деловитости, которая видна на фотографиях М.
Булгакова; но у меня чуть волнистые темно-русые волосы,
большой лоб, выше чуть залысины по бокам, взгляд голубых глаз
внимателен и дружелюбен. С внешней стороны глаз складка
69
_______________________________________________________________
сверху почти прикрывает край века, прямой нос чуть выдается
вперед от линии лба, заметны носогубные складки, при взгляде
спереди линия края ушей образует как бы касательную к щекам,
раздвоенный подбородок. Очнувшись,
продолжаю еще
рассматривать мысленный образ последней фотографии в
альбоме: я сижу во ржи и напряженно всматриваюсь в сверкающие облака на горизонте.
Нахожу еще в тетради старое письмо отца, которое он
прислал мне домой сразу после объявления войны. Оно написано
выцветшими чернилами едва различимым почерком наподобие
славянской скорописи, где встречается фраза]
“Нет никакой
непоправимой ошибки и зла, но нужны добрые дела также...”
[Мысль о том, что завтра утром ко мне должны прийти товарищи
и им надо отдать мою тетрадь.
После полудня мое состояние явно ухудшилось, но того
отчаяния, смятения и страха, которые были прошлой ночью, уже
не было. Я уже был подготовлен к еще одному великому пути,
пути стремления, любви и единения с Тобою, постоянного
стремления ко всему тому, что в итоге и остается в нашей общей
памяти, привычках и делах. Наверное, в результате этих долгих
раздумий ночами в плену я чувствовал, что связан множеством
нитей и с прошлым и с будущим, и с нашими предками и с тобою,
со всеми нашими будущими детьми. Смерть сейчас уже не имеет
особого значения и, может быть, была бы лишь избавлением от
страданий, от всего того, что мешало сейчас вспоминать тебя и
планировать дальнейшую жизнь, следующий наш путь... Прожита,
наверное, лишь половина обычной жизни, 35 лет, 5 месяцев и еще
один день. Мысль: наверное, таким же был возраст Христа в день
Его распятия…
Тяжесть, трудно дышать, но путь почти пройден, осталась
лишь самая трудная его часть, это как гора, ее необходимо тоже
перейти, но таких сил уже нет. Но вот подарок Судьбы: у ее
подножия что-то вроде лаза, как там, тогда, у моря южнее
Пицунды; черная дыра, куда можно лишь едва втиснуться и
проползти, и с ужасом осознаешь, что обратного пути нет. Это
предстоит сделать, наверное, многим из нас и не надо
страшиться… Каждый христианин знает, что находится там, в
конце этого тяжкого пути жизни. Когда ты делаешь добрые дела,
сеешь, семя, как и прошедшая жизнь исчезает, но Бог создает ему
новое тело. Так и при воскрешении мертвых, как говорит апостол
Павел, сеется в тлении, сеется в уничижении – восстает в славе, в
согласованности всего, в гармонии мира, сеется в немощи и муках
70
_______________________________________________________________
– восстает в силе, сеется тело душевное – восстает тело духовное,
связанное множеством нитей с нашими ближними. Да будет так...
Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему с
миром: яко видеста очи мои спасение Твое...
Ощущение пролезания во тьме через совсем узкую щель, как
тогда в Болоховке при обвале в шахте, нависшие громады горных
пород уже давят и сверху и снизу, но нужно ползти вперед, там
спасение. Вот впереди светлая точка, может это отблеск от
шахтерской лампы товарища, который где-то впереди. Это пятно
иногда сверкает и жалко его потерять, эту сверкающую каплю,
которая вот-вот упадет, исчезнет, и тогда все будет кончено.
Сверху и снизу тяжелая порода уже почти не оставляет места для
того, чтобы проползти дальше. Капля становится больше, сияние
ее усиливается, оно явно вибрирует и даже как-то ощущается
вроде того, как будто проводишь кончиком языка по нёбу. Теперь
свет быстро усиливается, ослепляет и тянет к себе, может это
Солнце и каким-то образом происходит падение на него, страх и
последнее сопротивление теперь уже этому надвигающемуся
сиянию и тянущей вибрации: нет, нет, не хочу!” – “Я помню
осажденную Тулу, бомбежки и свою болезнь, кажется, это была
ангина, жар, те же ощущения, и я с криком “не хочу!” бросился
ночью к матери...” – “Да, да, ты как сын, как родная душа,
понимаешь меня: это состояние, этот последний рывок и –
освобождение. Уже нет этого невыносимого состояния,
непроизвольный смех или скорее стон, как радость ребенка,
избавившегося от мнимой опасности в этой слишком далеко
зашедшей игре в его ограниченном мире.
Далее как бы воспоминание: наш шталаг, но его вид чуть
сверху, Николай и Иван, крепко спящие в нашем углу барака,
печальный карьер у переезда Яковсталл, где мы хоронили своих
товарищей, Цайтхайн, Эльба, склады угля у Ризы, дорога на
восток, рассвет, шпили Дрездена, долина Эльбы, красивые виды
этой Саксонской Швейцарии. Какой-то поезд с теплушками,
застывший на месте, Судеты, Лысая Гора, солнце на востоке,
Рославль, наш лагерь, вся местность в снегах, людей не видно и
дома кажутся покинутыми. Лапино на Десне, место бывшей
стоянки у елового бора, дорога на север: Ельня, Дорогобуж; вот и
смоленская дорога и севернее наши позиции на западном берегу
Днепра, все тихо, безжизненно. Тула, школа, роскошный
старинный особняк с колоннами, вдали южнее видна
полуразрушенная Петропавловская церковь. Забор, поворот
направо на ул. Революции 49, вход во двор, второй дом, кв. 8,
71
_______________________________________________________________
ручка на конце шнура к колокольчику на второй этаж, но ты,
кажется, болен и тебя не стоит беспокоить, мы еще увидимся
позже и будем опять вместе...
Холмец, отец что-то мастерит у окна, мать в углу избы в
полумраке склонила голову, она задумалась, полусидя на коленях
перед образом Николая Чудотворца, вспоминая по старшинству
своих сыновей, ушедших на войну: Ваню, Сережу, Мишу, Колю,
Женю... Чуть приметная тропинка ведет через низину южнее села
на возвышенность в лес, где находится кладбище с нашими
предками. Здесь в восточной части леса на этой чудесной поляне я
был вместе со всеми нашими, где, кажется, в 1917 году мы
хоронили нашего маленького брата, который умер в грудном
возрасте перед Новым годом. Тогда, я помню, залез на тонкую ель
и на высоте около двух метров спилил ее вершинку, чтобы взять
домой, и эта метка, эта ель осталась там как календарь,
отсчитывающий годы с того времени. Последний раз я там был
перед войной, побывал на могилах прадеда Василия и прапрадеда
Степана Королевых. Сейчас это была уже большая двуглавая
красавица-ель с большим числом новых мутовок выше нанесенной
мною когда-то метки, как 6ы моего вопроса к ней: “Сколько лет
прошло после нашей первой встречи?” – моя зеленокудрая
соседка, вытянувшись вверх, очарованно шептала, но теперь уже
новые слова: “А ведь с тех пор прошло уже 25 лет...”
Ты, наверное, уже видел и эту поляну и все эти места,
располагающие к более общему взгляду на жизнь, чем в нашей
повседневной суете, места жизни русского патриархального
крестьянства, помнящего своих предков, чьи поколения
представляют собою как бы жизнь одного человека, живущего
очень долго; мы помнили своих дедов примерно за два столетия в
прошлом. Характерная черта этого крестьянства – чувство
близости, единения со всем своим родом, пашней, лугами,
синеющими до горизонта лесами, единения со всей природой и
славящего в ней эту гармонию, согласованность. Его вера,
православие, в чудесной мере отображает это природное свойство
и расширяет его до возможной принадлежности к нашему
народу по сути дела почти всех людей. Так можно представить,
например, нечестность и лживость и вообще зло некоторых людей
как некоторую лишь временную ограниченность души или, в иных
случаях, как ограниченность, изначально заданную из рода в род
в том числе и воспитанием, или как эгоизм, который как инфекция
привносится откуда-то извне, со стороны первородного греха. Во
72
_______________________________________________________________
всех этих случаях предполагается, что эти люди со временем
вылечат свою душу…
Эта война с ее горами трупов, да и вся наша жизнь показали
распространение этой инфекции зла повсюду в мире. Можно
сказать, что в социальном смысле уже произошло сейчас
разделение нашего биологического вида, человека разумного, на
два подвида: на человека духовного, истинного, стремящегося к
единению со всеми людьми и природой, и на человека,
пораженного злом, с нарушенным, извращенным механизмом
интерпретации смысла окружающего мира, на диссоциальных
психопатов в широком смысле этого термина. Если для духовных
людей весь мир – часть их самих, то для этих извращенцев мир
этот чужой. Они истолковывают его как изначальную войну всех
со всеми и лишь иногда временно объединяются с себе
подобными для лучшего выполнения своих замыслов, чтобы в
последующем предать и их. Извращенцы изначально, по своему
социальному развитию убеждены, что все, что не приносит им
явного удовольствия в ближайшее время, надо разрушать, убивать,
а также надо воровать, вымогать, паразитировать, пьянствовать,
насиловать или обманывать. Велико разнообразие различных
групп этого ворья и их лакеев, воюющих также и между собою за
свои групповые, партийные или национальные привилегии.
Нам нужен нравственный критерий, который позволил бы не
только распознать современных извращенцев, но и выработать
долгосрочную, на многие поколения политику поведения по
отношению к ним. Таким критерием могло бы стать православие,
в которое наиболее полно вошла сама практическая,
конструктивная суть христианства – идея соборности, единения
всех духовных людей в условиях больших помех, природных или
социальных, признание их тождественности в существенном,
помогающей в итоге выжить в этом волчьем мире человечеству
как биологическому виду. В более широком смысле суть
православия можно выразить как полное согласование всех наших
целей с законами всего физического и духовного мира, как
некоторой живой Личности, бесконечно превосходящей нашу
индивидуальность по своим возможностям. Это единение всех
людей с духовной ориентацией имеет несопоставимо большую
ценность по сравнению с правами лишь отдельных индивидуумов,
в том числе и этого ворья и извращенцев, когда эти права часто
вырождаются в итоге во вседозволенность их извращенной
прихоти.
73
_______________________________________________________________
Мы должны создать наше государство, наши органы защиты и
быть вооружены для того, чтобы самим защищать этот наш
основополагающий критерий. Помимо строгого выполнения
обычного законодательства дополнительно потребуются и более
длительные действия для профилактики этого социального зла.
После войны и всеобщего разорения всем оставшимся в живых
надо дать равные исходные возможности для жизни. Далее, как в
случае нарушения обычного законодательства, так и в случае
явного проявления группового, партийного или национального
паразитизма, антисоциального поведения, безнравственности –
бесчестия,
бесстыдства,
наглости
и
предательства
–
дополнительно ограничивать на достаточно длительный срок
материальные и иные притязания этих извращенцев и их
пособников средними (точнее, медианными) демографическими
показателями по всем благам, включая место жительства и
профессию. Все это необходимо сделать, чтобы в будущем всем
нам не превратиться в отдельные своры собак, насмерть
грызущихся между собою. Мы должны все это сделать, чтобы в
конце нашего дальнего пути по жизни поколений вернуться как
самим, так и помочь вернуться своим блудным братьям в
прекрасный дом нашего Отца].
Щекино, 3.01.95 г
(О Королеве С.С. см. еще “Книгу памяти Москвы”, т. 15).
Возвращение отца
Воспоминания, письма, дневники
Безумне, ты еже сееши…
не тело будущее сееши,
но голо зерно,
Бог же дает ему тело
якоже восхощет…
1Кор. 15, 37 – 38.
74
_______________________________________________________________
Болохово и Тула
(1970). Щёкино. Зачем это все нужно, описание прошлого по
отдельным отрывочным сведениям, по воспоминаниям старых
людей, задумчиво глядящих на меня и затем куда-то вдаль, вниз, в
себя… Возможно, для лучшего понимания, для передачи этого
дальше. Но еще по мере того, как записывались эти события,
подобно восстановлению дома, разрушенного слепой стихией, я
почувствовал, как туманный и бледный дух моего отца становится
все более явным; и вот мы беседуем вместе, я вижу его во сне, он
жив, он во мне. Это был факт воскрешения из мертвых; и теперь
пока есть силы надо поспешить разобраться в этом странном и
диком мире и дать хотя бы один признак, эту метку зверя, которая
поможет различать добро и зло и даст возможность всем нам
выжить, как единому существу с цельной душой.
5.06.95. Верхоупье (в сторону Киреевска от Щекина). Это
было как бы пробуждение. Я был в роскошном заброшенном саду
(это южнее Липок около Упы), когда лежал в тени яблони и
отдыхал после утренней рыбалки. Зазвенел комар и затем басом
ему отозвался шмель, сразу же вспомнились записи моего отца,
Сергея Сергеевича Королева об этой же мелодии, когда он также
лежал в лесу и обдумывал, что же делать дальше в сложной
жизненной ситуации. Состояние всей природы как бы вновь
повторилось, я помню его и почти одинаков с ним. Ведь можно
представить, что он лишь задумался тогда, на той полянке у
Воронкá (Щелково) и вот сейчас уже здесь, очнувшийся от
страшных воспоминаний войны.
Теперь, когда я окончил
воспоминания о нем (повесть “Дальний путь”) и как бы прожил
вновь его жизнь – теперь он здесь, в моей памяти, привычках и
наследственности. Все остальное, другое тело, иное время, уже не
имеет большого значения, как бы совершился скачок во времени
на 56 лет вперед после тех записей, когда он размышлял о своей
дальнейшей судьбе. Итак, новая жизнь на его основе.
2.07.95. Белев. Еду в Оптину Пустынь, позади уже пересадки
на 5 автобусах, ж. д. вокзал, шум ветра, почти никого на перроне,
заросший бурьяном путь, живописные группы деревьев вдали,
сирень сзади за моей скамьей. До поезда на Козельск еще 1,5 часа,
самое время начать писать воспоминания.
Самое раннее (1935 г.?): долина речки, женщины полощут
бельё, мать посадила меня в тазик, чтобы я поплавал в реке рядом
с ней, и занялась стиркой. Меня понемногу понесло вниз по
течению и, если бы не встревоженные крики других женщин, мне
75
_______________________________________________________________
бы была уготовлена судьба нового младенца-пророка, которого
как в библейские времена оставили в просмоленной корзине на
течении реки и который уплыл в полную неизвестность… Другая
картина в памяти: я на лежанке печи, со мною рядом спит моя
няня Даша, деревенская девушка лет 19-ти, никак не могу уснуть,
как-то мешают руки. Я ною, жалуюсь, она говорит мне сонная:
“Ну, положи руки сюда”. Поздней ночью просыпаюсь, Даша стоит
внизу, и при слабом свете у неё на ногах видна кровь.
Но самые яркие воспоминания раннего детства – это об отце.
Долина Шата (это речка севернее от Болохово), мы идем по
косогору, выше железная дорога, он показывает стебельки тмина,
их можно жевать, и они вкусны; я устаю, отец сажает меня на
плечи. Яркое солнце жжет их; пожалуй, именно эта метка солнцем
запечатлела живой образ отца в моей памяти.
После развода родителей мы с матерью переехали в соседний
городок Уланское немного восточнее от Болохово, там мать
работала учителем в школе для взрослых. Я оставался дома один,
и моя любимая игра заключалась в том, что делал из ниток
“провода” – была полная убежденность, что по ним идет ток. Но
приходила мать, натыкалась на тонкие и осмысленные сплетения
моих нитей, рвала их, ругала и шлепала меня. Другой случай –
играю на дороге, на меня едет грузовик, и я с интересом смотрю
на него, кто-то хватает меня и уносит, кажется это Даша. Осенью
1937 г. мы переезжаем в Тулу на ул. Коммунаров, это между
бывшим Дворянским собранием и Толстовской заставой на
западной стороне улицы, во дворе был польский костел. Иногда
мать просила меня расчесать ее длинные волосы, и когда я это
делал, она как-то умолкала и закрывала глаза, в то время ей было
26 лет. Спали мы вместе, мечты о матери, как о единственном
любимом существе… Были ли это мечты, грезы или сон? Но это
видение слишком ярко: она вся очень гладкая, как бы округлая,
вся светится и притягивает к себе мое лицо, губы, язык. Так,
наверное, теленок лижет свою матку, весь во власти восторга и
любви, ощущая ее цельность, округлость и гладкость, теплоту и
сияние. Мы в бане, мать больно трет меня мочалкой, женщины
восторгаются мною, а одна старуха кричит: “Да он уже все
понимает!” Детсад летом в Шульгино, севернее Тулы. Режущий
запах хлорки, мы обнаружили гнездо ос в земле, суем туда
прутики и бежим от преследующих нас ос.
Лето, парк, высокие березы, женщины в белых длинных
платьях со смехом взлетали на качелях, маргаритки на клумбах, их
пронзительный и радостный аромат, львиный зев (“собачки”),
76
_______________________________________________________________
громкоговорители: “как же так резеда и герои труда, почему,
растолкуйте вы мне …” Мать также смеется на качелях с высоким
мужчиной в белых брюках... Мы выходим из трамвая, проходим
мимо особняка Добрыниных с колоннами в классическом стиле,
террасой за ними и ступенчатым аттиком, затем проходим вдоль
длинного забора, окрашенного красноватой охрой. Впереди
виднелась выпирающая на улицу ротонда Петропавловской
церкви, повернули направо на ул. Революции, “мы сейчас придем
домой, у тебя будет новый папа”. Потом перешли по мостику
через канаву, заросшую травой, через булыжную мостовую и
разбитый тротуар подошли к воротам дома 49, вошли в большой
двор, в глубине которого стоял двухэтажный дом, подошли к
крыльцу кв.8, поднялись по лестнице, окрашенной в красный цвет,
дверь, обитая клеенкой, и, наконец, попали в большую квартиру,
всю заставленную старинной мебелью.
Н. Н. Щ. был на 10 лет старше матери, его отец (он умер еще
до революции), женился, когда ему было лет под шестьдесят на
молодой девушке, которую он прямо-таки завоевал; сохранилась
большая пачка писем, которые можно сравнить, наверное, лишь с
Песня Песней Соломона. Эта была благодарность судьбе за
открытый смысл жизни, восхваление Бога и благодарность
приговоренного к смерти за дальнейшую жизнь в этом мире,
любование и восторг своей возлюбленной. Брак не был счастлив;
впрочем, что же называть счастьем, когда была достигнута
главная цель – ребенок “и жизнь вечная”, Клавдия Федоровна
(так звали ее) быстро изменила ему и открыто жила с молодым
офицером-кавалергардом.
Изящные фотографии тех времен запечатлели образы этих
людей. Большое фото коричневого тона: зал с колоннами, за
столиками сидят или позади стоят отдельные группы, мужчины
беседуют между собой, роскошные наряды женщин, тяжелые
складки длинного платья, шляпы с перьями. Портрет Чехова,
выполненный из строчек его произведений, тома классиков в
старинных переплетах… Н. отдали в императорский лицей в
Гатчину под Петербургом. От того времени осталось его письмо
со старой орфографией: “Дорогая мамочка, ради Бога возьми меня
домой…” К.Ф. умерла, кажется, в 1938 г. после женитьбы Н.Н. на
матери. Другая ее сестра, Ольга Федоровна Боголюбова жила на
Тургеневской ул. Мы часто бывали у нее и с этого образа старого
и устойчивого мира начинаются мои основные воспоминания.
Мы приходили обычно по субботам к вечернему чаю.
Булыжная мостовая вверх по Тургеневской, калитка, дорожка к
77
_______________________________________________________________
дому, желтые цветы на длинных стеблях у кадки с водой у
водостока, А. А. Боголюбов в белой толстовке, седая бородка
клином. Цветущая липа в саду, самовар на столе, жужжание пчел,
прислуга Дуня, О.Ф. разливает чай, блики солнца на скатерти,
вечер; мы переходим в гостиную, все играют в лото, на столе
закипает на спиртовке кофе. Я сижу на диване, около меня сидит
Тангут – большая охотничья собака, – я держу ее голову на
коленях, смотрю в преданные и добрые глаза и глажу большие
отвислые уши, пытаюсь сесть верхом; мы оказываемся в кабинете
у А.А. На стене охотничье ружье, сумка, рог, хлыст, большие
часы стоят на полу, золотой блеск живого маятника, ряды книг с
тиснением на переплетах, стол, накрытый зеленым сукном, лампа
с зеленым абажуром, телефон, портрет Толстого, с которым А.А.
был знаком… Зимний сад, пушистый снег, я нахожу большое
румяное яблоко, напоминание счастья лета, гладкость этого
округлого плода…
В 1939 г. родился брат по матери Юра. Была ли это память об
убитом младенце, моего брата той страшной ночью, о которой
когда-то рассказывала отцу Даша или было здесь как бы
воскрешение того убитого дитё? Время показало, что
одновременно у нее родился некий бесплотный дух... дух
идентификации меня с моим отвергнутым отцом.
Отец приезжал на майские праздники и брал меня к себе в М.
Мы ходили в Сокольники и искали сморчки, потом дома
пробовали дымом от самовара заполнить воздушный шар, потом
лежали на койке вместе и отдыхали. Другой раз он приезжал
летом, кажется, это было перед войной, ходили в цирк; через
огненное кольцо на санках пролетал человек. Подарки от него:
желтый заводной автомобиль на резиновых шинах, великолепное
иллюстрированное издание сказок Гаук и другие книги, песни
Лебедева-Кумача, Беляев (?) “Пылающий остров”, Паустовский;
маленький блокнот с железной крышкой, в котором я рисовал
каких-то насекомых из-под коры тополя в детском саду. Это была
моя последняя встреча с отцом. Кажется, более подробно мои
воспоминания того времени об отце приведены в повести
“Дальний путь”.
На большом дворе около дома всегда было интересно. По
утрам приезжал водовоз, затем приходила молочница,
стекольщик, точильщик, приезжали угольщики с древесным углем
для самовара и утюга, золотари, старьевщики, нищие и “бывшие”.
Так, к нам приходила одна старуха лет восьмидесяти и кричала:
“Клавдия Федоровна,
супчику! супчику!” Ей наливали
78
_______________________________________________________________
картофельного супу, она его густо перчила и ела. Я гулял по
двору чистенький, хорошо одетый, в белых рейтузах, за что
получил прозвище Наполеон. Играли мы в ножички, лапту,
пряталки – особенно интересно было играть в сумерках, вся душа
захвачена игрой, пылающее лицо. Играли еще в разбивалку на
деньги, впрочем, чаще на фантики. Вечерами сидели на
завалинке, разговоры, громадный диск луны с четким рельефом
гор. Чаще я все же слонялся один, во дворе нас не любили.
Дворяне.
Н.Н. воспитывал меня во всей строгости. Гимнастика, занятия
на пианино, правила поведения за столом. Раз он нашел мою
коробочку с монетами, повел меня за ухо в угол за дверью, на
ручке которой висели две плетки для лошадей, К.Ф. была когда-то
наездницей. Наказание: целый день на коленях, – “в лицее
ставили на горох!” – и на хлеб, соль и воду. И чтобы не садился на
ноги. От многих таких стояний на обоях образовались следы от
моего лба на разных уровнях в зависимости от того, как рос.
“Проси прощения!” – но я предпочитал стоять. Обнаружил, что
микроструктура штукатурки, дерева и обоев очень разнообразны
и интересны. Наверное, с тех пор зрение стало ухудшаться. Зимой
часто чувствовал себя неудобно: что-то жмет, мерзнет, но боялся
говорить об этом матери, не желая слышать ее окрики.
Обморожение пальцев. Иногда, рассвирепев, хлестала, куда
попало плеткой: “У…у, королёвская порода!” Мой напряженный
взгляд ей в глаза – сильный удар плеткой прямо по лицу, левый
глаз после этого сильно отек и в дальнейшем зрение стало хуже,
деталей структуры Луны я уже не видел.
Моей защитницей, как раньше Даша, стала наша соседка,
бывшая приживалка К.Ф., старая дева Марья Евстахиевна
Уварова. По вечерам я обычно приходил к ней на кухню и помогал
ей топить печку, а она мне читала “Буратино” или “Белый клык”.
Я спал один в зале в углу напротив одного портрета, лицо казалось
мне страшным и хищным. Сон: кажется, это мать, видны клыки, у
нее удлиняется нос, она тянется ко мне. Я с ужасом кидаюсь на ее
лицо и пытаюсь оторвать этот излишек носа – тогда она опять
станет моей мамой – и просыпаюсь. Совершенная тьма. Я вытянув
руки иду к выключателю, чтобы зажечь свет, но со страхом
чувствую, что стены на месте нет. Иду обратно, ощупывая вещи,
и не узнаю их; угла комнаты все нет. Внезапно что-то мягкое и
скользкое охватывает меня. Крик. Бегут ко мне, свет. Я около
кровати, рядом лежит большая лисья шуба К.Ф.
79
_______________________________________________________________
Лето 1940 года, мы на даче в Ревякино севернее Тулы, малина
с молоком, мои уже относительно далекие походы в лес за
железной дорогой; там в глубине глухого леса я обнаружил
уютное маленькое озеро с плавающими на нем дикими утками, а в
самом лесу нашел большой сатанинский гриб. Еще я себя как-то
подверг испытанию, о котором потом со страхом вспоминал:
стоял между путей, по которым мчались в противоположных
направлениях составы. Засасывающий вихрь воздуха, но я все же
выстоял. Наверное, это была глубокая вера в дальнейшую
жизнь…
Осень 1940 г., у меня громадная папка для нот, иду по ул.
Революции (Воздвиженке), далее дворец Ливенцевых у Кремля,
затем восточнее библиотека Александра I, громады Успенского
женского монастыря, колоннада Преображенской церкви,
Тургеневская улица, музыкальная школа. Новый год, наша школа
в бывшем дворце Добрыниных, танцы под елкой, Нина Зуева, у
нее такие же роскошные темно-каштановые волосы. Теплота,
женственность, укрытие. Эля Маринина – золотистые, светлые,
открытость, счастье.
1941 г., летние ливни, вместо Воздвиженки – море, везде
можно бегать босиком, брызги воды. Отшлифованные камни на
тротуаре под ногами, далее они более расплывчаты. Вдали идет ко
мне мать, она улыбается и очень красива. Я бегу к ней и что-то
радостно кричу, но вдруг останавливаюсь – она успевает
превратиться в какую-то другую женщину, которая, усмехаясь,
проходит мимо меня. Это было ужасное открытие, и по моему
виду она догадалась об этом. Все было то же, но глаза ее стали
чуть прищуренными, а смысл слов… было такое ощущение, что ее
слова относились к какому-то собранию, которое совершенно не
знало наших отношений и должно было судить о них по ее
словам. Я не мог выразить это и боялся ее. Так смотришь на себя
в зеркало, в зрачки глаз, и знаешь, что это ты сам, но обменяться
словами не можешь.
Теплые вечера, серебристый диск Луны, но гор я уже не вижу.
Вовка Сухов, мой приятель еще по детсаду, его старый дом с
таинственными темными коридорами, переходами, лестницами,
чуланами, балконом. Двор, мощеный округлыми булыжниками,
самокат. На своем маленьком велосипеде я ездил далеко к Кремлю
и далее во двор Успенского монастыря в палатку за огурцами.
Мороженое между кружками вафель, большой в виде буханки
хлеба батон шоколада дома…Нина, младшая сестра матери у нас в
гостях, ей лет 16…
80
_______________________________________________________________
Объявление войны, очереди, давка, бомбежки, безвластие на
улицах, голод. Власти лишь жгли хлеб на элеваторах и сбегали,
ужасный запах дыма его с соляркой; часовые сбивают замки со
складов и толпа уносит все, что осталось. Грабежи своих же
соседей, уехавших из города, подвал, коптилка, учебник физики
для старших классов, ремонт старых гальванических батарей,
мысли
об
использовании
тепла
Солнца,
разложение
кристаллогидратов.
Бомба, падающая на моих глазах на
Петропавловскую церковь, мы с Ю. стоим во время бомбежки,
прислонившись к печи, весь дом шатается после очередного
взрыва как параллелограмм на шарнирах, пыль в воздухе внутри
дома. Сильный взрыв, рама вылетает и рушится о зеркальный
шкаф; осколок бомбы пробивает стену, ведро, но отскакивает от
дубовой двери и застревает в чулане. Подвал, поздний вечер, я
выхожу за дом, темнота – вдруг звериный неизвестный до сих пор
рев запускаемых реактивных снарядов, острая боль в
позвоночнике у поясницы.
Февраль 1942 г. Простуда, ночь, сон: какой-то путь,
ребристый как нёбо, когда по нему проводишь языком, и
вибрирующий несет меня к яркому Солнцу, там гибель. Нет, нет!
– бросаюсь к кровати матери. Вечер, гул, костры зажигательных
бомб, чердак, песок, капли расплавленного металла с бомбы,
которую держишь в рукавицах за стабилизатор. Взрыв, наш
старый дом качается, как корабль на волнах, пыль. Ночь, грезы, я
укрепляю наш дом тросами; печь, шесток, щепки
под
закопченным кофейником. Буковые доски для отопления, которые
мы таскали со склада. Мать рассказывает свой сон М.Е.: “…вдруг
охранник – я взвилась и полетела”. Дальние поездки на лыжах
между домами по садам, все заборы были разобраны. За пайкой
хлеба ходил в магазин, который был южнее Петропавловской
церкви. Принес домой хлеб, бомбежка, от магазина остался один
фундамент.
Весна 1942 г., поезд, бомбежка, лежим на песке около вагона.
Мы в Шиморском в части, где служит Н.Н., это в нижегородской
области близ Выксы на Оке. Пруд, катание на льдинах, я
провалился, избиение скалкой. Братья Ильины, просвещение меня
относительно запретных тем… Сослуживец Н.Н. полковник
Бабенко иногда приезжал к нам верхом, лихой удар шашкой
березового кола. Зады участка при доме уходили на открытую
целину, вдали на горизонте около Оки темнел широкой полосой
лес. Запах полыни с тех пор ассоциировался у меня с ощущением
пространства и свободы. Мой словарик татарских слов. Школа,
81
_______________________________________________________________
третий класс, Тамара. Вечеринка командирских семей, торт,
танцы под патефон.
Переезд к попадье, дом около большой церкви, журнал
“Нива”, запах и вкус ржаных блинов. Поездки верхом на Тюке –
лошади, которую иногда приводил для Н. Н. его денщик, лазание
на высокие березы на церковном дворе. Клуб офицеров в Затоне
на Оке, репетиции “Наталки-Полтавки” с участием матери.
1943 г., обнаружение нового вида жизни, в которую можно
было уйти и там быть совершенно свободным. Вечером как бы
ложишься спать и погружаешься в совершенно иной мир. Море,
мы пловцы… Ю. чувствовал свое положение любимчика, его
лживые указания, м. избила меня, и я решил бежать из дома. В
огороде у попадьи была старая по черному топившаяся баня, это
было место, где я почти постоянно находился; прятал там куски
хлеба, чтобы переждать холодную весну и уйти туда, где у Оки
синеет лес, на запад, в М., где у меня были родные… Наступило
лето, всё понемногу забылось, но я стал бродягой.
Далекие походы в таинственный и манящий сосновый лес на
горизонте, противогазная сумка, алюминиевая фляга, нож, компас
и кусок хлеба стали на долгие годы моими единственными
спутниками. Великолепные сосновые леса, песчаные дюны, кусты
можжевельника, сизые смолистые и сладкие его ягоды. Ока,
дырявая лодка, заткнутая мною тиной, обломок доски, переправа
на другой берег, ягоды шиповника за пазухой. На обратном пути
меня снесло далеко вниз, лодка стала заполняться водой,
спасительное мелководье, водоросли, плавать я еще не умел.
Метелки зрелого овса в сумке для наших кур, погоня сторожа,
дождь, болота и засасывающая топь около Оки, стирка одежды...
Необъятное снежное пространство, приятная монотонность
скольжения на лыжах, свобода в изменении курса, синева елового
леса на горизонте. Конец апреля 1945 г., мы несколько дней
плывем на колесном пароходе по Оке мимо Елатьмы, Касимова,
Рязани – поразило большое количество церквей на высоком
берегу; далее до Серпухова и потом на поезде в Тулу.
Конец войны, Н. Н. продолжал служить в Шиморском, приезд
сестры отца Татьяны Сергеевны, известие о его гибели,
усыновление меня Н. Н. Раннее утро, громадная очередь за
хлебом у Филиппова, долгие часы в давке, сильная давка – уже
нечем дышать, слезы, оттирание меня в сторону. Мы жили тем,
что мать продавала через одну посредницу хрустальные бусы,
сделанные из люстры; эпидемия самоубийств в нашем дворе: если
кого не находили дома, то искали на чердаке под стропилами...
82
_______________________________________________________________
Лето, м., “скорее, скорее…, сердце”, – бегу в испуге в
центральную аптеку (“у Беляева”), прибегаю с каплями – она
равнодушно смотрит на меня – “нет, не надо…”
Зима, мороз, далекие окраины, паёк Н. Н., трафареты,
рисунки роз на косынках из парашютного шелка, американский и
английские флаги для их военных делегаций, голливудские
фильмы, тушенка, шоколад с орехами кола, клоун и прыгун
Виталий Лазаренко живший летом у нас и, кажется, не
избежавший ее чар. Приезд отчима, его служба в Доме Офицеров
(бывшее Дворянское Собрание).
В плохую погоду я почти все свободное время проводил в
сарае – колол дрова, щепки для таганка, сделал санки, чтобы
возить воду в бочке. В хорошую погоду зимой обычно далеко
уезжал на лыжах в сторону Ясной Поляны; серые деревеньки,
щемящий сердце дымок с запахом гнилых осиновых сучьев.
Колючая проволока, заключенный в ватнике, прижавшийся лицом
к ней и пристально смотрящий на меня, образ отца, крик часового,
бег на лыжах дальше в открытое поле, опять крики, свист пули,
звук выстрела. Май, денщик Н.Н. в белой рубахе за сохой; я вожу
лошадь под уздцы, потом оказывается, что лошадь сама может
ходить точно по борозде, солнечные лучи льются внутрь ее…
Осень, сбор картошки, ночевка в поле, глубокое бесконечное небо
и таинственные звезды, раннее утро, новое Солнце, свет и жизнь.
Мы как разделенные существа, не знающие друг друга и общего
закона;
существа
пожирающие,
дополняющие,
восстанавливающие и дублирующие друг друга. Другое поле;
грохот зенитного пулемета из оврага вверх по макету самолета,
пули падают сверху на наше поле совсем рядом; они горячие и
быстро остывают.
Кремль, старые башни, наверху дорожка вдоль зубцов.
Долина у Косой Горы, заросшая клубникой; можно было катиться
вниз по склону и лежать в траве, запах зелени. Платоновский лес,
озеро, окруженное дубами; я пытаюсь переплыть на другой очень
красивый берег, сил не хватает и почти тону, уже вдохнул немного
воды, еле успеваю схватиться за край мостика; равнодушие
сидящего там человека. Сеженский лес, заросли малины и иванчая, нищая деревенька, избушка с земляным полом, где жили
родственники Вовки Сухова, с которым я обычно ходил в лес.
Сильные головные боли после похода в лес; ночь, м. сидит рядом
на диване, где я обычно сплю, ее дыхание, тяжесть, тревога, я
рвусь с постели, она крепко держит меня, длительные мучения и
борьба; наконец, она уходит, и я засыпаю. Ячмень на веке: “Ну,
83
_______________________________________________________________
покажи!” – неожиданно она плюет мне в глаза и смеется…
Постепенное развитие близорукости.
Музыкальная школа находилась близ громадного Успенского
монастыря на Тургеневской. Особенно интересными были уроки
сольфеджио, запись мелодии на слух; я стою, в левой руке ноты,
пою для класса какую-то мелодию и дирижирую себе правой
рукой… Наташа Вартазарян, горловой голос, серые глаза,
светловолосая и ласковая Эля Маринина… Наши концерты, когда
клавиши казались скользкими под пальцами, наверное от страха
перед публикой.
Начало июня 1948 г., смерч над Тулой: из края синей тучи
опустилась на землю воронка, засасывающая все в себя в черный
крутящийся мрак, который затем распухнув, распался дождем.
Желание запомнить это странное событие, зарисовка акварелью по
памяти вида смерча из нашего окна и описание этого события.
Утро, солнечный свет из открытого окна льется на пол, где я лежу
обнаженный и загораю около пианино за большим дубовым
столом; все спят. Зачем это вечное движение?.. Большое зеркало
шкафа, нежность и смелость, ее глаза, изгиб губ, пушок над
ними, зубы, розовые десны, связка к верхней губе, язык, язычок
нёбной занавески, ребристое нёбо. Симметрия нашего зародыша
– кольца-тора относительно секущей его сбоку плоскости.*
Школа, дружба с Аликом Гольдбергом, интересные разговоры
обо всем. Его дом и соседка Лида Сидорова… Далее привожу
лишь немного отредактированные записи моего дневника,
который я начал вести после смерча; звездочкой* как выше буду
помечать отдельные фрагменты, предложения
или абзацы,
возникшие в памяти позже или во время набора текста;
приблизительные даты будут приводиться в скобках;
эмоциональные выражения, стихи, иносказания будут даны
курсивом.
14.06.48. Тула.
Мои данные: я живу, т.е. есть разум,
возможность дальнейшего развития, стремлюсь к тому, чтобы
лучше
и
полнее
использовать
данную
возможность
существования. Надо жить?.. Подожду…
23. Большое число смертных случаев в этом году. Это
предупреждение.
28. Итак, жизнь (в основе – надо жить).
1.07. Какое необъяснимо-прекрасное чувство охватывает,
когда впереди длинной лентой до горизонта тянется дорога!
Плохие думы и вялость – всё уходит и остается взволнованное
настроение и бодрость.
84
_______________________________________________________________
21. Свободное конструирование будущего.* Открываю глаза.
Утро. Через открытое окно льется сноп золотых солнечных лучей.,
видна аллея замечательных цветов необычайных форм и
расцветок, бужу спящую…
Лагерь у Засеки севернее Тулы, Гончаров, “Обрыв”, дальние
походы, большой гриб. У своего домика встретился с маленькой
красавицей Таней Вартазарян, пышные черные волосы,
сверкающие большие серые глаза: “Дай посмотреть, а то не буду
дружить!” Вечер, эстрада, окруженная саженцами дуба в рост
человека. Сумерки, кино, на коленях у меня маленькая девчушка,
Таня рядом, забываю обо всем, передо мною только она с
прекрасно-строгими глазами: “Мне сестра Наташа рассказывала,
как в музыкальной школе всех спросят, а один лишь вы
ответите... правда она некрасива?” – говорит она, указывая на
экран. Детей я люблю, они не злы, не насмешливы. Уединение, ее
образ, походы, уход внутрь природы.
13. Дальний поход, узкий и темный овраг в лесу, обрыв,
небольшой проход, выше полянка, где у самого края обрыва росли
два дубка, в матери-земле была видна необычайная путаница их
корней, ярко окрашенная глина, как застывшая кровь.
30.09. Сожаления быть не может. Печальные размышления о
некотором своем отличии от других...*
8.11. С удовольствием смотрю на необъятный горизонт и
туманные синеватые дали. Помню, летом шел по залитой солнцем
тропинке среди леса и наслаждался всем существом его. Если с
тобою случится что-нибудь, возникнут сомнения в жизни, беги
скорее сюда. Здесь всегда найдешь правильный и скорый ответ.
Еще вспоминаю, что после 7-го класса хотел пойти учиться на
лесника в лесной техникум, который был на южной окраине
Засеки около Ярцева близ Упы.*
26.12. Трофейный фильм “Индийская гробница”, красота тела.
28. Летний лес, выходишь на залитую солнцем поляну, цветы,
их опьяняющий аромат. Тропинка, вьющаяся среди необозримого
ржаного поля, теплый ветер, идешь к всегда таинственной дали...
Решил еще раз переродиться, завтра мне 16 лет. Я существую
вечно. Меня не будет – это неправильное понятие: я в каждом
человеке, каждой вещи.
5.01..49. В минуту доброго расположения духа она сказала:
“У меня есть чувство, что ты будешь музыкантом. Ты весь мой,
если бы я захотела, тебя бы не было”. – “Но как же не было…, ну
я бы был тогда другой, у каких-нибудь других родителей”.
Подглядывает в дневник.
85
_______________________________________________________________
13.02. Косая гора. Проезжал на лыжах мимо одной серенькой
деревеньки, запах дыма, который бывает только от гнилых
осиновых сучьев. Так живо вспомнилась одна деревня, когда там
был, что защемило на душе.
18. Чтение Дурова о мысленном внушении собакам. Удачный
опыт внушения, глядя в глаза: директор переложил ручку на столе
в заранее задуманное мною место.
23. Яркое солнце, темно-синее глубокое небо, в свежем
воздухе чувствуется запах весны. Счастье.
25. Концерт нашей музыкальной школы в Дворянском
собрании (Доме офицеров, где служил отчим). У входа встретил
Орехова, преподавателя теории музыки, он с грустью смотрел на
меня: я решил дальше не учиться, долбежка классики и только.
Стою позади Т., в душе назревает скука. Опять вижу ее
прекрасные глаза. Скука и обида. На выходе мы опять на
мгновенье встречаемся взглядом. Что за нити, которыми связаны
наши судьбы? Или это просто намек, иносказание?..
23.04. В минуты отчаяния эти записи буквально воскрешают
меня. Общение с нечто большим, чем сам я в данное время.
8.05. Она: “Ну, иди, доноси!” Болезнь всех? Мои идейные
разговоры с м.*
15. Читал Горького.*
Человек стремится к максимуму
наслаждений (не подберу другого термина – долголетие и т.п.).
Она по какому-то поводу набросилась на мои записи и стала
яростно рвать их, крича: “А…, наслаждения захотел!”
14.06. Большая воля нужна, чтобы жить…
18.07. В пасмурную погоду, когда дождик так немного сеет,
окружающее приближается. Счастье, молодость, критическое
сознание, возникшее по непонятному стечением обстоятельств.
После похода в лес чувствуешь себя легче, умнее, чувства
обостряются, презрение к обывательской жизни.
22.08. Переезд на ул. Свободы (Верхне-Дворянскую), почти
около парка. Разгрузка угля – весь черный, как шахтер, быстро
перебрасывал уголь в сарай, лишь бы успеть на лекцию о гипнозе
в парке. Вечер, парк, запах цветущего душистого табака. “Витя!” –
меня окликает Лида. (Слово! одно только слово! До сих пор
слышу этот оклик и вижу это место в центре парка у клумбы с
цветущим табаком. Есть такие моменты в нашей жизни, такие
узловые точки, от которых наша судьба течет уже во вполне
определенном направлении. Другое дуновение ветерка, какая-либо
случайность – и все далее в жизни было бы по-другому) *.
86
_______________________________________________________________
23. Неужели ты не хочешь, чтобы все жили хорошо и
счастливо, были бы прекрасны, как боги? Так за дело.
26. Ходил на базар, удивительное самочувствие, такое бывает,
наверное, раз или два в жизни: легкость, уверенность движений,
ощущение силы, синее небо, свежий воздух, включенность в мир.
Интересуешься всем и улыбаешься всему, кругом интересные,
простые и своеобразные люди. Хочется весь мир обнять.
30. Иногда особенно нужна уединенность.
5.09. Волнующее чувство в походе: пожелтевшая листва под
ногами и позже рой звезд на небе.
12. В своем классе организовал семинар по логике.
21. Был в деревне, как там хорошо, чувство уверенности.
27. “Красивый…, мне нравятся такие волосы”.
9.12. Решил дома сложную задачу по алгебре. Целый час в
классе у доски объяснял ход решения.
3.01.50. Желание сделать людей счастливыми. Цветущая
земля, солнце. Исправление климата? Более прямой путь –
физиология.
8. Отличная спортивная форма, мышечная радость, катался за
парком в овраге.
29. Улучшить мышление, снять с него это серое покрывало,
более полные ощущения, увеличение “максимума …”.
4.02. Н., воркующий голос, прелестное лицо.
9. Лыжи. Замечательно. Этот мир куда лучше!
10. Школа, мой “индивидуализм”; преподаватель математики,
наша бывшая дворянка Софья Алексеевна Орлова: “задачи
решаешь от Адама”.
12.02. Она: “Ты фантазер, хуже того – мечтатель”. Мой страх
смерти перед сном…
6.05. Стадион, радость при беге с препятствием, травма
позвоночника.
1.06. Лучший ученик
школы. Серебряная медаль: при
быстром переписывании сочинения одно слово написал так, как
оно слышится.
14. Н. Вартазарян, хороша чертовка. Такая сверкающая
красота должна иметь в основе совершенство, однако... все
наоборот.
22. Выпускной вечер, пьяные одноклассники требовали денег
на водку и упрекали в высокомерии. “Ты не от мира сего” –
говорила мне м., имея ввиду мою непрактичность.
3.07. СПб, внимательные взгляды дев, большое здание
манежа близ Литейного, странное ощущение ночью: мягкий белый
87
_______________________________________________________________
свет льется в окна; приемная комиссия в Военно-медицинскую
академию во мрачной комнате под сводами, они молча и
враждебно рассматривают меня, тоже молчу. Наконец не
выдерживают: “Что надо сказать?” – “Здравствуйте”. Молчат. –
“Национальность родителей?” – Отец русский, мать украинка по
отцу и полька по матери”. – “Это плохо…” – “Почему?”
Раскормленные генералы переглядываются, требую документы
обратно. Казарма не для меня.
Московский университет, старинный с колоннами круглый
зал; на столах таблички с названиями факультетов, на любой из
них мне можно положить документы и будешь принят без
экзаменов. Выбираю биологический, кафедру физиологии и еду
домой. Этот трудный год до окончания школы занимался по утрам
с 4-х часов. Начало апреля 1950 г., сон: мы пловцы…, и нас
течение выносит в совершенно иной мир.
Московский университет
10.08.50. Что может быть подлее – жить лучше за счет
другого? Бороться
против паразитизма. Она чрезвычайно
раздражена мною.
22. Получаю паспорт в милиции, плохо одетая старуха: “Какие
у вас ручки благородные: длинные, белые…”
2.09. М., первое испытание судьбы: зачислили на почвенное
отделение (скорее всего потому, что иногородний, оказывается на
биофак в том году был большой конкурс) *. Кажется, обуздал
дикое брожение ума, сомнение во всем. Борьба за перевод.
10. Мая Анцелович: длинные черные косы, бархатные глаза.
Ее анкета и мои ответы: “Твой главный недостаток?” – “Мало
простоты”. – “Изречение?” – “Подвергай все сомнению”. – “Какой
недостаток нельзя простить?” – “Который зависит от человека”.
Постоянное чувство голода, несчастья.
18. Сокольники, прекрасные виды, желтые листья клена.
Люблю осень.
6.10. Возможна опять война… как быть? Вопрос жизни и
смерти. Может, уйти из университета, а потом опять весной в В.м. Академию? Отчим: “Еще год на шее! Тут рюмки водки не
выпьешь…”
9. Катя Сидорова (Векслер*), правильные черты лица,
большие серые глаза, кошачья грация – сверкающая и веселая
красота!
Черные мягкие волосы, косы чуть небрежно
заплетенные, завитки волос, ум, правильная речь – мы понимаем
88
_______________________________________________________________
друг друга с полуслова. “Вообще, мне очень трудно сейчас, из
дома меня атакуют письмами. Я их читаю и улыбаюсь”. – “Я
думала, ты москвич, свободно так держишься и походка такая…”
– “Отец был из М”.
18. Вечер вальсов на Стромынке, где я жил. Испанки, одна
наша девушка в вальсе, мы вместе – это вихрь, хмель, одно
существо, упругая волна, бегущая снизу вверх по телу при резких
разворотах танца.
3.11. Болтал с К. легко, радостно. Счастье. Воздух свеж, как
зимой, небо синее, солнце, 18 лет, университет, любовь, борьба,
первые успехи.
5. Вечер биофака в нашем клубе на ул. Герцена, полностью
отдался веселью. Любовь, как она повышает тонус, вино, тосты с
Николаем Воронцовым; у него пенсне на цепочке и старый
студенческий китель. Сорвал астру со сцены для К. на спор, кто
сможет это сделать для нее. Погоня охранника… К. прикрепила
астру к своим роскошным черным волосам, потом все вместе,
взявшись под руки, гуляли по центру
М. со старыми
студенческими песнями.
4.12. Болела голова страшно… дай только здоровье, ум – все
сделаю далее.
10. Гулял с К. О любовь, любовь! “Ты – энтузиаст”. Надо
стать сильным. Никаких трагедий быть не может. Быть всегда
таким счастливым.
1.01.51. Встреча Нового года у нас в комнате на Стромынке,
внутри какая-то сложность. Мало воли, нервность и слабость –
результат всего и этой страшной борьбы за перевод к физиологам.
25.02. К. 19 лет, старше меня почти на год. При встрече
улыбается так светло, так радостно, что после этого счастлив
целый день.
11.03. Голос К. по телефону мягкий, нежный. Танцы в Доме
ученых, заботливость и ровность К. На станции Дворец Советов
ловили ртом снежинки.
22. Вечером шли с К. и Алексеем Шаминым, К. взяла нас под
руки, горячо спорили о свободе воли: “Я пошел с К., а могу пойти
и в библиотеку” (мы занимались в большом круглом актовом зале
с колоннами в старом здании на Моховой).*
1.04. На вечере моей группы (я – комсорг!)* получил при
игре в записки: “Умел он в молодые годы рассудку страсти
подчинять. Пробудись, есть еще развлеченья!”
7. К. с кем–то; стал удаляться.
89
_______________________________________________________________
8. “Ура, ты все-таки не пошел в читальню вопреки своему
твердому характеру!” – она говорит, подпрыгивая вокруг меня.
12. Записка на лекции: “Мы тебя растерзаем за К. Три
соперника” К. закрыла лицо руками. Всё время наталкиваюсь на
предел работоспособности, моя молчаливость и уединенность.
1.05. К. звала к себе домой: “Чудак, тебе же все равно
придется бывать у меня”. Вечером тоска, пошел, К. пригласила
еще других…
8. Второе место по бегу на 3 км. Вечер биофака, танцевал с
Тер-Марциросян красивой армянкой с громадными глазами, запах
молока и роз, воспоминания… Появляется К.: “Пойдем”. – “Нет, я
останусь, у меня только прошла головная боль”. – “Ты, говорят,
хорошо участвовал в соревнованиях?” – “Да”. – “Ну ладно, я
пойду, пусть Бог хранит тебя…” – говорит она очень печально.
9.06. Наша летняя практика в Турово на Оке, сосновые леса,
мягкие луга. Бродили с К., заботливость и ровность с ее стороны.
Когда мы лежим вместе в густой траве, любит, наклонясь надо
мною, смотреть прямо в глаза ласкающим и нежным взглядом.
Объяснил свой характер – отношения дома: “Ну вот сейчас и
приходится выбивать из себя различную дурь…” – “Ее у всех
много, Витя…”
10. Чувствую, что К. ускользает от меня. Опять и опять –
зачем жить, к чему идти? В глухом лесу ходил по поляне
несколько часов, протоптал тропинку… Глухая боль в
позвоночнике. Берег Оки, страшная гроза, бросился бежать
наверх в лес, сильный разряд и удар совсем близко, страх, пожар
от молнии на другом берегу…
12. Держусь очень свободно и независимо после той
протоптанной тропинки в лесу и очистительной грозы.
16. Соревнования на 5 км, чувство удовлетворения, простота,
выявляющаяся в каждом поступке. “С человека слетает вся
шелуха после пяти километрового забега”, – говорю я в палатке
К., сидя на ее койке со стаканом свежего липового меда в руке.
18. Тоска. Неудачи не должны приводить в отчаяние, это
двойной удар. Жизнь полная ругани и избиений.
20. Соревнования на 3 км., победа. “Ну, Витя, дай мне пожать
твою лапу”, – говорит мне верзила Орлов, и ко мне потянулись
другие руки. Люди ценят выносливость и силу.
22.07. Медлительность и слабость… надо это изучить, это
борьба за жизнь, продумать учебник логики. Отдых на лужайке у
озера, вплавь добрался до белых лилий, и на виду у всех вложил ее
в роскошные черные локоны К. “Эстетика!” – говорит она
90
_______________________________________________________________
пренебрежительно (все смотрят). “Эстетика с сахаром!” – я
ложусь на траву рядом, засовывая в рот кусок сахару. Костер,
дикарские пляски, пароход до Серпухова, грусть, у К. удвоение
внимания ко мне...
27.07. Был дома у К., дважды был поражен ее красотой, когда
открывала мне дверь и когда фотографировал: белое платье,
черные волосы, простота овала лица, большие серые понимающие
и обволакивающие глаза. Мы гуляли, меня охватило прежнее
радостное настроение; оно, очевидно, очень нравится К. Обедали
там, где приемная Калинина, не переставая болтать о
всевозможнейших вещах. Прохожие на улице с интересом и,
улыбаясь, смотрели на эту смеющуюся, счастливую и красивую
пару.
6.09. Дни идут счастливо и стремительно. Занятия в
анатомичке. Очень хорошее состояние после занятий в секции
бокса и душа.
10. У нас с К. стыдливые и гордые отношения: поговорив раз
по душам и погуляв вместе, мы долго потом не разговариваем и
избегаем друг друга...
24. Моя неразговорчивость, замкнутость, слабость. Перед
собранием физиологов встретился с К. Оживленно болтали,
ласкающий ее взгляд. Сильна! тигрица! Мне скоро 19 лет.
31.12. Из-за перевода с почвенного отделения на
биологическое я на месяц остался без стипендии и жил
впроголодь… (Перед встречей Нового года в нашей комнате ушел
бродить по двору громадного Стромынского общежития. Позже я
пришел, и наш старый солдат Шкуренков, заметив мое состояние,
накормил меня картошкой. Любимое его выражение к нам,
молодым, было: “Ну, вы, з……ы!”) *
31.01.52. В последний вечер в Туле разговорился с м. о Боге и
Гегеле. Она: “а все же, когда веришь в Бога, как-то легче жить...”
9.02. С К. отношения, кажется, обрываются. Во что бы то ни
стало надо уравновеситься с этим проклятым и прекрасным
миром. Бедность.
4.04. Насильный перевод всех ребят на химфак,
перечитывание дневника, зверь сомнения. Боль в позвоночнике и
слева, покраснение лица пятнами. Решил заниматься сразу на двух
факультетах: был на приеме у замминистра.
18.05. Что значит логически развернуть предмет? Его
движение по правилам, установленным опытом. Дневник заряжает
радостью. Стал интересоваться физиологией потому, что
чувствовал
постоянный
разрыв
между
желаниями
и
91
_______________________________________________________________
возможностями в умственной работе. Подготовлять общество по
своей теме, логике. Влияние на выражение природных законов
нашего мышления.
27. Жить разнообразней, принося пользу, заниматься
философией и математикой, физиологией мышления – все это
слишком узко. Что же делать дальше? Мой путь разрешения
противоречий изнутри – управление мышлением.
3.08. Тула, утром дома
в нашем саду занимаюсь
переложением “Науки логики” Гегеля на язык Павлова. Скамейка
под яблоней, громадные стебли цветущей мальвы, мята,
коробочки мака, астры. Часов в семь ко мне приходит моя
маленькая соседка Тома, в этом году ей уже идти в школу. Мы
загораем на утреннем солнце, страна утреннего спокойствия. Но
нет, что-то волнует и сближает нас, мы бесконечно понимаем друг
друга, шепчем какие-то слова на ухо… “Ах, как сладко”, – говорит
она мне… Золотоволосая Элла Маринина, купание всей нашей
компанией на Воронке близ Ясной Поляны; жара, мы лежим и
нежимся под прохладным пологом леса, она мне что-то говорит,
наклонившись надо мною и глядя мне глубоко в глаза…
15.10. М., видел К. в Ленинской б-ке, много болтали, забыв
обо всем окружающем. Надо жить, это путь, где можно
развиваться. Нет цели, хотя вообще нет цели жизни.
29.11. Почти постоянное ощущение голода. Говорили с К. о
перспективах моей учебы на двух факультетах, мы тонко
понимаем друг друга. Она, пожалуй, единственный человек,
который знает меня… Эти люди живут лишь настоящим, а я
погряз в химии и физиологии в надежде дать людям пользу.
Нужна всеобщность, связь всего. Удобнее рассуждать с пером в
руке: четкость, возможность пересмотра.
10.01.53. Сильно ныл позвоночник, в общежитии опять застал
Федора на койке в позе отчаяния: нет стипендии и работы, дал ему
5 руб. Господи, как это случилось, что я стал заниматься
физиологией, а не стал проповедником, утешителем? Опять К.,
метро, часы отсчитывают последние секунды. К.: “у меня отец
еврей, его фамилия Векслер, занимается синхрофазотронами, а
мать русская, историк”. Боль в позвоночнике, она продолжает:
“Мы же все равно поссоримся…, ты же не знаешь, что будет…” –
“Мы встретимся с тобою и все поймем через геологический
период, это совсем скоро, это как один вдох”.
Грохот
закрываемых дверей, и она исчезает в Черной дыре.
26. Весь день прокатался на лыжах с Мишей и Генрихом,
провели время чудесно, вместе обедали с пивом, весело болтая.
92
_______________________________________________________________
28. Прекрасное “настроение ребенка”, когда ехал на трамвае
после практикума по физиологии растений. Лекции по анатомии
человека, очень старый проф. Гремяцкий, ходят слухи, что он
завещал свой скелет музею антропологии МГУ.
18.02. В общежитии у нас в комнате три немца, поляк
Гендрих, двое нас русских (я и Миша), украинец Федор, татарин и
чуваш. Жалуюсь, что за учебой не видишь жизни: голубое небо,
солнце, девчонки. Засыпая, думал: милые люди, надо быть
идеалистом в этом вопросе, реальней… охватить всё…
20. Урзула, немка с пышными рыжеватыми волосами и
застенчивым выражением лица, первая кивает мне и пристально
смотрит. Мы все молоды и тянемся друг к другу.
26. Ведь не военные годы, а так приходится следить за собой,
чтобы быть нормальным, постоянная работа. Чернышевский
воодушевил любовью к людям, Павлов – возможностью
исследовать самого себя, Гегель – анализом процесса мышления.
28. С января не получаю стипендии, что-то не было во-время
сдано. То, что присылают из дома, хватает только на хлеб.
8.03. Вчера пили водку, курили, вспоминали о похоронах
Сталина, я же, как обычно, поехал в ленинку и не мог туда пройти.
В комнате было все выпукло, резко, красочно и полно значения.
16. Бросить все, уйти работать в деревню и будешь здоров.
Великолепная весна, солнце, Преображенские кладбище,
надгробия с торжественными надписями, Сокольники. Прогулка с
Людой Ф. Найти законы мышления, прилагая их к некоторым
данным, получить результат. Проверка опытом, истинность –
частичное подтверждение найденного закона мышления.
Научиться о конкретном думать обобщенно, научиться применять
метод обобщения для овладения конкретным.
9.04. В нашей комнате все старше меня, но внимательны ко
мне и, кажется, даже с оттенком некоторого уважения.
15. Хожу еще на большой практикум по биохимии, там К.,
провожал ее. Как 2 года назад тихо шли по улицам, на которые
опускались сумерки и вспоминали прошлое.
“Ты, кажется, дружен с Тер-Марциросян?” На практикуме ее
разговор со мною оживлен и радостен, часто смеялась над
Голубович, говоря, что она неравнодушна ко мне. Учусь сразу на
двух факультетах, много лекций пропускаю, таскали на бюро.
Собрание в группе: “замкнутость” а вообще “целеустремленный”.
Занимаюсь в секции бокса: тренировочный бой, душ, прекрасное
состояние после всего.
93
_______________________________________________________________
10.05. Сильная боль в позвоночнике, в кафе за ЦУМом заказал
вино. Молодая женщина просит милостыню: “Возьмите мне
водки, страшно болит рука”.
2.06. Нашел удобное средство нормализации – быстрая ходьба
один час. Впереди 3 экзамена, практикумы по анатомии мозга и
по высшей нервной деятельности.
7. Сокольники, искупался в пруду, лежу на траве в сосновом
лесу, в теле приятная истома и спокойствие как год назад в Туле, в
нашем саду утром. Тер-Марциросян: пышные черные волосы с
синеватым отливом, громадные глаза, стройность, Акопова:
властное, уверенное, красивое лицо, вся она как налитый сочный
плод. Гулял с ними под руки по Горького, синее небо, солнце,
теплый влажный воздух, оживленно разговаривали и смеялись. Да,
буду жить ради всего этого, стремление к жизни. Опять пруд, ивы
плачут: тело покалывают мельчайшие капли. Засыпание, мы
пловцы, боль… Ленинка (дворец Пашкова), выход во внутренний
двор, красивый вид со стороны выхода, девушки, спешащие в
библиотеку, мужская гордость... Почти весь август провел в
ленинке, читал книги и дореволюционные газеты по медицинской
радиологии, еще прочитал всего Бальзака, Гюго и Горького.
Свободные разговоры с молодой женщиной на выдаче книг. Она
почему-то смотрит на меня как девушка, несколько смущенно.
18.08. Непосредственное добро – конечная цель. Слабость,
боль... стать “аптекарем”. Последние главы субъективной логики
Гегеля и первые из его “Феноменологии духа” читал без всякого
интереса – его метод уже исчерпан.
Изучение природы
невозможно без изучения мышления, всюду оно вносит свое.
Связь всего. Практические приемы наведения нормального
состояния: просмотр дневника, ходьба. Голод. Уехал в колхоз
южнее Зарайска с одним товарищем. Дед, выскребающий ножом
говяжий желудок, его мрачный взгляд на новых постояльцев,
пустые щи, отказ бригадира от пропитания нас, угроза сообщить
“куда надо”. А мы-то поехали помочь им в каникулы, по
собственному желанию! Обратный путь километров двадцать до
железной дороги прошел с наслаждением, все же остаюсь в душе
бродягой. По пути вскочил на товарняк и доехал до Зарайска.
29.08. Тула.
Эля,
высокая, светлая. После моей
воодушевленной речи на какую-то серьезную тему сказала, крепче
прижав мою руку к себе: “Ах, Витька, вот тебя бы расшевелить, а
то ты все время какой-то бесчувственный!” Кладбище, заросли
бузины, древние тополя, влажный жирный запах земли, сумерки,
блеск свечей, Эля… Мы идем на стадион вместе с ее подружкой,
94
_______________________________________________________________
она живая и подвижная, их переплетенные и ласкающие кисти рук
и пальцы. Наша компания на Воронке, водохранилище близ
Ясной Поляны. Купание, вино, резкость и многозначительность
мира,
расслабленность
тела;
надо
мною
склонилась,
облокотившись, Э.; она что-то рассказывает мне, но передо мною
образ и воспоминания о К. и о наших прогулках в лесах в Турово.
Парк, мы гуляем с Э. и ее двумя маленькими племянницами,
отдых, одна девочка засыпает, и я несу ее на руках домой. Наш
сад, игра компанией в карты, мы с Тамаркой ловко жульничаем,
при каждой удаче она откидывается назад, прижимаясь к моей
щеке, тихонько смеясь и закрывая мне рот ладошкой. Мы с Ю. и
Т. гуляем южнее парка, потом идем купаться на пруд, я несу Т. на
плечах, около пруда кусты ивы, там лежат и загорают женщины в
розовых купальниках. По утрам в саду занимаюсь символизацией
понятий и стенографией (она все время роется в моих записях).
3.09. Герман Самойлов, наши горячие разговоры
в
университетской столовке под сводами, он предлагает жить
вместе в одном блоке в новом здании Университета. Переезд,
ковры, цветы, отдельная комнатка, рядом гостиная, пианино;
тихо, людей мало. Вечером одна женщина с географического
факультета, дежурная, любезно показала мне все верхние этажи,
музей землеведения в круглой части здания наверху, затем
поднялись еще выше и вышли на балкон под шпилем. Под нами у
излучины реки раскинулась М., кровавая полоса заката…
5. Девушка, похожая на Лиду, внимательно смотрела на меня.
Надо зайти к Л., она теперь живет в М. Новый толчок в эту
сторону, меня “ведут”.*
6. Был у Л., при встрече шутливо поклонился и прижал руку к
сердцу: “Вот я явлюсь когда-нибудь голодным, и ты меня
накормишь!” – “Недавно я видела сон, будто ты пришел ко мне,
мы стоим на балконе, очень красивом, и ты говоришь мне:
“Знаешь, как я хочу есть!”
9. Выговор за пропуски лекций, могут выгнать с химфака.
Много времени занимает большой практикум по физиологии:
опыты на животных, операции.
11. Был с Л. в театре Вахтангова, “Много шума из ничего”,
Л. была молчалива…
13. Утро, размышления о духовно сильном типе друга…
Лекции по философии, какую чепуху несет профессор с кафедры!
Нужно тончайше организовать себя, чтобы реализовать свои
возможности. Силы! силы!
95
_______________________________________________________________
23. Э.: “Ты сам не подозреваешь, сколько беспорядка вызвал
своими высказываниями в моих представлениях. Раньше все
казалось так просто...” (У нас была переписка скорее из-за
вежливости с моей стороны – у меня на уме была лишь К., и я не
знал, как перестать писать...)*
8.10. Практикум у физиологов, Ира Д.,
высокая,
медлительная, любит смотреть мне в глаза.
11. У нас на спецотделении
(я специализировался по
радиационной химии) мы получали повышенную стипендию.* Все
сдал на пятерки и стал получать еще больше. Был с Г. и Леней
Феоктистовым в кафе “Арарат”, где расположились на низких
диванах с подушками. Занавес из бамбука, кувшины с тонкими
горлышками, вино…, предметы стали резче и более выпуклы,
звуки притихли и отдалились, всё приобрело какое-то значение,
речь стала более четкой. На химфаке в своем кружке сделал
доклад “Физиологическая сторона диалектики речи”.
15. Боль в области левой почки часто. Способ наведения
нормального состояния: непосредственность, объективность,
взаимосвязь всего, спокойствие, оптимизм, в травматических
случаях – сон; работа в новой области, физическая работа, быстрая
ходьба при боли в позвоночнике, болтовня, дневник,
художественная литература, душ, обед; сомнения записать и
рассмотреть утром, а пока действовать по-старому, не думать о
прежних неприятностях… Гегель, как возникли эти связи
понятий? Их воспитала история. Рисунок в моем блокноте:
ухмыляющиеся черти, греющие руки у костра, Бог над облаками и
надпись по-немецки: “Господи, что же делается на свете?”
Перевод по-своему песни солдат из “Фауста Гете.
16. Г. , Володя и Игорь Мелихов утащили меня в кино,
ужинали в кафе, весело болтая. Пишу очень интересный доклад
для моего философского кружка.
22. Частая возбудимость и из-за этого потом слабость…
“Вить, это ты?” – “А, это ты, Таня”, – говорю пробегавшей мимо
Грибовской из моей группы, когда я был у биологов комсоргом.
Она тонкая, бледная, светловолосая и немного растяпа.
Разговариваем всегда очень сердечно, мы – свои; на практикуме
она в углу около меня поправляет чулки, приподняв платье, и я
вижу ее округлые нежные колени. Когда-то у нас в группе я
организовал рукописный журнал с нашими воспоминаниями о
летней практике и о всем прочем.
1.11. Переутомление, дистония, часто покраснение лица,
особенно над бровями, угнетенность из-за этого…
96
_______________________________________________________________
7. С Л. договорился о вечеринке у ее подруги Норы, отвезли
ей домой вино. Г. после этого отметил мою молчаливость и
рассеянность. Наташа Кронрод пригласила на свой доклад, она
тонкая, высокая и серьезная, при наших разговорах внимательно
смотрит мне в глаза.
9. В субботу был вечер, Н. чудесна. Она несколько полна,
черные волосы, овальное лицо, нежность и скромность, речь
правильная, но чуть заторможена, радостно взглядывала на меня,
когда ее приглашал на танец. Люся, высокая и стройная,
пронзительно взглядывала, когда мы чокались бокалами при
всеобщем шуме и смехе.
10. Были с Г. у одного знакомого полковника. Его дочь Лиля
напомнила мне К., образ тигрицы. Рассказывал ей о плачущей иве
у пруда в Сокольниках, расспрашивал об изменяемости слов в
истории (меня интересовала английская фонетика). Этот разговор
нам обоим принес большое удовольствие, ум и понимание очень
редки.
12. Были с Н. в ун-те, держалась заторможено. “Разреши мне
бывать у тебя… ну, через одно воскресенье, я хочу тебя знать….”
– “Пожалуйста” – говорит она быстро. Н. напоминает образ,
который дал Гете во второй части “Фауста” – образ
женственности, которым кончается мистический хор в конце
трагедии.
16. Пригласил Н. на концерт в актовом зале ун-та, она была в
белом платье, черные волосы, ложащиеся локонами на плечи,
прямой профиль, образ Юдифи с картины Джорджоне. Я больше
смотрел на нее, чем на сцену. На этот раз она была более
разговорчива, смеялась и много рассказывала о себе. “Что ты
улыбаешься?” – говорит она. – “Да так…” – “Ты придешь ко мне в
воскресенье?” (Я плохо поступил, бросив из-за Н. Лиду Сидорову,
она после этого попала в больницу… Жизнь – это страдание,
обучение, разведка боем и наказание свыше.)*
23. Н. прелестна, высокая, стройная, округлое лицо со
стрельчатыми бровями, глаза смотрят совсем как у ребенка, ей нет
еще и 19 лет. Пытался рассказать о своем докладе –
физиологических основах диалектики речи, но натолкнулся на
такое незнание, что бросил эту затею. Ноты, рояль…, затем пошли
гулять в Новодевичий. “Ты много молчишь, В.” – “Ты тоже” –
“Мы очень похожи друг на друга”. Потом были на Горького, Н.,
держась за меня, каталась по лужицам льда. Вечером, развалясь у
Германа на диване и потягивая дымок папиросы, размышляли
97
_______________________________________________________________
вслух … Г. выразил сомнение в пользе воспитания Н. Что есть
сомнение?.. У Н. молчаливость, нет научных интересов.
Румынка Мика, аспирантка Бухарестского ун-та очень мила,
не понимает по-русски. Все же много болтали на странной смеси
русского, английского и латыни. В последние дни энергия бьет
ключом.
(1950-й год, сентябрь, Косая Гора, орешник, мелкий дождик,
зады деревенского сада, выходящего без изгороди сразу в дубовый
лес; сливовые деревья, роняющие мягкие перезревшие плоды на
землю, аромат и сладость этих плодов. Райский сад, где
достаточно лишь протянуть руку, чтобы взять сам просящийся в
руки спелый плод.)* Мой перевод хора солдат из “Фауста”:
“Крепости сдайтесь, стены рассыпьтесь, гордые девы, нам
улыбнитесь! Платы желаю отвагой своею, к гордости мысли
презренье лелея!” Лида: “Твоя мать красива”.*
Прогулка севернее Сокольников по ж.-д. пути, монотонность
ходьбы. “Эй!” – впереди человек машет мне рукой. Оглядываюсь
и тут же отпрыгиваю в сторону. По пути совершенно беззвучно
задним ходом шел паровоз, резкий удар разорванного воздуха,
запах горячего металла. Жизнь, дарованная мне этим человеком.
Обед у К., я сижу у всеволнового “Телефункен” и К.
фотографирует меня. Формирование понятий от расплывчатости
границы к ее движению и резкости.
На моем кружке по логике делал доклад по физиологии
понятий, уставший и голодный. Профессор философии Фурман:
“А я не читал Гегеля”.
30. Часто, особенно по утрам ощущение блаженства в теле.
Звонила Н., голос нежный и робкий. Были в Третьяковке,
очарование…, тепло руки, она так и тянется ко мне.
4.12. Данилов: “Мне очень понравилась девушка, с которой ты
был на концерте в актовом зале ун–та. У нее очень правильные
черты лица и нет холодного выражения как у многих…”
31. Сдал зачет по морфологии коры в ин–те мозга. Вечером
ко мне приехали Н. и ее подруга Мая, пошли танцевать в
колонном зале около актового, к 12-ти пришли ко мне и пили
шампанское. Я похудел, сильное покраснение лица пятнами,
вегетативный невроз.
12.01.54. Вечером гуляли с Германом около ун-та, Г.: “Тот
парень интересовался тобой: у тебя взгляд “не от мира сего”,
иногда он пронзителен, но выражение лица спокойно” – “Л.
Сидорова говорила Н. то же”.
98
_______________________________________________________________
16. “Жена моя…” – “Хороший мой, ты найдешь еще…”. В
столовой под сводами видел одного физика, почти моя копия,
более бледный и задумчивый, глаза обычно смотрят вниз.
30. Нежность и страстность Н. “Мама говорила по телефону
моей сестре, что я слишком мала для этого”. В чем же цель этой
пляски, которая тянет нас в жизнь, заставляет метаться, думать и
страдать… Цель эта – взаимосвязь всего, нужно лишь дать ответ,
обобщенный, схватывающий суть.
2.02. Сильное утомление, два факультета. Был у Н., она так и
прильнула ко мне.
24. Опять мой доклад по физиологии понятий: Гегель изложен
языком Павлова. Спор с проф. Ф.
8.03. “Ты любишь меня, В.?” – “Неужели ты сомневаешься?” –
“Знаешь, к концу недели…”
15. Был в Колонном зале с Н., больше любовался ею. Нужно
перемениться, в особенности по отношению к Н., моя сложность и
напряженность явно не оставляют благоприятного отношения при
общении с людьми. Трудности из-за здоровья.
21. Н., обнимая и целуя: “Ты неправильно поступил с Л. –
бросил ее…, любимый, любишь ты меня?” Сомнения в Н., нет
интересов в науке.
11.04. По вечерам бегаем с Г. по Воробьевым горам у реки,
когда бежишь наверх, чувствуются теплые слои воздуха. Н.
простудилась и лежала в постели, косы распущены, роскошные
черные локоны…
17. Спал в лесу на солнце на Воробьевых. горах.
13.05. Гуляли и фотографировались с Н. на В. горах. У меня в
комнате показывал ей свой дневник, она сидела передо мною на
столе.
16. “Ну, нет, я не могу ждать вашу милость так долго летом! 7
дней на практике в Вербилках – это целая вечность. Я только о
тебе и думала” – “Я поеду с тобой, сниму там комнату, и мы
будем вместе”.
21. Ц. парк, вечер, ужин – шашлык и пиво, Нескучный сад,
берег, сидели и любовались закатом, последние отблески дня.
Красивый профиль Н., улыбающийся взгляд, прохожие
оглядывались на нас и что-то говорили друг другу. “Знаешь, я
колдунья, видела ужасный сон: летучая мышь…” Мы подходим к
пруду и видим, как мальчишки пытаются поймать реющую около
самой воды летучую мышь. “Это все у меня по наследству, –
лукаво говорит она, – я тебя приворожила”.
99
_______________________________________________________________
27. Были в Сокольниках за Яузой, фото, пошел дождь, сидели
на крыльце домика на берегу, Н. положила голову мне на плечо, со
временем она стала дышать ровно и тихо. Она спала, лицо нежное
как у ребенка.
100
_______________________________________________________________
15.06. Н.: “…собралась писать вашей милости… в Вербилках
нам говорили, что мы уже почти третий курс. Я уже отличаю
голоса зяблика, лесного конька, овсянку, пеночку, славку и
чечевицу. Ее песенка похожа на слова “ты Витю видел?” … Стоит
ли мне поступать на заочное отделение биофака МГУ? Если
заниматься физиологией, то это необходимо. Два дня прошло, а я
уже скучаю по тебе. Тебе, наверное, некогда, да и не надо…” (Н.
училась на биофаке в пединституте около Новодевичьего).
24. Бродил по улицам, все экзамены сданы, в голове тяжесть,
читать не могу. Опять и опять: зачем жить, что делать, способны
ли мы познавать природу в предельном смысле, неужели всегда
дальше буду мучиться из-за своего здоровья и сомнений?
17.07. Записка от Иры Давыдовой: “Витька дорогой, сегодня
последний день, когда еще не поздно сказать тебе об этом, и я
решила лучше сказать сейчас, чем раскаиваться потом. Я люблю
тебя. Я хочу, чтобы ты меня тоже любил, чтобы мы были
друзьями. Возможно ли это ?.. Если нет, то разорви эту записку и
забудь о ней. Только не делай этого, любимый…”
18. Н.: “Любимый мой, помнишь, как хорошо пели птицы,
когда мы были в Сокольниках? Вчера убили самку чибиса, а самец
все кружил над тем местом и кричал… Скоро ты кончишь, хоть на
часы смотреть не будешь, когда мы встречаемся. Ты не
представляешь, как мне всегда не хватает тебя, как хочется быть
вместе… О стольком тебе надо сказать, а придешь, мне начинает
казаться, что тебе все это неинтересно, и вот ты молчишь, и я
молчу. Крепко целую тебя (хоть в письме, так до сих пор не
решаюсь)”.
20. Н.: “… как тебе удалась роль Онегина? Везет же тебе в
любви, смотри, не загордись…”
Август, Сочи, природа, Н.: “Ты как будто экзаменуешь меня,
что же у нас будет через полтора года?” На глазах у нее
появились слезы, и она улыбнулась печально. (Ругань ее матери
Сарры (Межбарг, major bargain?): голубые глаза, светлые волосы,
равномерно выпуклая спинка тонкого носа, разговор ее со своим
отцом на немецком диалекте идишь. Отец Н. Гурген был добрым
человеком, рассказывал мне, как приехал из Армении в молодые
годы и было трудно в М. без квартиры, работал он в ГБ под
крышей АН.)*
29.09. “Жизнь во мгле”, Сабина. Н.: “Она поступила так
потому, что верила в него, а я тебе не верю”. – “Ты просто
живешь, а у меня за годы жизни в Т. ненависть к этому
состоянию”.
101
_______________________________________________________________
14.12. В Ленинке читал “Кузину Бету”, пошел домой, на
скамейке у фонтана около Большого сидела девушка, похожая на
Маю, и вызывающе смотрела на меня.
20. Ехал к Н. недовольный своим здоровьем (сильное
покраснение лица), рассеяно смотрел на темные силуэты домов.
Одна девушка рядом отвела взгляд. У метро она сошла, но на
остановке стояла и смотрела на меня, вот и она исчезла из поля
зрения. Они чувствуют критические моменты в жизни. У нас
робость и деликатность, отсутствие связи людей; так мы и теряем
друг друга.
18.01.55. Н. была у меня, ее боязнь, мои слезы. Она целовала
мои мокрые глаза: “Ведь ничего особенного не произошло…” У
меня ощущение что-то вроде
социального недостатка –
покраснения лица, и я тянусь к Н., наверное, так же, как ребенок к
матери, и уже появилась привычка друг к другу, а у меня и
ощущение какого-то долга.* Нет взаимодействия в духовном.
Запись правил. Наведение идеального состояния: помнить о
конечной цели Ω, объективность, резче работа – отдых,
многообразие,
спокойствие,
осторожность.
Наведение
нормального состояния: час быстрой ходьбы, дневник, беседа,
хороший роман, ванна, обед, запись сомнений, строже режим,
стереть патологические связи, уборка, песни.
Была у меня Кира Вольская, дочь одной из сестер
Костроминых (родственников по отчиму), она уже работает,
немного ухаживает за мной; приносила Библию, прочитал все,
были с ней у другой Костроминой под М. (пл. Челюскинская).
Мать Киры, сказала мне как-то: “Мы уже старые, Витя, что же
делать?..” Я с молодой беспечностью сказал: “Надо собрать в себе
всё лучшее… и жить”. Прочитал все 27 томов Горького. Экзамены
по психологии, патофизиологии, неврологии, психиатрии (у нас
были лекции и обходы палат с больными в Кащенке). Проф.
Брайнес, его лживость и наглость.
Химфак, моя работа по синтезу фенамина, в реакцию
пришлось ввести
грамм сто
KCN, всё это в отдельной
лаборатории с мощной вытяжкой и с противогазом наготове.
Большое число экзаменов и зачетов, специализация по
радиационной химии и моя дипломная работа в ин-те физхимии
АН по действию γ-излучения на лейкоформы триарилметановых
красителей (для танковых дозиметров в районе ядерных взрывов).
Мат. логика – умение находить все выводы. Мой кружок, доклад
по диалектике речи, Герман: “Ты – проповедник”.
102
_______________________________________________________________
Вечером был на катке около ун-та, делал вираж на большой
скорости, и кто-то попал под ноги. Ударился о лед, потеря
сознания, помню лишь, как меня волокут в раздевалку. Скорая
помощь, сирена, 1-я градская, рвота, кровоизлияние в левый глаз.
Записка Н: “Витенька, я пришла, Герман и Олег тоже придут…”
После 10-ти дней Н. взяла меня к себе домой: “Вот ты у меня
первый раз ночуешь…”
Разговор с м. у меня в комнате в ун-те, сумерки. Она
рассказывает о своих трудностях после развода, потом о родах;
оказывается нас было двое близнецов, один умер – я плачу, не
вижу ее лица, она губами впитывает мои слезы; потом опять о
моем отце, ее гнев нарастает, и слова, слова…
29. В справочной Ленинки попалась книга на английском о
культе ведьм в средние века. Тогда было сожжено на кострах
инквизицией около миллиона ведьм, женщин, больных истерией.
Как будто извне кто-то заставлял их играть роль наказующего,
подстрекателя толпы; оговоры, жизнь лишь в глазах других людей
или на сцене. Что-то вроде запахов весны: нагретой дороги,
промозглой свежести и сырости, вспомнил К., как мы бродили по
М. в сумраке туманного милого воздуха.
13.03. Узнавал насчет работы в ин-те психиатрии в Кащенке,
был у Брайнеса дома, он уже насквозь пролгался. С двойного
портрета на стене на нас безмолвно смотрели два Парацельса –
молодой и дряхлый старикашка. Всё сдал на пятерки и попрежнему получаю повышенную стипендию (на нашем закрытом
потоке она была выше, чем на основном курсе).
16. Для сложных процессов: вначале интуитивные выводы,
раздвоение, задание цели, развитие, разветвление и варьирование,
построение наиболее вероятного вывода.
1.05. Фотографировались на Воробьевых горах, Н.: белое
платье черные волосы, милый овал лица, мой задумчивый и
туманный взгляд на нее, набухшие почки ветвей. Опять сомнение
– неразвитость Н., но сильное чувство ко мне. Сознание
ответственности у меня, природа тянет нас, и уже слишком далеко
зашли. Главное – развитие Н. Помолвка. Прогулка в Центральном
парке, Н., божественная простота облика Юдифи с картины
Джоржоне. Она, наверное, чувствовала свое очарование и, смеясь,
сказала, что приворожила меня, и это у нее от матери. “Но, –
грустно добавила она, – знаю, что у тебя будут две жены”. Моя
девочка-подросток.
Ездил с друзьями по своему философскому кружку на
природу. Как-то ехал с Германом на электричке, много инвалидов
103
_______________________________________________________________
войны. Один пел под гармошку жалобно-алкогольные песни типа
“Великий русский писатель, Лев Николаич Толстой, ни рыбу, ни
мясо не кушал, ходил по аллеям босой…” и т.д. “Подайте,
граждане, защитнику России…” Герман был явно удручен, я
сказал ему: представь, наступит когда-нибудь время, и себя,
ходящего по электричкам, распевающего песни и говорящего
“подайте граждане, я когда-то работал над атомной бомбой для
защиты России…”
11.06. Письмо Н. из Павловской слободы, с агробиостанции:
“Мой самый бесчувственный! Позвони мне домой, что они
надумали, написали ли письма, куда нужно насчет квартиры в
Ленинграде. В., скоро твое изучение философии кончится, так что
поторопись. Привет от Жени, Аллы и пр. Написала бы тебе еще,
да всего не напишешь. Скажу, когда приеду. Ладно? Поцелую,
когда приеду”.
5.07. Н.: “В., отвечай сразу, как получишь письмо. Я тогда
сразу пойду в Слободу и договорюсь о комнате, очень хочу,
чтобы ты приехал, а то я тут скоро совсем в летаргический сон
впаду”.
Жил я около агробиостанции в армейской палатке, спал на
раскладушке. Днем гуляли по лесу, темные громадные ели, яркие
и теплые пятна солнца… Поздний вечер, Н., ее навязчивый
страх… Образ лодки Харона, перевозящего наши души куда-то в
вечность вместе с нашими будущими детьми. (Именно в это
время я внутренне почувствовал, что мои отношения с Н. – это не
то…но одержало верх чувство долга и ее искренняя привязанность
ко мне, ее божественная нежность и простота,
ее облик
библейской Юдифи…)*
23.07. Суббота, свадьба, было много народа, приехали мои из
Т. Стол сервирован поваром из “Праги”: куропатки, ореховый
торт, вина, фрукты. Радостное настроение, возгласы гостей, тосты,
нежный и радостный взгляд Н., ее мягкие теплые губы. На ночь
С. отобрала у меня Н., и мне пришлось ночевать одному. Утром
мы уехали в СПб. На вокзале нас встретил с букетом цветов
Кальянов, у которого затем мы жили. Он был старожилом СПб и
видным индологом; подарил нам учебник Чаттерджи “Введение в
индийскую философию”, в переводе которой он принимал
участие. Влажный, теплый воздух, запах моря, камня, сирени и
земляники. Мучительные ночи, вагинизм, кровотечение… В СПб
мы пробыли около недели. В М. у меня опять отобрали Н., и я
лишь иногда приезжал днем к ней.
104
_______________________________________________________________
15.08. Соколова Пустынь западнее Каширы на Оке, дом
отдыха, мы снимаем комнату в одной избе, песок, сосновые леса.
Письмо Н. домой: “На пляж В. тянет рюкзак с книгами,
тетрадями, вышиванием, мячом, занимаемся гимнастикой. После
обеда спим, В. рисует, я вышиваю, на танцы ходим редко, там
тесно, ходим в кино”. Опять мучительные ночи недели две как в
СПб.* Мой поход вдоль Оки в Турово, это около 15 км в один
конец. Сосновые леса, песок, зной, старые окопы с покатыми
песчаными стенками, там парочка малолетних… Может,
действительно, лучше заключать формальные ранние браки как в
старой русской деревне? Прилуки, здесь в 1951 году на практике
нам лесник показал дуб с крестом, где была убита женщина.
Наконец, Турово: полуразрушенная церквушка, родник, где когдато ночью на пирушке мы были застигнуты нашим руководителем
Н. Н. Каденом, великолепным ботаником. Выше – еще родник, где
мы умывались и плескались с К., но сейчас он уже сухой… Вот
место, где была наша палатка. Сжавшийся старый мир
воспоминаний! Опять мучался старой мыслью: нет цели, куда
направить свое внимание.
25. Тула, мы приехали вместе с родителями Н.; вечеринка,
были Боголюбовы, Чистяковы и другие родственники отчима
(Костромины по его матери). В разгар веселья м. вдруг весело
обратилась ко всем: “Господа! Тьфу… – товарищи!…” Еще она
тонко и дипломатично разговаривала с С.
“Талейран,
Талейран!…” – говорю я ей, разбавляя себе вино пополам с
водой, как обычно делал на вечеринках. (Бодлер: “Я в черный
океан, в котором скрыт другой, как барка окунусь, влюбленная в
купанье…”. Н.: “Солнышко мое…”. Начало жизни наших детей.)
*
Сентябрь. Сокольники, фото, мой задумчивый и любящий
взгляд на Н.; Абрамцево, фото на фоне стога, скамейка, арбуз.
Через каждые два дня мы встречались с Н.: оставался я у нее или
она у меня в ун-те. Вечерами в остальные дни длинные
телефонные разговоры; Н.: “Ты знаешь, кажется, всё…”
9.10. Утром проводил Н., и вдруг страшно захотелось
побродить одному, как в прежние годы. Старые кварталы,
комнатушки, неустроенность… Диалектика Гегеля объясняется
теорией Павлова. Цель: меня интересует мышление, а через него и
весь мир. Н. ушла к С. до конца месяца.*
6.11. Был на Стромынке в общежитии, длинные темные
коридоры, потом на Преображенском рынке, съел соленый огурец.
105
_______________________________________________________________
Простой народ живет своей жизнью, свежие, резкие впечатления.
Мы, русские, принадлежим этой жизни.
Разогнали мой кружок по логике и по хождениям в кафе
“Арарат” после стипендии. Оказывается, некоторые его участники
(Феоктистов и еще несколько) включались в университетскую
радиосеть со своими комментариями, их выгнали из ун-та. Наша
вечеринка в роскошной квартире у Лени Петрова; мои друзья
облили прохожих с балкона, управдом с соседями звонили в
квартиру, наши девушки закрылись в спальне.
25. Защита в ин-те физхимии АН диплома по радиационной
химии. Итак, я – химик.
19.12. Еще цель – длительная жизнь в деревне, физический
труд. Договориться с Г. о совместной постройке.
21. Перехожу жить к Н., эти записи заклеиваю в конверт.
Кажется, улавливаю существенные выводы в сложных явлениях.
Г. вдохнул в меня мужское чувство, товарищество. Почему
существует этот переход от максимума наслаждения (по
Горькому) к всеобщей гармонии, как цели бесконечной и
относящейся
ко
всей
природе?
Исследование
его
физиологического смысла также. Необходимость качественного
исчисления понятий, овладение всей сложностью объекта; надо
понять картину мира. Встреча Нового года
в ун-те в
профессорской столовой с Н. и Г. Шампанское и мандарины,
многозначительность резьбы по мореному дубу на стенах,
изображение лозы и кистей винограда. Громадный актовый зал,
рядом залы с барельефами и скульптурами ученых, музыка,
танцы… Это было прощание со свободной университетской
жизнью.
Жизнь в Москве
Январь 1956 г., работа в ин-те биофизики АН (восточнее
Калужской заставы, рядом с институтом физхимии) в качестве
преподавателя на Всесоюзном практикуме по методу меченых
атомов для ученых из восточно-европейских стран; иногда
приходилось заранее готовиться и вести занятия на немецком
языке. Засилье физиков, Бонгард: “Диалектика не существует”.
Доказал ему, что существует, но лишь как механизм мышления.
Продолжал ездить на практикум по патофизиологии в клинику и
на практикум по психиатрии в Кащенке. Внушение проф.
Федорова больному в состоянии гипноза, что его укусила пчела;
106
_______________________________________________________________
на руке появилось красное пятно. Вечеринка с друзьями у сестерблизнецов. Г. пришел, выпил штрафную и пропал, его мы нашли в
туалете в бессознательном состоянии, выдавили дверь, ударившей
его по голове: “Витя…, ты спасешь…”. Я, кажется, имею на него
большое влияние. Рассказывал, что, проснувшись ночью, увидел в
сумраке двух одинаковых обнаженных девушек перед большим
зеркалом и поспешил скорее закрыть глаза.
Март, яркое солнце, еловый лес, лыжи, катались раздетые по
пояс, блаженный отдых в избе на полу, покрытом брезентом,
горячий чай, рассказы, песни, большинство сотрудников ин-та
биофизики – выпускники ун-та. Запись мелодий, случайно
возникавших в сознании. Оживляющие воспоминания запахи в
природе. Наше участие в строительстве стадиона в Лужниках,
закладывали фундамент правительственной трибуны. Ходили с Н.
на какой-то западный фильм, длинная очередь в кассу
расступилась, когда я там показал “удостоверение журналиста”,
принадлежащее отцу Н.
15. Против моего желания
С. заставила Н. сделать
рентгенограмму, это может привести к умственной отсталости
детей (у Н. двойня) или к другим нежелательным у них
последствиям.
21.04. Рождение детей на месяц раньше срока, было два
последа, т. е. они являются братьями, произошли из разных моих
клеток.
22. Н.: “Сегодня приносили старшего, он более активный.
Глаза у него синие, реснички немного загибаются, на подбородке
ямочка. Голосок ничего, звонкий для 8 месяцев. В., бедный папка,
тебе еще 2 недели терпеть, и ничего не поделаешь”.
28. “Когда принесли твою записку, у меня был наш первенец,
передает младшему, что папка все-таки ничего. В., подойди к окну
к окошку, я тебе нарисую… Не знаю, что я буду делать дома с
нашими детками, они такие маленькие, что к ним страшно
прикасаться. Как мы их назовем? Целуем тебя”.
Май, утреннее солнце проходит через листву, в комнате
золотисто-зеленые отблески, фото. Я лежу, Н. наклоняется над
младенцами, они тянутся к ее переполненной груди, струйка
молока брызжет и на меня.
Дипломная работа в Кащенке (психиатрической клинике) по
моделированию кататонии – изменению условных рефлексов под
влиянием барбамила и ее защита на кафедре высшей нервной
деятельности в ун-те. Итак, вторая моя специальность –
физиология (теория медицины). Попытка поступления в
107
_______________________________________________________________
аспирантуру ин-та высшей нервной деятельности АН, но вышло
постановление о необходимости двухлетнего стажа работы.
23.07. Мой поход от Сходни к Лисицам на Волге. “Первое
время на базе спал плохо, что-то не хватало, потом сообразил, что
тут некому втыкать соски и перепеленывать; за день мы сильно
уставали, крепкий сон ночью, к Волге вышли оборванные и
голодные”. Для работы по дому наняли служанку. Н. кончила
пединститут по биологии. Одного ребенка, имевшего родинку на
животе, я назвал Сергеем в память отца и деда; другого Андреем в
память апостола Андрея Первозванного (позже узнал, что у меня
был старший брат Андрей, умерший еще младенцем)*. В ин-те
предложил организовать лабораторию по исследованию
естественной радиоактивности почвы в различных областях и ее
влиянию на продолжительность жизни населения. Работа по
визуализации возбужденного состояния нервных клеток: они
сильно адсорбируют метиленовую синь.
Начало октября, наш ин-т на сборе картошки восточнее
Середы, после работ пошел на родину предков. Когда стало
темнеть, стал искать место для ночевки; вошел в лес, тревожный
и мешающий шум листвы на ветру, повернул обратно к
громадному стогу соломы. Начал накрапывать дождь, с
подветренной стороны едва удалось ножом сделать углубление
вдоль стенки, втиснуться внутрь и прикрыться снаружи соломой.
Сразу же стемнело, я согрелся и заснул, Проснулся от шуршания
мышей, они почувствовали колбасу в рюкзаке; положил ее за
пазуху. Часы остановились, вышел, когда чуть засветлело;
проходил по еловым лесам, где нога утопала во мху. Маленькая
деревенька, я спрашиваю дорогу у женщины, выгоняющей стадо
овец, она держит за рога рвущегося барана и объясняет мне
дорогу. Этот образ
остался в памяти на долгие годы.*
Перепаханные поля до горизонта, фото Середы издали. В
сельсовете нашел человека (Сборщиков), который знал отца в
молодости.
10.11. Доклад на философском семинаре в ин-те по
физиологической основе диалектики. Н. иногда почти на месяц
уходит ночевать к С., жалобы на альгодисменорею, эрозии; ее
холодность…
Весна 1957 г., Т., м. наконец-то сказала, что в Болохове еще
живут мои родственники. Там я спрашиваю идущего рядом
старичка: где же ул. Горняков 12? “А кто вам там нужен?” –
“Алексей Николаевич Королев”. – “Так я и есть Королев”, –
ответил он. И вот я опять, двадцать лет спустя оказался в доме,
108
_______________________________________________________________
где жил мой отец и все мы… А. Н., брат моего деда, с семьей жил
в нашей же бывшей квартире, где я родился, и у них я узнал все
адреса других моих родных.
М., еду к своей тете, Дарье (Доре) Сергеевне Шуваловой
(Королевой). Останкино, Кашонкин луг; дверь мне открывает
седая женщина, в ней узнаю черты отца: “Угадайте, кто я?” Она
растерянно и с тревогой всматривается в меня и говорит чуть
слышно: “Витя…” Так, наконец, я нашел своих совсем близких
родных в этом странном мире, где последнее время все чаще
чувствую себя чужим. Печально было узнать о смерти своего отца
на войне: я все еще на что-то надеялся, что когда-нибудь увижу
его… Это была сладкая печаль, встреча и опознание милых
туманных образов. Д.С. говорит, что я – точная копия отца по
внешности, манерам, привычкам. Если бы отец мог еще и
вложить в меня свои идеи, то это был бы он. Существует
бессмертие по сути дела?
Логичность, взаимодействие ведет к отсутствию помех. Суть в
том, чтобы цель была сосредоточена в наименьшем объеме,
состояние которого меньше зависит от окружающего, т. е. от
помех. Буддизм. Идея инвариантности – ключ к пониманию
реальности. Борн отстал на 150 лет от Гегеля.
Лето, молодежный фестиваль, в парке любовался, как один
художник писал картину: что-то вроде переплетения сучков на
тропинке. Жили мы на даче по казанской дороге, был у своей тети
Анны Сергеевны Королевой, она жила чуть дальше на Фабричной.
Издали машу ей рукой: “Вы узнали меня, А. С.?” – “Да, я узнала
тебя по улыбке”.
Ее воспоминания. Дед Сергей Николаевич был в последние
годы сторожем, вместе с моим отцом построил дом в Холмеце. У
моего отца был тихий голос, слабость рук, когда приезжал в
деревню, то брался косить, чтобы укрепить руки. О разводе: м.
ушла жить к бухгалтеру шахты, соседи написали его жене, она
приехала; м. вернулась опять к отцу, и он сказал ей: “Так ты это
можешь сделать в будущем опять, да и не только со мною, а и с
другим”. Был товарищеский суд, бухгалтер: “Я так специально
сделал, чтобы проучить ее”. О сборе лекарственных трав: “Их
надо собирать потихоньку, а то увидят агенты и убьют”. Утром
А.С. не хотела отпускать меня одного, надо было идти через лес:
“Если ты пойдешь, я побегу за тобой!”
Она подарила мне кролика для детей. Он сбежал в дыру под
дачей, пришлось сделать лук и стрелы и подстрелить его; потом
торжественно принес дичь на кухню. Цветение белой акации,
109
_______________________________________________________________
иногда спал один на раскладушке под ее душистыми ветвями.
Вечером после работы часто брал детей на руки и шел с ними в
сторону леса и железной дороги; сосны, полынь, запах
пространства, синее небо, глаза у сыновей были тоже были синие,
но дома при свете лампы казались какого-то неопределенного
цвета. Ночь, тишина, дети спят; Н., пловцы, погружение в
глубину; что-то вроде факела, освещающего бывшее неизвестным
до сих пор счастье, новые берега и новое пространство…
Станции метро Динамо, Киевская; в их строительстве
участвовал отец в качестве маркшейдера, потомки ленивым
взором окидывают то, что сделали их отцы и деды. Ругань С.:
мало помогаю дома. Г.: “Какое право имеешь ты ругать его?”,
позже он ушел жить на другую квартиру-явку. Решил отвечать ей
как эхо, ее же словами, она умолкла; Н. опять ушла к ней. Для
меня главным и безусловным была наука, жесткая конкуренция на
должности в ин-те; слишком малые средства поступали на
развитие научных исследований и особенно в биологии. Чтобы не
чувствовать себя в зависимости от С., практически перестал
питаться дома. Утром покупал в магазине булку и по дороге на
работу понемногу отщипывал от нее в кармане, то же после
работы. И так в течение примерно полугода, лишь днем на работе
ходил в столовую.*
10.11. Познакомился со своей двоюродной сестрой Галей
Королевой, ездил с ней в Иосифо-Волоколамский монастырь, на
его территории в одноэтажном кирпичном доме жила ее семья:
мать с сестрой и братом; потом был с ней в театре “Эрмитаж”.
Получил садовый участок от ин-та, час езды от М. на север. По
выходным делаю ограду и домик, пилю ели диаметром 20 см
так, чтобы можно было самому перетащить. Тяжело. Позже
сделал фото: все в снегу, ели, часть изгороди, надпись
“Неоконченная дача”.*
27.12. Информированность, помощь родителей и, особенно,
отца в житейских делах имела бы большое значение для меня, но
я лишен всего этого. (Разговорился как-то с Н.: почему все же она
вышла за меня замуж, может из-за некоторой боязни остаться
одной и поэтому невозможности иметь детей? – “Подумаешь,
любого возьмешь с улицы, и будут дети”. Печальные мои
размышления о лишенных религиозности женщинах как
генераторах случая при порождении последующих поколений.)*
2.01.58. Опять ругань С., потом сидел на скамейке у НовоДевичьего, серо, мрачно, карканье воронья. Брака как такового
давно уже нет, Н. постоянно ночует у С.; нет сочувствия моим
110
_______________________________________________________________
планам в науке, не пресекает ругань С. Мой идеализм и
увлеченность наукой и, с другой стороны, их требование
большой зарплаты вот сейчас, в данное время; и это при наличии
полного достатка дома. Н. нарушила наш брак – обязательство во
всем быть вместе, она находится полностью под влиянием С. Нам
нужно некоторое время жить отдельно, чтобы Н. сама осознала все
это…
3. Утро, мой последний разговор с Н. обо всем этом,
ощущение, что она находится под каким-то гипнозом со стороны
С.; дети с их торчащими ушами, лезущие за столом к тарелке с
картошкой, мои руки на их головах… (Я ушел с единственным
чемоданом навсегда из этой квартиры, где впервые в жизни
столкнулся с неприкрытой наглостью
и
обманом.
Кверулянтность С. и инфантильность Н., ее завербованность
матерью; непонимание, что только путем большой научной
работы я могу вырасти и в социальном смысле.)*
В Туле оставил некоторые вещи, долгожданный отдых. М.,
мой новый друг Виктор в лаборатории Брайнеса в Кащенке, где я
остановился на несколько дней; затем ночевал у дальних своих
родственников и, наконец, ушел жить к Шуваловым. Дора
Сергеевна дарит мне большой фотоальбом моего отца, на первой
странице чуть заметные стертые следы карандаша: “Прошу
передать сыну, Тула, ул. Революции 49, кв. 8”.
9.03. За университетские годы много времени потратил на
учебу на двух факультетах и на изучение действия излучений на
человека. Гораздо полезнее было бы за эти годы найти себе
хорошую жену… Деньги детям высылаю почтой. Приглашают в
текстильный ин-т в аспирантуру со стажировкой в Англии. Но
появилось свободное место на биофаке в родном ун-те,
организуется экспедиция к озеру Кызылташ близ Кыштыма, там
произошла 29.09.57 крупная авария на плутониевом заводе.
Апрель, ун-т, зал с барельефами, танцы, красивая девушка с
каштановыми волосами, около нее много ребят, иду к ней, они
почему-то расступаются передо мною, приглашаю. Ее радостный
взгляд, любимый мною вальс Штрауса, она очень легко танцует –
это большая редкость. Мы явно нравимся и не сводим взгляда
друг с друга, она вся приникает ко мне, приглашает к себе на
следующий день. Оживленная беседа, листаю ее альбом: “У тебя
мама украинка?” – “Она еврейка, а разве ты не еврей?” – “Нет.
Мне очень трудно тебе это сказать…, я не могу быть с тобой, у
меня в памяти все мое прошлое…”
111
_______________________________________________________________
Июнь, наша университетская шлюпочная секция, мы гребем к
какому-то острову (севернее М.), горбун сидящий на корме и
командующий нами. Наш театр, постановка пьесы
“Такая
любовь”, Ия Савина с фак. журналистики, мимы в антракте …
“Что же нам делать?” – спросил меня как-то Герман. “Будем
функционировать!” Ленинка, встреча с К.: “А я недавно
разошлась”. – “Я тоже и еду в экспедицию на Урал…” Мы
смотрим друг на друга… и далее идет обычный светский разговор.
Лялька (Элеонора Шувалова, она старше меня лет на пять)*
пишет упаднические письма с дачи в Палашкине, зовет к себе.
Высокий еловый лес по дороге, изба, бесконечные разговоры о
жизни… Утро, ненастная погода, фото: полутемная комната, ее
очертания на стуле около печи. Лес, край мелкого осинника, как в
Болохове, наш костер, фото в зеленых тонах. М., опять эти
разговоры во всех тонкостях чуть не всю ночь… Я стараюсь
удалиться от всего этого, она старше меня… и это все тягостно.
23. Л.: “…ты мне и друг, и брат, и … Ум, воля, интеллект и
духовное начало у тебя огромны, ты надеешься, что создашь
духовный мир своей жены. Но, милый друг, как раз то, за что тебя
упрекают и очень условно называют “сухостью”, может исправить
в тебе только женская душа, но душа разумная и поэтичная…
Крепко жму твои длинные нежные пальцы”.
4. (Письмо к м). Всякий человек по своей природе стремится
к свободе и в этом суть и цель его поступков; всякое же насилие со
стороны ведет к таким реакциям, как, например, у меня – разрыв с
Н.
Какие бы ни были дети (я, например),* надо быть
благодарными к ним уж хотя бы за то, что мы удовлетворяем в
них свой родительский инстинкт.
Урал. Кыштым-Иртяш
27.07. Казанский вокзал, поезд на Челябинск, за окном
мелькают сосновые леса, в нашей экспедиции 8 человек с кафедры
почвоведения, жаркие разговоры об Урале и о причинах взрыва
больших емкостей-шахт, куда сливали радиоактивные отходы в
Кыштым-Иртяше на плутониевом заводе. Из соседнего купе
появился наш завхоз с большой бутылью казенного спирта,
восторженные возгласы, застолье. Позднее можно было видеть,
как один здоровяк упрашивал нашу Тамару (неподвижный взгляд
на меня ее светло-серых рыбьих глаз)* послушать как он хорошо
поет, но в общем шуме никто ничего не слышал далее своего
собеседника; по его щекам текут слезы.
112
_______________________________________________________________
28. На автобусе мы приехали в село на южном берегу оз.
Кажа-Куль (восточнее Кыштыма), остановились в большой избе.
Наша лаборатория находится ближе к Метлино в лесу близ левого
берега Течи. Это бывшая барская усадьба в два этажа с
погребами, скрипучими лестницами, маленькими комнатами,
залитыми солнцем, бесчисленными узкими переходами. В лесу
полно малины, стебли наклонялись от обилия сочных ягод. Но
невидимая опасность и тяжесть нависает надо всем, здесь
начинается зона радиоактивного загрязнения. Одни лишь
кузнечики, по-видимому, чувствовали себя превосходно, их звон
слышен отовсюду. Мы исследовали миграцию 90 Sr по цепочке:
аэрозоли, почва, растения, животные, продукты питания, человек,
дети (уродства). Один наш делал докторскую и заставлял рабочих
рыть шурфы весь день, в то время как по нормам в нашей
местности можно было быть лишь полчаса. Перепуганное
население в деревнях, просящих померить: “не грязно ли это”.
Сельский милиционер, стоящий на развилке – здесь нельзя было
быть и 20 минут – мы оставили ему лопату, чтобы он хотя бы снял
верхний слой почвы рядом и тем самым уменьшил получаемую
дозу радиации.
Мои уединенные занятия и чтение на восточном берегу КажаКуля, березовый лесок, севернее на берегу крохотная заброшенная
деревенька; наши купания и игры в мяч у озера. Мой поход далеко
на восток, совершенно плоская Западно-Сибирская равнина,
целина, высокая трава, кочки, рощицы (колки) хилой березки,
татарская деревня с полуразрушенными домами. Иногда мы
ездили в Кыштым-Иртяш (Челябинск-40, позже “Маяк”), атомный
городок на южном берегу Иртяша, на полуострове чуть западнее
от истока Течи, вытекающей из Иртяша. Там мы останавливались
в номере люкс, знакомство с местными артистами оперетты
(мелодии из “Веселой вдовы до сих пор вызывают у меня
воспоминания о том времени).* Снимок побережья Кажа-Куля
осенью – туман, край хилого леса, я в казенном старом плаще,
насквозь пропитанным радиоактивной пылью.
Ранний снег, мы едем к себе, настил из досок по дороге через
засохший от радиации сосновый лес, в наиболее активной зоне не
удерживаемся, останавливаем свой джип и высовываем щуп
радиометра в сторону от дороги – активность здесь такова, что
нельзя находиться более 10 минут. Едем дальше, нас
останавливают автоматчики в белых халатах, проверка, один
заключенный бежал из нашего города, окруженного несколькими
рядами колючей проволоки с хлопушками, вспаханной полосой,
113
_______________________________________________________________
собаками, и идет теперь куда-то через радиоактивный лес,
несущий через несколько часов лучевую болезнь и, позже, смерть.
Мы все скучаем, Тамара с подружкой все чаще вечерами куда-то
уходит, иногда она зовет меня, но я весь во власти печальных
раздумий, меня ужасает возвращение в М., отсутствие своего угла
и Л…
19.09. Л: “…я в парке, старинном, заброшенном, с большим
полузаросшим прудом, в природе прекрасно всё, даже пора
увядания. И как спокойна, как мужественна, как мудра природа в
подчинении “судьбе”, отсюда ее неизменное очарование, ее
постоянная прелесть и красота, тут я чувствую себя творцом, в
этом я черпаю силы… Друга с самого детства жаждала моя душа.
О, тот, с которым я могла бы “до дна” поделиться своими
мыслями и радостями и печалями… только ты смог бы … нет
людей, более соответствующих по душевному складу, чем ты и я,
хотела бы, чтоб моим чутким другом был ты. Но ты убежал от
меня. Друг мой, тебя я не совсем понимаю, если в Кыштыме
лучше только насчет свободы и жилья, то разве в М. ты не был
свободен, а жилье…”
13.10. Л.: “…пишу сейчас около “нашего” костра, кругом
тишина глубокой осени. Алка умирает в больнице, просит, чтоб я
помнила о ней как о живой. Витька, если б не ты, мне была бы
невыносима ее смерть… ой, ну ладно, не буду. А сейчас – пока, до
свидания, милый друг, увы, несмотря ни на что, милый Витька –
до свидания”.
Решил остаться в Кыштым-Иртяше
в филиале ин-та
биофизики Минздрава. Мне дают большую по сравнению с
университетской зарплату, северную надбавку, талончики на
усиленное питание, большую комнату в новом доме и полную
свободу научных исследований. Берег Иртяша, сосновый лес,
старые разрушающиеся скалы и камни, после заката солнца
фиолетовые горы Урала на западе, днем в хорошую погоду на
горизонте на северном берегу Иртяша чуть видны Касли. В центре
самого города напротив театра большое здание ЦЗЛ плутониевого
завода, где была сделана первая наша атомная бомба. В этом же
здании находится и наш филиал, раньше в нем работали пленные
немецкие ученые, библиотека была забита трофейной немецкой
научной литературой. Мне рассказали о недавней аварии, при
испытании жидкостного реактора погибло несколько молодых
ученых, выпускников физтеха. “Вот ваши предшественники”, –
сказал мне замзав филиала Лемберг, показывая
банки с
различными их органами в спирте. Мой первый практический
114
_______________________________________________________________
опыт в спасении человека: умирала молодая женщина от
непонятной болезни, было подозрение в криминальном аборте. Я
проверил спектр ее гемоглобина и обнаружил большую долю
метгемоглобина. Анаэробный сепсис? Послали самолет в
Свердловск за соответствующей сывороткой, женщина была
спасена.
Декабрь. (Письмо к Н). …Забыть и понять неизбежность
случившегося, ради детей это надо сделать. Если ты хочешь быть
счастлива, надо думать и о детях, для них нужно, чтобы мы были
вместе. Напиши о возможности переезда с детьми, после твоего
письма я выезжаю… Не стоит разрушать семью из-за внешних
обстоятельств. Поцелуй их за меня… Ссора с тещей – это весьма
частая история, и ты должна понять объективность этого. Итак,
полное забвение этой темы; если ты хочешь иметь семью; заставь
себя ради наших детей, пересиль себя, иначе все становится
бессмысленным уже только из-за тебя.
24. Л.: “Милый Витенька, получив комнату ты сразу
задумался о ней, о женщине, о Н. Пишешь, что готов тянуть
лямку – значит любишь… мое желание встречи с тобой, снова
ощущать твои пальцы в моих руках… хотя это у меня как сон
всегда, твои руки не забуду, не смогу”.
31. Новогодний вечер в театре, актриса Нина Черная –
исполнительница роли Веселой вдовы: “Вы такой скромный и
вежливый, а здесь во мне видят лишь женщину”. Она
доверительно оставляет мне свою роскошную расшитую
жемчугом сумочку и отходит к кому-то, затем банкет,
шампанское, танцы. “А ведь вас кто-то ищет и ждет”, – говорит
она печально. Это была Рита Леванчук (Самгина) из нашего
филиала, сам Новый год я встречал у нее. Как бы замирание
сердца при взгляде на нее…
Всеобщая ложь, изоляция, одиночество, поиски своего Я,
родной души, встреча. Твой образ: тревожность, честность, и
сразу я тебя узнал. Общий стиль беседы, дурачество, и в моих
глазах исчезла напряженность. Улыбка, бесконечное доверие ко
мне, милый гордый вид… Лишь память навечно, хмель твоих губ,
твое желание быть вместе и печальный мой отказ: сыновья и
трудности жизни. Гибель нашего вестника, едва начавшего
плаванье в лодке Харона. Я вижу дикий сон: мы в каком-то
убежище, ночь, сырые камни стен, обвал, рассвет, тяжелая
цепь, связывающая нас, но мы идем, нам горько и радостно, так
нужно. Тает туман, проступает реальность, атомный город,
серые одеяла коек, храп, и вскрикивания спящих…
115
_______________________________________________________________
12.01.59. Л.: “…даже решила больше не писать тебе,
противный, милый. Ты пишешь “мне кажется, что сейчас ею (Н.)
руководит просто любопытство перед новым…”, т. е. она к тебе
не приедет? Мама передает привет паршивцу 2-му (1-й был твой
отец) и просит написать тебе, что… напишу после, а то изыскания
моей памяти так Вас займут, что Вы, Виталий Сергеевич Королев
забудете обо всем остальном, снова растекаясь мыслью по древу
родословному нашему… Бедное мое сердце, почему ты не
стальное… Перечитывала записи твоего отца, в них и большое
чувство природы и поэзия в душе, переполненной, одинокой. На
одном фото дядя Сережа с тобой и надпись его рукой: “Виталию
Сергеевичу Королеву 3 года и 7 мес.”, как будто чувствовал, что
его сын будет носить чужое отчество и другую фамилию, как
будто удостоверял своей рукой истинную фамилию и отчество…”
Ценность субъекта отчасти в его памяти – оазисе среди
пустыни. Этот дневник – память. Родители Н. увезли с собой
наших детей в Дели.
7.03. (Письмо к Л). Нам только и быть историками прошлых,
печальных жизней… если кто имеет родителей, передавших свои
размышления близким, такие люди должны быть очень счастливы.
Ведь в этом суть цивилизации: передача своего я, своих мыслей
следующим поколениям. Я, кажется, серьезно болен, равнодушие
природы доходит до чрезвычайности, и я теперь тоже
равнодушен… прошу не спрашивать меня об этом. ( Подозрение
на рак).*
26.04. (Письмо к Л). Многие из нынешнего поколения будут
жить меньше положенного срока… приходится лишь собирать
какие-то жалкие крохи, чтобы не мучила совесть ученого, и ждать
чудес. Насчет понимания матери: многое в ее поведении не
должно было быть, слишком яркие примеры у меня в памяти; и
стоит мне вспомнить судьбу моего отца, как я проклинаю…
(Письма приходилось писать весьма осмотрительно, у нас была
цензура.)*
16. Л. “Мама умерла от инфаркта, днем сильная боль в сердце,
рвота, потеря речи, смерть”.
1.05. Загорал в лесу, еще кое-где снег, были слышны взрывы
над горами или севернее за Иртяшом. Набрал еще
нераспустившихся подснежников вместе с комом земли, дома
посадил их в банку и позже они распустились: большие белокремовые цветы, пушистые стебли. В больницу привезли нашего
летчика, сбитого нашей же ракетой, второй был сбит
американский летчик (Пауэрс)*, фотографировавшего наш завод.
116
_______________________________________________________________
Вечеринка с друзьями у меня дома, танцы, музыка: Гершвин,
Мак-Хил “Солнечная сторона улицы”; (эта мелодия осталась в
памяти как символ весеннего солнца, счастья и свободы.)*
(Письмо к Н). …Прежде всего, прошу: думай и думай, не
только о себе, но и о детях, если ты их любишь, им же будет хуже
без отца, особенно в духовном смысле. Я боюсь узости их
воспитания, нацеливания на погоню лишь за житейскими благами,
боюсь их духовной спячки в будущем… Поступай так, чтобы тебе
было лучше не только сейчас, когда ты молода, красива и
свободна, одна в большой квартире с компанией друзей, но и в
будущем, когда будешь стара, чтобы не было больно видеть
только животное, лишь жрущее и … и растящее таких же. Надо
вносить какую-то гармонию в мир, помогать и словом и делом
другим в их трудной жизни. Ведь мы все связаны друг с другом…
Лишь недавно мне удалось найти у родных записи, письма и фото
с надписями моего отца, для меня он – все лучшее… он строил
метро, где вы ездите, защищал и погиб за город, в котором вы
теперь можете жить… вот так вы связаны с ним. Если б он был
жив! Думая об этом, я тут же начинаю проклинать всех женщин
за их неразумность.
15. В ответ на мои письма с просьбой написать о детях и
переехать ко мне от Н. пришла повестка об алиментах. Не стоит
слишком много думать о семейной жизни. Да здравствует
философия и вся гармония мира! Лишь недавно собирался
умирать от рака…, были сильные боли, оказалось лишь
расширение вен. Душевный подъем, природа дала мне еще долгие
годы впереди.
25. Л.: “…ты тогда сказал у костра мою фразу “и древние
жгли костры…” Тут и мысль, и поэзия, и целая картина перед
глазами. Я тогда еще молила Бога, чтобы он дал мне… а тебя, мой
радиоактивный братец, я очень жду, после смерти матери из
душевных друзей остался только ты. Не бойся и не думай, что я …
не бойся меня… Записи дяди Сережи для меня так же
интересны… Фото: почему ты такой хмурый?”
7.06. Спасение, вера, наука, чудо, моральное благополучие, по
крайней мере, внушение внесения в природу смысла и
справедливости, Смерть…, к беспристрастным выводам природы
надо быть хорошо подготовленным заранее.
Купания по утрам в Иртяше; волны, другой берег еле виден
на горизонте, зам. Лемберг рассказывает мне, кто чем занимается:
зав филиалом Б. делает докторскую на костях погибших и ему в
этом помогает одна доктор мед. наук Г. из М., которая старше его;
117
_______________________________________________________________
“ он пишет диссертацию не авторучкой, а …”. Яхт-клуб для
нашей знати, многолюдный пляж в жаркие дневные часы,
сосновый лес в западной части нашего полуострова у Иртяша,
поездки туда по выходным на велосипеде – моем верном друге с
тех времен. Мой автоспуск: нить пережигается серной кислотой; я
на фоне уже заброшенного забора из колючей проволоки, смотрю
через нее вдаль за другой берег озера, на горы, на запад. Поездки с
сотрудниками на оз. Увильды за грибами, поход с туристами на
оз. Газ-Галы, горная вершина, внизу сосновые леса. Я дома,
кресло, стол, приемник, на нем барометр, на стене натюрморты
какого-то старого голландца, стопки книг и дневник на столе,
диван из раскладушки на подставках, он покрыт красивым
верблюжьим оранжевым одеялом… Рита была у меня лишь в
январе раза два, позже видел ее в лаборатории, она плакала…
Велосипедный поход с туристами на оз. Светлое, жара, цвела
черемуха, и мы раскачивались на ветвях черемухи у воды, все в
плавках или купальниках. Темнота, дремота в палатке, какое-то
жужжание, яркий свет; рыбаки тихо скользят на плоскодонке у
берега, на носу лодки карбидный фонарь, они бьют острогой
рыбу. Приходят и наши, в сетках корчатся раки, их опускают в
ведро с кипящей водой, затем вынимают, и на красных раков в
отблесках костра набрасывается наша веселая компания. Утром
опять приходят наши рыбаки и варят нам двойную уху.
11.07. Л.: “Мама оставила мне средства, можно приобрести
приличную дачу совместно. Я могу помочь тебе воспитать одного
сына, как сестра, совершенно бескорыстно и искренне, это
заполнит мою душевную брешь, одиночество, я буду довольна
уже тем, что в нем течет кровь Королевых… это вопль о
помощи… Где лучше купить или строить дачу…тогда ты
сможешь приехать совсем”.
13.(Письмо Шувалову, сам он агроном из Тимирязевки, отец у
него был священником в М.). У меня есть какой-то избыток сил, и
хочется сделать полезную работу в науке, и сам процесс этой
работы для меня радостен, обучаю других и работаю все время,
которое остается после сна и еды. Уже сделал вчерне интересные
вещи. В М. я был лишен всего этого; мои тяжелые
воспоминания… все это было в основе моих дальнейших
странствий. Во всяком случае, в ближайшие годы я не собираюсь
жить в М., благодарю за приглашение жить у вас.
Фильм “Без семьи”: много людей, обжитые места. Сибирь,
угрюмый и пустынный край, унылые татарские деревеньки…
118
_______________________________________________________________
Воспоминания, единственное мое богатство! Ну что ж, опять за
антитела?
23. (Письмо к
Л). Это не моя стихия делать людей
счастливыми таким путем, как ты советуешь. И даже совсем
наоборот. И не все зависит от выбранного нами решения,
окружающая жизнь сделала бы свое дело.
1.08. О запрете печали. Рита: “Я надеялась на тебя как на
Бога”.
21.10. Подтянутость, разумность; эти привычки приведут к
минимуму помех в этой жестокой жизни, при болезнях и
приближении смерти.
Ноябрь, отпуск, Кыштым, знакомство в поезде с И.,
Свердловск, чувство разбогатевшего в Сибири золотоискателя,
ресторан, театры. Полет вечером в М., солнце остановилось над
горизонтом на два часа. Дворец спорта, танцы, Галя, скромность,
добро. Поездка в Мелитополь к родителям, срезал виноградные
лозы для посадки дома.
(Кыштым-Иртяш, письмо к Г). … рад, что ты поняла меня и
проявила внимание и участие. Пиши мне, представь, что мы опять
сидим и болтаем вместе; помнишь, как тогда в Третьяковке? Что ж
делать, жизнь сурова, и сразу все выполнить нельзя, много зависит
от случая. Нам еще долго не придется быть вместе, наверное,
встретимся лишь летом, пиши, мне будет легче… Скоро буду
разбирать бумаги отца, которые я привез из М., эта работа для
меня большая радость – понять его жизнь.
10.12. (Письмо к Г.) …да и как можно жить с женщиной,
которая заявляет, что она “еще молода”, что ей “хочется еще
погулять”, что “дети ничего не понимают, а когда будут большими
– им будет все равно”. Это в высшей степени безнравственно и
эгоистично, тем более, что подобные высказывания уже
укрепились в ее сознании: заканчивается второй год, как мы
живем порознь, этот срок достаточен, чтобы обдуманно так
говорить. Причину такого поведения я вижу в дурном влиянии ее
матери.
(29). И.: “…как хочется пожелать тебе, добрый, славный,
много хорошего, чистого. С твоей добротой надо быть самым
счастливым человеком. Иринке так хочется увидеть тебя и
извиниться за все! Вики! Ну, прости мне эту ветреность хоть в
Новом году. Вики, милый! Еще раз с Новым, 1960 Годом! Целую
тебя”.
119
_______________________________________________________________
2.01.60. (Письма к Г.). Непонимание – наш наиболее частый
удел, доля. Но все же надо стремиться к пониманию, ибо это
наилучшее, что можно представить в отношениях между людьми.
4.02. Жизнь сложна, мы часто не знаем, что будет с нами, и я
знаю, как плохо находиться в неизвестности.
9.02. Г.: “… в марте мне исполнится 22 года… только в январе
я тебе послала пять писем с двумя фото, наверное, они пропали,
очень тебе благодарна за твое письмо…”
14. (Письмо к Г.). Мне хочется побыть с тобой, и дай Бог,
чтобы мы также хорошо понимали друг друга и в дальнейшем…
28. Г.: “… я поняла, что тебе тяжело, увидеть тебя мне тоже
очень хочется, но расстояние делает эту встречу невозможной. Как
только выпадает солнечный денек, я думаю о приближении весны
и о встрече с тобой. Ты такой же как и я … как люди
довольствуются тем, что поели и можно лечь спать, не
задумываясь, что жизнь может быть прекраснее… У тебя большая
душа и ты способен жестоко страдать, замкнувшись в себе…
хочется видеть тебя счастливым и чтобы ты был женат и были у
тебя дети. Ты был бы прекрасным отцом, поверь мне, все это я
пишу от чистого сердца”.
Б. не доверяет результатам моих наблюдений над
облученными животными. Боль в левом тазобедренном суставе,
результат моих занятий в у-те прыжками в высоту. Лыжный поход
с туристами на Юрму, ночевали в большом шалаше: на слой
сосновых веток постелили брезент, а потом все вместе укрылись
одеялами. Полдня шли на вершину, солнце, спуск сверху был
замечателен.
6.03. Г.: “…держи голову выше, и на твоей улице будет
праздник! Прошу тебя, никогда не задумывайся, кем лучше быть,
мельником или научным сотрудником… больше не болей, а то
ведь и поухаживать-то некому за тобой”.
15. И.: “… казалось, что ты хоть иногда будешь вспоминать
невоспитанную девчонку… Сегодня такая ветреная погода, наш
дом стоит у самого леса, лес шумит, шумит. Боже мой! Вик,
умоляю тебя, напиши мне что-либо. Я кончаю писать, а то,
наверное, разревусь”.
20. (Письмо к Г.). … Почему-то я обычно вспоминал, что у
меня день рождения, когда выходил из Ленинки и еще с
удивлением замечал, что все люди куда-то торопятся. Я
соображал: ведь скоро Новый год и у меня день рождения.
Принимался на пальцах рассчитывать, сколько же мне лет, после
120
_______________________________________________________________
этого следовали грустные размышления о бренности земного
существования.
28. Была переаттестация и всеобщая паника – приехало
высокое начальство из М. Для меня характерно покраснение лица
при волнении, принял амидопирин и очень деловито все
рассказывал. “Так вот вы какой!” – сказал Б. – “А я в М. и с
министрами разговаривал!” (для учебы на двух факультетах
пришлось идти на прием к замминистра. Еще в каком-то
философском разговоре сказал ему, что зла нет, есть непонимание,
патология, шутка, игра. Но все это так, когда себя
идентифицируешь со всеми другими людьми, принимаешь, что
они такие же как ты… Объективно зло есть, например, садизм –
зло в чистом виде, как патология души).*
30. Г.: “… я рада, что ты свободен, ты можешь жить лучшей
жизнью, так хочется увидеть тебя смеющимся… ведь ты такие
письма ужасающие писал, что я не могла ходить спокойной.
Чувствуй себя бодрее, письма твои вливают в меня новые силы, и
жизнь кажется прекраснее. Ты сильный человек, я не хвалю тебя, а
отдаю должное как человеку. Ужасно скучаю и думаю о тебе,
часто снишься мне врачом”.
4.04. Герман: “… напиши, в чем именно является образцом
твой отец. Меня очень удивило твое высказывание, что
самоуверенность – это у тебя наследственное. Относительно Н. я
согласен, что у нее голова не своя, а матери. Пиши больше о своих
размышлениях о человеке и человечестве”.
5. … сильные люди могут проводить в жизнь свои цели, и
совершенно необязательно, чтобы они сводились к благополучию
в данный момент… Я желал бы умереть без всякого сожаления и
жалости к себе. Всё случилось так (т. е. так все было
запрограммировано свыше).*
6.04. ( Письма к Г.). С туристами выехал вечером по
узкоколейке из Кыштыма на север до станции Силач. Игрушечные
паровоз и вагоны, маленькие станции, где удар по колоколу
означает отход поезда, кругом горы, леса. Ночью пробирались по
горящему местами лесу на восток к Шихану, который расположен
западнее от оз. Ара-Куль (Аракульские утесы). Заночевали у
подножия, местами снег, утром обнаружили рядом свежие следы
волков. Эти утесы издали напоминают развалины огромной
крепости более 40 м. высоты, сверху видны на востоке сплошные
леса и озера.
11. Выступал на философском семинаре, остался очень
доволен. Это моя страсть что-то доказывать, спорить. Вчера целый
121
_______________________________________________________________
день гонял на велосипеде, загорел, днем тепло, как летом. Ездил
на запад от Кыштыма, пытался достичь перевала на Урале –
водораздела, на запад от которого начинается река Уфа и ее
приток Егуста. У пос. Известковый старый постоялый двор,
потемневшее от времени дерево стен, серый, теплый вид этих
бревен. Во внутреннем дворе навес над вторым этажом, галерея,
лестницы. В заброшенной шахте, которая врезалась в гору видел
золотые блески пирита, волнение искателя сокровищ, большие
пластины слюды… Очень рад твоим теплым письмам, для меня
они особенно много значат.
16. Г.: “Иногда бывает такое в твоих письмах, что хочется
петь и плясать от радости”.
18. (Письмо к Г.). … на Шихане мы несколько часов
тренировались в подъемах и спусках с помощью веревки,
соревновались в стрельбе из винтовки… У меня тоже самые
радужные планы на лето, когда мы встретимся. В то же время
какое-то ощущение страха; за себя и тебя я не боюсь; я, может,
слишком забегаю вперед, но ведь ты знаешь, к чему все это
ведет…
Л.: “… человеческая душа одинока – это холодно, страшно
звучит, но это так. Моя душа создана для любви, которая не нужна
людям. И я знаю, что люди недостойны такой любви и все равно
люблю Человека”.
25. (Письма к Г.). Мне хотелось хотя бы самых обычных
человеческих отношений. О неприспособленности: я тоже отношу
себя к этому разряду, но сказать точнее (я себя лучше знаю) это
скорее равнодушие к тем вещам, которые считаются чуть ли не
главной задачей всей жизни.
3.05. Встречал праздники с соседями, ездил на велосипеде в
лес и нарвал больших подснежников. Послал родителям деньги.
8. Хочу тебя уверить, что хоть я и далеко, но все же реально
существую. Отвечаю на твой вопрос: я тоже за и тоже рад всему
этому… каждый раз надеваю на себя узду, образно говоря, чтобы
не распространиться всяческими похвалами по твоему адресу…
Был в яхт–клубе на восьмерке.
18. Дальнейшее будет настолько прочно, насколько ты будешь
уже твердо знать, что вот это – лучше, а это – хуже… О случайных
вещах горевать нечего, но вот если будет оплошность по
незнанию, вот тогда действительно обидно… Дома еще занимаюсь
своими подводными приспособлениями, и лишь изредка, когда
совсем наскучит, иду к своим братьям-туристам и планирую
очередной поход. Пытаюсь разработать костюм для подводного
122
_______________________________________________________________
плавания, который позволял бы хотя бы частично использовать
кислород, растворенный в воде, что-то вроде жабр рыб, однако
используется диффузия кислорода из воды в слой выдыхаемого
воздуха.
Эти записи – не только обучение на прошлом, но и желание
любования добром, выискивание частичек добра и счастья в
океане зла (о нем и писать не хочется и, действительно, об этом
пишу очень редко).* Готовлюсь к операции по поводу к., написал,
чтобы альбом отца передали бы моим сыновьям в случае чего…
10.05. Операция, тяжело дышать, хирург случайно перерезал
какие-то мелкие артерии, брызнула кровь, впечатление, как будто
погружаешься с головой в ванну. “У меня плохо с сердцем”, –
успел я шепнуть сестре. Она поднесла к носу ватку, смоченную,
как я думал, эфиром. “Я не хочу спать!” – громко сказал я.
Сильное ощущение, что мы совершенно не готовы достойно
встретить смерть. В жизни надо постоянно тренировать себя на
различных мелочах, приучаться не бояться боли, быть
выдержанным, строгим к себе, сильным и мужественным.
Желание встретить смерть не во сне соответствует борьбе до
конца.
15. Г.: “Виталька, милый, здравствуй! … вся М. напоминает
о тебе, на душе такое ощущение, словно я что-то потеряла”.
23. (Письма к Г.) Я тоже уже начинаю считать дни… Скоро
буду ходить купаться на Иртяш, от дома минут семь ходьбы, берег
скалистый.
30. Вчера целый день болтался на озере, загорал и смотрел,
как ловят рыбу на удочку, вытягивают одну за другой. Готовлюсь
к летнему турне, для начала заглянул на карту Крыма, дома
виноградные лозы вытянулись уже на метр.
6.06. Были в походе на велосипедах, в трех часах езды тут
такие заросли цветущей черемухи, если бы ты знала! Купались в
озере Увильды, играли в футбол и качались на ветвях черемухи.
13. Мне так хочется, чтобы нам ничто не мешало! Уже
несколько дней стоит жаркая погода, после работы сразу же иду
на озеро.
20. … с декабря прошлого года прошло уже много времени, а
оно совершенно без нашего желания действует безжалостно,
последнее время я боюсь лишь этого, хочется все бросить и
поехать. Вплоть до мелочей помню, как мы были в театре
оперетты и смотрели пародию на старорежимных артистов, как
были в ресторане “София”. На озере учусь нырять в маске и
123
_______________________________________________________________
ластах, слушаю радио на английском. Написал в стенгазету
обширную заметку о дальнейших задачах моего кружка по логике.
27. Людей, с которыми можно хотя бы поговорить по душам
очень мало, чем старше человек, тем чаще он трус или
перестраховщик. Довольно сносно научился нырять и ловить
раков на дне. Одобряю твои действия во сне, здесь, конечно, я
сразу становлюсь эгоистом… (Поездка в М. и встреча с Г.,
рассказал ей о своих детях).*
1..07. Г.: “Виталька, милый, здравствуй!… Все будет очень и
очень хорошо, дорогой, у тебя не должно быть никаких сомнений
на этот счет… посоветуй, как мне быть с руками, их очень трудно
отмывать после теплицы, я понимаю, что любой достойной
работы не надо стыдиться…”
5. (Письма к Г.). Опять с головой ушел в работу, целую
неделю были дожди, в уме одни формулы и таблицы, когда в
столовой сажусь за стол, рука тянется за авторучкой. Сдал статью,
результатами очень доволен. Суть ее в том, что я, кажется, нашел
метод выявления очень слабых воздействий на организм,
приводящий к появлению чужеродных и, возможно, раковых
клеток. Так, например, удалось последовательным действием
различных сывороток крови
(вещественный прообраз
разработанной далее АМКЛ, см дисс.)* постепенно удалять все
“свои” эритроциты и оставлять в растворе “чужие” мутанты.
Теперь открывается возможность знать, насколько организм
подвергся вредным воздействиям по капле крови, выявить степень
старения и т. д. Мы имеем внутри себя как бы дозиметр… Дома
начал разбирать бумаги, на полу их целый ворох. Надо собирать
вещи в дорогу.
9. …остался таким же шалопаем и нисколько не поумнел по с
равнению с тем, каким был осенью прошлого года. (Ездил на
велосипеде в Касли, патриархальные усадьбы с рябинками под
окнами, большие пруды и старые постройки заводов. Северозападнее – горы и глушь лесов, большая гадюка, застывшая в
боевой позе, слабость в ногах и медленный мой уход с этого
места. Татарки с ведрами, полными клубники, отдых в высокой
траве, полной ягод).*
16. Встречаться будем 28-го в шесть вечера, м. Комс., выход к
Казанскому. Ну, до скорого свидания.
29. М., полет в Симферополь, горы, Ялта, маленький домик в
саду, купания в море, Г. болеет…
31. Г.: “Что ты делаешь…” Фото: я вхожу в калитку сада, Г.
стирает… Искрящееся море, Никитский сад, мы на краю бассейна
124
_______________________________________________________________
с лотосами. Г., стройная, улыбающаяся идет по пальмовой аллее.
Я у
громадного платана, Г. на краю фонтана
на фоне
ниспадающих ветвей ивы, потом я у фонтана в Ливадии, у
которого в 1936 г. фотографировался отец.
16.08. М., Белая Дача, квартира Дуси, Котельники, женитьба.
Парк Горького,
последние снимки: Г. в светлом плаще,
спокойная, ласковый взгляд, чуть улыбка на губах. Ресторан
“Националь”, шампанское.
28. Письма Г.: “Все не могу примириться, что тебя уже нет
рядом со мной… целую “изверга”.
2.09. “Скучаешь ли ты? Я, наверное, скоро сойду с ума… Если
тебе придется посылать перевод, то пиши “Щ…”, привыкай, что у
тебя есть жена… мне что-то страшно к тебе ехать…”
6. “… очень тебя люблю и, наверное, скоро стану психом…
Отец погиб в 43-ем, мать умерла тоже в 43-ем, наверное от голода,
помню мы рвали крапиву, мне было 5 лет (мать, в девичье
Медведева, из дворян; их имение было где-то на верхней Волге).*
Брат, уходя на фронт, отдал меня в детдом, где я была с 43 по 53-й
год; голод, это основное, что мне запомнилось от этих лет”.
9. Ездил на велосипеде далеко и очень хорошо провел время.
Вчера купался, думаю продолжать, пока не будет совсем холодно,
сейчас у нас 20, безоблачно и без ветра. На работе всё уже
разнюхали и сейчас сыпятся поздравления с молодой женой и с
новой жизнью.
11. Г.: “…настроение отвратительное. Мыслями своими я уже
давно с тобой, но иногда кажется, что всё это мираж. Мне
понравились твои слова “жду тебя”.
16. Г.: “Я рада за тебя. Знай, что твои успехи в работе
неотделимы от меня, горжусь тобой, ведь ты у меня такой
хороший”.
19. Насчет пленки сама прикинь: нам хорошо бы сшить
палатку двухместную с двойными стенками и полом, можно было
бы и зимой ходить на лыжах с ночевкой. Ездил на велосипеде, у
нас еще цветет гвоздика, набрал букет. Посылаю 200р. Мастерю
полку для книг.
23. Л.: “Так коротка была наша встреча нынче, такие вопросы
разбирались при ней, такие судьбы решались, что я не успела тебя
спросить о тебе, о твоей жизни, работе, о дальнейших планах, о
детях и т. д. Ты, конечно, не обидишься на меня, потому что
очень хорошо все понимаешь, а “все понять – все простить”. То,
о чем ты хочешь, напиши мне теперь… иногда я теряю силы,
125
_______________________________________________________________
теряю смысл борьбы с трудностями… Пиши Витька в М., очень
жду”.
24. Продолжаю читать английскую фонетику и учебник перед
сном.
25. Г.: “Иногда на меня находит такая злость, а иногда бывает
такой прилив нежности к тебе… кажется, когда приеду, то буду
ходить повсюду следом за тобой… приснился мой приезд, это был
ужасный день”.
Октябрь. Дни счастья, возможно ль их описать? Вот она и у
меня…, веселые рассказы о каком-то балете: Г. подскакивает,
успевая в воздухе ударить ножкой о ножку. Наши прогулки по
Иртяшу, уже морозы, совершенно прозрачный лед, он как-то
стонет, когда по нему идешь над этой глубиной. Высокий берег, я
что-то рассказываю с воодушевлением, толстый слой пушистого
снега, солнце, и Г. в восторге делает сальто вперед через голову в
этом снегу. Радость и гордость перед людьми за свою молодую
жену, мое новое “я”.
11.12. Л..: “Милый Витька, Евгению Сергеевичу Королеву
(нашему дяде)* написала письмо дочь Николая Сергеевича
Королева, наша кузина Любовь, 16 лет, она тоже ищет своего отца.
Видишь, сколько “королевичей” от погибших отцов”.
(Моя гипотеза, что не агглютинируемые различными
сыворотками эритроциты произошли от клеток-мутантов костного
мозга, не подтвердилась в опытах, которые специальным образом
были подготовлены по приказу Б. Я не знал, от которых
животных, облученных или нет, брали мне образцы крови и
подозревал желание Б. именно за счет меня уменьшить раздутые
штаты научных сотрудников при аттестации. Я горячо защищал
свою гипотезу и не понимал, почему вдруг сразу все результаты
поменялись на обратные, требовал контролируемых мною
опытов… Совершенно неожиданное и непонятное увольнение
меня. Это был, кажется, четвертый удар судьбы: после перевода в
ун-те на почвенное отделение сразу в сентябре 1950 г., затем
перевода всех ребят на химфак и после моего ухода от Н.
Пробовал устроиться оператором на реактор – не взяли из-за моей
хронической лейкопении, которую я получил во время
университетской экспедиции по обследованию радиоактивной
местности восточнее Кыштыма (у меня было меньше 3 тыс.
лейкоцитов в мм 3 крови). Решил съездить в Кишинев, где когдато была Г. у своего брата и где жил один мой знакомый по работе
в Кащенке.)*
126
_______________________________________________________________
Каменка и Кишинев
16.01.61. (Письма к Гале) … мой устрашающий размеров
чемодан был подвергнут досмотру в вагоне на вокзале КыштымИртяша теми развеселыми офицерами ГБ, которых мы видели
переносящими чемоданчики с Pu… настроение бодрое, в поезде
хорошо отоспался.
18. М., в нашем министерстве ядерной энергетики (Средьмаш)
меня отругали за мою мягкотелость: администрация не вправе
увольнять без согласия квалификационной комиссии. Предлагали
мне место и квартиру в Волгодонске в ин-те проектирования
ядерных реакторов; я отказался: лейкопения, да и вообще опять
режимный город… (1999 г., взрывы там террористами домов!).*
22. (Письма к Г.) В Кишиневе остановился у родителей Олега
Кривошеева, отец его видный хирург, вечером собираемся,
смотрим ТВ, пьем коньяк и обсуждаем мировые проблемы, они
мне рады.
26. В К. нет ни малейшей надежды на комнату, нашел место
на консервном заводе в Каменке на Днестре, это на границе с
Украиной, можно иметь участок около реки, все очень дешево,
скоро сдадут многоквартирный дом. Днестр совсем рядом, крутые
берега.
3.02. … спор о направлении исследований, здесь вся суть в
том, что Бул.(зав. лаб.) – типичный представитель партийного
типа, слепо следующий поветрию начальства. У него не хватило
мужества поддержать меня, когда я предложил действительно
новое и нужное для слежения за здоровьем людей в плутониевой
промышленности. Для этого нужно действительно знать природу
и ее законы и быть терпеливым, но он хорошо знал нечто другое:
всегда полезно поддерживать начальство, это надежнее для своего
благополучия, и он не один, таких большинство… все эти
позорные явления со временем будут еще больше, все идет к
этому… В Кишиневском университете договорился с замдеканом
об заочной аспирантуре по биохимии плодов, он был, кажется,
приятно удивлен моими двумя дипломами МГУ. Каменка – это
большое село у излучины Днестра, по западной ее стороне до 1940
г. была граница с Румынией; есть санаторий по
виноградолечению, кино, б-ка, уютная старинная столовая с
белыми скатертями и фикусами… Вчера полдня помогал
дегустировать яблочный сок и джем… Всё это ерунда и будь
спокойнее.
127
_______________________________________________________________
6. Г.: “ соскучилась, все бы бросила и поехала к тебе бы…”
8. Каменка – на месте бывшей немецкой колонии с 1830 г.,
сюда приезжал из одесской ссылки Пушкин к своим друзьямдекабристам; сейчас здесь осталось несколько живописных
развалин моста в старинном парке с высокими каштанами и
грецкими ореховыми деревьями. Южный склон реки покрыт
живописными террасами с виноградниками, громадные винные
подвалы, все сложено из камня, еще южнее в 30 км – большой лес,
уже появились подснежники. На базаре мясо хорошее 1,8 р/кг,
вино 0,8 р/л.
9. Г.: “…бухгалтерия вся за тебя, Борис Анненков (канд. из
Тимирязевки)* сказал, что если бы он в тот момент был здесь, то
этого бы не было. Ты молодец, Витька, и я верю в тебя… у твоей
жены любящее сердце, и она каждый вечер думает о своем В. и
смотрит на его фото. Не обижайся на свою сумасбродную жену,
целую тебя, милый Виталька”.
13. …здесь тоже все ругают снабжение, но что сказать? Есть
все…, шашлычная, столовая в старом доме, приличные обеды,
котлеты чуть с запахом чеснока, вино “вин де масе” 40 коп. за 0,5
– его здесь все пьют как воду. В воскресенье был на западном
берегу, перешел туда по льду, но на земле снега уже нет.
Румынское село Жабки, ниже метров на 100 и южнее –
Жабкинский женский монастырь. Когда идешь к нему, кругом
большие каменные глыбы величиной с дом, сорвавшиеся с
крутого склона, развалины старых строений из камня, источники,
бегущие ручьи, старые мостики, громадные каштаны и ореховые
деревья, часовни, высеченные в скалистом берегу, все очень
красиво. По пути разговорился с одной женщиной, которая шла
туда, она представила меня матери-настоятельнице, долго
беседовали в ее келье. Ей лет 40, жизнь в монастыре довольно
суровая, хотя и пожертвований много; живут в основном за счет
своего труда – с утра до вечера работают на своих кукурузных
полях и виноградниках, и почти все свободное время в молитвах.
Знаменитый глазной врач из Одессы Филатов, опасаясь
преследований, передал монастырю
все свои большие
сбережения, туда же ушла его дочь и стала монахиней. “Я хотел
бы изучать богословие” – “Молись за всех и приходи к нам с
женой и детьми”. Церковь, был на службе около часу, много
народу. Через день здесь служба и на румынском. Лед на Днестре
вот-вот тронется. “Ничего, пройдешь как посуху!” – сказала,
прощаясь со мной мать-настоятельница. (Начиная с моего житья
у Кривошеевых, где в моей комнате оказалось Евангелие от
128
_______________________________________________________________
Иоанна, начинается мое углубленное изучение христианства).* В
Днестре ловят довольно крупную рыбу. Крутой берег, поросший
мелкой травой, кругом рассыпаны громадные камни, из них же
построен монастырь. Страна бывших циклопов.
18. … житейские волнения – это ерунда, ведь в жизни бывает
много сложных ситуаций и что бы ни случилось, всегда помни,
что я тебя очень люблю… Здесь летом будет очень хорошо, место
курортное, в основном сюда приезжают из Питера… Если
потеряемся, то встречаемся или на главпочтамте или у
Кривошеевых. У них на калитке написано “злая собака” – смело
иди, пес Альф весьма добродушное существо.
Г.: “…Ты, наверное, ругаешь свою непутевую жену… ты
очень отзывчивый супруг… я не знаю, что во мне больше к тебе –
любви или просто большого уважения. Я сейчас не мечусь, за тебя
я спокойна, мне кажется, что и ты также веришь мне…”
20. Был в лесной долине, часа полтора ходьбы от Каменки,
появились уже большие подснежники, Днестр очистился ото льда.
Желаю интересного и благополучного путешествия.
Приезд Г., ее холодность и нежелание жить и работать в
Каменке. В Кишиневе мне удалось устроиться лишь на
лаборантскую должность в НИИ микропровода, все хорошие
должности были забиты “своими” е. и местными, дикий
национализм… Г. вообще не могла найти работу…, комнатка, за
которую надо было платить треть зарплаты, другую треть
посылал детям, оставшихся денег хватало лишь на хлеб и на
перловку, надо было как-то выжить, терять Г. я не желал. Вдруг
она объявила мне о беременности, подозрение…, аборт и всякая
потеря надежды на будущих детей… Каторжники, цепь, не
позволяющая убежать друг от друга – и все это на фоне
роскошного южного города с его разнообразной архитектурой и
красивой толпой на улицах. Хорошая библиотека, где я впервые
ознакомился с трудом Рассела “Человеческое познание”, с
трудами Ницше. Половину наличных денег я оставлял дома для Г.,
половина (около 70 руб.) была у меня. Поездки на велосипеде
далеко за город на запад, роскошные культурные леса и луга.
Целительная, роскошная природа своим примером, показывающая
бессмысленность всякого несчастья.
Осенью я снял маленький домик в саду, купил дрова и уголь,
оконца с одиночными стеклами дополнительно закрыл пленкой.
Вечером топили печку и тепло раскаленного угля создавало уют и
даже какую-то отрешенность от невзгод. Приемник, интересные
передачи с Запада тоже поддерживали. Чтение Диккенса “David
129
_______________________________________________________________
Copperfield”, сцена его прощания с матерью… Ощущение связи с
миром очень важны в критических ситуациях… Однако, часто к
вечеру, идя с работы, я замечал в себе глухую тоску и безразличие
к окружающему, я почти заставлял себя, например, уклоняться от
мчавшегося на меня автомобиля. Общее истощение: утром съедал
миску ячневой каши, чуть заправленной подсолнечным маслом, на
работе – кусок хлеба и кружку кипятка, в которую добавлял
чайную ложку сухого молока. Осенью иногда из леса привозил
грибы, как-то было очень много груздей; иногда привозил
абрикосы или яблоки. Сторожа, угрозы, вытряхивание моего
рюкзака, книг, моих записей… Большая красивая долина с уже
убранным
виноградником, на кустах иногда встречались
отдельные грозди, которые обычно оставляют для путников…
Ездили с сотрудниками ин-та на грузовой машине через Одессу
на море.
Как-то вечером был в бане, утром во время бритья внезапно
почувствовал сильную боль в груди, бледность лица.
Торжественное и радостное, я бы сказал, ощущение возможной
смерти, как чего-то нового… “Г., мне очень плохо, что-то
произошло, наверное, тромбоз”. Пошел потихоньку на работу – в
больницу идти было бесполезно, принимали лишь тех, кто
прописан в городе. При ходьбе ощущалось колыхание края
отекшего легкого или печени примерно неделю, бледность все
время. Меня ужасала мысль, что будет с Г. без меня (она не могла
устроиться на работу)… смерть была бы от голода без этих 1.20 р.
в день.
В кишиневском университете профессор с удивлением
смотрел на мои два диплома, позвал сотрудников; я сделал доклад
о возможности управления процессом получения микропровода по
поверхностному натяжению. Но при сдаче экзамена в аспирантуру
по истории партии меня не пропустили: не знал какой-то ерунды.
Было явное ослабление памяти из-за недоедания. Душевная
тяжесть из-за неустроенности:
национализма, отсутствия
прописки в городе и перспективы на жилье, безработицы для Г. За
флигель приходилось платить 20 руб. в мес. при зарплате 83 руб.,
из них еще посылал детям 27 и на нас двоих оставалось в м-ц 36
руб., т. е. по 60 коп. в сутки – и это на еду и все прочее! Перловка,
чечевица и овсянка, спасшие нашу жизнь…
Письмо м.: “Ты был мостиком, перекинутым к моей юности,
проведенным с твоим отцом… он был моей первой светлой
любовью, от него я имела четверых детей. Он ревновал меня к
каждому… не доверял совершенно, заставлял меня писать
130
_______________________________________________________________
расходы, деньги днем носил с собой. Мне было 16 с половиной
лет, когда я вышла за него замуж… называл меня самыми
обидными словами для женщины, на всех детей говорил “не
мои”… Он был очень привязан к своим родным, часто к ним
ездил… Если выиграю, так я в этот же день пошлю тебе твои 50
руб., так этот “долг” гложет меня… если перестанешь писать, я
всегда тебя найду… и сумею всё узнать о твоей жизни”.
(М..написала директору ин-та, жалуясь на меня, что я редко пишу,
у меня же была депрессия из-за тяжести положения.)*
Февраль 1962. По мере возможности старался повторять про
себя чаще молитву “Отче наш”, это приводило к явному
уменьшению душевной боли. В конце концов я все же имел хлеб
насущный на каждый день и солнце над головой. Писал письма в
десятки мест о работе с жильем, наконец, получил предложение –
химкомбинат в Рубежном Луганской обл.
3.03. Прилетел в М. в командировку. В Нескучном видел
гуляющих детей и мне все казалось, что я вижу своих сыновей. У
Л. врачи обнаружили фиброму матки, у нее какой-то бред, будто
это я с Урала занес радиоактивность… Встреча в М. с Виктором
Орловым, товарищем отца: “Сергей писал мне перед войной:
“Виктор, ради Бога забери меня из ополчения” – но я потерял
его… Ты очень похож на него”, – он смотрит на кисть моей руки.
8.05. Поездка в Рубежное, перед прощанием сказал Г. – вот
тебе 1/3 оставшихся денег (это при наших малых расходах меньше
чем на месяц), в случае чего, продай кольцо, да и всё… но альбом
отца и мои бумаги передай сыновьям. Бедность, неустойчивое
положение, молодость, вера.
Письмо к Г. После Одессы самолет еще некоторое время шел
над побережьем моря, синие и коричневые краски, потом погода
ухудшилась, самолет все время проваливался и меня вывертывало
наизнанку, хотя я специально ничего не ел, сказалась
ослабленность… Есть колбаса по 1.60. До Донца час ходьбы,
очень живописны берега, заросшие лесом. Сосновые леса сплошь
на запад! Как я это увидел, сказал себе: вот здесь стоит жить.
Украина. Рубежное
20.05. Приехали в Р. ночью, дремали на станции до утра, затем
ходили и спрашивали, никто комнату не сдавал, ужасное
ощущение обездоленности и что на моих руках жена… Наконец,
через одного знакомого в гостинице сняли угол (за занавеской на
кухне) за 7 руб. в м-ц, что показалось необыкновенно дешево.
131
_______________________________________________________________
Работаю в центральной заводской лаборатории (ЦЗЛ) старшим
химиком.
14.06. Осталось всего 22 руб. Весна, разлив Донца, вода затем
отступила, покрыв землю грязью,
распускающаяся зелень,
комарье, ходили с Г. далеко в лес.
Июль. Через прекрасные дубравы мы пробираемся к реке,
спор о пути: я иду напрямик и украдкой вижу, как Г. хорошим
спортивным бегом бежит по старой дороге. Спор с нашим
хозяином-шофером из-за использования электричества. Позже он
был убит на дороге другим шоферюгой гаечным ключом.
Никчемность наших споров перед Богом… Учеба Г. в 10-м классе
вечерней школы (иначе ее не брали на работу), вечерами
встречал ее после занятий, мы жили на окраине Р. Переезд на мц на квартиру моего шефа Ванифатьева, бывшего зека. Кубинский
кризис, напряженное ожидание начала войны, наконец, диктор
BBC (было сильное глушение и приходилось все слушать на
англ.) волнующимся голосом сообщил: кажется,
корабли
изменили курс, они шли на прорыв блокады Кубы.
12.08. Ездил на велосипеде на меловые горы, сильно устал.
Надо в самые знойные часы отдыхать, часты головные боли.
Купаться ходили в основном на озеро Песчаное – старицу около
Донца. На цветных слайдах остались изображения роскошных
дубовых рощ, мягкой травы, желтых одуванчиков, волейбольная
площадка, компания молодежи, Г. в купальнике на берегу под
дубом около тропинки… Прозрачная теплая вода, плывешь в
маске и хорошо видны заросли водорослей, тени на дне от них.
День химика, на обратном пути – худая женщина растерянно
шагает то в одну, то в другую сторону, с ней мальчик. Она часто
ударяет руками о бедра и растерянно говорит: “Как же так –
только что он был здесь с нами вот здесь – как же так!.. Как же я с
детьми!..” Оказывается, только что ей сказали, что ее муж утонул.
Неожиданность для нас этого независимого от нас мира… Часты
сильные сердечные боли, капли Зеленина, для удобства приема
пропитывал ими шарики хлеба.
19.11. Получил 3-х комнатную квартиру, хотел взять одного
сына и мать с отчимом. Письмо к м. Вы дали отказ слишком
поспешно, приезжайте и посмотрите… конечно, возникнут новые
проблемы совместной жизни, но в наше трудное время не в этом
суть, а лишь в том, чтобы выжить в этой чертовой жизни… Отчим
– м.: “В. – настоящий сын” (Ю. – алкоголик). 120 руб. зарплата,
после всех вычетов на жизнь оставалось на двоих совсем мало,
132
_______________________________________________________________
меньше 70 руб.; лишь почти через год мне удалось устроить Г. к
себе в ЦЗЛ.
17.12. Не стоит юмористически относиться к себе в
присутствии обывателей, для них это стимул к агрессии; не
открывай свое сердце перед свиньями, будь спокоен и строг в этой
среде. Сильные боли в сердце постоянно.
19. Информационная картина мира, религия, психиатрия,
Толстой, современная западная философия, занятия английским в
группе для сдачи кандидатского экзамена, радио, пословицы,
Диккенс и поэзия на английском, бокс, дикорастущие полезные
растения, записи для надежности хранения информации.
6.01. 63. ...но эти записи необходимы. Когда я читал
воспоминания отца, то видел там много ошибок, но главное, я
теперь знаю его. Что же в этом отношении будет с моими
сыновьями?
11. В последнее время тревожные думы всё чаще беспокоят
меня: Катя, мои приключения, нищета в Кишиневе и всё вообще:
почему судьба людей так различна? Связь: всё из-за родителей,
детства?..
14. Воспоминания о прошедших годах. Ужасные сны по
ночам: я ищу опять новую работу…
3.02. Когда засыпал, то вдруг ясно представилось: я должен
умереть, и сердце сжалось в тоске. И сказал себе: спи спокойно, ты
не должен бояться заснуть, завтра будет опять день…
15.08. Ялта, набережная, мы с Г. идем в толпе гуляющих,
впереди нас группа, чувствую общее беспокойство: кто-то
знакомый там, обгоняем – там Рита. Обрадовались, видели и
слышали только друг друга. Вечером все вместе встретились в
приморском ресторане. Фото, танцы. “Витя, неужели это всё?” –
“Да”. – “Ты поспешил…”
25.12. Опять прежний сон: красивые старые дома, церкви,
дворцы, людей нет, я брожу по улицам и пытаюсь куда-то пройти.
Другой сон: старый деревянный дом где-то в лесу, захожу на
второй этаж. Большой зал со столом посредине, кожаные кресла,
камин, здесь жили мои предки… Я всё с интересом и волнением
рассматриваю.
29. День рождения, слезы раскаяния сладки и прощение
ближе.
23.03.64. Человек может всё понимать, но не выполнять.
Нужна молитва ежечасно, ежеминутно.
12.04.Увлекся планированием экспериментов: составлением
булевых массивов данных, разбивая исходные числа по медиане;
133
_______________________________________________________________
М., МГУ, договорился с ак. Спицыным о заочной аспирантуре. В
ун-те разговорился с Декартовым, этим нашим шалопаем, с ним у
меня разговор всегда весьма непринужденный, сидели в кабинете
ак. Ребиндера в кожаных глубоких креслах и курили.
Благословенны нищие духом, ибо они Бога узрят! В
противоположность этому разговор с Мелиховым, бывшим нашим
комсоргом был очень натянутым, хотя я все время пытался
перевести его на дружественную почву. Люди больше сохраняют
свои качества, чем я думал. Голубев, какая сердечность! Обедал с
Германом в Арагви, мы никогда еще не имели с ним такого
сердечного разговора, я все же, по-видимому, имею какое-то
необъяснимое влияние на него. (Балет в театре Станиславского,
знакомство с американскими студентами, было стыдно за свой
плохой английский; переполненное кафе “Лира”, заслышав наш
разговор, нам быстро освободили столик, блины и кофе, болтовня,
обмен адресами. Я им так и не писал, они оказались
неинтересными). *
Дети чудесные, хорошо развиваются. Был с Н. в Кремле, она
все так же красива, с видимым удовольствием разговаривала со
мной. “Единственно, о чем прошу тебя: воспитай наших детей так,
чтобы они знали человеческие отношения”. – “Именно в этом они
отстают”. – “Я хотел бы, чтобы они были счастливее нас”. Вместе
с Н. и Германом были у Левы Иванова: “После ун-та я окончил
еще шпионскую школу и сейчас работаю в Лондоне”.
9. Рубежное. Шопенгауэр: “Удивительное отсутствие у е.
всего того, что выражается латинским словом
verecundia”
(стыдливость, совестливость, деликатность). Еще читал в б-ке ДК
громадный том “Истории телесных наказаний в России” с
соответствующими рисунками…,
Ницше, “Так говорил
Заратустра”, Толстого “Объединение и перевод
четырех
Евангелий”, “Евангелие для детей”. Раз пришел в ДК: стоит
машина и на нее грузят навалом старинные книги и, в том числе
старое издание Толстого с серебряными вензелями на переплете;
везут на бумажную фабрику перемалывать! Я взмолился: отдайте
их мне!
Нельзя, каждый экземпляр под расписку…
Продовольственный кризис, лишь язвенникам давали маленькие
белые булочки, и все смотрели, когда кто-нибудь гордо нес их на
виду. Завтра выезжаю в турпоездку по Закавказью.
14. Г.: “Привези белого хлеба, очень хочется пососать
хлебную корочку… Толик предлагает на майские праздники
собраться компанией у нас, Володя Есип тоже хочет меня в их
компанию, чтобы я не скучала…”
134
_______________________________________________________________
Баку, узкие кривые улицы, ночная поездка вдоль Аракса –
границы с Турцией, Ереван, гостиница в саду, цветущие персики
и миндаль. Арарат в дымке, ночью луна, разговоры в саду, наша
красавица Ж., “ряд волшебных изменений милого лица”,
пристальный взгляд, потом веки почти сомкнутые…, пятна
лунного света на цветущем миндале. Вечеринка в Сухуми,
скольжение Ж. с обрыва горной реки, вытянул ее за руку.
Сильное солнце, море очень холодное, никто не купался, я пошел
медленно, лениво, делая вид, что совсем не холодно, проплыл
десяток метров. За мной потянулись и другие. Письмо к Г. В
Тбилиси встретился с Аликом Гольдбергом, он бросился целовать
меня.
Знакомился с местной экзотикой, очень живописны
внутренние дворики с галереями и лестницами. В магазинах круп
нет, хлеб белый дают только детям. Насчет компании у нас:
поступай, как считаешь нужным, смотри только, чтобы в моих
записях не копались. Конечно, иди на вечер к Володе, не пей
крепких вин…
24.05. Утром поехал на велосипеде в сторону Приволья и
далее в Кременное вдоль ж. д., сосновый лес, песчаные тропинки.
Стало пасмурно, какое-то ощущение беспокойства о доме.
Вернулся, сижу на самодельной табуреточке в коридоре, заметил,
что при моем появлении дверь в спальню приоткрылась, она
выглянула и спешно закрыла дверь. Выходит с красными пятнами
на лице в одном халате: “К тебе пришел…” и ушла мыться под
душ, грудь в красных пятнах…, потом вышел он … Звонил Н.:
надо сохранить семью, – ледяной тон.
27. Ушла вчера на вечеринку сама. Сон: опять то же и высокие
стены; стая как бы лебедей, но у них девичьи лица и большие
крылья, взял одну на руки: “я принесу тебя моим родителям, и мы
увидим тебя потом…” У нее были карие глаза и темные волосы.
В 3.30 ночи пришла с вечеринки, от нее пахло вином… Под утро
услышал животный крик, я выглянул в окно: молодая женщина
несла петуха и в руках у нее был нож, затем она отрезала ему
голову.
Сижу за письменным столом в своем кабинете, на
подоконнике на самом краю лежит лампочка, смотрю на нее
рассеянно и думаю: упадет, она, действительно, на моих глазах
начинает падать, и я подхватываю ее. Г. уехала в Ялту с Аней
Сахаровой.
3.07. Ялта. Г.: “… я тебя успела оценить и считаю, что не надо
делать никаких огорчений самому дорогому человеку… Жди
меня”.
135
_______________________________________________________________
10. Сон: вижу очень интересную и важную для меня книгу, но
когда пытаюсь прочитать что-либо, буквы перемешиваются, и
текст становится бессмысленным.
15.08. Мелитополь, видел мать и отчима и почему-то
подумалось: мы бываем лучшими друзьями в молодости, а в
старости впадаем в бред обнищания…
26. У отчима рак пищевода. Письмо к м.: хорошо бы тебе
вновь прочитать “Братья Карамазовы”, особенно места,
посвященные религиозным вопросам.
Часто езжу за Донец на куполообразное возвышение, с
которого как на ладони виден Северодонецк, Рубежное и далее на
запад сплошные леса. Вечер, волны запаха шалфея, полыни и
тысячелистника, записи, уединение и возвышенные как эта гора
мысли. Ниже к долине реки островками подступает осинник, одну
осинку я спилил и сделал что-то вроде толкушки (потом всю
жизнь вспоминалось это загубленное молодое дерево).* Чуть в
стороне дикие яблони, заросли шиповника, еще ниже высокое
разнотравье, цветы мальвы и норичника. Прекрасные залитые
солнцем поляны, спускающиеся к Донцу; дубы, млеющие на
горячем солнце, еще ниже, почти у реки ручей, мягкая короткая
трава, как ковер. Мои акварели: пятна солнца на поляне в лесу,
дождь, палатка в лесу, поленница дров, просвечивающаяся зелень
листвы. Мощь и красота природы делает ничтожным всё
остальное.
Чтение публицистики Толстого,
множество
впечатлений во время путешествий, ощущение замедленности
течения времени.
14.09. МГУ, экзамены в аспирантуру по планированию
экспериментов, еще дома написал требуемый обзор
по
философии, выбрал мое истолкование экзистенциализма.
24. Письмо к Г.: меня гоняли по всей термодинамике в
течение часа. У дежурной на моем (17) этаже лежат письма из
Лондона, Парижа. Вчера был на вечере в студенческом театре
(мехмата), было обозрение “От неандертальца до Фихтенгольца”
(у него двухтомник по диф. и интегр. исчислениям, по которому я
обычно занимался и из которого брал примеры для иллюстрации
своего доклада по физиологии мышления).* Живу в отдельной
комнате, Герман хочет со мной съездить во Владимир: “Твои
родственники – это и мои родственники”. Твое письмо так
напомнило мне тебя…”
25. Г.: “Вика, если у тебя останутся деньги, то ты их не очень
транжирь, 20 руб. ты должен обязательно привести домой, т. к. до
136
_______________________________________________________________
зарплаты еще далеко… пуловер примерь как следует, ты ведь у
меня худенький...”
1.10. (Письмо к Г.) Меня берут в аспирантуру, можно и в
очную. Главное, что заставляет меня идти на заочную, – это ты;
три года – большой срок, а мне хочется быть с тобою. И второе –
это квартира. Деньги я буду здесь экономить.
4. Г.: “… насчет очной: вообще в разлуке очень и очень
тяжело… Роднулька, если сможешь, то купи мне колечко
обручальное, старое ведь продали…”
8. Встретил много знакомых в М., был с Германом в ресторане
“Славянский базар”, еще был в театре 2 раза, в основном сижу в
Лен. б-ке.
12. Владимир. Был у Евгения Сергеевича Королева, брата
отца, он прошел со своим взводом “Катюш” до Берлина Дочери
его: красавица Надя,
вид Мадонны Рафаэля и
меньшая
Дашенька, с которой я гулял по древним монастырям Владимира.
Воспоминания Е.С. Дарья Егоровна (моя бабка) рассказывала, что
ее мачеха не позволяла ей читать, когда она была маленькой.
“Сижу, пряду лен, поправляю лучину и читаю книжку. Чуть
услышу, что она идет – прячу”. Нос был мал, прямой, глаза
черные, а волосы были черные до глубокой старости. Незадолго
до смерти у нее была парализована одна сторона, умерла от
инфаркта миокарда. Дед (Сергей Николаевич) был чуть выше или
такой же как я, весьма деловой. Отец, Сергей Сергеевич, был чуть
ниже меня, слабо физически развит, голос глуховатый, тихий.
Зрение было хорошее, очень любил природу (это характерно для
всех Королевых). На здоровье не жаловался, только для него
характерно было оттопыривать нижнюю губу при разговоре. Сам
Е.С. чуть ниже и сложен вроде меня, но пальцы чуть толще и
ногти не длинные как у меня, волосы гораздо светлее моих,
тонкие, прямые, лысина, “р” произносит чуть картаво, как и я.
Речь часто прерывается коротким смехом, голова меньше
среднего, чуть уплощенная с висков, уши торчат, как у меня по
касательной к щекам. Внешние края разреза глаз выше
внутреннего, взгляд робкий, голос тихий, брови короткие,
мохнатые, на переносице волосков нет. Ресницы с чуть загнутыми
кончиками. Головных болей никогда не было. Увлекается фото и
охотой, по общим вопросам книг нет, радиоприемника нет, на
общих проблемах не задерживается. Дочери сильно картавят.
28. Письмо м. “… спроси у Анны Сергеевны Королевой, кто
ее спас от смерти (туберкулеза)* ? Кто приютил твоих родных
болоховских, кто давал приют Коле Королеву? Кто давал приют
137
_______________________________________________________________
твоему деду, когда его раскулачили и должны были выслать на
Север? Он жил почти полгода у моего отца в Саракташе, а потом
год у нас, причем 5 месяцев только со мной, т. к. С.С. в это время
работал уже в Болоховке и не было еще квартиры…”
3.11. Рубежное, приезжала м., после разговора по душам у нее
истерика: выскочила из дома и ушла на вокзал, где я нашел ее в
слезах,
рассказывающую
окружающим
о
наших
взаимоотношениях.
(Письмо к м.). То, что я говорю о полном равенстве братьев,
не должно так тебя беспокоить. Это ведь самые простые вещи...
Прежде всего, в нас должна быть идея об одинаковой ценности
людей, то же и в отношении родителей и детей, когда я говорю о
взаимоуважении. Нужна полная искренность и честность в этом,
иначе как же жить, если этого не будет даже между близкими
людьми? …бред обнищания или обкрадывания. Всё это очень
печально. Будь критична к себе, правда – уже это одно лечит
человека.
12.12. М., был на I Всесоюзном совещании по планированию
экспериментов со своим докладом по булевым моделям.
Впечатление, что я слышу не акад. Берга, а ВВС. Получил
аспирантское удостоверение МГУ. Смотрел в театре миниатюр
“О, Маргарита!”, был с Германом на вечере химфака, он хочет
провести отпуск где-нибудь с нами на юге.
Сон: отчим в кителе, я прикасаюсь к нему и говорю: “Отец, у
тебя есть душа…” Получил письмо о его смерти, ездил на
похороны в Мелитополь, точно также прикоснулся рукой к его
кителю и повторил про себя те же слова, прикоснулся губами к его
холодному лбу. Пригласил м. жить к себе с условием, что она
после продажи дома будет вносить свою долю на жизнь, т. к. у
меня остается совсем мало: после всех вычетов лишь 70 руб. в
месяц.
Июль1965. Переезд к нам м. Мы с Г. уехали в отпуск в Ялту.
19.08. М. отказалась от всех условий, о которых мы
договорились, ее ссоры с Г. и мною, в истерическом припадке
набросилась на роскошное растение – арум с громадными
листьями – и стала ломать его. Когда я стал уходить, чтобы не
видеть всего этого, набросилась на меня – ногтями в лицо;
защищаясь, я вытянул левую руку, она царапала ее, потом
демонстративно упала на пол с криками…, потом побежала к
соседям. (Во время нашего отпуска перерыла все мои бумаги,
выписала адреса моих друзей, писала им и жаловалась на меня,
собирала все, что может компрометировать меня. Бред обнищания
138
_______________________________________________________________
и требование сыновней любви, подобно тому, как Сонька в
истерическом состоянии требовала любви от Толстого в 1910 г.).*
7.11. (С англ.) Пишу на своем любимом месте – высоком
холме над Донцом. М. организовала “товарищеский” суд,
очернение и клевета… использование аудитории как театра,
садизм толпы (“не ходи на собрание нечестивых”, я же искренно
надеялся на помощь людей в ее вразумлении)*. Всё это выглядело
так, как будто она не различала меня и моего отца. Организовала
посылку компрометирующих писем на меня в МГУ и на работу; я
ушел старшим инженером в Северодонецкий филиал опытноконструкторского бюро автоматики
(ОКБА). Очередное и,
пожалуй, наиболее жестокое испытание для меня после развода,
ухода из Кыштым-Иртяша и измены Н.* На суде м. всячески
“топила” меня: и то, что я якобы хотел взять ее деньги за дом,
чтобы потом уехать в Англию, и то, что имел какие-то связи с
религиозными деятелями в М. Явное бредовое состояние… Дома
кричала, что цель ее жизни – смешать меня с грязью, что она все
сделает, чтобы меня исключили из аспирантуры МГУ, что ночью
отравит нас газом. У меня слишком трудной сложилась жизнь…
Разменял свою трехкомнатную квартиру на две однокомнатные.
(Позже, когда прошло года два, сидя рядом темным вечером
у нее зимой, когда лишь одна маленькая настольная лампа
освещала наши лица, я спросил ее: вот мы два очень близких
человека, хорошо понимаем друг друга, никого нет кругом и всем
не до нас – так зачем же ты тогда так поступила? Вот посмотри
прямо в мои глаза: действительно ли было, как ты всем говорила,
что я избил тебя? – “Да”. Не было ни тени смущения на ее лице и
не дрогнула ни одна черта, ни одна ресничка… Глубочайшая
уверенность ее в своей правоте, в то, чего не было, полное
вхождение в роль, т.е. истерия. Что с ней, какой демон вселился в
нее, в один из моих истоков, в какой извилине ее мозга засела
непонятная ненависть ко мне? Вспомнилась лен. б-ка и книга –
средневековые легенды о ведьмах. Тогда было сожжены
миллионы ведьм, которые оговаривали (наговаривали) людей, это
были больные истерией. Еще запомнилось: я в то время приступил
к серьезному изучению христианства, и когда узнал о “тов.” суде,
даже как будто обрадовался. Они требуют моей крови, жертвы –
пусть это будет. Позже м. призналась с горечью об осуждении ее
обществом: те, которые помогали ей организовывать все это дело,
перестали с ней разговаривать.)* Прощание с детством, с
надеждой на разум, на гуманность. Вступление в мир, где
предательство и клевета используется как путь к социальному
139
_______________________________________________________________
успеху. Депрессия; опять помогла природа, много ходил по лесу,
Донцу.
10.01.66. М., МГУ, разговор с Грановским. У меня возникла
мысль: нельзя ли для предварительного отбора переменных
применить булеву алгебру для анализа и упрощения ситуаций в
промышленности. Ак. Спицын – руководитель моей темы,
вежливое пожатие рук.
Рубежное (Р), знакомство с М. М. Муравьевой (внучкой
Родзянки, женой Н.С. Муравьева, потомка декабристов) и ее
дочерьми. Увлечение французским языком и поэзией Бодлера, в
автобусе на работу и после обычно читаю французские романы с
русскими переводами. Доброкачественная опухоль с правой
стороны под соском, это или результат моих экспедиций в
радиоактивную зону или, скорее, моя генетика… Операция.
1.12. М., м. переслала все бумаги по “тов.” суду в МГУ, и
меня исключили с условием, что можно восстановить аспирантуру
через год. Я же сказал Грановскому (он мой посредник при
Спицыне), что
разрабатываемый ими метод планирования
экспериментов невозможно применить в химической технологии,
и что я ухожу в Менделеевку (МХТИ). Сделал им свой доклад у
ак. Кафарова; кажется, случайно нелестно отозвался о каком-то
близкой им “книжонке”. К., улыбаясь, повторял потом мои
слова.
3. Письмо из Вроцлава Молгоси (Малгожата, Маргарита):
“Стихи Бодлера я постараюсь прислать…”
20. Молгося: “Милый Виталий! … прими сердечные
пожелания всего наилучшего, исполнения всех
Твоих
мечтаний…”
31. М., Новый год в ун-те, танцы в новом клубе, Галя
Савченкова, светлые волосы, умные и интимные разговоры.
Нужно разнообразие: живопись, холодные купания, новые
запахи, вечеринки, туризм…, игры, гимнастика, астрономия,
дневник, живопись, фото, запись возникающих мелодий нотами,
поэзия, запись снов, обзоры, диссертация, воспитание жены и
детей…. Нужна подвижность (динамика) души.
4.03.67. Я во всем. Зло как направляющая сила, дающая
стимулы к совершенствованию.
9. Письмо к м.: …я ничего не имею против тебя, лишь против
несправедливости и зла, и приходит время положить этому конец,
больше такого времени не будет. Что же делать? Кто-то в
“защиту” тебя продолжает посылать дела “тов.” суда в различные
учреждения Северодонецка и М., и от тебя зависит положить
140
_______________________________________________________________
конец распространению этой клеветы и, наконец, дать этому
опровержение. Именно от тебя это зависит, ибо они все ссылаются
на тебя. Пусть теперь твоей главной задачей будет восстановление
истины и справедливости по отношению к твоему сыну… Надо
успеть это все сделать, время идет, и частички нашего “я” с
каждым днем исчезают… С сердцем у меня тоже плохо… Дети –
это наше второе “я”, и когда мы теряем их в старости…
Смех, садизм – начало пожирания жертвы. ВВС: ежедневно в
Англии от побоев родителей умирает один ребенок. (Почти
постоянная стенокардия, почему-то лучше всего мне помогали
капли Зеленина, для удобства приема носил в кармане в пакетике
шарики хлеба, смоченные этими каплями).*
М., мое крещение в Преображенской церкви “яко
непомнящего, крещен ли во младенчестве”. Отец Владимир и
Лялька (Елена после крещения) – мои крестные. Чтение у престола
символа веры, обливание меня голого водой с повторением слов
Иоанна при крещении Христа… Миропомазание, крест на лбу я
чувствовал весь день. Сразу же поехал в Менделеевку,
разговаривал с ч.-кор. Каф., и тот взял меня к себе в аспирантуру
переводом из МГУ. Позже обед дома у о. Владимира с Л. и его
супругой.
19.04. Зло – это голос свыше, ограничение и показ истинных
ценностей. Основа при сильных помехах: “я во всем”, это помощь
из окружающего мира, окрестности, отсюда и христианство.
Память и быстродействие.
20. Л.: “Дорогой крестник, от души поздравляю тебя с Днем
твоего Ангела! Христос Воскрес! Целую тебя трижды похристиански. Твоя крестная мать и сестра Елена”. “… Желаем
сил и большой твердости на пути самопознания и Истины. “Так
трудно всё прекрасное, но так невыразимо трудное – прекрасно”.
Тая”.
Знакомство с Виктором, преподавателем танцев,
с его
приятелем–художником и его странным семейством: дочерью 14
лет и сестрой Людой… У отца и дочери вид заговорщиков. Люба
Мороз и ее крошечная дочь Вита – образ светлой Мадонны и
ангела… Ночной весенний лес с чуть развертывающимися
почками, салат из молодой крапивы со сметаной, сладко
щелкающие соловьи и сонные воды Донца… Варваровка севернее
от Р. , желто-цветущий дрок на песчаных дюнах, источники,
ручьи, зеленые лужайки среди березовых островков леса. Дорожка
у края высокого березового леса, с другой стороны большие
густые посадки сосны примерно 15-ти летнего возраста, под ними
141
_______________________________________________________________
уютно, как в шалаше… Хутор Пшеничный: после необозримых
посадок сосны на песках, наконец, возникает на горизонте гряда
лиственного леса, высокой ольхи. Источник, берестяной ковшик с
надписью “Напился и положи на место”, ветряк, отдельные хаты;
осенью в сосняке много маслят и желтых “кривоножек”. Хороша
пословица: в березовом лесу жениться, в сосновом богу молиться,
а в еловом хорониться…
Лето, занятия живописью маслом, часами работал у края
громадной поляны среди вековых дубов у Донца. Этот лес нужно
описать особо, что-то вроде парка, но к нему все же специально не
прилагались усилия человека для его облагораживания: ровная
трава-ковер, живописные группы громадных дубов и подлеска
великолепны. (Северодонецк, у входа в книжный магазин я с
Людой Бойченко; высокая, гибкая как змея, горьковатый ее запах
вроде хризантем, перед нами еще группа незнакомых девушек.
Мы прощаемся, и я говорю: мой телефон легко запомнить: 3, 4, 5,
вышел зайчик погулять! Мы все улыбаемся. Видели ли вы
подобную картину и помните ли этот образ молодости, счастья и
беспечности?..)*
6.06. Колхоз у Троицкого на С-З от Рубежного, село Заможное
– живописное и маленькое, все хаты крыты соломой. Глушь
страшная, что, впрочем, и хорошо. Жара. Пололи кукурузу,
иногда тяпка попадала по стеблю – брызгал сок. Обедаем за
длинным
столом на воздухе: суп, печень свиная в
неограниченном количестве, пшеничная каша, пирожки с
картошкой, мед – тарелка на шестерых, “чай” из вишневых
веточек. Громадный запущенный сад, столик, вечером при свечке
играем в карты. Вечеринка, смех, я: “отшлепаю негодную
девчонку!” – “Нет, годная!” – “Ну что ты так рвешься и
смеешься!” Характерная моя ошибка по отношению к другим:
выдвигаю слишком сложные гипотезы; обычно всё проще, грубее,
циничнее. Де-юре он прав, но де-факто – он свинья.
4.08.. Селигер, Савченкова…, большие дубы и ели –
интересные сочетания, акварель.
7. Живу в большой палатке, погода испортилась. В лесу много
малины и черемухи. Яркая, сочная зелень, влажный воздух, я уже
отвык от этого. Фото: я с группой туристов, бурелом, мох, еловый
бор.
Сентябрь, спортлагерь МГУ южнее Пицунды, жили с Г. в
армейских палатках, вечера самодеятельных певцов под гитару,
танцы. Долина Дикарей, куда надо пробираться мимо скал у моря,
захлестывающего волной, столбы как на острове Пасхи, ныряние в
142
_______________________________________________________________
маске, фото с друзьями: я бегу от фотоаппарата к ним по воде.
Лагерь, вечерний костер, вино; Ирина Ракша, читающая мне на
ухо свои стихи и потом расстроившаяся на мое расслабленное
эпикурейство и ушедшая куда-то в темноту от костра… Ныряние,
большая глубина, И. где-то наверху она видит меня, поправляет
выпавшую грудь и грозит мне пальцем. Праздник Нептуна, вечер,
избиение начальника лагеря и девицы, отдававшей предпочтение
слишком многим. Песни о королеве Непала, о Соломоне Шкляре,
паре гнедых… и еще одна пластинка вечно заводилась по утрам:
“будет солнце, будет ветер…” Бард, проигравший в карты свои
усы, школа игры в покер; солнце, пляж, взгляды дев, прелестная
рука с браслетом и рядом французский роман. Дежурство ночью,
завернувшись в одеяло, мохнатые звезды, катание на ослике,
прогулки с Г. вверх по ручью в лес с одеялом...
М., знакомство с художником Зининым, разговоры с его
друзьями в картинных галереях о некоторых изобразительных
тонкостях, посещение Вицина. Чувствую, что в этом году мне не
отдохнуть, если только хочешь чего-то добиться.
24.10. М., письмо к Г.: …несколько дней назад был с
Воробьевой (подругой Г.) на выставке в Манеже. Был в ун-те на
осеннем бале, сплошная толчея и неразбериха, дым столбом.
Виделся с Грановским, моя идея алгоритма обучения правильна.
Выход моей первой большой статьи по булевым моделям
промышленного реактора синтеза метанола и по
их
интерпретации в журнале “Хим. пром. Украины”.
31. Был у Муравьевой, она переехала к дочерям в М., старый
дом, длинные коридоры, керосинки. Видел у нее рисунки
карандашом и потом натертые воском Н.С. Муравьева к Бодлеру,
мрачная фантазия.
6.01.68. Л.: “Ты представь себе Христа, ты ему скажешь: “
Господи, в Ленинку ходил за информацией, в науке истину искал,
а на Твой дом у меня времени не было… ведь я раб Твой не как
все, я ведь не хочу черпать Благодать Твою из общей чаши с
братьями, брезгую, Господи…” Привет тебе от всех наших. У
тебя теперь много молитвенников… Старшие Королевы были
сильнее нас и телом и духом. А сколько тепла было в их письмах
друг к другу. Даже по почерку твоего отца можно видеть, какой
это был душевный, скромный и сердечный человек, а по
содержанию – ум и острота… будь Королевым…”
16.01. (П. к Л.): Ты путаешь официальное и действительное:
все знают, но об этом говорить нельзя. Путаешь продажную
прессу с действительным знанием, о котором можно узнать из
143
_______________________________________________________________
разных источников. Я могу эту часть души заимствовать у других:
надо учиться! А не Я…Я! В этом суть. Если мы будем отталкивать
от себя опыт других людей, мы перестаем быть “объектом любви”.
Опыт показывает, что это чувствование вредного влияния ТВ
излучения
(Л. жалуется на это)* проходит после терапии
основного заболевания или после внушения. Ведь всё это и есть
та часть души, которую одни люди вкладывают в других:
взаимопомощь, любовь; или это все от веры, от Бога, как и всё…
24.03. (Письмо к Е.С. Королеву): …немного увлекаюсь
акварелью, занимаюсь английским (использую и радио) и
французским. У м. сильная гипертония и склероз…
…04. Л.: “Предстоит тяжелая операция… Прошу тебя:
вспоминай меня, понимаешь? Я-то ведь все время за вас: тебя и
Алку, твою духовную сестру… В последний вечер ты пришел
какой-то не такой, чем-то удрученный. Чем? В предыдущий вечер
ты был со мной другой. Была ласка – для меня; это было просто
теплом, сочувствием, участием, нежностью без пола (почти), т.е.
тем, что я ищу всю жизнь и буду искать до конца, и то, что ты мне
дал в первый раз за всю историю наших отношений. Для меня это
было абсолютно безгрешно и тепло... А чем это было для тебя? Я
чувствовала, что чем-то, о чем ты жалел, иначе почему ты был
такой? Чем? Неужели грехом? Ты это чувствовал как грех? Или
тем, чего нет ко мне в твоей душе, т.е. чем-то неискренним? Тогда
зачем ты это делал?.. Напиши мне правду, иначе я никогда не
научусь понимать людей. Пиши в деревню. Жду... Мне было
хорошо. Мне было легко от этой ласки, а это – обман?.. На меня
только все ругаются, а я без ласки не могу жить. Такова я. Или я
волнуюсь о том, что для тебя – пустяк? Хотела бы поцеловать, да
боюсь что не надо”.
29. 04. Переход в ГИАП (гос. ин-т азотной пром.) и. о. ст. н.
сотр. сектора плазмы. Шел на автобус в приподнятом настроении,
взгляды… наверное, они как-то все это чувствуют. Клавдия…
Поездки на химкомбинат в Северодонецк (СД) на велосипеде
вдоль Донца и далее через цветущую в маках степь.
19.07. Колхоз. Галя: “...твоя открытка шла 8 дней; как вы там
устроились и как обстоит дело с питанием? В магазинах полно
всего, только бы и есть в сезон, а тебе приходится есть макароны...
После твоего отъезда стояла жара 36 в тени...”
21.08. Пицунда, спортлагерь МГУ. Моя “Спидола”, я с
друзьями на песке у моря; мы слушаем на английском новости:
вход наших танков в Прагу. Самое большое (личное) благо в наш
беспокойный век – это ясная голова и умение выплыть из этого
144
_______________________________________________________________
океана лжи и насилия; уход Толстого. М., Дрезденская галлерея,
сикстинская Мадонна – и вдруг мое волнение: это она (м), и в ее
руках я. Тревожный взгляд прекрасного лица как на фото с отцом
после свадьбы. Тревога или, может, удивление ее, приподнятость
верхнего века. Гипертиреоидизм?
2.10. Цель – это обучение, познание в условиях недостатка
информации. Переоценка мирских ценностей. Аскетизм. Плотские
радости вместо высших как степень неуверенности в высших
целях. Награда – вечная радость, вечная жизнью. Вспоминается
мой выход из ГИАП и взгляд на химкомбинат: ведь должна же
быть логическая простая связь между всеми значениями
переменных в сложных технологических процессах; начало
четкого оформления моего метода логического моделирования
сложных процессов.*
(СД – это 16 км восточнее от Р., обычно ездил на велосипеде,
вначале вдоль ж. д. по усыпанной песком дорожке, затем
сосновым лесом тоже по песчаным прекрасным тропинкам, затем
по большой трубе переходил через речку Боровую и далее...
Велосипед ставил под окнами б-ки напротив здания ОКБА, где я
вначале работал. После работы летом зной, но ветерок ласкает
руки, лишь глубже надвинешь козырек от солнца на глаза. По
дороге была колонка, из которой я пил. Быстрый бег велосипеда,
сильные мышцы ног, ровное дыхание как во время сна...
Ароматные желтые цветы гигантских коровяков, мальва. Край
леса, заросшего кустарником, отдых, весной здесь и далее в степи
росло много дикого лука, великолепны были салаты со сметаной
из него… Из 120 руб. зарплаты 40 посылал детям, 20 на оплату 3-х
комнатной квартиры, на все остальное оставалось в лучшем случае
по 2 рубля в день.
Люба Мороз – светлая копна волос, красивый овал лица…, ее
дочь Вита, поездки на Донец, купания. Май, поездка всех вместе
к ней в деревню. Прекрасные цветные слайды: наша компания на
фоне темно-зеленого леса, большие желтые цветы в руках Г. Мы
вместе с Л. в березовом лесу под Варваровкой. По дороге
роскошные виды: песок, желтые цветущие кусты дрока, сосновые
посадки в рост человека, густо разросшиеся… Живопись маслом:
край сосняка ранней весной, желтый песок, ручьи. Большая
цветущая поляна в дубовом лесу у Донца… Походы осенью за
маслятами в сосновые посадки.)*
22.12. Алла Астреинова, переводчица с французского, у нее
последствия полиомиелита, лицо Мадонны Рафаэля: “Mon ami,
145
_______________________________________________________________
поздравляю с Новым Годом и Днем Рождения, счастья тебе,
успехов, привет от всех переводчиков”.
2.08.69. Пицунда, долина, где спортлагерь МГУ, п. к Гале. За
эту неделю, кажется, приспособился к туристской жизни на
вершине горы южнее долины. Ночью очень тепло, сплю под
простыней. До полудня я на пляже, после обеда сплю, вечером
готовим на костре: познакомился с одним молодым ленинградцем,
попросился поставить палатку рядом, он врач-психиатр. Часто
сидим с ним на камнях у самой кромки ласкового моря,
наблюдаем за маленькими рыбками, которые выползают на
мокрые камни чуть выше уровня воды и говорим о том, что же
все-таки будет с миром, где паразитизм и обман разъедают все. Я
высказал предположение, что люди все же научатся когда-нибудь
распознавать этих паразитов и лжецов и не только по их
деятельности, но и по внешнему виду. На пляже много людей
собирается вокруг моей “Спидолы”, чтобы послушать последние
ужасные события из Чехословакии…
Море часто штормит, мешают муравьи: целыми ручейками
уносят по крупинкам мой сахар. Утром меня разбудило чье-то
влажное дыхание; у входа в палатку корова жевала мои яблоки.
Огрел ее мокрым полотенцем, она заскользила вниз к палаткам
альпинистов, на них посыпались камни. Аврал! На них сверху
падала корова. В лагере МГУ был вечер босоногих поэтов, одного
уже выгнали из лагеря.
Рубежное. Дома ночью проснулся и, сонный, стал “гнать
мышей из палатки” – оказывается, Г. только что легла, потушила
свет и зашуршала газетой, которую откладывала в сторону.
16. Рассел: если А близко к Б, то А = Б. Переложить основы
христианства на язык топологии. Чтение Булгакова “Мастер и
Маргарита”.
1.09. Письмо к Л. Знание может быть и хорошим и простым,
причем все это не зря. Нас учат как на хороших, так и на плохих
примерах, для большей ясности для нас, дураков. Суть – единство
всего, всех нас, всего, что мы знаем и не знаем. Ведь в этом суть
христианства… все “воины”, только говорят на другом языке: на
языке поступков, науки. Представляй чаще “внешним
обстоятельствам” учить нас, а не только своими словами: так я
раскрываю мой термин “навязчивость с твоей стороны”… Ну,
пока, желаю здоровья, ma marraine.
18.12. Алла: “je ne sais pas si cest commode de mecrire: un jene
fille et un homme marie… мне иногда кажется, что ты умышленно
уходишь от будничной жизни… В., скоро Новый Год, в этот
146
_______________________________________________________________
вечер хочется быть красивой и говорить ласковые слова… и
чувствовать, что ты и твои слова могут принести кому-то чуток
того заветного, всегда желанного счастья. Глупая я, да? Ну и
пусть!”
23. П. к А.: я оказывал сильное влияние на друзей в Ун-те, и
меня часто называли проповедником, была какая-то божественная
искра, и я умел ее передать другим… соприкосновение с ложью,
непониманием, паразитизмом… Одна из причин, что я пишу тебе
– так это нечто вроде отдушины для меня.
22.01.70. А.: “Comment tes affaires, mon philosophe?.. не
хотелось бы, чтобы было именно так (“отдушина” для тебя). Mais
que faire, si je nai pas le droit de dire et de faire ce que je veux”.
1.03. Настраивает всю жизнь человека вера в себя, в свои
некоторые возможности, и это действительно проявляется.
Уверенность в себе возникла у меня, когда нашел новый метод
получения информации от сложных ситуаций, уже есть и радость,
успехи в публикации статей.
Вышла моя статья по булевым
моделям
в “Заводской лаборатории”,
журнал выходит
миллионным тиражом и переводится на английский в US.*
29. Надо противостоять чувству, не связанного с любовью,
иначе явные потери… надо говорить: это я, это все мое. Или как
отношение отца к детям: это мои дети. Или как король: это все мои
слуги. Интересный оттенок этого есть у Достоевского, это
Лебядкина.
31. Л. М., светлые пушистые волосы, правильные черты лица,
изящность: “Ты очень хороший, мягкий, стыдливый… Ты!…” На
улице показал издалека Л. и Виту; м.: “Она как светлый ангел”.
10.04. Изучение изоморфизма вообще, топология – близость
всего. Иду с работы; скорее всего для добра характерна
настроенность на обмен информацией, открытость… Так и эти
деревья тянут свои ветви к свету. Для добра характерны
расчлененные формы. Критерий – площадь поверхности по
отношению к объему. Социология, Внешняя компактность
автомобиля, носителя смерти и форма велосипедиста…
Обобщение всех фактов и религии.
… Как бы мне хотелось украсть тебя… Чуть начинают
распускаться березы, молодые и густые сосновые посадки. Взгляд
прямо в зрачки – открытый, любящий, напряженный… Не смотри
на меня так, я не стою этого…
24.05. Троицкий р-н, Ольшаны, моя палатка в саду, шум
дождя, Зосимовская Таня…, разговоры о литературе по
фантастике. П. к Гале: … крепостное право: работаем и по
147
_______________________________________________________________
воскресеньям, полем подсолнечник. Утром, схватив кусок хлеба и
жуя его, иду на поле с тяпкой, почему-то сильно болят икры ног…
Подбираем и грузим люцерну, была очень плохая погода, сильный
ветер, одел все, что было. После работы болтаемся дома, лежим
или слушаем ВВС; сейчас сушу приемник на солнце и пишу тебе
на крылечке. В 8 ужин и сразу все идут в кино, почти каждый
день. Через день приходит баянист, устраиваем танцы. Избы
некоторые крыты соломой, очень поэтичный вид. Пью сырые
яйца.
Иногда ездил на велосипеде в Кременской лес: большие
сосны, песок, озера. Заезжал к Вале Соколовой (она работала с
Галей в ЦЗЛ), по старой памяти играл на пианино: разбирал чтолибо по нотам. Потом я познакомил ее с моим приятелем Аликом
Цецерским, и они поженились, были у них на свадьбе. Роскошный
сосновый лес, дюны; мы все идем, “Цеце” с гитарой идет и
шутливо поет: “…пойду я к милой в терем и брошусь в ноги
ей…” (Было ли в Р. счастье? Да, счастье там, где солнце и
свобода, где и леса и волны аромата вечерних степей).*
Недостаточно просто считать себя христианином. Надо
активно объяснять всем эту точку зрения и по мере сил помогать
ближним. Эта помощь потом, как опорные точки в нашей памяти,
светятся всю жизнь.
8.08.71. Татьяна Сергеевна Радова (Королева): “…сила твоего
родства покорила нас всех. Спасибо за это прекрасное чувство…”
Отпуск провел в Пицунде (вначале в Долине дикарей, там
ручей с питьевой водой, это примерно час ходьбы южнее П.).
Наташа из нашего ГИАПа, гибкая и изящная ведьма… Мой уход в
родной лагерь МГУ, там мне дали отдельную комнату в домике по
аспирантскому удостоверению. Беседы о живописи…, Володяфилософ из университета, мы иногда в разговорах часами стояли
под солнцем, не замечая его, разговор обо всем возвышенном;
еще был один парень, бывший военный, который любил слушать
мои похождения…
Щекино и Тула
4.10. Мой переезд в Щекино (южнее Тулы и Ясной Поляны),
там жила м. Работа ведущим инженером в ЦНИИСУ по
системам управления производства оружия. Институт почти около
нашего бывшего дома на ул. Свободы 56 в Туле. Как-то в
дружеском совместном разговоре с начальником (я называл его
“Бабухером”) шутливо сказал ему: есть вредно, пить вредно,
148
_______________________________________________________________
курить вредно, любить женщин вредно – жить вредно. – “А ведь
это правильно!”
25.11 Галя: “… я без тебя поглупела. Бывают моменты, когда
я пою целый день на одной ноте только одно слово “Зайка…,
Зайка… Как вспомню лето этого года и эту общую загазованность
воздуха, так хочется бежать от следующего лета… У меня очень
болит сердце и не дождусь никак лучших перемен в нашей жизни,
однако я всегда себя успокаиваю… Целую, К.”
11.12. … Сохраняй бодрость духа, нужно сохранить свои
нервы в порядке, это полностью зависит от правильного и
оптимистического отношения к жизни… Жить у м. мне очень
трудно, она, конечно, психически больной человек.
23. Т.: “Привет Вам от всех друзей в ГИАПе. Две Тани”.
19.01.72. А.: “… Cest tres mal que tu es loin, mois peut-etre pour
toi c´est mieux… Comment se porte ton âme?.. Recemment j'ou
rencontre le vieux recuil de vers de Natson “Mon Dieu” : quelle
tristesse et maladie dans chaque mot!.. Mon ami, ecrit–moi dance
chaque ta lettre les vers françois si c´est possible, d´accord? Votre amie
A.”
22.01. (Гале). Пишу тебе на почте, maman
опять
разбушевалась… Бог с ней. Заткнул своими любимыми
заглушками уши: сразу все стало хорошо, тихо и спокойно; она
перестала ругаться, когда увидела, что ее не слышно. Я тоже жду
окончания моей фронтовой жизни и встречи с тобой.
11.04. Присвоение воинского звания старшего лейтенантаинженера.
…06. Смерть м., до этого у нее было кровоизлияние в мозг;
патологоанатом сказала, что у м. утолщенный слой
надпочечников. Производство большого количества адреналина,
ее агрессивность? Ю. забрал себе все, даже то, что она написала
мне в завещании (саксонский фарфоровый сервиз), и даже ее
паспорт, чтобы я не смог прописаться в ее квартире, которую она
получила после размена моей трехкомнатной. Переход генов зла
далее… После похорон подошел мальчик лет 10-ти, просит
милостыню. Как тебя зовут? – “Витя”. Мои слезы, наконец, и
здесь на кладбище и потом всю дорогу обратно. Прощание с
частью моей жизни. На ее могилу мы с Галей положили большой
букет ромашек, которые собрали в Ясной Поляне.
Засуха, горели торфяники под М. Прогулки в обеденный
перерыв в мой старый тульский парк, где когда-то гулял с Лидой
С. и где смотрел с забора фильм “Марко Поло”. Этим же летом
встретился с Таней Вартазарян, она пригласила свою подругу, и
149
_______________________________________________________________
мы гуляли по ул. Коммунаров к заставе и далее, были на
стадионе. От ее сверкающей красоты ничего не осталось, уже
развелась; зло и агрессивность чувствовались во всех ее словах,
как и раньше. Ездил в командировку в Алексин по производству
взрывчатки. Старый город: церковь над обрывом у Оки, старая
гостиница, окно и веранда выходит прямо в чудесный старинный
сосновый бор, который тянется по правому берегу Оки, купания,
бег наперегонки с моим товарищем по поездке.
Дым от горящих торфяников со стороны М. Ездил на трамвае
на место бывшего пионерского лагеря севернее Тулы, в котором я
был в 1949г.; раньше там, около киноплощадки росли дубки
высотой в 7м., теперь же спустя 34 года это были мощные
взрослые дубы. С тех пор прошло много событий, о которых я
раньше не мог даже предполагать… Деревья надо рассматривать
также и как своеобразные календари нашей жизни. Еще подошел
там к старой раките около пруда, где мы обычно купались около
леса; положил ладонь на ее кору: здравствуй!..
6.10. Дмитров. П. к А. В июне умерла м., и все последующие
события сильно повлияли на меня как со стороны здоровья, так и в
отношении понимания многих других вопросов, чисто духовных.
Месяца два я плохо себя чувствовал, гипертония… Между людьми
(совсем близкими, родными) может быть фатальное непонимание
… Решил недели две поработать в библиотеках М. Съездили с
Галей во Владимир к Королевым. Я собираю все старые фото и
вижу на лицах детей (родственников) действие тех же генов,
характерных и для меня. Неужели предопределено больше, чем
мы думаем? и судьба? Спасибо тебе за американскую открытку с
чудесными les anemones. Я недавно купил большой куст
хризантем, и теперь они будут у меня цвести до января. Передавай
мой привет Natalie и всем нашим знакомым.
3.01.73. Ольга Марковская (дочь Т.С. Королевой): “Нет,
Витюша, замуж я опять не вышла, здесь ты сыграл решающую
роль… Ты писал, что надо обзавестись семейной жизнью… Я
рождена любить и быть любимой… Ты не находишь, что нам уже
пора все-таки живьем увидеться?.. Мама о тебе все время
расспрашивает, ведь ты у нее вместо родного брата Сергея…
Целую, Ольга.
14. (П. к О.) … если и бывает хоть какая-то привязанность и то
хорошо – во всяком случае я это видел, начиная со студенческих
лет. В общем, с нашей стороны это отношение к миру должно
быть чем-то вроде любви родителей к детям или сострадания
врача к своим больным – и те и другие не ожидают такого же
150
_______________________________________________________________
ответа и довольствуются благом своих подопечных, в том их и
радость. Подобный ответ бывает очень редким. Целую свою
сестричку.
2.02. (П. к О.) Лет 10 назад я познакомился в Р. с семьей
Муравьевых; рисунки старика Н. С. (он потомок декабристов),
иллюстрировавшего “Цветы зла” Бодлера – безудержная фантазия,
открывающая глаза на реальность. Я был уже немного
подготовлен к этому, знал основной дух веданты и христианства,
что мы все являемся чем-то одним целым.
Стал изучать
французский и читать Бодлера, у него я нашел то, что не ожидал
найти в поэзии: не только горечь, мечту, сны, но и жесточайший
реализм; и все это высказывалось со страстью. После этого Верлен
и современные поэты, иногда смотрю журнал “Европа” на фр. в
М. Странным образом что-то из этого отобразилось и в моей
научной работе по исследованию сложных объектов. Здесь я
применил топологию, которая является полнейшим подобием
веданты (да и христианства) – все неразрывно связано как целое;
весь мир в этом смысле (для лучшего нашего понимания) – это
“я”. Увлекаюсь ботаникой и фармакогнозией, это хорошо
сочетается с туризмом.
Все тает, гулял у пруда в Тульском парке как обычно в
обеденный перерыв. Что-то краснеет: около воды человеческий
зародыш (плод)
размером с кулак… Гуляющие пожилые
женщины спрашивают у меня, почему я печален, показываю им
это, они ахают: “какая стерва она!”
Лариса Ашиткова (урожд. Щеглова); поездки в колхоз,
бесконечные разговоры о туризме, Ясная Поляна, р. Воронка…
Встреча всей компанией какого-то праздника в кафе, прогулка в
парке, ее слезы. Поездка туристов
на Упу (Никольское),
соревнование по ориентированию; ездил туда на велосипеде из
Щ.
19.05. Марку Кацу (он работает в Рубежанском филиале
НИОПиКа). В отношении статьи по булевым моделям: настало
время, как в мультфильме “Ну, погоди!”, нахально пройтись с
барабанным боем мимо волка (ак. Кафарова), у которого от
неожиданности отвисает челюсть… О толковании теоремы Морса:
мы, де, строим каркас, на который вы, мол, можете натягивать
любую пленку, т. е. аналитику… У меня был период душевной
депрессии…
18.06. (Ему же). Отрицание не означает доказательства, а
лишь ограничивает какие-то варианты, остается целое море
неопределенности. Конечно, очень хотелось бы устраивать
151
_______________________________________________________________
встречи у вас в ин-те (в Рубежном), но время! Уж очень
интересные проблемы возникают в области ускорения и
уточнения всех квантовых расчетов, которые гибнут из-за их
сложности. Дарственная надпись для него на оттиске моей статьи
в Докладах АН СССР (1976, Т.231, №6): “Моему проповеднику и
пророку,
ревностному
последователю
Нового
Учения,
превзошедшего в
своем рвении самого Учителя, с
благодарностью, В. Щ.”. Шутливое письмо с аналогиями: членкор Кафаров, как первосвященник, требующий распятия Учителя
на дверях своей кафедры в назидание всем аспирантам…, и
Марк, как один из евангелистов, в своих сочинениях “От Марка”
воскрешающий Слово и Дух Учителя.
Ездили с Галей в Прибалтику; Вильнюс, затем Тракайские
озера, там поставили палатку на берегу, вода прозрачная, песок.
Были в замке. Хозяин-поляк дома около озера, где была наша
палатка, дал лодку. Я съездил на другой берег (это почти 1 км) за
водкой для него. Потом поехали в Каунас, сошли немного раньше,
ночевали у Немана и купались там. В Каунасе были в музее
Черлёниса, затем Рига, сняли комнату у хозяйки-немки, кровать с
пышной периной; музей изящных искусств. Юрмала, искупались в
море, которое выпуклой горой чуть поднимается к горизонту.
Кёнигсберг, невозможность устройства, приближение ненастья,
мы уехали в Дубну. Вода почти до горизонта, полузатопленная
церковь…
Были еще с Галей в Питере у моего знакомого по
спортлагерю МГУ психиатра; фото ее на фоне арки, колонны и
площади перед Зимним. Воронка, купание с Ирой, ей лет 15, она
сестра моей программистки. Ныряли с мостиков в воду, потом
играли вместе с мальчишками в футбол. Мысленный форзац перед
моей будущей повестью “Круглый плод”: гравюра Дюрера, Ева
дает яблоко Адаму.
7.09. Гале. Находимся мы в Курбатове, это около часу езды на
восток от Черни, грязь непролазная. Хозяйка кормит нас очень
хорошо: телятина, простокваша, которую вытряхивается
из
банки глыбами. Ни о какой копке картошки не может быть и
речи, в поле сплошное болото. Ходим гулять в лес. У меня эта
поездка получилась чем-то вроде санатория и терапии сном. Весь
дом полон всякой живности, как Ноев ковчег: под крышей, крытой
соломой, живут кошки, под карнизом парочками сидят голуби и
воркуют. По дому бегает с подбитой лапкой дикая уточка, около
моего окна вечером бормочет и стонет овца, у которой, как
говорит хозяйка, болят зубы. У хлева, куда мы бегаем по нужде,
152
_______________________________________________________________
вздыхает корова, рядом стоит перевернутый ящик, где живет на
громадной цепи чудесная рыжая собачонка с печальными карими
глазами, вечером она тоже начинает тоскливо подвывать. Я думал,
что ей холодно, но хозяйка говорит, что это она просится
погулять, чтобы с нее сняли эту цепь, “ей бы лишь бегать ночью с
собаками”. Этих собак здесь дикое множество, вчера ночью они
устроили в деревне настоящий концерт. Когда я вышел в
совершенной темноте, очевидно на свет моего фонарика
помчались ко мне какие-то из них, ломая кусты; я скорее скрылся
за дверьми и спешно задвинул засов. Вся пшеница полегла и
гниет в поле. В деревне нет ничего: ни клуба, ни магазина, ни
аптеки, ни даже почты. Пишу с запозданием, т. к. почтальонша
решила один день не ходить: ей надо пасти корову.
11. Галя: “… в подвал не хожу, боюсь увидеть крысу
убитую… по выходным
дням гоняют в колхозы даже
освобожденных. На работу в Тулу ездить очень тяжело, влезаю в
очередь, где много мужчин, они и вносят в автобус…”
Осень, слякоть, завернувшись в плащ, задумчиво иду к
тульскому парку; вижу парня очень похожего на меня, так же
одетого, в шляпе и очках и с таким же портфелем… Мы мельком
взглянули друг на друга и затем ускорили шаг, чтобы скорее уйти.
Все это было почему-то неприятно. Зима, наш ин-т как тюрьма,
лишь из туалета чуть виден кусочек голубого неба над мрачными
крышами. Мороз, перерыв, парк, обед: несколько кусков черного
хлеба и половинка плавленого сырка; пластмассовая банка из-под
реактивов с кипятком, завернутая шарфом. Мороз обжигает
пальцы; молитва “Отче наш” и вид голубого холодного неба.
Доклад мой в Совете по кибернетике АН СССР, выход
основной статьи по булевым моделям – языку, на котором с нами
разговаривает природа, языку, согласующему информационные
каналы природы и человека. Доклад на ф-те дискретной
математики МГУ. Разговор с ак. Яблонским на совете в МГУ, он
говорит мне уныло: “…но кто оценит наши математические
построения, новые, более мощные методы распознавания… Всюду
сидят деляги, никчемные и беспринципные люди…” Позже
встречались с ним и на факультете журналистики и продолжали
наши разговоры в этом же духе в его машине, ехали от южного
входа в МГУ к метро. Новая моя знакомая Л., черные волосы,
белое лицо и плечи, нежная кожа, синие глаза, интимный
разговор: “не знаю, наверное, я уйду от мужа…”. Поездка к
Клавдии Георгиевне Королевой, моей дальней родственнице,
подруге м. еще по Оренбургу, жене Виктора Орлова, товарища
153
_______________________________________________________________
отца. Встреча там с ее соседом Дымшицем с иссиня-черной
ассирийской бородой. Вечеринка у него с его друзьями, доцентами
из МГУ. “Виталий, если ты что-то нашел важное в теории, скрой
это, не пиши и не рассказывай об этом – украдут и ты останешься
ни с чем. Просто используй свои возможности в прикладных
областях, не называя источник такого детального знания…”
“Оливер!”, история затерянного в этом жестоком мире мальчишки.
Слезы, выход в чужой город, где мне негде остановиться, все
гостиницы забиты черными. Головокружение, дезориентация: где
я?.. Скамейка, дети, старшая девочка лет 9 говорит мне: “Вы не
дадите ли 10 коп, чтобы нам доехать?” – Да, да, конечно…
19.12. Сон: я в двух естествах, одно участвует в каких-то
действиях, напоминающие театральные, другое летает надо всем
этим; живет оно в масштабе времени, несовместимом с обычной
жизнью. Иногда задеваю за прутья-щупы, взрываются мины, это
вызывает улыбку – их взрывы никакого отношения ко мне не
имеют. Теплое мелкое озеро, отдельные ямы, где лежат громадные
раковины и в них живые моллюски.
С машиной (бюрократией)
веди разговор на машинном
языке, повторяя…, без эмоций. Вся математика – это и есть
модель мышления. Народ – терпение, трудолюбие; даже не
думают, что проходит молодость, что возможна свобода, отдых,
праздность. Втянутость в вечную работу, кататония труда.
…01.74. Сон: я потерял память, раздет и не могу найти свои
вещи, и мне по секрету говорят, что на меня есть донос от
прежней… мне стыдно, но путь пройти надо. Слащавость и в
дальнейшем предательство.
Когда я смотрю в твои глаза, чувствую, как падаю в
пропасть… Мой розовый город, пурга, поющий снег, дом, мать,
смерть, боль в сердце, “клубок змей”.
Внедрение зла как мутация у м.: утолщение надпочечников,
агрессивность. В детстве чувство того, что все держится не само
по себе, а потому, что все заранее рассчитано родителями,
учеными, политиками; потом выяснилось, что все мы погружены в
море неизвестного. Цель написания повести – конструирование
новой души, человека пишущего и читающего; излечение. Кроны
высоких дубов весной, ветви переплетаются на фоне неба,
молитва Богу: хорошо. Беги сюда, в лес, и здесь ты найдешь
успокоение.
“Круглый плод” – отображение всеобщей общественной
шизофрении, стремление к выделению не только внешних, но и
внутри себя отдельных враждующих областей (этот замысел так и
154
_______________________________________________________________
не был осуществлен).* Роман – модель, принцип написания – это
топология
отождествления.
Стремление
к
округлению
(компактности) в биологии. Красота как компактность в
информационном смысле, наиболее удачное согласование каналов
связи, “понимание”, схватывание сразу.
20.02. Доклад по алгоритму построения булевых моделей в
МХТИ (менделавочке) у ч.-кор. Кафарова. Вся его орава
кандидатов и докторов задавали мне вопросы не по существу. А
Кафаров в простоте душевной воскликнул: “Но я ничего не вижу!
Зачем это?” Я чувствовал себя портным из сказки Андерсена
“Новое платье короля”.
Вспомнился старичок в электричке, который просил
милостыню, и я тогда сказал Герману: пройдет лет 50 и ктонибудь из нас вот так войдет в электричку и скажет: помогите,
братцы, и я был когда-то как и вы молодой и работал над атомной
бомбой… Самая дикая мысль м.
тогда в Р.
(вопреки
договоренности), что она должна быть уже сразу на нашем
иждивении, хотя с нас тогда нечего было взять. Нам хватало
только на хлеб насущный (я высылал деньги детям), а у нее были
большие деньги на книжке за проданный дом (эти деньги потом
пропил Ю.)*
Последняя просьба отца к сестре Тане перед уходом на фронт:
съездить после войны в Тулу и узнать, как живет его сын.
2.04. Галя: “Я тебя мало вижу дома… и осталось жить так
мало…”
…08. Сон: Л.: “… люби меня всегда, и все будет хорошо”. –
“Я сравниваю свое отношение с тем, что было раньше; да,
конечно, я люблю тебя… ты всегда в моей памяти, во сне
останешься моей девчонкой” У нее слезы. – “Если я умру, ты
будешь помнить обо мне?” – “Я буду перечитывать твои песни и
вспоминать тебя”. Верхушки дубов, голубое небо. Счастье,
счастье, ты, как и свобода голубого цвета! Шизофрения
общества,
кататония: застывшие фигуры школьников с
автоматами у памятников, томящиеся на никчемной работе
служащие; патология ума – бредовые идеи мирового господства;
патология чувств – запрет на истинно-прекрасное в искусстве;
патология воли – всеобщая апатия народа. Еще сон: разговор на
балконе с Эллой, моей подружкой по музшколе, я знаю, что она
уже умерла. Мы разговариваем друг с другом тихо и печально:
“Ты же…” – она утвердительно кивает головой. Я глажу ее, но
она, оказывается, вся плоская и легкая, как лист. Затем она падает
вниз и вдруг превращается в бегущую прочь собаку – я кидаюсь в
155
_______________________________________________________________
темноту двери, там стоит мертвая м. “Где она!” – кричу я и с
ужасом в сердце бросаюсь на м. Толчок в бок. Я просыпаюсь,
смотрю на часы, полночь, с тревогой иду по темной комнате: “м.
еще здесь”.
…10. Баку, Мардукян (на севере Апшерона), турлагерь,
гостеприимство: сразу же нам дали отдельную комнату, ужин в
столовой. Берег Каспия, песок с отдельными скалами, на песке
утром видны следы змей, кое-где растут фиговые деревья. Галя,
бегущая по мелководью Каспия, маленький тюлень, играющий с
нами в море. Горы дынь и винограда на базаре в Баку.
Выжженная степь, отдельные дачи с цистернами воды, овощи
выращивают весной и зимой в корытообразных углублениях,
поливаемых водой… Тбилиси, Гагры – ощущение домашнего,
ровного тепла, влажности; идем и улыбаемся.
В Т. на работу езжу на электричке, прохожу через пути
задумавшись, окрик охранника, я не обращаю на него внимания:
“Стой, стрелять буду!”, держит пистолет, направленный на меня.
Скоро уже моя электричка, перед нами появляются рабочие из
депо в промасленных робах, с какими-то железными крюками в
руках, они немного покачиваются: “Ты чего к человеку пристал,
ведь ему надо на поезд…” Мне было стыдно перед ними за свой
вид: костюм, белая рубашка, галстук, папка для бумаг. У народа
всеобщая неприязнь к охранникам, лакеям паразитов. Основная
страсть многих (кроме половой) – это стремление к власти, к
садизму,
это больные… Не поддаваться гипнозу вожаков.
Мысленно всегда видеть горизонт, небо, поля, леса: “Это все мое,
это я”. Цель человека в нашем обществе – это независимость от
него в питании, жилище. Туризм, отшельничество, монашество.
Крестьянское хозяйство и незащищенность его от паразитов.
Странник, освобождающийся от тотального паразитизма.
15.12. Пил воду из своей пластмассовой банки из-под
реактивов во время своего “обеда”; морозный парк, зажмурил
глаза от солнца: благослови Отче, наш Светлый, Лучистый…
…03.75. История основной топологической идеи. От
диффузного, всеобщего ведантизма к христианству, указавшему
ближайшую окрестность, достойную человека – его ближнего
(хотя бы). Крах и этого сейчас. Озверение. Постепенная сдача
позиций. Последняя наша ближайшая окрестность – наша душа;
не допустить ее разделения изнутри (шизофрения) или извне
(двоедушие, социальная шизофрения), лжи самому себе.
Аналогия: мой алгоритм получения выводов. Сжатие интервалов
156
_______________________________________________________________
истины. То же у Гегеля. Скоро буду дедом: сын женится. Вот такто, друг мой.
Май, поход от Приволья к верховьям Упы, к излучине у
Костомарово. Заброшенные деревеньки, цветущие вишневые
сады, солнце, река и плывущие по ней стебли аира.
19.06. Кац:
“…твой план конструирования логических
советчиков – это просто здорово! Так как насчет твоего портрета?
Сохранение твоей молодости для грядущих поколений, а то
потомки увидят безобразную физиономию 100-летнего старца и
будут думать, что корифеи прошлых лет никогда не были
молодыми…”
1.07. Кацу. Осенью сфотографируемся вместе. Надеюсь, что
когда-нибудь эта фотография будет фигурировать в роскошных
изданиях – воспоминаниях учеников и т.п. Весьма заманчивая
цель жизни. Выжги каленым железом места, где упоминаются
слова “математика”, “алгоритм” – это теперь ругательные слова.
Представь все дело так, что тебя все время осеняли свыше идеи их
трудов…
12.08. Кацу. Чуть было не улетел на Д. Восток в Дальнегорск,
где получают бор. Там туземцы по-прежнему занимаются … и
поклоняются уравнениям регрессии по 1 – 2 переменным. Может,
хоть искупаюсь в Тихом океане.
Сужение окрестности при переходе от восторженной юности к
старости: ведантизм, толстоизм, христианство, иудаизм, партия,
эгоизм, шизофрения, рак с метастазами, сепсис, разложение.
Карстовый провал южнее нашего дома около Озерков, весной
туда, закручиваясь, уходит поток воды, нагретый солнцем, чтобы
породить где-то новые отложения или новые обвалы. Обновление
– конец моего романа, сплав с философией. Эмбрион, поглощение,
засасывание ртом пальца. Зигота, стадия кольца, которое затем
разрывается, давая на одном конце ротовое отверстие, затянутое
мембраной и на другом – анальное. Симметрия начальная этих
частей: губы, язык, нёбо, пищевод, желудок и соответствующие
им органы на другом конце.
М. Знакомство с художником Зюзиным, его женой и
друзьями. Рассказ З. о том, как он “убил” ак. Мясникова: обругал
его за нарушение договорной цены за картину; инфаркт.
Закон сохранения общей выпуклости (компактности). Если вы
видите истощенных людей, разделенных и погруженных в
собственные проблемы и отчаяние, то это означает, что есть ктото, жиреющий за их счет и проводящий время в увеселительных
157
_______________________________________________________________
пикниках и теплых подобных компаниях таких же людей с
округлыми лицами и упитанными телами…
Филиал ОКБА, школа на месте бывшей деревни Воробьевки,
сейчас рядом химкомбинат. Заброшенные сады, полно яблок. В
перерыве с одним нашим бывшим геологом прогуливаемся под
высокими тополями и рассуждаем о смысле жизни, он еще
рассказывает о красотах летнего Таймыра. (Во время одной из
многочисленных вечеринок с нашей молодой компанией один
знакомый мне говорит, что мною интересуется ГБ: почему часто
ездит в М., ходит постоянно один в лес во время обеденного
перерыва и т.д. Это отголоски моей встречи с американскими
студентами в М.).*
Материя как компактность, как “закругление” полей. Истерия:
театральность, заявление о помощи, распространение во вне;
оправдание в этом м. Для многих мои логические модели кажутся
шаманством: из хаоса цифр, на которые все уже давно махнули
рукой, где “ничего нет”, вдруг появляются непротиворечивые
короткие выводы, как бы “голос свыше”, или как бы ответ
природы на поставленный тобою вопрос к ней.
3.01.76. Татьяна С. Радова: “…сложно обстоит дело со
здоровьем Евгения С.; будете во Владимире, напишите мне, как
он себя чувствует после операции…”
5.03. Сон: я играю со своими детьми, на жердочке головой к
стене сидит большая черная птица. Я глажу ее – она изгибается,
как кошка, крылья распрямляются. Я боюсь, что она может всем
выклевать глаза, на концах крыльев у нее когти, она вцепляется
мне в руку, просыпание. Другой сон: как бы Болохово, вся наша
семья Королевых…, но вещи (шкафы и другие) неустойчивы, я
предлагаю укрепить их подпорками, лыжными бамбуковыми
палками. Отец помогает мне: “Да, да, это так надо сделать,
Женька”. Я тут же понимаю, что он ошибся, он думает о своем
младшем брате, который сейчас очень болен. Надо написать ему.
Социальный смысл трагедии м.: она показала мне будущее не
путем рассказа, наставления, но путем представления драмы, как
актер.
…05. Главная заповедь математика – возлюби свою
ближайшую окрестность, как самого себя. Надпись моего отца
Сергея Сергеевича Королева на фото 1936 года, где я сижу на
пне, жмурясь от солнца: “Солнышко мое!” Н. в самую интимную
минуту: “Солнышко мое!” – и опять появился Сергей уже в двух
видах (и Андрей) спустя 14 лет после гибели их деда Сергея…
158
_______________________________________________________________
Сентябрь, Феодосия; сильный ливень и сель с гор, музей
Грина. Уехали морем в Ялту.
Л. Ашитковой. Я говорю ей шутливо: моя душа разделяется
на “я” и на В. Н. Щ., поспорт №…, пропуск… и т.д.; иногда они
спорят между собой. Вторая часть – личность нудная, ворчащая,
всем недовольная, интересующаяся лишь зарплатой и т.п. Первая
– личность весьма скептически относящаяся ко второй, душа
нараспашку, готовая всех обнять и быть со всеми единой,
довольная всем как радостный щенок и плюющая на все так
называемые материальные блага… Она тоже шутливо и печально
в ответ: “… где же наш необитаемый остров?…” Тетрадь с
туристскими песнями на память мне.
18.11. Добро должно быть не ради такого же ответа, скорее
это для себя: “Я все выполнил, зависящее от меня (т.е. меня не
мучают угрызения совести). Итог будущего романа “Круглый
плод” – социальная компактность соответствует паразитизму.
Однако теперь уже возможен конструктивный подход. “Благо
творите ненавидящим вас”, ибо оно будет возможным поводом
изменения души паразита или, по крайней мере, его
разоблачением в глазах общества. Зла нет (как это я сказал своему
шефу в Кыштым-Иртяше, он был крайне удивлен), есть
непонимание или отсутствие сопереживания, т.е. здесь нет
идентификации с другим. Зло – это, вообще говоря, логическая
ошибка, однако соответствующие информационные структуры
здесь могут быть запрограммированы изначально эволюционным
(или “случайным”) процессом.
Шувалова Л.: “Ты как Понтий Пилат спросил, “что есть
большое духовное богатство?” Это следование заповедям Божиим.
Побывай в Вильнюсе в русском православном храме…,
поговоришь с настоятелем и приобщишься… скажут, где можно
остановиться”.
Костомарово (Советск), огромное водохранилище с теплой
водой, погода изумительная, играл в бадмингтон и волейбол.
2.02.77. Сон. Н., мы вместе, моя… Она: “Ну, что ты сказал?” –
“Слава Богу во всем”.
М. Мой доклад в ин-те горнохимического сырья в Люберцах.
Большой зал, микрофон, диапроектор, странное, глуховатое
звучание моего голоса, заключение договора, массы советов.
27.05.Кацу. Я порядочно залез в математику… был в М., хотел
сделать доклад в ун-те на кафедре математической кибернетики у
ак. Яблонского, интересно еще раз профильтроваться в среде
математиков. На работе, когда я им сунул под нос свою
159
_______________________________________________________________
публикацию в ДАН, кажется, зашевелились, нужен твой отзыв из
Березников об экономическом эффекте. Рад, что метод стал
работать и в других областях, это дает мне моральную поддержку,
а то я уж стал совсем пессимистом. (Позже был у Яблонского и
сделал доклад на кафедре в МГУ).*
Май. Фабричная (около Раменского), Анна Сергеевна
Королева. “В Болохове твой отец научил местных жителей делать
дома из шлаковых блоков, построили несколько таких домов, там
вы и жили, там ты и родился… Кругом полно агентов…, они все
знают у них все расписано и на каждого заведено дело, где
заведомо все расписано, что с кем будет, вплоть до мельчайших
подробностей… Мать Дарьи Егоровны Королевой имела хороший
сад, отец у нее был пастухом. Сама Д. Е. скорее была немного
похожа на уроженцев Сибири: складка века, черные волосы…
ступни ног были развернуты немного больше, чем обычно. “Ах,
Господи!” – часто говорила она”. Я говорил с А.С. как-то спешно,
стесняясь… Спрашивал про родственников, говорил: ну, как у
них, все нормально? Наконец, она мне сказала: “Что значит
нормально? Люди имеют разные привычки и потребности, что
одному не хватает, то другому достаточно. Нельзя всех мерить
одинаково. Мне, например, достаточно” (у нее крошечная пенсия).
Интересный контраст между моим посещением одного доцента
МГУ и ее. Первый тщательно высматривал меня в глазок двери; у
А.С. мой стук – “Да, да, я сейчас”, – раздался ее голос, и она
скоро мне открыла дверь, на котором не было глазка.
Сон. Кажется, стромынское общежитие, из своей тесной
камеры через очень узкое окно я вылезаю наружу. Город (что-то
вроде центра Харькова), развалины, коричневые блоки камня,
солнце; большая площадь – это опять она, я ее уже раньше видел
во сне и осознаю, что это сон. Красивая старинная архитектура,
людей почти нет, трава, коричневые тона. Но я гол и ничего у
меня нет…, натягиваю на себя какую-то солдатскую форму,
гимнастерку и галифе, они длинны и я подвертываю их снизу,
сапог нет. Мне стыдно за себя, мучительно ищу в бесконечных
переулках тот лаз, через который вылез наружу. Потом все это
забывается, брожу один между этими восхитительными
развалинами.
Кацу. Если отдельные признаки хороши, это не означает, что
будет хороша их конъюнкция (он выдает это за свой новый
метод)*. Хороши порознь сыр, кофе, вино…, ипразид для
шизиков. Но прием последнего вместе с каким-либо предыдущим
160
_______________________________________________________________
может привести к †… Не жадничай, не обижайся и не жульничай,
в общем и целом ты молодец.
Июль, жара, ездил в М. в менделавочку и на ночь
останавливался в своей шатровой палатке (которую сшил давно
уже из льняной серой ткани и которая умещается в портфеле)
западнее от Битцы и от ин-та лекарственных растений. Спал на
пленке в плаще, довольно холодно ночью. Вторая ночевка в
глухом лесу южнее на 2 км от окружной дороги, восточнее
киевского шоссе, третья там же, ближе к озеру, к старому
имению. Ам. фильм “Золотое путешествие Синбада”. Наш мир
еще фантастичнее. Надутая морда моего руководителя,
защищающего докторскую в менделавочке и выпрашивающего у
меня, инженера,
последний рубль. Оглушенность всех,
суетящихся на кафедре кибернетики у члена-к. К., пытающегося с
тонким юмором благородно присюсюкивать при встрече со мной
и протягивающего свои скрюченные пальцы, напоминающие лапы
курицы из холодильника; волчьи отношения на кафедре…
Зашел во двор старого дома Суховых в Т. Каждый старый,
отшлифованный ногами камень как драгоценность
из-за
воспоминаний о дружбе с детсада до ун-та. Старые коридоры,
лестницы и кухня еще дореволюционного времени…
Кацу. Долго нет писем, я уж думал, что ты уже в стране
обетованной или в краях, не столь отдаленных.
О принципиальной невозможности проникновения дальше во
Вселенную: надо найти иные пути, иные подходы, иные
измерения. И этот путь уже есть – это вера = топология, там тоже
“я” в каком-то ином смысле. “Зачем лезть на вершину Эвереста –
удивляется мудрец, – когда там достаточно побывать в духе?”
Жизнь – это захват и т.д., но возникает христианство, которое дает
ограничение этому процессу: “Помни Бога”, т.е. помни, что есть
существо, неизмеримо более сильное и умное, есть точно такие же
другие люди. Пришвин: есть вся окружающая природа, очень
похожая на громадное умное живое существо.
Июль. Литва, Друскининкай, Каунас,
музей странного
Черлёниса, Ровно, мое фото на развалинах королевского замка на
Немане, фото у деревенской часовни с разбитым деревянным
Христом и около большого покосившегося деревянного креста, я
иду вдаль. Поездка на лодке на уединенный остров…
31.08. Купание в Грумантском водохранилище в заливчике
западнее, ближе к шоссе, ощущение вечности, набрасывал
величественные планы: дела, походы, оборудование. Часа три
161
_______________________________________________________________
читал под высокими соснами на крутом берегу у Воронки в
толстовском имении.
25.09. Сон. Мы все: Н., я, дети вместе что-то празднуем,
готовим ужин, накрываем на стол, но появляются мои старые
друзья, намеки, ухмылки, что мне оставаться здесь нельзя, они
донесут куда следует. Только теперь они мне сообщают, что все
это время следили за мной, они работают в органах и т.д.
Накрывают тут же себе стол, роскошная сервировка, дверь в
столовую закрывается. Я сижу с Н., кажется, и дети против того,
чтобы я оставался с Н. Она говорит мне: “Вот соль”, я пробую:
нет, не надо, в нее что-то добавлено…
Роман – творение нового; старая жизнь – это лишь несущая
частота, позволяющая передавать новую информацию. В истории
с м. я не придавал ударам судьбы эмоционального значения, это
был лишь материал для обучения. Со временем стал как бы
бродячим актером, сама эта жизнь-игра приносила некоторое
удовлетворение, ощущение того, что я и окружающие чему-то
научились. Это все уже было почти 2 тысячи лет назад…, вам
нужна моя кровь: вы ее получите. Меня стали больше
интересовать больные люди, у них все черты души видны резче.
Массовое заболевание ненавистью друг к другу. Паранойя,
истерия и шизофрения как норма общества. Нужна жалость к
людям при необходимости молчания, как Христос у Пилата. Даже
если всё общество такое, это не значит, что надо самому быть
таким. “У меня есть Бог” – у меня еще есть окружающая природа:
животные, растения, небо для того, чтобы увидеть
согласованность всего. Больное общество через своих казенных
профессоров пытается обосновать необходимость ненависти, они
забывают Бога, он один лишь против и показывает это нам через
природу, ландшафты – гармония всех и итоговое общее благо.
Стихи одного математика из Новосибирска: “Среди парабол,
среди полуокружий…”.
20.12.
Кацу.
Прости,
что
не
писал,
было
премерзопакостнейшее настроение, перо валилось из рук. Кафаров
бродит какой-то расслабленный по кафедре… У меня создается
впечатление, что его д-р Д. (мой новый руководитель, прошлый
спился, позже и Д. устраивал неприличные выходки во время
пикников в Рубежном)* частично находится под моими чарами и
всячески покровительствует. Он был весьма воодушевлен моей
топологической теорией и потребовал, чтобы я доложил ее на
семинаре в ун-те, что и сделал. Он хочет высосать из меня еще
две статьи… Вот так и живем, переговариваясь с ним через
162
_______________________________________________________________
пишущую машинку. О моей статье, вышедшей в Докладах АН. Я
был страшно разочарован, когда увидел, что они (Кафаров & Co)
напечатали свой слабый пересказ моей старой статьи 70-го года, а
ведь я давал им для опубликования текст, где все обосновывал с
помощью метода форсинга. (Впрочем, в принципе можно быть
довольным хотя бы тем, что читающие поймут: внешние объекты
могут “говорить” с нами на нашем качественном языке.)*
Сон. Я в старой квартире на Воздвиженке (Революции 49), м.,
отчим, Ю. – всё четко и выпукло. “Знаете ли вы, что это только
наш сон?” – “Да”. Я хожу, все рассматриваю с радостью и
боязнью, что всё это исчезнет, как только проснусь.
10.06.78. Алексеевка (южнее Тёплого). Старый клубконюшня, рядом лес, дома разбросаны в художественном
беспорядке, сирень цветет, рядом высокие ветлы, трава–мурава
(горец птичий) на тропинках и между домами.
14. (Письмо Гале). Встаем в 5.30, увозят на открытой машине
в поле за 6 км, работаем около часу, привозят завтрак: картошку с
мясом и молоко, опять работа до 14 часов, обед. Работаем по 13
часов в день на прополке свеклы; дикий лук в поле, горсть
листьев березы для очистки зубов и как витамины. Очень красивы
березовые лесочки, полно цветущей земляники. Дождь, сильный
ветер – бежим в лес и сидим под березами на мокрой траве. В
бараке шумно, народ крикливый и беспорядочный. Шашлык в
лесу, поздно ночью выводил всю нашу компанию из леса по
звездам и далее, лишь у меня был фонарик, шли длинной
цепочкой.
Конец
сентября,
командировка
на
Воскресенский
фосфоритный комбинат. Начало октября, командировка
в
Кингисепп, мягкий веерный душ, под которым можно было
посидеть на скамеечке… Съездил в Ивангород, далее пешком
перешел по мосту и оказался в эстонской Нарве, пообедал в
уютном кафе: тихо, спокойно, подали мне точный счет, все
дешево, по улицам гуляют господа в котелках с собачками в
клетчатых жилетках.
16.10.
Гагра. Палатку поставил у зарослей высокого
тростника арундо, чуть внутри поляны, снаружи палатку было
почти не видно. Серый песок, до моря метров 50, рокот волн,
купался в полдень, вода очень прозрачная и холодная. Ночью к
рюкзаку лезли крысы, приходилось каждые полчаса пугать их.
Через день ходил в Гагры за продуктами, купался и обедал там.
Гроза, на следующий день развел костер. Ухудшение погоды,
ушел в соседний лагерь, где получил отдельную комнатку. С
163
_______________________________________________________________
друзьями ходил в горы и показал им большой мандариновый
сад, где я раньше провел целый день, читая своего Бодлера на
французском, поедая мандарины и смотря в монокуляр на море и
Пицунду.
26. Вечером уехал в Тбилиси, переночевал в гостинице для
туристов и
утром уехал по Военно-Грузинской дороге в
Кисловодск. С юга высокая стена гор и по ней петляет вверх
дорога. Крестовый перевал, напились там минеральной воды,
купил высокогорных яблок, любовались видом далекого водопада
и Эльбруса. Дорога в долине Терека очень опасна, встречные
машины еле-еле могли проехать мимо, колесо одно уже было над
пропастью, крики ужаса женщин в автобусе. В Кисловодске было
очень холодно и неуютно, не стал дожидаться Г. и сразу уехал в
Щ.
28.
Кацу. Питер произвел угнетающее впечатление:
загазованность, разрушенные дома. Был в Нарве, день на Западе.
Тбилиси, музеи весьма плохи. До того в вагоне грузины
подозрительно смотрели на мой огромный рюкзак, “ бродяга”
слышалось в их разговорах. Далее Крестовый перевал,
Кисловодск, в коем я решил уже не останавливаться: наступила
плохая погода, попил нарзану и покатил домой. Решение Ученого
совета ГИГСа: рекомендовать везде мои булевы модели. В Главке
посопели и на всякий случай решили отвалить тов. Булю 20 тыс.
О м. в моей памяти до войны, вид ее лица – это вид
Сикстинской Мадонны; я не знаю другого изображения, более
подходившего к ней: тот же тревожный взгляд прекрасного лица.
Красота как приближение к максимальной дифференцируемости
поверхности и/или динамики тела, компактность, круглый
манящий плод. Ева и предлагаемое ею яблоко, грехопадение…
Цель – соединение в класс эквивалентности, приравнивание с
ближними, единение. Духовная общность – молитва; умственная
– создание и передача знаний, АМКЛ – “разговор” с объектом,
лечение; чувственная – семья, земледелие, туризм. Максимальная
ценность индивидуума в биологическом смысле в возрасте около
12 лет, возраст практической максимальной будущей
продолжительности жизни. Самое большое благо в нашей жизни
– это чистая голова, умение поставить преграду этому океану
помех, лжи и насилия. И еще, хотя бы крепкие ноги, руки и
сердце, чтобы все это осуществить. Надежность защиты в наш век
алкоголизма, наркомании и агрессивности. В плохую погоду в
свободные дни обычно выхожу из дома в полдень: больше света,
тонус жизни. Печальные воспоминания о Н. Солнце никогда не
164
_______________________________________________________________
обманет, оно всегда со мной… Танцовщица на льду, прыжок,
удар, волны по телу вверх. Сходство Лили Амарфий и Любы М.
9.11. Кац. “В Лен. технологическом ин-те на кафедре
моделирования и АСУ очень много разговоров о твоем методе,
еще говорят, что у тбилисских кибернетиков, занимающихся
диагностикой на видном месте на стене висит твой метод.
Налаживаю его еще в Военно-медицинской Академии, уже
ставим диагнозы. Если что (не дай Бог!) – место в клинике
Академии тебе и твоим близким уже обеспечено”.
13. Гале (она в Кисловодске). Вчера ходил в лес западнее
Груманта и набрал калины. Еще вчера встретил Рыжую бороду, он
отдал мне десятку и укатил опять в туманный Кингисепп.
16.12. Поздно вечером подумал о том, что настольная лампа
перегорит, где тогда достать лампу 60 ватт? Через 2 часа Галя
включила ее, и она перегорела.
Самое полезное накопление – это полезные привычки,
которые выполняются почти без усилий. То же и для общества,
настоящее богатство – это его устойчивые нравы. “Круглые” (в
топологическом и информационном смысле: не дающие
информации о себе) объединяются далее между собою, а
“расщепленные”, излучающие информацию во вне, разделены
между собой. Организованная волчья стая, отбивающая от стада
больных и старых и пожирающая их. Мысль Толстого об
объединении – согласовании практических целей истинных
людей. Округлость, красота, стягивание к себе, пожирание
ближних, зло.
4.01.79. Харьков, жил в холостяцкой старой квартирке
Кафтанова, у него в большой квартире меня радостно встретили
его дети: “Дядя Виталий приехал!” Смотрел в театре на
украинском “За двумя зайцами…”. Роскошный собор у реки,
снежные заносы, еле уехал домой.
26.02. Шуваловой Л. У сына родилась моя внучка Ксения, и
теперь я дед… Всё гоняют по командировкам, последний раз
выдохся окончательно и приехал совсем разбитый и
простуженный.
13.05. Алексеевское, возили ячмень для сева, разговоры на
английском с нашей переводчицей о возможности наблюдения
спутников Юпитера в мой монокуляр. Засуха.
15. СПб, сдача кандидатских экзаменов, заранее признался,
что все внимательно прочитал, но мог и не запомнить всего. “Вы
нам лучше расскажите, как работает ваш алгоритм”, – члены
165
_______________________________________________________________
комиссии ставят мне пятерку, отодвигают все бумаги и слушают
мои объяснения.
29. Сон: цех, бытовка, я раздет и мучительно ищу свою
одежду. Беззащитность и стыд в этом мире.
СПб. Марк Кац перед моим докладом на кафедре АСУ в ЛТИ:
“В их представлении ты седовласый академик, смотри, не
разочаруй их”. После доклада на многие вопросы я слишком
горячо и подробно отвечал, Марк толкал меня ногой – “Сиди и
изрекай!” Пасха. Смысл Его учения – близость (топология). “Вы
– ближние, вы одно и то же бессмертное существо”.
Киев, вид на Днепр ранней весной, Лавра, украинский музей
изобразительных
искусств, красивые женские портреты
Рокачевского и Мурашко.
16.06. Поездка на Оку напротив Белева, прошел ниже по
берегу, заросли мордовника, еще ниже развалины монастыря,
знойный ветер свистит на старых кирпичных стенах; старый сад,
высокая трава и журчащий быстрый чистый ручей. Святой
источник. Головная боль, ночевка в палатке на берегу Оки.
Переход на другой берег, деревня с полуразрушенной церковью,
полупустой сельский магазин. Старый Белев, колокольни с
погнутыми в разные стороны крестами, кривые улицы, овраги.
Вечер, обед с Галей перед телевизором, задушевный разговор.
Велик мир, но если все же он конечен, то возможны повторения
старых ситуаций: может так сложится, что вот опять мы в
будущем будем сидеть за этим же столом и опять так же
беседовать… Галя: “Нет, неужели? Нет, этого больше никогда не
будет!”
Конец июня, Алексеевское, цветет липа, жара, 32 в тени, я
отдельно от всех живу в палатке за плотиной пруда. Полем свеклу.
Сильная усталость, утром ем свои сухари, днем нам обед
привозят в поле, и я набираю себе макарон на вечер. Ночью
просыпаюсь, тихо пиликает Спидола, я слушал ВВС и заснул.
Заход солнца в конце моей долины; мимо палатки, не замечая
меня (палатка хорошо замаскирована в кустах) проходит лиса,
наверное, в деревню за курами.
Кацу. Услали в колхоз на принудработы… я устал ото всех
этих дурацких отношений на работе – сумасшедший дом, где
главные посты захватили маниакальные психопаты, а врачей
заперли в палаты.
Конец июля, М., Сокольники.
Начало августа, Алексеевское, подборка и погрузка сена.
Начало сентября, купание в грумантском
водохранилище,
166
_______________________________________________________________
прозрачная вода, тихо, вечер, солнце проходит через листву берез,
костер, около которого я согреваюсь после купания, “чувство
дикаря”, ночевка в палатке под березами. Опять Алексеевское,
свекла, рубка хвостов. Переводчица: “хорошо бы прогуляться в
лесу…” – “Я сейчас очень неуютно чувствую. У меня одно
желание – принять ванную и выспаться”.
15.11. Сон: я попал в руки бандитов, они бьют меня по голове,
падаю с мыслью: скорее бы…, чтобы не чувствовать эту сильную
боль; просыпаюсь, сильные пульсации и головная боль.
8.12. Сегодня посмотрел в зеркало и увидел ее глаза: ну,
здравствуй! Печальная улыбка.
15. Сон: мой полет над узкой и глубокой долиной, ее
склоны как у стадиона, там сплошь люди.
Захват Кабула, перед этим низко, прямо над нашим домом
весь вечер с ревом летели на юг громадные толстобрюхие
транспортные самолеты с десантниками.
31. Катался на лыжах в Ясной на лыжах, забрала пьяная
милиция: дерзко посмотрел на них через свой знаменитый
монокуляр.
Прилипание алкоголиков, наглость. Придирки начальства на
работе.* Реальнее, прогнозирование, самообеспечение. В
критических условиях: рогоз, обучение ухода в природу.
Кацу Марку. Кафедра АСУ в техноложке напомнила мне
романы об интригах времен Луи XIV: меня уводили в сторону,
шептали на ухо… при мне кто-то звонил и просил что-то
минимизировать у себя по моему способу, то ли почки, то ли еще
что-то. Рисунок мешка с долларами в твоем письме вызвал в моем
воспаленном воображении различные заманчивые картины, о коих
умолчу… Марковские процессы названы так по имени всемирно
известного мыслителя Марка (см. БСЭ, т. …). Известно его
сочинение (докторская) скромно названная “От Марка”, где он
вскользь упоминает о встрече с одним безумцем,
упорно
называвшим эти процессы каким-то невразумительным словом, то
ли булевыми, то ли … В этом сочинении автор рассказал, как сей
тип ходил от синагоги к синагоге и проповедовал какое-то
двусмысленное учение, что, мол, твой вектор такой же как и
вектор твоего ближнего, что вызывало кривотолки и ухмылки у
аборигенов и проклятия у фарисеев, засевших на своих кафедрах.
Один из них, Понтий Кефиров, так вообще решил распять этого
типа на дверях своей кафедры и уже почти начал это под рев
толпы своих подхалимов: “Распни, распни его!” Марк описывает,
как он тайно выкрал этого безумца и втолковал ему, что эти
167
_______________________________________________________________
процессы надо только назвать марковыми и тогда никаких
кривотолков не будет. Далее он представил его знакомому сотнику
(Сотникову, зав кафедры АСУ в ЛТИ)*, начальнику одной
синагоги в столице бывшей российской империи. Сотник
поверил им и сказал, что все отдаст и пойдет за ними, если сей
тип сделает ему докторскую, и посадил безумца за внятное
изложение его учения, а сам занялся с Марком херомантией и
лечением бесноватых генералов в Военно-медицинской академии
путем наложения рук на их векторы… (далее текст неразборчив).
Вообще, “От Марка” – весьма интересное сочинение, полезное для
любознательного юношества, стремящегося к защите.
9.01.80. Внизу, на первом этаже нашего подъезда бабка часто
била внучку, очаровательную девочку лет пяти. Когда ее
спрашивали, где ее папа, она отвечала: “Мой первый папа сидит,
второй папа тоже сидит, а мама уехала”. Позавчера в первом часу
ночи были слышны ее крики: “Не подходи ко мне! я умру!”, – и
так более часа. На следующий день у их дверей стояла крышка
гроба. Бабка умерла.
28. СПб. Сотников требует теорию моего метода. Я стою в
большом книжном магазине на Невском и внимательно читаю
Драгалина “Математический интуиционизм”, обнаружил там свой
метод логического исчисления предикатов. Его в качественном
виде открыл Крипке в 1965 году, я же его переоткрыл, но
применительно к численным массивам, в 1970 году, судя по
первой моей публикации, а использовал еще раньше. Идеи как-то
передаются от одного ученого к другому (или вообще из
некоторой “ноосферы”), несмотря на практически полное
отсутствии информационной связи между ними.*
Вечер, бывшая итальянская опера, из ложи выскочила какаято змея в балахоне кремового цвета, и, извиваясь, исчезла в
буфете; звонок, все тоже исчезли, она вышла, сильно покачиваясь,
и спросила у меня, поставив бокал на мраморный столик у
зеркала: “Which way?” – я молча ткнул пальцем в сторону лож.
М. Основной
смысл сознательной жизни: единение,
согласованность, гармония, эквивалентность я и ближнего. У Н.
этого нет. Был у Шуваловой – запах гниющего мяса, и она не
чувствует этого. Фиброма матки, распад опухоли…, осталось жить
ей считанные месяцы. Раздражительна, агрессивно отнеслась к
моему предложению обменяться и жить вместе (или я бы мог в
основном жить на ее даче во Взглядневе).
2.02. СПб. Письмо Гале. В М. жил у сына Сережи, работал в
Ленинке, был на выставке художников Подмосковья: тихий
168
_______________________________________________________________
маразм, скука и серость. Купил внучке Ксении платьице в
цыплячьем стиле, она что-то пытается говорить и очаровательно
улыбается. Уехал в Питер вечером в воскресенье, хожу примерно
через день в театры. “Возвращение Одиссея” – изменчивость
отношений между людьми, путаница воспоминаний. “Веселая
вдова” – танцы поставлены с блеском. Исправлял статью с
Сотниковым, беседовал с программистами.
6. 5 ч. утра, тяжелые думы о защите диссертации, о том, что
Сотников сказал о Каце: “Он же защитился на ваших материалах!”
– “Да, ладно, ведь у него были внедрения, а у меня нет”. Принял
50 капель корвалола и через час заснул, когда уже в коридоре
слышались шаги и вопли
постояльцев; жил я обычно в
общежитии аспирантов на Сосновой Поляне.
Чудный сон. Я с сыновьями в Туле, Революции 49, но в доме,
который был западнее нашего, ближе к улице, там жили
Тереховы. Что-то вроде пустыря, правее освещенный подъезд с
идиотской надписью: “Для инвалидов. Иди! иди! опирайся если
не пузом, то на кукиш!” в виде мемориальной плиты. Какой-то
старикан мне бойко объясняет, что он – Бологов (это родственник
отчима и его Псалтырь потом оказался у меня со старыми
записями карандашом на обложке внутри). “Здесь ваш отец когдато жил, стервец, бабник был, все ездил куда-то. Сюда он часто
приезжал, чтобы быть ближе к вам: ведь вы жили рядом. Жил
какое-то время и чуть ли не женился на этой… не помню…
кажется, даже у них девочка была…” Много людей рады меня
видеть. В большой комнате в углу мне показывают ломберный
столик и под ним длинный ящичек со стопкой фото и разных
старинных вещиц. Великолепные фото! Они запечатлели людей,
окружавших отца в моменты разговора, смеха, каких-то поступков
где-то дома, в больнице, на какой-то станции. Вот его набросок
своего портрета акварелью: волнистые темно-русые волосы, как и
у его внуков, выразительный взгляд, грубые мазки кистью
наискось слева сверху – вниз, направо. Я напряженно смотрю на
портрет и пытаюсь его запомнить. Вот пачка негативов. Кругом
столпились жильцы этой квартиры, сыновья Сергей и Андрей и
какая-то девушка, их ровесница, похожая, как и ее мать на отца.
Все возбуждены, мы пытаемся вспомнить старые события. Я
собираю всё к себе в рюкзак, спешу, боюсь что-то потерять: пачки
его записей, фото, негативы, чернильный прибор, ручки,
карандаши, какие-то пузырьки. Один из них (маленький) с
изображением темы 30-х годов, рабочий с молотом; я пытаюсь его
открыть, но у меня его забирают: нет! он мой! Я пишу им свой
169
_______________________________________________________________
адрес и…
пока! Прощайте!
Прощайте!… Пробуждение.
Особенно четко запомнились какие-то сцены на фото в больнице:
его нет на фото почти нигде, но люди! Они на фото оживлены и
непринуждены, какие-то сцены разговора с ним в клинике.
16.03. Щ. Днем
дремота, засыпание, мысль: все они
(умершие) уже прошли через этот этап ухода, как и я сейчас…
Страх самого перехода, боли? Приобретение нового опыта,
невыразимого для других.
14.04. Весна по моему фенологическому календарю: в полдень
на полях снег покрывает меньше половины площади, жаворонки.
М., Пермь. Музей деревянных скульптур из глухих лесов,
своего рода католицизм в старые христианские времена здесь.
Фото на берегу широкой Камы, девушка с собачкой, тренировка
на берегу гебистов, человек, похожий на зека, просящий у меня на
вокзале принадлежности для бритья, после я ему говорю: вот
теперь
хоть на свадьбу! Зек печально улыбается. Опера
“Огненный ангел” Брюссова, Фауст здесь – отрицательный тип
буржуа, а Мефистофель – революционер. Падение певицы с
подмостков, дикий вопль, занавес. “Швы уже наложены” –
успокоил публику директор театра. Партию Маргариты далее
блестяще исполнила другая, более молодая певица.
17. Ночь, поезд шел к Березникам по тундре, бородатые
парни в свитерах, по вагонам ходила милиция и светила в лица
спящих фонариком: кого-то искали.
Конференция с моим
докладом (там осваивали мой метод оптимизации флотации KCl),
встреча с Марком, солнце, снег, мороз, роскошные ели в городе.
Балетный молодой коллектив в ДК.
21. Владимир. Поцеловал Дашеньку при встрече, Надя в
Ярославле, видел ее новое фото – красавица в стиле мадонны
Литты. Евгений Сергеевич Королев, брат отца, вспоминает о
своем состоянии в клинике после операции резекции желудка.
“Сейчас я уже не тот, что раньше, тот уже умер”. – “Как это?” –
“Лежал я и спокойно смотрел: на потолке кажется капелька,
светлая, светлая такая. Упадет или нет?.. И такое безразличие, и
она упала… и больше ничего. Потом открываю глаза: кругом
врачи, что-то говорят, спрашивают. Оказывается, перестало
работать сердце, и как я перестал дышать и начались судороги;
соседи, больные, которые могли ходить, побежали за врачами, и
они вернули меня к жизни. Смерти не надо бояться, я уже знаю,
это – ничего совершенно нет, никакой боли, никакого ощущения.
Это предрассудок, что надо бояться смерти; боятся боли и
170
_______________________________________________________________
ожидания неизвестного”. Дед (Сергей Николаевич Королев)
отдавал лучшее из еды детям: “Да уж, ладно, я кашу…”
2.05. Цель жизни – это возможность дальнейшей жизни,
размышления о жизни, открытость, свобода от помех.
6. М., тягостный разговор с Н., ее материализм, инфантилизм
и национализм. У меня же стремление к ограничению зависимости
от материального, аскетизм, тяга к природе, да и вообще –
идеализм. Жил у родителей жены Андрея, ее отец-еврей, чтобы
распознать мою национальную принадлежность, чуть ли не
насильно тащил меня в туалет: “Давай … вместе!” Было противно
и смешно, после университетской среды – в средневековье. Хотел
сказать ему: успокойся, я необрезанный, я русский!” После сей
процедуры он сразу предъявил мне денежный счет за все услуги…
СПб, прогулки по правому берегу устья Невы, в другой раз по
побережью у Сосновой Поляны и западнее: дубовые леса,
развалины дворцов, и далее до уровня Кронштадта, молчащего на
горизонте. Жесткая чуть голубоватая трава на хряще, камни,
сосны, дюны. Поход южнее Сосновой: болотца, речушки, камни,
сосны, опять крупный песок, дно бывшего когда-то моря.
Кац сказал Сотникову относительно выжимания им научных
трудов из меня: “Вы, В. В. – крокодил!”
6.06. Алексин, гостиница около старого соснового бора у
Оки.
26. Гремячье (юго-восточнее Плавска). Устроились с Галей в
палатке в долине в лесной посадке; внизу пруд, над нами сосна с
большим гнездом. Ночью гроза, утром клекот орла в гнезде.
Конец июля и начало сентября, Симеиз.
24.10. Опять (как давно уже) сон: угловатый маленький
молотобоец-пионер из металла, замахнувшийся молотом. Я
отбрасываю его, но он опять идет ко мне. Просыпание. Тяжело
стучит в голове...
29.12. В стенгазету, “продолжить 1-ю фразу”: “Изящность
вымысла пробуждает ум – Сравненье образов, ограниченье
ложью. И вот – крупинка истины, В ней нет противоречья. Еще
мой фельетон о желтом доме (об ЩФ ОКБА, в скрытом виде о
директоре, все выкрасившего в желтый цвет).
Молитва паразита: “Видишь зло – отвернись, слышишь –
заткни уши, чувствуешь – уйди, сказал за – отрекись, подписал –
уничтожь”. Округление, замыкание его
в своем эгоизме.
Переложить топологию на язык моральных (христианских)
отношений. Лет 9 назад в ЦНИИСУ (я работал в здании немного
севернее по ул. Свободы по отношению к нашему бывшему дому)
171
_______________________________________________________________
говорил, что у начальника-невежи Бабухера (так его называл) при
слове “алгоритм” рука тянется к пистолету. Недавно оттуда
приехал один сотрудник, который повторил эти же слова о нем.
Наши идеи и слова переживают нас самих и существуют как бы
сами по себе...
26.01.81. Сон. Опять, как 8 лет назад, старый город, желтые и
коричневые краски. Старинные площади, здания, театр, очень все
красиво и удобно, но обнаруживается, что я полураздет, стыд...
Далее мы с Г. живем на частной квартире, молодое вино, его
ореховый привкус, мы пьем из одной чаши, вино становится все
хуже... Надо уметь захлопнуть дверь в прошлое и не страдать
депрессией, вспоминая о прошедших ужасах жизни. “ Не
прикасайся ко мне, ибо я еще не там...” – лазерный двойник?
М. Н. при встрече говорит мне вдруг: “Производитель!” Я
вначале не понял ее, она выглядела нервной и хмурой, опять
повторила это слово. – “Я рад, наконец, слышать это позднее
признание от тебя после всех тех диких высказываний твоей
матери в прошлом”. Предательство как норма социальной жизни
для безнравственных людей. Нужна общительность, дружелюбие
даже на фоне всеобщей замкнутости, мелочности, садизма и
враждебности. Это все – болезнь и почти весь мир болен этим.
Сидел с невесткой Зиной на кухне; у меня на коленях Ксения,
тихо и доверительно в сумерках обсуждали, как лечить дитё от
простуды. Пришла Н., я говорю ей: в этом дитё мы уже будем
неразлучны навечно на все будущие поколения...
СПб. Дама на Невском: “ Ах, такая сырость везде, я
чувствую, что у меня скоро вырастут жабры!”
22.04. ЩФ ОКБА, Г. Шкаленко – изящество, тонкость,
зеленые большие глаза. Фотографировались у окна. Сон: наш
полет как рой пчел, что-то спрашиваю: отвечают, как само собою
разумеющееся... Мы летим с ней в нашу комнату наверху,
прикосновение гладкой нежной кожи, смущение... При взгляде на
нее сердце замирает, как при падении.
Мы ищем в других добра или хотя бы предсказуемости,
устойчивости, закона, гладкости (всегда дифференцируемости).
Но нас отталкивает расщепленность психики: от агрессивности до
слащавости, неустойчивость, шизофрения. Мы надеемся и верим,
что тот или та, кого мы любим, не изменит и не будет целовать и
говорить “радуйся...”, рассматривая это просто как знак
предательства. Об этом, вообще говоря, и весь рассказ во всех
этих записях. Наша нечестность как сговор с тьмой недругов,
жаждущих в итоге убийства. Признаки паразитизма: это обычно
172
_______________________________________________________________
крупные сильные люди, прижатые уши, чуть сомкнутая и малая
глазная щель, вообще – компактность и округлость по сравнению
с угловатым и распространяющемся во вне как дерево, например,
работягой-крестьянином. Новый Завет: мы опять когда-нибудь
будем опять вместе вот здесь сидеть и беседовать как сейчас,
ибо мы – одно и то же; мы неразличимы в главном, в духе любви,
добра и восторженности, восхваления этого прекрасного мира, т.
е. Бога в информационном смысле... Счастье – многообразие,
новизна, взаимосвязь, гармония, единство всего.
15.05. В полночь просыпаюсь и сонный щупаю рукой рядом,
меня что-то беспокоило (Г. не было месяц дома, и она только что
приехала). Дотрагиваюсь до кого-то, зажигаю свет и с изумлением
вижу, что это Г.: “Мне приснилось, что тебя нет!”. (Другой
случай: полночь, абсолютная темнота, сонный иду, и вытянутыми
руками вдруг соприкасаюсь с кем-то. Дрожь, ужас, судорожно
вцепляюсь… ах, это ты… Это Г., она до того стояла молча и не
окликнула меня.)*
14.06. СПб, Троица, роскошная служба в Александро-Невской
Лавре, молодые священники в красивых фиолетовых мантиях,
иногда весело переговариваются, много цветов, ветви берез,
радостный хор, поют почти все, в том числе и мужчины с видом
научных работников с портфелями; пылинки в лучах солнца. Фото
у выхода, американские туристы еще дарят мне мое фото,
сделанное их поляроидом.
Белые ночи, стирающие
архитектурные мелочи и придающие зданиям цельность и
выпуклость.
19. (Письмо к Г.) Был в Александринке, “Таланты и
поклонники”, в ТЮЗе, Шекспир, “Комедия ошибок” – я в
восторге! Блестящее представление в балаганном стиле вроде
спектакля, который мы с тобой видели в МГУ (“Конец – делу
венец”). Сидел посредине первого ряда, передо мною в вольных
позах валялись актеры, один из них сунул мне под нос перстень:
“Не правда ли хорош подарок герцога?”, другие разгуливали по
рядам и присаживались к зрителям, а на сцене – всеобщая свалка.
Неожиданный приступ сильного кашля у меня, было стыдно.
Вчера ездил западнее по побережью. В Б. Ижоре великолепные
песчаные дюны и сосновый лес, сидел у берега на бревне, иногда
шел дождь. Несколько раз ходил к заливу у Сосновой поляны, где
я живу. В полночь светло, можно читать.
20. С Натальей Леонтьевной (познакомился с ней при покупке
билетов, она высокая, гладко уложенные темные волосы) был в
Малом театре и
Мариинском. На прощанье по-отечески
173
_______________________________________________________________
прикоснулся губами к ее щеке. Ранее исподтишка я
сфотографировал нас, стоящих у большого зеркала в Мариинке,
очень красиво и трогательно.
22. Балет “Белые ночи” в Октябрьском зале. Приятно бродить
в ночных сумерках, сглаживающих очертания старых зданий и как
бы чуть придающих им выпуклость; улицы, заканчивающиеся
проездом и зданием, стоящим поперек – ощущение театрального
зала.
23. Поездка к Сотникову в Репино. Бродил с ним по
побережью Финского залива, обсуждали мою и его докторскую
диссертации, основа которых – моя теория алгебраических
моделей конструктивной логики (АМКЛ); был в
доме-музее
Репина. Доцент Рукин на кафедре АСУ обругал меня русским
интеллигентом, который не понимает, что сделал, т.е. всей
возможной теперь лавины новых выводов по накопленным
данным в науке… Кац: “Тебе нужно дать Нобелевку; ее дадут, но
другим…”
Надо поправить Декарта: верую и люблю,
следовательно, существую. Мыслю – это уже делает машина.
Щ., Данилова (наша переводчица, которая в колхозе хотела со
мной прогуляться в лесу…) выходит замуж. Мой разговор с ней о
своем прошлом (она куда-то уезжает совсем): “Мы были тогда
молоды, и дети рождались и росли как цветы…” Нужен отбор,
сжатие и уточнение основных достижений (“узлов”) мирового
искусства с сохранением эмоциональности. То же для философии,
религии и оснований науки.
3.07. Головеньковский пруд с ночевкой, липа цветет.
16. Поездка в покинутое
Владычино западней от
Никольского, близко от крапивенской дороги. Заброшенные дома,
крапива, сады, созревшие яблоки, крыжовник, садовая земляника.
Надвигается гроза, спешу к источнику, близко речка Солова, там
купаются дети, с ними девушка лет 15. После купания
разговорились, она приехала на дачу. Ощущение симпатии и
нежности, сердечность слов при расставании навсегда. Если бы
мы всегда так осознавали величие и значимость каждого момента
жизни! Гроза, палатку сорвало, конец дождя, тишина, мой
громадный костер из ветвей сухих яблонь, красная луна, ночь,
тревожный и однообразный крик птицы.
Щ., очередь в ларек, дождь, за мною девочка, она
придвинулась к моему зонту; и мы как будто уже знакомы,
улыбаемся, когда видим, что вода с нашего зонта льется кому-то
на голову. Общество молодых женщин, как заметил
еще
Тургенев, увеличивает радость жизни. Состояние после турпохода
174
_______________________________________________________________
или колхоза: одичал, зарос, заматерел, забыл письменность и
десятичное исчисление, изъясняюсь теперь только с помощью
пересылок по адресу, как в Алголе.
25. Воронка, жара, много купающихся, воспоминания об Э.,
далее поход в сторону Ясной, чемеричной поляны и источника;
уже закат, далее на юго-запад в сторону верхнего пруда на
Воронке у Засеки с чистейшей водой, старые дубы, палатка, боль в
левом суставе бедра, усталость, сон. Человек все же упорное
существо.
10.08. Николаевка, сбор помидоров; как все уехали, пошел в
громадный заброшенный сад и там устроился с палаткой. Чтение
мыслей Паскаля, тишина. Утром опять приехали наши из ОКБА,
работа, днем был опять в заброшенном саду, громадные яблоки на
согнутых ветвях.
20.08. Цель жизни – это обеспечение возможности поиска
этой цели, т.е. продолжительность жизни, обучение, свободное
время для размышлений, получение информации (разнообразия),
восприятие природы: гармонии мира, воспитание чувства
экологизма, Бога. Туризм, сельское хозяйство и самообеспечение
как реальный способ поведения в этом лживом обществе.
Сопоставление различных точек зрения, непротиворечивость как
критерий ценности. Ядерная война, сохранение уж хотя бы
записей, книг, части нашего “я”, как когда читаешь Толстого: “это
я”. Пришвин, восстановление по окрестности, аналогично тому,
как после удаления опухоли место заполняется соединительной
тканью.
23. Ночевка на Головеньковском пруду. Солнце, ветер, синее
небо и до горизонта полосой на запад пруд, теряющийся справа в
синеватой дымке Засеки; чистый ручей, ондатра, плывущая с
пучком череды в зубах, угли потухающего костра, как камин. Мой
7-кратный монокуляр, различение в Лире двойной звезды. Слабый
и глуховатый звон мошкары у пруда, как будто отдаленные крики
массы болельщиков на стадионе. Днем, когда плывешь, тоже
слабый звон как бы детских голосов на пороге слышимости –
пение сирен.
31. Что же еще нужно кроме возможности обеспечения поиска
цели жизни? Конструктивно эта цель выражена в христианстве
или более обще в топологии: относись к своей окрестности как к
самому себе. Экологизм в обобщенном (и в социальном) смысле.
6.09. Крапивна, Ярцево, сосновый лес, дубравы, сильные
всплески на Упе ночью, вопли ночных птиц, наверное, филин
хозяйничал в лесу. Засыпание, какое-то бормотание вблизи: “лес,
175
_______________________________________________________________
лес, лес…”, может, это приснилось? Спиннинг, цветная съемка,
прекрасные виды издали на Крапивну с церковью, вблизи старые
заросшие тропинки. Домой путь идет через Засеку в Селиваново,
лесной техникум, где я когда-то после окончания 7 классов хотел
учиться; лесничество, сосны, дендропарк. В Селиваново
разрушенная церковь из красного кирпича, округлые очертания
больших вётел, серебрящихся на ветру у речки Соловы.
15. По мере ухудшений условий жизни – сужение нашей
окрестности, ближних…
27. Упа западнее Селиваново. Звезды, Млечный путь, желание
смотреть и смотреть. Тишина. Роскошная долина и река.
28. Некоторая аналогия между теорией гравитации и теорией
информации, нужно их обобщение.
3.10. Поход с Г. в Селивановский лес за опятами, фото. Далее
через Ярцево, Упу и прекрасной полевой дорогой через яблоневый
сад в Крапивну.
4. П. к Нине Автономовне, сестре м. по деду Автоному. В
общепринятом смысле я не держу сердце против м. Это скорее
сожаление, недоумение и жалость. Когда она переехала к нам, то
после ее нападения на меня я понял, что она больна истерией. Это
объясняло все: и ее театральность и громадный разрыв между
словами (требование любви) и поступками… Мне часто
вспоминаются ваши приезды в 1941, 1947 и в 1951 годах; в этом
облике вы остались у меня в памяти, отсюда быть может те мои
неудачи в обращении к вам в письмах.
19 – 24. Поездка в Рубежное, площадь у кинотеатра. Валя
Соколова дома кинулась меня целовать: “оставайся у меня…”,
но позже, охладев, позвонила в гостиницу. Ее дочь Наташа, чуткое
и ласковое дите лет 7 лихо скатилась по перилам лестницы вниз.
"Цеце" в спецовке у бывшего вокзала: “Витя, ты меня не
узнаешь?..” (он все время меня подозревал в связи с В., позже они
разошлись).* Мои знакомые по пляжу на Донце. НИОПиК, мой
доклад, жена Володи Есипа: “Виталий, а меня вы узнаете?” Люба
и Вита, ей лет 14, уютная площадь в Северодонецке, около
книжного магазина, где мы были лет 10 назад с Людой
Гордиенко… Мой доклад по АМКЛ в актовом зале ОКБА.
Странное ощущение постарения мира на 10 лет, но не меня.
Поездка-праздник,
каждый
час
встречались
знакомые,
прощальные поцелуи. Старая наша квартира, остались даже
некоторые наши старые вещи…
Расширение
окрестности,
соответствующий развитию
человечества.
Шизофрения (“я” разделено на части), эгоизм,
176
_______________________________________________________________
семейственность, иудаизм, исламизм,
нацизм, христианство
(ближние в духовном смысле), толстоизм (идеология
крестьянства), Пришвин, учение Вернадского (ноосфера),
ведантизм (ближний или “я” – это весь мир, известный и
неизвестный).
25.12. Послал Л. и В. Мороз свое фото на побережье Финского
залива у Ижоры с надписью: “Vitae – a Vitali”.
29. Лариса Ашиткова подарила мне ко дню рождения стихи
под названием “1001 ночь”: “Покинь места, где зло тебя гнетет…”
и т.д. и еще: “…про болезни позабыть, быть любимым и любить…
Бывшие туристы”. Давно еще подарила свою тетрадь туристских
песен.*
3.01.82. П. для Л. Прошло уже столько лет, событий,
расстояние – и вдруг эти твои стихи. Все же есть ценности,
которые остаются в памяти. Просмотрел твой старый подарок,
записи туристских песен.
(7.) Шувалова. “Дорогой крестник! Ты мне желаешь здоровья,
это мы можем просить у Бога для служения Ему, чтобы славить
Его и очищать себя от грехов (ошибочности). Витя, сейчас всё
очень строго: последнее время Он очищает, кого можно,
различными путями. Здоровье мое плохо, я держусь только на
молитвах, других и своих. Но именно только так и только теперь
я чувствую, что ушло всё лишнее, и я познаю Его Истину. Мир
отошел почти от меня, а это другое здоровье, здоровье духа, души.
Это то, зачем Он отдал себя на распятие и зачем Он приходил к
людям. Желаю тебе такого здоровья. Я бы очень хотела, чтобы ты
познакомился и углубился… у тебя для углубления условия есть –
оставь всё мирское”.
Относиться к написанию диссертации как к социальной
обязанности для передачи информации другим ученым о новом
методе исследования… или как к турпоходу,
преодоление
препятствий ради цели, красивой местности. При усталости
помнить, что работа крестьянина еще труднее, например, когда мы
пропалываем свеклу с утра до вечера в колхозе. Необходим
упорный труд, чтобы заработать на хлеб наш насущный.
Практическое христианство – это повседневная жертва ближним.
“Что бы Вы сделали, если бы получили миллион?”: расширил бы
Самиздат и организовал курсы приобретения навыков выживания
в этой разрушающейся социальной и природной среде. Переход
от сотрудничества с этим кибернетическим монстром-ворьем,
собранным на человеческих элементах и имеющим лишь одну
цель – паразитирование, к отказу, лишению этого спрута
177
_______________________________________________________________
информационного
входа.
Монашество,
ограничение
в
потребностях, практическая реализация христианства и
толстоизма. Теория информационного ухода и самообеспечения.
Михаил Федосеевич Шпилевой в 16 лет был угнан немцами на
работы на север Франции, участник Сопротивления сказал мне
как-то: “Брось все и уходи, будем ходить на лыжах, ты настоящий
турист”. Ближайшая цель – разносторонность: красота и
духовность, дружба, семья, дети, общество, природа.
15 – 20.02. Воронеж, мой доклад в политехническом ин-те по
исследованию динамики с помощью АМКЛ. Жил у тетки Нины
Автономовны, очень подробно говорили о тех годах, когда мои
родители были в Саракташе и Халилове (около Орска). Мою
сестру Викторию похоронили в Халилове, брата Андрея вместе с
дедом Автономом в Саракташе. Последнего брата Юрочку
похоронили в лесу в Болохове. Рассеивание моего генетического
“я”, моих братьев и сестры. Дед был из-под Киева, служил в
Галиции и в Якутии. После рождения Нины (мой дед женился
вскоре после смерти Стефании от родов) вся семья переехала из
Джуруна (Журына) в Саракташ. Кажется, я тоже там был с
родителями, они, возможно, приезжали туда во время отпуска
отца. Музей в Воронеже: хороши портреты Анны Арагонской
(копия с Рафаэля), императрицы Елизаветы Алексеевны и
Бутурлиной. Моя кузина Оля очень скромна, знаки нежности ко
мне, глаза как у моей м. Запомнился ее малыш Дима, нежно
прильнувший к моей щеке при прощании.
Цель – устойчивость, приравнивание к ближним, единение с
ними, общение, бессмертие вместе с ними. Дух общения:
молитвы, разработка и передача другим моделей знания.
Чувственное: семья, единение с природой. Основной социальный
признак нашего времени – зашумленность, загаженность всего:
ТВ, радио, рабочей среды (и в институтах), семейные отношения.
Ложь – это тоже шум или дезинформация; узки врата истины, и
они почти закрыты в нашем обществе.
5.04 Темный вечер, бежит ко мне и испуганно кричит девочка
лет 7: “Там собака…” – “Где ты живешь, я тебя провожу”. Беру
за ладошку и нежные пальчики: “Ну, теперь ты дойдешь?”, –
целую ее в щеку, и дитё убегает в подъезд дома.
19. СПб, Публичная б-ка (Салтыковка), зеленые лампы.
Коноплева, калибровочные поля, их локальность напоминает мой
алгоритм АМКЛ: неужели эти поля, их структура – порождение
нашего ума?
Основная новизна моей диссертации по
алгебраическим моделям конструктивной логики это, кажется,
178
_______________________________________________________________
новая точка зрения на познание сложных процессов –
необходимость согласования информационных каналов между
объектом
и исследователем для улучшения интерпретации
получаемых выводов. Это также идея локальной инвариантности
или, точнее, локальной устойчивости во времени логических
выводов при изменении множества регистрируемых и, возможно,
нерегистрируемых переменных, в особенности тех, которые
изменяются медленно, (дрейф во времени). У старой лестницы
каменные стелы с арамейским текстом библейских событий.
Блуждание вечерними сумерками по Васильевскому острову,
многозначительная выпуклость домов.
28.05. М., еду в Щ., у прохода в метро стою, сняв очки и
вытирая пот. Девушка лет 16: “Я должна ехать, но истратилась,
нужно 2 рубля”. – “ Куда вы едете?” – “В Новороссийск”. Даю ей
деньги: “В дороге надо быть осторожной, счастливого пути!” Я
еще смотрю на расписание, она опять проходит мимо с толпой,
круглое детское лицо. Я рад, что ты выбрала для помощи именно
меня и доверилась мне.
22.07. Ясная поляна. К нам приехала в гости Вита Мороз, ей
почти 15, фотографировались под соснами около водохранилища
у Грумантов.
23. Будил ее утром: раскрасневшиеся щеки, прикоснулся
губами – спрятала лицо в подушке; томные потягивания, кошачья
грация. Поехали в Спасское-Лутовиново, тургеневская усадьба, к
вечеру поставили палатку у пруда в деревне, что чуть севернее от
усадьбы. В. ходила за молоком, костер, вопросы о звездах;
завернул ее как куклу одеялом на ночь.
26. Показывал цветные диафильмы, где мы в Рубежном: Галя
и Люба около Варваровки у куста цветущего дрока, желтые
барханы песка, Вита: “Ах, мама!” – “Вот такой она была тогда”, –
сказал я, любуясь сразу всем: и этим странно-прекрасным
пейзажем и красивыми, молодыми и несколько смущенными
лицами молодых женщин. Другие слайды, мы в гостях у
родственников Любы в деревне, яркая сочная зелень, Галя с
весенними желтыми большими цветами.
27. Головеньки, пруд, наши хорошие сердечные разговоры
после купания, заходящее солнце, Засека, наша палатка под дубом
на берегу, костер. Луна, ночь, плывущая выдра, холод, мы стояли
вместе, и я согревал ее. Роса утром, фото, В. несла домой мой
фотоштатив в футляре как винтовку на плече. В Щ. ходили
купаться на наше карстовое озеро Старину; в Т. посадил ее в
поезд и поцеловал на прощание.
179
_______________________________________________________________
29.10. СПб. Предзащита прошла успешно. Купил себе часы
“Командирские” со светящимися
стрелками, которые
активированы тритием, для походов. Об одном из оппонентов
Сотников уже в кабинете тихонько сказал: “… он вор, все содрал у
Каца” (т.е. у меня).* На кафедре поругивают Каца. Основная
новизна моей диссертации по алгебраическим моделям
конструктивной логики (АМКЛ) – это, кажется, новая точка
зрения на познание сложных процессов. Необходимость
согласования информационных каналов между объектом и
исследователем для улучшения понимания объекта. Идея
локальной инвариантности или устойчивости логических выводов
при изменении множества
переменных, в том числе и
нерегистрируемых, в особенности тех, которые медленно
изменяются во времени.
История показала, что многие прежние общественные классы
так и остались, но в извращенном виде: дворяне – это теперь
партийное ворье, мещане и крестьяне – спившиеся рабочие и
колхозники, тайная полиция – “органы”, а государь-император –
это глава всей этой мафии, Пахан. Старая бюрократия
превратилась теперь в кибернетического монстра, составленного
из этих людей как своих технологических элементов, цель
которого обеспечение вечного существования этого порядка…
Разговор на работе об отрезанном ухе Ван-Гога и его
сумасшествии. Моя гипотеза: для всех его картин характерно
стремление к закругленности форм. Поскольку, вообще говоря,
художник стремится отобразить нечто прекрасное, то красота для
него – это стремление к замкнутости, зримое отображение
которого – округлость форм. Предельный вид красоты для него –
это даже не шар, а черная дыра, всё поглощающая, растущая,
увеличивающая свой радиус и ничего не дающая во вне. Красота –
это волнующее ожидание новизны, это тайна, отсутствие
информации, это взгляд путешественника на туманные затерянные
дали… “Но почему же он тогда не отрезал второе ухо?” – Это
постижение красоты оказалось слишком больным…
Толстой, его троица – красота, истина, добро. Сейчас можно
сказать точнее. Красота – это степень сжатия модели, близость ее
к шару (для наглядности), другими словами – это “понятная”
информация (согласованная с нашими априорными знаниями).
Истина (с субъективной точки зрения) – это согласование
информационного канала между объектом и субъектом,
“гармония”. Добро – это эквивалентность центра (“я”) и его
окрестности, введение этого класса эквивалентности.
180
_______________________________________________________________
М., ОКБА, мой разговор с ген. директором Ю. М. Лужковым
о моих работах по АМКЛ и о самодурстве нашего директора;
проговорили до позднего вечера, довез меня на своей машине до
метро. Позже от него пришел приказ о финансировании моей
группы программистов, три года я мог безбедно работать по
программированию моего метода.* Особенность нашей власти по
отношению к народу – это ее агрессивность, садизм и психопатия.
Разговор на работе: “В отпуске я бы устроилась там, где есть ТВ и
ванная”. – “А я ищу то, чего не было бы: грязи, грохота, полицаев,
ворья…” Карп Лыков: “А ведь все началось с этого блудника
Никона… надо бегати и таитися!”
7.11. Сын Андрей молчалив и во время моего приезда
погружает себя в шумы: ТВ, магнитофон. Боязнь остаться наедине
со мною. Понимание требует уединения. Ксения очаровательна
(3,5 года): “Давай вместе спать”. – “Я храплю”. – “Ну, тогда я хочу
попрыгать на твоей раскладушке. Когда я буду мамой, я куплю
себе черные чулки”. Сын Сергей изящен, разговорчив, его лицо
чуть круглее, чем у Андрея; разговор о рыбалке на Ахтубе. Поздно
вечером Ксения все же нырнула ко мне под одеяло: “Читай мне
сказки!” Я читаю долго, потом все медленнее и тише. – “Нет, ты
не спи, читай!” Днем играли в охоту: “Ну, когда ты меня
возьмешь в лес!” Втайне от матери откусывала от моей булки и
сама поцеловала меня на прощанье.
Я, кажется, умею распознавать присутствие основы своего
алгоритма в различных сложных теориях. Начинаю с того, что
составляю словарь “автор – АМКЛ”, затем постепенно
подправляю семантику терминов по мере продвижения вглубь
текста. Распознание в логике Гегеля теории ВНД и далее АМКЛ,
то же в алгебраических моделях интуиционистской логики.
Щ., аварии, мародеры, насилия, убийство подростками:
“Зачем же?” – “Интересно, как люди умирают”. Одна малышка:
“Мама, зачем ты меня ругаешь, ведь ты же сама меня родила!”
Должны ли паразиты обладать одинаковыми правами с людьми?...
Слишком высокий уровень безобразий и бандитизма сейчас, как
будто находимся на фронте.
29.12. Поздравления на работе к моему 50-ти летию… Нужно
прилагать больше усилий для взаимопонимания, это самая важная
наша социальная функция. Взаимосогласование личных целей и
целей других, в том числе и целей природы… Это конструктивное
определение счастья как гармонии, согласования всех наших
поступков. Природа, место размышлений о мире.
181
_______________________________________________________________
Книга “На огневых рубежах Московской битвы”, 1981г. 13-я
дивизия московского ополчения (формировалась в Ростокинском
районе) занимала позиции от Холма-Жирковского на севере до
Кирова на юге. Наибольшие потери понесла именно эта дивизия.
2.01.83. Черная дыра и засасывание в нее газа из ближайшей
звезды… Мы почти ничего не знаем, что происходит там.
Богатство дальнейших событий, на которые нам указывают
взрывы Сверхновых или даже Большой Взрыв – рождение новой
Вселенной, ее развитие и возникновение жизни – приводит на ум
прекрасные аналогии из области физиологии и дает толчок для
появления новых гипотез о величественных изоморфизмах Мира.
Уже существует громадный кибернетический механизм, его
элементы – это люди, имя этому роботу – бюрократия или, точнее,
мафия, цель которой – самосохранение. Ночевки в лесу, ощущение
окружающего как своего “я”.
20.02. М. Ксения: “Ты такой…, потому, что ты не рожден
женщиной”. – “Но все люди рождены женщинами”. К. смешалась
и не смогла ничего мне ответить. Кто же из нас не рожден
женщиной... только ли те, которые “вынуты из чрева” как в
“Макбете”?
25. СПб, Александринка, “Беседы с Сократом”. Каждому надо
готовиться к процессу умирания, тренироваться на болезнях,
молитвы, развитие духовной стойкости.
27. Вечером в сумерках, задумавшись, иду вдоль высокой
чугунной ограды сада у Храма-на-крови. Навстречу идет Пугачева
с какой-то женщиной. На кафедре: “да, она здесь, в концертном
зале из-за нее выломали двери”. Поведение толпы как животного.
28. Ходил в Главлит к цензору, получил разрешение на
печатание автореферата диссертации… Зал “Октябрьский”, балет
по Гофману, балетмейстер приписывает ему чуть ли не
предсказание теперешнего режима. В Эрмитаже самый ценный
для меня зал испанцев на реставрации, там обычно ощущаешь
возвышенную напряженность.
Т., толпа обтекает слепого лет 60-ти. На нем старое пальто,
лицо, освещенное низким солнцем, безразлично. Он напомнил
мне космический аппарат, летящего мимо звезд миллионы лет и не
встретившего понимающего его иных цивилизаций. Для них его
нет.
11.03. Щ., сон: мы живем в тесном бараке и работаем за
возможность вдохнуть чистый воздух, это единственный способ
отвлечения от тяжелых мыслей; и опять дальше монотонный труд
и подсчет каких-то изделий…
182
_______________________________________________________________
25. Машина с пьяными полицаями сбила насмерть около
Ясной юношу и девушку, которые должны были пожениться…
Пишу “полицаи”, вспоминая войну. Масса возмущенного народа
на их похоронах, полиция все оцепила, они боялись людей.
2.04. Ясная, еловые посадки 3-х метровой высоты около
высоких сосен у Грумантского водохранилища, местами в тени
старый снег. Сильное солнце, полностью разделся и загорал около
елочки на проталине, подстелив пленку и одеяло. Выползла жаба,
и, выпучив глаза, долго смотрела на меня. Клики журавлей, клекот
коршунов. Прошедшие года можно замечать по росту деревьев;
посадка сосен около кочаковского ручья заметно выросла с тех
пор, как мы переехали сюда.
Конец апреля, Рубежное, мой доклад в НИОПиКе, их отзыв о
диссертации. Северодонецк, гуляли в парке, Люба и Вита с
подружкой. Вита, лукаво: “А мы с В. Н. спали вместе и
целовались!” Я, возмущенно: “Всё, я больше с тобой не играю,
разболтала все наши тайны!” Любе: “Когда мы были в походе с
ночевкой, вечером было холодно, и я как куклу завернул ее в
одеяло”. Был еще в Кременной: прекрасный старинный сосновый
бор и отдельные могучие дубы; вспомнились поездки к Вале
Соколовой. Сразу уехал в СПб и сдал отзыв.
11.05. СПб, защита в технологическом ин-те им. Ленсовета
моей диссертации “Алгебраические модели конструктивной
логики для управления и оптимизации химико-технологических
систем”. Жара, большая старинная аудитория с раскрытыми
громадными окнами, выходящими на гремящую площадь; я
попросил их закрыть. Множество моих таблиц на черной доске, в
аудитории много солидных ученых, всё прошло хорошо, лишь пот
лил с меня градом…, позже Сотников сказал: “У вас нервишки ни
к черту…”. Вопросы специалистов были довольно примитивны,
все отзывы и выступления были очень хорошие, стыдно их было
слушать… Сотников так вообще заявил, что раньше нужно было 3
года, чтобы оптимизировать процесс, а теперь лишь нужно
собрать информацию и обработать. После защиты молодые
сотрудники технологического ин-та поздравили меня с принятием
в касту ученых. Принес на кафедру АСУ большой торт, с
Сотниковым вечером на обратном пути домой пошли ужинать в
кафе: банкеты были запрещены.
Потом поехал к себе в
общежитие аспирантов в оглушенном состоянии, вымылся в душе
и проболтал с соседом до полуночи. Утром уехал в М., дома был
лишь в конце мая.
183
_______________________________________________________________
После защиты
5.06. Был с Галей на головеньковском пруду, всю ночь –
лягушачий концерт: “а я, а я…”
27. Владычино, колхоз, косил с утра, потом грузили сено,
жара, в березовых посадках полно земляники и много золотистоохряных поплавков. Блаженство монотонной работы и отдыха на
солнце у копны сена. Преступников надо лечить работой в
колхозе.
30.07. Головеньки. Утром у костра сушил кеды, около них
появилась рыжая полевка, как и я, грелась у костра. Дал кусочек
хлеба, стала есть его, пытался погладить – огрызнулась.
27.08. Ока, Алексин Бор. На ночь палатку поставил на
маленьком песчаном полуострове, всю ночь мешали браконьеры с
сетями. На другую ночь палатку поставил подальше от пляжа
около кустов ивы: всю ночь ревели моторки и слышались пьяные
вопли. Здесь один выход – уходить дальше в лес.
17.09. Геледжик. Нападение на меня выжившего из ума
хозяина-немца, у которого бандиты убили сына… Прекрасные
виды южнее залива, высокий обрыв, долины удобные места
стоянок. Прасковеевка, дикая капуста на побережье в долинах,
“хвост дракона”: слоистая гряда скал, уходящая в море; скала в
море как парус с отверстием, щель Молоканова, высохший ручей,
землянка. Наше фото на фоне красивой бухты.
13.10. Был в Греческой щели, это на ЮВ от Красной щели (в 5
км к материку – Прасковеевка). В будущем туда надо идти через
горы и лесными дорогами. Ширина долины 70 м, там хорошие
места для стоянки, но речка пересохла.
Новоросийск, рыбаки, ловящие форель. Сделал много цветных
слайдов, в будущем можно попробовать печатать негативы и по
ним писать акварелью в светлых местах, серебро потом удалить
отбеливателем. Еще проще: можно писать акварелью прямо под
фотоувеличителем. Отшельники Лыковы
писали соком
жимолости по желтой стороне бересты синие буквы. Один на один
с беспощадной природой, христианство было их опорой.
Социальная психиатрия, оценка действий бюрократии по
изменению
всей
экологии,
использовать
данные
по
заболеваемости и смертности. Сыны Божии, соль земли и род
лукавый и прелюбодейный. Пока не известно, с кем имеешь дело,
надо говорить на языке первых; когда же стало ясно, что это
другая разновидность людей, язык и действия, как говорят
дипломаты, должны быть на основе взаимности, т.е. здесь
184
_______________________________________________________________
происходит возвращение к ветхозаветным принципам. Слащавость
речи, бесстыдство и наглость поведения – некоторые признаки
этого “рода лукавого и прелюбодейного”. Ценен не человек сам по
себе, а вся его окрестность, мир с его согласованностью,
гармонией. Отсюда любовь к природе, уединение в турпоходах;
спутник обычно мешает “разговору” с природой. Даже при
уничтожении всей цивилизации и всей нашей экологии
сохраняется основа – гармония основных законов, сохраняется
Бог.
30.10. Головеньки (“голые веники”), яркое солнце, шел южной
кромкой Засеки на запад, видно Селиваново, разрушенная
колокольня; отдых в лесу. Интересный вид на березы и синее небо
снизу. Красота – это бесконечно дифференцируемая функция.
18.11. Мой алгоритм увязывает вместе интуиционистскую
логику, теорию калибровочных полей и теорию информации.
6.12. Сон. Надя Бруй, мы о чем-то задумчиво говорим, она
стоит сбоку, положив ладони на мое плечо.
14. Пришло решение ВАКа из М.: выдать мне диплом
кандидата наук, поездка в СПб. Итак, 27 лет борьбы за право
заниматься наукой. В основном это была, как ни странно, борьба с
женщинами: с м., тещей, женой (Н) и т. д. (см. мою эпопею в
Рубежном, в ЦЗЛ). Все они были “немного сумасшедшими” (по
Толстому) в своей непосредственной страсти тут же откусить
кусок жизненных благ от меня, благ, которые еще было
необходимо заработать большим трудом. Поток измен, подлогов,
оскорблений, угроз, “тов. суд”, скитания, голод и, наконец, полное
безразличие или даже скорее противодействие государства к
научным результатам, которые могут принести явную выгоду
всему обществу. И в итоге сейчас опять толпа хищников и
паразитов, желающих присосаться к научным результатам. Такова
была жизнь за последние 27 лет, не считая светлых дней,
проведенных на природе.
18.01.84. М., я играю с Ксенией, “как мы живем в лесу”, она:
“Это костер, это ручей, а это спит наша Катя. Я должна идти в
деревню за молоком, потом нужно ехать на автобусе, он
волшебный: бывает один раз за миллион-миллион дней… Ты
приезжай чаще. Когда я вырасту – а это совсем скоро – мы пойдем
с тобой в настоящий лес. Ты опять уезжаешь?.. Я знаю, что я тебе
безразлична” – говорит она очень печально. Поездка в СПб на
неделю, там, на вокзале запах что-то вроде горелого зерна, топят в
вагонах брикетами из торфа.
185
_______________________________________________________________
20. Радова (Королева) Татьяна Сергеевна: “Поздравляю с
присвоением ученой степени… Спасибо за родственные чувства и
художественное озарение”.
3.03. М., утром Ксения пришла в мою комнату и забралась ко
мне под одеяло, читал ей сказки, уходя, поцеловала меня в лоб.
Позже, прощаясь, подал ей руку, она поцеловала ее, я сказал:
“Ксения, руку целуют только женщинам…”
5. Кацу. Для понимания сложной теории, я обычно составляю
ее словарь, перевод на язык своей теории. Однако она должна
быть достаточно мощной, смотри теорему Гёделя.
8.04. Головеньки, загорал на пруду, несколько косяков
журавлей летели на восток. Сок клена. Кроме загрязнения
внешней среды есть еще более страшное – это загрязнение души
злобой к культуре, лживостью и распутством, агрессивностью
спившихся подонков, театральностью (показухой) истеричек.
30. Головеньки, ночевка у пруда, треск костра, читал на
память Ксении в диктофон воспоминания об отце. То же утром,
пение птиц.
3.06. Ночевка на пруду у Засеки в Головеньках. После заката
над костром летучие мыши, вылет мотыля, полно над поляной.
Сильный СВ ветер, но он закрыт Засекой, пруд спокоен;
великолепный вид вдоль него на запад почти на километр. Опять
оранжевый Арктур, костер греет в спину как Солнце, пение
соловьев в лесу, горячий настой из листьев земляники, зверобоя и
черемухи. Лягушачий концерт всю ночь, выдра и черный аист
утром. Пифагорийский союз, прекрасный образ их жизни в
прошлом, это наша мечта. Для дома набираю сныть и черемшу.
18. М., Ксения вечером: “Давай ляжем спать, ты в трусиках, а
я в этой красивой длинной рубашке… А что, мужчины спят, мне
говорили, без ничего?” Опять мне что-то говорила, целуя меня:
“Ну расскажи мне что-нибудь приятное, только не о змеях…Какое
у тебя самое главное желание?” – “Мне хотелось бы поехать с
тобою на море, когда ты подрастешь… ведь у меня только Ксения,
больше никого нет”.
22. Львов, Новояворово (близ Польши), пр-во по флотации
серы, собирал данные для своей логической оптимизации
процесса. Прошелся далеко от города к западной окраине
соснового бора, на юге тоже виднелся бор Сулугэ, как мне сказала
одна старуха, которая шла с девочкой лет 14-ти. Мы плохо
понимали друг друга. Чувство красоты и изящества русского
языка, когда попадаешь на Украину, здесь стараешься говорить
более четко; в Галиции, понять особенно женщин практически
186
_______________________________________________________________
невозможно: сплошная мелодия, нет чувства отдельных слов.
Интересна здесь культура фасоли: целое дерево из отдельных
растений, высоко вьющихся вокруг шеста.
23. Сосновые леса, песок, вереск; плоское озеро, вероятно,
ледникового происхождения, купающиеся дети, смех, солнце.
Началась гроза, одежду я прикрыл зонтом – и снова в прекрасное
озеро, окруженное бором. После, одеваясь, радовался всему:
“Слава Тебе, слава Тебе, Господи за все!” Фотографируемся с
Надей Бруй у края леса на берегу этого озера. Северо-Франковско,
здесь большое озеро Янове по имени короля Яна, красивые
обрывистые берега с сосновым бором, все окружено забором
высотой 3,5 м; это дача партсекретаря из Львова. Громадные
частные владения – корень зла.
24. Львов очень уютный
город, купил клубники на
Краковском рынке, фото около оперного театра с ангелами сверху.
Трогательный вид костела бернардинцев (Святого Духа):
закрытые наглухо ржавые двери и везде – в щелях, у замка –
воткнутые цветы, они лежат и внизу у двери. Любовь человека
стремится к Богу, той гармонии, которая видна честным людям и
которая должна быть… когда-нибудь после Большого Взрыва.
Галицийский рынок: полно цветов, запах роз; у многих темные
волосы и синие глаза, много также светловолосых с выпуклой
спинкой носа, сама линия носа почти продолжает линию лба.
Люди красиво одеты. Костел кларисок, строгие формы. Открыт
лишь костел Марии Панове, служба и все надписи на польском.
Много венков из руты (желтые 5-ти лепестковые цветочки).
Спросил у одной старухи, когда будет служба: “Если пан придет в
6 часов, будет учеба, а в 7 – служба”. Львов чудом сохранился
после войны, здесь удобно жить, чувствуется, что это наш город,
где говорят на языках моих предков: на русском, польском,
украинском. В бистро мне подали похлебку из говядины и
картошки с фасолью, все это в разогретой красно-коричневой
глубокой тарелке. Был еще в православном храме Успения.
25. Вечером писал акварель к западу от Новояворова, долина в
лесу. Прилетели две светло-коричневые куропатки, они бегали по
траве и, вытянув шеи, с любопытством смотрели на меня. Заросли
цветущего самбука (черной бузины), запах пшена. Молодая
пастушка, разинув рот, стояла поодаль и также смотрела на меня.
27. Служба на польском в костеле Марии Панове, почти все
стояли на коленях, хоровое пение, орган. Я стоял позади, девушки
несли белые хоругви, а девочки лет 9-ти, пятясь назад, бросали
пригоршнями вверх и на идущих лепестки белых и красных роз,
187
_______________________________________________________________
несколько лепестков попали мне на лицо. За ними шли ксендзы
под балдахином, затем поющая толпа с толстыми свечами. Выходя
из костела, все крестились и дотрагивались до ног Распятия или
целовали их (при входе полагалось омочить кончики пальцев в
капельнице внизу и перекреститься).
8.07. Калужская область, Ильино, Жиздра, поездка с ЩФ
ОКБА за грибами и земляникой.
17. Владычино, уборка сена.
5.08. Щ., Груманты, большое водохранилище, восточный
берег ближе к Телятинкам, внезапная гроза вырывает из рук
палатку и затем быстро кончается. Распилил березовое бревно,
снял бересту – мягкая как кожа – разжег костер, высушился и
обогрелся. Очень тихо. Красный диск солнца на закате, купание,
растирание у костра, ощущение дикаря, покалывание кожи. Узор
ветвей берез на фоне заходящего солнца, нежная мокрая зелень,
тишина. Сумерки, густой туман над прудом, но звезды хорошо
видны в обрамлении верхушек берез. Лежал на надувном матрасе,
жар костра сбоку, суп с рыжиками. Днем нырял в маске на
глубину около 5-ти метров, снизу сквозь воду видно искрящееся
солнце, полет вверх – и теплые слои воды; ближе к берегу видны
кусты водорослей. Опять обтирание у костра, чувство единения с
природой, радовался как мальчишка. Стая серых аистов в поле и
несколько на другом берегу. При сильной головной боли
возникает мысль, что мы совершенно не готовы к смерти, чтобы
встретить ее достойно. При всех нарушениях и волнениях: чтение
дневника, Веданты, Евангелия, молитвенника или Псалтыря.
24. Опять моя поездка в Н.-Яворово и во Львов. Лычаковское
кладбище, страшная история смерти математика Банаха и смерти
автора песни “Червона рута” Владимира Ивасюка 30-ти лет, в
изголовье могилы рута, все в цветах. На одной гробнице 1939 года
фото на керамике и на нем след от пули в упор. Унылые
монотонные крики горлиц. Старуха Hofflinger: тонкое бледное
лицо, нос чуть с горбинкой, терла плиту гробницы, где слева
свежей краской была написана фамилия погибшего ее сына, а
правее было выскоблено место для новой записи. Рядом группа
туристов: “Вот бабка готовит для себя место”. Позже я вернулся и
разговорился с ней. Ее сын был специалистом по электронике, его
начальство проворовалось и боялось, что он расскажет все. “Если
бы он сбежал, то убили бы и меня и его, он остался и этим пошел
на смерть, но спас нас. Убийцу власти не нашли, но мы знаем их,
они ходят рядом и смеются над нами”. – “Я буду помнить ваш
рассказ”, – сказал я и дотронулся до своего лба. – “Не
188
_______________________________________________________________
удивляйтесь, здесь много поляков с немецкими фамилиями”. – “У
меня бабушка – полька”. Памятник Галиции в виде босой бедно
одетой женщины.
4 – 31.09. Симеиз. После приезда я обычно уходил в сосновые
леса близ Голубого Залива с палаткой на несколько дней, с Г.
встречался днем в столовой. Путь через перевал у горы Кошка,
пасмурно; из края тучи, как указующий черный палец, смерч как
раз в той долине, куда я иду. Погода улучшается, понижение,
подхожу к Голубому ручью: он пересох, но мне известен его
источник. Раскопал его, едва заметные струи стекают на лианы,
прикрепившиеся к камню с моим крестом, процарапанным на нем.
Громадная скала-навес, где можно укрыться от непогоды. Путь из
сырого и темного ущелья наверх, там Мятная долина: сухие
жесткие кустики симеизской мяты с сильным запахом, похожим
на олифу; редкие сухие травы, фисташник и по краям долины
громадные древовидные можжевельники, сверкающее море слева.
Пересекаю долину, сосновые посадки, гребень горы с уютной
площадкой для палатки с видом на море. Дальше понижение, куст
красного можжевельника с красными сладкими ягодами и
бальзамическим запахом и вкусом. Еще выше к Яйле: еще одно
почти ровное место для моей стоянки среди могучих древовидных
можжевельников, их нижние оголенные сучья напоминают бивни
мамонтов, воздух здесь тонкий и сухой, кое-где внизу
проглядывает море. Толстый слой хвои, большие камни,
отшлифованные временем.
После обеда в столовой мы опять шли на Голубой Залив, там
купались, к вечеру я возвращался на свою стоянку, а Г. – в
маленькую хибарку у наших постоянных хозяев; дня через три,
искусанный москитами или промокший, я возвращался туда,
полный лесными впечатлениями.
28.10. Волгоград, опять был
у своих кузин, попытка
объясниться с Олей, есть что-то иррациональное в ее поведении.
11.11. М., Ксения так и кинулась ко мне в одной рубашонке, я
присел и поцеловал ее, она села ко мне на колено. Зина (жена
Андрея) сердито ее забрала. К. строит из кубиков дом: “вот в этой
комнате буду жить я, а в этой ты”.
15. Истерика З. Выхожу с К. утром из дома, целую ее: “Мы
теперь с тобою долго не увидимся, твоя мама запрещает мне
приезжать к вам”. Она молча смотрит на меня. Чистое синее небо,
восходящее солнце, серебристая луна. Выходит А., я говорю ему,
указывая на все это: как замечательна природа! Отвели К. в
детсад, идем в метро. “А., у нас еще есть минута времени, когда
189
_______________________________________________________________
мы можем свободно поговорить. Вот мы идем вместе, разумные
существа: в чем дело, почему вы не хотите, чтобы я приезжал к
вам?” Он молча шмыгает носом. “Ну, пока, Бог с тобой” – острая
жалость к нему, вспоминание о Н. с ее частой заторможенностью
и бывшее облучение рентгеном детей в ее утробе…И, конечно, все
это на фоне отрицательного влияния на него Н.
Эдипов
комплекс?… Но есть еще что-то, он часто молчалив и с З. Общее
впечатление от М.: пещерные люди, троглодиты; в последние лет
десять М. явно загадили, заменяя культуру жадностью
материального обладания. Отчаяние; я, т.е. они в последующих
поколениях опять будут одни, без знания своих предков, как
потерпевшие крушение на пустынном берегу, которые могут
рассчитывать лишь на свои силы.
Январь 1985. В шахте под Алексином завалило четырех
шахтеров, часа два слышались их крики, просили воздуха, потом
все стихло.
“Шербургские зонтики”, аналогия с моей судьбой:
материальная обеспеченность С. и Н. привели их к
безнравственному поведению, подстрекательству С. и отказу от
брака Н.
Шувалова: “Можно наши квартиры обменять на М. с
доплатой. Думай сам, все может остаться чужим. Я живу в деревне
по полгода… мне нужна защита и внешняя поддержка, вода
(источника во Взглядневе). Пиши скорее, а то можно и опоздать. Я
слабею, худею от скудости питания и того, что ты знаешь (в этой
местности – хранилища для ракетного топлива).* Я слаба +
морозы. Пиши, Ляля”.
15. Шуваловой. Последние годы все больше убеждаюсь, что
М. превращается в город, неудобный для жизни: зашумленность,
загазованность, загруженность и забитость людей, серость всего
нужного… Мне стало жаль своего сына, когда я случайно его
встретил в толпе ГУМа. Для меня же близость к природе –
главное. В М. я бываю свободен лишь несколько часов и с каждым
годом все более с горечью чувствую, что моя задача установления
контактов с сыновьями имеет очень малые результаты.
Оторванность от культуры и науки, жажда потребителя и
обывательская среда – это типично для М.
7.02. Тула, ул. Революции; нашего старого дома нет, все
застроено унылыми казенными зданиями. Нашел примерно место,
где когда-то жил и пережил войну и, вздохнув, ушел. Где же то
вечное, достойное внимания? Навстречу шли новые люди, новые
девушки, которых я не знаю. Ценность – это гены добра, надо
190
_______________________________________________________________
поддерживать все то, что способствует их наличию, всему
комплексу культуры, политики, экономики, экологии и медицины.
У меня лишь малый шаг – найден способ правильного мышления
при исследовании особо сложных объектов. “Мыслю,
следовательно, существую”, – при исследовании топологии
окрестностей правильнее было бы говорить: “Люблю,
следовательно, существую”. Духовная дебильность современных
троглодитов. Крайние типы: для мужчин характерны убийства,
для женщин – лживость; первые явно убивают нынешнее
поколение, вторые – будущее (аборты, дети, зачатые путем
обмана…).
7.03. Первомайский (Ясенки, около Щекино). В нашей
комнате с утра врубили магнитофон, выпили (я не пил) и плясали:
в одной руке стакан с соломинкой, в другой сигарета. Пахотина с
длинными бусами из янтаря, набросила их свисающую часть мне
на шею; я изображал вампира. Потом нарисовали на сейфе морду
нашего надутого дурака-директора и плевали в нее вишневыми
косточками.
10. Приехала в гости Вита Мороз, запись на магнитофоне ее
голоса, она сама выбрала стихи Цветаевой о М., всё стремится
туда. Возможная аналогия темы (разврат) ужаснула меня.
Вспомнил свою сестру Викторию, какой бы она была сейчас?..
15. С годами все более перехожу от связи с людьми к связи с
природой. Если раньше это был уход для того, чтобы в спокойной
обстановке обдумать сложные вопросы, то теперь это уход как бы
для разговора с существом явно более умным, добрым и
совершенным, чем люди и тем более общество в целом.
Ощущение свободы и ответственности (самообеспечение),
“мышечная радость”, единство с природой и радость общения с
ней, новизна мира. Купание, тепло солнца или костра, ночь, бездна
звезд, сопоставление их со звездной картой, следы бывших
катастроф и намеки на будущие: струйные движения Галактики к
“кладбищу” звезд где-то около одного созвездия. Как-то давно в
разговоре с одним другом, который говорил, что наши души будут
на небе, шутливо сказал ему: да, это так, я даже могу тебе
показать где – вот в этом созвездии мы все будем через
миллиарды лет… День, дождь, палатка, цветы, их определение,
погружение в мир ботанических тонкостей этих фантастических
существ.
18. Родила 14-летняя и ночью удушила ребенка, но по ошибке
не своего…
Топольской. Часто вспоминаю вас, жаль, что жизнь разделяет.
191
_______________________________________________________________
21.04. М. Был на дне рождения сыновей… Выписки из Л.
Кэррола об Алисе: “Любящая, нежная, учтивая, доверчивая,
любознательная, с тем вкусом к жизни, который доступен только
счастливому детству, когда все ново и хорошо, а грех и печаль
всего лишь слова…”. Такова и моя Ксения, а вижу ее лишь раз в
год.
11.05. Неприятное ощущение, что директор работу
по
моделированию и оптимизации технологических процессов не
ценит, ему важно лишь выпросить у государства лишние
ассигнования. Как обычно в хорошую погоду иду утром по
солнышку на работу через Ясенки по старой заброшенной и
зарастающей травой большой дороге еще толстовских времен. И
у меня такое же солнце в душе – вот он мир и счастье. Надо
относиться ко всему спокойно, больше заниматься медициной и
туризмом.
Видел во сне одного из сыновей где-то на природе, мы сидели
и беседовали, его рука у меня на плече. И еще видел Виту, тоже
разговаривали, потом она поцеловала меня в губы и выскользнула
из моих рук, говоря, что уже надо ехать в М., я же ей говорил, что
М. – это центр разврата… 14 августа ей исполнится уже 18 лет.
Моя память о сестре Виктории.
18. Приехал во Владимир, дверь открыла Надя: “А мы все
ждем”. – “Я рад опять видеть тебя через 10 лет”, – сказал я, целуя
ее. Она с 57 года, лицо мадонны Леонардо да Винчи: выпуклый
лоб, как и все Королевы картавит, красиво сложена. Евгений
Сергеевич очень худ, курит: “жизнь не в радость”. Когда-то была
операция, вырезали язву желудка. “После операции почувствовал
себя плохо, увидел наверху блестящую капельку, вот сейчас она
упадет – и всё, дальше просто всё пропало. Я умер. Больные в
палате побежали за врачами, и они вернули меня к жизни...
Умирать не страшно, человек помирает с удовольствием: не было
никаких ощущений удушья или еще чего, просто сразу ничего...
Родился я на поле в борозде. Наш самый древний предок был
Ефрем Королев, о нем помнили, что он жил на деревьях, тогда
было самое дикое время: разбои, грабежи, волки... Он пас лошадей
и, чтобы наблюдать за ними и быть в безопасности, устроил себе
хижину на большом дереве, там было все, что нужно. У него был
сын Степан, а у того сын Василий. Николай Васильевич Королев
был ямщиком на тракте Смоленск – Петербург на почтовых
лошадях”.
Утром мы с Надей ушли копать участок в саду, позже пришел
Е. С., показывал свой садовый домик, где он обычно жил все лето.
192
_______________________________________________________________
На обратном пути Н. говорила мне: “Сама я не хочу замуж, хочу
тоже заниматься наукой, а не сидеть дома и заниматься
хозяйством”. Фото: Евгений Сергеевич и я с двоюродной сестройкрасавицей Надей, рядом какое-то
тропическое цветущее
растение. Ездили к Даше, у нее уже двое детей. Расставаясь,
поцеловал Н. в губы, потом, вспоминая, ощущал неловкость.
Прощание, Е.С. волнуется и со слезами просит заехать к сестре
Анне Сергеевне Королевой. Перед отъездом был в Успенском
Соборе. Прекрасное пение, глубокий, сильный бас священника,
рослого, сильного типа русского мужика-медведя. Успокоение,
устойчивость...
М., Фабричная. У А. С. – полная потеря памяти, разговор
переводит на тему выведения авокадо, о краже ее изобретений, о
передаче мыслей на расстояние... не помнит, получала ли от меня
денежный перевод. Там же застал у нее Г. Радову, она почти такая
же. “Ну, А. С. , держитесь”, – сказал я на прощание, целуя ее
(больше я ее не видел).*
24. М., Л. очень ослаблена, боится роста фибромы матки,
простуда, запах в квартире гниющего мяса... Очень хорошо
поговорили. Прощание, чувство расставания навсегда. “Помнишь
ли ты те годы?” – “Да, но ты для меня лишь крестник, и я
оставляю тебя”. Она заплакала. Я поцеловал ее руку и щеку. “Ну,
сестричка, ну что ты... надо набраться сил”. Она улыбнулась. “Ну,
пока”. – “Прощай”, – сказала она. – “До свидания”
На другой день я был у ее духовника священника Дмитрия
Ник. Смирнова (сына математика Смирнова), он вышел в полном
своем облачении, выше среднего роста, лет 40, длинные волосы,
борода, русский тип. “Сестра очень плоха, и возможно самое
худшее... Я скоро уезжаю, и мне хотелось бы, чтобы вы ей
помогли... надо ведь все сделать...” Мы обо всем подробно
переговорили (Л. все завещала церкви, а ему свою дачу). – “Да,
вы правы, из М. надо бежать – зашумленность, загруженность, но
здесь у нас самая большая православная община. Многие
ожесточаются в этой жизни, но вы на правильном пути”. Он
провожает меня, около остановки автобуса нам встречается
женщина с двумя детьми, она радостно здоровается с ним. – “Я
рад знакомству с вами”, – говорю ему, пожимая руку, и он целует
меня. Звоню Л. – “Благодарю за твой подарок – знакомству с этим
замечательным человеком”. – “Молись за меня”. – “Да”. –
“Прощай, Витя”. – “Ну, пока”.
Вечер провел с Витой Мороз (она в М.), фотографировались
на диване, она обняла меня за шею. Были в музее изобразительных
193
_______________________________________________________________
искусств и в ресторане в Сокольниках. На следующий день она
была в подавленном состоянии, призналась, что нет денег, купил
ей продукты на вечер. Был у Сергея и сказал, что у него во
Владимире есть две очаровательные тетки моложе его.
29. На работе бабьи склоки, низкая мораль. Пусть будет мое
очередное духовное перерождение и образец или внушение себе
на работе, например, “мне 40 лет, я – Л. Т.” Необходима
постоянная тренировка на препятствия, порядок в быту…
Медицина – это опыт и завещание миллионов людей, живших до
нас и в наши годы.
30. П. к Любе Семеновой, дочери Николая Сергеевича
Королева. Самое главное, что ты искала своих и нашла. Нам надо
держаться друг друга ради наших отцов, которых уже нет и ради
наших детей. Человек не должен ограничиваться лишь временем
своей жизни.
1.06. Головеньковский пруд, утром при переходе упал со
ствола-мостика в воду с рюкзаком, сушился на солнце. Ночью
созвездие Северной Короны на фоне сияния Луны. Утром детипреступники из спецшколы на Аварийном, шныряющие кругом с
палками, как неандертальцы.
Жданов В.Г. из Сиб. отд. АН. В 1914 г. потреблялось 1,4 л
алкоголя на душу населения, в 1983 – по 12 л. Каждый год у нас
погибает от алкоголизма 1,5 млн. человек: по 13 атомных
хиросимских бомб сбрасывают на нашу страну ежегодно.
12. М. 10-го умерла Л., отпевали ее в Крестовоздвиженской
церкви в Алтуфьево (на С-З от М. близ Окружной). О. Дмитрий
подарил мне библию, из родных был только я. Пение: “Никто не
минует сего: ни грешник, ни праведник…”. Холод ее щеки под
моими губами: “Прощай, Лялька”, удары молотка. Похоронили мы
Л. на Кузьминском кладбище, квартал 84: дойти до березы с
надписью черной краской 79, направо 20 м и чуть назад у тополя
Y. Прежде чем найти это место я с парнями, церковными
служками продирался через заросший кустарником лес с гробом
бедной Ляльки; на разрытой могиле Доры Сергеевны лежал ее
надгробный крест. “Мы хороним Шувалову в могиле ее матери,
прямо на ее гробу”, – ответил на мой недоуменный вопрос о.
Дмитрий Смирнов. Закапывали ее под тихое и однообразное
пение
одних и тех же слов… Слезы, слезы…
Ужасное
впечатление от ее квартиры: все разбросано, кто-то копался в ее
бумагах; фотокарточки валяются на полу, нашел несколько
отцовских… Взял ее Евангелие, дневники, десяток книг и
194
_______________________________________________________________
некоторые лекарства, у нее было громадное количество
барбитуратов. Следы грязной обуви… все растаскивается.
Она была очень близка мне… Остались отрывки ее дневника
и стихи. Когда ей было 16 лет, она писала: “Как найти путь и
цель? Я готова воспринять любую цель, любую теорию жизни,
только бы моя душа не была оторвана от действительности. Это
трагедия одной маленькой души, утопающей в жизненном мире и
не находящей в себе силы спастись”. И еще запись о подруге: “О,
милая, солнцеокая… она ушла от меня… вернется ли?” Я впервые
увидел ее после окончания университета, некоторое время после
развода жил у Шуваловых, и это было время бесконечных
философских споров с ней, разговоров и увлечений… Но с годами
она становилась все более ортодоксальной, а я все более удалялся
в физиологию, логику, алгебру, системный анализ и лингвистику,
пытаясь найти способ выявления истины при наблюдении
сложнейших явлений… Признаться, ее девичьи записи и стихи
мне и сейчас кажутся более интересными, чем ее высказывания и
стихи в последние годы. Вот несколько строк из ее стихов в 16
лет:
“О, идеал туманный мой! Меня пленяет голос твой,
Когда уж поздно ввечеру с тобой в душе я говорю,
О как тогда люблю тебя: тобой живет душа моя…”
А вот отрывок, когда ей было 56 лет, за год до смерти:
“Пусть не знают твои глаза никогда о моей любви,
Ты – моя золотая звезда, ты пламя в моей крови…”
Введение классов эквивалентностей и упорядочения
(близости, топологии): по сути дела это то, что уже сделал
Христос почти 2 тыс. лет назад в Новом Завете. Новый взгляд на
христианство, как на введение классов эквивалентности и понятие
близости в нравственной области. Воспоминание о КыштымИртяше. В ответ на какую-то фразу сказал: зла нет, есть лишь
непонимание, т.е. все дело в необходимости согласования наших
каналов связи. Практически то же см. у Толстого (воспоминания
Гольденвейзера).
25. Никольское, южнее Щ. на Солове, убирали сено:
связанные проволокой большие брикеты сена вилами бросал на
прицеп.
13.07. Головеньки (“голые веники”), пруд, гроза. Цель жизни –
гармония, согласование каналов связи со всеми и со всем. Еще
цель – это достижение информационного единства всего,
обеспечение этого. Мы все есть один и тот же субъект.
195
_______________________________________________________________
18. Вплоть до этого дня (начиная с 26.06 кроме выходных)
косил в Никольском вместе со всеми наравне; нашли, продали и
пропили рой пчел. Липа цветет. Собирал во время перерывов
клубнику и грибы-поплавки в березовых посадках. Ночевка в
палатке во Владычино (чуть западнее Никольского), заброшенной
и разрушенной деревни, где остались лишь сады; источник внизу
у Соловы.
Звук мошкары ночью, как очень отдаленный
восторженный гул голосов на стадионе.
31. В общей проблеме гармонизации как цели на первом месте
в современном мире – это проблемы, о которых говорил еще
Толстой: отсутствие земли, достойного природного окружения,
пищи и наличие всевластного паразитизма. Практически, главное
сейчас – это стремление к устойчивости (автономности,
самообеспечения) жизни народа; виден распад государства как
регулирующего органа власти. Болезни. При нарушении
поведения источник устойчивости – это прекрасная гармоничная
природа, наблюдение и подражание ей.
8.08. Лес, яркая умытая зелень листвы, и опять печальные
мысли о сыновьях…
13. “Разума, кроме как у человека нет” – нет, есть, и его
называют экосом или более обще – Космосом и еще, более обще –
Богом.
2 – 24.09. Симеиз: старый, еще до революции
аристократический курорт, игрушечная “малая Европа”. Вначале 5
дней жил в палатке у Голубого Залива, это в небольшой,
повышающейся к Яйле, долине, в посадках молодой сосны.
Большие древовидные можжевельники с нижними засохшими
ветвями-бивнями, ниже – куст можжевельника со сладкосмолистыми красными ягодами. Днем ходил обедать в столовую
или в кафе, где встречался с Галей, на обратном пути набирал воду
в источнике, ниже санатория с тем же названием.
Поход на Яйлу. Лесная груша со сладкими плодами, “город
мертвых”: что-то вроде дольменов, громадные плиты установлены
как примитивные дома; следы кабанов. Тишина. Вдруг хлопанье
крыльев какой-то крупной птицы. Наконец, что-то вроде овражка,
выходящего наверх, на Яйлу, стена метров 5, преодоление ее, и я
наверху. Кажется, это был перевал Оползневый или Лиманский
(или “партизанская тропа”):
понижение хорошо видно в
монокуляр из кафе под миндалем в Симеизе. Всего поднимался 3,5
часа, край Яйлы: обрыв метров 200, при подходе к нему метров на
10 как-то слабеют ноги… Кусты боярышника, куропатки,
выбегающие из-под ног, желтоватые лишайники на камнях.
196
_______________________________________________________________
Внезапный гул низколетящего вертолета, я прячусь за скалы –
здесь запретная зона, восточнее видны белые купола локаторов.
Отсюда до Ай-Петри часа три ходьбы, сразу же спешу вниз, мало
времени.
Другой поход: ночевка в палатке выше обычного места,
прекрасная
плоская
поляна,
громадные
древовидные
можжевельники.
22. Еще поход на Яйлу немного восточнее от первого, прямо
по какой-то лесной дороге; хорошо бы здесь быть лесником после
выхода на пенсию.
23.10. Цель природы – согласование каналов связи между
объектами, стремление к одному классу эквивалентности, где они
неразличимы, одно и то же “я”. Любовь, страх Божий: любовь к
Богу, как идентификация “я” и Бога? Энтропия – это то же, как
постепенное уравнивание… Конечная цель (иногда я ее обозначаю
для краткости символом )* в социальном смысле – всё те же
свобода, равенство и братство.
28 – 31. Волгоград, Оля, дочь Татьяны С. Королевой
(Радовой): “Евгений Сергеевич приезжал на похороны мамы.
Вижу: еле идет с палочкой, живой труп (ему вырезали язву).
Попрощался навсегда с сестрой, вышел, увидел нас: лучистые
глаза, радостно улыбнулся. Лишь после его приезда я поняла
свою мать. По характеру Королевы – фантазеры, мечтатели и
оптимисты”. Т.С. с 1908 года рождения, у нее были серо-голубые
глаза, любимая сестра моего отца… Поездки на левый берег
Волги, бродил по песчаным отмелям, обрывам, лесам. Большой
остров посредине, другой берег на горизонте, на песке высохшие
скелеты больших осетров, отдельные чешуи-щитки с выступами.
11.10. М. Был у Сергея, очень хороший разговор, дал ему
список книг, сильнее всего повлиявших на мою жизнь.
17. Лыковы, к ним нужно относиться как к космонавтам,
улетевших в иной мир на 40 лет, вернувшихся на Землю и с
удивлением смотрящих на теперешнее общество наркоманов,
которое считает, что Лыковы отстали от жизни…
26. М. Банкет в “Орленке” с химиками, 30 лет окончания
химфака МГУ. Узнавали друг друга как через мутное стекло.
Мелихов: “У многих потухший взгляд, у тебя – живой блеск”.
30. Был у сына Сергея дома. Некоторое расслабление у меня,
чрезмерно захватывают его внешние достоинства… Слащавое
поведение невестки Лены. Быть строже к себе и к ним. Прощаясь,
говорю Л. восхищенно: “Какой парень! Ты, Л., следи за ним” (я
имел в виду его здоровье). – “Я только это и делаю, В.Н., ему
197
_______________________________________________________________
очень нравятся высокие женщины”. Подарил им лялькин Новый
Завет с надписью как у отца на фото: “На долгую и добрую
память о Сергее Сергеевиче Королеве”.
12 – 15.11. Хибины, Кировск, музей минералов, Полярная
звезда высоко над головой, длинные ночи, сумеречные дни.
Прошелся по дороге между сопок с чахлым кустарником к
ботаническому саду, хорошо там, роскошные агавы. Девушка,
похожая на Надю Королеву, ехали вместе; потом увидел ее на
флотационной фабрике в телогрейке, она вспыхнула и поспешила
дальше.
10.12. М. Банкет в “Космосе” с биологами, тоже 30 лет
окончания биофака МГУ. Совсем иной склад людей, чем
химики… “Почему ты прошел вначале мимо?” – спрашивают меня
бывшие девчонки из группы биохимиков. – “Я боялся, что никого
не узнаю, и мне будет стыдно”. – “Помнишь ли ты, как мы у тебя
определяли сахар в крови и какой % был у тебя?” – “120 мг%!” –
“Да, точно!” – “А кто же после этого облизнулся и сказал “какой
сахарный мальчик!” – “Это вот она, Голубович!” Иван Моисеев:
“Витя!..” Нина Якушева, наша русская красавица, общее фото с
почвоведами. За столом сидел рядом с Мариной Великановой,
антрополог, высокая блондинка, скромная, мягкий голос.
Роскошный стол, вина. – “Генрих! Я помню тебя!” Шкуренко,
бывший солдат, который накормил меня, когда я был без
стипендии. Катя, мой первый поцелуй в щеку: “Я писала тебе, но
письмо вернулось обратно…” – “Бить тебя, а некому, Катька”.
Нелли Финтиктикова (теперь Жданова), высокая блондинка,
тонкий нос с горбинкой, светлые большие глаза, танцевал в
основном
с ней, звала в гости летом, работает в ин-те
микробиологии. Потом был театр для нас: певица под Пугачеву и
даже лучше, мимы и паяцы. Я был с Нелли, подходил и
фотографировал нас Виктор Стручков, биохимик, потом подошла
Катя, принесла фото, где мы в Турово на практике, лежим на
траве: Катя, я и Сапожникова, правее преподаватель по ботанике
Ник. Ник. Каден. Я спрашиваю К.: что это за белое пятно в твоих
волосах? – “Не знаю” – “Это белая кувшинка, а вот откуда она?”
Она опять не знает, все кругом радостно слушают. “Эту кувшинку
я достал в озере, плавал далеко за ней и собственноручно вложил
ее в твои волосы.”. Все радостно смеются. Катя: “А в какой же
группе ты все-таки был?” – “Я был в этой группе!” Я указываю на
ее изображение, все смеются. Танцы, бывший комсорг Майя:
“Витя, идем танцевать! Всё к черту: и общественная работа и все!”
Кладет мне руки на плечи, и мы отплясываем современный танец.
198
_______________________________________________________________
Очень хорошо разговорился с Н. о религии, о различии между
иудаизмом, христианством и ведантизмом: постепенное
расширение класса эквивалентности (“своих, я”).
14.01.86. Просматривал старые письма м.: эгоизм,
кликушество и словесная кататония… Вспомнился Кыштым,
вечеринка, запустил пластинку с джазом – дух того времени.
23. Ночь, думал: возрождение семьи в духовном смысле как
клеточки общества, идея первенства рационализма и духовности, а
не животного начала, возрождение крестьянства, создание
условий для оттока населения из городов, которые должны быть
по существу лишь гостиницами для общения людей в основном
зимой.
2.02. В конце концов, вся моя жизнь – это поиски языка для
разговора с природой, и кажется, такой язык найден (АМКЛ).
12. Красота = гармония = согласование всех критериев или
каналов связи между объектами и субъектами, стремление к
минимуму помех в этих каналах. Среднестатистический тип – это
лишь простейшая модель, отправная точка для рекурсий при этих
согласованиях.
25. Учение Христа в социальном смысле скорее относится к
семье, деревне, где все на виду и знают, что дальше надо жить
вместе. Но в условиях городов, государств-роботов, управляемых
бюрократией, этой безликой и замкнутой в себе машиной смерти,
гестапо – в этих условиях в народе поддерживаются скорее
ветхозаветные правила. Лишь при достаточно сильном
воздействии этот кибернетический мозг, построенный на
элементах, имена которых Иуда, Пилат, Пахан и т.п., он слабеет.
Очередное обобщение ОТО произошло примерно в 1984 г., это
теория суперструн, которые изменяются, взаимодействуют. В
теории АМКЛ в информационном смысле им соответствуют
интервалы (области определения) различных размерностей. Судя
по моим публикациям, я их открыл примерно в 1977 г. Одна и та
же обобщенная идея может возникать примерно в одно и то же
время у разных людей, достаточно удаленных друг от друга.
Неявная связь ученых между собою.
26. Если классифицировать всех людей по отношению к
другим, т.е. по отношению к своей совести, то видны два класса:
народ, включая и ученых, которые кормят всех или снабжают
информацией, и паразиты: номенклатура, блатные, бюрократия,
воры, убийцы и т.п. Для народа, вообще говоря, характерна
открытость, для паразитов – замкнутость, паранойя.
199
_______________________________________________________________
18.03. Практически Ю. пропил 3 квартиры – мелитопольскую,
мою однокомнатную, где жила м. в Щекине, и свою в Т.: отдал
большую часть по суду второй жене-аферистке. М. всегда
баловала его и считала болезненным. Были какие-то причины,
генетические (от Н.Н.) или детские болезни, которые привели его
к отсталости, алкоголизму и агрессивности ко мне. При всем моем
большом желании в нем не видно и 1/100 моего я.
19. Смысл религии, кроме нравственных отношений – это
отношение эквивалентности в некоторой
окрестности,
окружающей людей, которые могут быть идентифицированы с
“я”. В истории наблюдается переплетение и, возможно, развитие,
расширение этого класса эквивалентности – от “я” (эгоизма),
семейства, рода, национальности (иудаизм, ислам), включение в
этот класс всех людей по вере в Христа (христианство), включение
всего крестьянского окружения (Толстой), всей биосферы и экоса
(Пришвин, Вернадский), и, наконец, включение всего известного и
неизвестного (ведантизм).
25. Долг христианина: вначале предложить для общения язык
любви, затем, при явной агрессивности, или удалиться или,
возможно, принять язык поведения собеседника.
7.04. Л. М. как “свое” существо полностью.
11. Видел во сне К. С., говорили друг другу нежные, глупые
слова…
23. М., разговор о моих воспоминаниях, я Андрею: “Для меня
отец – это я, который жил тогда”. А., слушая меня, как-то шмыгал
носом, как и год назад, когда я говорил с ним о том же, прощаясь у
метро.
26. Головеньковский пруд, солнце, сыро, следы кабанов, ЮВ
ветер. Набрал черемши, поставил палатку на солнечном берегу,
играл с семейством ужей.
27. Вчера горел ядерный реактор в Чернобыле, наверное,
перегрев активной зоны, взрыв; местность будет сильно заражена
радиоактивностью.
1.05. Демонстрация, появление все новых поколений…
Лживость, истерия, театральность как
существенная черта
поведения многих ж. Христианство выявило этот
великий
порочный круг: производство все новых насильников и лгунов и
предложило более общую и правильную цель – согласование и
гармонию всех отношений.
5. Основная причина разрыва с Н. – столкновение иудаизма и
христианства. Н.: все для себя и детей непосредственно, сейчас, я
– то же…, но в более общем смысле – через свою работу для всех,
200
_______________________________________________________________
науку и т.д.
Г. , великое терпение.* На работе меня
расспрашивали о последствиях взрыва, рекомендовал им
принимать хотя бы кальцийодин: “хи-хи-хи”, глумливость и
садизм, как норма поведения “вожаков”.
11. “Свободное” общество разъедается терроризмом, а наше,
закрытое – коррупцией, халатностью и катастрофами. Кто скорее?
19. Письмо для В.М. (она зимой, когда гостила у нас, на
время взяла почитать наши книги и в М. продала их из-за
безденежья). Мы должны быть честными перед самим собой,
иначе возникает то, о чем ты пишешь – совесть… Мы живем как
люди лишь потому, что кто-то когда-то накормил или приютил
нас; мы живем в мире тех благ, которые сами не произвели. С
возрастом это чувствуется остро: желаешь хоть что-то сделать,
например, как ученый на работе… Иначе было бы не человеческое
общество, а общество зверей.
22. В Карамышеве (южнее Щ.) 0,6 мР/ч, в Киеве женщинам
рекомендуют делать аборты.
15-16.06. Крапивна, Жердево, источник, переход на правую
сторону Упы. Тризново, Н. Русиново и обратно, остановился
восточнее Тризново у источника, удобное место для палатки у
самой реки. Надо записывать мысли сразу: хорошо думалось…
Полуразрушенная церковь в Жердево, красивый старый красный
кирпич, звенящий знойный ветер, бурьян, крик воронья.
Громадный скотный двор, все течет в Упу. Власть объедается
мясом и загаживает эту местность. Нужно лишь молочное
животноводство.
28. ТВ, Лилия Амарфий. Вначале (я это знал давно) казалось,
что она похожа на Любу М., затем она мне напомнила бедняжку
Агнес из ЦЗЛ в Рубежном (у нее были последствия
полиомиелита). Потом я понял, что Л. А. больше мне напоминает
мою м.: тот же вид, что в альбоме отца. Он любил ее и даже нрав
ее, блестящий, радостный.
2.07. Косил вместе со всеми весь день, после не уехал вместе с
остальными, а пошел в разрушенную бывшую деревню
Владычино (западнее Николаевки): фундаменты домов,
брошенные сады. Остановился с палаткой у Соловы ближе к
источнику. Ночь в 2 часа: уже светлая полоса на СВ, яркие звезды,
несколько планет как фонарики. Утром туман над рекой, всплеск
выпрыгнувшей из воды большой черной рыбы. Всего был на
покосе около месяца, прекрасное было время!*
201
_______________________________________________________________
3. Рано утром шел к Г. (она в больнице), по дороге близко на
дереве увидел горлицу: изящество линий, светло-коричневый
оттенок, черная полоска на шее. Доверчивость.
4. Сон: яркие маленькие мои картины маслом о чем-то
прошлом. Радостное чувство при их рассматривании и разговоре с
Г. Под утро пролезание через какой-то узкий лаз или дыру, очень
тяжело. Пробуждение, редкий пульс, слабость. Первые
наскальные рисунки были сделаны примерно 31 тысячу лет назад.
Именно к этому времени следует отнести мутацию: появление
Homo sapiens, т.е. наших предков и начало отсчета библейских
мифов-иносказаний. Признак этого: выход в информационном
смысле в более отдаленные области пространства и времени,
нежели прежние существа, заботившиеся лишь о своей личной
жизни. Проснувшись также ясно почувствовал, что смерть – это
ничто, это одно из вечных состояний, а моя жизнь – одна из них.
Уж более суток сильный ветер и шум листвы деревьев.
15. Жестокость подростков.
24.09. Вся солнечная система движется к созвездию
Геркулеса, где находится шаровидное скопление громадного
числа холодных красных гигантов-звезд (“кладбище звезд”).
Христианство право и в физическом (пространственном) смысле:
мы в итоге будем на небе и даже сейчас можно указать
координаты этого участка, об этом я как-то говорил с друзьями
ночью у костра.
14.10. Бог: есть структуры более умные, целенаправленные и
более устойчивые, чем человек. Разница между понятиями
природа и Бог та же, что и разница между понятиями материя и
информация. Существуют выводы более инвариантные от
несущественного и, соответственно, более причинные, чем
понятия относящиеся только к материи как таковой. Социальная
кататония, невозможность для правительства важных изменений,
гибель его.
18. Разоружение: нужно не только уменьшение числа
боеголовок, но и “разоружение” звериной души
мафии,
обращение их к культуре, христианству, а это практически
невозможно.
20. Раневская: “Сегодня я верю только Толстому, я вижу его
глазами. Больше отца он мне, дорог как небо”.
24. Первомайский (Ясенки), ЩФ ОКБА, задушевный разговор
в нашей большой комнате, где в основном работают
программисты. Фрида Дамм: “Что же будет потом…, после всего?
Неужели мы никогда ничего не узнаем об этом?” – “Невозможно
202
_______________________________________________________________
практически это предсказать. Ну вот, например, мог ли
предполагать мой отец, т.е. я сам в прошлом, что спустя 50 лет его
сын придет на то же место, на ту же скалу, дотронется до нее
рукой и скажет: “Ну, здравствуй, отец!” И потом опять
сфотографируется на том же месте?” Надя Бруй: “Это вполне
можно предположить, что сын придет на то же место…” –
“Трудно сказать. Ну, пусть. Но что же делать в таком случае со
всеми другими нашими поступками, где и в чем они отзовутся?
Практически, будущее уже есть, оно где-то висит и дожидается
своего времени…, но мы в силу нашей ограниченности не можем
знать всю эту сложность”.
7.11. Послал фото Любови Николаевне (Королевой): “Сестре
Любе, также как и я искавшей Отца”.
4.12. Минимум желаний туриста: проходимость, видимость и
ясность головы!
22. “Если скажешь горе: передвинься – будет”. Сейчас это
возможно, ядерным взрывом. Истинность этого высказывания
ранее не могла быть проверена, и само высказывание казалось
нелогичным.
26. Открытка Е.С. Королева, правильные и красивые
прописные буквы, буквы д с закрученным хвостиком наверху:
“Здравствуйте. Дорогие родные Витя и Галя! Поздравляем Вас с
Новым Годом – 1987-ым. Желаем Вам большого счастья,
хорошего здоровья, успехов в труде и в быту. Ясного неба Вам,
мирной земли, свежего воздуха, вкусного хлеба и чистой воды. До
свидания, целуем, Е.С., Надя, Даша”. Как бы голос моего отца
спустя 45 лет…
29. 54 года прожито. Математическая культура: язык общения
с Богом, с природой, способы улучшения мышления, его функции
в условиях помех – все это кажется режиму, волчьей стае,
неинтересным или даже подозрительным и вредным. Я с ужасом
осознаю, что это все было и в отношении ко мне м. в ее
объединении со всей сворой должностных лиц в Рубежном.
5.01.87. Ясная Поляна. Кандидат искусствоведения Сушков,
отшельник, жил в деревне: “Народу так и неизвестны 40 томов
Толстого о совести, истине и справедливости”. Зав. отделом Юлия
Федорова, кончила Тимирязевку, высокая, с простодушными
голубыми глазами, подвижница: “Щекинский химкомбинат
постоянно травит наши леса. У Лурье (это гл. инж. химкомбината)
правда, смешанная с ложью”. Толстовцы: огромный добродушный
художник Ширенков и худющий, неистовый Дрофин, для
203
_______________________________________________________________
которого Ясная с ее окрестностями как родной дом. У них период
очищения.
Сходство алгоритма АМКЛ с процессом проявления
фотослоя.
2. М., Антонина Александровна Королева (жена М.С.
Королева, брата отца): “Твой отец был очень добр… все время
отдавал работе. Чтобы жена не скучала, он доставал ей и своему
другу-бухгалтеру билеты в театр в Тулу... Однажды приходит
домой – все пусто, на стене лишь мандолина висит. С ней-то и
приехал он в Шаликово к брату, М.С.: “Вот все, что у меня
осталось”. Умел играть на гитаре и мандолине, часто вместе с
братом Мишей. Дед, Сергей Николаевич Королев, когда после
войны приезжал в Теряево (близ Волоколамского монастыря) и
помогал им, всегда не мог успокоиться, что М.С. не может
работать (он в плену заболел туберкулезом): “Нет, я не могу этого
видеть, лучше я уеду”.
18. Привожу в порядок единственное, что осталось у меня от
отца, его фотоальбом и несколько листов записей. На первом
листе альбома чуть заметная запись карандашом: “ 17/30. Альбом
передать сыну, г. Тула, ул. Революции, дом 49, кв. 8, Щегловой.
6/VII – 41. С. Королев”. Возможно, перед уходом на фронт отец
отдал его своей родственнице по матери Екатерине Филлиповне
Королевой (Воропаевой). Я был у нее после окончания
университета (старый дом около Шуховской башни). Отец с
гитарой приходил к ней перед уходом на фронт, на мой вопрос, не
осталось ли от него каких либо вещей или фото, она ответила, что
остались его сапоги, но она уже ничего не помнит, где они. Начал
я разговор с ней так: я Виталий Сергеевич Королев и т.д., она же,
старая, наверное, не расслышав имя, сказала: “Да ты что, с того
света что ли…” Потом в разговоре: “И пошли они с одной ржавой
винтовкой на пятерых…” Альбом мне передала Дарья Сергеевна
Шувалова, а затем он везде путешествовал со мной: КыштымИртяш, Каменка Днестровская, Кишинев, Рубежное, Щекино.
Сейчас в нем представлены годы с 1923 по 1959, последние или
мои снимки Королевых, или полученные от них.
По-видимому, отец стал собирать фото в альбом после
покупки пластиночного аппарата “Фотокор”, первый снимок его
этажерки с книгами был сделан 20.06.38, а до этого, возможно,
брал фотоаппарат у друзей. Фото располагал по диагонали на
лицевой стороне листов до 20-го вкл. (до 1939 г.) Примерно треть
из них отсутствовала, и я собирал их у всех родственников. Эти
снимки я располагал в хронологическом порядке на обратной
204
_______________________________________________________________
стороне листов или “гнездами” в зависимости от тематики
первоначально расположенных отцом снимков. Надписи тушью к
фото сделаны отцом, надписи на обратной стороне снимков (или с
других экземпляров) приводятся мною в кавычках с указанием
инициалов автора, мои надписи без кавычек, но с пометкой В.К.
Там же в альбоме приводится полная родословная Королевых
примерно с 1753 г., если давать по 25 лет на поколение. Новые
(послевоенные) фото идут как правило без указания автора, в
некоторых случаях приводятся инициалы В.Щ. Здесь приведу
лишь список наших предков (Королевых) с указанием их года
рождения; ранние годы указаны приблизительно вплоть до Сергея
Николаевича Королева (вкл.), имена жен набраны курсивом.
(Карл – Кароль – Король) – Королёв, 1753 – Ефрем, 1778 –
Степан, 1803 – Василий, 1828 – (Николай, 1853, Анна) – (Сергей,
1878, Дарья) – (Сергей, 1906, Анна) – (Виталий, 1932, Элеонора) –
Сергей, 1956; (Андрей,1956, (Зинаида – Ксения, 1979),
(Александра – Маргарита, 1992, Ирина, 1995)). Интересно еще
отметить, что слово карл на шведском означает мужик или
крестьянин, карол на английском – рождественская песня, а слово
король у нас означает первый (наилучший) в каком-либо деле.
29. Ко дню рождения подарил Ксении рисунки к сказкам
братьев Гримм, фотографии и коробочку с лаковой живописью,
куда она сразу же положила свои наибольшие драгоценности.
Сидела, прижавшись ко мне: “Дед, не уезжай, я знаю, почему ты
теперь не ночуешь у нас – мама не хочет… а твою раскладушку
мы отдали. Твоя фамилия Щ.? Моя тоже… Это баба Н. не хотела
иметь твою фамилию? У…, кочерыжка (Кочерьянц). Я буду
писать тебе”, – сказала она, сидя на полу и записывая мой адрес
каракулями левой рукой.
2.02. Владимир. Евгений С. Королев: “Я у твоего отца
проходил практику на строительстве метро, видел иногда его в
конторе. Войну я окончил старшим лейтенантом, начальником
батареи “Катюш”: прошел с ними до Берлина, Праги и Вены. Както приходилось брать одну высоту и идти прямо по трупам убитых
или корчившихся от предсмертной агонии наших солдат”. Общее
впечатление от Е.С.: его интересует только сад, часто там и
ночует. Курит во всю и сердится, когда я говорю ему о вреде
курения, у него уже гангрена пальца и зябнут ноги. С каждым
моим приездом он все чаще говорит непререкаемые истины, и
кажется, у него усиливается некоторая маниакальность и
подозрительность по отношению ко мне, что совершенно
непонятно. Нашел у него фото 1920 года, где дед Сергей
205
_______________________________________________________________
Николаевич сидит на стуле, он в косоворотке и пиджаке, видны
его рабочие руки: правая на колене, левая чуть за краем пиджака;
он в сапогах. “Ты очень похож на своего деда”. У С.Н. прямые
русые волосы, чуть залысины, уши по касательной к низу щеки,
чуть прищуренные глаза, впечатление ироничности и уверенности
во взгляде. Справа по отношению к нему стоит молодая Дора, ей
лет 18, тонкая талия, черное длинное платье, кофточка с
поперечными полосами на рукавах. Она прекрасна и чувствуется,
что С. Н. доволен и горд ею. Дед похоронен в селе Холмеце (это
восточнее от Симонково) примерно в 1949 году.
21.03. Смирнову, духовнику Ляльки. У меня что-то вроде идеи
воскрешения предков, как у Н. Ф. Федорова: в облике своих
родственников, в воспоминаниях их я узнаю своего отца,
попавшего в плен под Вязьмой и погибшего в Германии в 1942
году...
26. Стремление лишь к материальному… программа дьявола.
Толстой о женщинах: “Все они немного сумасшедшие”. П. к Гале
в Кисловодск. Как обычно, в первые дни падение тонуса,
сонливость и тоска. Заставляю себя усиленно заниматься
гимнастикой. Пришел протокол семинара из ГИГСа (это под
Люберцами), где меня хвалят и просят заключить договор о
сотрудничестве, чтобы овладеть моим методом. Если будет нужно,
звони мне в Саратов или в Волгоград.
1.04. М., на Павелецком вокзале грязь и разруха, место
боковое, верхнее, чуть было не свалился ночью. Снял ремень,
застегнул за стержень у окна и продел в лямку руку. Ни ресторана,
ни радио, ни расписания. Чем южнее, тем больше снега, только
что проехал Аптекарск.
Саратов. Был с Любой (Королевой) в картинной галерее и в
театре на “Мастере и Маргарите”: голые актеры в сцене бала у
сатаны, ранее Л. была актрисой в этом театре. Волга, красивая
набережная.
10. Волгоград, жил у Лиды (Королевой), с ее мужем ездил на
Карповское водохранилище
у Дона, рядом Ильевка, далее
Пятиморск, где ловили со льда судаков. На старом пассажирском
судне
переправлялся
на
восточный
берег
Волги
к
Краснослободску. Прошелся ниже по берегу: песок, скальный дуб,
клин журавлей в небе, скелеты огромных белуг, чешуя у головы
как красивые щитки. Дома у Л. купался в ванне с волжской водой.
Сердечные разговоры обо всем, у нее дочки – старшая Юлия
кончает 10 класс и младшая Ира – худенькие и очаровательные.
Оля (Королева) помнит, что в Новосибирске в 1942 году видела
206
_______________________________________________________________
Николая Сергеевича Королева, у него была ранена правая рука,
рисовал левой кораблики детям; высокий, одухотворенный,
красивый, нос чуть с горбинкой, на щеках ямочки, когда улыбался.
Там жили вместе все Радовы (Татьяна С. с тремя дочерьми) и
Дора Сергеевна с Лялькой. Когда приезжал с фронта (а затем из
части рядом с Новосибирском) раненый Николай С., он особенно
часто был с сестрой Таней (она немного старше его). “Ах, ты
мамочка моя!” – обычно говорил он, обнимая и целуя ее. Они
постоянно что-то рассказывали друг другу о прошедших военных
годах. Я сказал, что “Королев” может означать не только
“первый”, но и “певец”. Оля: “У нас многие были музыкальны”.
Дед Сергей Николаевич был рус и чуть рыжеват, еще был шутник
и любил петь. Мой отец перед войной послал Гале Радовой (они
все Радовы) басни Крылова со своей надписью. Еще говорили о
природе здесь: недавно прилетели лебеди, долго кружили надо
льдом протоков, кричали и улетели на юг в дельту Волги.
22. Цель искусства: согласование каналов связи между
роскошной, непонятной природой и ограниченным сознанием,
стремление к цельности и замкнутости, создание легко
воспроизводимых образов.
Ответы на вопросы для стенгазеты к 1 мая: “Что побудило
Вас стать кандидатом наук?” – Образно говоря, стремление понять
язык природы. Примерно в 1968 году мне удалось показать резкое
увеличение помехоустойчивости моделей, если использовать
конструктивное исчисление предикатов и если при вычислениях
сопоставлять в первую очередь ближайшие различные по цели
состояния. Большое значение имело также положительное
решение по моему докладу в Совете по кибернетике АН СССР
еще в 1971 году и также научный энтузиазм многих моих
последователей.
4.05. Советск, теплое водохранилище в излучине Упы, синее
небо, поймал 10 карасей, купался. Вечер около костра, чтение
астрономического календаря. Около туманности Андромеды и
вращающейся около нее галактики М32 находятся черные дыры,
которые превосходят массу Солнца в 50 миллионов раз – ранний
этап образования галактики. Днем подошли две девочки
посмотреть рыбу, одна из них, Таня, узнала меня – в прошлом
году помогала мне разжигать костер. Другая, Оля 12 лет, сидела
на моем надувном матрасе-кресле и болтала со мной совершенно
свободно как давнишние знакомые о рыбалке, местных новостях.
Временами она поправляла сдуваемую ветром цветастую юбчонку
и озабоченно трогала пальцем какой-то пупырышек на бедре.
207
_______________________________________________________________
Потом ее позвали, убегая, она крикнула мне “до свиданья!” Самое
удивительное в этой встрече – это свобода разговора, грация
женщины и иногда резкость движений подростка. Пил воду из
канистры Ляльки, вспомнил ее, и была какая-то даже зависть к
ней, умершей; она уже перешла через этот страшный рубеж.
Сверху каркнула ворона, и тут только я увидел красоту весеннего
леса: рядом была осина и, глядя наверх, можно было сразу
увидеть, что она цветет, вся в красно-бурых раздвинувшихся
сережках. Ужин дома: салат из сныти, щи из крапивы, жареные
караси и напиток из осеннего калинового сока.
Казначеевка, кочаковский погост, шел ниже по ручью Кочак к
сосновой посадке у Грумантского водохранилища. Лежал на своем
обычном месте под большой березой и любовался
яснополянскими лесами. Прекрасная природа! Затем берегом шел
к Телятинкам мимо источника под дубом.
13. Тула, Криволучье, Щегловская засека, громады ракетного
завода уже поглотили наш бывший пионерский лагерь, где я
бродил по окрестным лесам, размышляя о жизни и робинзонстве:
какую пользу можно иметь от растений, чтобы быть независимым.
Единственно, что удалось найти, так это пруд, где мы купались.
Подошел к старому ясеню на берегу и дотронулся до его теплой
коры: здравствуй!.. Через несколько десятилетий люди исчезают
из памяти или из жизни, или становятся неинтересными. Остаются
старые знакомые деревья, озера, рельеф местности, как после
ядерной войны. И еще остаются интересные тексты, как,
например, Евангелие, т.е. новые мысли о природе человека в
динамике.
18. Галя Радова (Королева), о стихах Ляльки: “Это эгоизм, мне
же по душе скромная жизнь”. Пишет стихи о природе и походах,
как средствах от всех болезней, и еще: “и любимой гладя косы,
убеждаться в тишине, что не женщина, а космос, засыпая, льнет ко
мне”, и далее: “для счастья… душу б сохранить”. Ее сестры
говорят, что у нее диагноз – шизофрения…
21. М., подхожу к дому Ксении, ко мне бежит Аня,
светловолосая подружка К.: “Дедушка Виталий! Ксения вас очень
любит, вы у нее самый любимый дед!” Затем подбежала К., я
обнял и поцеловал их. Спрашиваю К.: кем ты будешь, когда
вырастешь? – “Наверное, буду лечить животных”. Вечером
поставила мою раскладушку рядом со своей постелью,
попробовала лежать: “очень хорошо”. Я поцеловал ее в нос, а она
меня в щеку: “я собираю открытки с видами Тулы, потому что ты
там живешь”. Опять просила написать мой адрес. Вечером К.
208
_______________________________________________________________
причесывала меня; когда я сказал, что стал уже совсем седым, она
ответила “мы все будем такие со временем”. В соседней комнате
раздались шаги и голос З., Ксения как-то испуганно отстранилась
от меня. Мы чем-то были похожи на любовников, боящихся, что
их застанут вместе.
24. Головеньковский пруд, Засека, жара. Гроза поздним
вечером, но успел поужинать около костра, в палатке при
светильнике читал Солоухина о рыбалке. Сон: будто кто-то
подходит к палатке, опасность, я хочу вынуть затычки из ушей
(ночью были крики молодежи на другом берегу), но совершенно
не могу. Мучительное состояние беспомощности. Полное
ощущение, что я не сплю: это время, эта палатка… Наконец,
проснулся – сразу огромное облегчение.
31. Дубовый лесок восточнее Крестов и южнее Щ., луг с
цветущими одуванчиками, клубникой и вероникой. Тишина в
низине, лежал на траве, сняв ботинки и очки, задремал… открыл
глаза: прямо передо мною пятно солнца через пелену бегущих
облаков. Ближе к Щ.: карстовые провалы, много озер, белые ленты
цветущей ясколки на межах.
6.06. Пос. Аварийный, шел краем леса к низине
Головеньковского пруда. Навстречу плохо одетые маленькие
девочки: “А вот идет ваш папа… Здравствуйте, папа!” Я
поздоровался… Это были учащиеся из школы дефективных детей.
На пруду несколько венков из одуванчиков, прибившихся ветром
к берегу – символы невест. Печаль, неудавшаяся жизнь для них.
Ночевка. Утром приехала Галя, стригла меня, и мы купались.
14. Цель – духовное существование в других? Судя по
евангелиям, нас ожидает гибель цивилизации на Земле; 2-е
пришествие Христа,
остается лишь информация о нашей
цивилизации. Вечный смысл христианства – согласование
информационных каналов и их надежность.
19. Минск, костел бернардинцев, развалины, на стене
соседнего старого дома надпись на английском: “Мы верим в
Бога”.
20. Поезд, Смоленск, Сафоново, Днепр, Издешково, где-то в
40 км севернее у Холма-Жирковского осенью 41 года держала
оборону 13-я дивизия московского ополчения, там отец попал в
плен, это к С-З от Вязьмы, умер он в Цайтхайне (С-З от
Дрездена).
29. Ночевка у Головеньковского пруда. Божественная ночь,
звезды, костер, летучие мыши, тишина. Утром проснулся:
звякнула ложка на кастрюле, наверное, из-за полевки. Серая
209
_______________________________________________________________
цапля, увидев меня, взмыла вверх, медленно взмахивая сероватоголубыми крыльями, коршун патрулировал над краем Засеки.
Крики птиц, выгонявших из леса вóрона. Галя плескалась в ручье,
бегущего из леса в густой траве.
10.07. Владычино, уборка сена, Наташа Горденко 13-ти лет,
длинные светло-каштановые волосы. Собирали клубнику, ходили
на источник, набрали воды и умылись. Обратный путь, Н. сняла
сандалии и с удовольствием шлепала по ручью. Я говорю:
“Хорошо бы искупаться в Солове”, Н. чуть взвизгнула от
предвкушения такой радости – купания в жару. Обратно в машине
много говорили о лекарственных травах и о лечении ее
близорукости. Нежность и молодость.
12. Приволье, собирали с Г. клубнику, Солова, рыбалка,
великолепное небо.
14. Цели: самообеспечение, самолечение, самиздат и обучение
всему этому других. Нужна независимость от мафии. Толстоизм.
16. Я ничего не помню, кажется, до 4-х летнего возраста,
меня несет в тазике по течению реки, меня как бы до этого не
было. Ценное – это воспоминание? Меня как бы не было 4 года.
Ценность воспоминаний стариков, несущих память прошлого.
20. Головеньки, забыл взять с собой палатку, спал под
большими липами на надувном матрасе, накрывшись одеялом и
плащом; серп луны, звезды, крики ночных птиц. Утром рыбалка,
позже полно солнца на берегу и на моей земляничной поляне.
26. Был в Болохове, это через 31 год после моей последней
поездки к ним. Мария Алексеевна (с1925 года), дочь Алексея
Николаевича Королева. Он в 1 мировую войну попал в плен,
хорошо знал немецкий, во вторую войну где-то под Тулой попал в
окружение, под его командованием было человек 100,
пробирались к своим, но стало ясно, что кругом танки и что в бою
все погибнут. Тогда ночью он сказал своим: “Ребята, расходитесь
по домам, для нас все уже кончено…” У него была ранена рука,
пробрался в Болохово, немцы были здесь с неделю поздней
осенью. Увидел, что немцы пристают к какой-то женщине,
поговорил с ними, и они оставили ее. Потом пришли наши,
грабили своих же, дед приказал солдатам ничего чужого не
трогать. В 1936 году, когда еще не было Даши, моей няни, Мария
ухаживала за мной, ей тогда было 11 лет. Она вспоминала о
событиях в нашей семье так. Отец много времени был на работе,
м. подружилась с одной портнихой, а та познакомила ее с главным
бухгалтером шахты. Он приходил к нам домой, Мария видела это,
а м. думала, что дети ничего не понимают. Соседка сказала отцу,
210
_______________________________________________________________
что к м. приходит любовник, но он не поверил. Как-то он вернулся
домой и застал их вместе; она ушла, все забрала, в квартире
осталась лишь койка и полотенце. Потом м. была учительницей в
Уланском (это рядом с Болоховым). После отъезда отца в М. дед
Алексей с семьей переехал в нашу квартиру; там я и был у них в
1956 году. Ходили на место нашего бывшего дома, потом с трудом
отыскали уже старые деревья в парке, под которыми мы с отцом
фотографировались в 1936 году. Южнее к городку примыкает
деревенька Болоховка. Показали вдали
около Улановского
террикон шахты 18, где работал отец главным маркшейдером, в
случае неполадок за ним часто присылали бричку.
Ходили в сад к Саше, сыну М. А. Там познакомился с его
семьей, женой Верой и 4-х летней их дочерью Женькой. Купались
в пруду, фотографировались, потом пошли в сад есть малину, она
сидела у меня на руках и указывала на крупные ягоды, и я срывал
их для нее. Потом нагибал ветви с вишнями, и мы ловили их ртом.
Я снял очки и вблизи видел это очаровательное создание с карими
и чуть по краям голубоватыми глазами, нежными щечками с
румянцем и маленькими губками, у нас было чувство взаимной
симпатии. Целую ее в щеку: “Я очень люблю тебя”. – “Я тоже тебя
люблю, приезжай еще, дарю тебе эти цветы”, – сказала она, давая
мне стебелек львиного зева. Нужно было сделать усилие, чтобы
уйти из этого сада Эдема, я видел кусочек рая. Бродил по старому
парку, где когда-то до войны гулял с отцом. Еще воспоминания М.
Ф.: м. перед своей смертью написала жене Алексея Николаевича
Евдокии очень плохое письмо, как проклятие… Дядя Николай
Сергеевич перед войной уже получил звание лейтенанта. Еще
раньше (в Журавлихе?) за что-то попал в тюрьму, возможно из-за
разговоров о политике, бежал, питался по пути тем, что удавалось
найти в поле. Пришел к моему отцу в Болохово, поступил на
работу, женился. Когда началась война, он сразу попросился на
фронт: “Лучше быть на фронте, чем в тюрьме”, жена позже уехала
из Болохова, детей от нее у него не было. Глаза у Н. С. были серые
и были ямочки на щеках. Моя тетя Нина Сергеевна еще до войны
где-то училась, кажется в ин-те, она покончила с собою по
неизвестным причинам.
2.08. Ломинцевское, Упа, красно-коричневая охра на склоне,
заброшенная деревня, переспелые вишни, тающие во рту.
Вспаханным полем шел опять к реке и думал: хорошо бы вот здесь
и остаться совсем… Южный край Засеки, колодец, деревня
Горауслань, стая журавлей, мостик на Плеханово, на горе лес, и на
горизонте виден террикон шахты 18, где когда-то работал отец.
211
_______________________________________________________________
Опять левый берег Упы, поставил палатку, забросил удочку.
Игорь, только что из армии: “ Ниже по течению после 3-го поля
будет родник и мостик на Пивалово”. Костер, ночь, утро удачная
рыбалка, цыганка из Плеханова: “Эй, дед…”. Обратно шел
красивой деревней, расположенной на склоне горы (Горауслань),
поля, зной, ветер. Край Засеки, село Ломинцево, купол церквушки,
заросший травой.
9. Поездка в сторону Болохова на велосипеде. Мясоедово на
краю Засеки, полуразрушенная церквушка, девочка с рыжим
котом. Дорога идет на север через Засеку, правее вышки, заборы,
похолодало на сердце, скорее отсюда! Фалдино, косогор, заросли
малины, слив, черемухи и хмеля. Прилепы, красивая деревня, ехал
тропинками между высокими деревьями по мелкой травегусятнику. Надпись у дороги: “Родник для прохожего люда, 30,6
м”, дорога мимо старицы, приток Упы Шиворона. Громадное
поле, укрылся от ветра за копной ржаной пахучей соломы, обед.
Кучки ржи на дороге, лес, Плеханово, Упа, приехал на старое
место, где был неделю назад и чему-то обрадовался. Сильная
усталость, обратно полпути вел велосипед руками.
15. Головеньковский пруд, купания, ощущение ясности и
бодрости, “холодовая наркомания”. Утро, рыбалка, окуни, приезд
Гали. Засека, орехи, яблоки из заброшенного сада бывшего
лесника.
17. Социальная шизофрения, истерия и СПИД – вирусный и
моральный…
23. Опять ездил на велосипеде в Прилепы, вечер, правый
берег Упы, высокие ольховые деревья с редкой кроной, звезды,
отблески костра на деревьях. Утром красивый хищник, темный
кречет, прокричал над палаткой. Когда удил рыбу, пара луней
смотрела на меня; теплые караси. Узловское шоссе, шахта, где
работал отец; доехал до дороги, которая ведет непосредственно в
Болохово, в монокуляр виден там громадный парк. Обратный
путь: Подосинки, остановился у колонки, девочка лет13-ти играет
с собакой. Прекрасный возраст! Соединение резвости ребенка и
изящности женщины. Ровный матовый отблеск темных волос.
26. В ЩФ ОКБА в большой комнате, где я проработал более
10 лет, мы иногда со скуки играли в нечто похожее на театр
абсурда, когда актеры сознательно вклиниваются в реальную
жизнь и многие банальные отношения доводят до нелепости при
недоумении посторонних. Так, моя программистка Оля Тимакова
играла роль ябеды и злостной садистки, я – супермена с ленцой и с
необычайными
потенциальными
возможностями
(иногда
212
_______________________________________________________________
многозначительно вынимал
и читал список своих бывших
сотрудниц за 10 лет, которые родили детей). Оля Фуртичева
играла роль телепатки, Татьяна Пахотина – разбитную
проститутку, белоруска Надя Бруй – изнеженную и жеманную
светскую женщину, а немка Фрида Дамм – простоватую
крестьянку. Иногда Тимакова во время своих продолжительных
рассказов, когда я погружался в свои теоретические изыскания,
говорила мне: “Нет, нет, вы, В. Н., не уходите!”
Христианство:
признание
человека
как
класса
эквивалентности,
идентичность
духа;
согласование
информационного канала сознание – природа – Бог.
31. Основные занятия далее: фито и фармакотерапия, туризм,
самообеспечение, “Круглый плод” (воспоминания) зимой. Поездка
на велосипеде восточнее Крестов. Сильный ветер, свиток серосиних облаков, желтеющая стерня полей, роща ясеней, вид их
верхушек напоминает крымские леса. Пруд, мята, колодец, южная
долина, закрытая от ветров. Разговорился со старухой, которая
пасла коз. Они шли за ней и во время нашего разговора с
любопытством выглядывали из-за нее.
1.09. После обычной прогулки в обеденный перерыв на
работе медленно шел долиной от телятинского ручья к Ясенкам.
Девочка в белом переднике: “Вам куда идти?” – “Я иду на работу.
Ты в 1-ом классе?” – “ Нет, я уже в третьем, живу на комплексе”
(это западнее около Грумантов). – “Будь осторожнее на дороге!”
Все же есть что-то утерянное нами, взрослыми от детства –
открытость и дружелюбие.
4. Надо жить не только в настоящем, но и в прошлом и для
будущего: друзья, воспоминания, фото; жить не только для себя,
но и для тех, которые будут после нас.
6. Головеньки, Засека, ездили с Галей за орехами, костер.
Яблоки у брошенного дома лесника. Ехали обратно, на коленях у
меня крошечное дитё, холодные пальчики, как у лягушонки. Мать,
круглолицая женщина: “Мы копали картошку, и она замерзла”.
Отец этой женщины Григорий Алексеевич Королев живет на
Станционном, это чуть западнее от железной дороги. Я когда-то
во время проверки избирательных списков разговаривал с ним, он
не из московских Королевых. Он, конечно, наш родственник, но
не помнит этой связи. Так и это дите – тоже моя родственница, но
мы все в этой толпе не знаем и не помним друг друга...
Можно считать, что я кончил не два факультета, а пять –
химфак и биофак МГУ, Ленинка, Технологический ин-т в СПб и,
наконец, зарубежное радио. О природе (лесе) я уже не говорю.
213
_______________________________________________________________
24. Верить не словам, а делам. Театр в самой жизни. Толстой:
добро то, что объединяет людей, а зло, что разъединяет.
30. Религия – это прикладная топология, признание того, что
ближайшие окрестности каждой точки обычно сходны с этими
точками.
3.10. Ясная, Воронка, чемеричная поляна, синее небо и
солнце, костер, золотая осень. Надя Лукина...
12.11. М., провожал Ксению в музшколу. К.: “Дай лапу!” и,
схватив меня за руку, скользила по снегу; черные волосы,
выбившиеся из-под капюшона, ей скоро 9 лет. Счастливый бег с
прекрасным существом! По типу лица она мне напоминает мою
бабку Дарью. Каррел: “Какой же я видел тебя, Алиса, в своем
воображении? Какая ты? Любящая и нежная, нежная как лань и
любящая как собака… и еще учтивая: вежливая и приветливая со
всеми… с королями и червями, словно ты сама – королевская дочь
в шитом золотом наряде. И еще: доверчивая, готовая поверить в
самую невозможную небыль и принять ее с безграничным
доверием мечтательницы, и, наконец, любопытная, отчаянно
любопытная и жизнерадостная той жизнерадостностью, какая
дается только в детстве, когда весь мир нов и прекрасен и когда
горе и грех – всего лишь слова, пустой звук, не означающий
ничего!” Это Ксения.
13 – 19. С Сергеем фотографировался у окна на фоне
туманного утра. Странное поведение Л.
В Ленинке встретил
Германа, обрадовались и болтали у окна с видом на Кремль за
шкафами выставки книг. Были с ним в музее изобразительных
искусств, фото у колонн.
Антонина Александровна Королева: мой отец приезжал в
начале 1941 года в Кубинку (это по Белорусской дороге), он хотел
построить дом на участке брата Миши, который там работал
учителем в школе. “Ну, как, решили строиться? У вас здесь так
хорошо, уезжать не хочется”, – сказал он, как-то, приехав к ним.
Семья деда распалась, кажется, в 1930 году, всё боялись, что их
раскулачат и вышлют в Сибирь, а дом заберут (дед был вначале
прасолом, т.е. занимался торговлей скотом, позже сделал хорошую
колбасную мастерскую). После того, как его тайно предупредили
об этом его друзья, он все раздал знакомым
и уехал в
Журавлиху… Был суровый хозяин. Вся семья разъехалась кто
куда. Потом дед уехал в Оренбург к моей матери, она была
беременна Андреем; он вспоминал, что читал ей газеты. Позже его
реабилитировали, он вернулся, но уже в Холмец (восточнее от
Симонково), купил там дом; во время войны он сгорел. После
214
_______________________________________________________________
войны остались на сберкнижке деньги, завещанные ему моим
погибшим отцом, и дед купил другой дом в Холмеце в его южной
части чуть восточнее от шоссе. Бабка Дарья Егоровна была очень
культурная, неверующая… Михаил Сергеевич Королев в войну
был лейтенантом, после ранения попал в плен, когда лежал в
госпитале. Легко раненых и его увезли в Германию на работы, где
их бросили под открытым небом. Каждый день расстреливали по
несколько человек – командиров, у которых были широкие ремни.
Рядом умирал солдат, который отдал ему свой ремень, и так М.С.
остался жив. Пытался бежать, их поймали и бросили в холодный
карцер, где он заболел туберкулезом. Их освободили англичане.
7.12. Тульский парк, мрачные задумчивые пенсионеры,
детский городок, с горки катается девочка, она лезет вверх по
лесенке и кричит: “Это прекра – прекра – прекрасно!” и с
восторгом катится вниз на пленке. “Ты не ушиблась?” – “Да нет!”
– сияющие, восторженные глаза. Мои слова к Н. Л.: я раньше
относился как-то пренебрежительно к себе, наверное, из-за
возраста, а сейчас, когда я вижу твою привязанность…
9. Т., парк, пурга, нежная ее песня “вить, вить, вить…”. План
воспоминаний, память друзей.
22. Солнцестояние. Бог – это наше обозначение конечной по
нашему мнению причины всего сущего и еще нереализованного и
неизвестного. Так, в частности, ведя цепочку
вопросов о
причинах, можно сказать, что причина развития всего живого есть
информационный закон, заключающийся в стремлении к
согласованию каналов передачи информации между живой и
неживой природой и между отдельными существами. Еще более
близко к человеку, можно было бы сказать, что Бог – это часть
генетического кода, которая порождает стремление к устойчивому
и надежному существованию человечества как процветающего
вида в экологическом смысле, стремление к высшим проявлениям
человеческого духа и культуры – к любви, свободе, равенству и
братству.
30. Что же больше всего осталось в памяти о городе моих
лучших дней жизни – Рубежном? Лучших дней в смысле природы,
силы, молодости и друзей… Это прежде всего сосновые леса,
возвышающие душу человека, дубравы прекрасного паркового
типа, вызывающие мысли о счастье вот здесь, сейчас. Это
весенняя песчаная пустыня, цветущий дрок, березовые перелески,
чередующиеся с сосновыми посадками, журчащие ручьи и тот же
смолистый дух сосен. Это степной возвышенный берег Донца с
куполообразной вершины которого открывались чарующие виды
215
_______________________________________________________________
уходящих на запад лесных далей. Донец внизу с его вековыми
ветлами, зеленая мурава-трава около источника и жаркие
песчаные пляжи. Это бесконечные разговоры обо всем… с
Виктором Василенко, красивым и статным парнем, руководителем
бальных танцев. Красавица Люба Мороз, напоминающая чем-то
Софи Лорен или даже лучше ее… Дальние поездки на
велосипеде по знойной степи, сон в тени деревьев; чуть в сторону
– широкая долина, маленькая деревня, степь и леса. Синева неба
осенью над вершинами оголяющихся тополей у Донца. Весна,
тающий снег, ручьи, пятна солнца на полу в старинной столовой и
на фикусах; наша возбужденная компания после офицерских
сборов и стрельбы по мишеням из пистолета ТТ, карман, полный
патронов (я хотя и в очках, но по сравнению с другими стрелял
довольно метко). Щелканье соловьев почти всю ночь на Донце,
когда дубы еще не распустились, зелень из крапивы со сметаной…
Колхоз, Таня Зосимовская, беседы о жанре фантастики в
литературе, прекрасная поляна у Донца, напоминающая рай…
5.01.88. Письмо к Л. А. Рад был получить от тебя весточку ко
дню рождения, приятно знать, что в мире есть родная душа,
которая помнит тебя. Я вспоминаю мрачный коридор в ин-те, ты
около окна, что-то рассказываешь мне, как исповедуешься; потом
май в парке, наша компания в кафе и опять разговоры, слезы…
Все это навсегда осталось в памяти, как маленькие кусочки рая,
которые когда-то видел.
15. Рассказывал Наде Лукиной об отце, о том, как я пришел на
то самое место, где он был, но спустя 50 лет, дотронулся рукой до
камня и сказал: “Ну, здравствуй, отец!” Все это в связи с ее
вопросом, как надо понимать Бога. Под утро бессонница, думал:
ведь оказалось, что отец и есть я, и не только наполовину лишь в
генетическом плане. Это как новая страница, куда переписаны
более четко старые и далее пишутся новые проявления сущности
нашего духа. Написал для Н. шутливое, в виде рецепта на
французском, ежедневную диету…
М., Манеж, выставка художников. Сван, “Обращение Савла”,
небо как свиток… Я получил воспитание также и на этих
выставках.
19. Читал воспоминания Кати об ее отце Векслере, думаю, что
ценность человека – это хотя бы неучастие в деле зла. Я здесь
имею в виду
не военные приготовления, а склонность
некоторых… к паразитизму, а не например, к земледелию.
2.03. Н.: “Я не верю…” – “Надо иметь хоть какое-то знание о
Нем. Я вижу, например, природу – существо в миллиарды раз
216
_______________________________________________________________
умнее, тоньше и чувствительнее нас. Знаю, что мой отец – это я,
настолько изучил все, что удалось найти. Мои дети – это я, но они
пока не знают этого… Не существенно, что у одного ногти
длиннее, чем у другого, что это мужчина, а это – женщина. Важно,
что мы все одно, человек, мы все родные, одно и то же “я”.
14. Сон. Громадная зала, разговор с Н. Бруй, ее признание.
Тесная комната, я собираю что-то густое… Мы выходим, а где же
университет?.. Этой ночью была гроза.
16. Лицо к солнцу: “Г., помоги всем, дай нам увидеть свет
Твой”.
7.04. Уход из Щф ОКБА, где проработал более 10 лет, все
руководящие должности заняты партийными и/или ж. Почти
каждый день по 40 минут гулял в Засеке (южнее Телятинок).
Итого – более 100 суток в лесу за 10 лет. Ушел в Тульский ОКБА.
17. Головеньки, Засека, солнце, какая-то дремота разлита
кругом, Остановился в задумчивости на краю долины под кленом,
капля упала на лицо – наверху синичка пила чуть сладкий
весенний сок из дырки, сделанной дятлом.
9.05. Общество разъединено, духовно подавлено и агрессивно.
Нужна независимость от духовного зла, стойкость, автономность и
умеренность, связь в духовном. Молитва!..
15. Костомарово (Советск), остров среди теплой воды,
рыбалка, костер, ночь, соловьи. “Подъем, рыбачок, уже светает!” –
“Спасибо”. Узкая красная полоска на горизонте, после восхода
солнца всплески больших карасей в рогозе.
26. Что бы я сделал на месте отца, если бы знал все
последствия войны? Наверное, в начале июня приехал бы в Тулу
и увез бы сына в Саракташ к деду Автоному, затем, после
объявления войны там бы и мобилизовался.
По сути дела АМКЛ – это некоторый новый способ познания,
он уже описан во многих моих статьях и занесен в память многих
компьютеров и в сознание многих ученых. Вы все уже стали
моими духовными детьми, моим распределенным “я”.
27. Видел девушку, почти копию моей матери. Где она, в
каких краях… Отец, он жив, это я, пересадка индивидуальной
памяти в том случае, если человек честен, дал что-то новое, тогда
и возникает память и любование всем, что остается от человека.
29. Крюковка, С-В часть Советского водохранилища на Упе,
заброшенные сады, цветущая сирень, всюду ее аромат. Ночь,
палатка под липами на высоком берегу, костер, полная луна.
Головная боль от дневной жары, сижу на своем надувном матрасекресле. Неожиданно появились двое рыбаков, еле ворочащих
217
_______________________________________________________________
языком от водки. Странное дело, я разговаривал с ними как со
старыми знакомыми.
2.06. Н.: “Трудно отвыкать…”
3 – 5. Ока южнее Митино и Поленово, ночевка в сосновом
бору, сильный шум из-за пьяных компаний. Другая ночевка на
песчаном острове: закат, дорожка солнечных бликов, ночные
голоса браконьеров с сетью; при резком движении рядом
испуганно шарахнулась большая рыба, очарованно смотревшая на
мой костер.
Развал хозяйства, нужно фермерство со средним налогом в
натуре, их кооперации и акционерные общества рабочих.
8 – 9. М., Галина Михайловне (Королева) об Анне Сергеевне
Королевой. Она с 1912 года рождения, умерла когда ей было 76
лет, перелом шейки бедра, больница, бред, не узнавала
родственников: “Скоро придет Таня…, придет Дора…” (сестры).
– “Но они ведь давно умерли!” – “Это всегда так говорят, но на
самом деле они вот возьмут и придут”. После нее осталось 1100
рублей на сберкнижке; часть денег она еще носила с собой, их
наверное украла соседка, которая звонила в скорую или украли в
больнице… Пенсия у нее была 85 р., дома полно продуктов, язва
желудка, была сильно истощена.
Иду в б-ку иностранной литературы, жара, около театра на
Таганке в переулочке столик, две красивые девицы в черных
чулках-сетках вызывающе смотрят на меня. Вечером иду обратно,
одна из них подходит ко мне: “Вы бы выпили у нас…” Я
благодарю: спешу. Полуприкрытая проституция. М. задыхается
от влажной жары, загазованности, зашумленности и толчеи. Ехал
домой, смотрел на наши леса и думал: какая же стала дрянь эта М.
30. Паразитическая сущность власти сейчас.
16 – 17. Жара, духота, участок степи южнее Головеньковского
поселка, понижающийся к долине речушки Малаховки. Склон
зарос высокой травой, девясилом и кипреем, наверху – дикие
груши и длинные полосы коричного шиповника. Ночевка у
Потемкина пруда, рыбалка утром, сжатое ячменное поле и сытный
запах от него, отдых и умывание из большой трубы, из которой
льется вода, откачиваемая из шахты. Лес на возвышенности,
погост, откуда красивый вид в сторону Засеки: лесные массивы
четко разделяющимися по синеватому тону планами поднимаются
друг над другом.
30 – 31.07. Болохово, троюродный брат Саша. Ходили на Шат
через парк, “мелкий осинник”, пруды, поля ржи, где
фотографировался отец, погост на возвышенности, могила
218
_______________________________________________________________
Королева Алексея Николаевича (1892 – 1960). Новое Село,
полуразрушенная церквушка, Шат, где мы были с отцом; заросли
гигантского борщевика, жара: “послушайте, как трещат стручки
акации”. Дача, купание, фото: голенькая Женька бежит и держит
над собой цветастый холст, который трепещет на ветру. Жена
Саши Вера, стремительная и серьезно-лукавая. Опять мы с
Женькой были в малиннике; она сидела у меня на колене. Я
срывал крупные ягоды и клал в ее раскрытый ротик – так птицы
кормят своих птенцов. Вечером постановка по Пристли “31 июня”
– иллюстрация идеи Толстого, что в отдаленном… потустороннем
будущем мы не узнаем друг друга, поэтому лучше договориться
обо всем здесь. Нужна связь поколений. Фото в парке под дубом
отца, опять Шат, Присады, львиный зев, запах мыльнянки.
Болохово, место нашего старого дома, трава-мурава на тропинках,
высокая марь и лебеда по краям, старая колонка, куда ходили за
водой в 1936 году, тополя. Какой-то маленький мальчик как тень
ходил за мной: “А зачем ты здесь, почему стоишь и смотришь?” –
“Я жил здесь, когда был такой же маленький как ты”. Болохово:
волхв (волшебник) – Волхвово, Болохово.
16.08. – 7.09. М., Саратов, плавни на левобережье Волги,
Эльтон, Баскунчак, Ахтуба, пыльная пустыня, Харабали.
Переночевал под деревьями на станции, утром взял обратный
билет и пошел с громадным рюкзаком и с остатком воды во фляге
(ее на станции не было) в сторону Ахтубы. Голосую, парни
калмыцкого вида в легковушке оценивающе смотрят на меня:
“Спирт есть?” и едут дальше. Наконец, меня подвозит наш
шофер. Протока Ашулук, туристы на другом берегу, кричу им, и
они переправляют меня на надувной лодке к себе. Я дома.
Устанавливаю палатку под кривыми деревьями у песчаной
отмели, меня поят чаем, затем иду с ребятами к источнику-ямке.
Заход солнца – сразу же налетает туча комаров; через полчаса,
сытно поужинав, они все как один улетают спать. Поздний вечер,
крики “инопланетяне!” – выхожу за деревья, вижу на небе круглое
зеленоватое пятно размером с луну, которое медленно
размывается в сторону, его оттенки меняются. Объясняю
туристам, что севернее от нас находится Капустин Яр, там бывают
опытные запуски ракет, которые подрываются, для наблюдения
свечения добавляются соли Cu. Утром наловил мальков и затем
лещей. Поздно вечером при свете моего светильника (Al
баллончик с прорезями) ловили судаков: надо было заметить
дерганье лески с насаженной сверху палочкой. На следующий
день мальки не ловились, набрал мелких лягушат. Неожиданно на
219
_______________________________________________________________
них ночью стали ловиться жирные большие язи. На следующий
день все с детьми бродили по низинам и ловили лягушат.
В конце августа все уехали, и я как Робинзон остался совсем
один. Я стал богач, мне оставили все лишнее: макароны, крупы,
муку, лук. До этого я ходил в ближайший поселок Гремячий и
принес оттуда с собою хлеб и целый рюкзак сладких яблок,
которые сторож сада мне дал просто так, а другой раз помимо
хлеба принес громадный арбуз, который мне подарили московские
студенты, стыдливо отказавшиеся от предложенного мною рубля.
Вечером на моем столе-ящике горела свеча в большой банке,
рядом было много дров, на сучке дерева висел мой приемник: я
слушал новости из Астрахани. В качестве витаминов использовал
отвар мяты и ел ягоды еще незрелой шелковицы. Заросли
конопли… Через несколько дней приехали машины из М. и двое
попросились поставить палатки поближе ко мне. Перед своим
отъездом испек в большой кастрюле огромный каравай хлеба, для
рыхлости теста использовал соду с толчеными ягодами
шелковицы, кастрюлю накрыл и завалил углями костра. Один из
новых друзей довез меня до Харабали, и я благополучно доехал до
М., купив по дороге громадный арбуз за 3 рубля, который ел всю
дорогу со своим белым хлебом.
19. Падение давления, тяжелый сон. Я выхожу из ТОКБА с
другом из Университета, воспоминания, заходим в кафе, я
забываю там свою папку, с ней меня пропускали на работу (“это
не портфель!” – и так несколько лет). В этой папке мой обед:
несколько кусков черного хлеба и полиэтиленовая банка из-под
химреактивов с кефиром. (“Благодарю, Господи”, – говорил я гденибудь в парке морозной зимой, запивая хлеб кефиром и согревая
другую руку в кармане, и так лет 10). В кафе папки нет, выхожу:
улица совсем другая, знакомого нет, высокие дома коричневоохристого цвета со шпилями, завитки колонн – что-то вроде
Харькова, некого спросить, как доехать до ТОКБА, все спешат по
своим делам или дают уклончивые ответы. Еду на трамвае,
выхожу, чувствую, что я совсем без одежды, стыд, опять
мучительные поиски пути, бесполезные ответы, какое-то одеяло
накинуто у меня на плечах. Остается верным мне лишь это
тусклое Солнце; я смотрю на часы – 9 утра, делаю поправку и
просто иду на юг, к своему дому в Щекине, хотя и знаю, что до
него 20 км. Вспомнился еще мой старый, часто повторяющийся
сон: где-то в деревне, кажется, у каких-то старых наших хозяев у
меня есть какой-то потайной и очень узкий чердачок, где всегда
можно скрытно переночевать… И еще вспомнил встречу (наяву)
220
_______________________________________________________________
около ТОКБА своего двойника, все то же: плащ, шляпа, очки,
портфель, внешний вид; был серый день, мы взглянули друг на
друга и поспешили дальше, погруженные в свои думы.*
21. ЩФОКБА, разговор со знакомой о жизни ее подруги в
ФРГ. “Мы все привыкли к этой жизни, – я киваю на грязный
коридор, – Виталию Николаевичу очень мало нужно в этой жизни
– турпоходы, солнце, кусочек синего неба… Передавайте ей мой
привет, она красивая женщина… в конце концов ведь наш мир
держится на красоте”. Вспомнил свой обычай говорить о себе
шутливо в 3-ем лице. Так, Ларисе А.: во мне живут два человека,
первый – это я, а второй – это В.Н., пропуск №…*
23. Письмо из Подольского архива: “Военный инженер 3
ранга 37 с. п. Королев С. С. умер в немецком плену 24.02.42.,
шталаг 304”. Позже из Красного Креста сообщили, что это было в
Цайтхайне, С-В от Дрездена.
25. Головеньковский поселок (это южнее от шоссе, что идет к
Упе), пасмурно, набрал шиповника и шампиньонов, на горизонте
пруд у Потемкино. Заснул на склоне долины, проснулся от своего
храпа, соображал, где же я. Кладбище в высоком лесу, Королева
Ксения Гавриловна 1905 года рождения… Какие-то птицы с
выпуклой грудью вылетают внезапно из-под травы, падают
нижние листья у ивы. Печальная история блуждания нашего “я” в
прошлом и какая-то особая роль женщин в рассеянии и порче
этого “я”. Стыд…, но в этом блуждании есть и что-то достойное.
15.10. Ходил западнее вдоль края Засеки. Старый ров, землю
выбрасывали в виде вала в сторону леса, конница татар не могла
здесь пройти. Южнее от Головенек деревня Воздремо (“возле
дремучего леса”). Набрал шишек хмеля и луковиц черемши.
Отдых у копны сена. Ворон и коршун. Солнце. Желтые верхушки
берез в глубокой голубизне.
20 Н. Л. уезжает из Щекина. “Так теряют друг друга…
помнишь ли ты все?” – “Да, я очень хорошо все помню…”. – “Ты
исчезнешь для меня в этом громадном мире”. – “Ну, счастливо”.
25. М., Ленинка, читал Life. Очень хорошо поговорил с
Андреем (это редко)*. У Ксении взгляд более четкий (и речь).
Играл с ней и ее светловолосой подружкой в дрессированных
собачек: я их дрессировал; затем играли в прятки, ходил и
рассуждал вслух, где бы они могли спрятаться, чуть раздавался
приглушенный смех, протягивал руки: “Как бы кто не укусил”.
Потом я хватал визжащую от радости очередную 9-летнюю
очаровательницу и зарывался носом в ее роскошные волосы.
Прекрасные минуты счастья.
221
_______________________________________________________________
26. СПб, Манеж, выставка Глазунова, плотно стоящая толпа
перед картиной “1000-летие крещения Руси”, объясняющий голос,
иногда прерывающийся от волнения. Панихида по всем
убиенным… Мариинский, я с Наталией (она высокая, гладко
причесанные черные волосы) на опере Вагнера “Лоэнгрин”, в
перерыве движение толпы по кругу в большом зале, буфет со
сложными запахами осетрины, икры, кофе и вина. Я незаметно
фотографирую нас у большого зеркала на лестнице – красивая
пара; позже она уходит домой, по-отечески целую ее в щеку…
Вечер хореографической школы при Мариинке (в итальянской
опере), Очень хороша Опусова – оживленность, радостность.
Дама-змея в балахоне, английская речь. Эрмитаж, две дочери Н I
у клавесина, нежный профиль и губы-вишенки. Казанский собор,
страстный
голос
женщины-гида,
женщины
хранят
и
распространяют религию. Разговор с художником на Невском.
Работа в Салтыковке, громадные тома “Законы Российской
империи”, тома с описаниями путешествий по Кавказу
гимназистов с учителями. Презрение к этому миру мафии.
15.11. Сон: край возвышенности, с которого видны
прекрасные дали, перелески, дорожки; рядом друзья, разговор с
ними. Кажется, это местность между Белгородом и Рубежным,
она как бы с левого высокого берега Донца. Старый вход в
тульский парк, группы гуляющих, наша старая квартира на
Воздвиженке: стол, венские стулья и кресло, глянцевые листья
фикуса, обои, приколотые мои рисунки, круглый черный
репродуктор, Обычный разговор с м. и братом. Просыпание…,
закрываю форточку и опять продолжение сна: я иду смотреть
местность за входом в парк, все же это Симеиз… Жаль, что мы не
можем вызывать произвольно эти яркие и почти реальные
динамические образы прошлого, хранящиеся в нашей памяти.
16. Перемена погоды, опять сон: наш двор на Воздвиженке,
темный закрытый тупик около улицы. Друзья, залитые солнцем
улицы огромного города, арест, тюрьма, приговор к смерти, наша
клятва или молитва – касание руками, поднятыми вверх.
Последние дни, случай: открытая дверь в этот громадный мир. Но
город уже оказывается незнакомым, южный, иноязычный. Я почти
наг, пробираюсь по площади к Университету, пробуждение, стук
сердца…
22. Читал сказки Гауфа, вспомнил отца: перед войной он мне
прислал роскошное, с гравюрами издание этих сказок.
13.12. Т., парк, мой обед на солнце около громадных ветел у
пруда; поползень, заглядывающий в мою сумку на дереве. Здесь я
222
_______________________________________________________________
был еще летом 1951 г. с маленькой Томкой на плечах и с Ю.,
когда приезжал на каникулы из университета.
19. Сравнил свое фото под дубом в Болоховском парке с
таким же фото отца со мной 52 года назад, да это то же самое
место. Следы прошлого рядом, но мы слепы и глухи к ним.
22. М., Ксения: “Ты останешься здесь ночевать?” – “Сейчас
спрошу твоего папу”. – “Ну, не на улице же. Ты веришь в Бога?” –
“Ну, не как бабки; я думаю, что есть некоторая причина всего”.
Колет щипцами миндаль, один себе, один мне. “Ты совсем
избалуешь деда”. – “Я так хочу”. Прощание утром, целую ее в
постели, теплая нежная щека, она целует меня в глаз. Манеж,
картина “Второе пришествие Христа”: Его в подворотне избивают
подонки.
29. Т., новогодний вечер в большом зале ОКБА, Лена Лапина,
высокая, в костюме цыганки, гибкость в танце, пляска с ее
компанией до изнеможения. Объявление о моем дне рождения,
громкий выстрел хлопушки под одобрительные вопли. Лена тоже
ездит в Щ., как-то зимой шли вместе, оживленный разговор, она
кувыркалась в пушистом снегу…
30. На работе тоже вечеринка, опять веселые поздравления и
молодые лица. Парк, свежий, мягкий и влажный ветер, темнеет.
6.01.89. Нагорная проповедь: здесь, возможно, впервые
высказана мысль о людях, как об одном классе эквивалентности, о
громадном родстве всех и о смирении своего эгоизма, себялюбия
(“блаженны нищие духом”).
10. Разруха, пустые магазины, утро, темнота в парке (я часто
хожу на работу мимо клиники), какое-то беспокойство: над
деревьями летит стая ворон, позже чуть слышно хлопанье
крыльев.
15. Лыжи, долина южнее Озерков. Серые куропатки бегают по
снегу, мягкий свет разлит кругом, на самом снегу не видны бугры
и не различается небо и заснеженная поверхность. Ощущение
счастья и спокойствия.
26. Один из наших в ЩФ ОКБА застал дома жену с
любовником, избил его, написал завещание и застрелился на
работе. Надо было пожать любовнику руку и разойтись. В 1978
году в Алексеевке (в колхозе) он напился и бегал в грязных
сапогах по койкам за бедным Мацкевичем, чтобы удостовериться,
почему тот не женится. Я жаловался на него, и мы не
разговаривали эти 11 лет. Бедный наш Пушкин, ему надо было
плюнуть на все это… Поэзия и творчество. Гордыня. Ему надо
было понять, что это – наказание за его прошлые грехи.
223
_______________________________________________________________
11.02. Озерки, солнце, сидел под дубом на сухой траве.
Должна быть цель у людей: чистое и ясное сознание, общение,
гармония с природой, Богом, передача этой цели и пути ее
достижения другим… “Мир вам!”
12. “Что-то ты стонал сегодня утром”. Рев транспортных
самолетов, летящих из Афганистана, беспокойная стая воронья
над деревьями.
14. Оживленный разговор о языке природы с Леной. “Если бы
у меня был ребенок, я бы хотела, чтобы он был вашим учеником”.
– “Ах, Ленка, я сейчас, как говорят, прослежусь…” Действительно
слезы на глазах. Простуда, слабость, головокружение. “Я вас
провожу”. – “Нет, иди, Ленка”. – “Вы, ученые, беззащитны”…
(“Odyssey: Late as it is, but J crey for you, my grey-eyed Siren…”).
Вспомнил свой разговор в Технологическом ин-те в СПб, один
сотрудник так мне и сказал, имея ввиду мои отношения с К.,
который уже защитил диссертацию (и с подобными… ему): “Мы,
ученые, беззащитны перед социальными паразитами. Пока мы с
наслаждением витаем в своих божественных теориях, они делают
свои гнусные дела”.
19. Лыжи, Озерки, далее на юг, Мостки, дубы с оставшейся
рыжей листвой и оставшееся за ней бездонное синее небо,
примиряющее, бесконечное.
22. Болезни, помехи, самая последняя линия обороны – это
сохранение ясного сознания в борьбе за жизнь.
12.3. Ясная, лыжи, у колодца разговорился с одним
толстовцем. Крик птицы в лесу, как голос человека при
удивлении: “А!..” Опять Федосеич (он во время войны был
партизаном во Франции) со своим табуном лыжниц-кобылиц. На
вершине у обрыва раскидистая сосна. Косые лучи солнца
проникают внутрь густого елового леса, у стволов протайки и
видны зеленые листочки чистотела.
29.04. (Ночь на Пасху, Советск, остров, рыбалка. Знакомство с
одним рыбаком. Принял ¼ таблетки барбитала, спал в своей
маленькой палатке, нападение ночью молодежной компании с
ножами, разрезал палатку и выскочил в чем был, без очков. В чем
дело? – “Пасха”. Звал знакомого рыбака. Надо иметь хотя бы
дубинку; насколько я помню, это был самый опасный после войны
случай для меня. Походный нож, спасший мне жизнь. В будущем
надо уходить с того места, где появляется сомнительная компания:
они могут явиться и поздней ночью специально для нападения.
Нож должен быть в ножнах и на виду, нельзя на ночь принимать
снотворное…)*
224
_______________________________________________________________
6.05. Стало известно, что на Пасху на том водохранилище был
убит один рыбак, возможно, который подходил ко мне: его
связали, ударили по голове и бросили в воду. (Агрессивность
извращенцев на Пасху.)*
13. М., Ксения радостно кинулась ко мне, фото на фоне ее
дома. Показывал свои фото на Ахтубе.
18. Переславль-Залесский. Громадное озеро до горизонта,
улочки с травой-муравой, качелями, высокими деревьями;
приветливые люди, старинные ступени входа в заброшенную
Всесвятскую церковь.
30. По ТВ видел старого знакомого еще по Кащенке Меклера.
В 1970 году я долго с ним разговаривал в метро о своей теории
мутаций, возникающих под влиянием облучения ростовых клеток
и в результате приводящих к злокачественным новообразованиям.
В организме возникают фрагменты белковые и ДНК, которые
могут вести себя наподобие вирусов; эту теорию я предложил
примерно в 1960 г. в Кыштым-Иртяше. Теперь он, спустя почти
30 лет выдвигает сходную гипотезу возникновения СПИДа... Все
мы, ученые, неявно связаны друг с другом.
3.06. 19.00, Грумантский пруд, на обратном пути группа
молодежи, глумливый оклик: “Земляк, что, клевало?” Я качаю
головой, в это время у меня возникает какой-то образ пожара, где
дым поднимается вверх и его видно издалека. (В эту же ночь
огромный взрыв газового трубопровода восточнее Уфы, где
сгорело 2 ж-д. состава с людьми.)*
5. Лена: “Вы многому меня научили в области религии, вам
надо работать не в ОКБА, а в ин-те и иметь учеников; я хотела бы
что-нибудь почитать из ваших записей”.
24.07. Бодрствуй, мой друг, если хочешь жить и видеть этот
странный и роскошный мир и не хочешь быть застигнутым
недругом во сне или в состоянии, подобном сну.
29. Болохово, Марья Алексеевна: “Николай Васильевич
(Королев) любил выпить. Приехав с базара с покупками, он иногда
привозил спрятанную в сене четвертинку. Его жена Анна
Ивановна (последние 7 лет жизни она была слепой) ухитрялась
найти ее и спрятать. Н. В., не найдя четвертинку, растерянно
говорил: “И куда она делась? Куры склевали, куры склевали!” Он
умер в 85 лет: пошел за избу, упал и умер. Хоронили его в том же
Симанкове (Холмеце?), собралось много народу.
М. А. было
тогда 7 лет (она с 1925 года), т.е. вероятно, что мой отец жил в
Сокольниках в 1938 году у своего отца Сергея Николаевича, когда
тот бросил свой дом в Середе, опасаясь выселения в Сибирь, как
225
_______________________________________________________________
кулака. В годы НЭПа он был богатым, перегонял скот, делал
колбасу; говорил своему младшему брату Алексею: “Ты жить не
умеешь!” Мой отец был худым, щуплым.
30. Взял лист с клена ясенелистного, растущего около места,
где был наш дом в Болохове, в парке еще взял лист дуба и пучок
травы там, где мы с отцом фотографировались в 1936 году,
память о прошлом (53 года назад); деревья – это также и память о
человеке. Приехала Женька: “Я помню тебя: в прошлом году мы
вместе ели малину в саду”, села ко мне на колени и поцеловала
меня.
31. Тула, парк, площадь у фонтана пуста, воспоминание, как о
сне: оклик меня Лиды здесь в 1954 году, приведший меня к Н.,
дети… Опять и опять мысли о детерминированности
(самосцепленности) мира. Вычислимо ли будущее при очень
больших данных, или есть пределы, запрещающие человеку это
знание в силу его ограниченности. Наша интеллигенция работает
впрок, на будущее, надеясь, что когда-нибудь настанут более
светлые времена.
2.08. Покорность людей, шедших на смерть без дозиметров в
Чернобыле, убежденных, что все будет хорошо. Гипноз всей
прошлой жизни, что и дальше будет так же, как и вчера…, в то
время как, например, призрак ножа убийцы уже витает где-то
поблизости. Если Мир детерминирован, то где и как это все уже
предрешено?
8. Переславль-Залесский. Служба Пантелемону в Покровской
церкви, р. Трубеж – широкая полоса почти неподвижной воды, по
берегам высокие, чуть наклонившиеся старые ракиты. Мягкая
зелена трава везде, поленницы дров, потемневшие от времени
заборы, дома: горизонтальные коричневые доски, шиферные
крыши. Яркие георгины, подсолнухи как цветы, высокие тополя,
под ними качели, светловолосые дети. Конец Плещеевской улицы
– и взгляд скользит до горизонта. Плещеево озеро! Лишь на
горизонте чуть видна полоска леса. Берег, песок, прозрачность
воды, говорят, метра три, побродил по мелководью. Около устья
Трубежа церковь 40-ка святителей, но все запоганено.
Набережная,
обсаженная
старыми
ракитами,
красивые
громоздящиеся облака.
13. Головеньки, орехи, сильная роса, яблоки у бывшего дома
лесника, купание с Галей в пруду, прозрачность воды около 60 см.
20. О гадалке по зеркалу – необходимость генератора случая
для исключения влияния логики? Иисус: “Не спите…”, т. е. не
226
_______________________________________________________________
проспите всю свою жизнь, не пропустите, предскажите,
предвидьте страшные моменты.
1.09. Стремление узнать жизнь отца и “вспомнить” всё его и
свое прошлое – это та же идея Федорова об “общем деле, о
воскрешении отцов”. Отождествление себя с отцом, как с силой,
действующей в этом мире.
5 – 23. Симеиз. Расчистил Голубой источник и нарисовал над
ним на большом камне крест и В. К. Фото в Алупке на лестнице у
львов, на пруду и на Хаосе и на той же скале, где 53 года назад
был отец. Маленькая площадка на ней была с уклоном, кружилась
голова: ниже был обрыв метров 10. Больше туда не стоит лазить.
Водопад Учан-Су – всё те места, где когда-то фотографировался
отец. Балаклава, узкая бухта и красивый вид на мыс Ая, громады
гор над ним и туманное море. Херсонес, ветер гонит на море
гряды волн с белыми барашками. На стеле в музее присяга
древних греков: “Не предам я города и прекрасную бухту, иначе
пусть не приносит эта земля своих плодов, а жены на рождают
прекрасных детей…” Можжевеловый лес над Голубым заливом,
старые деревья, им наверное, по 1000 лет, нижние голые сучья как
громадные бивни мамонтов, очень удобные места для стоянки –
если ветер, можно спуститься в небольшую долину, которая слепо
заканчивается такой площадкой.
16.10. Поход пешком в Головеньки через Первомайский:
луковицы черемши, ярко-оранжевые листья герани, краснофиолетовые соцветия холодных васильков, в сырых местах зелень
кукушкина льна.
4.11. М., нищета на улицах. У Ксении уже не видно детской
резвости, задумчивость, чуть пушок на верхней губе, запах
ацетона изо рта. Избыток стероидов, преждевременное
прекращение роста, сказал об этом Андрею и Зине. Они не
понимают серьезности этого… Ночевал один у них, все
разъехались. Огромный терьер Баги спала около моего дивана и
была в темноте похожа на черный пушистый ковер, ночью
вздохнула, приподнялась с пола и понюхала мне волосы; когда
шел в темноте, шла за мною и успела лизнуть руку.
8. “Лит. газета”, с. 14: “… большой поселок Редерау округа
Риза… В близи Ризы посетили памятник антифашистов Цайтхайн
с музеем”.
23. Сон: видел довольно четко отца, мы оживленно
разговаривали и куда-то ездили; живет он один в комнате в какомто пригороде маленького городка, 1-й этаж. Я внимательно
смотрел ему в глаза, да, это был он, примерно моего возраста,
227
_______________________________________________________________
глаза светлые, чуть темнее ближе к роговице. Жаль, что забыл, о
чем мы говорили. Кажется, почему он так долго не давал о себе
знать. Ответ не помню, лишь помню, что был с ним согласен…
14.12. Последние слова отца, которые дошли до меня – это
“привет, Королев”. Привет, контекст к знанию, ведению,
признание нас приемниками его самого (отца) в этом мире, не
только в духовном смысле, но и в смысле материального
дополнения к нему. Это прекрасно, мы часто не задумываемся над
словами, которые слышим или произносим.
4.01.90. Кацу: иногда читаю охотминимум: весной хочу стать
охотником. В политехе консультирую разработку системы для
распознания ворья в Госбанке. В ТОКБА после того как с треском
вышибли Б. всё вернулось на круги своя, т.е. на путь словоблудия;
предложил директору свою интеллектуальную систему, он: только
тогда, когда будут новые отзывы по ее применению…
9. Разговаривал с приятелем – вдруг к моей ноге прислонилось
что-то маленькое и теплое, это был щенок, наверное,
затерявшийся.
13.02. Убийства в Душанбе. Необходимо противодействие
генной интервенции.
29.03. На работе подарили сверчка, теперь он у меня дома в 3х литровой банке, закрытой черной бумагой, куда положил ему
морковку. Временами он поет громко как птица.
2.04. Утром читал Евангелие от Марка, 12.27: Ведь Он – Бог
не мертвых, а живых” и 12.25: “Ведь когда из мертвых
воскреснут… будут словно ангелы на небесах”. Здравствуй, отец,
это я, мы опять вместе, как тогда в Болоховке.
18. Пишу, возможно, в последний раз открытки–поздравления
ко дню рождения сыновей, они мне не пишут; мои письма – это
мои послания в никуда…
9 – 13.05. Можайск, автобус на Середу: Дор (южнее Середы),
Журавлиха (восточнее), дом как Ноев ковчег Дарьи Семеновны
Прохоровой (Жучковой), дочери брата моей бабушки Дарьи
Егоровны. Осенью 1941 года (Д. С. было тогда 19 лет) она увидела
открытые грузовые машины, где сидели солдаты без оружия в
военной форме. Машины остановились около колодца, мой отец
подбежал к их дому и разговаривал с ее матерью. “Сереженька,
Сереженька, это же конец…” – плакала она. Потом колонна
машин поехала вниз к ручью (речка Синичка) и далее на запад. В
их дом в старые годы часто заезжал на телеге мой дед Сергей
Николаевич, стучал кнутом по окну. До войны он жил в Артёмках
восточнее Холмеца. Сфотографировал я место, где был дом Дарьи
228
_______________________________________________________________
Егоровны, мать у нее была Мария (моя прабабка), потом дорогу на
запад; спал за домом на раскладушке среди цветущих одуванчиков
у куста черной смородины. Съездили с ней в Холмец, где
похоронены мои дед и бабушка, кладбище расположено на
небольшом холме в лесу. Д.С. лишь приблизительно указала мне
место их захоронения, все заросло лесом… Но я нашел точное
место: рядом с елью, у которой когда-то давно на высоте 2 метров
была спилена вершинка, судя по фото могил, сделанных Е. С.
Королевым, единственным оставшимся в живых после войны
брата отца. Уходя, я дотронулся до кованных железных крестов и
сказал: “До свидания, дед и бабушка…”, а Д. С.: “Уж вы простите
нас…” Около Журавлихи и далее везде и в сторону Холмеца –
сплошной еловый бор, под деревьями белые цветы кислицы.
В Симонкове разговорился с одной 90-летней бабкой, она еще
помнит моего прадеда Николая Васильевича по его большой
грыже. В нашем доме (№25) сейчас живет Гречин Василий
Васильевич из М, он помнит деда Сергея Николаевича, который
до 1950-го года бывал в Симанкове, ходил согнутый, и ребятишки
смеялись над ним и кричали: “Бурбон!” (“Король!”). Всё, что
возможно, фотографировал. Показали мне люльку, из которой
вышли, наверное, все Королевы: деревянную, с сеткой внизу и
дугой-ручкой наверху. Мне объяснили, что в железное кольцо на
потолке (оно сохранилось) продевалась гибкая палка, к ее
длинному концу на веревке привязывалась люлька. Еще в
Симанкове примерно через 1 дом южнее встречался с Королевой
Полиной Ивановной (Иван – брат прадеда Николая), она жила у
своей старшей сестры Анны (дом №33), дала адреса в Середе
наших знакомых. В Холмеце расспрашивал хозяина крайней хаты
о последнем доме Сергея Николаевича, где он жил после войны с
Дарьей Егоровной. Этот дом был крайним (южнее, близ шоссе).
Фото развалин, взял камушек с земли на память и кусочек коры со
старой разбитой березы у входа в бывший дом…
В Середе видел дом деда, который он бросил в 1932 году под
угрозой раскулачивания, он сейчас в хорошем состоянии (ул.
Центральная 93), около дома когда-то была маленькая хата
пастуха Константина Будкина, его приемная дочь Катя была
нянькой у Королевых. Взял на память железную ручку (сейчас она
у меня на наружной двери изнутри) и старый серп. В огороде
следы кирпичного фундамента бывшей колбасной. Знакомые
помнят деда, он был худоват, с бородой, очень любил поговорить,
в этом доме он жил без Дарьи Егоровны, она жила у дочери Нюры.
Алексей Филиппович Королев: “Дед Сергей был скуповат, не
229
_______________________________________________________________
угостил их когда-то колбасой; был горд: они сидели в чайной в
Середе, он прошел быстро мимо и сказал только: привет!
Последние годы он жил в Холмеце, был заготовщиком вторсырья
(пенсия в колхозе маленькая), была у него лошадь и телега” А. Ф.
видел моего отца в М. в 1934 году, я похож на отца. Дед несколько
месяцев после раскулачивания жил в М. у них, 12 кв. метров на
всех.
Под Вязьмой поле Памяти у д. Кайдаково, “Вяземский котел”:
4 наших армии в том числе и московские ополченцы попали здесь
в окружение, полегло более 30 тысяч, возможно, именно здесь
попал в плен мой отец.
31. Был в Н-Никольском (Ю-В Плавска), в 1975 году там
полол свеклу. Большие ели у исполкома, раньше они были в мой
рост, внешняя видимость хода времени. Деревья – наша память на
многие десятки лет… Пошел севернее к громадному яблоневому
саду, несколько овец и коз, жалобно мыча, увязались за мной, их,
наверное, совсем забыли. Конец сада, дождь кончился, солнце, в
те годы я был здесь с Л. А…
11 – 19.06. Н-Никольское, ранним утром пошел на рыбалку,
сильный дождь перестал, тишина, напряженное ожидание клева,
поплавок неподвижен. Вдруг, рядом на кусте громко запела какаято птаха, я погрозил ей пальцем, поплавок пошел в сторону и вниз,
подсечка, большой карась. Жара, пололи свеклу.
10.07. Современные люди – результат генетического
смешения неандертальцев и кроманьонцев? Расщепление общих
признаков, появление людей и нéлюди (извращенцев, ворья,
убийц…).
18. Дорожка по правому берегу Упы у устья Колпны. Бежит
маленький зверек (ласка?), затем остановился, и мы с минуту
рассматриваем друг друга. Быстрый полет сизоворонки над рекой,
ловля уклейки на лептуру, сирфа или златоглазика, поклевка через
несколько секунд.
25. М., утром начался сильный дождь, поехал к Ксении,
потом гуляли вместе с Аней, ее кудрявой и светловолосой
подружкой и с собакой Баги, которая радостно кидалась и
обнюхивала каждого. Дома на кухне за столом очень хорошо
разговорился с К, глаза в глаза, я даже снял очки. Прекрасное
понимание и разговор обо всем сразу… взаимный интерес и тяга
друг к другу.
26. Журавлиха, ночевал на даче у Алексея Филипповича
Королева, он рассказывал, что Иван Сергеевич Королев (старший
брат отца) учился в М. в ин-те нефти.
230
_______________________________________________________________
27. Утром ушел по направлению к Артемкам, где до войны
жил мой дед. Кругом таежные еловые леса, шел краем леса на С-З,
пересек ручей с питьевой водой, фото: я пью из ручья. Красивые
лесные пейзажи при подходе к Холмецу, тропинка через ржаное
поле к кладбищу. Поправил могилы деда и бабушки. Для ночевки
вернулся обратно на край елового леса. Утро, снаружи леса
обильная роса, мокрый по колени пришел опять на кладбище,
внимательно рассмотрел остатки надписей на табличках, у деда –
“С…рг…” и далее от фамилии осталось лишь “…о…”, очень
обрадовался этим оставшимся буквам. Хлынул сильный ливень и
затем обложной дождь, фото не смог сделать, мало света. Отпилил
на память тонкий диск – срез рябины, росшей на могилах, ей лет
35. Промокший пришел в дом прадеда, т. е. к Гречину и ночевал у
него на веранде. Много рассказывал о своих поисках родных,
особенно об этом меня просила жена Гречина, они были очень
гостеприимны.
Был с Гречиным у его тетки, ей лет 80, она еще помнит моего
прадеда Николая Васильевича (“ходил согнутый, грыжа”), хорошо
помнит и Сергея Николаевича; он помог отвезти на Канатчикову
дачу в М. одну сумасшедшую из Симанкова. Время было тяжелое,
тетка угощала его одной картошкой и чаем, хлеба не было Другой
случай рассказывала про него: в Артемках или Холмеце к нему
прислали на постой солдат, он принес им воду для самовара не из
колодца, а из пруда. Был скуповат, из-за этого в последнее время
плохо жил с бабкой, но у него была большая семья, всех выучил.
Дети у Сергея Николаевича пошли круглолицые, в Жучковых,
бабка была красивая, черная, с карими глазами (но у всех детей
глаза были серые). Еще в доме прадеда я заходил в горницу:
холодную комнатку, расположенную выше с маленьким оконцем.
Когда ехал на электричке в М., мальчик лет 7, сидевший рядом,
спрашивал, что я пишу: рассказ или письмо? – Я был на родине
своего прадеда и деда, и вот пишу, что мне рассказывали о них,
чтобы не забыть это никогда. Позже он заснул, уткнувшись в мое
левое плечо.
7.08. Жимолость лесная – Honeysuckle – “медовая грудь”, две
медового цвета ягодки у стебля. Тонкий побег жимолости на
могиле бабушки Дарьи Егоровны, который я продел в отверстия ее
кованого железного креста. Она наша предшественница, которая
своей грудью вскормила моего отца и его братьев и сестер. На
могиле деда растет куст шиповника (Rosa canina).
8 – 12.10. Был в Воронеже с докладом на Всесоюзной
конференции по динамике. Воспоминания сестры матери (по
231
_______________________________________________________________
деду) Нины Автономовны, один из ее знакомых в Саракташе
говорил о матери в ее молодые годы: “Она была очень красива,
нельзя даже было смотреть на нее”. С моим отцом она
познакомилась на танцах в Петровском (Оренбургская губерния),
где она училась в гимназии. Еще вспомнила, что она лежала там с
больным маленьким моим братом Андреем в больнице. Он умер, и
она с мертвым младенцем на руках несла его всю ночь в Саракташ
к родителям. Села на скамеечке у дома и молчит… Его
похоронили где-то около леса, потом приезжал мой отец (он часто
бывал в разъездах). Кажется, моего брата похоронили в могиле
деда Автонома.
24.11. Поездка на велосипеде на Ю-З от Щекина. Пироговка,
Краснополье, Крыльцово и далее; с возвышенности хорошо видна
на С. дорога к Упе. На Ю-З большое понижение местности, там
долина Соловы. У Краснополья поднял пьяного мужичонка,
безмятежно лежавшего в грязи у своего велосипеда и мешками с
опилками. Худенький, он еле стоял, колеблясь около точки
равновесия.
24.12. Очень хороший разговор с Леной, рассказывала, как
она была в Кочаковской церкви.
6.03.91. Любе (Королевой). … Посещение старых мест, где ты
когда-то жил, очень впечатляюще, как фантастическая машина
времени, особенно это заметно по стареющим деревьям. А
посещение мест, где жили предки, явно расширяет наш личный
мир, как бы и сам жил здесь в те далекие годы. В этом, да и в
сознании, что ты независим от этой бестолковой общественной
свалки, заключается отчасти и любовь к путешествиям. Никто не
ответил на мои новогодние поздравления кроме тебя, но Бог с
ними. Главное выполнить свой долг по отношению к ним, как к
самому себе – а ведь так и есть все на самом деле…
18.04. М., старый Арбат, взгляд у художницы, как у Риты
Самгиной, вспомнил о ней… Л. б-ка, вид интеллектуалов,
усиленно трудящихся над своими проблемами; Россия все же не
пропадет в этом экономическом крахе. Антонина Александровна,
жена дяди Миши. Дед около года жил с ними в ИосифоВолоколамском монастыре и помогал по дому. Их дом был в
бывшей монастырской сапожной мастерской (я там был в 1957
году). Галю крестили в церкви в Холмеце, она там жила некоторое
время с дедом и бабкой.
9.05. Головеньки, видели с Г. зимородка, который охотился за
рыбой. Вечером туристский обед: салат из черемши с листочками
клена, щи из крапивы, жареная плотва и отвар шиповника.
232
_______________________________________________________________
11. В Головеньках у пруда орда ребят лет 16-ти, которые
крушили и ломали все кругом, убили ужа, дурашливые вопли…
Стадия неандертальцев в развитии человечества; кажется, они из
“дурдома”, брошенные дети. Необходимо ужесточение закона:
рождение детей только в браке. Партийцы и их блатные, воровство
целыми вагонами, нечестные люди как биологический подвид.
21. Тульский парк, солнце в дымке, соловей в кустах сирени,
ласточки высоко в небе над лиственницей, которую я рисовал в
1950 году. Счастье просто из-за того, что все это есть. Ощущение
какого-то достоинства, результат всех моих путешествий и вообще
образа жизни: философия, медицина, математика.
23. В социальном смысле христианство отображает
отношения внутри некоторого “нормального” общества. Если же
происходит его перерождение в звериную банду, то отношения
внутри него лучше отображают ветхозаветные принципы.
Расслоение общества на обычных людей и “неандертальцев”,
необходимо их распознание и социальное ограничение. Аборты,
планирование семьи в жестком виде.
10 – 18.06. Ново-Никольское, прополка свеклы, поход по
степным долинам и оврагам в Гремячево, где мы когда-то были с
Г. у пруда.
12.07. Марш московского ополчения по М. был 7.07.41.
15 – 20. Поездка с Г.: Клин, Шевляково (было поздно и
женщина-кассир любезно предложила переночевать у нее), опять
Клин, Теряево, Иосифо-Волоколамский монастырь. Жили там у
Антонины Александровны Королевой, много ходили по
окрестностям и купались в озере. Вечером разговоры с А. А. о
семье Королевых; фото, где я с отцом лежим под дубом в
Болоховском парке, надпись его на обратной стороне: “14/VIII –
36 г. На память Мише и Тони от брата Сергея и племянника
Вити Королевых. Желаем Вам только хорошего”. Еще их фото:
Иван Сергеевич (старший из братьев) сидит на правом колене,
руками обхватив левое, из пиджака на груди высовываются какието бумаги (он ин-т так и не кончил). Другое фото: Михаил
Сергеевич (1910 – 1947), надпись: “На добрую и долгую память
Нюре от двух товарищей, М. Королев, В. Барулин. 31/X – 30 г.”
Еще фото: Татьяна Сергеевна после окончания педагогического
техникума в Ивановском (это
3 км от Волоколамска) с
выпускниками, 1930 г.
Клин, Рогачево, Дмитров, прекрасные русские места. Ездили
купаться на Яхрому.
21.08. Переворот, захват ворьем власти в М.*
233
_______________________________________________________________
После переворота
25.08. Ю-З от Аварийного, наверное, здесь раньше было
имение, красивые поляны, чем-то напоминающие Алупкинский
парк. Там, где был дом, все заросло крапивой, севернее – большая
низина и за ней стеной леса, различными синеющими слоями
уходящие вверх и далее к горизонту. Сладкие груши-дички около
поляны. Южнее – сельское кладбище и еще дальше на горизонте
виден пруд около Потемкина. Коршун кружится на высоте, при
поворотах он кажется плоским как лист. Начал писать
воспоминания об отце.*
8.09. Головеньковский пруд, Засека, запах сухих охрянокоричневых дубовых листьев, лежащих на лесной тропе, окунь,
орел что-то клюющий на дереве, переломившемся из-за дупла,
луковицы черемши, свежий ветер и солнце на пруду.
28. Сон. Какой-то обрыв, строения, голос поясняет: “…а
подъем воды осуществляется путем…, но это ведет к катастрофе”.
Далее сквозь сон вижу вспышку света, затем сильнейший удар
грома, боль в ушах. Я встаю и иду к окну: гроза, закрываю
форточку.
29. Подходил к дому, мужчина в светлом плаще, состояние
мое простудное, вспомнилось что-то как в 50-х годах или как в
Рубежном… Состояние очень знакомое: не знаю, куда идти,
местность кажется незнакомой – зачем я здесь?..
3.10. “Комс. правда”. Клавдия Кирилловна Орлова.
“Московское ополчение, немецкие танки окружили две наши
дивизии, вяземский котел. Плен, лагерь под Рославлем, сидели на
полу в сарае. Почти все были раненые, запах от гниющих ран,
рвали рубахи и перевязывали друг друга. Были мы все молоды, а
жить не хотелось, наступило безразличие ко всему. Польша, я
замерзла, выбилась из сил на поле, немец увидел, что сижу, и
спустил собаку: “Работать!”
12. Разговор в очереди за капустой в нашем ларьке. Приехал
один автолюбитель к лесу и решил прогуляться, отошел на
некоторое расстояние от машины. Вдруг слышит крик сорок с того
места, возвращается – а там воры пытаются открыть дверцу.
12.11. Первомайский
(Ясенки), ЩФОКБА. Радостные
встречи, был в комнате, где проработал почти 11 лет, обратно
шел с Олей Б.: блеск глаз, яркая речь, изящность. Разговор о
нашей местности, о лесах. Затем прошелся по лесным тропинкам,
234
_______________________________________________________________
лугам и долам, где обычно ходил в обеденный перерыв все эти
годы. Жизнь моя, ты наверное была хороша лишь природой!
14. Сон: я с м., отчимом и Германом, который угощает меня
медом на маленьком блюдечке; мы о чем-то разговариваем.
Проснулся от сильного толчка: кто-то потянул меня за большой
палец левой ноги, думал, что Г. будит меня, но она спит… Часта
боль в левой ступне.
3.12. Сон: на горизонте величественный снежный барьер,
через который вниз перехлестывают волны в лагуну среди леса.
Окончание воспоминаний об отце “Дальний путь”.
4. Проповедь Родзянки, брата Марьи
Михайловны
Муравьевой, с которой я был знаком в Рубежном и в М. Ему надо
было бы говорить на современном языке. Этот параллельный мир
– информационный мир, только он и существует, а материальный
– это “сгустки” информации, явно действующие на наши органы
чувств или приборы. Духовным же миром следовало бы назвать
часть информационного мира, соответствующего процессу
согласования каналов связи между людьми, экосом и
неизвестными сложнейшими объектами или субъектами.
5. Кажется, АМКЛ – это не только процесс познания, но и
модель существования сложных информационных структур, чтото вроде модели
живого “всемирного разума”. Ввести
христианскую терминологию.
8. Поездка во Мценск за мясом на базар, мороз, солнце.
“В июле 1941 года сформированы… и 13 дивизия народного
ополчения М. В сентябре они были переведены на организацию и
штаты кадровых стрелковых дивизий. По общевойсковой
нумерации 13 дивизия стала 139 стрелковой дивизией. Из-за
больших потерь она была расформирована в конце 1941 года.
Вяземская операция: 2 – 13 октября немцы (основные силы армии
“Центр”) окружили западнее Вязьмы 4 наших армии (туда
входило несколько дивизий ополченцев М.). Они сковали 14
фашистских дивизий до середины октября. До 10 октября
командовал этими 4 армиями Конев, после – Жуков”.
31.01.92. Уход на пенсию (из ТФ ОКБА, там не было
интересной работы кроме чтения научной литературы в б-ке).*
21.03. Из окна второго этажа в форточку высунулась
девчонка, которая кричит что-то задорное и вызывающее своей
подружке и затем мне: “Здравствуй! я позабыла поздороваться с
тобой!” Я киваю ей и улыбаюсь. “У тебя красивая шапка!” –
кричит она мне.
235
_______________________________________________________________
5.05. Поход в В.Кресты (“обувная ф-ка”) с Алешей, которому
9 лет. В куче камней горностай, красивая коричневая шерстка и
белый низ, подошел поближе, поговорил с ним, глаза как бусинки.
Букет калужниц.
13. Поездка на велосипеде: Козлова засека, Мясоедово,
Смирнóе, Салымастово. Красивая большая поляна, где в низине я
выкопал ямку для питьевой воды, большой старый яблоневый сад,
запущенный вишенник. Пруды около деревни, разговорчивые
приветливые люди, старые кирпичные домики с маленькими
окнами, верхняя часть которых полукруглая.
27. Тула, зашел в школу, где учился, потом на ул. Революции,
еле нашел место, где жил: пустота, казенные здания. Потом был на
месте бывшего детсада, где я зарисовывал двухвостку из-под коры
тополя в отцовский блокнот; остался лишь этот старый тополь,
дотронулся до его коры… Потом Кремлевский сад, музшкола,
воспоминание о моих знакомых девчонках. Зашел в дом
Боголюбовых, он точно напротив стены б-ки на Тургеневской.
Лучше бы не заходить: муравейник, сплошные перегородки.
Оказывается, туда приходила м., кажется, в 1961 году. Служба в
Всесвятской, хор красиво звучащих голосов. Встреча с друзьями в
ОКБА. Наш дом на ул. Свободы 56, власти пытаются сделать из
него музей старой архитектуры. Парк, набрал сныти. Вечер у Л.
Ашитковой (Щегловой), незабудки, экслибрис у нее на стене:
палатка на свитке рукописи и за ней лучистое солнце, символы
того, что было…
28. Мой алгоритм как метод познания “от Адама”, вводящий
конструктивным путем понятие Бога в противовес беспорядку.
10.06. Начало прополки свеклы в Воздремо (с Г.). Часто была
жара, уставали, ложились отдыхать прямо на сухую землю на
грядке. Остался раз на ночевку. *
20. Шура родила Андрею дочь Маргариту; мои воспоминания
о Р…
22. На автобусе возвращался домой, рядом села бабушка с
внучкой. Эта кроха, как только села, схватила мой большой палец
и так держала его почти весь путь.
7.07. Конец прополки; мы заработали 840 кг пшеницы, 600
обменял на муку, остальную оставил у себя для изготовления
лепешек из цельной пшеницы (пропускал через мясорубку
замоченное и разбухшее зерно). Прекрасный сельский труд.*
11. Южный край Козловой засеки, раннее утро, от слепящего
солнца вошел тень края леса. Ритмичный писк серой птички, запах
цветущей липы. Кошмарная грызня людей, как крыс в тесной
236
_______________________________________________________________
клетке, ушла далеко. Здесь истинная жизнь, к которой надо
стремиться и не участвовать в этой грызне. Но даже и в этом
глухом лесу слышен сильный хриплый крик вроде собачьего лая,
повторяющегося секунд через 20. Срезал толстую палку орешника
и пошел на этот крик, он стал удаляться.
1.08. Т., Московский вокзал, Ряжский вокзал, воспоминания о
старых моих местах. Збродово, Черепетское водохранилище,
Тупик (это перед Козельском), час ходьбы до Оптиной Пустыни,
день памяти Ильи, прекрасный хор, устроили меня в скиту в
большом зале 3-х этажного старинного здания. Двое молодых
паломников из СПб, почти всю ночь читавших вполголоса
молитвы у аналоя.
Утро, у колодца св. Амвросия богомольцы набирают воду.
Старик-калека сидит на коленях и говорит умильно, подставляя
лицо мелкому дождичку: “Надо все любить, всему радоваться”. –
“Как вас зовут?” – “Зосима”. Многие умывали свои лица водой из
колодца и я, в том числе, – через несколько дней прошел мой
конъюнктивит. Утренняя служба во Введенском соборе, получил
послушание красить подоконники в строящемся кабинете о.
Мелхиседека, зав. издательства Оптиной Пустыни. Работал вместе
Алексеем из СПб, разговоры, он грозил расправой со всеми
жидовствующими (он связан с казаками в М. и в СПб), я
уговаривал его относиться терпимее к ним.
Шáмордино, очень красивая местность: Казанский собор на
высоком водоразделе, копия Исторического музея в М., внизу
источник с иконой Богоматери. Знакомые москвичи (они сами
узнали меня) довезли меня и моего знакомого до Нижних
Прыскóв, там мы вброд перешли Жиздру. Интересный разговор о
прекрасной здесь, в Оптиной, местности с молодой монахиней у
колодца св. Амвросия. “Да сохранит вас Бог”, – сказала она мне
после моего рассказа о предполагаемой жизни в лесу у Оптина
пруда (это 2 км на ЮВ от скита) и после моих ей благодарностей
за эту случайную встречу в ответ: “Спаси Бог”.
5. Оптин пруд (“Долина любви” на языке паломников и
туристов) длиной с километр и шириной метров сто. Палатку
поставил на полуострове, ближе к источнику Серафима
Саровского: вывороченная ель, из под корней которой из песка
бежит ручеек прозрачной воды. Высокие ели, обрывистый
песчаный берег, запах еловой смолы, прекрасные 5 дней на пруду.
В полдень, когда на моем берегу появлялось со стороны пруда
солнце, я брился и купался. Потом можно было предаться самому
невинному счастью: убрать мелкие острые кремни из песка у
237
_______________________________________________________________
кромки воды или прибитые к берегу водоросли, отпилить корни от
старых затопленных пней, которые мешал купанию и вообще всей
этой прекрасной обстановке счастья. Вечером был у палаток
паломников, где застал большую компанию молодежи у костра.
Сухие веточки в него изредка подбрасывал юноша с видом
Иоанна, любимого ученика Христа: робкая, снисходительная
улыбка и волнистые волосы до плеч. Мне дали кружку чая и
продолжали свой разговор о своих приключениях на какой-то
станции, где невозможно было купить курево и приходилось
искать бычки… На прощание сказал им, что если кто останется на
ночь, чтобы оделись теплее и показал им на звездное небо,
ставшее вдруг таким прозрачным.
В предпоследний день ко мне пришли знакомые москвичи
после поездки в Шамордино: Аркадий и художница-график Анна
(Апфельбаум?, темные глаза, лет 40), у которой была дача в
Прысках; они устроились на ночь в землянке жившего здесь
когда-то монаха, это недалеко от моей палатки. Темный вечер,
Анна перекрестила наш скромный ужин, который мы закончили
крепким настоем ароматной мяты. Душевный и интересный
разговор с ней, чувствовалось ее недовольство Аркадием и
внимание ко мне. На другой день варил корневища рогоза –
получилось что-то вроде лукового супа, ел его с белым хлебом,
который мне оставила Анна, на обратный путь домой осталось
лишь несколько кусочков сахара. В последний вечер, когда я уже
укладывал вещи, подошел незнакомый мне юноша-паломник: “Я
слышал о вас, мы уезжаем, не нужны ли вам эти продукты?” – он
держал в руках мешочек с горохом и пузырек с маслом. Я
поблагодарил его, но не взял. Ночной поезд через Белев в Щ.
24. Поездка в Болоховку на поезде. Упа, место, где купались
после войны, Сеженский лес, Новое Село; долина Шата, где мы
гуляли с отцом, родник, лесные полосы с малиной, поля
созревающей пшеницы, кладбище, могила Алексея Николаевича
Королева, брата моего деда. Сады, заброшенные заросли
крупноплодной малины, которой я лакомился, наверное, с час.
Женька кинулась ко мне: “Я тебя помню”. – “Ты самая… самая...”,
– она тоже напоминает мне Алису по Кэрролу, как в его письме
режиссеру пьесы. Были в их саду, объедались вишнями, удили
карасей, купались и остались ночевать на даче.
Виктор, мой троюродный брат: наш прадед Николай после
смерти жены Анны вновь женился и уехал в М., жили они в
Сокольниках с северной стороны парка. Квартира была в
полуподвальном помещении, и можно было через окно вылезать в
238
_______________________________________________________________
парк, что я и делал, когда был у отца. Там мы гуляли с отцом в
парке 1 мая, искали сморчки, потом вместе лежали на его постели
и отдыхали. Помню и прадеда, который мне сказал: “…это только
в городе едят колбасу и конфеты…”
1.09. Т., сквер напротив бывшего Дворянского собрания (Дома
офицеров); как и в 1950 году здесь же, мысли о прошлом и
будущем. Прошло 42 года. Моя диссертация по алгебраическим
моделям конструктивной логики; кажется, значение этих моделей
больше, чем я ожидал тогда. Сходство между ними и
семантической структурой библейских заповедей. Исследование
квантовой теории
и теории информации – АМКЛ можно
рассматривать как модель согласования (гармонизации) каналов
связи между различными объектами вообще. Процесс “обучения”
(динамики) мира.
22. Т., ОКБА, акции, жалобы сотрудников на все безобразия
мафии, начальства, обед как всегда на берегу пруда. Спросил, где
посадка на косогорский трамвай, у девочки лет 14, поблагодарил
ее – “Не стоит” – взгляд в глаза, улыбка, милое и приветливое
детское лицо. Все же есть мимолетные отблески рая и здесь на
земле.
24.11. ЩФОКБА, распродажа директором помещений как
своих. Захват нашей собственности ворьем.
29.12. 60 лет прожито. Когда-то в минуты сильной головной
боли была мысль: я совершенно не готов к худшему в смысле
душевной твердости и убежденности в существовании моего “я”
после конца…Существования моего я в детях, внучках, в близких
и в моих трудах. Молитвы как средство подготовки души для
укрепления веры в информационную (духовную) суть всего.
5.01.93. Надо иметь дружелюбный вид, иначе мы невольно
настраиваем людей против себя и вообще увеличиваем количество
зла на земле.
3.02. Поездка на лыжах в Ясную Поляну, был на могиле Л. Н.,
подошел к тому месту, где в 1936 году был отец и прикоснулся
рукой к изголовью. Это, кажется, второе после Алупки место на
Земле, где я могу сказать: здесь точно был отец. Бедный Л. Н., ему
бы повидать, что творится сейчас, захват народной собственности
этим ворьем.
6.03. Гулял, мрачное настроение. Девочка лет 7, чуть
конопатая: “Здравствуйте!” Сразу стало светлее; шел обратно, ее
лукавая улыбка.
21. Пригожин, от хаоса к упорядоченности. То, что сделал он
как химик, сделано мною в 1965 году на кончике пера
239
_______________________________________________________________
алгоритмическим путем, моделирующим
наше мышление
(вначале как минимизацию булевых функций). Хаос распадается
на отдельные “сгустки”, “объекты”, “диссипативные структуры”.
С лингвистической точки зрения возможен “разговор” с природой
и, в пределе, разговор с Богом. Это было большое счастье в
осознании, что ты участвовал в нахождении кусочка истины в
этом странном и непонятном мире. В художественном смысле этот
переход к разговору с природой сделал Пришвин.
2.04. М. Видел свою внучку Маргариту (Маргошу). “Спасибо
тебе за этот чудесный подарок” – поцеловал Шуру и она меня. На
фото в альбоме видел у нее крестик, дай Бог, чтобы все было
благополучно у них.
5. Сергей выглядит очень хорошо: красивая с проседью
шевелюра. “Какой парень, ты следи за ним”, – сказал я на
прощание Лене, имея в виду его здоровье. – “Что я и делаю, ему
нравятся высокие женщины”.
7. Благовещенье, был в Сокольниках, прошелся вдоль
Путявлевых прудов. Церковь Воскресенья Господня, там
неожиданно – икона Иверской Богоматери. Это большая удача,
последний раз ее видели, наверное, до революции, вся в
драгоценных камнях. Приложился к иконе… Антонина
Александровна: дом прадеда был, наверное, чуть восточнее от
Путявлевых прудов.
8. Был в Дворянском Собрании, Самарин предложил
организовать Дворянское Собрание в Туле, но у меня нет времени
на это. Ленинка, 20.50, “Господа, кончайте работу, зал
закрывается”. Был еще в тех местах, где жил отец, когда он
учился. Цветной бульвар 25 – там теперь большой дом
послевоенного типа, Б. Кисловский пер. 8 – это Собиновский пер.,
старое 4-х этажное здание, откуда с крыши он фотографировал М.,
Моссельпром – это, кажется, угловое здание на Арбате у
Смоленской площади.
2.05. Поездка на велосипеде в Усть-Колпну на Упе, девочка
лет 10, разговорились, где мостик через Упу, что ловится? –
“Синявки”. Разговор со старым крестьянином из деревни Щекинó
(это на реке Деготна). Очень приятно было видеть старые свои
места на Упе, тропинки и лужайки вдоль реки.
5. Дёминка, южнее и ближе к химкомбинату остатки бывшей
деревни Бабурино: старые яблони понемногу гибнут, но сливы
растут прекрасно, память о людях, которые их посадили и жили
здесь. Ощущение свободы и новой местности, солнце, счастье.
240
_______________________________________________________________
Колодец близ Деминки, “Здесь Толстой иногда бывал верхом на
лошади”. Южный край Засеки.
31. Верхне-грумантский пруд с прозрачной водой на Воронке,
дорога на Калинов луг, собачонка с щенятами залаяла у фермы,
ласково поговорил с ними – щенки побежали и стали ласкаться
ко мне. Толстовские места, сосновый лес на возвышенности,
когда-то здесь мы фотографировались с Витой, странная и
печальная судьба ее, как и у ее матери Любы… Сонечкин пруд,
Телятинки. Пасмурно, но хорошо.
3.06. Паскаль, “Мысли”; хорошо, иногда наивно. Я склоняюсь
к мысли, что все детерминировано, но в реальных сложных
случаях мы не имеем принципиально возможности выяснения
этого.
6. Троица. Дорогие Андрей и Шура, недавно я получил
письмо из Середы, где находится дом прадеда Андрея, Сергея
Николаевича Королева. Дом вполне солидно смотрится: лучше
всех соседских, выше, сложен из толстых еловых бревен, хороший
участок и недалеко пруд, в доме лишь временно живут двое. Мне
сейчас уже более 60 лет и трудно освоить дом и участок, еще есть
старики, которые подтвердят наши права на него (я пишу и
Сергею). Пишите мне, все посмотрим и согласуем. Г.Ф. сейчас
больна (почки), я надеюсь, к середине июня ее выпишут, получу
пенсию и поеду к вам, а затем в Середу. Конечно, хорошо бы
сохранить родовое гнездо. P.S. Андрюша, передай еще мой привет
Ксении, у меня осталось впечатление, что она находится в
угнетенном состоянии … Твой отец В. Щеглов.
1.07. Родзянка, его беседа, что происхождение Библии
внеопытное, Большой Взрыв – это не есть сотворение Мира по
Библии. Я тоже с этим согласен. Библия – это скорее алгоритм
получения выводов, а внеопытный мир, который там имеется в
виду – это информационный мир вообще, и единый опыт
библейских авторов – это опыт дедукции, его алгоритм. Но он не
только субъективен, мы надеемся и видим, что он еще и
объективен (расслоения в природе, см. Гегеля его философию
Духа, он угадал это). Я в 50-е годы изложил его учение на языке
физиологии ВНД, но это лишь намек на объективность процесса
расслоения и гармонизации в природе. Вот эти-то законы и есть
Бог.
6. Электричка на Волоколамск, старый аккордеонист играл
мелодии военных лет и растравлял душу. После его ухода громкий
спор одной женщины с парнем, говорившего, что их надо
расстреливать.. Женщина: “Да я его родила!” Сырой еловый бор,
241
_______________________________________________________________
уходящий по долине вдаль. Середа, дом деда, перед ним 4
большие липы, береза и тополь восточнее, всё в два ряда, около
места бывшей избушки пастуха Будкина – колодец почти
засыпанный, бывший источник русской песни в Середе; наша душа
всегда как бы немного распространяется за свои пределы…
7. Напоследок встретил и разговорился с одним стариком,
Булатовым Виталием Николаевичем… “Я хорошо помню вашего
деда и снимаю шляпу в его память. Он был хорошим другом моего
отца и вообще был хороший человек. Я водил лошадь по кругу в
его колбасной мастерской для перемешивания специальным
приспособлением массы, вначале эта мастерская была у другого
его знакомого, а сам Сергей Николаевич закупал скот. Насчет
выселения: он был умный человек и видел все, что творилось
вокруг, знал, что он следующий по очереди. Всё оставил и купил
позже другой дом в Холмеце”. Мой дед был немного выше меня.
Разговорился еще с другим стариком, он помнил его во время
войны, приходил как-то. Дед был лысый и без усов, но с бородой –
была тогда мода у лысеющих стариков обриваться наголо. После
войны он приезжал хлопотать о возвращении дома и
останавливался у них в амбаре с сеном, там был стол и постель.
8. Симанково (так написано на указателе, говорят Симанкóво),
остановился у Елизаветы Семеновны Мироновой, дом №2, у нее
бабушка – Дарья Васильевна Королева, сестра моего прадеда; ее
мать Анна (дочь Дарьи) вышла замуж за Семена Королева,
возможно, тоже нашего родственника, но степень этого родства
никто не помнил. Брат моего прадеда Афанасий жил напротив
Елизаветы, там сейчас растет сосна. Был с ней на кладбище в
Холмеце; она признала, что железные кресты сложной работы на
могилах моих деда и бабушки ковал ее муж. Дед умер в конце
приблизительно 1951 года, а бабушка на год позже. Спилил
рябину, которая росла между могил и взял с собою на память
тонкий кружок ствола с годичными кольцами… Ходил в северовосточном направлении в лес, где когда-то был в молодости и мой
отец.
9. Был в доме прадеда у Гречиных. Весной над лесом
Ламёнковой Лядкой они видели шар вроде луны, от него что-то
отделилось продолговатое и ушло в лес, затем обратно – и всё
быстро и беззвучно удалилось.
10. Яркое утро, со своими родственниками ходил за грибами
севернее в еловый лес, где утопала нога во мху.
11. Прошел к южному краю Симанкова и потом на запад.
Цветущее поле гороха, я не ел с утра – жевал сладкие верхушки
242
_______________________________________________________________
его побегов; лес, ручей с питьевой водой, белые грибы и
подосиновик как на картинке.
12. Холмец, кладбище, расчистил края могил и сделал
маленькое ограждение. Пение птицы – на память. Ходил в лес
южнее, там, где раньше ночевал в палатке, и набрал свинушек.
Уехал в Можайск и далее в М., Тулу и Щекино.
23. Болоховка, нашего дома уже нет, он был на Ю-В от дома
Саши Сухова, моего троюродного брата, метрах в 6 от больших
тополей с железной перекладиной, правее колонка с водой. В
роскошном парке старая довоенная танцплощадка и летнее кино.
У Марьи Алексеевны, моей няни в детстве, инсульт, она еле
двигается, сидит обычно на балконе. Мы разговорились обо всем,
под конец она мне говорит: “Теперь я совсем плохо выгляжу,
Витя…”, на что я отвечаю, целуя ее: “вы всегда будете в моей
памяти как на той фотографии в молодости, которую вы мне
подарили”.
24. Гуляли в парке с Женькой, очарование наивности (ей 10
лет), ребячества и любви ко мне. Сидели на пне, надо было уже
идти домой: “Не пущу тебя!” – и поцеловала влажными губами в
щеку. Дома определяли собранные растения по моему
определителю.
16.08. Поездка на велосипеде к Засеке, шахта 25, пруд с
прозрачной (130 см) водой, ночевал в палатке в лесопосадке у
шахты 24 (все они заброшенные). Звездная ночь, безветрие, но с
полуночи чуть затрепетала листва. На обратном пути отдых в
жару в старом березовом лесу или парке у деревни Косое,
красивые виды.
31. Головеньки, устье ручья, на всплеск и на крошку хлеба
поймал любопытную серебристую плотву. Пос. Головеньковский
(это севернее), лес, большой подосиновик. Красивые поляны и
виды на север.
11.09. Головеньковский, южная сторона леса, южнее на
горизонте в клубах тумана Потемкинский пруд. Шел к Малахово и
остановился на возвышенности на солнце. Крики петухов,
заброшенный сад, россыпи груш, заросли терна с молодыми
красными побегами, заросли калины: красные ягоды свешиваются
как грозди винограда. Отдых на сене. Рюкзак, полный груш.
25 – 28. Пирогово, толстовские места, Скородумово, уборка
картошки, журавли.
4.10. Расстрел танками Белого дома, на Москва-реке баржа
убитых его защитников эльциноидами.
11. На стене в парке стертая надпись “Борис кровавый”.
243
_______________________________________________________________
7.01.94. Любовь к Богу – это еще и наука в широком смысле,
духовное слияние ученого со своим объектом исследования.
7.02. Солнце, лыжи, Ясная Поляна, протяжная песня синицы.
Просека у скамейки Толстого, две девочки лет по 16, радостные
улыбки: “Физкульт-привет!”. Колодец, пригоршня студеной воды,
могила Толстого, вспомнил отца, который был здесь, снял шапку,
молитва… Лыжня по западному берегу Воронки и краю леса,
восточный берег, высокие ели, их пахучая смола, обед наверху у
поляны на маленьком стульчике. Верхний источник не замерз
даже в эти сильные морозы. Около нашего дома Карина, дочь
нашего сотрудника, нежный и ласковый вид, обычно мы
здороваемся и улыбаемся друг другу.
5.03. Умерла Марья Алексеевна (Королева), моя няня в
детстве…, это произошло в день рождения Женьк