close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

РК10

код для вставкиСкачать
Литературно-краеведческий журнал «Раненбургская Крепость» выходит в городе Чаплыгине (Раненбурге) с апреля 2004 года. Всего выпущено 10 номеров + спецвыпуск, посвященный творчеству Ю.А.Телякова. Идея создания журнала принадлежит инициативной группе
1
№10
литературно-краеведческий
журнал
Р К № 10 2 0 14
2
"Вот мы и в Сочи. Всё наслаждаюсь дивной природой, а всё-таки
стремлюсь в наш милый Раненбург безумно..."
Открытка из семейного архива Людмилы Александровны
Кеменовой.
Р К № 10 2 0 14
1
3
№10
Содержание:
От редакции.............................................................................4
Краеведение
Владимир Зуев. История одной фотографии......................25
Дмитрий Зызин. Константин Николаевич Рашевский..............29
Александр Богданов. Дворянский дом в с. Урусово................51
Исследования
Алексей Крестинин. Их мало, но они в эфире...........................6
Игорь Саввин. Торговые ряды......................................10
Поэзия
Егор Крыльцов (Исаев) ...................................................................14
Светлана Аксенова. Каждую травинку обниму...................................18
Светлана Стрыгина.....................................................................22
Яна Зызина........................................................................23
Галина Григоренко..................................................................40
Стихи из районки....................................................................42
Анне Буниной посвящается......................................................43
Проза
Юрий Рудаков. Пушинка....................................................8
Дмитрий Зызин. Последние деньки уходящего года..............24
Олег Копытов. Петер и Софи....................................................33
Татьяна Подосинкина. Рассказы.............................................36
Иван Макаров. Смерть.........................................................44
Сергей Левитов. Перекос по фазам........................................50
Чаплыгинские глупости ............................................................54
Содержание предыдущих номеров (1 - 9)..........................................56
Непериодическое издание
апрель 2014г.
Редакция:
А. Крестинин
А. Богданов
В. Матыцин
Д. Зызин
С. Левитов
Верстка С. Левитов
Корректор А. Пряхин
Р К № 10 2 0 14
4
ОТ РЕДАКЦИИ
Перед вами десятый номер «Раненбургской
крепости». Десять лет назад вышел первый номер.
Это не значит, что РК ежегодник. Были времена, когда
выходило по четыре номера в год, а когда - ни одного.
РК - вольная птица, когда захочет, тогда и выходит, и
название «журнал» достаточно условно. Между тем,
за это время в РК опубликовались 72 автора.
Краеведческие статьи, рассказы, стихи, исследования, проекты, публицистика, эссе, критика,
письма, живопись, фото, компьютерная графика,
ноты – все жанры присутствовали на наших
страницах. Материалы присылают со всей страны –
от Петербурга до Хабаровска. Среди авторов –
доктора и кандидаты в доктора наук, творческая и
техническая интеллигенция, предприниматели,
рабочие, учащиеся, пенсионеры, домохозяйки и
свободные художники. И всех их связывает
раненбургская земля. Большинство здесь живет,
другие родились, у кого-то здесь жили предки или
живут родственники, друзья, знакомые. Так совпало,
что в год культуры у нас двойной юбилей – выходит
десятый номер и исполняется десять лет со дня
основания. Видимо, и наши скромные труды имеют
отношение к культуре.
Кстати о Крыме. Это, безусловно, самое
грандиозное событие года культуры. Только на
первый взгляд может показаться, что геополитика и
культура далеки друг от друга. В результате
возвращения Крыма два миллиона теперь уже наших
соотечественников могут свободно говорить на
русском языке. А язык - это основа культуры. В пространстве культуры Крыма – «Бахчисарайский
фонтан» А. С. Пушкина, «Севастопольские рассказы»
Л. Н. Толстого, «Дама с собачкой» А. П. Чехова, «Алые
паруса» Грина, Волошинский Коктебель, морская
эпопея Айвазовского и многое другое. В Крыму жил
и захоронен наш земляк по Липецкой области,
выдающийся мыслитель, предвосхитивший
Шпенглера, Николай Яковлевич Данилев-ский. О его
дружбе с Петром Петровичем Семеновым-ТянШанским была опубликована статья в нашем
журнале.
Кто не был в Крыму? В Крыму были все: древние
греки и римляне; скифы, гунны, готы, византийцы;
венецианцы и генуэзцы; турки и монголо-татары и,
наконец, русские. Все оставили свой культурный
след. В Крыму принял крещение князь Владимир. В
Крыму состоялась историческая Ялтинская
Р К № 10 2 0 14
конференция. О воинской славе Крыма говорить
можно очень долго, что не позволяют рамки этой
статьи. Напомним только, что в Крыму совершил свой
беспримерный подвиг (двойной таран) наш земляк,
Герой Советского Союза Михаил Алексеевич
Борисов. В его честь названо крымское село –
Борисовка. Предлагаем МАУК «Народное творчество
и туризм» организовать поездку в это село. Может
быть, в дальнейшем, сложатся дружеские
отношения «побратимства».
Возвращение Крыма – это праздник. Однако, после
праздника следуют суровые будни. Для помощи
Крыму и русскоязычной Украине, а также для
противостояния всевозможным санкциям и прочим
козням «наших партнеров» придется затянуть пояса.
У большинства россиян они и так затянуты.
Единственный выход – заставить затянуть пояса
олигархов и вороватых чиновников (сердючинцев), до
сих пор с наглостью бегемотов и легкостью бабочек
избегающих правосудия, налогов и ответственности.
Может быть в этой непростой ситуации наше
правительство наконец-то со всей серьезностью
займется производ-ственной сферой экономики,
сельским хозяйством. Опыт Януковича и компании
вопиет, и надеемся не в пустыне.
Что касается нашего района и города, в год
культуры у нас есть свой, особый повод для
оптимизма: с 2014 года начинается финансирование
проекта «автотуристского кластера» Ораниенбург.
Общий объем капитальных вложений в течение 2014
-2018 годов составит 2 миллиарда 198 миллионов
рублей! (см. газету «Раненбургский вестник» от
31.12.2013) Это еще одна ступень, приближающая
нас к восстановлению петровской крепости
«Ораниенбург». Мы считаем, что по-настоящему
туристическим центром наш город может стать,
если в нем будет нечто уникальное, чем и явилась
бы крепость. С крепостью и вокруг нее появится
возможность возрождения петровской увлеченности
науками и искусствами, реконструкции учений
потешных полков и ассамблей, самой Петровской
эпохи.
Может быть, такового и не произойдет. На этот
случай у нашего журнала имеется главная цель в
идеальном мире – исследовать нашу историю,
осознавать кто мы и всячески поддерживать
творчество наших земляков во всех сферах
деятельности. Поздравляем наших авторов с
юбилеями журнала! Всем шампанского!
5
Чаплыгин вернулся в Раненбург
А. С. Чаплыгин подошел к родительскому дому.
В руках - модель крыла и его книга “О давлении
плоскопараллельного потока”.
Юбилей нашего журнала совпал с 145-летием С. А.
Чаплыгина. К сожалению, новых материалов о его жизни
и деятельности мы не нашли, а уже известное публиковать
не хотелось. Тогда мы решили сделать нашему земляку
рукодельный подарок, и сообщить радостную весть:
администрация района нашла деньги для восстановления
дома, где он родился.
Р К № 10 2 0 14
6
Алексей Крестинин
ИХ МАЛО, НО ОНИ В ЭФИРЕ
В наше время, некогда заимствованное, слово «радио»
стало привычным с детства, бытовым. Созвучное ему исконно русское «радуга» - употребляется значительно
реже. Но вот что интересно: эти слова не только созвучны,
они обозначают одно и то же явление. Радио в переводе с
латыни – сияние; радуга – тоже сияние. И радиоволны, и
свет радуги ни что иное, как электромагнитное излучение.
А их различие лишь в частоте волны.
В учебниках по радиоэлектронике можно прочитать
следующие, радующие глаз, ум и сердце, строки: «Основой
для создания первых радиоэлектронных приборов явились
изобретение в 1872 году выдающимся
русским ученым электротехником А. Н.
Лодыгиным электриче ской лампы
накаливания и открытие американским
исследователем Т. Эдисоном в 1883 году
явления
испускания
электронов
накаленным проводником». Александр
Николаевич Лодыгин не только наш
соотечественник, но и наш земляк. Он
родился 6 октября 1847 г. в селе
Степаньшино Бутырской волости
Липецкого уезда, это в 55 километрах от
Раненбурга. Само же радио, то е сть
электронную связь без проводов, изобрел
в 1895 г. другой наш соотечественник
Александр Степанович Попов. В 2014 г.
будут отмечаться два важных юбилея – 155
лет со дня рождения А. С. Попова(4 марта)
и 140 лет со дня получения официального
патента на изобретение лампы накаливания
А. С. Лодыгиным (11 июля).
Было время, когда наша
радиоэлектронная промышленность,
Р К № 10 2 0 14
особенно та, что работала на оборону и
космос, занимала ведущие позиции в
мире. Сегодня эти позиции утеряны. Но
имея такую историю и такую родословную,
грех опускать руки. Надеемся, что
разговоры
о
модернизации,
инновационном развитии в конце концов
перейдут в реальную экономическую
политику, в должную поддержку науки,
технического образования, наукоемкого
производства.
На это рассчитывают и те, кто сегодня
занимается с нашими детьми в кружках
технического образования и творчества.
Отрадно, что и в нашем городе, в центре
дополнительного образования, сохранился
кружок радиолюбителей. Руководитель
этого кружка – Вячеслав Михайлович
Щептев – грамотный и опытный специалист,
настоящий энтузиаст своего дела. В
кружок
с
удовольствием
и
заинтересованностью приходят ребята
разного возраста. Чем же привлекает к себе
радиолюбительство? Среди многих увлечений оно занимает
особое место. Радиолюбительство позволяет объединить
азарт охотника и страсть коллекционера, заставляет
заниматься конструированием, требует говорить на
иностранных языках, побуждает знакомиться с географией,
изучать радиотехнику. Сообщество радиолюбителей
включает в себя представителей практически всех стран
мира. В нем состоят или ранее состояли премьер министр
Индии Раджив Ганди, король Испании Жуан Карлос, король
Иордании Хуссейн Ибн Талал, президент Аргентины Карлос
7
Менем, премьер министр Японии Кейзо Обучи, виднейшие
ученые разных стран, в том числе и лауреаты Нобелевской
премии, десятки наших космонавтов, американских
астронавтов и многие другие известные персоны. Кстати
сказать, все космонавты и астронавты по программе
подготовки к полетам изучают основы радиосвязи.
Эфир не имеет каких-либо территориальных или
государственных границ, и радиолюбители благодаря
своему увлечению менее других подвержены влиянию
расовых, национальных предрассудков. С другой стороны,
работая в эфире, каждый радиолюбитель является
представителем своей страны, региона, города. И поэтому
многие радиолюбительские организации мира создают
программы для популяризации достопримечательностей
своего края, что создает благоприятный имидж этому месту
и всей стране.
Чаплыгинские радиолюбители достойно представляют
наш город. На протяжении последних нескольких лет под
руководством Александра Викторовича Тишанинова и
Вячеслава Михайловича Щептева они принимали участие
во многих всероссийских и международных
соревнованиях, где неоднократно занимали призовые места.
Особенно им запомнились соревнования 2013 года,
посвященные Дню Победы, когда были проведены десятки
радиосвязей с ветеранами войны, с радиостанциями,
развернутыми в местах великих сражений, Городами героями, Городами воинской славы. На международных
соревнованиях «Дружба» в возрастной группе от 10 до 14
лет учащиеся первой школы Антон Крестинин и Антон
Седюкевич заняли 7 место, за что им был присвоен третий
взрослый разряд по радиоспорту.
Однако, победы, достижения и титулы для
радиолюбителя не главное. Важнее осознание того, что ты
по праву входишь в радиолюбительское сообщество. Это
сообщество отличается удивительной честностью,
порядочностью и солидарностью. Оказавшись в любом
городе мира и встретив там соратника по эфиру,
радиолюбитель найдет радушный прием, открытое
увлекательное общение и, если понадобится, посильную
помощь. В радиоспорте есть такое соревнование «Мороз красный нос». Это когда в разгар зимы радиолюбители
выезжают на природу, разворачивают радиостанции и
выходят между собой на связь. Фишка в том, что чем ниже
в твоей местности температура (градусник у каждого с
собой), тем больше баллов получает тот, кто с тобой вышел
на связь, соответственно большее количество участников
пожелает с тобой связаться. Теоретически можно схитрить
– сидеть в помещении, а давать температуру по градуснику
за окошком, но на практике этого не происходит, потому
что это будет значить потерю чести , достоинства,
самоуважения радиолюбителя, радиолюбительское
самоубийство. Девизом радиолюбителей могут служить
слова «Нас мало, но мы в тельняшках». В 2013 году
получили индивидуальные позывные, то есть право
самостоятельно выходить в эфир, наши земляки Антон
Крестинин, Сергей Александрович Варварин, Игорь
Анатольевич Ерхов, Вячеслав Михайлович Щептев.
Чаплыгинские радиолюбители старшего поколения
охотно поддерживают молодежь. Они частые гости
радиокружка, где делятся своими знаниями и опытом,
помогают и материально и работой на технике. Достижения
старших служат ориентиром для начинающих. И надо
сказать, что эти ориентиры довольно высоки. К примеру,
бывший кружковец, а сегодня частый гость радиокружка,
Александр Викторович Тишанинов, среди прочих
достижений имеет титул чемпиона открытого чемпионата
Японии; бывший руководитель радиокружка, Геннадий
Алексеевич Еловик, - неоднократный призер всероссийских, международных соревнований. Достижения в
радиоспорте не приносят ни денег, ни славы. Скорее это
критерий мастерства, преданности любимому делу.
Часто можно услышать такое мнение, что
радиолюбительство это увлечение прошлого века. К чему,
мол, все эти приемники, передатчики, фидеры и антенны?
Залезай в интернет и общайся с кем хочешь, сколько хочешь
и когда хочешь; придумывай и устраивай какие угодно
соревнования; создавай милые твоей душе сообщества.
Однако ни мобильная, ни спутниковая связи, ни
авиационные, ни космические аппараты, ни
радиотелескопы, направленные в просторы Вселенной, без
дальнейшего совершенствования тех же приемников,
передатчиков, фидерных устройств и антенн развиваться не
смогут. Приборы радиосвязи находятся и будут находиться
на острие науки и техники. А путь к вершинам науки и
техники, как известно, начинается с любительства. В данном
случае - с радиолюбительства.
Р К № 10 2 0 14
8
ПИСЬМО ИЗ ЛЬВА ТОЛСТОГО
от Юрия Рудакова
Несколько лет назад, совершенно случайно, мне попали
в руки отдельные номера журнала «Раненбургская
крепость». Издание понравилось и заинтересовало меня как
писателя и краеведа. Мне захотелось подробнее
познакомиться с историей его создания, авторами статей и
творческих материалов. Поиски привели меня в
чаплыгинский краеведческий музей, где меня посвятили в
подробности издания журнала. Очень сожалел, когда его
выпуск на время прекратился. Смею надеяться, что лучшие
времена для «Раненбургской крепости» еще впереди. В
городе имеется богатый творческий потенциал для развития
издательского дела. Чаплыгинцам есть чем гордиться: на
улицах сохранены старинные здания купеческой
архитектуры; восстановлены храмы, построенные по
проектам выдающихся архитекторов; возводятся новые
памятники; работает прекрасный краеведческий музей;
открылась картинная галерея; действует музей мещанского
быта. Отрадно, что город год от года хорошеет и
преображается. Греют душу и вызывают добрую улыбку
«заборные» плакаты: «Кто в Раненбурге не бывал – тот
России не видал», «Раненбург будет третьей столицей
России»…
Я часто и с великим удовольствием бываю в
Раненбурге – Чаплыгине, где до революции жили мои
предки. Здесь же нашли успокоение дед и бабушка по
отцовской и материнской линиям. В городе у меня немало
друзей среди поэтов, художников, работников культуры. От
них получаю приглашения на выставки, творческие встречи,
другие мероприятия. История Лев Толстовского района и
самого поселка Лев Толстой, где я проживаю, тесно связана
с возникновением в 1703 году вотчины князя Меншикова
в селе Слободском, ставшем городом Ораниенбургом, а
впоследствии Раненбургом. В Раненбургский уезд с 1889
года входила большая часть нынешнего Лев Толстовского
района. В советский период было время, когда наши районы
сливались в одно целое. Не случайно, что судьбы как
простых людей, так и знаменитостей связаны с нашими
районами. Например, Л. П. Радин родился в Раненбурге, а
в имении отца, в деревне Денисовке, которая находится в
Лев Толстовском районе, часто отдыхал и занимался
коммерческими делами. С землями двух районов связаны
судьба и подвижничество чудотворца Иллариона
Троекуровского, родившегося в селе Зенкино, затем
спасавшегося в пещере, в Воловом овраге близ села
Головинщино, Лев Толстовского района. Здесь до сего
времени существуют часовня и два святых колодца, которые
он вырыл собственными руками. Эти примеры можно
продолжить. У нас даже река одна – Ягодная Рясса.
В своих литературных произведениях я неоднократно
использовал факты из прошлого и настоящего Раненбурга
и его окрестностей, образы людей, местные говоры,
характеры. Мной написан ряд исторических очерков, в
которых действующими лицами являются Петр Великий, А.
Д. Меншиков, Д. И. Иловайский, Л. П. Радин, П. П.
Семенов-Тян-Шанский,
затворник
Илларион
Троекуровский. Очерки эти опубликованы в моих книгах
«Репейник», «Ягодная Рясса», региональных и центральных
СМИ, различных буклетах.
Приглашаю чаплыгинцев и жителей района посетить
наш поселок. В 1946 году у нас создан мемориальный музей
памяти Л. Н. Толстого. В 2010 году в связи со столетием
кончины Л. Н. Толстого музей преобразован в культурнообразовательный центр его имени. Гостями центра были
многочисленные потомки писателя со всего света. В 1989
году в поселке открылась картинная галерея имени нашего
земляка, народного художника России Н. А. Сысоева. С
2003 года работает краеведческий музей. Есть и множество
других достопримечательностей, которые будут интересны
гостям, особенно, если они соседи.
В связи с выходом в свет десятого номера
«Раненбургской крепости» редакции и авторам журнала
желаю творческих успехов и новых открытий в истории
славной раненбургской земли богатой историческим
прошлым и современными свершениями.
Великий писатель
жив в своих
произведениях
Часы показывают
время, когда
остановилось сердце
Л. Н. Толстого
Р К № 10 2 0 14
9
Предлагаем вниманию читателей рассказ Юрия Рудакова
Пушинка
Она появилась на божий свет майским весёлым утром и
вместе со своими сестричками любовалась из золочёной
колыбельки искрившимся от росы лугом. Он так и манил к
себе нежной зеленью травы. Всё вокруг пело и ликовало.
Пушинкам хотелось выпорхнуть из корзиночки и побегать
наперегонки по вешнему разноцветью. Но мама-одуванчик
не позволяла своим малышкам сильно шалить и крепко
держала их за подолы платьиц. Чтобы утихомирить непосед,
пела им свою бесхитростную песенку:
Ой, вы, маленькие крошки,
Вы пушиночки-хорошки.
Бойтесь пуще всяких гроз
Вы телят и страшных коз.
Бережно покачивая детскую колыбель на крепкой ножке,
заботливая мама старалась повыше подтянуться к солнцу.
Чтобы получше обогреть свою нарядную корону, она с
рассвета до заката поворачивала её вслед за горячими
лучами. А перед сумерками и в пасмурные дни корзиночка
одуванчика закрывалась пологом, и тогда она превращалась
в зелёную пуговку, внутри которой пушинкам было мягко
и тепло.
Их было не перечесть - сколько. Бедная мама, как ни
старалась, но так и не справилась с этой задачей. Может
быть, оттого она и состарилась так рано. Головка одуванчика
посеребрилась и стала дымчатой. Теперь мамаша стала ещё
больше переживать за дочерей и бояться, что если отпустит
их от себя хоть на секунду, то уже никогда не соберёт всех
вместе. Тогда ей останется только одно: завянуть от горя.
Пушинки жалели маму и вели себя почти примерно. Зато
им не возбранялось от души хохотать, когда их ласково
щекотали шаловливые пчёлы. Дети нисколько их не боялись
и всегда угощали душистым нектаром. В такие минуты и
мама веселилась вместе со всеми.
Между тем время не стояло на месте. И вот пушинки
однажды почувствовали, что шляпки-парашютики,
появившиеся на них как-то незаметно, стали сладко
напрягаться при малейшем дуновении ветерка и звать на
свободу. Нашей героине, как и всем её сёстрам, к тому
времени очень хотелось повидать мир, и она стала ждать
своего часа. Он вскоре наступил. Перед разразившейся
грозой налетел вихрь — горячий и упругий. Деревенские
бабульки обычно во время таких явлений природы усердно
крестятся и одновременно троекратно громко произносят
слова древнего заклинания: «Вихрь, вихрь, на воду». И он
должен был отступить. Но беззащитный цветок этой
премудрости не ведал и, несмотря на желание, не смог
утихомирить разбуянившегося хулигана.
Между тем шальной ветер лихо всклубил пыль, смыл
какие ни есть цветы, пригладил, словно утюгом, к земле
траву. Показав дикую удаль, озорно взвился, увлекая в свои
объятия всё то, что не могло ему сопротивляться. Вихрем
разом опустошило и корзиночку с созревшими семенами.
Произошло это так неожиданно, что никто из сестёр не успел
даже попрощаться друг с другом.
После пронёсшейся бури от пушистого одуванчика
остался лишь поникший жалкий стебелёк с пожухлыми
листьями. Но зато глубоко под ними прятался толстый
корешок. За лето он вдосталь напьётся живительных земных
соков, потом всласть отоспится под тёплым зимним
покровом. А весной снова выбросит, словно пружинку,
душистую розетку для продолжения своего рода. И всё
повторится сначала, в несчётный раз.
Но вернёмся к взлетевшей в небо пушинке. Она уже несла
в себе зачаток новой жизни. А у каждого семечка, как и у
людей, своя судьба. Всё зависит от того, куда их занесёт
жизненной бурей. После того, как созревшие семена,
прикреплённые к белым парашютикам, вырвало из родного
гнезда, их разметало кого куда. Одни приземлились в пруд
и там замокли. Другие опустились на поля, и их потом при
вспашке так глубоко загнали в землю, что они никогда не
смогут оттуда пробиться к свету. Многих склевали птицы
прямо на лету.
Пушинку, о которой идёт рассказ, вихрем подхватило и
понесло невесть в какие края. Она летела даже под облаком,
а потом,как иголка, прошла сквозь него. Вот тогда
натерпелась страху: думала, что навсегда останется на
косматом чудище. Но оказалось, что даже такая крошка,
как она, тяжелее облака. Потом ещё долго пушинка парила
в тёплых воздушных потоках над землёй. С большой высоты
она казалась ей красивым лоскутным одеялом, где каждый
лоскуток был по-своему хорош. Но земное тяготение ещё
никому не удалось упразднить. Рано или поздно настала
пора спускаться вниз.
Нашу путешественницу, судите сами, повезло ей или нет,
занесло в придорожную колею. Смешалась она с пылью
да грязью и пролежала так до весны. А с наступлением
тепла семечко проросло. За свою жизнь растению пришлось
вдоволь понюхать гари и копоти от проезжавших мимо
машин. Молодой побег не раз топтали и животные, и люди.
А некоторые из них даже плевали на него, проходя
мимоходом. Но жизнь шла своим чередом. Каждый день
всходило и садилось солнце. Пропылённый до черноты за
сутки, одуванчик умоется поутру светлой росой или
искупается под чистым дождичком — и опять как ни в чём
не бывало, становится снова похожим на несмышлёного
шенца.
Когда на следующий год маленькая пушинка превратилась
в стройный, изящный цветок и сама стала матерью — жила
одной надеждой: лишь бы детям не пришлось хуже, чем
ей. Навсегда сохранённое в себе ощущение радости полёта
и единственного в жизни путешествия, ставшего для неё
отрадой, она передаст им, как когда-то неосознанно
получила сама. Счастье - иметь парашют, даже если на нём
придётся полетать только один раз, и удача - счастливо на
нём приземлиться.
Р К № 10 2 0 14
10
Игорь Саввин
Торговые ряды
Летом 1986 года в нашем городе произошло знаковое
событие - экскаватор ВЭКС ЭО-5124 своим ковшом
поставил окончательную точку в существовании останков
торговых рядов на пл. Советской., бывшей Соборной. Это
было
сделано
согласно
проекту
прокладки
канализационного коллектора, выполненного, если не
ошибаюсь, институтом “Воронежгипрогор”.
это выглядело достаточно эффектно - ведь главный въезд в
город был по ул. Козловской (ныне Советская) со стороны
Заречья
фото 3. Фото 60-х годов ХХ века ,из архива
Чаплыгинского краеведческого музея
фото 1. Панорама г.Раненбурга начала ХХ века.
Из архива Чаплыгинского краеведческого музея
До революционных потрясений начала прошлого века
здание использовалось по прямому назначению, позже как склад мебели райпотребсоюза.
Сейчас многие жители даже и не предполагают, что когдато здесь стояло здание торговых рядов, абсолютно
идентичное существующим. И уж совсем немногие знают,
что когда-то эти здания имели очень презентабельные
колоннады, своеобразные “Пропилеи”. Надо признать, что
В середине семидесятых годов прошлого века этот
мебельный склад сгорел, скорее всего был подожжён из
корыстных соображений. Пожар в процессе следствия
пытались свалить на детей, впрочем, не знаю, чем
закончилось следствие.
фото 2. Сводная панорама автора из фотографий архива Чаплыгинского краеведческого музея и
частного архива историка Богданова А.
Р К № 10 2 0 14
фото 5 Ведомости о количестве
каменных и деревянных домов в
Раненбурге 1822 г.
ГАЛО Ф 191.1.12
фото 4. Фото 60-х годов ХХ века ,из архива
Чаплыгинского краеведческого музея
Ну, обо всём по порядку. Троицкий собор в нашем
городе был построен по проекту архитектора Ивана
Сулакадзева (Суланадзева) к 1818 году как классическое
пятикупольное здание на площади рядом с деревянной
ветхой церковью.
фото 5
К 1833 году в городе на огромной, по меркам
маленького города, площади Соборной стоял собор и
архитектор *Биндеман Александр Егорович принимает
решение разделить пространство площади парой зданий
торговых рядов.
Позже к этому репрезентативному зданию была
пристроена колокольня, решение о постройке которой было
принято в 1837 году... Интересно, что автор колокольни губернский архитектор **Воронихин Николай Ильич, в
будущем академик архитектуры и племянник знаменитого
архитектора Воронихина Андрея Никифоровича, автора
Казанского собора в Санкт-Петербурге.
Очевидно, что Биндеман А.Е. и Воронихин Н.И.
согласовали между собой строительство двух объектов:
торговых рядов и колокольни, что позволило им создать не
просто отдельно стоящие красивые здания, а полноценный
архитектурный ансамбль, оригинальный и неповторимый.
фото 6 . План г. Раненбурга, 1849 г.
ГАРО. Ф. 892. Оп. 35. Д. 579а.
11
фото 6
“...в 1836 году возле собора была закончена постройка
Гостинных рядов (торговых рядов) состоящих из двух
корпусов,
украшенных
колоннами,
идеально
вписывающихся в архитектурный ансамбль центра города
и образовавших целых три площади: Соборную – между
южным корпусом, не сохранившимся до наших дней, (на
этом месте сейчас так называемая площадь трех фонтанов)
и собором; Хлебную - участок Козловской улицы между
обоими корпусами и Торговую – на территории
сегодняшнего Чаплыгинского городского рынка...”
Зачем? С точки зрения обывателя, торговые ряды
загораживали величественное здание собора с колокольней
для восприятия с улицы Советской ( Козловской). Именно
такое восприятие пространства и позволило мотивировать
снос здания южного корпуса торговых рядов, который к
этому времени представлял из себя руинированные
закопчённые стены с затопленными подвалами.
Я думаю, нельзя воспринимать этот поступок
архитектора с немецкими корнями Биндемана А.Е., как
просто желание найти дополнительные торговые места в
центре города.
Вот интересный факт: в 1831 году Н.В. Гоголь написал
замечательную статью “ОБ АРХИТЕКТУРЕ НЫНЕШНЕГО
ВРЕМЕНИ.”
“... башни огромные, колоссальные необходимы в
городе, не говоря уже о важности их назначения для
христианских церквей. Кроме того, что они составляют вид
и украшение, они нужны для сообщения городу резких
примет, чтобы служить маяком, указывавшим бы путь
всякому, не допуская сбиться с пути. Они еще более нужны
в столицах для наблюдения над окрестностями. У нас
обыкновенно ограничиваются высотою, дающею
возможность обглядеть один только город. ... здание,
сделавшись немного выше обыкновенного, уже приобретает
величие; художник выигрывает, будучи более настроен
колоссальностию здания к вдохновению и сильнее чувствуя
в себе напряжение.
Это направление архитектуры старалось как будто нарочно
скрывать свое величие, вместо того, чтобы как можно более
выказывать его пространству. Нет, не таков закон великого:
строение должно неизмеримо возвышаться почти над
головою зрителя; чтобы он стал, пораженный внезапным
Р К № 10 2 0 14
12
фото 7. Фото начала ХХI века
из частного архива художника
Левитова С.Н. c редакцией
автора.
фото 8. Фото начала ХХI века
с редакцией из архива автора.
удивлением, едва будучи в состоянии окинуть глазами его
вершину. И потому строение всегда лучше, если стоит на
тесной площади. К нему может идти улица, показывающая
его в перспективе, издали, но оно должно иметь поражающее
величие вблизи. Чтобы дорога проходила мимо его! Чтобы
кареты гремели у самого его подножия!
Чтобы люди лепились под ним и своею малостью
увеличивали его величие! Дайте человеку большое
расстояние — и он уже будет глядеть выше, гордо на
находящиеся пред ним предметы; ему покажется всё малым.
Мы так непостижимо устроены, наши нервы так странно
связаны, что только внезапное, оглушающее с первого
взгляда, производит на нас потрясение. И потому вышину
строения подымайте в соразмерности с площадью, на
которой оно стоит. Если оно с последнего края площади
кажется малым, и зритель не ощущает изумления, но
должен для этого близко подходить к нему, то здание
пропало, а вместе с ним пропали труды и издержки,
употребленные на сооружение его...”
Вот где собака зарыта! Вот почему и построил
архитектор Биндеман А.Е. торговые ряды, загородив собор.
Обратите внимание на хронологию:
-1831- статья Н.В.Гоголя
-1833- начало строительства торговых рядов
-1837-принятие решения о строительстве колокольни
Троицкого собора
-1838- завершение строительства торговых рядов
Я думаю, что и Воронихин Н.И., и Биндеман А.Е. были
читающими людьми, и статья Н.В. Гоголя стала
побудительной к немедленной реализации этих идей на
практике. И площадь в г. Раненбурге - идеальная
иллюстрация того, как социальные процессы общества и
литература влияют на материальный мир архитектуры.
Надо признать, что снос здания торговых рядов привёл
к значительному упрощению в восприятии Троицкого
собора. Если раньше собор воспринимался как культовое
здание, настоящая «обитель Господа» с присущим только
ему пространством и восприятием его в стадии
определённой экзальтации, то после сноса здания торговых
рядов здание собора стало восприниматься как памятник
архитектуры, красивое здание, в чём ему не откажешь.
Вертикальная компонента восприятия пересекается очень
Р К № 10 2 0 14
активной горизонтальной компонентой карнизов
непосредственно храма.
Да,он открылся с главной улицы, но потерял всю
сакральность в восприятии колокольни, когда взгляд
устремляется от подножия к навершию. Именно это
движение взгляда и придаёт одухотворённость зданию.
Это только апологеты вестернизированной
постмодернисткой цивилизации воспринимают колокольни
православных храмов как некий жизнеутверждающий
символ***. На мой взгляд, подобное вульгарное восприятие
характерно только для обуреваемых гордыней атеистов «…посмотрите, какое здание способен построить человек!».
Взгляд же человека верующего стремится всегда по
вертикальной компоненте композиции, снизу- вверх, от
жизни грешной земной к возвышенной небесной, где сила
духа и веры торжествуют- здесь понимание совсем другое
-« … всё, на что способен человек- для величия его веры и
Господа!». Посмотрите на композицию восприятия
Троицкого собора до сноса рядов и после сноса.
Надо сказать,что ничего нового в таком расположении
зданий нет. Собственно, Биндеман А.Е. в маленьком
русском городе ювелирно процитировал старый, как мир,
приём расположения колокольни и вообще храма на тесной
площади. Такого рода приём – стандартная практика
средневековых европейских городов. Вот Санта Мария дель
Фьоре великого Брунеллески - купол вырастает перед
человеком внезапно, стоит ему выйти из тесного проулка.
Если разместить это творение на просторной площади то
как будет восприниматься «взлетающий» купол великого
мастера? Скорее всего, значительно зауряднее.
Возможно ли восстановление корпуса? Скореем да, чем
нет и автор надеется, что его статья внесёт посильный вклад
в процесс осознания того, что он должен быть восстановлен.
Примечания:
* Биндеман Александр Егорович, губернский архитектор,
работал в городе Рязани в 20-40-х годах XIX века.
Фактически он перестраивал Рязань по новому генеральному
плану, заданному во времена Екатерины II. По его проектам
построены: артиллерийские казармы (ныне госпиталь на
13
фото 9 Панорама центральной части города Чаплыгин с коррекцией из архива автора
фото 10 Панорама центральной части города Чаплыгин с коррекцией из архива автора
фото 11 Фото начала ХХI из архива автора
фото 12 Фото начала ХХI из архива автора
Первомайском проспекте), редутный дом, губернская
больница, богадельня (ул. Каляева). По проектам А.Е.
Биндемана построены также тюремные замки в Касимове
и Сапожке. (Г. Вагнер “Старые художники и архитекторы
Рязани”, Рязанское книжное издательство, 1960 г.)
** Воронихин, Николай Ильич 01. 05. 1812, Москва —
1877, Москва, Окончил Императорскую Академию
Художеств в 1831 со званием свободного художника, в
1836 получил звание “назначенного в академики”, в 1838
— академик. В 1832—60 работал в Рязани. В 1864
приглашен Московской распорядительной думой для
выполнения работ по казарменным зданиям, заведовал их
перестройкой. В 1867 выполнял пристройки к домам
грузинских царевичей -Театральный пр., 3/1—3/2, не сохр.(
Кондаков С. Н. Юбилейный справочник Императорской
Академии художеств. 1764—1914. — СПб, 1915. — Т. II,
с. 310.)
***Чарльз Дженкс «Язык архитектуры постмодернизма»
Р К № 10 2 0 14
14
по волнам памяти
Егор Крыльцов (Исаев)
(из газеты “ЛЗ”)
Егор Сергеевич Крыльцов (Исаев) родился в селе Братовке Рязанской области. Участник
Великой Отечественной войны. После войны работал избачом, грузчиком, служил в
военизированной охране. Затем поступил учиться в Московское художественнопромышленное училище. В 1962 г. окончил Литературный институт имени Горького. Стихи
Крыльцова печатались в газетах “Московский комсомолец”, “Комсомольская правда”,
“Гудок”, “Литературная газета”, в журналах “Смена”, “Молодая гвардия”, “Сельская
молодежь”, “Огонек”, “Октябрь”. В своей небольшой книжке стихотворений
“Устремленность” Егор Крыльцов пишет о любви и дружбе, верности и гражданском долге,
о красоте русской природы, о жизни современной деревни. Его стихи короткие,
афористичные и образные.
ТВОРЧЕСКИЙ путь поэта Егора Крыльцова (Исаева) начался в нашей газете. Еще в юные годы он опубликовал на ее
страницах свои первые стихи, был активным членом созданной при редакции литературной группы. Страстную увлеченность
поэзией, даровитость и талант простого деревенского парня из села Братовки заметили в Москве. Он был принят на учебу
в литературный институт имени А. М. Горького. Но и после окончания высшего учебного заведения Егор Крьшьцов не
порвал связь с районкой; он до сих пор любезно представляет ей свои произведения.
Недавно поэт прибыл из Москвы, чтобы провести несколько дней отпуска в своих родных краях. Он встретился с
местными журналистами, познакомил земляков с новыми стихами, рассказал о своих литературных планах, попросил
редакцию считать его постоянным членом литклуба «Росинка» и передал в его распоряжение свои новые произведения.
Сегодня мы предлагаем вниманию читателей поэму Егора Крыльцова «Страсти вороные».
Страсти вороные
«И холод и сеча ему ничего... Но примешь ты смерть от
коня своего».
А. ПУШКИН.
УДАЛЬ мчалась сказкой и былиной
На конях с побоищных степей.
Кисть, как пика, тыкаясь в холстину,
Задержала трех богатырей.
Безподкопы не мелькают искры,
Не трассируют из-под копыт.
Удальство без цоканья и риска,
Без коня лихого не заучит.
Без коней и свадьбы не звучали
И несвадебный имели вид.
Без копыт литье на пьедестале
Так величественно не звенит.
Удаль с гривой не стареет славой.
Зазихряла травушку она
Куликова поля и Полтавы
И редутного Бородина.
В Губанке кипела та же сила,
Бушевала — впору отбавляй.
Клокотаньем душу теребила,
От избытка перла через край.
Из груди потоком хлестко била,
В космос штрек прошибла бы собой.
Но податься некуда ей было,
И пошла преступной колеей.
Р К № 10 2 0 14
***
О конце всего единоличья
Возвещали полосы газет.
Что газеты — их в селе обычно,
Hе читая,прятали в кисет.
Получал, — но в буквенную бездну
Губанок очей не погружал.
Он решенье крепкое партсъезда
Через «козью ножку» ощущал.
Много лет стяжательскою страстью
И бахвальством пыхал горячо.
Чуть чего, наличники покрасит
И лачугой хвастаться начнет:
— Кто блаженствует в хоромах этих!?
Что за купчик в них,
Что за панок?
Кто живет?
И сам себе ответит:
В них живет сам Прошка Губанок!
У него не дроги, а игрушка.
Если конь — породы неземной,
Яйца в гнездышках несет несушки
Прямо с курицу величиной.
Не надеялся он стать богатым,
Но о шутках черта с детства знал,
Да и понимал, что из солдата
Получиться может генерал.
Одного придерживался Прохор:
Ни соринки у него не тронь.
15
Сам же к вещи, если ляжет плохо,
Присобачит намертво ладонь.
Для хозяйства крал все без разбора,
Плуг припер, а кто-то вновь стащил.
Целый год неведомому вору
Все грозил: на месте бы пришил.
***
У него махорки в доме куча,
Еще больше к ухарству огня.
С самокруткой и кумекать лучше,
Как второго приобресть коня.
Есть соблазн в горящем самосаде;
Синь густая сразу из кольца
Расстилается волнистой прядью,
Как при беге грива жеребца.
Полукругом шея и копыта
Вырастают и разметан хвост.
Из дымка и домысла отлитой
Выплывает лошадь в полный рост.
Как не грезить собственнику ею,
Ею, чалой или вороной,
Если в поле и пахать и сеять,
Выезжать не модно на одной.
Если многие имеют пару
И готовы больше заиметь,
На базар на них, чтоб и с базара
Всем на зависть вдоль села лететь.
С малых лет желание такое,
Словно пламя, разгоралось в нем.
Через все мальчишество босое
Он скакал на палочке верхом.
Брал братишку за подол рубашки,
В рысаков играли до темна.
Сколько раз из плоской деревяшки
Вырезал опять все скакуна.
Увлеченье — доброе начало,
Увлеченье с детства скакуном.
Если бы оно не распаляло
На владенье чуть не табуном.
***
Большаки шли долго и широко
Через степи средней полосы.
Языком выщелкивали цокот
Бубенцами звякали овсы.
Полукруги в упряже красивы:
Полукруг печатает нога,
И опять над полукругом гривы
Полукругом высится дуга
Цокот, цокот — цокает спесиво,
Отозваться эхом не успев,
Удилами вздыбленное трио
Исполняет ухарства напев.
Цокот, цокот так и шьет копыто.
Пыль из-под него и колеса,
Всею сбруей, звездами обшитой,
Беднякам пускается в глаза.
Цокот, цок отстукивая сухо,
Похвальбою сыплет там и тут,
Кушачком стянул владельцу брюхо,
Как супонью коренной — хомут.
Брюхо все ж не из стекла отлито,
Похвалыгу, нет, не подведет.
Чем бы ни было оно набито,
Никакой галоп не растрясет.
И сидит стяжатель с гордым взором,
Лошадям, знать, оттого и ад,
Что на них зуб точится у вора
С именем особым — конокрад.
Цокот, цокот, цокот не от плясок,
То не тройки сытой озорство,
А, взметнувшись, будто из коляски
В три фонтана хлещет удальство.
Увидав — от зависти великой
Губанка поджилки затряслись.
В голове сама собой возникла
Безотвязная, как овод, мысль.
Та, что к риску подстрекнуть —
не дремлет,
В состояньи — быть или не быть.
И поклялся кепкою о землю:
Кровь из носа, а коня добыть.
Кровь из носа — это не покупка,
На уме нечистые дела.
У него натура с жаждой губки
Целый чан кипенья вобрала.
Допотопных пережитков царство
На земле нашло себе уют.
Что там Прохор, если государства
Друг у друга многое крадут.
А ему-то, Прошке из «берлоги»,
Не видавшему, как пишет мел,
Разрешили всяких рангов боги
И всевышний, видимо, велел.
У него жилище — град столичный,
Есть надел с границами и сад.
Он на острове единоличном
Президент, премьер и дипломат.
Тут свои законы и порядки,
Всюду лихость и борьба идет.
И хорек зуб целит на курятник,
И мышей вылавливает кот...
Если кто-то, чтобы быть отменным,
Заимеет дьявола с хвостом,
Губанок добудет непременно
Двух иль трех — и с рожками притом.
Он в конце страды с подобной целью
С хмурым дедом вел переговор.
Не о светлом, а о темном деле —
Перед ним сидел заправский вор.
Хмурый дед был только тем и знатен,
Что имел пустынной ночи взгляд.
Величался прозвищами: ратник,
Старый плут и просто конокрад.
Встарь когда-то прижигали пятки,
Для него дознанье – ветер взад
Клал приемы пыток на лопатки,
— Глаза Лопни, но не виноват.
Прижиганье снес и тут же ожил.
На коленях полз к решетке он.
Видя тьму осеннюю и дождик,
Р К № 10 2 0 14
16
Говорил: «Не ночь, а миллион».
Предписаний божеских ослушник,
Как тюрьма, сидит угрюм и стар.
За плечами — не одна конюшня,
За плечами — не один амбар.
Добрый возраст при поддержке астмы
Дал отставку от разбойных дел.
Оттого и повторяет часто:
— Коль не сдал бы, то не утерпел.
Тут о сделке не было и слова.
Перед Прохором, впадая в блажь,
Со стаканом крепкого хмельного
Хрыч дает преступный инструктаж.
В кандалы закованный недугом,
Сам коней уже не уводил,
Но, как сват, на сотни верст в округе
Знал достоинство чужих кобыл.
И в честь этого пошла попойка,
Осушается стакан до дна,
Чтобы каждый градус русской горькой
Усыплял владельца скакуна;
Чтоб сама погода одурела,
Прискакав на ночке вороной;
Чтоб стучала где-то и скрипела
И обманно ржала за стеной.
Знать, и вправду в веселящем зелье
Есть такой связующий раствор,
Он и в добром и недобром деле,
Как цементом, держит уговор.
Завершилась темная попойка,
Инструктаж прошел навеселе.
Не случайно получалась тройка
Из одной бутылки на столе.
На примете был порог с подковой,
Адрес выдал старый конокрад.
Тот порог от двери Губанковой
Находился верст за шестьдесят.
Двор кирпичный и железом крытый,
На засов запертый изнутри.
Для угона молнии копытной
Несподручен, что ни говори.
В конокрадстве малых нет дистанций,
Преимущество тут есть в одном:
Чем ни дальше кража—меньше шансов
Погореть с опознанным конем.
Лезть в конюшню прямо через крышу—
Все железо превратится в гром.
Так и знай — наверняка услышат,
Если в стенке прорубать пролом.
Но нашлась для выхода отмычка,
Прохор был в находчивости скор.
Тут богач всегда имел привычку
Транспорт на ночь вкатывать во двор.
Под телегой, где гнездятся спицы,
Под исподней частью кузовка,
Две оси, соединив «лисица»,
Пригодилась и для Губанка.
С пыльным брусом слившись воедино,
В запах дегтя с головой ушел.
Как не выступить на ней сединам —
Только чхни — и угодишь на кол.
Р К № 10 2 0 14
Круг семейный закруглил свой ужин.
И хозяин, напевая в нос,
В темь двора из темноты наружной
Не повозку, а беду завез.
Ни живой, ни мертвый, под исподом
Вор корпит, дыханье затаив.
Ночь слепит глаза двум антиподам,
Волоском предохраняя взрыв.
Предрассветный час пробил зловеще,
Он с нечистой силою в ладу.
Иноходца ноздри так и плещут,
Чуя рядом чуждую узду.
Показалось, где-то стукнул кто-то...
Но засов отбросила рука,
И, как полы, распахнув ворота,
В жизнь иную взмыла рысака.
День в пути застал и, как застава,
Конокрада вмиг остановил.
Продержав до ночи за дубравой,
Ночью дальше мчаться разрешил.
Поначалу вор добычу прятал,
Суетился с кормом и водой.
Горец так не нянчился когда-то
Со своею краденой женой.
Время мчало за телегой сани,
Похититель в стойле скреб и мел...
Лишь супруга грызла предсказаньем:
- На свою, знать, голову привел.
Прошку жизнь от колеи привычной
Отшатнула года через два.
В океане собственности личной
Поднялись колхозов острова.
Их объехать невозможно стало:
Превратились все в архипелаг.
С кислой миной и не без скандала
Встал и он под коллективный флаг.
Вековые собственников нравы
Рубит стяг, из солнца что возник,
И налево всюду и направо
Рубит так же, как и напрямик.
Своему предназначенью верный,
Светлотой полощущей своей
Расплескал богатства равномерно
Вплоть до пограничных рубежей.
Реет знамя огненное, реет,
От него и на душе светлей.
Оттого и Прохор был добрее,
Вел артели резвых двух коней.
Вел с прощальной гордостью во взоре,
Развевались гривы перед ним.
Вел, идя до общего подворья,
В середине пары коренным.
Реет стяг над пегой и над сивой,
Плеск сливая с цоканьем копыт.
Ни тебе, ни мне, а всей России
Каждый конь теперь принадлежит.
От знаменной яркости багровой,
Как мякина, отлетела хмарь.
Конокрад исчез, и только слово
Пополняет далевский словарь.
Губанка задорил каждый знавший,
17
Каждый пахарь, сеятель и жнец:
—Привыкай отныне к слову «наше»,
А словцу «мое» пришел конец!
На селе насмешливые лица
Распускали слухи, что хвастун
Предпочел по-новому хвалиться—
Сдал колхозу чуть ли не табун...
***
Нелегко от вздыбленного сплава
Отделить литого седока.
Бронзовели собственников нравы,
Бронзовела собственность века.
Переплав достался не без боли;
Чуть не плакал Прохор от тоски.
Собирал оставшиеся в стойле
От хвоста и гривы волоски.
Забывался иногда, но снова
Пессимизм его одолевал.
Каждый четкий оттиск от подковы
Не затаптывал — оберегал.
Завалялась оброть, отслужила.
Быстроходца ею уводил.
Пыль и ржавчина теперь покрыла
Серебрящуюся гладь удил.
Оттого ему и грустновато,
Оттого и мучает тоска.
Да и конь, украденный когда-то,
Оказался нравом в Губанка.
Не по сердцу общее жилище
Широтой на тысячу голов.
Где бы ни был, все равно разыщет
Свой былой единоличный кров.
Подбежит к порогу стройным, бодрым:
Вот и я, мол, Прохор, принимай.
Потрепли меня по шее гордой,
Да овсом, как прежде, угощай.
Необычна у коня судьбина:
Был чужим хозяин, теперь свой.
Быстроногий — это не машина,
Хоть и бессловесный, но с душой.
Он не хуже баловня любого
Долго помнил ласку и уход.
Даже летней зорькой из ночного
Не в колхоз, а к Прохору идет.
И от этих частых посещений
Подкрадалась к Губанку беда
В самый первый год объединенья
Мелких сох для крупного труда.
А случилось это очень просто:
Колок путь к иному бытию.
Аппетиты были еще остры
У людей к кулацкому житью.
И однажды жажда обуяла
Всех сельчан стихийностью своей:
Из колхоза, словно по сигналу,
Расхватали мигом лошадей.
А до этой сцены неприличной,
Может быть, часа за полтора.
Конь сбежал с подворья, как обычно,
И жевал у Прошкина двора.
Начались допросы и дознанья,
Чья дерзнула первая рука.
Оказалось, конь по показаньям
Прежде всех стоял у Губанка.
Обстановка порождала меры
Для успокоения села.
Обвиненный в смуте,
Самым первым
Ухарь влип в подсудные дела.
Ситуация — тут в полном праве.
А бывает, если на войне,
Из шеренги цифрой она ставит
Невиновных даже и к стене.
Приговор зачитывался вскоре.
У судей немало было дел.
И в места колымского покроя
Как зачинщик Прохор загудел.
Ну а конь, стяжателем добытый,
Еще долго после прибегал
(Только дом снесен был) и копытом
Хлам оставшийся разгребал.
***
В наши дни я побывал недавно
В тех краях, в своем родном селе.
Жизнь бурлит, и все живут исправно,
А по праздникам навеселе.
А на месте, на каком напрасно
Колготился вечно Губанок,
Дом стоит с оградой и террасой
И отделан, словно теремок.
Да жена ругается на мужа:
Есть велосипед, мол, для чего
Мотоциклище тебе стал нужен,
Столько денег хлопнул на него.
Все пропахло гарью да бензином,
И судьбу не трудно угадать:
На такой трескучей сатанине
Можно сразу голову сломать.
Так жена ругается, но редко.
Может быть, частично и права.
Ну а что поделать, если предки
Столько в нас вложили удальства.
Знамя Ленина №109 (6521) 8 сентября 1973 года.
Р К № 10 2 0 14
18
В этом году вышла в свет книга Светланы
Аксеновой “Каждую травинку обниму”. Это седьмой
сборник стихов известной поэтессы, сотрудника
нашего журнала с первого номера. Предисловие к
книге написал бывший секретарь Союза писателей
Липецкой области Борис Шальнев.
Предлагаем вашему вниманию предисловие и стихи
из книги.
Печаль и радость озаренья
Убеждён: благодарный читатель сердцем, душой
откликнется на стихи новой поэтической исповеди
Светланы Аксёновой «Каждую травинку обниму...».
В жёсткое, во многих отношениях даже жестокое
наше время, чрезвычайно (подчеркну это слово!)
нуждается в оптимизме, вере, надежде, любви, без
чего может погибнуть Земля и любимое дитя её —
человек.
Думаю, читатель добрым словом откликнется на
нешаблонную поэтическую жизнеутверждающую
заповедь Светланы Аксёновой, зная, что сама она
от рождения неразлучна с инвалидной коляской,
чаще всего воспринимает не только ближний мир,
но и Вселенную через оконное стекло.
Далось же знать, пристать не довелось
К идущим в даль, к взлетевшей в небо стае,
К снежинке, что, кружась во тьме, сияет, Всё дальше, дальше от меня, всё врозь,..
Доверительно, тихо сказано о себе, но щемяще до
боли сердечной. Не громкостью, но из самых
сокровенных глубин продиктованы и многие другие
строки о самом дорогом, заветном:
Разминулись тепло и прохлада,
Утром тени длиннее легли.
В невесомости грустного сада
Ты уходишь и меркнешь вдали...
Впрочем, читатели порадуются, близко к сердцу
принимая в новой книге Светланы Аксёновой стихи,
написанные и звучащие «в полный голос». Такими
строками пронизан цикл, посвящённый памяти
павших героев, стихи о жгучем разладе землян:
Да будет проклята людьми
Страсть убивать людей!
О мир, невинных помяни!
Их душу в стаях взвей.
На фоне таких «громких» (и опять подчеркну —
нешаблонных строк!) благодарно и трепетно
воспринимаются «тихие» призывы Светланы
Аксёновой к сближению между людьми, к
человеческому родненью со всем сущим,
неповторимым, её страстный, нравственно,
духовно значимый завет:
Всякую травинку обнимать,
До снегов всё кроткое жалея...
Борис Шальнев.
Неизвестный, безымянный
Далеко за далью далей
Лет, нехоженных путей
Лес густел, пшеницу жали,
Избы к рядышку вставали,
К речке шла гурьба детей.
Первым с кручи Васька в бучу.
Ваське что за глубина!
Он прыгучий, он плавучий.
Он до зависти везучий!
Раз - на дно и раз - со дна.
Кто за ним? Слабо? Попробуй
Ан не всяк то и горазд.
Мелюзга, не лезьте. Пас.
Р К № 10 2 0 14
Эта круча не по вас.
Васька смелости особой.
Далеко за далью далей
Перед боем на войне
Сном разбуженным предстали
Лес, река далекой дали,
Волны, что на дно кидали.
Солнце на крутой волне.
Так и манится в наплыве
Разлитого янтаря
Блеск реки в рябом разливе,
Шум ребячий, говорливый...
Васька дьявольски счастливый
Встал идти, и вдруг - снаряд...
19
***
Далеко за далью дали,
В восемнадцать вешних лет,
В эшелоне провожали
Воевать ее. Завет
«Бить врага!» гласил приказом.
Уносившимся к войне.
Бить врага... Она не сразу
Сердцем вникла... Лишь поздней...
«Ради мамы», - прошептала.
Продохнула и опять:
«Ради Миши». Уверяла:
«Не сробею воевать!»
Все за той же далью далей
С батальоном в бой ушла...
Как девчушку эту звали,
Что Россию сберегла?
Анна, Клавдия, Татьяна?
Вспомни, Русь, да назови
Ту, что ныне безымянна,
Что безвестна, вспомяни...
***
Колеса на стыках сильнее стучат.
Направлены к фронту санроты девчат.
Бросается в лица им проблеск оконный.
И будто с уклона несутся вагоны,
Вонзаясь движеньем в зыбкую скользь,
С земным притяженьем, с рельсами врозь.
Не верится этому чутким девчатам.
Им завтра за жизнь воевать в медсанбатах.
Им завтра... и может уже на пути
Прикажут из боя солдата нести.
Им завтра, но может уже через час
Стрелять и спасать будет срочный приказ.
С приказом не спорят, с войной - не игра.
Где бомбы, там ... или, там ты или враг.
Без разницы смерти, земле все равно,
Чье сердце остынет, чьим было оно.
И может быть та, что с рыжею челкой,
Падет от настигшего смелость осколка.
Когда наконец-то засада прорвется,
Проследовать дальше она не вернется.
Без вести, без имени в вечность ушла.
Над нею звезда изгорела дотла.
***
Неизвестный солдат, безымянный...
Разве был ты безродный, солдат?
Разве не был ты именем званный
Там, куда не вернулся назад?..
Где-то помнят тебя, где-то знали
Малышом ли, юнцом иль отцом.
Где-то с именем призывали
Стать на службе армейским бойцом.
Точно в штабе тебя записали,
По фамилии звал командир.
И не все же с тобой погибали,
С кем ты названным дрался за мир.
Кто-то выжил средь огненной бучи,
Перед боем назвавший тебя.
Не погас, не обуглился лучик
Света имени, мрак претерпя.
И затерянный, не умирая,
Сердцем помнящих искорку ждет.
Назови его, местность родная,
Обьяви, преклоненный народ.
***
Небо рвя самолетом.
Землю танком давя,
Шла война по окопам,
Укрепленья язвя.
Шла, к Москве подступая,
К Ленинграду кольцом,
По окопам глотая
Нестрашимых бойцов.
Огнедышащим скопом
Кремль, нацелясь, взорвать.
Шла война по окопам
Мир в войну преломлять.
Шла, да все ж твердолобо
Надохнулась сжирать.
И по тем же окопам
Поползла умирать.
Поползла окаянно,
Удушая, губя,
Без числа безымянных
В землю густо кладя.
***
Развяжи кисет, солдат,
После боя.
Ты живой. Они лежат.
Их зароют.
Закури. В крови, в дыму,
В прах уставший.
Жить тебе, а им во тьму
Павшим братством.
Ты заплачешь, ты живой.
Ты на свете.
Ты солдат, они - травой
Через пепел.
Встанут травами шуметь,
Вьюгой веять.
Ты солдат, тебе терпеть,
Ты в ответе.
***
Он был отправлен на войну.
Сразить врага, спасти страну.
На сто дорог, на сто путей,
Под сводом тысячи смертей.
Он шел, из боя в бой идя
И смерть, и гнев превосходя.
С священной верой победить!
Он шел спасти, он шел сразить.
Коль удавалось, выживал
А нет - бессмертный восставал.
Незрим, внезапен, невесом,
Крушил врага, свергая гром.
Р К № 10 2 0 14
20
«На войне пропал», - шумели
Буйно вязы у дороги.
«На войне...», - слова немели.
«Как пропал? Он сердцу вечен»,Ты в тоске не унималась.
Лег седой туман на плечи.
Он убит в бою гремевшем.
Он замучен пыткой плена.
Он остался ветром вешним.
***
Будет солнце вставать,
Будет месяц светиться,
А ему воевать!
С фронта не возвратится
Он воинственно смел!
Он минер и разведчик.
К танку раньше успел,
Не уйдя от картечи.
Нет, его не найдут.
Разве в вечности сыщешь?..
После грянет салют.
Грянет! Он не расслышит.
***
Жил да был, ушел на фронт...
Что потом? Неудержимо
Рвался в бой, кричал: «Вперед!»
На груди медаль блестела,
Перевязана рука.
Фото в рост запечатлело
На руинах паренька.
Им подписано: «Зинуля,
Сорок пятый. Будапешт».
Что потом? Шальная пуля?
Холм могильный рыхл и свеж?
Что потом? Кто знает ныне,
Где покоен, звали как?
Фото маленькой святыней
Невесомо на руках.
***
Широкой данью луговой,
Тропой в горах, по тракту,
По Заводской, по Мостовой
Идти домой солдату.
Степенным шагом в ранний час,
Под вечер утомленно
Идти, исполнившим приказ,
Победой окрыленным.
Он вне времен, и вне погод,
Из прорвы омертвевшей
С войны домой живым идет
Походкою нездешней.
И там, и тут зовут его
Родными именами.
И там, и тут, как своего,
Приветили венками.
Он незабвенный сын страны.
Он памятью печальной
Р К № 10 2 0 14
Домой живым идет с войны,
Дорогой века дальней.
В снегу
Счастье с иголочки - дурака валять.
В снег на людях по колено встать.
В снег пуховее пуха.
Посреди двора, по годам - старухой.
И при этом дальше шагнуть
И кричать: «Хорошо!» Во всю грудь:
«Глубоко, и подальше глубже!»
И пойду, глупышки не хуже.
Дальше - лучше. Смейтесь, браните.
Да попробуйте, глубже ступите.
И сумейте серебряный свет
Сыпать звоном отринутых лет...
Кто за мной? Никого?
А я-то Снежным счастьем
без меры богата!
Холодно
Холодно... холодно даже зиме,
Ветру в березе, снегу в сугробе,
Холодно тени на снежной скамье.
Холодно утренней поступи - пробе.
Холодно слову, что слышу в ответ,
Холодно грусти в окне запушенном.
Старая повесть, где любящих нет.
Нет и не будет - судьбой предрешено...
Баня
Ух, морозище какой!
А у нас-то - баня.
Я машу тебе рукой:
«Приходи заране».
Дров вязанку изожгла.
Жар стоит каленый.
Баня век в миру была
Местом упоенным.
Сунешь веник в кипяток,
Потрясешь над паром.
Тут тебе и сил приток
Веничным ударом
Ощутится в миг, и ты
С дивом породнишься.
В тех же летах, но святым
Заново родишься.
Будет легкость хороша
Вымытого тела.
И душа притом, ду-ша-а,
У двоих теплела.
Ух, морозище, и мы
Баню раскалили!
Нужен жар среди зимы,
Чтоб сердца не стыли.
21
Предновогодние
Сегодня падал снег,
Без спешки, без запинки
На взмах еловых век,
На поле, на тропинки.
На тишину, на сон
Очерченного сада.
Снег падал под уклон
Виденьем снегопада.
Светло, белым-бело,
Покойно и прелестно
Снег падал на село
Чуть наискось, отвесно.
Белело на домах
Небес прикосновенье.
Молчало на устах
Безмолвьем вдохновенье
Эх, тройки бы разбег...
Что жизни неугодья?
Сегодня падал снег
Приметой новогодья.
Просьба
Стихом вела беседу.
А он стучал, пугая.
Мерз, корчился у двери,
У сна себя укравшим
Не мужем и не зверем...
Аутотренинг
Кривой вбиваю в стену гвоздь,
Посередине.
Засовываю глубже злость
Тебя во имя.
Тебя, прелестная душа.
Сонливость!
С тобой и подлость хороша,
И боязливость.
На гвоздь удары тороплю,
Ослабевая.
Уж ударяя, стоя, сплю,
Сквозь сон зевая.
Скривился гвоздь, отстала злость.
Я поумнела:
На все гляжу через «авось»
И... поседела.
Не просите ж откликаться,
Если я не отвечаю.
Пусть и рядом мы, не стоит
К разговору звать меня.
Я порою покидаю
Собеседника за чаем,
Оставаясь в том же месте,
Чуть помешивая чай.
Одиночества привычка —
Видеть, что не замечают.
Но судить за то - ошибка.
С чем жива — не разлучат.
Под занавес марта, на тающий лед,
По-зимнему густо и пышно,
Мерцающий снег непроглядно плывет.
Ложится неслышно.
Напрасно, ненужно, из прошлого свет
Роняя серебряной тишью,
Плывет, возвращая, чего уже нет,
Но дорого слишком.
Непридуманное
Так знают...
Сосед стучался поздно.
Я дверь не открывала.
Соседу было скучно,
А я стихи писала.
В саду вообразимом,
Покуда он без дела
У двери звал сердито,
Я пестала жар-птицу,
Играла в самоцветы.
Он все стучал и грозно
Просил: «Впусти же, Света!»
Он пьян. Я знала точно.
Он чужд мне, тем и странен.
Я в лес ушла по строчке.
Что инеем украшен.
Там на суку пушистом
Сидел глазастый филин.
Там в темноте деревья
Богатырями были.
И я, уже не слыша
Пугавшего соседа,
С волшебною зимою
Без устали бегут ручьи,
Играя зябкой кривизною.
Молчи, печаль моя, молчи,
Прощаясь с белою зимою.
Прошу прощенья у людей,
Скажу «прости» земле и солнцу.
Так верностью живут, так с ней
Прошедшее не разойдется.
Как невозвратность берегут
Домашних шалостей из детства...
Так ждут, когда себе не лгут,
Привыкнув в стужу снегом греться.
Снег в марте
Р К № 10 2 0 14
22
молодые голоса
Светлана Стрыгина
Родилась 15 мая 1996 года, стихи начала писать с детства. Начинала со стихов о
природе, а первым серьезным стихотворением было посвящение дедушке, ветерану
Великой Отечественной Войны. Долгое время пыталась найти себя, пробовала писать
песни в стиле шансон, но вскоре убедилась, что мне это не близко. В последний год
пришла к патриотической, царской тематике и поняла, что это нравится больше всего.
Чтобы отметить этот жизненный этап, свой первый сборник я решила посвятить
последним Романовым, событиям 1917 года и судьбе России в целом. Считаю, что в
истории можно найти ответы на все вопросы и планирую продолжать начатую тему.
РУСЬ МОЯ
Русь моя, ты навсегда в груди!
И тебя родней на свете нет!
Матушка-Россия, подожди,
Над тобой взойдет еще рассвет!
Ей желая смертного конца.
Над Непрядвой белый лебедь стонет,
Черный ворон терпеливо ждет.
За благословением к святому
Князь Донской пред битвою идет.
Заиграет солнце в куполах
Нежно-белых православных храмов.
Воссияешь в солнечных лучах!
Ты свои еще залечишь раны!
Сколько веры было в русских людях!
На врага с молитвой все пошли.
Поле Куликово не забудет
Этой окровавленной земли!
Встань с колен, Россия, в самом деле!
Ведь пора настала отомстить!
Ты была державой. Неужели
Так легко смогли тебя сломить?
Все тогда за родину вставали.
Нас Мамай не смог переломать.
А на небе билась со врагами
Вся святая ангельская рать!
Ты омыта православной кровью.
Встань! С орлом двуглавым впереди,
С верою, надеждой и любовью
На своих обидчиков иди!
Да, враги не видели такого,
Проиграв с позором этот бой.
Это было Поле Куликово,
Что опора всей Руси Святой!
Русь святая, поднимись из праха!
Ты пред злом сумеешь устоять.
Все пройдет, и шапка Мономаха
Будет вновь главу твою венчать!
декабрь, 2013
март, 2013
МОЛИТВА
Я построить в душе постараюсь
Свой уютный и маленький храм,
Чтобы свечи во тьме разгорались
И в живых был цветах фимиам.
Над Россией вновь пылает смута,
Вновь над ней кружится воронье...
А вот в эту самую минуту
Имя, Боже, предали Твое.
На Царя поднять посмели руку
И шагнули в бездну, в пустоту.
Всю Россию обрекли на муку,
Пригвоздив к Голгофскому Кресту.
Как хочу я очистить молитвой
Свою душу от грязи мирской,
Чтоб сверкала, искрилась палитра
На иконах, где Образ святой.
Русский бунт... Предательство народа..
Души к Богу сделались глухи.
Да, у человеческого рода
Тяжки перед Господом грехи.
А сейчас всем особенно трудно...
Засыпает Россия моя...
Век почти она спит беспробудно,
Позабыв про Христа, про Царя...
Зимний взят. Часы уже пробили.
Струи крови царской пролились.
Тяжки дни те для державы были...
Падай ниц, Россия, и молись!
Не живем мы сейчас. Выживаем,
За свои отвечая дела.
И молитвой себя не спасаем.
Беззащитны от всякого зла...
А когда мы этот грех замолим,
Вновь взойдет над Родиной заря,
И Господь покажет, что достоин
Наш народ последнего Царя!
Боже мой, сохрани же Россию!
Помоги ей прийти к Небесам.
И даруй мне духовные силы...
Я построю свой маленький храм!
декабрь, 2013
декабрь, 2013
Теракты... Взрывы... Уже не ново.
Враги России - внутри страны.
А вы чего-то ждали другого?
Открытой ждали от них войны?
КУЛИКОВО ПОЛЕ
Храм стоял. На белой стенке сколы,
Словно раны на груди бойца.
Шли на Русь Великую монголы,
Р К № 10 2 0 14
НЕЗРИМАЯ ВОЙНА
(написано после теракта в Волгограде)
Творится ужас, и гибнут люди!
23
А что же дальше? Ответа нет.
Наверно, дальше лишь хуже будет.
Погаснет Божий для мира свет,
Грехов и смуты погаснет пламя,
И будет счастье в стране моей.
В грехах мы тонем. И час расплаты
Теперь все ближе, един для всех.
И скоро Каин, убивший брата,
Сполна заплатит за этот грех.
А миром деньги сегодня правят.
За них ведь люди на все идут.
Их культ создали, и все их славят,
Спокойно Родину продадут.
январь, 2014
ПУСТЬ ГОВОРЯТ!
Пусть говорят, я старомодна,
Люблю не шапки, а платки.
Зато душа моя свободна
И не задавлена в тиски!
Россия! Что ж ты! Сними оковы!
Врагу любому отпор ты дай!
Не видно только князя Донского,
И облик новый обрел Мамай.
Доколе будет твориться смута?
Когда мы вспомним, что с нами Бог?
Россия сильно вредит кому-то,
И много в мире у нас врагов.
Но солнце правды взойдет над нами!
Я в это верю душою всей!
Яна Зызина
МБОУ СОШ №1
6 класс.
Героическая баллада про дружину
Евпатия Коловрата.
Туман. Сторожевой курган.
Бдит ратников дозор.
С востока сумрак и дурман
Зловещей полосой.
Что чует сердце, отчего,
Немолчный волчий вой,
И кружит, кружит воронье,
Кричит за упокой…
На землю русскую пришел
Батый жестокий хан.
Несметным полчищем пошел
И разорил Рязань.
Он жег поселки, города
И не щадил злодей
В своих набегах никого Ни женщин, ни детей.
Встает румяная заря.
В степи спешит отряд.
Зачем ведет его, куда,
Евпатий Коловрат?
Не будет горя и слез народных.
Убийствам лютым придет конец.
Россия станет от зла свободной,
Терновый снимет она венец!
Я не хожу на дискотеки,
Меня все больше тянет в храм.
И наши голубые реки
Я предпочту любым морям.
Свою страну не променяю
Я никогда и ни на что.
Пусть говорят! Меня, я знаю.
Не переделает никто!
декабрь, 2013
За Русь, на смерть,
в последний бой Им нечего терять!
И каждый сотнями с собой
Врагов обязан взять!
Настигнув к ночи ханский стан
Рязанцы-удальцы,
Крушили полчища татар,
Как исстари отцы.
Смятенье с ужасом в рядах
Проклятых басурман: Ужели мертвые встают?!
Спаси нас мудрый Хан!
Но нет спасения от тех,
Кто смертью смерть попрал,
И ради жизни на земле
И мстил и умирал…
Ноябрь 2013 г.
Березка.
У березы светлое лицо.
Стройная и гибкая фигура,
Русская открытая натура –
В этом наше близкое родство!
Яростная вьюга января,
Ветер лютый вышибает слезы,
И гудит промерзшая земля,
И грустит озябшая береза.
Гнется, но ее не поломать!
Выстоит в ненастную погоду,
А весной нарядится опять,
Прославляя красоту природы!
Декабрь 2012 г.
Р К № 10 2 0 14
24
Дмитрий Зызин
Последние деньки уходящего года
28 дек, 2013 at 5:31 PM
В эти дни с особенной остротой чувствуешь
накопившуюся за год усталость, хочется заснуть и
проснуться уже в Новом году. Ведь Новый год это всегда
Надежда на лучшую долю и вера в возможность выбора
некоего нового, благодатного маршрута жизненного пути.
В городе толчея и сутолока: население осаждает магазины,
а ещё забивает центральную улицу автомобилями, создавая
малоприятные препятствия для проезда. Единицы сливаются
в единый поток - толпу, в которой все подобны злым
осенним бестолковым сонным мухам - ползут и толкаются.
Ажиотаж на автопилоте…
Магазин – это церковь нашего населения эпохи
беспардонного потребительства, эпохи «стабильности».
Блаженны те, кто верит в существование Деда Мороза!
Несчастны те, кто ни во что не верит. Обывательская вера в
исключительную правоту заскорузлых стереотипов, это
тоже вера ни во что. «Сонные мухи», подобно флибустьерам
с разбойничьего острова ожесточенно берут приступом
города магазины и яростно делят добычу. В отделе
«заморозки» две бабы схватили одну и ту же рыбину
одновременно с разных сторон: одна за хвост, другая за
голову. Противостояние до сумасшедшего бабьего визга,
а рыбы то – завались! Главное, не уступить главного рубежа
самостности – иначе все! Удивительная мелочность зомби,
обращающих свое внимание на чепуху. Чепуховые
проблемы занимают их, а вот реальные остаются
незамеченными. А может они боятся, что им не достанется
еды?..
Мать с девятилетней дочкой положили в корзину все
необходимое и подошли к кассе. Девочка, увидев
шоколадку с призовой акцией, обращается к матери: «Мам,
купи, может и выиграем!» На что мать с важным видом
отвечает: «Что ты, Свет, это же для лохов!» и тут же просит
кассира – «дайте мне некст-вельвет!» «Нелохушка» - матьодиночка 30 лет от роду, но разбрюзшая до форм и объемов
фантастической гигантской улитки. Она обладательница
квалификации «старшей помощницы младшего дворника»
и оклада ниже прожиточного минимума. А может все-таки
прислушалась бы к просьбе дочери, а вдруг - повезёт?
Понаехали «москвичи». Москвичи - это «счастливчики»,
сумевшие вырваться из «деревни» и зацепиться в столице.
Иногда, на праздники или в отпуск, они приезжают «на
родину», чтобы отдохнуть «как следует». В бардаке с
парковками на ул. Советской есть и их заслуга. Их
культурная программа насыщена до предела и начало её,
Р К № 10 2 0 14
конечно, в магазине, где докупают все, что было не куплено
в благословенных «ашанах». Следующие этапы культурной
программы это “шашлыки-машлыки” на природе и
посещение цивильных питейных заведений, где они
чувствуют себя хозяевами жизни. И как не почувствовать,
ведь цены в наших кабаках в разы ниже московских.
Посещение «родной деревни» действует на «москвичей»
весьма благотворно – это же хорошая возможность
продемонстрировать свои достижения, того, что называется,
“а вот мы в люди вышли!” Впрочем, большинство
«вышедших в люди» так и остались провинциалами в самом
плохом смысле этого слова – провинциалами духа, который
не замылить никакими givenchy и не спрятать ни под каким
количеством барахла и побрякушек из золота…
В магазине игрушек - столпотворение. Стоят трое
подвыпивших парней, им чуть за двадцать. Один из них –
«женатик», выбирает что-нибудь для сына. Показывает на
средних размеров радиоуправляемый автомобиль: «Это
х…ня! Я своему Даниле лучше возьму!» Затем заставляет
девицу-консультанта продемонстрировать возможности
нескольких автомобилей, машет рукой и уводит своих
друзей в увеселительное питейное заведение с
оптимистичным названием – «Визит». По-видимому, Данила
останется без подарка…
В торговом зале жужжание пчелиного улья, которое вдруг
наглым образом перекрывает адский скрежет. Старенькая
бабушка умудрилась притащить сюда огромные санки,
полозья которых при трении о кафель создают
невообразимые звуковые спецэффекты.
Уставшая до изнеможения продавец-кассир взяв у
очередного покупателя пятитысячную купюру, автоматом
разрывает её на две части вместо бэушнного кассового
чека. Хозяин купюры - в шоке…
Во многих предприятиях проходят массовые
(корпоративные) и одиночные культурные мероприятия,
главным смыслом которых является «репетиция Нового
года». Печень нельзя резко нагружать, ей же надо
попривыкнуть, вот и «разминочка» очень даже кстати перед
предстоящей праздничной (адской!) пьянкой…
Результаты «новогодних репетиций» везде одинаковы –
поголовное манкирование служебными обязанностями в
оставшиеся 2-3 дня перед новогодними каникулами. А
впрочем, нам не привыкать - рабочий процесс уже давно
превратился в имитацию…
25
Владимир Зуев (Москва)
ИСТОРИЯ ОДНОЙ ФОТОГРАФИИ
Как-то лет 5 назад, будучи
в гостях у своей троюродной
сестры в городе на Неве, я
получил
от
нее
замечательный подарокфотографию,
немного
пожелтевшую от времени, но
бережно сохраненную в ее
семейном архиве. Обычное
групповое
фото
на
картонном паспарту. По определенным причинам в 37-38
годах люди старались подходить к фотографированию очень
тщательно и вдумчиво. В числе запечатленных на
фотографии лиц был мой прадед, прабабушка и бабушка.
Остальные изображенные на снимке лица мне тогда ни о
чем не говорили. Фото было бережно помещено в папку с
семейными фотографиями, и какое-то время я гордился им
удаленно.
Однажды наступил такой момент, что я осознал, как мне
интересна история моей семьи, и мне очень захотелось
узнать не только о своих прямых предках, но и о других
родственниках. Такое случается. Так уж получилось, что
в нашей семье не было принято разглядыватьсемейные
альбомы. Это во много раз усложнило задачу, но, с другой
стороны сделало ее еще более интересной. Архив
сохранился очень большой, переписка велась очень
интенсивно и не прекращалась даже в годы войны. Одни
корреспонденты отличались аккуратностью и
пунктуальностью и на оборотной стороне писали, кто они и
кем приходятся. Естественно, они сразу попадали в разряд
любимой родни. Другие либо не писали вообще, либо
особенно поэтические души аккуратно корябали стихи.
Тогда это заменяло людям социальные сети. С точки зрения
персонализации пользы от них никакой. Да и стишата так
себе. Интересно было бы посмотреть на наших потомков,
разбирающихся с сайтом «одноклассники».
Кто таков был мой прадед мне, конечно, рассказывали.
Но как говорили на партсобраниях с задних рядов «хочется
подробностей!». А вот их-то как раз и недоставало. Решил
начать распутывать клубочек с самого начала. По
сохранившимся оригиналам свидетельства о браке моих
прадеда и прабабки а также и ее аттестате из Ранненбургской
женской гимназии следовало, что городом Ранненбургом
имеет смысл более детально заинтересоваться.
Первое впечатление о представлении города в интернете
было, мягко говоря, не впечатляющим. Сообщение
Википедии о расписании движения проходящих поездов на
глухом полустанке не дало поводов для гордости своими
корнями. Сразу напросились аналогичные описания
подобных небольших городов и местечек, но в Германии,
где указана их полная история с момента основания с
указанием количества жителей при кайзере, Веймарской
ре спублике, Третьем рейхе, ГДР и снова Германии.
Абсолютно полная и исчерпывающая информация.
Более глубокие раскопки интернета изменили мое
представление о городе. Больше любви и уважения к
родному городу содержится на менее официальных сайтах
и на форумах. Нашлись и очень знающие и неравнодушные
к истории родного края люди. Очень интересным оказалось
общение с краеведом Дмитрием Зызиным, который очень
заинтересовался возникшей задачей, и дальнейшие
совместные поиски напоминали детективы Агаты Кристи.
По моей просьбе Дмитрий связался с местным
краеведческим музеем. Результаты были равны нулю, и я
понял, что с краеведческим музеем лучше не связываться.
Очень большая и обширная информация в интернете о работе
Государственного архива Рязанской области вселила
некоторый оптимизм, и первоначально даже попытался даже
поизучать выложенные в интернете метрические книги. Ну
временные помутнения рассудка случались и с более
выдающимися личностями. Сильно смущало то
обстоятельство, что из Москвы в Рязань в архив особо не
наездишься. Поэтому раскопки ГАРО отложил на потом.
Дмитрий подсказал мне покопаться в памятных книгах
Рязанской губернии. Дело было вечером, делать было
нечего…. Искал Лебедевых в Раненбургском и Цветковых
в Спасском уездах. Как ни странно, но в чем-то повезло.
Нашел упоминания о титулярном советнике, а затем и о
На фото дом Лебедевых в Ранненбурге по улице
Широкой.
Р К № 10 2 0 14
26
коллежском асессоре Михаиле Михайловиче Лебедеве.
Уже не зря время провел. Звание статского советника давало
потомственное дворянство. Правильность поисков
подтверждалась вензелем ЕВБ (Ея Высокоблагородию), с
которых начинался адрес на корреспонденции, поступающей
Зинаиде Михайловне Лебедевой.
С Цветковыми дело обстояло хуже. Этимология фамилии
указывала на возможную принадлежность к
священнослужителям, но каких либо упоминаний в
памятных книгах, однозначно указывающих о прямом
родстве, не было. Не внесло уверенности в мятущуюся
душу и общение с господином Оленевым,приславшим
полный список священнослужителей Цветковых Спасского
уезда.
Клубок запутывался. Дмитрий тоже немного прискучал
от моего занудства.
Решил поискать с другой стороны и попробовать поискать
с других сторон. Размещенная на одном из форумов
фотография Константина Николаевича Цветкова в юнкерской
форме вызвала легкое оживление в рядах униформистов,
но, как назло, ракурс фото был таков, что полностью
скрывал шифровки на погонах, если таковые и были, а
монохромность фото делало однозначно невозможной
идентификацию училища по цвету выпушек. С
удовольствием указывалась принадлежность ко
всевозможным военно-учебным заведениям России, кроме
наиболее привилегированных, вплоть до военно-морских.
Более подробные поиски привели к Виленскому
пехотному юнкерскому военному училищу. Изучение
истории училища дало то, что в 1916году училище было
эвакуировано в Полтаву из-за близости к театру военных
действий. Да и программа обучения была сильно сокращена
по причине острой потребности в офицерах.
Год рождения К.Н.Цветкова (1895) позволял
предположить, что поступать в училище он мог примерно
с 1914-15 годов. Возможно еще и в Вильно. С таким
багажом знаний уже можно было смело стучаться в двери
читального зала Российского государственного военноисторического архива.
Еще один вариант был-поискать следы К.Н.Цветкова в
Ленинграде.
От троюродной сестры, с упоминания о которой я начал
это нудное повествование, было известно, что после Великой
Отечественной войны Цветков занимал руководящий пост
в Ленинградском военном училище связи имени Ленсовета.
На данный момент училище расформировано, и в интернете
о его истории ничего интересного почерпнуть не удалось.
Дело снова заходило в тупик. Концы терялись. Депрессия
грозила длительным запоем. Абсолютно случайно и
неожиданно задав поиск по имени академия тыла и
транспорта имени Кагановича выдала абсолютно полную и
исчерпывающую ссылку на сайт Министерства обороны.
Тут уж ни отнять, ни прибавить. Идиотизм ситуации был в
том, что задание на поиск «Цветков Константин Николаевич»,
неоднократно набираемое ранее в поисковиках и
непосредственные поиски на сайте МО к таким результатам
не приводили. Странно. Но это очень сильно продвинуло
вперед мои поиски и позволило отложить визиты в
многочисленные архивы на более поздние сроки:
Цветков Константин Николаевич
ЦВЕТКОВ Константин Николаевич [01(13).08.1895, с.
Дегтяное Рязанской губ., – 03.07.1949, Ленинград],
советский военачальник,генерал-майор(1943).
Р К № 10 2 0 14
До службы в армии К.Н. Цветков
в 1913 г. окончил 1-ю гимназию в г.
Рязань и убыл в Москву для
поступления в сельскохозяйственную
академию, но экзамен не выдержал
и поступил на юридический факультет
Московского
университета.
(Примечательно, что до революции в
сельскохозяйственную академию
поступить было сложнее, чем в
Университет)
В 1915 г. был мобилизован на
военную службу и направлен в
студенческий батальон (Москва,
Спасские казармы), а оттуда
командирован в Виленское военное
училище.
После окончания училища в январе
1916 г. произведён в прапорщики и
назначен младшим офицером в 201й запасный полк в г. Елец, откуда был
направлен на Северо-Западный
фронт.
В составе 70-го пехотного
Ряжского полка 18-й пехотной
дивизии 14-го корпуса 5-й армии
воевал вплоть до ноября 1917 г.:
командир взвода, начальник команды
траншейных орудий, командир
(выборный)
2-го
батальона,
дослужился до чина штабс-капитана.
В боях был ранен. В 1917г. избирался
в полковой комитет.
В начале ноября 1917 г. К.Н. Цветков
вывел батальон с фронта, довёл его
до Смоленска, где в ноябре с частью
солдат вступил в Красную гвардию:
командир
взвода,
помощник
командира отряда. Участвовал с
отрядом в подавлении восстаний в
Раненбургском,
Спасском,
Касимовском и Елатьминском уездах.
Участник Гражданской войны.
С июня 1918 г. в Красной Армии,
начальник команды траншейных
орудий в 1-м революционном полку.
В конце октября переведён в
Рязанский местный батальон на
должность командира особой роты
коммунистов.
По
её
расформировании в ноябре назначен
командиром 3-й роты этого же батальона.
В 1918 же году К.Н.Цветков женится на Зинаиде
Михайловне Лебедевой.
В июле 1919 г.
направлен в штаб
Южного
фронта,
уполномоченный для
связи в Воронежском
укреплённом районе. Во
время
рейда
27
белогвардейского конного корпуса генерала К.К.
Мамонтова командовал сводным батальоном в Воронеже.
Затем был уполномоченным в Козловском укреплённом
районе. В декабре 1919 г. назначен для поручений при
начальнике Управления по формированиям 8-й армии, затем
служил командиром отдельного батальона при этом
управлении. Участвовал в боях под Ростовом и Батайском.
С июня 1920 г. помощник инспектора пехоты Кавказской
Красной армии. Затем был начальником 49-х Грозненских
командных курсов. Участвовал в подавлении восстаний
казаков в Терской обл. (по рекам Терек и Суджа). Командуя
Сунженской сводной группой в составе 49-х курсов,
инженерного полка, кавалерийского полка Чечни,
бронепоезда и артиллерийского дивизиона, участвовал в
ликвидации врангелевского десанта. В бою под станицей
Ермоловской был ранен. В декабре 1920 г. назначен
командиром 2-й Кавказской бригады, а в августе 1921 г.
назначен начальником милиционных командных курсов в
Рязани, затем по совместительству – начальником Рязанской
городской милиции и заместителем начальника губернской
милиции. При переходе курсов в ведение Главмилиции
автоматически оказался в запасе РККА. В ноябре 1923 г.
К.Н. Цветков по личной просьбе был направлен в Военнополитический институт РККА им. Н.Г. Толмачёва, где
назначен адъюнктом военного кабинета и старшим
инструктором. С марта 1924 г. занимал должность
начальника оперативно-строевой части штаба и врид
начальника штаба 11-й Ленинградской стрелковой дивизии
Ленинградского военного округа.
С ноября 1929 г. помощник командира по строевой части
и врид командира 32-го стрелкового полка. В декабре 1931
г. назначен командиром отдельного сводного батальона
Детскосельской объединённой школы им. В.И. Ленина. С
марта 1933 г. и.д. старшего преподавателя общевойсковой
кафедры Военно-политической академии РККА им. В.И.
Ленина. В феврале 1936 г. К.Н. Цветкову было присвоено
звание полковника. В июне 1938 г. он был назначен в Военнотранспортную академию РККА им. Л.М. Кагановича:
старший преподаватель огневой подготовки, затем
преподаватель и старший преподаватель кафедры тактики.
К.Н.Цветков и З.М. Цветкова с
дочерью Наташей
В апреле 1940 г. ему было
присвоено звание комбрига.
С
началом
Великой
Отечественной войны комбриг
К.Н. Цветков продолжал служить в академии. В период со
2 июля по 4 сентября 1941 г. временно командовал 27-й
отдельной бригадой на Ленинградском фронте, затем
вернулся в академию на прежнюю должность. Осенью 1941
г. академия была переведена в г. Кострому. В начале ноября
1942 г. он был назначен заместителем командира 6-й
стрелковой дивизии, входившей в состав 10-й резервной
армии Ставки Верховного Главнокомандования. С февраля
1943 г. дивизия в составе 6-й армии Юго-Западного фронта
участвовала в Харьковской наступательной операции, в
освобождении городов Балаклея и Красноград. С марта её
части занимали оборону на рубеже р. Северский Донец.
С июня 1943 г. полковник (переаттестован в январе 1943
г.) К.Н. Цветков исполнял должность командира 41-й
гвардейской стрелковой дивизии, входившей в состав 26го гвардейского стрелкового корпуса этой же армии.
К.Н. Цветков приводит
к присяге личный состав
41 гв.с.д.
В августе 1943 г.
дивизия вошла в состав
27-го
гвардейского
стрелкового корпуса 57-й
армии Степного фронта и
участвовала в Курской
битве, Белгородско-Харьковской наступательной операции,
битве за Днепр.
В октябре 1943 г. ему было присвоено звание генералмайора.
С января 1944 г. дивизия участвовала в Кировоградской,
затем в составе 4-й гвардейской армии – в КорсуньШевченковской наступательных операциях. В последующем
её части принимали участие в Уманско-Ботошанской и
Ясско-Кишинёвской наступательных операциях.
В октябре 1944 г. дивизия после доукомплектования была
передислоцирована в Румынию и далее в Венгрию, где в
составе 4-й гвардейской армии 3-го Украинского фронта
форсировала р. Дунай и участвовала в Будапештской
наступательной операции.
На наблюдательном
пункте.
Приказом Верховного
Главнокомандующего от 6
января 1945 г., как
отличившейся в боях при
форсировании р. Дунай и
прорыве
обороны
противника, ей было
присвоено наименование «Дунайская». В последующем
дивизия вела тяжёлые оборонительные бои в районе г.
Секешфехервар, а позднее освобождала город. В апреле
1945 г. её части участвовали в Венской наступательной
Р К № 10 2 0 14
28
операции, с 8 мая - вели наступление в направлении
Графендорф, Манк, Рандек и, разгромив основные силы
противника и уничтожив очаги его сопротивления, вышли
в район Вайдхофен и заняли оборону по восточному берегу
р. Ибс, где встретились с американскими войсками.
войск, затем в составе Киевского военного округа.
В июне 1947 г. по личной просьбе освобождён от
должности и зачислен в распоряжение командующего
бронетанковыми и механизированными войсками, затем в
августе назначен заместителем начальника кафедры общей
тактики Военной академии связи им. С.М. Будённого. Умер
от инфаркта во время купания.
Награждён орденом Ленина, 2 орденами Красного
Знамени, орденами Суворова 2-й ст., Кутузова 2-й ст.,
Богдана Хмельницкого 2-й ст., Отечественной войны 1-й
Боевой путь 41 гв.с.д.
ст., медалями, а также иностранным орденом.
За годы войны 41 гвардейская стрелковая Корсунь –
Дунайская ордена Суворова дивизия была отмечена 12
благодарностями.
Воинам гвардейцам было вручено 11 425 орденов и
медалей.
9 человек получили звание Героя Советского Союза
Групповое фото.
Очень много интересной и полезной информации
почерпнул из личного общения и переписки с Натальей
Владимировной Безматерных, зав. краеведческим отделом
КУ «Художественно-мемориальный музей И.Е.Репина». В
историко-краеведческом музее часть экспозиции посвящена
освобождению Чугуева 41 гвардейской стрелковой
дивизией.
В городе Рыбница именем К.Н. Цветкова названа аллея.
Есть информация о нем и в местном музее, но связаться с
ними пока не получилось.
После войны генерал-майор К.Н. Цветков продолжал
командовать этой дивизией (переформирована затем в 18ю гвардейскую механизированную) в Центральной группе
Награды 41-я гвардейской стрелковой Корсунь-Дунайской дивизии
Р К № 10 2 0 14
29
Дмитрий Зызин
Константин Николаевич
Рашевский.
К стосорокалетию со дня рождения.
18 июля 2014 года исполняется 140 лет со дня рождения
известного российского педагога, доцента математики
Константина Николаевича Рашевского - старейшего и
авторитетного советского методиста первой половины 20
века, автора 8 оригинальных учебников по математике.
Общий педагогический стаж Константина Николаевича
насчитывает 56 лет беспрерывной работы в учебных
заведениях Москвы и Чаплыгина.
Константин Николаевич Рашевский родился 6 [18] июля
1874 года в городе Каркаралинске Семипалатинской
области. Отец Константина Николаевича работал в
должности главного врача в Каркаралинском военном
Лазарете, и вполне вероятно, что этот факт мог бы повлиять
на выбор профессии и решиться в пользу медицины, но
склонность и интерес к математике и определили
приоритеты. Закончив в 1892 году с серебряной медалью
Томскую гимназию Константин Николаевич поступает на
физико-математический
факультет Московского
университета. Летом 1899 г. оканчивает Московский
университет с дипломом 1-й степени и уже 1 сентября
вступает на педагогическую стезю - устраивается учителем
математики в Московское Французское реальное училище
св. Франциска Нэрийского (Лубянка, 14), где работает 9
лет – до сентября 1908 года. В это время он приобретает
первые профессиональные навыки - бесценный
педагогический опыт, начинает нарабатывать собственную
методику преподавания, вступает в Московское
математическое общество – объединение прогрессивных
преподавателей и создает первые свои учебники: «Краткий
курс арифметики. Учебник для средней школы» (1903 г.) и
«Основания аналитической геометрии. Учебник для 7-го
класса реальных училищ» (1907 г.), которые обладали
определенными
достоинствами
и
полностью
соответствовали учебной программе того времени.
математических наук, заслуженный деятель науки, автор
множества монографий, учебников и учебных курсов по
различным разделам геометрии, создатель полиметрической
геометрии, заведующий кафедрой дифференциальной
геометрии на механико-математическом факультете МГУ и
(1964-1983 гг.). В память выдающегося вклада в развитие
науки, научный семинар по тензорному и векторному
анализу с приложениями к геометрии, механике и физике
носит имя П.К.Рашевского…
В 1908 К.Н.Рашевский году поступает на работу штатным
преподавателем математики в Московское реальное
училище Воскресенского. Это было одно из самых лучших
10 ноября 1899 года Константин Николаевич Рашевский
вступает в «первый брак с мещанкою г.Ардатовск
Нижегородской губернии, девицею Александрою
Васильевной Кириной, вероисповедования православного».
14 июля 1907 года в семье Рашевских родился первенец,
Петр Константинович (1907— 1983 г.) – достойный
продолжатель дела отца, добившийся значительных успехов
в профессиональной деятельности: доктор физикоР К № 10 2 0 14
30
учебных заведений не только Москвы, но и Российской
Империи, основанное выдающимся русским педагогом
Константином
Павловичем
Воскресенским
и
пользовавшееся большой славой. Директором училища был
подобран замечательный преподавательский состав,
приветствовалась и поощрялась творческая инициатива и
самостоятельность педагогов, что во многом определило
уровень полученных знаний и будущее выпускников
училища, многие из которых впоследствии состоялись как
личности…
В 1909 году типография книгоиздателя И.Д.Сытина
выпускает третий учебник К.Н.Рашевского «Элементарная
геометрия. Курс средних учебных заведений». Приведу
отрывок из рецензии авторитетнейшего на тот момент
составителя математических учебников Константина
Феофановича Лебединцева: «В начале предисловия к этой
книге автор указывает, что при составлении своего учебника
он имел в виду, главным образом, облегчить учащимся
изучение геометрии; точнее было бы сказать, что он
задавался целью облегчить прохождение курса геометрии
по существующим программам.
…Следует признать, что в общем автор достиг своей цели:
в своих рассуждениях он достаточно краток, выдвигает на
первый план существенное и старается подобрать в каждом
отдельном случае наиболее доступные способы
доказательств. Отметим еще как достоинство книги, что
автор дает учащимся понятие об основных методах решения
задач на построение, а также (в конце книги) о методах
доказательств в геометрии вообще; эта последняя глава
вносит объединяющие элементы в познания учащихся по
всему курсу».
Затем после двух лет тщательной подготовки, три года
подряд, один за другим, выходят в свет еще три учебника
К.Н.Рашевского: «Краткий курс геометрии для городских
училищ» (1911 г.), «Элементарная алгебра. Учебник для
средней школы» (1912 г.), «Основания анализа бесконечно
малых. Учебник для 7-го класса реальных училищ» (1913).
математики, состоявшихся в Петербурге (1911-12 гг.) и в
Москве (1913 -1914гг.), на которых традиционная школа
была подвергнута критике, и был заложен фундамент
реформирования математического образования.
Высочайшим приказом по ведомству Министерства
Народного просвещения от 3 декабря 1912 года за №79,
Константин Николаевич Рашевский был утвержден в чине
Коллежского Асессора со старшинством, что
соответствовало VIII классу в Табели о рангах, армейскому
чину подполковника и давало право на личное дворянство
с
соответствующим
обращением
«Ваше
Высокоблагородие!»
4 сентября 1913 года у Константина Николаевича родился
второй сын, Вадим Константинович, который выберет для
себя профессию инженера-конструктора.
Две революции 1917 года, а затем и начавшаяся
Гражданская война положили конец привычному укладу
жизни. В Москве хаос, разруха и тяжелое
продовольственное положение, связанные с классовой
борьбой, национализацией экономических сфер и
оторванностью от сырьевых регионов страны. В Москве,
как и во многих городах России, введена карточная система
на продовольствие. Люди выживали как могли. И все же в
таких условиях, в 1918 году К.Н.Рашевский выпускает
свой седьмой учебник - «Элементарная геометрия и методы
решения задач на построение. Курс средних учебных
заведений». Этот учебник существенно отличался от
первоначального варианта, изданного в 1909 году.
После Октябрьской революции 1917 года реальные
училища упразднили, на базе училища Воскресенского
была создана 61 Советская Трудовая школа 2-й ступени, в
которой до лета 1919 года и проработал Константин
Николаевич Рашевский в должности «постоянного
школьного работника».
В июле 1919 года К.Н.Рашевский с семьей переезжает в
город Раненбург Рязанской губернии, где в сравнении с
Москвой было относительно спокойнее и благополучнее.
Переезд был не случаен потому, что с ноября 1918 года в
Раненбурге на базе бывшего духовного училища
былорганизован Институт Народного Образования,где
подготавливали учителей так необходимых для советской
Единой Трудовой Школы, сюда Константин Николаевич и
устраивается на работу заведующим кафедрой математики.
П.К.Рашевский.
Фото из Википедии
Учебники также удостаиваются положительных отзывов
критиков.
В качестве делегата, Константин Николаевич принимает
участие в I и II Всероссийских съездах преподавателей
Р К № 10 2 0 14
До 1924 года Рашевские жили в одной из комнат
бывшего купеческом дома Поповых, расположенного
рядом с Торговой площадью, по адресу ул.Езжая д.15. В
1924 году Константин Николаевич покупает небольшой
деревянный дом с мезонином па адресу ул. Рязанская д.24
(Горького 24) на одной улице с местом постоянной работы
– Раненбургским педагогическим техникумом – так стал
называться реорганизованный в 1921 году РИНО
(ул.Рязанская/Горького д.2).
Предположительно в мае 1924 года Константин
Николаевич разводится с супругой Александрой
Васильевной и уже в июне регистрирует второй брак в
РаненбургскомЗАГСе с Софьей Семеновной Коган. Софья
Семеновна Коган по профессии была педагогом и
приходилась родной сестрой Петру Семеновичу Коган,
известному советскому критику и историку литературы.
31
По завершении среднего образования в Раненбурге, дети
К.Н., Пётр и Вадим, для получения высшего образования
поступают в Московские ВУЗы, по окончании которых
остаются работать в столице.
перед учащимися с необходимой постепенностью и
обстоятельностью всех существенных сторон
математических понятий».
В своем доме по ул.Горького 24, супруги Рашевские
жили не одни, для решения «сложных хозяйственных
вопросов» была нанята экономка с правом постоянного
проживания, незамужняя женщина родом из с.Шишкино,
Арина Михайловна Семенова.
Арина Михайловна до революции работала у известного
своей благотворительной деятельностью купца Михаила
Ивановича Михайлова и была очень дружна с его семьей.
После революции все имущество Михайловых было
национализировано, Михаил Михайлович с супругою
вероятнее всего погибли, и его две дочери, Татьяна и Елена
остались брошенными на произвол судьбы. Местной
властью, сестры Михайловы, имевшие законченное
гимназическое образование были причислены к так
называемой категории «лишенцев», т.е. лица лишенные
всех прав советского гражданина: избирательных, работы
и продуктового довольствия.
Сестры Михайловы ютились по домам своих знакомых,
и вот, в какой то момент, уже никто не желал их призреть –
опасно было контактировать с «бывшими» - советская
власть такого не прощала, и тогда они обратились к своей
бывшей няне - Арине Михайловне Семеновой, а та в свою
очередь, объяснила ситуацию Константину Николаевичу
Рашевскому. Константин Николаевич пустил в свой дом
сестер Михайловых, которым первоначально выделил
подвальное помещение, там, где находилась печка, но через
некоторое время отдал комнату в доме. В 30-е-40-е годы,
когда все церкви в округе были закрыты, комната сестер
Михайловых являлась своего рода стационарным храмом
- молельной комнатой. Стены здесь были заставлены
иконами, в углу курилась лампада, и верующие приходили
сюда за молитвой, советом и Надеждой. Местные власти,
конечно, знали об этом, но авторитет К.Н.Рашевского был
надежным прикрытием для этого, чудом сохранившегося
островка Веры. Являлся ли верующим Константин
Николаевич - вопрос сложный, по крайней мере, себя он к
таковым не относил, но когда заходил к Татьяне и Елене с
традиционным приветствием, окидывая взглядом
обстановку, очень часто со вздохом говорил: - «Хорошо у
вас!» Тогда сестры предлагали ему помолиться, на что он
как бы извиняясь, отвечал: - «Хоть я и крещенный, но, к
сожалению, мне это чувство не привили родители….» Но
сам он уважал религиозные чувства своих квартирантов, и
во время религиозных постов не включал радио и патефона.
В 1920-е годы К.Н.Рашевский совершенствует
(адаптирует) под новую, советскую программу образования
свои учебники математики:«Краткий курс арифметики»,
«Элементарная геометрия», «Элементарная алгебра», и
переиздает их. В 1929 году выходит первое издание
восьмого учебника К.Н.Рашевского – «Тригонометрия».
В
1920-30-е годы учебники Рашевского в
образовательной системе Советского Союза пользовались
большой популярностью и были распространены наравне
с учебниками А.П.Киселева.Достоинства учебников
К.Н.Рашевского, по мнению опытного советского педагога
и коллеги по работе в Чаплыгинском педагогическом
техникуме, доцента К.Рупасова, заключались в «раскрытии
Ул.Горького д.20 (24. Дом К.Н.Рашевского
В 1945 г. за заслуги в деле подготовки учителей
К.Н.Рашевский был удостоен медали «За доблестный труд
в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». В 1947 году
Константин Николаевич получает звание заслуженного
учителя РСФСР. С 1 января 1952 года Рязанским
облисполкомом заслуженному учителю К.Н.Рашевскому
была назначена персональная ежемесячная пенсия в
размере 300 рублей пожизненно.
В кругу семьи
Кроме преподавательской деятельности в педагогическом
техникуме, Константин Николаевич принимал активное
участие в общественной жизни Раненбурга/Чаплыгина,
регулярно выступал с популярными лекциями и докладами
на педагогических курсах, в
райсовпартшколе,
учительских собраниях в РОНО, занимался со студентами
дома. За 56 лет безупречной педагогической деятельности,
37 лет из которых проработал в стенах Раненбургского
пединститута под разными его названиями, К.Н.Рашевский
не только подготовил тысячи учителей, но и сумел привить
им столь ценные не только для педагогов качества, которыми
обладал сам: выдержку, самоконтроль, логику, ясность ,
Р К № 10 2 0 14
32
чувство профессиональной
интеллигентность.
этики,
честность
и
Во время чтений лекций в аудитории царила тишина, все,
затаив дыхание, слушали его. Коллеги и студенты любили
и уважали его. Абсолютно ко всем, кроме узкого семейного
круга, он обращался на “Вы”. Константин Николаевич был
поразительно пунктуален, по тому, когда он выходил из дома
и приходил на работу, можно было сверять часы. Однажды,
единственный раз в жизни, он опоздал на урок. Была
весенняя распутица, и на перекрестке улиц Горького и
Советская образовалась огромная грязевая лужа, которую
пришлось обходить через квартал. Когда он вошел в класс,
то извинился за задержку перед учениками.
Однажды, во время голода 1946 года, одна студентка из
села Братовка пришла к Константину Николаевичу на дом
и принесла кулек пшена и баночку мёда, но он не принял
дара. Экономка Арина Михайловна, узнав про этот не рациональный, с её точки зрения, поступок, «за глаза»
воскликнула: «Профессор, а дурак!»
В свободное от преподавательской, общественной и
научной деятельности время, Константин Николаевич любил
проводить в кругу семьи и друзей. Со своими лучшими
друзьями Хруновым Владимиром Петровичем и Чумаковым
Павлом Федоровичем он играл в шахматы и беседовал о
литературе. К.Н. собрал большую библиотеку классической
литературы и немало времени проводил за чтением, а еще
любил ходить в кинотеатр на вечерний сеанс, особенно эта
потребность проявилась в последние годы жизни, когда
умерла любимая супруга Софья Семеновна.
С философской стойкостью Константин Николаевич
воспринимал уход из этого мира дорогих для себя людей и
приближение собственного конца. И не случайно в это время
он часто декламировал друзьям
стихотворение
А.С.Пушкина «Телега жизни», воспринимавшееся
одновременно и как символ собственного пути, и как
эпитафия.
Хоть тяжело подчас в ней бремя,
Телега на ходу легка;
Ямщик лихой, седое время,
Везет, не слезет с облучка.
С утра садимся мы в телегу;
Мы рады голову сломать
И, презирая лень и негу,
Кричим: пошел! . . . .
Но в полдень нет уж той отваги;
Порастрясло нас; нам страшней
И косогоры и овраги;
Кричим: полегче, дуралей!
Катит по-прежнему телега;
Под вечер мы привыкли к ней
И, дремля, едем до ночлега —
А время гонит лошадей.
В начале 1956 года тяжело заболела Арина Михайловна
Семенова. К.Н.Рашевский обратился в больницу, и вот
на дому был собран консилиум. Врач А.Н.Боголюбов
огласил заключение: «Ходить не будет. Требуется
Р К № 10 2 0 14
постоянный уход. Мы вам поможем устроить её в дом
инвалидов». На что Константин Николаевич возмущенно
ответил: «Что это значит?! За кого вы меня принимаете?!»
Он стал ухаживать за Семеновой самостоятельно: готовил
пищу, убирал ночные горшки, убирался по дому. Когда
Арине Михайловне стало хуже, пришлось положить её в
больницу. Константин Николаевич разрывался между
институтом и больницей, он принимал зачёты на дому и
посещал Арину Михайловну каждый день. 28 февраля, на
82 году жизни, собираясь в очередной раз в больницу,
Константин Николаевич скоропостижно скончался. Врачи
диагностировали миокардит. Константин Николаевич
Рашевский был похоронен на Чаплыгинском городском
кладбище рядом со своим другом Павлом Федоровичем
Чумаковым.
Использованные источники и литература:
1.
Из воспоминаний Виктора Николаевича Подзорова.
2.
Рупасов К.. (К восьмидесятилетию со дня
рождения и пятидесителетию педагогической деятельности).
// Газета «По Сталинскому Пути», 27 июня 1954 года, №76.
3.
Коллектив преподавателей и учащихся
Чаплыгинског педагогического училища. Константин
Николаевич Рашевский. Некролог. //Газета «По
Сталинскому Пути», 2 марта 1956 года, №27.
4.
Паспортная книжка К.Н.Рашевского (1909-1919
гг.). //Архив Чаплыгинского краеведческого музея.
5.
Дневник К.Н.Рашевского (1923-1924 гг.). //Архив
Чаплыгинского краеведческого музея.
6.
Удостоверение №2496 от 28.12.1918 г. // Архив
Чаплыгинского краеведческого музея.
7.
Телеграмма исполнительного комитета Рязанского
областного Совета депутатов и трудящихся № 5-154-4136
от 16.01.1952 г.
8.
Свидетельство Французского реального училища
св.Филиппа, № 324 от 11.04.1909 г. . // Архив
Чаплыгинского краеведческого музея.
9.
Кореннов А. Учёного приютил Раненбург //
Раненбургский вестник [Чаплыгин.р-н]. – 2003. – 11 сент.
33
Олег Копытов
Петер и Софи
Предлагаем читателям рассказ Олега Копытова “Петер и Софи”. Вы можете спросить: “При чем здесь наш город и
далекая Германия?” Мы и сами не знаем, при чем здесь русское черноземье и “Раненбург”... А сам Олег Копытов в
настоящее время преподает русский язык в университетах Африки, хотя с давних пор сотрудничает с нашим журналом.
Хотя, конечно, Петер - это не Петр I... А Софи - не его сестра Софья...
Но именно в Германии, под Берлином, сохранился городок Ораниенбург.
Петеру никогда не нравилось, что его зовут Петер. Мало
того, иногда от собственного имени ему становилось
немножко не по себе. Слишком простое у него имя. А вот
фамилия -другое дело! Стакельберг! Я - наследник знатной
дворянской фамилии. Так о себе может сказать не каждый.
Тем более в такой провинции. В такой глуши. Здесь, в
Шварцвальде...
Шварцвальд - это покрытые лесом горные хребты, узкие
долины. Это очень густые леса, они пропускают мало света.
Еще римляне прозвали эти места Черным лесом. Дальше
на северо-восток, в германские долины римляне не пошли.
Здесь, среди гор и темных лесов, густо населенных
разнообразным зверьем, поставили они свои пограничные
заставы...
Зверья в Щварцвальде действительно всегда было много.
И сегодня тоже. Сегодня в таких местах мало где нет
заповедника. Не в римской - в сегодняшней глобальной
цивилизации, где так много людей, семь миллиардов людей,
которые перестали ощущать себя разными, места, где много
разных видов животных, - одна из главных ценностей.
Символ того, что этот разлагающийся мир еще не
разложился до конца, этот истончающийся мир еще не
истончился окончательно, этот мир, почти ссохшийся до
состояния «ткни - рассыплется», до такого состояния еще
не дошел...
В Шварцвальдском заповеднике большое разнообразие
ландшафтов, большое разнообразие видов: косули, лисы,
рыси, кабаны, совы... Есть и совсем для Европы редкие:
глухари, трехпалые дятлы... Животные в глобальном (а
может, сказать: вообщеземном?) смысле не глупее,
наверное, даже умнее человека. Вон в свое время
сухопутные игуаны через тысячу миль в шторма и штили
плыли из все худшеющей для них Америки, на бревнах и
кустах плыли в свою землю обетованную - на
Галапагосские острова. И доплыли. И неплохо там на многие
столетья устроились... В Шварцвальдский заповедник
из.соседних мест приходят те звери, которых в этих местах
никогда не было. Никогда в Шварцвальде не было диких
лесных котов. Как прослышали, что здесь заповедник, стали приходить. Возможно, из Швейцарии...
Петеру знать об этом лучше, чем кому-либо. Петер
Стакельберг - лесник. Последние 20 лет, - из своих почти
пятидесяти, между прочим! - он служит в Шварцвальдском
заповеднике лесником. Осенью руководит лесозаготовкой:
сегодня мода на все естественное, на деревянные дома, на
печки с дровами. Зимой руководит в этих местах охотой:
съезжаются на нее в Шварцвальд охотники не только со
всей Германии - со всей Европы, бывают и американцы.
Охота на кабана вообще не имеет квоты на отстрел. Здесь
красивая охота на кабана: гул рожков, собаки в оранжевых
жилетках гонят зверя точно к тем кустам, где
сосредоточенно стоит как древний воин, подняв лук... да
нет, конечно, - ружье хорошей марки, с оптикой, четко и
правильно и красиво одетый охотник... Между прочим, не
всегда мужчина, все чаще - женщина. Отстрелит зверя, и
лишний раз возрадуются местные фермеры. Кабанов в
Шварцвальде всегда было так много, пахотных земель так
мало. Кабаны здесь всегда объедали фермеров, травили
почем зря их поля и огороды... Но если Петер заметит, что
кабаньих следов на их тропах становится подозрительно
мало - кабанью охоту на своем участке запретит. Точнее,
на время остановит...
На косулю надо брать лицензию и квоту. Немало платить.
Косуля не так вредна людским посевам и лесным растениям.
Она красивей кабана...
Весной Петер сажает деревца...
С рыжеволосой Софи Петера познакомил зоолог Георг
(«Георг - тоже простое имя...
Но, - черт возьми! - не такое же как у меня совсем
простое!». В свою очередь, Петер познакомился с Георгом
по работе. Биологи из города мониторили в заповеднике
лис).
Между прочим, лис на свете не так уж и мало. Несмотря
на то, что мех рыжей лисы во все века, в особенности в
Европе, считался большой материальной ценностью: шубы
из лисы носили не только вельможи средней руки, но и
короли, отсюда лиса всегда желанная добыча для охотников,
- но! - лисы плодились и множились, прятались от этих
охотников во все века довольно успешно. Их численность
никогда, наверное, до каких-то критических отметок не
падала. Сегодня лисы по численности на всей планете
превосходят своих родственников волков. Точно. Это Петер
знает точно...
Биологи из города хотели описать всех лис в заповеднике
буквально поштучно. Поэтому все время мучили, отвлекали
от работы лесников: где? Какие туг лисьи особенности? Чуть
ли: по каким поваленным деревьям любят по ночам ходить?
Петер поначалу злился: вы мне платйте за советы, за
каждый по десятке, тогда... Ведь на цеховой солидарности
долго ездить нельзя...
Но именно Георг Петеру понравился сразу. Он сам не
понял почему... Скорее всего, Петер увидел в Георге самого
себя. Такого, как если бы он родился в городе, а не в
деревне, учился бы в городской школе, потом в
университете... И стал бы профессором, а не лесником... И
не был бы таким угловатым и слегка угрюмым... И носил
Р К № 10 2 0 14
34
бы не такое совсем простецкое имя... Георг тоже простое.
Но ведь... Не совсем же в качелъ простое! ...
Петер через неделю знакомства даже пригласил Георга к
себе домой попить пива, ну и поесть... не черных аистов,
конечно, - глухарей - но зато приготовленных его Эльзой!
Вся деревня знает, что лучше всех в округе глухарей готовит
Петерова Эльза...
Она совсем растолстела. Как будто та Эльза, что была
лет 20-25 назад, сейчас... оплыла, как свеча. Только со
всех сторон, обильно - и не уменьшаясь в росте, конечно.
И лицо уже у нее. Лицо, не личико. Личико было когда-то,
его целовать... - как цветок...
Но она - весела, добродушна, радушна. Хорошая жена.
Дом на ней, дети на ней. Он с раннего утра до позднего
вечера воюет на своих лесных фронтах, Эльза обеспечивает
тылы...
Георг хороший собеседник. Умел в разговоре. Говорит
вроде бы ерунду, но весело подкидывает дровишки в саму
печь беседы, чтобы она горела. Беседа как таковая. Не
важно, о чем. Им ведь не бизнес на пару открывать, просто
за пивом и дичью вечерок провести...
Но в один момент Георг словно в ту печь простого
разговора ведро воды плеснул и одновременно Петера
обухом по голове ...
- Слушай, я тут одну лису видел, неподалеку от твоей
деревни, между прочим, так она, по-моему, совсем не
пугливая. Днем было. Представляешь, видать, меня издалека
на тропе услышала, но не убежала. Стоит, ждет, кто
покажется. Увидела - стоит. Смотрит. Оценивает. Я близко,
конечно, не подхожу, резких движений не делаю. Но
говорить с ней начал. Так и так, мол, фройляйн, я - такой
то, занимаюсь тем-то, приехал оттуда-то. Даже пару
комплиментов ей сказал, представляешь! Глаза у вас,
говорю, бесподобные! Ну а о платье и речи нету! Шикарное
у вас платье! Она стоит, слушает, ушками поводит.
Петер на это ничего не сказал, так, промычал что-то
неопределенно. Но почувствовал какой-то удар. Какой-то
жар изнутри к лицу пошел. Он уже не мог слушать
остальную болтовню Георга... Скоро расстались...
Через пару дней тема лисы все еще Петера не отпускала.
Сидела не в голове даже, а где-то в груди. Стало невмоготу.
Петер тогда прямиком к Георгу. Сразу без обиняков: где ту
лису видел? Покажи!
Тропа здесь относительно широкая. Вся местность, как
часто в предгорьях, неровная, в холмиках, ручей
неподалеку, деревья старые, высокие, подлеска почти нет...
В тот раз лису не увидели...
Петер увидел ее через три дня. Она стояла на тропе и
пристально на него смотрела. Петер мог поклясться: она
ждала его.
Он смог только вымолвить: «Ну здравствуй». Стояли,
смотрели друг на друга. Она на тропе, чуть боком к нему,
Р К № 10 2 0 14
глубоко снизу вверх смотрит, но как человек. Независимый,
гордый, что-то, кого-то ищущий. Он между старыми
деревьями, словно на фотографии, застыл, центр тяжести
чуть впереди, как бы в застывшем шаге, шелохнуться
боится, а смотрит со своего верха на лису... не как охотник,
исследователь, взрослый, умудренный опытом мужчина,
а... как ребенок, ищущий чуда...
Это было летом. В июне. Прекрасное время в
Шварцвальде!
В следующий раз он хотел захватить к ней куриную лапку...
И почти сразу понял... неуместность этого.
Они встретились так же - утром, часов в шесть, почти на
том же месте. Она позволила подойти к себе ближе. Он,
что-то ей говоря, подошел уже шага на три к ней, как она,
кокетливо помахав хвостом как бы извиняясь, что ей нужно
по делам, - не убежала, а ушла...
И в третий день они встретились. И в четвертый. Завидев
его, она тявкнула, как собачка... Нет, именно как лисичка.
Они теперь уже немного погуляли, прошлись вдоль ручья.
Шагов семь-восемь. Его шагов... Затем она остановилась.
Подняла на него взгляд. Две крупные черные бусины
зрачков. Вокруг них зеленовато. В рыжей шерсти на голове
довольно много черной ости. С конца мордочки до конца
ног... нет, лап, конечно, - пушистый белый овал... Ушла
как бы не прощаясь...
А в следующий раз ее не было. Он уверял себя, что не
волнуется. Ходил все же в местах предыдущих встреч,
забирая дальше, левее, правее... Уговаривал себя, что ему
просто любопытно. Что в лесу от него, лесника со стажем,
еще много тайн. Что могут быть вот такие смелые дикие
животные, такие, желающие общения - человеческого
общения... Что тот эксперимент, что он уже провел...
Эксперимент? Он осекся в своем внутреннем монологе.
Так что это? Почему он ходит по лесу и переживает, да, переживает, не надо себе врать...
На шестой день она заявилась как ни в чем не бывало.
Правда, выше по ручью. Как-то деловито затявкала. Петер
не сразу понял, что она приглашает его пройти за собой
куда-то... Пошел за ней... Под одним из старых деревьев
лежала тушка глухаря с оторванным крылом,
разбросанными вокруг перьями и пухом... Петер не знал,
смеяться ему или плакать... Она его ...угощает!
Он стал ходить к ней каждый день. Рано утром, а часто и
поздно вечером.
Он стал звать ее Софй. Ей нравилось.
Они гуляли по лесу. Разговаривали... Нет, ну говорил,
конечно, только он. Но - как она умела слушать! Это
необъяснимо. Это нельзя описать... Она шла рядом, когда
он говорил про что-то. Про чудака канадца, который приехал
в Шварцвальд без ружья, но с дорогущей фотоаппаратурой
для ночной съемки, и не попросил, а приказал даже, грубо
и агрессивно, не только его ни разу нигде не сопровождать,
но не давать ни единой консультации, ни одного самого
завалящего совета, ни намека! - куда и как идти искать
объекты своих съемок: летучих мышей, сов, барсуков,
35
диких котов... Петер говорил про своих взрослых детей предпринимателей, блин! - обалдуев, набравших в банках
кредитов, в чем практически и выражается всё их, Гюнтера
и Карла, «предпринимательство». При слове «Гюнтер», наверно, ей очень понравилось слово, его звук, - Софи както радостно тявкнула...
Она не каждый день приходила, не каждый. И всякий раз
в таких случаях он в той или иной степени волновался. А
иногда приходила уже в восьмом часу, когда он должен
уже быть на службе. Он мог тогда уделить ей минут десять,
потом извинялся, отходил от нее медленно... а потом сломя
голову бежал на работу...
А однажды, было дело... он... проспал... Ну ни один
человеческий организм не выдержит такого малого
количества ежесуточного сна на протяжении стольких
недель!
После этого они встретились только дня через два... или
три. Кажется, она простила.
Петер, казалось, перестал сам себя понимать. В своих
четко проговариваемых внутренних монологах, наконец, он
сам себе сформулировал, что его почти ежедневные встречи
в лесу с лисой - это часть его службы. Работа. Только
сверхурочная и не оплачиваемая. Не за страх, а за совесть.
От любви к профессии. От выработанной двумя
десятилетиями привычки... точнее, манеры... Да нет, от
осознания к третьему десятилетию службы, что он не
работает, а несет миссию. Поэтому не нуждается ни в
приказах, ни в советах, ни в министерских методиках, что,
как, зачем ему в лесу делать... Вон несколько лет назад они
с Эльзой и детьми взяли из лесу, приютили в доме больную
косулю. Кормили, поили, лечили... развлекали. Косуля жила
у них полгода - с октября по апрель. Потом как ни в чем не
бывало ушла в леса. Несколько недель Петер ее не видел,
забывать о ней стал... А в один прекрасный день она
подошла к их - особой шварцвальдской архитектуры немножко похожему на восточную пагоду, с крышейколпаком, но балконами по периметру, дому, подошла точно
к тому сарайчику во дворе, где жила... Её покормили...
Еще приходила. Даже пила молоко из бутылочки...
«Это миссия, - говорил себе Петер. - Есть легенда, что
когда-то давным-давно настоящие люди из шварцвальдских
селений могли приходить в лес и разговаривать с
настоящими шварцвальдскими зверями. И просить у них
какой-то помощи. Или услуги. А шварцвальдские звери
могли иногда приходить в шварцвальдские селения и
разговаривать с людьми и просить у них какой-то помощи.
Или услуги... В конце концов, - вздыхал Петер, -гуляют же
люди по утрам и вечерам с домашними собаками! Кто
запретит мне гулять по утрам и вечерам с лисичкой из
лесу?!... Или я - седина мне в бороду, бес в ребро... просто
в нее влюбился?»
Однажды Петер и Софи встретились на их тропе. Вечером.
Как всегда поздним. Уже почти ночью. Увидев его, она
почти сразу прилегла. Ему не надо было ничего объяснять.
Она была очень уставшей. Была какая-то особо трудная и,
конечно, безуспешная охота. Изматывающая. Софи лежала,
положив голову на лапы, Петер охраняющей скалой стоял
над ней. Кажется, Софи заснула. Но вот вдали по тропинке
кто-то пробежал. Сородич Софи лис, барсук - не важно.
Она насторожилась, встала... Так повторялось несколько
раз... Наконец, она заснула окончательно. Петер стоял возле
нее... Рядом с ней... Над ней... С ней.
У Софи был немножко вздорный характер. Мало сказать,
что график встреч из них двоих нарушала почти всегда
только она. Могла спокойно - действительно со стороны
только и скажешь: собачка на прогулке с человеком, - идти
с Петером по тропе, но вмиг куда-то сорваться, причем не
насовсем, а обиженно затявкать в спину Петеру тогда, когда
он, устав ждать, когда она набегается, уже шел домой.
А однажды ни с того ни с сего повела его к своим
сородичам - на ямы за холмом от их тропы. Стайные лисы
юмора Софи не поняли: обтявкали Петера, в боевую стойку
прижавшись к земле, показали ему свои ощеренные, с
черными нижними деснами пасти и нехотя разбежались,
явно злобно наблюдая за ним откуда-то неподалеку, ожидая
пока он уйдет...
Осенью Софи полюбила фотографироваться... Вначале не
приняла фотоаппарат на дух. Когда Петер навел на нее
какую-то черную корягу с выступающим из нее толстым
суком-обрубком, она вначале резко дернула головой,
дескать, не поняла, это чё у нас такое?! Потом отошла к
дереву... да всё же, прямо сказать, спряталась за дерево...
Но постепенно привыкла. И даже как бы полюбила
фотографироваться. Девушка есть девушка: специально для
фото примет такую вычурную позу, которую в обычной
жизни не принимает. Например, у Петера есть фото, где Софи
стоит столбиком у дерева, левую лапу высоко на это дерево
и кокетливо, одними коготками за него уцепилась, а правую
лапку с изящным изгибом вниз, головка каким-то
контрапунктом вверх и чуть назад, глаза грустные, но и...
глубокомысленные, что ли...
Софи пропала в декабре. Вообще-то гон у лис двумя
месяцами позже...
6-7 января 2013 г.
Р К № 10 2 0 14
36
Татьяна Подосинкина
О сгущенке и странностях любви
Из детства
(неинтересно, ибо мемуар)
Когда я была маленькой, я любила жить на деревьях и
чердаках, бегать босиком по снегу, кататься на санках, пить
ситро из зеленых стеклянных бутылок, гулять с дедом по
городу и рисовать прекрасных принцесс. Лет до пяти я жила
на попечении бабушки и дедушки в городе Мичуринске,
который когда-то давно назывался Козлов. Теперь, когда
спрашивают, откуда я родом, я отвечаю: из города Козлов.
И все офигевают от такой резкой самокритики.
Содержалась я тогда в вольных условиях, питаясь
подножным и подручным кормом, в изобилии
произрастающим в нашем саду. (Только черную смородину
не любила и до сих пор не сильно люблю – объелась потому
что.) Вообще я практически не ела еду, приготовленную
бабушкой, впрочем, она не особо обращала внимание на
то, что я ем и чем занимаюсь.
Правда, стоило ей обнаружить недостачу запасов
сгущенки, как интерес ко мне стремительно возрастал: она
часами могла искать меня по всему саду, чтобы отлупить.
А я и не помышляла о своей вине – ведь сгущенку
привозила из Москвы мамочка. Сидела себе где-нибудь в
кроне яблони или груши или на чердаке в сарае и рисовала,
или читала, или просто мечтала, глядя в небо. Отложив все
земное в виде мучительных воспоминаний о навязанной
мне на завтрак селедке, я наслаждалась божественным
нектаром, который трудолюбиво, как пчела, высасывала из
дырочки в банке…
…Пока в моем сознании не возникал бабушкин
фальшиво-ласковый глас, на который я доверчиво шла,
надеясь, что меня разыскивают для того, чтобы вручить
батончик гематогена за примерное поведение. Ага, шиш
вот! Бабушка гневно сжимала в руке отнюдь не заветный
батончик, а сложенный вдвое дедушкин ремень. И детские
надежды рассыпАлись в прах, и сердце падало в живот, а
горло пересыхало, и все слова застревали в нем, как
противное жилистое мясо из бабушкиного супа. Я понимала,
что сейчас будут бить, хотя и не понимала толком, за что.
Медленно и смиренно, на подгибающихся от страха ногах,
как агнец на заклание, шла я в руки правосудия, упертые
на данный момент в бабушкины бока.
И грянул воспитательный процесс. Бабушка изначально
предложила моей стороне умерить активное участие в
процессе и не орать громко. В обмен на ограниченную
активность она пообещала исполнить ускоренный вариант.
Так что я только тихо повизгивала и всхлипывала. Надо
сказать, что бабушка боялась, что меня услышит дед,
который за неправильные воспитательные методы,
примененные к любимой внучке, мог навалять и самой
воспитательнице.
С дедом у нас была любовь. Он любил меня, а я платила
Р К № 10 2 0 14
ему искренней детской лаской, которую выражала в минуты
его редкого отдыха, прыгая у него на животе и ероша
нежными ручками редкие волосы, вырывая их целыми
прядями, а также покрывая слюнявыми липкими поцелуями
его небритые щеки… На провокационные подколки со
стороны ревнующей бабки:
– И что ты его целуешь – он же колючий и табаком воняет!
Я преданно врала:
– Деда мяконький и пахнет ирисками!
Дед был последователен в наших отношениях и часто
одаривал меня изумительными подарками: дивной красоты
котик в сапогах, часики – как настоящие, куклы с
закрывающимися глазами, красивые платьица – таких ни
у кого не было ни на нашей улице, ни в детском саду… А
настоящий рояль, только игрушечный, вызвал у бабушки
такое недовольство (дед грохнул на него чуть не
ползарплаты), что случился целый семейный скандал, во
время которого я самозабвенно подбирала на рояльчике
любимую дедушкину песню, в которой, помню, были
следующие слова: «Надев чулок, панам, ботинок,
отправляется на рынок тара-тири-рара-парарам…» И это
укрепляло деда в правильности поступка:
– Смотри, дура, вот станет ребенок знаменитой
пианисткой, мы тебя на концерт не возьмем!
Все говорили, что такая пламенная любовь деда ко мне
неслучайна и вызвана одним странным поступком с моей
стороны. Это произошло, когда я находилась в
младенческом возрасте и только начала ходить – в 11
месяцев. Скажу честно, все произошедшее настолько
несвойственно мне, так как я особа весьма романтическая,
и так брутально и физиологично, что я подозреваю –
очевидцы привирают, потому что сам дед никогда не
напоминал мне об этом инциденте. Но, с другой стороны,
мой характер отличается независимостью и
самостоятельностью, и эти качества вполне могли
проявиться уже тогда именно в такой извращенной форме.
Короче, дело обстояло так: дед, как всегда, отдыхал после
ночной смены (он работал машинистом электровоза),
похрапывая на диванчике. Я же, почувствовав некие
позывы, но не желая никого беспокоить, взяла горшок и
легко избавилась от тяжести в желудке. До сих пор не могу
понять, какие мотивы вынудили меня затем взять со стола
чайную ложку и предложить дремлющему деду
почерпнутый из горшка продукт.
– Деда, на, – умильно улыбаясь, я сунула ему в
приоткрытый рот ложку…
И дед таки вкусил!
37
…Семейное предание гласит, что вопил он так, что напугал
до обморока голубей в голубятне, а бабушке пришлось
выдать ему две внеочередные порции водки: одну для
дезинфекции полости рта, другую – для компенсации
морального ущерба.
Кому-то, может, покажется странным, но это
происшествие и положило начало нашей взаимной любви.
О суффиксах, ворованных яблоках и ДТП
(тоже очень личное, с рефлексией)
В большой любви и согласии жили-поживали мы с
дедушкой и в относительном мире, при сохранении в силе
ратифицированного дедом пакта о ненападении и
гражданских правах, – с бабушкой до тех пор, пока меня
не отправили в Москву набираться знаний и столичного
гламура.
До отъезда из благословенного города Козлов (тогда –
Мичуринск) моим образованием занимались дед, две бабки
и все соседи по улице. Меня почему-то любили и называли
исключительно Танечкой. Это вызывало периодические
возмущения в среде моих подружек, обделенных ласковым
обращением ближних. «Наташка, Ирка, Людка, Колька,
Сашка…» – другие обращения как-то не бытовали на нашей
улице, так что возмущались девчонки совершенно
справедливо: «Танечка» в ситуации повсеместного
использования пренебрежительных суффиксов звучало как
«королева Татиана I». Сколько раз они на общих собраниях
ставили мне на вид такое недопустимое отличие, сколько
раз девочки принимали твердое и непреклонное решение
не называть меня Танечкой!.. Но через 20 минут опять
слышалось: «Баб Варь, а Танечка на улицу выйдет?»
Так и существовала я в перманентной обстановке
когнитивного диссонанса, когда, с одной стороны, слышала
от своих подруг уменьшительно-ласкательное обращение,
а с другой – постоянные упреки за это же самое. Возможно,
это и стало причиной присущего мне ныне философскопофигистского взгляда на жизнь.
Дед, разумеется, баловал меня, но относился к малявке
с уважением и практически никогда не повышал голос, даже
когда я натырила яблок, ободрав свисавшие к нам через
забор ветки соседских яблонь. Яблок у нас и своих было
полно, но меня раздражала безхозность соседских, хотя
сорта они были неважнецкого. Стырить я успела всего-то
штук шесть и рачительно укутывала их сорванной травой
тут же, у забора, когда была застукана дедом. Он помрачнел
лицом и стал тихо и медленно говорить мне, чтобы я никогда
так больше не делала… Потом заставил взять эти несчастные
деревянные яблоки в подол фартучка, взял за руку и повел
через переулок к калитке соседей. Позвонил, велел отдать
яблоки, извинился…
Наверное, уже тогда я была закоренелой преступницей,
но мне не было стыдно за свой поступок, и позорного
шествия по улице я не стыдилась, но все нутро полыхало
от горечи, и при взгляде на хмурое лицо дедушки сердце
разрывалось от осознания причиненного ему страдания.
Плохо было так, что даже плакать не могла.
Так мы и страдали: дед – переживая за мою преступную
натуру, а я – переживая за то, что огорчила деда. Может,
часа два страдали. Потом помирились, и вечером он взял
меня с собой, когда пошел играть в домино. Вот это было
счастье! Бабушка и мама не разрешали деду водить меня к
доминошному столу, чтобы я не научилась там плохим
словам, а мне уже тогда в мужской компании было
интереснее, чем в женской. Этим вечером дед наплевал на
запреты – пережив совместное горе, мы не могли спокойно
расстаться и заняться каждый своим делом.
Я была так рада, что прыгала, и крутилась, и скакала, и
бегала задом, в результате чего попала под велосипед
Толяна. Натурально – прямо под велосипед. Он проехал по
мне всеми двумя колесами! Правда, на мне это почему-то
никак не сказалось – ни царапины, ни синячка.
Доминошники обступили меня, вытащили из пыли и стали
щупать ребра, а дед пошел убивать Толяна. Тут я поняла,
чего мне не довелось услышать, когда я потырила яблоки.
Все богатство словосочетаний досталось бедному Толяну,
а я радостно хохотала от щекотки и вырывалась из рук
доминошников, довольная приключением и любовью
дедушки, явленной в обилии и изощренности мата,
пролившегося на голову Толяна.
В тот вечер мужикам не надо было искать повода, чтобы
послать к самогонщице Улемихе гонца. Дедушка, доставая
заначенный от бабки рубль, устало сказал:
– Ну, Танечка, домой меня доведешь? Не бросишь пьяного
деда?
А я висла у него на плечах, терлась башкой о щетину и
слюнявила щеки.
– Я тебя, дедуль, никогда-никогда не брошу и от бабули
защитю!
Дед умер в 82-м, когда мне было 27 лет. До последнего
его вздоха я держала его руку в своей и все ловила ниточку
пульса…
А потом обмывала его… а потом приняла из рук
фельдшера, делавшего заморозку, то, завернутое в клеенку,
что он вынул из живота дедушки, и закопала под своей
яблонькой, которую мой дед посадил в день, когда я
Р К № 10 2 0 14
38
родилась.
Царствие Небесное да подаст тебе Господь, дедушка
Алеша.
О санках, сказках и холодце
Критики и порицаний в моей жизни, начиная с детских
лет, было более чем достаточно. Как-то так получилось,
что не удавались мне правильные поступки. Бытие мое
текло вразрез с чаяниями ближних: я, как нарочно, все
делала для того, чтобы сбить их с толку. Они просто
впадали в ступор от моих вывертов и только недоуменно
всплескивали – кто руками, а кто ремнем.
Самая крупная неожиданность настигла всех, когда я
пошла в первый класс. Там быстро выяснилось, что я
прочно заняла место в пятерке лучших учеников. Родные,
не ожидавшие, что я подложу им такую свинью, долго
не знали, как к этому относиться, и в конце концов решили,
что лучше ко мне не лезть вообще. Поэтому домашние
задания у меня никогда не проверяли.
…Еще я могла без причин практически ничего не есть
целую неделю – вплоть до голодного обморока, но могла
и неожиданно (в том числе и для себя) ополовинить
бельевой тазик с котлетами, нажаренными бабушкой к
празднику. Удрать из детского садика и пойти домой –
запросто. Или взбредет в голову называть дядю,
великодушно взявшего меня на прогулку в городской
сад, папой – в присутствии любимой девушки, между
прочим. Или побегать с утреца босиком по снегу. Дед
чуть с ума не сошел, когда увидел следы детских пяток
на заснеженном дворе.
Но вот дедушка-то меня как раз и не ругал. Почти.
Всего раза три-четыре, кажется четыре. Может, пять. Но
это уже в юношеском возрасте. И никогда не орал на
меня.
Первый раз – за рачительное отношение к соседским
яблокам. Это я уже рассказывала.
Второй раз – когда я повторила подвиг Зои
Космодемьянской, бегая в одной пижамке по снегу
босиком.
Третий раз был самый страшный. Дед на меня серьезно
обиделся. Я тогда чуть не умерла от горя.
Дело было так.
Зима в Мичуринске – это не зима в Москве. Хотя и в
Москве я помню достойные, сугробистые и веселые зимы
с трескучими морозами. А у бабушки с дедушкой всегда
зимой было снегу выше головы и была шикарная горкаовраг недалеко от дома. Катались по-всякому: на санках,
на листе фанеры, просто на попке, мальчишки постарше
– на ногах. Гуляли до синих сумерек. Домой приходили
в плотно облепленных снегом шароварах (с начесом –
Р К № 10 2 0 14
снег в них прямо въедался), в насквозь мокрых варежках
и без галош, которые имели тенденцию сваливаться с
валенок при неудачном торможении. Зато щеки полыхали
таким густым румянцем, какой нынче даже диатезным
детишкам не светит!
Вот однажды после такого катания я, припрыгивая от
нетерпения, в сенях кое-как отряхнулась от снега,
символически махнув пару раз веником по валенкам,
небрежно ткнула санки в угол, вместо того, чтобы повесить
их в отведенном месте на гвоздик, и рванула к горшку, как
лань на водопой.
С облегчением пришла блаженная расслабленность и
полное забвение о припаркованных в неположенном месте
санках. Остатки внимания полностью поглотило
противостояние гречневой каше молоком, переросшее в
шумную экспертизу по исследованию молока на наличие
в нем криминальных пенок. Пенки в молоке были, и бабушка
отстала от меня, дав чаю с фруктовой вафлей.
Дед тем временем собирался в длительный рейс,
укладывал в чемоданчик вареные яйца, сало, черный хлеб…
Вот он надел шинель, фуражку, выдернул меня из-за стола,
который я уже клевала носом, и прижался гладко выбритой
щекой к моей щеке. Мы попрощались, дед передал меня
бабушке, та – сунула под одеяло и пошла запирать за
дедушкой двери.
…Заснуть мне не удалось.
Сначала от входной двери раздался грохот, а потом такие
страшные удары, что я быстренько накрылась с головой –
чтобы потолок не придавил, если рухнет. Сквозь одеяло я
услышала сначала бабушкино бормотание:
– Санки…бу-бу-бу… упали…
А потом – отчаянный крик деда:
– Она меня в гроб вгонит! Я же в рейс опаздываю.
Я сообразила, что речь идет о моих санках, очевидно,
упавших и заклинивших дверь.
– Бабка, неси топор!
Леденящий ужас накрыл меня волной. Накануне я
прочитала сказку о расчлененке – там какая-то злая мачеха
изрубила падчерицыну любимую ручную корову в муку и
то ли сварила, то ли закопала… Громогласные просьбы деда
о топоре вызвали у меня нездоровые ассоциации и
39
стремление уединиться. Проклиная мужское жестокосердие
и непостоянство, я полезла под кровать и тряслась там до
тех пор, пока дед пытался топором открыть дверь.
– Студень-то уж сварился, теперь пропадет… без тебя мне
с ним не управиться. Давай, сначала со студнем разберемся,
а потом уж иди, – бабушка печально вздохнула.
… Из-под кровати меня шваброй выудила бабка, когда
дед, так и не сумев сломать на совесть сделанную им же
самим дверь, выставил оконную раму и умчался в синюю
морозную ночь догонять свой дурацкий электровоз.
Если вы когда-нибудь обгладывали мослы из холодца, вы
меня поймете. Я заколебалась.
С бабушкой мы сначала ругались, а потом, как водится,
подрались, но она быстро победила. И я окончательно
разочаровалась в жизни, осознав свою никчемность и
неисправимость и разом утратив все мотивации.
Единственное светлое пятно, мама, была далеко, в городе
Москве. «Пойду, пожалуй, – решила я, – может, хоть она
мне обрадуется».
Бабушка, увидев, что ребенок в 11 часов вечера облачается
для выхода на прогулку, поинтересовалась: далеко ли я
намылилась и не хочу ли еще раз схлопотать по шее.
– В Москву пойду, к маме! Пешком… – я нахлобучила
цигейковую шапку и стала надевать еще сырые валенки.
– Заблудишься, и тебя волки съедят! – пугала бабка.
– Ладно, помогу, так уж и быть. Но только потом – сразу
в Москву пойду. Раздеваться не буду! – В шубе, шапке и
валенках я уселась за стол.
Штору на окне, из которого дедушке пришлось идти на
работу, бабка повесить не успела, и запоздалый полуночный
прохожий, холодея от ужаса, мог наблюдать такую
сюрреалистическую картину: маленькая девочка в меховой
шапке и шубе сидит за столом и сосредоточенно грызет
здоровенную мосолыгу, а бабушка с суровым и печальным
лицом помешивает в огромной кастрюле какое-то варево.
Кровь в жилах стынет!
Так я и уснула – за столом, среди обглоданных мослов,
в шубе и шапке. И снились мне сытые и веселые волки,
резво бегущие со мной по шпалам в Москву.
– Не заблужусь! Я по шпалам прямо в Москву приду.
Дерзко решительно я отломила горбушку черного хлеба,
круто посолила и сунула в карман шубки.
– Луку дай!
Бабушка только головой покачала, удивляясь моей
отчаянности, но луковицу дала. Я ее запихала в другой
карман шубки.
Р К № 10 2 0 14
40
Первого марта 2014 года ушла из жизни Григоренко
Галина Дмитриевна, постоянный автор нашего журнала.
Галина Дмитриевна родилась 14.05.1938г. в с. Кулуджун
Самарского района Восточно-Казахстанской области в
семье шахтёра. Окончила Омский медицинский институт
по специальности врач-педиатр
Работала в больнице рабочего поселка Алексеевка
Хвалынского района Саратовской области. В 1968г.
Переехала в Чаплыгин, многие годы работала в ЦРБ
Чаплыгинского района врачом-педиатром. Автор четырёх
стихотворных сборников – «Калиновый жар», «Созвездие
Лебедь» «Моросили дожди», «Среди равнинного
раздолья». Член Союза писателей РФ.
Помним её внимание, душевную восприимчивость к
нашему журналу, теплоту человеческого общения.
Благодарны за светлые талантливые стихи.
Публикуем подборку её стихов разных лет.
Хлеборобы
Сельским механизаторам
Чаплыптского района
Липецкой области.
... И вдруг увижу в жарком плеске солнца,
Нет, не ослепнув, а прозрев на миг,
Горящего до бронзы копьеносца,
Бегущего сразить врагов моих.
2004 г.
Чумазые, цветущими глазами,
Как с тёмных ликов, праведно глядят.
Мы чествуем их громкими словами,
А вот души коснётся ли твой взгляд?
***
А мама скажет: «Я ждала, ждала...»
Заноет сердце: постарела мама.
Да ведь и я-то, та ли, что была?
Нет девочки смешливой и упрямой.
Как будто кладезь солнца — хлеборобы,
Ты в глубину души их загляни:
Она, душа, той, самой высшей пробы,
Что совестью зовется искони.
И лишь в не лгущих маминых глазах
Я встречу ту нечаянно девчонку,
И взгляд смущённо отведу в сторонку,
Ни слова о несходстве не сказав.
Лишь песнею одной на волю льётся,
Вовек ей не живётся взаперти,
Так солнечно, так звонко засмеётся,
Так искренне над чаркой загрустит.
Я отдохну, я вновь приду в себя,
Сквозь серость вновь плеснётся — голубое,
Нам дарят мамы целый мир, любя,
И это счастье — снова быть собою.
... И чем они всё старше, тем красивей,
Как старые деревья, всё дюжей,
И с них не сводит светлых глаз Россия,
По ним других равняя сыновей.
1973 г.
1982 г.
Иль знает в работе волшебное слово,
Коль дело любое, лихая страда
При ней обратиться вдруг в праздник готовы?!
И горе — не горе, беда — не беда.
Рождение Пушкина
Верна ему всемилостью природа.
И, как на Пасху, как в Победный Май,
Приветствует его при всём народе
Высоким солнцем, щедрым через край.
И он сумел благословить Россию
Весёлым блеском вечной новизны,
Прибавил чары неба Абиссинии
Для отраженья русской глубины.
Р К № 10 2 0 14
Тётя Клава
За шутками, песнями ладится дело,
А сколько прибасок — и все рычаги,
Вдруг сдвинешь такое... Одна б не сумела,
Одна б не посмела. Вот ныть — не моги!
Да что там нытье? Про себя забываешь,
В кровь входит работы горячий азарт,
Артельную радость труда постигаешь,
Рождаешься сам у себя на глазах.
41
Не тем, каков есть, а таким, каким должен,
Каким был замыслен природой самой.
Да есть в тёте Клаве такая надёжность,
Что в зной с ней не жарко, а жарко зимой.
...«Во Полтаве я родился,
В распроклятый Крым попал...
А родился, так сгодился,
Пропадал, да не пропал».
В какой не крутило её круговерти,
Но светится чисто, умыто душа,
Живет — не боится ни жизни, ни смерти,
Сумеет прожить без кола, без гроша,
И будет - богатой! Всего-то ей вдоволь,
И солнца, и ветра, и песен, и сил:
«Жил я в городе Ростове,
Много денег заробил».
Как просто в ней всё, и как всё гениально,
А внешне в ней что-то от Пельтцер найдёшь,
Вкуснее её пирогов не бывает,
А платье сошьёт — в нём как пава плывёшь.
Ну, что за сокровище ты, моя тётка?
Тебя не терзают ни зависть, ни зло,
Бывает — находят в руде самородки,
А мне на тебя средь людей повезло.
А жизнь у тебя не сложилась фартово,
Всё с боя брала, не жила на готовом.
А вот от забот, от невзгод не устала.
Какою нужна всем — такою и стала.
1976 г.
Моросили дожди
Моросили дожди, моросили
Над землёй, над рекой, над Россией,
Так ласкали траву, так росили,
Моросили дожди, моросили.
Не осенние дождички нудные,
А весенние дождики нужные:
На глазах распускалась сирень,
За персидскою — наша синель.
Одуванчики в прятки играли,
Зажигались и вновь исчезали,
А уж яблони так расцвели —
Цвет несли, как всю нежность земли.
И стелилась привольно земля —
То леса, то луга, то поля... Как
себе благодать испросили —
Моросили дожди, моросили...
1999 г.
Не умерла, а отпевают,
Скуля, скорбя,
Россия
Как будто смерти присягают,
Готовно как-то обрекают
Тебя.
А что, родимой, остаётся
Тебе? — Стоять!
Внутри себя душой бороться.
Она стоит и не сдаётся,
Россия-мать.
Как дети духом-то упали,
Чужим прельстясь.
Добру вдруг меру потеряли,
Богатства - глупые - взалкали,
И князь — их в грязь.
Да кто ж навел такую порчу
На их сердца?
Прельстясь порочным, став непрочны,
Сердца любовью обесточили,
Но — нет конца!
И что, родимый, остается
Тебе? - Стоять!
Душа в них есть, она очнется,
Коль сердце в каждом в муках бьется,
Мол, проподать...
Лишь держатся одной тобою.
Ты устоишь.
Сквозь оцепленье роковое
Прорвутся к мужеству и бою —
Благословишь.
И одолеют немочь порчи —
Крест на груди,
И встанут с дедовской и отчей
Весёлой музыкой в крови.
Ты упреди.
17 марта 2002 г.
***
Мы так привыкли жить по лжи,
По лжи, но столь правдоподобной,
Что как заменою свободы
Уж стали ею дорожить.
2003 г.
***
Погибаем от недоброты,
Беспринципной принципиальности,
От надуманной ирреальности
В мире, дарящем нам цветы.
2001 г.
В соборе
И вот я к главному причалу
Пришла, увы, на склоне лет...
Ничто души не обличало,
Но всё рождало правды свет.
Р К № 10 2 0 14
42
Вливалось в уши море плеском,
Сродством всех бывших и живых.
Ничто души не уличало
Во всех ошибках и грехах,
И тихо музыка звучала
На странной нежности ладах.
И в том сродстве кипело море
Людских сердец, и сил , и воль,
И рокотало на просторе,
И растворяло горя соль.
Ничто души не омрачало,
Был мир покоем напоён,
И тяжесть на душе легчала
И улетала, будто сон.
На всех одна делилась чаша
Нахежды, Веры и Любви,
И не сладчайшая - горчайшая,
Но тем целебней для крови.
И красота вливалась в душу
Церковным пеньем, ярью свеч,
И было так целебно слушать
Старинных слов оживших речь.
Святыя Троицы обитель,
Светилась истина, чиста,
И было время для наитий,
Молитвы, посоха, поста.
Еще пока полупонятных
Для разумения умом,
Но для души волшебно внятных
В сплетеньи скрытом корневом.
И выпрямляла душу вера
Высоким мужеством пути,
Где лишь Любовь, Любовь безмерная
Сумеет Родину спасти.
19 января 2002 г.
И странно оживали фрески,
И двигались фигуры их,
Подборка стихов из районки за разные годы.
Составитель Дмитрий Зызин.
Нина Фадюхина
СНЕГ
А снег прозрачный!
Он как сновиденье:
Во мгле сияет – лунный свет
точь в точь.
Он, пеною повисший на
деревьях,
Как сказка чудная,
Рассказанная в ночь,
А снег изменчив –
Плотный, ноздреватый,
И жгучий и холодный, будто
сталь…
А снег не белый:
Он – голубоватый,
Он как мечта,
Застывшая в кристалл.
Газета “Знамя Ленина”. 22.03.1969 г.
А.Семина.
ОСЕНЬ.
За окошком слякоть:
На дорогах лужи,
Все кругом трепещет
В ожиданьи стужи,
Дико воет ветер
Над рекою сонной,
А река чернеет
Пропастью бездонной.
Крик прощальный птицы
Р К № 10 2 0 14
В небе раздается,
Будто возвещает:
- А весна вернется!..
Село Жабино.
Газета “Знамя Ленина”, 14.01.1969 г.
В.Баранов.
ПОЕДИНОК.
Под бурей гнулся яблоневый сад...
Сгорал в жару мальчишка, как в огне.
Она вошла. Мелькнул ее халат,
Как флаг спасенья в душной темноте.
Курносый нос. Бровей стрельчатых медь,
Да русская открытая душа.
У изголовья, где таилась смерть,
Поправила косынку не спеша.
Всю ночь кипела смелая борьба:
Был поединок труден и жесток.
И на рассвете, пот смахнув со лба,
Она открыла окна на восток.
Всходило солнце. Пела вновь земля.
Над мирным домом пронеслась гроза.
В ожившие мальчишечьи глаза
Лилась потоком неба бирюза.
Он видел свет. Огни цветов степных,
Снег лепестков на письменном столе,
А ей казалось, что она в тот миг
Нашла секрет бессмертья на земле.
Газета “Ленинский Путь”. 19.08.1959 г.
43
В этом году мы отметили юбилей Анна Петровны Буниной. Нашей знаменитой землячке исполнилось бы 240 лет. В
журнале были материалы о ее жизненном пути и творчестве. Сегодня мы предлагаем читателю стихи, посвященные
Анне Петровне в знак того, что память о ней не увядает а ее наследницы жили и живут в нашем городе.
Светлана Аксенова
Памяти А.П. Буниной
В комнате, занятой холодом,
Анна садится за стол.
Строфами темень расколота.
Голос к созвездьям зашел.
Звонко, пронзительно-праведно
Разговорилась душа.
Будто ли сталась... Загаданна
Небом, небесно верша.
Жребий, как молния, выверен.
Жертвуй, кому совершать.
Анна иного не выберет,
И незачем искушать.
Вдруг в крещенские сны ожила, засияла.
Опустилась на грешную землю звезда:
Может, это метель под окошком стояла,
Может, Анны душа прилетала сюда.
Галина Григоренко
Посвящение Анне Буниной,
первой русской поэтессе
В ней жертвенность русской души
И к Родине чувство святое,
С любовью такою большою,
Где с верой союз нерушим.
Светлана Агапова
Воспоминание об Урусове
Анне Буниной
Могучих российских корней
Взошла она вольным побегом,
Январским взлелеяна снегом,
Весь свет и сияние в ней.
Я к тебе прихожу в голубые метели,
В синий сумрак зимы - в восемнадцатый век.
Так же краток был день, так же свечи горели,
И просился в тепло зачарованный снег.
Нам - оторопь от чистоты,
От мужества несенной муки.
Не это ль нам имя порукой
Крест собственный стойко нести?
Раскатилась зима по дорогам горошком.
Затерялся в снегах старый бунинский дом.
Голубая метель замерла под окошком,
Только Ранова пела, живя подо льдом.
Взыскующи очи любви...
Тогда лишь себя и осмыслим,
Когда, опаленные высью,
Востребуем наших глубин.
Р К № 10 2 0 14
44
Иван Макаров
Источник: Иван Макаров “Черная шаль”, М.,
“Московский рабочий”, 1970.
Предисловие
Иван Иванович Макаров (Буйный).
Недавно открыл для себя замечательного крестьянского
писателя Ивана Макарова, который еще к тому же и землякраненбуржец. А случилось это так: в поисках материалов
по истории раненбургского уезда в период гражданской
войны, в воспоминаниях М.Воробьева, бывшего секретаря
Раненбургского уездного комитета комсомола в 1921 году,
интерес мой привлек вот этот эпизод: «В апреле 1921 года
нам, бойцам ЧОНа, пришлось не раз совершать походы к
местам, где по данным разведки могли появиться банды
Антонова. И в те дни, сам неимоверно уставая, политрук,
работник уездного комитета комсомола Иван Макаров не
раз говорил:
-Да у вас, ребята, наверное, стальные ребра…
Прошло несколько лет, и коммунист Макаров, ставший
потом писателем, пишет роман «Стальные ребра».
…Безвременно ушедший из жизни, коммунист Макаров
остался в наших сердцах примером идейной чистоты,
партийной преданности, дружбы и товарищества…»
Я заинтересовался, и вот уже отложив работу по теме
гражданской войны, целиком погрузился в изучение
биографии и творчества И.И.Макарова (тв. псевдоним
Буйный).. Моя попытка разузнать что-нибудь у своих
знакомых чаплыгинцев, в т.ч. и краеведов, ни к чему не
привела - никто ничего не знает. Совсем немного сведений
нашел в собственном архиве, а основное, в интернете. Мои
усилия были вознаграждены - это стоило того. История
жизни Ивана Ивановича - это героико-приключенская драма,
а произведения, то немногое, что мне удалось найти и
прочитать - глубоко реалистичные, художественнодокументальные полотна, отображающие историю
классовой борьбы в деревне 20-30-х годов прошлого
столетия, написанные непосредственно активным
участником тех событий, заставляющие чувствовать и
думать.
Из того малого, что удалось узнать, из информации во
многом противоречивой, сложилась следующая картина.
Родился в 1900 году в селе Салтыки Раненбургского уезда
Рязанской губернии. По окончании в 1911 году
Салтыковской земской школы, как лучший ученик был
направлен на учебу за казенный счет в Ряжскую гимназию,
которую заканчивает в 1918 году. В 1918 году окончив
гимназию в Ряжске, возвращается в родное село, где
работает учителем, затем добровольцем уходит в Красную
армию. По возвращении в 1920 году принимает активное
участие в организации Салтыковской волостной
комсомольской ячейки. С 1920- по 1922 г. - член бюро
Р К № 10 2 0 14
Раненбургского укома РКСМ, политрук Раненбургского
ЧОНа. С 1922 г. по 1929 гг. жил в Рязани, затем переехал в
подмосковье, в 1937 году - в Москву. В Рязани, в разные
годы был завотделом крестьянской молодежи губкома
комсомола, замсекретаремгубкома, и директором
землеустроительного техникума. О времени вступления в
РКП(б) информация также противоречивая, это 1920 и 1929
и 1934 годы.
Первое произведение из под его пера появилось в 1920
году - пьеса “Дезертир”, которая с успехом шла на
площадках многих самодеятельных театров в те годы.
Современники отмечали, что в литературу пришел
человек, одаренный, многообещающий в своем творчестве.
Всего за 10 лет он написал 6 романов, 4 повести и множество
рассказов. Макаров неоднократно премировался на
литературных конкурсах: «Зуб за зуб» (1927 г., премия
журнала «Мир приключений»), «На повороте» (1929 г.,
премия журнала «Следопыт»), «Замолк бубен» (1930 г.,
первая премия журнала «Мир приключений»).
Основным творческим методом, к которому прибегал
И.Макаров - является психологический реализм. В
советской литературной энциклопедии 1930-з гг. дается
следующая оценка писателю: “В 1928 напечатал в журнале
«Молодая гвардия» роман «Стальные ребра» — заметный
вклад в крестьянскую литературу.
... характерно увлечение автора психологическими
«ужасами», причем повествование ведется от первого лица
— тюремного надзирателя, склонного к психологическому
экспериментаторству. Все это ослабляет социальную
значимость произведения, задуманного в плане критики
капиталистической действительности. Преодолевая штампы
примитивного показа новых людей деревни и врагов
социалистического строительства, Макаров, с другой
стороны, впадает в мелодраматические шаблоны «роковой»
любви, «инфернальных» чувств и пр. (напр. совершенно
ненужная сцена повешения Фунтиком собаки).В
крестьянской литературе М. является одним из ярких
выразителей тех прослоек середняческого крестьянства, крые уже склонились к социализму, но идут к этому с
оглядкой назад, полагая, что можно изменить хозяйственный
уклад, не меняя коренным образом всех взглядов,
привычек, навыков труда, отношений к людям, не ведя под
руководством пролетариата самой беспощадной борьбы с
кулаком.
... Естественно, что эта общественно-художественная
позиция М. нередко ведет к сильным откатам назад
(«Остров»).”
И.И.Макаров не прогибался, в т.ч. и “вместе с линией
партии” и, как закономерный итог - осужден по “сталинским
спискам” и расстрелян 16.07.1937 года в Москве.На
следствии Макаров заявил: “В СССР осуществляется не
социализм, а голая неприкрытая эксплуатация трудящихся.
Партия оторвалась от масс. Она не выражает интересов
русского народа. Она осуществляет эту политику путем
полицейского террора, превращая Россию в николаевскую
казарму”.
45
СМЕРТЬ
1
Алексей Романович Минин, неграмотный коммунист,
много думавший о своей смерти, однажды проявил
несвойственную ему сообразительность и храбрость: на
большаке ночью он задержал двух спекулянтов, показав
им портмоне вместо револьвера и щелкнув замком, как
предохранителем браунинга.
В ячейке ему стали говорить:
- А ведь ты, Романыч, крепчей делаешься с каждым
днем. Ишь ведь, румянец у тебя - будто мак расцвел!
В ответ Минин сухо кашлял, сильно надавливая на грудь
ладонью, и опускал голову, точно стыдясь, что на рябом
его лице такой жуткий румянец.
В ячейке стояло огромное зеркало из барского дома.
Оставаясь один, Романыч глядел на пунцовые пятна своих
щек и чувствовал смятение, подобное тому, какое
испытывал в дни юности, когда смотрел на закат, на
дождевые облака, похожие на чудовищные клочья ваты,
подмоченные кровью.
Еще больше он поражался чрезмерной яркости своих
глаз. Он уходил от зеркала, испытывая едва ощутимую
душевную боль и тоску.
Ему казалось, что он проглотил тонкую, как детский
волос, иголку, и она, покалывая, блуждает в нем.
2
В “неделю транспорта” он еще раз отличился. “Неделя”
совпала с масленицей, грозилось бездорожье, и мужики
заупрямились.
Чрезвычайные законы, которыми грозил уезд, не
повлияли на мужиков, потому что угрозы были слишком
часты и обычны в те дни.
И все-таки двести подвод вовремя выехали из Самарина
за пятьдесят верст в губернский город подвозить дрова на
станцию.
В последний день масленицы, по издревле
установленному обычаю, самаринская молодежь каталась
на выгоне. Подвод было так много, что из них образовался
сплошной круг.
По предложению Минина этот круг оцепили веревками,
согнали всех к волости и велели прислать хозяев с тулупами
и харчами на неделю.
Мужики сбежались дружно, но без харчей и тулупов.
Им объявили, что, если они поедут, им дадут по фунту
керосину за каждый день. Выбирайте: ехать или не ехать.
Мужики выбрали - ехать. Их отпустили, и они привезли
на кормовых салазках овес, сено и харчи.
Уезжая, мужики знали, что придумал это Минин.
Вернулись они через две недели, но один из них пришел в
Самарино пешком на пятый день. Он втихомолку бранил
Минина, скрипел зубами и пил самогонку маленькими,
злобными глотками. Он точно кусал питье.
Оказалось, что его лошадь задавило паровозом.
3
Вскоре наступила отчаянная оттепель. Днями едкий
туман дымился над весенней слякотью. Кашель у Минина
стал глухим, как отдаленные выстрелы, а румянец таким
ярким, точно бы на землянистые щеки его приклеены
круглые пунцовые бумажки.
Иногда из горла, вызывая удушливое щекотанье, шла
скользкая и соленая струйка крови. Во сне он потел
холодным липким потом, а когда чесал тело, под ноги ему
набивалась влажная шелуха отмирающей кожи.
И все же надежда на выздоровление люто
единоборствовала в нем с томлением смерти, всякий раз
побеждая. Уж не вставая с постели, Романыч, полный
нетерпения, глядел в мутный туман, ожидая, когда поярчеет
солнце.
Но однажды победила тоска. Случилось это в тот день,
когда распределяли триста калошин, присланных вместо
керосину за “транспортную неделю” и похожих друг на друга
только по форме. Их две недели сортировали.
Обнаружилось, что почти все они на правую ногу. Попалась
и такаякалошина, на которую сбегались смотреть как на
диво. Потом ее выпросил приказчик на люльку
новорожденному сыну.
Калоши делили по жребию, и мужику, у которого
задавило лошадь, досталась пара шестого и одиннадцатого
номера, и обе на правую ногу.
Он принес их в волость, шваркнул на стол и сказал:
- У меня же разляпушило мерина, и мне дают такие!..
Отдайте их косому!
Тогда в волости решили, что и впрямь калоши надо
отдать Минину. У него дочь в невестах.
Получив калоши, Минин осмотрел их, стащился с
постели и, завязав в платок, сам отнес их обратно.
- Мне эдакие на кой, товарищи любезные? - беззлобно
сказал он, покашливая в растопыренную ладонь, и ушел,
забыв платок.
Коммунисты взяли у приказчика калошину назад,
отослали ее в придачу к прежней паре и велели сказать
Минину, что из них никто не получил калош.
К ночи у Минина разыгралась необоримая тоска. Он
матерно изругал жену и дочь, требуя отнести обратно
калоши.
- Неужели мне за всю мою жизнь пришлось три
калошины? - одиноко спросил он наконец.
Потом затих и уставился в мутное окно.
У него не было двора. Корова и две овцы находились в
риге, которая стояла саженях в ста от избы.
Минин старался вспомнить, где стоит рига: прямо ли
перед окном или сбоку. Он пытался разглядеть, но глаза не
осиливали темноты. Он уснул, так и не уверившись в
расположении риги.
Его разбудило зарево. Он приподнялся на локтях и
поглядел в окно. Было похоже, что оно заставлено багровокрасным стеклом.
Он узнал, что горит его рига... И тут же страшно
испугался того, что ему совсем не жалко риги, которую с
трудом собрал и которой гордился, как неопровержимым
знаком мужицкой оседлости. А теперь она горит, и ее совсем
не жаль. Как будто чужая...
В это же мгновение Минин почувствовал, что он скоро,
очень скоро умрет.
Он медленно почесал указательным пальцем висок и
нащупал большую ямку на коже, наполненную липким
потом.
“От оспы это, рябина...” - подумал он и тихо покликал
Р К № 10 2 0 14
46
жену:
- Аксинья... Окся...
Он закашлялся, со свистом вдыхая воздух и
выхаркивая его с кровью на растопыренную ладонь.
Наконец, справившись с удушьем, он взвизгнул что было
мочи:
- Оксюха, черт спячий, гори-им!
Аксинья заголосила еще на печке, как следует не
сообразив, что горит. Проснулась дочь, подскочила к окну
и тоже завопила:
- Мам-ы-ыка... ри-ига-а!..
Они выскочили, не закрыв двери. В одиночестве Минин
долго и бездумно глядел на багровое окно. Почувствовав
холод, он вспомнил про дверь и забранился, стараясь
крикнуть возможно громче:
- Дверь расхлебятили, черти!..
Он прислушался к тишине и подумал:
“Помирают нонче многие, и каждый по-своему. Вот
осенью летось офицера расстреливали, он просил попа
причаститься. Ему сказали: “Вот еще выдумал... нечего,
нечего”. Тогда он пошел. Шел прямо и колотил по сапогу
палочкой и пел тихо:
Все тучки, тучки пона-висли,
На поле па-ал туман.
А когда ему велели повернуться затылком, он сказал:
“Я вам не холуй, зайдите сами”. И опять запел:
Все тучки, тучки понависли...
Офицера закопали в канаву. Аксинья сходила
посмотреть и сказала мужу: “Панихиду отслужить надо не пес, чай”. Ей Минин задорно и храбро ответил, что
панихида - народный дурман.
Размышляя об этом, он внезапно вспомнил, что и его,
коммуниста Минина, похоронят без священника и умрет он
без причастия.
- Дверь расхлебятили, черти, - опять проговорил он
вслух, чувствуя, как в его сознании возникает забота,
поднимаясь медленно, несуразно и темно, как грозовая туча
ночью.
“Как же это? Почин с меня... без попа? Я первый из
села-то?” - подумал он.
Вдруг он вскочил, испытывая колючую боль в груди,
оглядел темную избу. Окно стало меркнуть. Багровый свет,
который обычно пугает и раздражает все живое, успокаивал
Минина. Теперь окно побледнело, и ему показалось, что на
стекло осел иней. Было очень холодно. Стен и очертаний
предметов он уже не видел. Ему показалось, что он сидит
один в темноте. На миг ему представилось, что, когда его
закопают, он будет в полном сознании лежать с открытыми
глазами - непременно с открытыми - и вечно ничего не
видеть.
- Как же это?.. Неужели почин с меня - без причастия,
без попа? Как же тут быть-то, Аксинья? Окся... Аксинья! торопливо, но тихо проговорил он.
Потом бросился к окну, вперил в потухающее
пожарище полуслепые глаза и, перебиваясь клокочущим в
груди кашлем, завопил:
- Аксинья... Аксинья... Аксинья!..
Голос его на сей раз был чист и необычайно звонок.
4
Умирали в тот год, действительно, помногу. Больше
всего крушил тиф. В Самарине обстояло так: человека
кусала вошь, через несколько дней тело у него становилось
горячим, точно его, как резиновый мешок, наполнили
кипятком. Если человек много пил самогонки, он обычно
умирал.
О тифе очень спорили бабы: как получается смерть?
Когда прошел слух, что помирают от вши, бабы
перепугались. Верх взяла Аксинья, жена Минина, убедив
всех, что умирают не от вши, а Господь Бог карает мором
за грехи.
Тогда сторонница смерти от вшей сказала:
- А раз так, то беспременно же через таких, как твой
раскосый, - и к делу и не к делу кричит: “Бога нет... Бога
нет!..” Вот те и нет!..
На этом спор кончился. Но с этого дня Аксинья больше
всего думала о смерти мужа. Она знала, что умрет он не от
тифа, а от чахотки, но все-таки скоро умрет.
Когда Минин был крепок в своих помыслах, она ни
разу не заикнулась ему о Боге.
Но, услышав от догоравшей риги его вопли из избы,
она сразу поняла, что наступил час.
Она распрямилась, повернувшись к церкви, и, грозно
подняв над головой кулак, замерла.
Потом широко и размашисто перекрестилась трижды и
быстро пошла к избе.
Минин умолк при ее появлении и уронил на подушку
отяжелевшую голову.
- Соборовать надыть тебя, - сурово и непоколебимо
произнесла она.
Несколько мгновений оба они молчали.
Молча, прямая, неторопливая и уверенная в себе, она
взяла в чашку воды, прочла над ней молитву и перекрестила
ее трижды. Что-то каменное было в движении ее руки.
Набрав в рот воды, она опрыснула мужа и проговорила:
- Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Так она сделала еще два раза.
Он не противился.
Она наскоро оделась и сказала так же сурово про дочь:
- Счас придет Анна, а я пойду...
В эту минуту уверенность в своей победе покинула ее.
Ей показалась чересчур легкой сама победа.
Дойдя до двери, она встала и прислушалась.
- Лексей, - позвала она и подошла к нему, - Лексей, ты
в памятях ай нет?
Минин молчал. Аксинья нагнулась и поняла, что он в
памяти. Уверенность снова вернулась к ней.
- Перекрестись, Лексей, - приказала она.
Он не пошевелился. Дыхание его участилось и стало
более хриплым.
- Пе-ре-крестись, Лексей! - повторила она более громко
и более властно.
Минин чаще задышал и зашевелил кистью правой руки.
- Не сюда рукой... Вот куды... - как на ребенка, крикнула
она, полная какой-то внутренней радости, темной и жуткой,
как лес.
5
Этой ночью, вскоре после пожара, к Сергею Степанцеву
Р К № 10 2 0 14
47
прибежал испуганный священник и спросил, как ему быть:
жена Минина требует его соборовать.
Руководитель ячейки сказал ему, что если он пойдет, то
ему отвернут голову.
- Конечно, конечно, - согласился священник.
6
Самое мучительное истязание - сидеть над больным. И
если бы люди не были скованы друг с другом цепями
привычки и обязанностей, Сергей Степанцев никогда не
пошел бы к умирающему Минину.
Утром Сергей проснулся рано. Первая мысль у него
была о том, что ячейка должна будет хоронить Минина без
священника. Мысль эта подействовала на него так же, как
если бы, проснувшись, он прыгнул в холодную воду.
Необычайная бодрость напружинила его тело. Проникаясь
небывалой решимостью, он испытал какое-то тайное и
щекотливое чувство радости, что Романыч умирает и что
они, коммунисты, прямые и гордые, как на демонстрации,
понесут красный гроб мимо церкви.
Он стал одеваться. Затягивая солдатские ботинки, он
впервые заметил, что носки отпоролись. Когда он шевелил
пальцами, подошва отделялась, скалясь деревянными
шпильками, как разинутая пасть тупоносой щуки. Сергей
внимательно осмотрел свою одежду. Его очень раздражала
ярко-зеленая заплата на поле желтой гимнастерки, которую
случайно прожег искрой от цигарки. Чувство досады и
растерянности овладело им. Точно бы на похороны Минина
нужна была одежда как на праздник по случаю рождения
человека.
“Заплата - наплевать! Но ботинки?..” - спросил он себя.
Потом, озарясь мыслью, он разыскал кусок тонкой
проволоки, ножницы и, протыкая ими, вместо шила,
дырочки в подошвах, стал взнуздывать проволокой.
По дороге к Минину Сергей встретил мужика - хозяина
раздавленной лошади. Мужик, расписываясь ногами в
своей нетрезвости, повернул за ним, крича во все горло:
- Сергей Егорыч! Бога нет?.. Пускай по-вашему!.. За
каким же ч-чертом бабу за попом посылать? Р-раз нет —
околевай без попа! Вы других все норовите сунуть... Нет,
вот сами лезьте! Посмотрим!
На его крик выбегали мужики и, собираясь кучками,
шептались меж собой.
Сергей шел молча, перенося крики, как удары кнута.
Лишь в сенцах Минина он подождал мужика и из-за
притолоки совсем внезапно и в упор глянул ему в глаза.
Мужик умолк, колени его согнулись и ослабли, точно
Сергей саданул его ножом. Так он постоял всего несколько
мгновений, потом, быстро и совершенно уже не заплетаясь
ногами, пошел прочь.
7
Сергей долго и убедительно говорил с Романычем,
наслаждаясь своим голосом, чувствуя, как злоба на
мужика, хозяина раздавленной лошади, тонет в его
непостижимом красноречии, и досадуя только на то, что
хриплый кашель Минина перебивал его речь.
Потом, насытясь, он встал уходить. Он совсем не
проникся умиранием Минина, а думал о красоте и
возвышенности им сказанной речи. Он еще слышал свой
вдохновенный голос, приятный и сладостный, как отзвуки
песни, стихающие вдали.
Ему снова захотелось говорить. Он опять сел. Но Минин
как раз закатился. Сергей подождал, подбирая слова и
замечая, что в углах губ Романыча выступила мутно-красная
и пузырящаяся пена. Невыносимый запах гниющей крови
послышался ему. Как странно - он не замечал его до сих
пор. Сергей почувствовал, что воодушевление его исчезло,
как тонкая, блестящая ткань, брошенная в пламя.
Он опять встал и, еле подбирая слова, заговорил:
- Оплошать ты, конечно, Романыч, оплошал. Но, может,
поправишься. Вполне можно поправиться. Ты дышишь подурному. Зачем ты этак дышишь? Эк, хрипит! Дыши
ровней... А умирать - сегодня ты, завтра я. Помирать всем
надо... Так, Романыч, сверху донизу все устроено... Ты не
задерживай дух-то в нутре... Выдыхай его ровней. Видишь,
кашель от этого... Эх!.. Эх!.. Черная какая кровь-то!..
Дурная... Ты о ней не жалкуй. В организме она все равно
ни к чему... Ну, прощай... Я из ребят кого-нибудь пришлю
к тебе... Ты открымши рот-то держи. Зачем ты зубы сцепил?
Воздух хуже в груди спирается... Ну, покуда, говорю... А
это ты из башки выкинь - собороваться... Брось! Мужикам
на смех получится... И думать забудь! Нам с тобой все глаза
повыколют... Слышишь?.. Романыч?
Он вышел, не закрывая за собой дверь. Аксинья
подскочила к двери и хлопнула ею с таким остервенением,
что в окне треснуло стекло.
От Минина Сергей зашел в волость и сказал
коммунистам, что у Романыча надо дежурить по очереди: у
него дух поддержать и бабу обезвредить.
8
Пораженная яблоня засыхает медленно. Но наступит
день - и последний вялый лепесток упадет в траву, и желтый
лист, покрытый чугунными пятнами, ржавый, останется
беззащитно трепетать на сухой ветке, окруженной цветом и
благоуханием сада. И тогда медленно движение соков
замрет.
Так же умирает человек в чахотке. С пунцовым
румянцем и с невыразимым блеском глаз он ходит до
последнего часа. Но случись ему прыгнуть с табурета - он
умрет враз, выхаркнув последний кусок легких.
И только в этот миг сознание и мысли угаснут в нем.
Ни Бог, ни ужасы ада, о которых ежеминутно говорила
Минину жена, совершенно не пугали его. В это он не верил.
Он боялся только темноты, которую он ощутил прошлой
ночью после того, как померкло зарево. Вернее, он боялся
неизвестности, подкарауливающей его. Он не мог себе
представить, как он, в котором есть еще полное ощущение
себя и который сейчас испытывает чувство боли и даже
вполне представляет, как мужики будут смеяться над
коммунистом, если он причастится, перестанет вдруг все
это испытывать.
Раз подумавши, что он, закопанный, будет лежать в
непроницаемой темноте в полном сознании и даже будет
слышать, что делается там наверху, над ним, Минин уже не
мог заглушить в себе этой мысли. Он поверил в это. Ему
представилось, что в миг смерти утихнет только боль, а
сознание останется, и, даже закопанное вместе с ним, оно,
как тоненький волосок, проникнет сквозь землю наверх, а
сам он, бессильный встать, будет испытывать кошмар
одиночества и досаду, что над ним все движется, все живет.
Р К № 10 2 0 14
48
Мучительная жажда иметь какую-то щель, просветинку
к этому живущему возникла в обрывках его чувств.
Днем при свете солнца мука эта была еще выносима.
Но, когда стемнело, Минин совершенно перестал
чувствовать боль в груди - так сильно овладел им страх
темноты и безвыходности. Вечером к нему пришел
коммунист Захряпин, сумрачный мужик. Минину он сказал
всего десять слов и сидел молча, дежуря по наказу Сергея.
Один раз, едва откашлявшись, Минин неожиданно для
самого себя проговорил:
- Овцы надо мною ходить будут... на погосте... Как же
быть-то?.. Окся?..
Услышав это, Аксинья, молча сидевшая у печки,
решительно подошла к нему.
- Лексей, прими причастье... лекше тебе будет... Прими,
Лексей.
Минин через силу повел глаза на то место, где сидел
угрюмый Захряпин. Он не видел его при свете едва тлеющей
гаснички, в которой вместо керосина горело деревянное
масло.
Вдруг Минин усиленно забился в какой-то судороге и
тонким, пронзительным и необычайно тягучим голосом
завыл:
- Аксинья... О-окся... беги-и...
Захряпин ровно проснулся. Он нагнулся к Минину и
проговорил:
- Брось, брось, Минин... Курам на смех...
Но Аксинья, схватив его за ворот, рванула назад. Ее
движения были так быстры и неожиданны, что он не успел
сопротивляться ей.
- Яша-а, уйди-и!.. Аксишенька, беги скоре-е-е!.. - не
переставая, выл Минин.
Тогда Аксинья удвоила силы. Подняв Захряпина, она
яростно толкнула его в дверь.
- Ид-ди, ид-ди! Тебе чужая болячка-то не больна-а!.. надрывно всхлипывая, простонала она.
Потом быстро открыла сундук, порылась там, достала
огарок свечки.
Минин все еще выл, торопя ее.
Сняв икону, Аксинья прилепила к ней свечу, зажгла и
поднесла к мужу.
- Перекрестись, Леня, - сказала она.
Он, перестав выть, только содрогаясь, всхлипывал.
Удушливый приступ кашля завладел им, он со стоном
и хрипом через силу втягивал в себя воздух и кашлял снова
и снова. Казалось, что мокрота, хлюпающая у него в глотке,
задушит его. Взгляд его недвижимо утулился в пламя свечи
и жадно поглощал его.
Не дождавшись, когда кончится кашель, Аксинья
перекрестила его и сунула ему в руку икону, загородив
ладонью пламя, колеблющееся от его кашля.
Он судорожно стиснул икону. На лбу у него выступили
серебряные капли пота.
- Руку... пусти... от света, - хрипя, произнес он.
И умолк, пожирая взглядом яркое пламя свечки.
Аксинья накинула на плечи что-то рваное, похожее на
шаль, и выбежала.
9
Сергей спал, когда пришел угрюмый Захряпин.
Разбуженный, он неохотно высунул из-под дерюги голову
и спросил:
Р К № 10 2 0 14
- А?
- Минин прогнал, - буркнул Захряпин и стал вертеть
цигарку.
Сергей вспомнил о Романыче, и стало досадно, что
нужно вставать с пригретого места. Он молча протянул руку
за куревом.
Скручивая папиросу, он опять подумал, что нужно
вставать. Но, когда коснулся пальцами ног холодного пола,
он снова юркнул с головой под дерюгу, жадно стремясь
насладиться теплотой, как приятным вином.
- Ну и черт с ним! Исключим из партии завтра... раздраженно, почти крикнул он.
И они молча принялись курить.
Когда Захряпин уходил, в дверях с ним встретился
священник.
- Сергей Егорыч спит? - осведомился он.
- Нет, - ответил Захряпин и повернул назад к Сергею.
- Как же быть, Сергей Егорыч? - заговорил священник,
робко приближаясь к постели, - Аксинья крик подняла...
бабы сполошились... Я-то, конечно, отказался.
- Ступайте... черт с ним!.. - протянул Сергей и,
повернувшись лицом к стене, дотронулся ладонью к
кирпичам и быстро отдернул руку: ему показалось, что он
попал в холодную воду. - Черт, говорю, с ним! - еще злей
крикнул он и залез под дерюгу с головой.
- Я тоже так думаю, Сергей Егорыч. Пускай! высказался священник и поспешно ушел вместе с
Захряпиным.
Оставшись один, Сергей попытался уснуть. Но сон не
шел.
Так, уткнувшись с головой, он лежал, придумывая
оправдание поступку умирающего коммуниста.
Внезапно Сергей вспомнил о пьяном мужике, с
насмешками провожавшем его вчера. Воспоминание
подействовало на него, как звуки тревожного рожка на
солдата.
Он вскочил, быстро оделся и пошел к Минину, стараясь
догнать священника.
Но священник был у себя дома и готовился к
совершению обряда, повествуя бабам о том, что гонение
на веру бывало и вдревле и что особенно самаринских
коммунистов бранить не стоит... Люди они сговорчивые...
- Им так велено сверху, - добавил он.
10
На этот раз Сергей не был так красноречив, как вчера.
Войдя к Минину, он проговорил:
- Алеша... милый, что ж ты с нами делаешь-то?.. А?
Сколько из нашей ячейки на фронте убили... а? А Ваню
моего как летось в восстанье искромсали?.. Алеша... ни за
что ведь!.. Ваню летось...
Сказал он это с такой неподдельной искренностью, что
Аксинья сразу же отошла к печке и села там, где обычно
ожидала, когда измученный страхом муж позовет ее.
Минин же, едва осиливая боль, отлепил от иконы свечку
и, выпустив икону из рук, пытался столкнуть ее с себя.
Сергей понял его и приподнял у него на груди одеяло. Икона
сползла и упала за кровать. С трудом переводя дыхание,
Минин долго пытался заговорить и не мог. Наконец шепотом
он произнес:
- А свечку ты... не туши... Светло... Керосину нет... А
то бы с лампой...
49
Сказав, он на одно мгновенье взглянул в темный угол
избы, но тут же оторвал взор и снова впился в пламя.
Сергей взял у него свечку и прилепил ее на столбике
кровати, в изголовье. Минин пытался повернуть голову
вслед за ней, но у него захлюпало в горле, и он закашлялся,
закатив глаза под лоб и не отрываясь, таким образом, от
пламени свечи.
В это время в избу ввалились бабы.
- Вам чего тут? - привставая, гневно спросил Сергей. Соборовать пришли? К-как же... вот... Вон он куда
отшвырнул вашу икону-то! - указал он под кровать.
Бабы изумленно смотрели то на него, то на Аксинью.
Аксинья молчала, не поднимая на них взора и тем давая
знать, что она бессильна. Бабы убрались так же молча, как
вошли.
Несколько спустя появился священник. Сергей встал
ему навстречу и молча мотнул головой.
Священник исчез неслышно, точно растаял в темноте.
Сергей снова сел у кровати и, бережно поправив Минину
одеяло, посмотрел в направлении его взгляда - на свечу.
Она уже догорала. В глазах Минина снова нарастало
смятение. Он то и дело бросал испуганный взгляд в темный
угол избы.
Вскоре свеча догорела. Свет ее уж от Сергея казался
маленьким желтым шаром. Непроницаемый мрак быстро
наполнял избу. В этой темноте даже Сергею становилось
тягостно слушать хриплое дыханье умирающего.
Когда свеча померкла, Минин снова завозился на
постели и закашлял. А когда кашель прошел, он вдруг
завыл каким-то свистящим воплем:
- Аксинья... нет ли у тебя свечки-и?
- Нету свечки! - зло выкрикнула Аксинья.
Сергей едва разглядел, что она привскочила.
Вопли Минина превратились в какой-то невыразимо
жуткий, нечеловеческий рев и хрипенье.
Иногда он прерывался кашлем и снова возникал.
Видимо, Минин пытался что-то сказать, но у него получался
только рев.
Сергей не мог перенести его воплей. Он вскочил,
заметался около него, чувствуя, как помимо его воли в
горле у него затягивается спазма, вызывая непреодолимое
желанье глотать слюни.
- Романыч... молчи... Алеша, милый... молчи. Я сейчас
принесу свечей... Алеша... сейчас... - тормошил он Минина.
Наконец, не выдержав, он взвизгнул: - Молчи-ижа!.. - и,
выскочив из избы, пустился что было сил к священнику за
свечками.
Свежий воздух и то, что он не слышал более дикого
воя умирающего, укрепили его вновь. Испытывая
смущение, он объяснял священнику:
- Вы, конешно бы, по-своему истолковали: мол, в
свечках святая сила... А по-нашему, просто-напросто: никто
не захочет помирать в темноте...
- Постойте, Сергей Егорыч, я их заверну в бумажку, услужливо перебил его священник, и Сергей, несмотря на
то, что очень торопился, подождал, когда священник
аккуратно завернул свечи.
Когда Сергей принес свечи, у Минина на груди стояла
икона. Он цепко держал ее за края и вопил жене, которая
заправляла мигающее, чахлое пламя гаснички:
- Аксинья... беги скорее...
Когда Сергей подскочил к нему, он завопил голосом,
полным мольбы и свистящего хрипа:
- Сережа-а, уйди-и!.. Помру - тогда, что хошь, делай со
мной.
Озлобленный Сергей стиснул сверток, скрутил его,
потом скомкал, ломая свечи, и, бросив в угол, выбежал из
избы.
11
Умер Минин на следующий день, оставаясь до
последнего момента в памяти. Событие, которое
предшествовало его смерти, о котором узнали после,
произвело потрясающее действие на всех.
Утром его перенесли на лавку в передний угол. Когда
его переносили, он не выпускал икону из рук. Из окна прямо
ему в лицо ударил яркий свет.
Он уже совсем не кашлял, чувствуя, что если
закашляется, то мгновенно умрет.
Будучи не в силах повернуть голову к окну, он скосил
глаза и жадно смотрел на свет. Казалось, он поражен им.
Страх, во власти которого он был ночью, притупил его
чувствительность и схлынул, подобно волне: ужас, каков
бы он ни был, если он продолжается долго, перестает быть
ужасом. То же произошло и с Мининым.
Глядя на окно, он заметил маленькую вещицу.
Это была стеклянная баночка из-под горчицы, которую
Минин некогда приспособил под чернильницу. И он
вспомнил, как в первые дни по вступлении его в партию он
и Сергей сидели за столом. Сергей что-то писал и говорил
ему:
“Ты, Романыч, хоть расписываться научись, на
должности тебе нельзя без этого. В уезде сраму не
оберешься. За тебя печать приложить да крест поставить...
разве это дело?”
Потом Сергей четко вывел ему: “Алексей Минин”. Это
было самым трудным испытанием для него, которое он
осилил. Буквы, которые он научился выводить, были
какими-то беспомощными, подобно черным мурашкам,
опрокинутым на спину. Но они ему казались красивыми.
Тогда он и приспособил эту баночку из-под горчицы,
найденную в барском именье, под чернильницу. Плотно
прикрыв ее деревянной затычкой, он привязал к ней нитку
и носил ее на борту пиджака, как школьник.
Он испытывал чувства гордости, когда при мужиках
не спеша ставил печать и выводил подпись, наслаждаясь
их изумленьем.
Это воспоминание решило все.
В последних судорогах, рванувшись на постели, он
зашипел, едва слышно подзывая дочь:
- Анна... Анна, беги за Сергеем... Беги скорей, скорей...
Но тут же он почувствовал, что не дождется Сергея.
Придерживая одной рукой икону, он с невероятными
усилиями потянулся к чернильнице и открыл затычку.
Когда пришел Сергей, Минин был мертв.
В левой окоченевшей руке он держал икону, на которой
сверху донизу виднелась густая черная полоса.
Правая рука Минина свешивалась, касаясь пола, и
указательный палец на ней был до половины в чернилах,
уже высохших.
1 января 1929 г.
Р К № 10 2 0 14
50
Сергей Левитов
Перекос по фазам
Начальник позвонил на объект и потребовал прислать
данные по перекосу. Мы с напарником стояли на
Кандамском проезде со 150-кой, дизель-генератором
Аэрман. Насколько я знаю английский, это означает
“воздушный мужик”, но связи с электричеством не могу
уловить.
Серега новичок, первая вахта. Я знал, что такое перекос,
отзвонился, сказал, перекос большой, но нагрузка
маленькая, так что не страшно. Но начальник был зол: скорее
всего ему было необходимо уволить часть операторов в
связи с уменьшением заказов.
- Ты мне посчитай перекос, как положено, и пришли
точное значение.
Для того чтобы уволить операторов, он назначил
лицензирование на 5-е число и теперь в качестве подготовки
к экзаменам муштровал по теории.
Перекос - это разница значений силы тока между фазами.
Фаз, как известно, три. Мерят их не по амперметру на табло
генератора (хотя он обычно показывает вполне
правдободобные числа), а клещами (еще называют
мультимер или, по-русски, многомер). Ими тоже надо уметь
пользоваться: там несколько регистров и выскакивают
всякие тупые нули впереди, - нет бы просто высветилось
на дисплее: “25 ампер течет по этому проводу, уважаемый”.
Нет, надо умножать то на 100, то на 1000, и какие-то там
точки попадаются между цифрами. Запятые я помню по
школе, это значит, начинается десятичная дробь, а точка у
нас означала умножение, но прибор, конечно, нерусский,
и точки у него означают наши запятые, и это как-то сбивает
с толку, хотя и догадываешься, что ничего другого, кроме
запятой, они означать не могут в этом контексте... И
написано на нем, конечно, все по английски.
- Хорошо, - говорю.
А что еще скажешь начальнику? У нас дети голодные по
лавкам сидят, фигурально выражаясь.
- Серега, - говорю, - ты умеешь считать перекос?
- Мне он объяснял недавно, приехал в три часа ночи,
заставил мерить перекос и объяснил, как считать, вот на
бумажке даже написал. Но я был спросонок, ничего не
понял, и он так быстро тараторил, я бы и днем не понял.
Надо по-человечески объяснять, а он сразу, ни фига ты не
знаешь, дубина. Я растерялся.
Вижу, что у Сереги настоящий стресс: месяц спокойно
отработал и вдруг какой-то перекос.
Взял я бумажку, написаную рукой самого босса, и стал
ее внимательно изучать. Сначала понятно: вот фазы
Р К № 10 2 0 14
столбиком - напротив каждой фазы сколько там ампер: 40,
50 и 60. Дальше внизу отдельно написано число 20. Это
разница между наибольшей и наименьшей фазой, очевидно.
Собственно, это и есть перекос. А дальше, отдельно
написано 20 разделить на 0,4.
- Что это за 0,4?
- Я не знаю.
- Ну, вспомни.
Мы провели сеанс гипноза, и Серега вспомнил все до
мелочей: и где сидел босс, и какой рукой он махнул, когда
назвал его дубиной - а вот 0,4 никак не мог вспомнить,
откуда вылезла. Он выдвигал массу гипотез. Но такого рода,
как во сне: во, 20 разделить на 10 будет 2, видишь, все
правильно, две фазы. Сначала я слушал его вытаращив
глаза, лихорадочно размышляя, гений он или наоборот. К
определенному выводу я пришел, когда увидел, как 20 он
делил на 10 с помощью калькулятора, что было до слез
умилительно.
В конце концов мне позвонил механик Женя и очень
просто объяснил, как считать перекос. Потом я долго
объяснял это Сереге, и в результате сложилось стихотворение, так как, когда жизнь меня сильно прессует, из
меня самопроизвольно сочаться стихи:
Перекос
Фаз клещами сними показания,
Забудь про среднее,
От наибольшего отними наименьшее.
Разницу, не ленись, раздели
Снова на наименьшее.
Умножь на сто результат.
Это и есть перекос %
Горе тебе, если больше тридцатки он будет!
Будешь ругаться с электриком
И начальству звонить, сетуя на беззаконья!
Все гармонично должно быть:
В генераторе фазы,
Как тело, душа и дух у человека
Все по одной третьей.
А Серегу дня через три уволили.
51
Александр Богданов
Дворянский дом в селе Урусово
Дворянский род Буниных по преданию восходит «мужу
знатному» Семёну Бунковскому или Буникевскому, который
в XV веке выехал из Польши на службу к Великому князю
Московскому Василию Тёмному. Существовало несколько
самостоятельных ветвей этой фамилии. Родоначальником
рязанской (ряжской) ветви, известным по архивным
документам стал Леонтий Климентьевич Бунин.
Активное заселение территории по верхнему течению реки
Рановы начинается на рубеже XVI-XVII веков. Здесь
«верстаются поместным окладом», т.е. получают земельные
наделы рязанские служилые люди, несшие государеву
службу на южных рубежах страны. Со временем происходит
процесс превращения земель в их личную собственность.
Так, по жалованной грамоте, выданной в марте 1670 года
Леонтию Бунину «…из поместья в вотчину в Ряжском уезде
в Пехлецком стану…в пустоши под Урусовым липягом на
Рановке» переходят земли в размере «сто десять четьи в
поле а в дву потому ж». Впоследствии Леонтий и его сын,
стольник Козьма Бунин, значительно увеличивают свои
владения на р. Ранове, обменивая их на участки земли,
находившиеся в отдалении от их главной вотчины с центром
в с. Урусово. К началу XVIII века Бунины становятся
одними из самых крупных землевладельцев по верхнему
течению реки Рановы. К 1737 г. за К. Л. Буниным только
здесь числится «в пустоши диком поле за рекою Рановою
по левую сторону Мшища, около частых осиновых кустов
в урочище, да в пустоши на реке Рановой под Урусовым
липягом, да в пустоши на реке на Хупотке, и по Мшищу к
Сухой Кобельши, да в пустоши под Истопным липягом …
всего поместья и вотчины пятьсот сорок девять четвертей».
Кроме этого ему принадлежала часть земель в дер. Притыке
(Притыкино) и Осинках (Подосинки), а также обширные
владения в Ряжском уезде: сёла Яблоново, Темишово,
Костемирово, дер. Татево и Табаево. Общая площадь
владений стольника Козьмы Бунина составляла «1757 чети
в поле а в дву потому ж», что в современном исчислении более 2,6 тыс. га.
В селе Урусово находилась обширная господская
усадьба, описание которой доходит к нам благодаря
документам о разделе имущества между потомками Козьмы
Бунина: «В селе Урусове двор помещиков, а в нем
хоромнаго строения три горницы с сеньми и с крыльцом;
на омшениках сверху светличка, в том числе две горницы
белых, одна с комнаткою, да горница черная, в сенях чулан.
Повалуша, под повалушей конушня, баня. Оное крыто тёсом.
Четыре избы людских, три житницы, погреб с напогребцом.
Двои ворот - одни крытые тёсом и другие простые;
огорожен тыном и забором, да у того двора мелница,
толчея».
По указу императрицы Анны Иоанновны от 23 октября
1737 года наследство было разделено в равных долях
между сыновьями К. Л. Бунина – капитаном Воронежского
драгунского полка Максимом и аудитором Михаилом
Буниными, а также единственным сыном их умершего
старшего брата Василия – Алексеем. В урусовской усадьбе
хозяином становится старший в роду – Максим Козьмич
Бунин. У него было три сына – Дмитрий, Фёдор и Пётр.
Точно неизвестно, когда скончался М. К. Бунин, но зная
его дату рождения – 1689 г., мы можем предположить, что
это произошло в середине XVIII в.
После отца владельцем имения в с. Урусово становится
Пётр Максимович Бунин (?-1801). Вероятнее всего П. М.
Бунин поспешил выйти в отставку вскоре после объявления
манифеста «О вольности дворянской» изданного в 1762 г.,
т.к. во всех документах он именуется прапорщиком, т.е.
самым младшим офицерским чином того времени. Он
удачно женился на представительнице известного
рязанского дворянского рода Лодыгиных – Анне Ивановне.
Для своего семейства Пётр Максимович выстроил
каменный дом, что «в отдалённых от столиц помещичьих
усадьбах в екатерининское время было большой
редкостью». Диковинкой в рязанской глубинке был и
тенистый парк или «сад», как его тогда именовали. В нём,
корме привычных тогда фруктовых деревьев хозяином была
высажена тенистая липовая аллея, идущая к Ранове, а в
центре сада красовался огромный сибирский кедр,
«дававший в изобилии орехи».
В семье Буниных появились четыре сына – Василий,
Алексей, Пётр, Иван и три дочери – Мария, Варвара и Анна.
Всем им родители дали хорошее образование. О Василии
мы знаем, что он служил в артиллерии и вышел в отставку
в чине подпоручика. В. П. Бунин (1752-?) был
высокообразованным человеком, владевшим иностранными
языками. Он был членом модных тогда масонских лож,
имел хорошие связи в литературных кругах Москвы.
Впоследствии он становится хозяином родового
урусовского поместья.
В конце XVIII века в связи с изданием Екатериной II
«Жалованной грамоты дворянству» происходит
официальное оформление дворянского сословия. 21 марта
1893 г. в Рязанское дворянское собрание поступает
прошение о «признании древнего дворянского звания» от
Петра Максимовича Бунина, его сына Василия Петровича
и племянников Алексея Васильевича и Максима
Дмитриевича. Все дела по доверенности родственников вёл
именно В. П. Бунин. В подтверждение древности рода
Буниных были представлены поколенная роспись и грамоты
на владения по р. Ранове, жалованные за службу их
предкам. Указом императрицы Екатерины II от 20 декабря
1793 года Бунины были утверждены в дворянстве и род
был внесён в VI часть родословной книги Рязанской
губернии.
В 1803 г. был утверждён герб дворянского рода Буниных,
описание которого гласит: «В щите, имеющем голубое поле,
изображён перстень и вокруг него три продолговатые
серебряные креста. Щит увенчан дворянским шлемом и
короной со страусовыми перьями. Намёт на щите голубой,
подложенный серебром». Герб был внесён в Общий
гербовник дворянских родов Российской империи.
Младшие из сыновей П.М. Бунина - Пётр и Иван
воспитывались в Морском корпусе и связали свою жизнь
с флотом. Иван Петрович Бунин (1773-1859) прожил долгую
и интересную жизнь. За 20 лет морской службы в эскадрах
адмиралов П.И. Ханыкова и М.К. Макарова, он участвовал
в нескольких кампаниях на Балтике, в Немецком море и у
берегов Голландии. 2,5 года находился в шведском плену.
Был основателем Офицерского собрания в Кронштадте.
Вышел в отставку в звании капитан-лейтенанта. Ещё 35 лет
Р К № 10 2 0 14
52
он провёл на гражданской службе, окончив её в чине
статского советника при Министерстве внутренних дел в
1852 г. Был награждён орденом Св. Владимира 4-й степени
и знаком «40 лет беспорочной службы». Примечательна ещё
одна награда – бриллиантовый перстень от императора
Александра I «за человеколюбивый подвиг спасения
погибавших 4-х человек на кронштадтском рейде».
П. П. Бунин выйдя с флотской службы в отставку женился
на представительнице старого боярского рода Екатерине
Григорьевне Вельяминовой и поселился в имении Марфино
Усманского уезда Тамбовской губернии.
Старшая сестра – Мария в 1789 г. вышла замуж за
отставного секунд-майора Кабардинского полка, пронского
помещика Николая Петровича Семёнова. Ей в приданое было
выделено 1000 десятин земли на правом берегу р. Рановы
и 100 душ крепостных, которые были переселены из с.
Урусова на эти земли. В конце XVIII в. здесь возникло
новое «дворянское гнездо» рода Семёновых, давших
Отечеству несколько поколений известных литераторов,
учёных, общественных и государственных деятелей, среди
которых наиболее известен своим знаменитым
путешествием внук Марии Петровны – Пётр Петрович
Семёнов-Тян-Шанский (1827-1914).
Но более всех прославила эту ветвь рода Буниных самая
младшая сестра - Анна. После смерти отца, получив свою
долю наследства, в 1802 г. она переезжает в С.-Петербург,
к брату Ивану, где усиленно занимается самообразованием.
Здесь она в полной мере реализует свой литературный, в
первую очередь поэтический, талант. Анна Петровна Бунина
(1774-1829) издаёт несколько сборников своих
стихотворений и прозы, занимается переводами. Она была
избрана почётным членом общества «Беседы любителей
русского слова», её талант признают мэтры российской
словесности Г. Р. Державин, Н. М. Карамзин, И. А. Крылов.
Ей покровительствует фельдмаршал М. И. Кутузов,
император Александр I назначил ей ежегодную пенсию.
«Почтила своим вниманием также Императорская
Российская Академия: наградила денежным даром; и хотя
она и не принадлежала к числу академических Почетных
Членов, но отличные её в стихотворстве дарования дали и
её портрету место между прочими». Неизлечимая болезнь,
лишила её возможности продолжать свою деятельность.
Последнее стихотворение А. П. Буниной было напечатано в
1814 г. Лечение в Англии, затем на Кавказе и Липецком
курорте не увенчалось успехом. В 1819-1821 гг. Академия
Наук за свой счёт выпустила «Собрание стихотворений
Анны Буниной» в 3-х томах.
В 1823 г. Анна Петровна поселилась недалеко от с.
Урусова, у двоюродного племянника Дмитрия Максимовича
Бунина в с. Дуроломовка (Денисовка). Последние шесть
лет прошли в больших страданиях, но она находила в себе
силы работать - трудилась над переводом “Нравственных и
философских бесед” шотландского писателя и
проповедника Г. Блера. Скончалась Анна Петровна 4 декабря
1829 года и была похоронена у стен Никольского храма в
с. Урусово рядом со своими родителями.
Василий Петрович Бунин стал последним из этой фамилии
владельцем урусовского поместья. После смерти молодой
жены он оставил единственную дочь Екатерину на попечение
родственников и больше никогда в Урусово не возвращался.
Его имение в Урусово было продано князьям Кропоткиным.
Это произошло в начале XIX века.
Княжеский род Кропоткиных ведёт своё начало от
легендарного князя Рюрика и восходит к князьям
Р К № 10 2 0 14
Смоленским. Родоначальником князей Кропоткиных был
племянник последнего великого князя Смоленского Юрия
Святославовича (?-1407) князь Дмитрий Васильевич, по
прозвищу Кропотка (?-1470). Кропоткины в 1687 г. были
внесены в «Бархатную книгу», включавшую в себя наиболее
знатные боярские и дворянские роды России. Рязанская
ветвь князей Кропоткиных относилась к младшей ветви
рода. Несмотря на княжеское достоинство и
принадлежность к рюриковичам, в XVI-XVII вв.
представители этой фамилии высоких государственных
постов не достигали. В истории известен князь с говорящим
именем Кузьма-Воин Михайлович, который в 1617-1629 гг.
был воеводой в Шуе, Коломне и Торжке. Род Кропоткиных
был внесён в 5 часть Дворянской родословной книги
Рязанской губернии. Герб князей Кропоткиных утвержден
императором Павлом I 22 октября 1800 г. и был аналогичен
смоленскому гербу: «В щите, имеющем серебряное поле,
изображена чёрная пушка на золотом лафете, поставленном
на траве, и на пушке сидит райская птица. Щит покрыт
мантией и шапкой, принадлежащими княжескому
достоинству».
Хозяином урусвоского имения становится крупный
землевладелец князь Пётр Николаевич Кропоткин (17711826). По данным на 1816 г. за ним состояло 845 душ
мужского пола в Рязанской, Московской, Тульской,
Калужской, Тамбовской губерниях. В Раненбургском уезде
Кропоткиным принадлежали земли и крестьяне в с.
Урусово, сельце Бородино, дер. Займище и Сторожевая.
Кропоткин начинал военную службу в 1790 г. в лейбгвардии Преображенском полку сержантом. Уже 1796 г.
выходит в отставку в чине гвардии прапорщика. В 1806
вступил пятидесятником в Земское ополчение Рязанской
губ. По упразднении ландмилиции был уволен от службы
в 1807. В следующем году П. Н. Кропоткин определяется
на гражданскую службу в экспедицию Кремлевского
строения в число загородных смотрителей с чином
титулярного советника. С началом Отечественной войны
1812 года князь Кропоткин вступает в Рязанское дворянское
ополчение. Поручик П. Н. Кропоткин принимал участие в
заграничных походах уже в качестве кадрового военного в
составе 3-го Рязанского пехотного полка. Участвовал в
блокаде Дрездена, Магдебурга и Гамбурга. Окончательно
вышел в отставку в 1814 г. Избирался предводителем
дворянства Раненбургского уезда. Был женат на княжне
Прасковье Алексеевне Гагариной (1770-1850). Её братом
был сенатор и один из выдающихся масонов того времени
Иван Алексеевич Гагарин (1771-1832). Но больше он
запомнился тем, что был женат на знаменитой трагической
актрисе Екатерине Семёновой.
Надо отметить, что все урусовские имения по 7 и 8
ревизиям 1816 и 1834 гг. были записаны именно на
Прасковью Алексеевну. П. П. Семёнов-Тян-Шанский в
своих мемуарах оставил о ней и нравах помещиков того
времени интересную зарисовку, он пишет: «Княгиню я
помню очень хорошо. Это была полная старушка, особенно
разговорчивая при встречах с бабушкой (Марией
Петровной Семёновой, урождённой Буниной – А.Б.) во
время обедни в урусовской церкви. В церкви…было
устроено для господ особое возвышение против правого
придела, на котором помещалась только местная
аристократия. Княгиня спешила сообщить бабушке все
новости дня, между которыми играли роль всякие семейные
и домашние события у соседей, приезды гостей, а также
разносчиков, приезжавших с красным товаром. По этой
53
части княгиня не только подробно объясняла, но и тотчас
спешила посылать свою прислугу за купленными товарами
в свой дом, с тем, чтобы показать их тут же в церкви».
Ещё в 1794 г. В. П. Бунин ходатайствовал перед Рязанской
духовной консисторией о строительстве новой каменной
церкви. Разрешение было получено, но его планам не
суждено было сбыться. Княжеская чета Кропоткиных
вместе с соседом П. Н. Семёновым были инициаторами (а
Кропоткины ещё и главными вкладчиками) строительства
в Урусово нового каменного храма. Вместо обветшавшей
деревянной Воскресенской церкви в 20-х гг. XIX в. был
возведён величественный каменный двухэтажный храм
Николая Чудотворца, который был освящён в 1831 г.
У П.Н. и П.А. Кропоткиных в Урусово родилось три сына
и столько же дочерей. Старший, капитан гвардии Дмитрий
Петрович (1801-1837), первым в роду «взялся за перо» и
был довольно известным в своё время поэтом и
переводчиком, много печатался в журналах «Библиотека
для чтения» и «Сын Отечества». Как писал в своих мемуарах
его племянник Пётр Кропоткин: «Брат отца пописывал стихи
и некоторые из его стихотворений даже вошли в
смирдинское издание «Сто русских литераторов». Свои
стихи дядя издал даже отдельной книжкой – факт, о котором
мой отец всегда стыдился даже упомянуть. Мои двоюродные
братья, мой брат и я сам в большей или меньшей степени
принимали участие в литературе нашего времени».
Младший сын – Алексей Петрович (1805-1871) после
окончания Школы гвардейских подпрапорщиков служил в
лейб-гвардии Семёновском полку. Участвовал в русскотурецкой войне 1828-1829 гг., за которую был награждён
орденом Св. Анны 3-й степени и золотой шпагой «За
храбрость», и в Польской кампании 1830-1831 гг.
Георгиевский кавалер. Вышел в отставку генерал-майором.
Он был женат на дочери героя Отечественной войны
генерал-лейтенанта Н. С. Сулимы - Екатерине Николаевне.
В их семье в Москве родился сын - впоследствии
знаменитый теоретик анархизма, географ, историк и
литератор Пётр Алексеевич Кропоткин (1842-1921), который
неоднократно бывал в урусовском имении. Вот строки из
его воспоминаний: «Мой прадед и дед сперва были
военными, но вышли в отставку совсем молодыми и
поспешили удалиться в свои родовые поместья. Нужно
сказать, впрочем, что одно из поместий, Урусово,
находящееся в Рязанской губернии и расположенное на
холме среди роскошных полей, прельстило бы хоть кого
красотой тенистых лесов, бе сконечными лугами и
извилистой речкой».
Средний сын - Николай Петрович (1802-1852) после
смерти отца вышел в отставку в чине поручика и,
женившись на Екатерине Петровне Хрущёвой, практически
безвыездно жил в с. Урусово, помогая престарелой матери
вести хозяйство. По данным на 1853 г. за Николаем
Петровичем значилось в с. Урусово 45 и дер. Притыкино
49 душ муж. пола, а за его братом Алексеем Петровичем в
дер. Займище 14 и Притыкино 74 души муж. пола.
В семье Н.П. и Е.П. Кропоткиных было два сына. Оба
получили образование в Школе гвардейских
подпрапорщиков в Санкт-Петербурге. Старший – Пётр
Николаевич (1831-1903), вступил в армейскую службу в
1851 г., служил в лейб-гвардии Уланском полку. С 1863 г.
– полковник. В 1867 г. был назначен командовать 1-м
гусарским Сумским полком, в 1874 г. - 2-й бригадой 3-й
кавалерийской дивизии. С 1884 г. член Комитета по
устройству и образованию войск. Был уволен в запас в
чине генерал-лейтенанта. Младший – Дмитрий Николаевич
(1836-1879), сделал блестящую военную и придворную
карьеру. Свою службу он начинал в 1854 г. в лейб-гвардии
Конном полку. В период Крымской войны 1853-1856 годов
находился в составе войск, охранявших окраины СанктПетербургской губернии. В 1859 году был назначен на
должность полкового адъютанта и произведён в поручики.
В 1864 года прикомандирован к инспекторскому
департаменту Военного министерства. В 1865 году за
отличную службу получил чин полковника. В 1868 г. князь
Д. Н. Кропоткин был произведён в генерал-майоры
с назначением в свиту императора. Одновременно указом
Александра II назначен военным и гражданским
губернатором Гродно. В 1870 году переведён на должность
харьковского губернатора. Был награждён орденами Св.
Владимира 2-й степени, Св. Анны и Св. Станислава 1-й
степени. 9 февраля 1879 года был смертельно ранен
террористом-народовольцем.
После отставки в 1889 г. генерал-лейтенант П.Н.
Кропоткин переезжает с семьёй в своё урусовское имение.
П. П. Семёнов-Тян-Шанский в своих мемуарах об этом
пишет: «Урусовская усадьба перешла к старшему в роде
Кропоткиных… и находится и доныне в цветущем
состоянии: реставрированный старый каменный дом хорошо
содержится, надворные строения обновлены, сад не только
сохранён в неприкосновенности, но и расширен, усадьба
эта принадлежит к тем, которые на моей памяти находятся
не в упадке, а в прогрессе». По данным на 1870 г. за князем
П. Н. Кропоткиным значился земельный надел размером в
584 ѕ десятины.
Пётр Николаевич был женат на Александре Фёдоровне
Юдиной (1841-1913) и у них было два сына – Дмитрий
(1868-1892) и Николай. Последним владельцем из рода
князей Кропоткиных в Урусово стал младший сын Николай
Петрович (1869-1919). Он получил блестящее образование
в Пажеском корпусе и служил в Кавалергардском полку.
В 1904 г. произведён в полковники. Имел придворный чин
шталмейстера. С началом I мировой войны служил в
Мобилизационном управлении Генерального штаба,
генерал-майор. Был полным кавалером черногорского
ордена князя Даниила. Уже в 1918 г. в
национализированном имении князей Кропоткиных была
открыта школа, которая действует и по настоящее время. В
ХХ веке по бокам старинного здания были возведены
дополнительные постройки, одна из которых соединила
усадебный дом со старинным каменным флигелем. В школе
долгое время сохранялась кропоткинская мебель и книги
из княжеской библиотеки. Несколько сохранившихся
предметов и около 30 книг в 1997 г. были переданы на
хранение в музей-усадьбу П. П. Семёнова-Тян-Шанского в
дер. Рязанка. Во дворе школы частично сохранились
усадебные хозяйственные постройки. Парк усадьбы в с.
Урусово является памятником природы регионального
значения27. Здесь сохранились отдельные старовозрастные
экземпляры хвойных деревьев, частично сохранилась
ограда парка, выложенная из природного камня.
Старое кладбище с могилами бывших владельцев этих
земель – Буниных в советское время было полностью
разрушено. Могильный камень с захоронения поэтессы А.
П. Буниной сохранился чудом. Его обнаружили в
фундаменте одного из урусовских домов. Долгое время
он бережно хранился в Липецке А. Ю. Клоковым. В 1994 г.
его установили на предполагаемом месте захоронения Анны
Петровны.
Р К № 10 2 0 14
54
ф
отонаблюдения
рубрику ведет дядя Миша
2014 шагов вперед - 2004 назад
Из кризиса вышли...
Был сильный мороз
Р К № 10 2 0 14
чаплыгинские глупости
У нашего неутомимого князя Вол-Конского появилось
новое хобби. Неожиданно для всех он увлекся фольклором,
а именно частушками, и не какими попало, а
краеведческими. Стоит где-то кому-то растянуть гармонь и
открыть рот, наш князь тут как тут. Присядет тихонечко,
потрет носовым платком пенсне (в котором вмонтирован
диктофон) и готов слушать хоть до утра, вылавливая, как
жемчужины со дна моря, те перлы, которые касаются
раненбургской истории и жизни. Но это он с чужими людьми
такой тихий и деликатный. Являясь в редакцию, князь берет
балалайку (гармошки у нас нет) и заставляет нас по
нескольку раз слушать частушки. «До коле?!» – восклицаем
мы. « До тех пор, пока каждый из вас не предоставит мне
не менее трех частушек», - спокойно но твердо заявляет
аристократ.
Братья и сестры, если кто услышит или придумает
краеведческую частушку, просим незамедлительно выслать
в наш адрес. В качестве образца приведем несколько штучек
из коллекции князя:
***
Как-то Петр и Данилыч
Здесь по Ряссе плыли…
И никто не скажет нынче
Че они забыли.
***
Через Юсово на рынок
Шел один чаплыгинец.
Шел вдоль речек, видел рыбок…
И дошел ведь, наконец!
55
***
В Раненбурге, на вокзале,
Подошел ко мне грузин:
«Э..! послюшай, генацвале,
Гдэ растет ваш АПЭЛСИН?»
***
Рынок. Ресторан. Собор.
Медный Петр Первый.
С ним Данилыч. Он не вор.
Кажется. Наверно…
***
- Не крахмальный ли пахнул?
- И не думай даже! –
Это с Запада подул
Ветер ихний, вражий.
***
К нам германцы, к нам китайцы, Их вcтречаем с песней.
Цены прыгнули на яйца.
Жить все интересней!
***
Смотришь влево, смотришь вправо:
Раненбург – столичный град!
Городу на Ряссах – слава!
Вова, знай: нам Питер – брат!
Мысль на мостушке:
П. П. С-Т-Ш - хороший человек...
живет...
в позапрошлом веке...
никогда не отвечает на мобильник...
Сан Саныч
тел. редакции (47475)25037, 22040,
E\m: levitov62@ya.ru
Р К № 10 2 0 14
56
Содержание всех предыдущих номеров журнала (1 - 9 номера):
№1
Основания и направления
Краеведение
А. Богданов. Крепость цвета Оранж.
В. Шлыков. Марина Цветаева и Раненбург.
Ю. Теляков. Куда текут Рясы?
С. Левитов. Письмо другу.
Проза.
В. Коротеев. Малыш и лошадка.
Н. Михин. Шишков.
С. Левитов. Китаец.
В. Погонин. Охота на слона.
Д. Леонтенко. Брежнев на охоте.
Исследования и размышления.
Наследие Данилевского.
(сотавитель А. Крестинин).
Объяснение на картину.
Поэзия
А. Бунина.
А. Прасолов.
С. Аксенова.
А. Домбровский.
Г. Григоренко.
А. Крестинин.
И. Сорокин.
Проекты.
Клади.
В Маниловской башне.
Всякое.
Эти странные тексты.
на форзаце:
В. Матыцин. Фоторепортаж: «Хочу жить в Чаплыгине».
Поэтические открытия.
Всякое.
№3
От редакции.
Краеведение
С. Архипова. Культурная жизнь Раненбурга.
А. Богданов. Забытая узница.
Т. Тарасова. Глафира Иванникова, или за что нам это?
Ю. Теляков. Куда текут Ряссы.
И. Саввин. Предания и легенды города Раненбурга.
С. Аксенова. Жабино. Жили, учились.
Д. Тишаков. Деревья нашего района.
Проза
А. Богданов. Ночной полет.
А. Бессонов. Увлечение.
А. Воробьева. Безымянная сказка.
С. Покровская. Вася и насекомые (пьеса для детского сада).
С. Левитов. Детская энциклопедия.
Е. Агарков. Путешествие из Липецка в Раненбург.
Исследования и размышления
А. Крестинин. «Клянусь» или «обещаю»?
Сиреневый туман.
Рясский волок.
Песни раненбургских композиторов
Поэзия
Россинка. Предисловия.
Е. Викулин.
А. Медведев.
А. Ситников.
Всякое
№2
№4
От редакции.
Краеведение
Тараны Михаила Борисова.
Ю. Теляков. Куда текут Ряссы?
Ю. Шураев. Листая страницы из жизни больницы.
А. Богданов. Возникновение села Слободское.
В. Подзоров. Воспоминания.
В. Левитова. Митрополит Раненбургский.
Проза
Н. Н. Кореннов. Заметки рыбака.
З. Пожидаева. Грехи отцов наших.
С. Покровская. Короткие рассказы.
Интересные люди
Монархизм в Раненбурге.
Наши на Куликовом поле.
Пять путешествий Игоря Ролдугина
и Сергея Левитова в «Табакерку».
Москва признала талант художника.
Поэзия
Поэтическое путешествие:
З. Пожидаева.
С. Аксенова.
А. Толпеев.
П. Пиница.
С. Рыбалкин.
И. Хоменко.
От редакции
Краеведение
Светлана Архипова. Культурная жизнь Раненбурга.
Юрий Теляков. Куда текут Ряссы?
Алла Свиридова. Имярек.
Зинаида Пожидаева. По струнам памяти.
Юрий Шураев. Раненбургские минводы.
Святые источники.
Александр Богданов. Древняя карта нашего края.
Священномученик Михаил Благиевский.
Р К № 10 2 0 14
Проза
Алексей Крестинин, Сергей Левитов. Рассказы.
Интересные люди
Татьяна Тарасова. Художник Василий Иванович Агафонов.
Алексей Крестинин. Эхо фестиваля.
Я. С. Сарычев. О книге Сетланы Аксеновой
«К дому по снегу следы».
Чаплыгин - Челябинск!
Поэзия
Николай Боев, Татьяна Буслаева, Константин Киселев,
Михаил Трубицин, Наталья Демичева, Максим Горелов,
Ирина Азарова, Антон Черных, Наталья Крутикова,
Алексей Кириллов.
Светлана Покровская. Сад.
Всякое
57
№5
От редакции
Краеведение
Юрий Теляков. Куда текут Ряссы?
Александр Богданов. Колыбельское - село у родника.
И. Саввин. Купеческая архитектура Раненбурга.
Эмиль Сокольский. Утро Раненбурга.
Зинаида Пожидаева. По струнам памяти.
Епископ Василий.
Татьяна Камышникова. ЮВЖД - 140 лет.
Швейной фабрике - 50 лет.
Павел Варлаков. Раненбургские переселенцы.
А. Погонина. Раненбург - город хлебный.
«Апельсиновый город» - прообраз Петропавловской
крепости.
Исследования
Алексей Крестинин. Раненбург - Пекин.
Интересные люди
Владимир Корчунов. Живопись.
Поэзия
Светлана Агапова, Сергей Борисов,
Николай Михин.
Всякое
№6
От редакции.
Краеведение
Александр Богданов. Великий сын России.
«Элегии» - 30 лет. Фотоочерк.
Виктор Елисеев. Был с Пушкиным на дружеской ноге.
Почему Семенов Тян-Шанский?
Зинаида Пожидаева. По струнам памяти.
Продовольственная безопасность России в эпоху Петра
Великого.
Алексей Крестинин. Сплетенье судеб.
Сергей Ряузов. Воспоминания о войне и мире.
Исследования
Светлана Аксенова. Неравнодушные заметки по поводу.
Алексей Степанович Хомяков.
Илья Пригожин. Философия нестабильности.
Интересные люди
Татьяна Тарасова. Павел Веселкин. Живопись.
Проза
Свтлана Покровская. Новая репка.
Всякое
№7
От редакции
Краеведение
Татьяна Тарасова. Род купцов Распоповых.
Светлана Аксенова. Год русского языка.
Алексей Крестинин. Шишков и Бунина. Влечение сердца.
Александр Богданов. Моё путешествие к Семеновым ТянШанским
в Петербург и их путешествия в Раненбург.
Исследования
Храмы Раненбурга.
Евгений Викулин. Слово об интернате.
Художники
Сергей Левитов. Живопись.
Поэзия
Николай Михин.
Василий Мещеряков.
Александр Сонин.
Андрей Халяпин, Иван Князев.
Проза
Светлана Покровская. Плавниками по воде.
Алексей Кириллов. Второй рассказ дворника.
Всякое
№8
От редакции
Краеведение
Валерия Левитова. Подвижники благочестия нашего края.
Исследования
Сергей Левитов. Фотоотчет: Путешествие в Зеркалы.
Альберт Суворов. Клуб «Сокол».
Евгений Викулин. Воспоминания.
Алексей Крестинин. Н. Я. Данилевский и П. П. СеменовТян-Шанский.
Светлана Аксенова. Достопамятное фото.
Олег Копытов. Пиар и пир обывателей.
Художники
Андрей Удодов. Живопись.
Поэзия Музыка
Галина Григоренко,Анатолий Ситников,
Светлана Аксенова, Светлана Агапова,
Сергей Сонин, Иван Рощупкин.
Проза
Николай Михин. Тонькина свадьба.
Светлана Покровская. Рассказы.
Владимир Коротеев. Рассказы.
Лепта и талант
№9
От редакции
Краеведение
Юрий Душаков. Кривополянье. 1811 год.
Александр Богданов. «Только изучив свое прошлое, мы
можем творить будущее».
Валерия Левитова. Агафья Андреевна Погонина.
Дмитрий Зызин. Краеведческий блок:
Пожары в Раненбурге.
История Раненбурга в фотографиях. Улица Козловская.
Эпизод I.
Раненбургский уезд в годы революции
и гражданской войны.
От февраля к октябрю.
Из блога «Раненбуржца».
Дворяне Раненбурга: фотоальбом.
Исследования
Алексей Крестинин. Иловайский и Розанов встреча в
«Уединенном».
Алексей Кириллов. Велокросс Большой медведицы.
Художники
Сергей Викулин. Живопись.
Проза
Александра Тамбовская. Гонец из Раненбурга.
Юрий Путилин. Очерки.
Пртороиерей Евгений Мастрюков. Заметки.
Разное
Р К № 10 2 0 14
58
раненбург - чаплыгин 2014
Р К № 10 2 0 14
Автор
dmitr.zyzin
Документ
Категория
Культура
Просмотров
371
Размер файла
23 433 Кб
Теги
рк10
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа