close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

код для вставки
Тема «Мотивы природы в казахстанском периоде творчества Т.Г.Шевченко»
«Тараса мы любим ещё и потому, что он как профессионал-художник за время ссылки в
Казахстане создал десятки чудесных рисунков о жизни казахского аула того времени»,- так
отозвался о великом поэте художник А.Тажибаев.
Великий украинский поэт и художник, революционный демократ Тарас Григорьевич
Шевченко более десяти лет своей недолгой жизни провел в Казахстане. Здесь, в отдаленных
степных военных укреплениях, он отбывал солдатскую службу как политический ссыльный.
Царское правительство боялось пламенного революционного слова поэта, и сам Николай I
запретил ему писать и рисовать.
Что стало причиной политической ссылки Шевченко в Казахстан? Ведь после
окончания Петербургской академии художеств и издания сборника стихов «Кобзарь» и
поэм «Гайдамаки», «Сон» жизнь поэта должна была сложиться по-другому.
Судьба уготовила поэту еще больше испытаний: в 1846 году он стал членом тайного
политического общества-Кирилло-Мефодиевского общества, где возглавил наиболее радикально
настроенную группу, которая призывала к самым решительным революционным действиям.
По доносу провокатора члены тайной организации были арестованы. При аресте Шевченко в
руки жандармов попали его революционные произведения, за которые он был отдан в солдаты
«под строжайший надзор и с запрещением писать и рисовать».
После оглашения приговора Шевченко был отправлен в Оренбург и зачислен в 5-й батальон
23-ей пехотной дивизии Отдельного Оренбургского корпуса, размещенный в Орской крепости.
Какое удивительное совпадение! Спустя несколько лет в Казахстане, в Омской тюрьме,
позже в Семипалатинске, оказался Ф.М.Достоевский за свои политические взгляды. Здесь первое
знакомство Ф.Достоевского и адъютанта генерал-губернатора Гасфорта, ЧоканаУалиханова,
переросло в настоящую мужскую дружбу.
Свыше 10 лет томился Т.Шевченко в солдатской казарме, изнуряемый муштрой, под
строжайшим надзором. В Орской крепости были написаны поэмы «Княжна», «Чернец»,
«Варнак», свыше 20 лирических стихотворений. Уже в это время, наблюдая жизнь казахского
народа, Шевченко в письмах к друзьям выражает своё страстное, неодолимое желание
воспроизвести эту жизнь в рисунках. Поэта до глубины души поразила ужасающая бедность и
нужда казахского народа.
В 1848-1849 годах Шевченко участвовал в Аральской экспедиции, которой руководил русский
исследователь и мореплаватель А.И.Бутаков. Эти два года были для поэта весьма
плодотворными. Он написал в это время свыше 70 поэтических произведений и сделал более 160
рисунков.
На второй день Аральской экспедиции по просьбе генерала И.П.Шрейбера Шевченко
исполнил акварельный рисунок «Пожар в степи». На рисунке изображена огненная стена,
охватившая весь горизонт, а на переднем плане - растянувшиеся повозки транспорта экспедиции,
палатки, юрты на берегу маленькой речушки и группа казахов у костра. Позже в повести
«Близнецы» он описал эту живописную картину степного пожара.
Тарас Шевченко был глубоко взволнован, когда через несколько дней в степи им встретилось
одинокое дерево тополь, считавшееся священным у местного населения. Огонь не коснулся
тополя. Под впечатлением пожара в степи и священного одинокого дерева в пустыне Шевченко
написал стихотворение «Топор был за дверью у господа бога», в котором автор использовал
казахскую легенду. Одинокое дерево как символ героя, устоявшего в бедствии, является
предметом поколения:
«И топором не тронуто,
И божьим пожаром,
И шепчется с долиною
О времени старом.
И кайсаки почитают
Дерево святое,
Любоваться приезжают
Зелёной листвою,
И молятся под деревом,
Его умоляя,
Чтобы поросли пустило
В их убогом крае».
Рисунки Шевченко периода Аральской экспедиции отличаются изумительной тонкостью и
филигранностью отделки. Это высоко-художественные произведения искусства и в то же время
точные воспроизведения виденного: крутых и отлогих берегов Аральского моря, девственной
природы островов, характерных гор и скал, растительности и животного мира исследуемых
местностей.
По окончании экспедиции, весной 1850 года, Т.Шевченко по доносу поручика Н.Исаева
опять был арестован за нарушение царского запрещения писать и рисовать.
После проведения тяжелого и унизительного следствия Шевченко был отправлен в
отдаленное укрепление под усиленный надзор, куда он прибыл 17 октября 1850 г.
Новым местом ссылки поэта стал Форт Новопетровский, который был сооружен в 1846 году.
Находился он на восточном побережье Мангышлака. Унылый вид этой, по определению
Шевченко, «незапертой тюрьмы» с пустынной местностью вокруг достоверно воспроизвел
художник в прекрасном акварельном рисунке «Новопетровское укрепление с хивинской дороги».
Здесь начался самый тяжелый период в жизни поэта-революционера. За ним был установлен
строгий надзор. Жизненные условия чрезвычайно ухудшились. Однако даже в такой неимоверно
тяжелой обстановке он создал немало произведений. Здесь, в Новопетровском укреплении,
Шевченко написал около 20 повестей на русском языке.
В своих литературных произведениях он проявляет глубокий интерес к казахам. На страницах
повести «Близнецы» писатель говорит о неисчерпаемых богатствах их земли и ее разнообразной
фауне и флоре. Он знал, что рано или поздно в малонаселенных степях возникнут большие
города, начнутся разработки полезных ископаемых.
На новом месте ссылки он весьма плодотворно работал как художник. Здесь Шевченко
находит людей, относящихся к нему доброжелательно и пытающихся облегчить его положение.
Дружески был расположен к поэту комендант укрепления А.П.Маевский, который уже весной
1852 года ходатайствовал о разрешении Шевченко нарисовать хотя бы икону для гарнизонной
церкви. Таким же близким другом был командир 1-ой батареи уральский казак Федор Чаганов,
на квартире у которого Шевченко исполнил портрет Н.Ф.Савичева, хранил свои рисунки и
принадлежности для рисования. Искренних друзей нашел поэт и среди жителей близлежащих
аулов-казахов и туркменов, особенно среди детей.
Он создает ряд чудесных пейзажей, рисунки исторического и бытового жанров, портреты.
Найдя возле укрепления глину, пригодную для лепки, начинает заниматься новым для него
видом искусства - скульптурой.
Особенно плодотворно работает Шевченко во время экспедиции в горы Каратау весной 1851
года. Каратауская экспедиция получила задание исследовать на Мангышлаке залежи полезных
ископаемых, в первую очередь, месторождения каменного угля в отрогах гор Каратау и Актау.
Возглавил её горный инженер Александр Иванович Антипов. В геологическую партию вошли
друзья Шевченко - польские ссыльные Бронислав Залесский и Людвиг Турно. Они попросили
Антипова взять из Новопетровского укрепления и Шевченко.
Комендант Новопетровского укрепления Маевский охотно удовлетворил эту просьбу и
зачислил Шевченко в команду солдат, выделенных для помощи в работе экспедиции. В
окрестностях укрепления находились аулы туркменов из рода ходжей и абдалов и казахов из
рода адай. К ним обратился через коменданта укрепления руководитель экспедиции с
предложением принять участие в изыскательских работах.
Таким образом, в состав экспедиции вошло немало местных жителей, которые подробно
рассказывали украинскому поэту-художнику об исторических местах и старинных памятниках;
поэт с удовольствием слушал песни и импровизации акынов, посещал казахские аулы и кочевья,
знакомился с народными легендами и сказками.
Познавательное значение рисунков Шевченко, сделанных во время этой экспедиции
возрастает еще и потому, что он является первым и фактически единственным художником того
времени, который блестяще воспроизвёл древние памятники Мангышлака, передал их
самобытную красоту и национальное своеобразие. К сожалению, некоторые памятники
бесследно исчезли с лица земли в результате варварского отношения людей, их изображение на
фоне мангышлакской природы осталось только на иллюстрациях картин Т. Шевченко.
Шевченко сумел воспроизвести величие и красоту природы Мангышлака, которая для
равнодушного человека, казалось бы, не имела в себе живописных элементов. Он сумел ощутить,
прочувствовать красоту сурового степного пейзажа, закатов и восходов солнца, красоту
одинокого растения возле незаметного ручейка.
Урочище Ханга-Баба
В 30 км. от Новопетровского укрепления находится знаменитое урочище Ханга-Баба, которое
оставило глубокий след в жизни великого украинского поэта и художника. В Ханга-Баба он не
раз находил отдых для изболевшейся, истосковавшейся души. Здесь он во второй раз нарушил
повеление царя и начал рисовать. Отдельные уголки этого живописного места остались в его
памяти навсегда.
Что представляет собой Ханга-Баба? Почему эта местность привлекла Шевченко - ведь и
после экспедиционного похода он приезжал сюда несколько раз?
Место, где остановилась экспедиция, находится у подножья хребта Ханга (Канга), который
тянется на 15 км. с востока на запад. Широкое дно урочища покрыто разнотравьем, тутовыми
деревьями, иногда карагачами. Почва здесь всегда влажная, так как у подошвы скалистого
обрыва просачиваются малозаметные, но многочисленные роднички, которые тут же исчезают.
"Место Ханга-Баба чудесное,- вспоминала жена комендата форта Агата Ускова. Горы
разместились с трех сторон, в оврагах растут шелковицы. У подножья гор простирается
прекрасная равнина, на которой стоит огромная шелковица, сажени две в обхвате..."
О происхождении названия хребта и впадины у его подножья существуют различные версии,
но возможно, слово Канга имеет отношение к названию известного когда-то народа канглы.
Тюркоязычные племена канглы проживали в V-XII веках на юге и западе от Аральского моря. В
XIII веке они были разбиты моголами и разбросаны по всему свету. Уцелевшие после
монгольского нашествия смешались с огузами. Историки определили, что огузы были предками
туркменов, в частности из самых больших племён теке, или текинцев, являющихся ныне частью
туркменской нации.
На территории Туркмении, возле нынешнего Ашхабада, первые группы текинцев стали
появляться ещё в XII веке, приходили они с Мангышлака, где селились ранее главным образом в
оазисных уголках. В начале XIX века они окончательно перекочевали на юг - к Каспийскому
морю, заливу Кара-Богаз.
Таким образом, название Канга очень древнее. Со временем это слово приобрело
территориально-политический смысл - определение границ впадений. Торговые пункты,
укрепления, сторожевые заставы, созданные на рубежах Хорезмского государства, назывались
канга.
Долина, о которой идет речь, была в те времена настоящим оазисом и имела надежную
крепость с военным гарнизоном, охранявшим Хивинскую дорогу, потому и называлась Канга
(Канглы).
Природе Канга Шевченко посвятил, вероятно, более десяти произведений, но дошло до нас 810.
Из всех известных нам изображений долины Канга, сделанных Шевченко, наиболее полное
представление о ней даёт акварель "Ханга-Баба", репродуцированная в IX томе Полного
собрания сочинений Т. Шевченко в десяти томах. На первом плане пейзажа стоят в ряд четыре
толстых засохших дерева. Лишь на одном из них, что ближе к зрителю, едва заметна живая ветвь
с желтыми листьями. За деревьями видны каменные надгробья забытого кладбища, узловатые
стволы, почерневшие надломанные ветви создают образ пустыни, обескровленной живой
природы. Дополняют восприятие разбросанные на пустынном просторе забытые надмогильные
камни. Больше всего впечатляла Шевченко растительность. Вездесущий зеленый пырей,
выглядывающий из каменной щели вьюнок, прижатый к самой земле клевер, цветок одуванчика,
радостно улыбающийся солнцу, а вокруг него несколько седых метёлок ковыля. Под
отполированным боком валуна приютились огненно-красные головки степного мака с
тоненькими стебельками.
Шевченко не раз бывал на этом месте, и, наверное, оно напоминало ему Украину. В
измученной душе появились капли радости и надежды. "С того времени, как мы расстались с
тобою, я два раза был на Ханга-Баба, пересмотрел и перещупал все деревья и веточки, которыми
мы с тобой любовались, и признаюсь тебе, друже мой, заплакал",- так писал поэт Брониславу
Залесскому в январе 1854 года. "Вчера был я на Ханга-Баба, обошел все овраги, поклонился,
как старым друзьям, деревьям... Долго сидел под огромным деревом у колодца... Шёл дождик,
перестал. Опять пошел, я всё не трогался с места. Мне так сладко, так приятно было под ветвями
этого старого великана... Я вспомнил наш каратауский поход, тебя, Турно, изредка Актипова...
Когда же воспоминания мои перенеслись на Ханга-Баба, я так живо представил себе это время,
что мне показалось, будто бы ты сидишь здесь за деревом и рисуешь, я тогда только опомнился,
когда позвал тебя, и ты не отозвался, а тут и охотники пришли." Это письмо Залесскому,
написанное после очередного посещения Ханга-Баба, которое оставило в поэте приятные
воспоминания о друзьях, о лучших минутах невольничьей жизни.
Одной из самых живописных местностей, встретившихся на пути Каратауской экспедиции,
было урочище Акмыш: широкую долину с юга окружали меловые горы Шер-кала, Кок-суйру,
Акмыш-тау, Кайрак-тау, а с севера - горная цепь Ак-тау. Своей причудливой формой горы эти
напоминали средневековые замки, крепости, развалины дворцов. Как свидетельствуют
исследователи Мангышлака, в этих горах находили мечи, кольчуги, шлемы, щиты, копья. На
вершине горы Шеркала-тау в то время еще оставались развалины старинной крепости. Всё это
говорит, очевидно, о памятниках того времени, когда правителем этого края был старший сын
Чингизхана -Джучи.
"Шеркала - тигриный город"
Гора Шеркалатау встречается на рисунках Шевченко чаще, чем другие объекты: она
изображена на двух акварелях и пяти карандашных законченных произведениях. Гора поразила
художника как своей формой и местоположением, так и той ролью, которую играла в истории
края на протяжении многих веков. Здесь можно увидеть руины давнего укрепления, которое в
виде подковы выступало далеко в долину, где протекала Акмыш. Укрепление было, вероятно,
небольшим городом. По всему видно, что Шеркала играла когда-то важную роль в содержании
пришедших издалека воинственных степняков, рвавшихся к морю через оазисную долину,
опустошая Мангышлак и Бузачи. Но не раз отряды захватчиков разбивались о неприступную
твердыню и откатывались назад, как разбивается морская волна о прибрежную скалу.
В преданиях, записанных Залесским, Андрусовым и другими путешественниками по
Мангышлакскому краю, рассказываются различные легенды об обитателях вершины скалы. В
одной из них повествуется о смелых защитниках крепости Шеркала, с успехом отражавших
наступление захватчиков. Но однажды на приступ пошли огромные орды из далёких восточных
земель. Отчаянным штурмом взяли они город-крепость, стоявший под скалой, а саму вершину
Шеркала не одолели. Тогда враги решили сломить сопротивление осадой. Время шло, но
защитники скалы не думали сдаваться. Удивлялись захватчики: как можно столько выдержать
без воды, ведь осажденные полностью были отрезаны от родников. В конце концов, нашелся
предатель и раскрыл тайну: на горе в скалах был пробит колодец глубиной 200 м. Тогда враги
начали рыть подземные ходы. С большим трудом докопавшись до ствола колодца, завалили его
камнями. Смертельная жажда, вынудила смельчаков сдаться.
К сожалению, в этом предании ничего не говорится ни о времени событий, ни о том, кто был
защитником и захватчиком, откуда они пришли.
Многое видела и пережила Шеркала, но наибольшего значения достигла она в начале XIII
века, когда на некоторое время стала резиденцией сына Чингисхана - Джучи. По некоторым
историческим источникам, Джучи вызывал недовольство у отца своим управлением народами
края - оно казалось ему недостаточно твердым и деспотичным. Специально направленные
Чингисханом убийцы мастерски сделали своё дело - убили Джучи, оставив наследником сына
Джучи, Батыя.
На акварели Шевченко - не просто Шеркала, а Шеркала в предвечернем освещении.
Золотистые краски на земле и в небе, на тучах, засветились радостно, свежо. А скала плывет как
легендарный ковчег.
Своеобразие формы гор привлекло внимание художника. Он создаёт серию блестящих по
мастерству исполнения рисунков: «Чир-Кала-Тау», «Акмыш-Тау», «Горная цепь Ак-Тау»,
«Лунная ночь среди гор», «Кулаат», «Аулье-Тау», «Долина на хивинской дороге».
Картина "Лунная ночь среди гор" вызывает ассоциацию в человеке с переводом из Гёте,
М.Ю. Лермонтова:
Горные вершины
Спят во мгле ночной;
Тихие долины
Полны свежей мглой;
Не пылит дорога,
Не дрожат листы...
Подожди немного,
Отдохнёшь и ты.
А вот как великий Абай передал красоту наступления ночи на казахском языке, настроение
Лермонтова:
Қараңғы түнде тау қалғып,
Ұйқыға кетер балбырап.
Даланы жым - жырт дел - сал ғып
Түн басады салбырап.
Шаң шығармас жол дағы,
Сыбдырламас жапырақ
Тыншығарсың сен дағы
Сабыр етсең азырақ.
Пейзажи Новопетровского укрепления и его окрестностей занимают значительное место в
изобретательном наследии Шевченко этого периода. Они отличаются мастерством исполнения,
блестящей техникой. Не менее важное значение имеет и их познавательная ценность. Благодаря
этим произведениям можно полностью представить и воспроизвести общий вид места ссылки
художника.
Как вспоминает Агата ЕмельяновнаУскова, окрестности форта имели очень печальный и
однообразный вид. В июне вся степь была уже выжжена солнцем. Его паляще лучи уничтожали
всю растительность. Росло лишь то, что поливалось. Укрепление было небольшим, в окружности
всего три километра.
Особенно привлекал внимание Шевченко сад возле Новопетровского укрепления. Художник
воспроизводит его много раз. Приехав в Новопетровское укрепление, Усков начал сразу же
разводить там сад. Шевченко принимал самое деятельное участие в его посадке.
Этот сад был настоящим оазисом в Мангышлакской пустыне и в последние годы ссылки
летом был постоянным местом пребывания поэта. В настоящее время сад носит имя украинского
поэта-художника, а в летнем доме коменданта открыт литературно-мемориальный музей Т.Г.
Шевченко. Сотрудники музея с любовью относятся к детищу Шевченко, делают всё возможное,
чтобы сохранить и сегодня этот зеленый уголок природы, который привлекает внимание
туристов и являются особой гордостью жителей города Форт-Шевченко. При всём величии сада
невозможно не обратить на отсутствие учёного-ботаника или опытного агронома. Если бы такой
специалист возглавил сезонные работы по уходу за садом, картина была бы ярче. Ведь средства
на это можно изыскать, в крайнем случае, могут помочь иностранные компании…
Сад в творчестве Шевченко нашёл отображение в серии акварельных и карандашных
рисунков. На них изображены деревья причудливой формы с обнаженными корнями среди
хаотического награждения скал и камней. Эти рисунки названы «Мангышлакский сад».
Пейзажи Новопетровского укрепления и его окрестностей вошли как композиционные детали
в ряд жанровых произведений Шевченко.
На рисунке «Казахский мальчик играет с кошкой» у входа в землянку мы видим самого
художника. Он сидит, накинув на плечи шинель, и наблюдает за развлечениями своего
маленького друга. В глубине виднеются деревья.
На рисунке «Счастливый ловец» изображён спящий казахский мальчик на берегу
Каспийского моря, в одной из пещер, находящихся возле Новопетровского укрепления.
Уставший мальчик, наловив раков, спит счастливым сном. Недалеко от мальчика растёт морской
камыш, видим корни сухого дерева, вынесенного из моря волнами. Утомлённый горячим
солнцем и ветром мальчик заснул. Ему сейчас не мешают уползающие раки, выскакивающие из
сумки бычки. Этот фрагмент из жизни человека на фоне природы как бы выхвачен, запечатлен
художником. Его присутствие здесь чувствуется. Художника с добрым сердцем, искренне
любящего людей и природу.
Обратим внимание на картину «Байгуши под окном». Одно из самых остросатирических
произведений Шевченко-художника. Мощный кулак, грозящий детям из окна офицерского дома,
двуглавый орёл на крепостной стене являются как бы символами царского самодержавия.
Лица детей с протянутыми ладонями и пустой чашкой, рядом устремлённый взгляд голодной
собачки в надежде получить что-то поесть, под босыми ногами голая земля под нещадным
солнцем. Глаза собаки и большие чёрные глаза мальчика полны надежды, а фигура мальчикарахитика с не свойственным для ребёнка большим животом, продолжающего ждать кусок хлеба,
еду от доброго хозяина. Судя по тени на стене дома от фигур детей, приближается время обеда.
Каждой клеткой мозга человек ощущает безысходность жизни и мастерство художника, так
реалистично передавшего это состояние.
Мулла-Таш (скала "Монах")
Примерно километрах в 5-6 от Новопетровского укрепления есть оригинальный камень,
напоминающий фигуру сидящего человека. Местное население с давних пор знает эту
своеобразную природную скульптуру и называют её Мулла-тас («Монах-камень»).
Существует легенда о происхождении и названии камня: "В недалеком прошлом жил на мысе
Караган мулла с женатым сыном. Невестка присматривала за скотом, а её муж ловил рыбу.
Однажды его захватил в море шторм, и домой он уже не вернулся. Не прошло и года, как старый
мулла решил жениться на невестке. Доведенная настойчивыми домогательствами свекра до
отчаяния, она пришла к морю, где погиб её муж, и утопилась. Люди были сильно возмущены,
беспрестанно проклинали старика, обвиняли его в смерти невестки и совсем отлучили от своего
общества. Тогда обозленный мулла пошёл на берег моря, где была похоронена невестка, и стал
разравнивать её могилу, чтобы она не напоминала людям о его поступке. И тут Великий Аллах
покарал его страшной карой - превратил в камень и навеки оставил на берегу моря в назидание
людям. Из под камня выбегают два ручейка. В народе говорят, что это слезы невесты ".
Место, где стоит обломок скалы, как нельзя лучше отвечает духу легенды. Берег здесь
открытый, полукругом выступает в море, относительно высок (около 6 м.) и обрывист. Верхушка
скалы в самом деле похожа на человеческую голову - круглая, отполированная дождями и
ветрами.
Пейзаж оставляет незабываемое впечатление. Настоящий художник не мог, конечно, пройти
мимо него. И Шевченко создал чудесную акварель, которая может считаться одной из лучших по
настроению и совершенной мастерству и технике исполнения. "Монах" показывал здесь на фоне
ночного пейзажа, освещенного серебристым светом полнолицей луны. Светлая поверхность моря
у подножья Мулла-Таша резко контрастирует с темной фигурой "Монаха", придавая ему
зловещий вид. Пустынный берег. Только лиса промелькнула черным силуэтом. Офорт рисунка
"Скала Монах" был помещен в парижский альбом Брониславом Залесским.
Необходимо отметить, что окрестности Новопетровского укрепления не способствовали
разнообразию впечатлений и не могли скрасить жизнь обитателей гарнизона. Но великий
художник слова и кисти Тарас Шевченко и здесь сумел увидеть величие и красоту природы.
Пожалуй, наиболее ярко проявились эти эстетические способности в дневниковой записи от 28
июля: «Ночь, лунная, тихая, волшебная ночь. Как прекрасно, верно в 1851 году гармонировала
эта очаровательная пустынная картина с очаровательными стихами Лермонтова, которые я
невольно прочитал несколько раз, как лучшую молитву создателю этой невыразимой гармонии в
своём бесконечном мироздании. Не доходя до укрепления, на каменистом пригорке я сел
отдохнуть. И, глядя на освоенную луной тоже каменистую дорогу, еще раз прочитал:
Выхожу один я на дорогу,
Передо мной кремнистый путь блестит,
Ночь тиха, пустыня внемлет богу,
И звезда с звездою говорит.
… В заключение поблагодарил всемогущего человеколюбца, даровавшего мне силу души и
тела пройти этот мрачный, тернистый путь, не уязвив себя и не унизив в себе человеческого
достоинства…»
В невольничьей жизни Шевченко было одно событие, незначительное на первый взгляд, но
радостное и чрезвычайно знаменательное и памятное своими добрыми последствиями. В ответ
на просьбу одного петербургского знакомого писать о своём житье-бытье поэт рассказал
историю ныне всем известной Шевченковской вербы, которую он вырастил на гарнизонном
огороде из вербовой палки, прихваченной на улице Гурьева-городка.
Описывая свои хлопоты о вербе, о том, сколько воды вылито под неё, и какую радость он
получает, Шевченко заметил, что это единственный отрадный эпизод в его однообразной жизни.
Непреодолимое желание творить -что означает для художника быть, жить взяло верх над
всеми препятствиями, над страхом еще более сурового наказания, полной изоляции, вечной
неволи.
Когда и при каких обстоятельствах Шевченко начал свою творческую деятельность на
Мангышлаке?
До сих пор этот вопрос остаётся до конца невыясненным. Совершенно определённо, что в
1850 г. в Новопетровском укреплении он творчеством не занимался. В этот год перед ним стоял
вопрос: быть или не быть? Дилемма жизни и смерти.
Все физические и духовные силы были направлены на приспособление к новым тяжелейшим
условиям, чтобы выдержать жестокий удар судьбы и выжить. На какое-то время нужно было
отключиться от всего, что могло активизировать психо-эмоциональные проявления жизни.
Все обстоятельства, а главное-сами произведения свидетельствуют, что живописью Шевченко
занимался на Мангышлаке впервые в 1851 году. Скорее всего, это было в мае, когда художник
путешествовал в составе Каратауской экспедиции.
Что же касается литературного творчества, которое ограничивается русскими повестями, есть
все основания думать, что оно началось несколько позднее живописного, вероятно, в конце 1851
года, когда поэт вернулся из экспедиции со свежими впечатлением и творческим настроем.
Поэзией он, как известно, не занимался в весь семилетний период Мангышлакской ссылки.
Явление исключительно загадочное и удивительное.
В повестях Шевченко, дошедших до нас, ни его жизнь на Мангышлаке, ни сам полуостров не
упоминаются. Только в его живописи и рисунках воспроизведены картины из жизни этой части
Казахстана. Но как точно воспроизведены! Какие чудесные, неповторимые картины!
Изображая неведомый край, его жизнь, скрытую в малодоступной пустыне под руинами
древней истории, Шевченко открывал широкому миру. Так, Европа впервые увидела и узнала
более детально о жизни, быте, обычаях прикаспийских казахов и туркменов в 1865 году из
богато иллюстрированной книги польского историка и художника Бронислава Залесского
«Laviedessteppes «Kigrhizes» («жизнь киргизских степей»), напечатанной в Париже со многими
рисунками Шевченко. А издатели знаменитой многотомной «живописной России», печатая в
1885 году 10-ый том под редакцией Петра Семенова Тян-Шанского, также с помощью рисунков
Шевченко знакомил читателя с «русской Средней Азией».
Показывая миру этот уголок планеты, художник демонстрирует собственные симпатии,
устремлённость мысли, что в конце концов определяет его дарование, эрудицию, мировоззрение.
Мы не знаем всего, что нарисовал Шевченко на полуострове Мангышлак, так не всё
сохранилось, не всё еще выявлено, но, учитывая различные литературно-документальные и
мемуарные источники, можно допустить, что здесь, было выполнено более 250 произведений
акварелью, сепией, карандашом. До нас же дошло около 180, к числу которых принадлежат
полностью завершенные рисунки, эскизы и этюды. Из них 154 посвящены Мангышлаку,
остальные два десятка-другим темам.
Обращаю ваше внимание на одно маленькое стихотворение Шевченко, написанное в 1849
году в Кос-Арале. Это, конечно, воспоминание из юности, о милой Украине:
Зацвела в долине
Красная калина,
Будто рассмеялась
Юная дивчина.
Любо, любо стало,
Пташка встрепенулась
И защебетала.
Проснулась дивчина
И, свитку накинув,
Из беленькой хаты
По травам несмятым
Спешит на долину.
Светлое стихотворение наводит на воспоминания о юности каждого из нас. Образ весенней
природы, юной дивчины… Более всего меня удивила калина красная в украинской степи. Это
обычное явление. А знаете ли вы, калина красная растет и у нас, в Актау. К примеру, на моем
огороде, в обществе «Родничок». Цветет моя калина в конце апреля свето-салатного оттенка
цветочками. А какое благоуханье! Аромат не повторяется ни в одном женском парфюме.
Красные плоды-вишенки созревают в начале октября.
Сравнивая поэтический образ красной калины Т.Шевченко и красной калины, которая растет
на огороде жителей Актау, я прихожу к выводу: мир тесен, наша природа, отраженная в картинах
Т.Г. Шевченко, дарит не меньшую радость нам, жителям Актау, при должном уходе и особой
любви к ней! Ведь природа нас обогащает и вдохновляет, в минуты грусти даёт нам особую силу.
И прав был великий провидец, когда писал строки:
И ширь пустыни неполитой,
Водой целебною омытой,
Очнётся к жизни… Потекут,
Взыграют реки, а озера
Вокруг лесами порастут,
Весельем птичьим оживут…
Оживут озёра, степиИ не верстовые,
А широкие, как воля,
Дороги святые
Опояшут мир.
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
3
Размер файла
47 Кб
Теги
творчество
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа