close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

POST MORTEM: любовь, искусство и игра со Смертью

код для вставкиСкачать
Идея для написания этой статьи впервые возникла незадолго до выступления на выставке «Контур: Невидимое», посвященной теме смерти в искусстве. Через некоторое время небольшая статья о поэзии начала жить своей жизнью и трансформировалась, как это час
Авторы: Балабанова Елизавета Александровна, Путинцев Артем Александрович
Идея для написания этой статьи впервые возникла незадолго до выступления на выставке "Контур: Невидимое", посвященной теме смерти в искусстве. Через некоторое время небольшая статья о поэзии начала жить своей жизнью и трансформировалась, как это часто случается с текстами, - она была доработана в соавторстве, и в своем завершенном виде увидела свет на X юбилейной конференции УРААПП "Я, любовь и символическое".
POST MORTEM: любовь, искусство и игра со Смертью
Современный человек, как известно еще со времен голландского философа и культуролога Йохана Хейзинги1, есть Homo ludens, "человек играющий". Феномен игры с культурологической точки зрения сам по себе является во многом определяющим для индивида, а в наши дни, когда мир зачастую воспринимается нами как задуманный кем-то грандиозный компьютерный симулятор (нельзя не вспомнить таинственный образ Архитектора из кинотрилогии о Матрице), понятие игры человека и с человеком приобретает совершенно новое звучание.
Игра есть один из основополагающих, генерализованных принципов человеческого существования. В самом общем виде игры можно разделить на два класса - это игры с внешним миром, то есть взаимодействие с себе подобными, взаимодействия социального характера, и игры с миром внутренним - то есть попытка самопознания в той или иной форме. Среди игр второго рода, затрагивающих глубины собственного бессознательного индивида, заставляющих его искать собственную Самость, особый интерес представляют два вида игр: игры со словом и игры со Смертью. Именно на стыке этих двух игр построена и живет вся современная литература вообще, и тем более современная поэзия как ее часть. ***
В этой статье тема смерти и любви будет отчасти связана с фигурой Поэта - с большой буквы. Поэт - это тот, кто во многом стоит на границе между мирами: миром познания и миром ощущения, миром явленным и миром неосязаемым, и в том числе - и между миром живых и миром ушедших. Для него влечение к смерти, мортидо - это не просто инстинкт, это неоднократный способ выйти за границы собственного "Я", таким образом каждый раз углубляясь в миры собственного бессознательного и одновременно продлевая себя в Вечности. Это продление себя в вечности возможно только при своеобразных взаимоотношениях со Смертью. Его игру в этом смысле можно вполне сравнить с любовью, поскольку результатом становится творческое детище, творение. Любая игра - это СО-бытие между игроками. Любое искусство - это СО-бытие между предметом и человеком, из которого рождается Нечто. Произведение выступает по отношению к человеку и вещи как "превосходящая реальность". В этом смысле Гадамер утверждал, что "субъект игры - это не игрок"2, поскольку через играющих игра лишь достигает своего осуществления. Нюанс состоит в том, что произведение искусства, как и человеческая жизнь, темпорально, но, невзирая на свою временность, способствует запечатлению субъекта в вечности и позволяет достичь состояния бессмертия. Что касается сущности поэзии, то Иммануил Кант, будучи родоначальником немецкой классической философии, показывал ее через аналогию игры и искусства. По мнению Канта, игра и художественное искусство сходны между собой, и их главное сходство заключается в их свободе3. В отличие от прочих видов деятельности, искусство и игра не преследуют утилитарных целей. Они представляют собой свободную игру души человека. Поэзия всегда создает некую иллюзию, "играющую видимость", которая, невзирая на свою иллюзорность, придает отчетливые очертания окружающей реальности и окрашивает бесцветную истину в яркие тона, наполняя ее эмоциональными и чувственными содержаниями. Можно подумать, что поэтическая иллюзия лжет, однако игра - не есть ложь. Эта иллюзия - игра воображения, которая не имеет ничего общего с обманом чувств. ***
Что же касается интеракции - неотъемлемой части любви, то с игрой ее связывает гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Стоит вновь вспомнить о словах Хейзинги - о том, что "размеренное слово возникает только в совместной игре, только там оно обладает своей функцией и своей ценностью, которые утрачивает по мере того, как совместная игра теряет характер культа, торжества или праздника. [...] Все, что в поэзии с течением времени получает сознательное признание как неотъемлемые ее качества: красота, магическая сила, причастность священному, -- первоначально все еще подчиняется первородным свойствам игры"4. И наконец, можно вернуться к мыслям Карла Густава Юнга, который в своей работе "Душа и смерть" заявлял прямо и откровенно: "Как полет снаряда кончается с достижением цели, так и жизнь заканчивается смертью, которая, стало быть, и есть цель всей жизни. Даже жизненный подъем и вершина - лишь этапы движения к цели, средства ее достижения, цель же - смерть"5. Душа, в отличие от тела, непрерывна. Именно этим и объясняется вера в жизнь после смерти - вера архетипичная, нуминозная. ***
Таким образом, смерть - есть процесс неизбежный, а местами и желаемый. Смерть выступает как непреходящая реальность души. Известный многим страх перед психоанализом - это ни что иное, как страх перед метафорой смерти, поскольку, работая с глубинами бессознательного, мы, желая того или нет, сотрудничаем с Аидом. Стремление людей "освоить" феномен смерти, сделать его чем-то понятным и доступным в обращении проявилось в огромном множестве сказаний, мифов, ритуалов (похороны, оргии, жертвоприношения). Благодаря мощной ритуализации, смерть включается в игровое действо, в результате чего она предстает включенной в порядок и цели жизненного мира людей и уже не такой чуждой, а значит, и не такой опасной. Об этом и говорит вся история восприятия архетипа Смерти в мировой культуре - об олицетворении всего процесса умирания, о персонификации процесса умирания. Недаром еще с древнейших времен мифопредставление о смерти как точке отсчета для осмысления земного существования развивает идею смерти как свершения человеческой судьбы. Шумерская персонификация судьбы Намтар являлась человеку в час кончины, как посол богини подземного мира Эрешкигаль6. В разных мифологиях и культурах проводниками в потусторонние миры выступали Вергилий, Анубис, Филимон из Красной книги Юнга, Гермес, Велес. В момент смерти человек не просто прекращает свой жизненный путь. Он исполняет свою судьбу до конца. Именно в этом, в конечном счете, как раз и лежат истоки любого мортидо - в стремлении познать свою собственную судьбу и цель, пусть даже и самым радикальным путем. Найти свой собственный ритуал для доступа к потустороннему и нуминозному содержанию, которым наполнен процесс умирания - к тому, что с трудом воспринимается сознанием. ***
Наконец возвращаясь к теме поэзии, хотелось бы привести строки-иллюстрации к феномену персонификации процесса умирания и воплощения его в символической фигуре. В современной русской поэзии существует, на мой взгляд, только одна фигура Поэта, стоящего на границе - Линор Горалик, и именно ее стихи достойны иллюстрировать нуминозное, иллюстрировать персонификацию архетипического образа. Если за молоком или так, в поношенном до ларёчка,
можно встретить девочку - восемь пасочек, два совочка, -
у подъезда, у самого у крылечка.
Тело у неё щуплое, голова пустая.
Вся она, словно смерть, любимая,
словно смерть, простая, -
и коса, и коса густая.
Вот она выбирает пасочку и идёт ко мне осторожно,
так берёт документики, будто это важно.
Фотография, биография, биопсия, копия.
Это я, девочка, это я.
Голова у меня пустая,
совесть чистая,
ты моя7.
Все искусство, в общем и целом, можно назвать попыткой договориться со смертью, попыткой выиграть у Мрачного Жреца хотя бы несколько фигур на шахматной доске существования - несмотря на то, что итог партии известен заранее. Страх перед архитектоникой потустороннего естественен для человека. Нуминозное всегда находится вне сферы познания, оно переполняет страхом и трепетом, подавляет своей властью, но при этом остается величественным, дающим неповторимый опыт, без которого немыслима полнота бытия. Смерть подходит под это описание как нельзя лучше - ибо, говоря словами Ницше, чем сильнее воля человека к жизни, тем сильнее в нем страх собственной смерти8. Воля к жизни, присутствующая так или иначе у каждого, усиливает и страх смерти, страх не успеть. Отсюда и вечные игры в попытке либо договориться, либо обмануть ту, с которой не выйдет ни первого, ни второго. И одним из таких способов становится интеракция, диалог, любовь. Смерть для Горалик, как для человека, так и для поэта, это не просто естественная часть жизни, не просто ее закономерный итог, к которому стремится каждая душа. Взаимодействие со смертью - это прежде всего диалог, попытка договориться с Мрачным Жнецом. Любопытно, что этот диалог обычно происходит именно в форме игры - словами, смыслами, ценностями. Чем-то она напоминает знаменитую игру в загадки со Сфинксом, когда на кону стоит жизнь путника. Чем-то она напоминает и игру между Бильбо Бэггинсом и Горлумом - с той лишь разницей, что для хоббита мысль о собственной смерти (и смертности) допускалась лишь теоретически. Для Горалик, как и для любого другого, кто стоит на границе между явленными и неосязаемыми мирами, мысль о конечности смертного - сама собой разумеющаяся и неотступная.
***
У Линор Горалик есть еще одно стихотворение, прекрасно иллюстрирующее попытку продления собственного состояния post mortem с помощью любви. Речь идет о состоянии, когда осознается бессмысленность бегства или отыгрывания и остается только одно желание - раз уж так вышло, что нельзя ничего переиграть и изменить, и результат шахматной партии с потусторонним всегда будет известен, то единственным способом достичь личного бессмертия становится сохранение диалога. Диалога, без которого невозможна любовь, и который по сути своей и является любовью.
Как в норе лежали они с волчком, -
зайчик на боку, а волчок ничком, -
а над небом звёздочка восходила.
Зайчик гладил волчка, говорил: "Пора",
а волчок бурчал, - мол, пойдём с утра, -
словно это была игра,
словно ничего не происходило, -
словно вовсе звёздочка не всходила.
Им пора бы вставать, собирать дары -
и брести чащобами декабря,
и ронять короны в его снега,
слепнуть от пурги и жевать цингу,
и нести свои души к иным берегам,
по ночам вмерзая друг в друга
(так бы здесь Иордан вмерзал в берега),
укрываться снегом и пить снега, -
потому лишь, что это происходило:
потому что над небом звёздочка восходила.
Но они всё лежали, к бочку бочок:
зайчик бодрствовал, крепко спал волчок,
и над сном его звёздочка восходила, -
и во сне его мучила, изводила, -
и во сне к себе уводила:
шёл волчок пешком, зайчик спал верхом
и во сне обо всём говорил с волчком:
"Се, - говорил он, - и адских нор глубина
рядом с тобой не пугает меня.
И на что мне Его дары,
когда здесь, в норе,
я лежу меж твоих ушей?
И на что мне заботиться о душе?
Меж твоих зубов нет бессмертней моей души".
Так они лежали, и их короны лежали,
и они прядали ушами, надеялись и не дышали,
никуда не шли, ничего не несли, никого не провозглашали
и мечтали, чтоб время не проходило,
чтобы ничего не происходило, -
но над небом звёздочка восходила.
Но проклятая звёздочка восходила9.
Это стихотворение о той самой диалогической самости, интеракции, которая представляет собой ядро, сущность любви. Можно смело утверждать, что только в этом диалоге мы бессмертны, и этот же диалог ведется со Смертью.
Со Смертью нельзя договориться - потому что она просто исполняет свой долг. Ее нельзя обыграть - потому что в любой игре со Смертью исход известен заранее. Ее нельзя обмануть - потому что невозможно обмануть сущность, для которой индивид не слишком важен. Даже продлить собственное не-Бытие не получится - потому что проклятая звёздочка все равно восходит. Потому что с самого первого часа человеческого существования Смерть выдает человеку кредит с неопределенным сроком и гигантскими процентами - человеческую жизнь. И все, что мы можем сделать, чтобы хоть как-то расплачиваться по этому кредиту - это решать, что делать со временем, которое нам отпущено. Останавливать мгновения насколько это возможно - а возможно это только в диалоге. Интеракция, любовь как не менее нуминозное переживание может не противостоять, а договориться со смертью. Любовь, как и игра, отчасти иллюзорна, временна, она напоминает межличностную игру смыслами. Но, несмотря на свою эфемерность, именно она способствует запечатлению себя в вечности, позволяя достичь состояния бессмертия. Выиграть у смерти невозможно, но с потусторонним можно сыграть - ведь, если вновь вспомнить слова Хейзинги10, магическая сила и причастность к священному столь же являются свойствами нуминозного, сколь и свойствами игры. Игра в искусстве придает очертания жизни и смерти, приближая к ней. Игра в диалоге с Другим приближает к состоянию внутреннего бессмертия. 1 Хейзинга Й. Homo Ludens; Статьи по истории культуры. / Пер. с гол. Д. В. Сильвестрова - М.: Прогресс - Традиция, 1997
2 Гадамер Х.-Г. Истина и метод. М.: Прогресс, 1998
3 Кант И. Тартуская рукопись // Эстетика Иммануила Канта и современность. М., 1991
4 Хейзинга Й. Homo Ludens; Статьи по истории культуры. / Пер. с гол. Д. В. Сильвестрова - М.: Прогресс - Традиция, 1997
5 Jung C. G. Gesammelte Werke. Olten und Freiburg im Breisgau, 1987. Bd. VIII. S. 445-455. Статья впервые была опубликована в "Европейском обозрении" (Europäische Revue X/4. Berlin 1934). Перевод с немецкого Вадима Бакусева.
6 В. Афанасьева, И. Дьяконов "Когда Ану сотворил небо. Литература древней Месопотамии", 2000, Алетейя, 456 ст.
7 Линор Горалик "Подсекай, Петруша" М.: АРГО-РИСК; Книжное обозрение, 2007.
8 Фридрих Ницше "По ту сторону добра и зла", сочинения в 2-х томах, том 2, издательство "Мысль", Москва 1990.
9 Линор Горалик "Подсекай, Петруша" М.: АРГО-РИСК; Книжное обозрение, 2007.
10 Хейзинга Й. Homo Ludens; Статьи по истории культуры. / Пер. с гол. Д. В. Сильвестрова - М.: Прогресс - Традиция, 1997
---------------
------------------------------------------------------------
---------------
------------------------------------------------------------
Автор
Документ
Категория
Психология
Просмотров
56
Размер файла
60 Кб
Теги
Тemenos, mortem, post, статья, текст
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа