close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

4041 laumulin m.t centralnaya aziya v zarubejnoy politologii i mirovoy geopolitike

код для вставкиСкачать
6 66.4
Л28
KMGH
ҚАЗАҚСТАН
РЕСПУБЛИКАСЫ
ПРЕЗИДЕНТІ
ЖАНЫНДАҒЫ
КАЗАҚСТАННЫҢ
СТРАТЕГИЯЛЫҚ
ЗЕРТТЕУЛЕР
ИНСТИТУТЫ
*
V
Лаумулин М.Т.
*
\
(
Ьм III.
•
г
/
/
Һ
'-
^
♦
I
Геополитика и международные
отношения
(вторая половина XX ^ начало XXI вв.)
66. у
Ш
КАЗАХСТАНСКИЙ ИНСТИТУТ
СТРАТЕГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ
РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН
МУРАТ ЛАУМУЛИН
ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ В
зарубеж н о й политологии и
МИРОВОЙ ГЕОПОЛИТИКЕ
Том ПІ
Геополитика и международные отношения
(вторая половина XX - начало XXI вв.)
Алматы - 2009
УДК ООО (327)
ББК 66.4 (0)
Л 28
'
.......
Рекомендовано к печати Ученым Советом
Казахстанского института стратегическим исследовании
при Президенте Республики Казахстан
Научное издание
Р ецензенты :
доктор исторических наук Султанов Б.К.
доктор гтолитичееких наук, профессор Сыроежкин К.Л.
Л 28 Лаумулин М.Т. Центральная Азия в зарубежной политологии и мировой
геополитике. Том III: Геополитика и международные отношения (вторая половина
XX - начало XXI вв.). - Алматы: КИСИ при Президенте РК, 2009. - 280 с.
ISBN 9965-458-84-7
Третий том книги посвящен истории классической геополитики и ее состоянию
в постсоветскую эпоху. Издание является продолжением предшествующих томов,
посвященных историографии и политологии Центральной Азии, а также политике
США в Центральной Азии.
Настоящее издание включает такие проблемы как Центральная Азия в кііассической и прикладной геополитике, международные отношения и геополитика второй
половины XX - начала XXI вв В книге рассматривается эволюция международных
отношений от двухполюсного мира к крушению биполярности и попыткам построить
однополярный мир.
в работе изучаются такие проблемы как распад СССР, создание СНГ, возник­
новение новых независимых государств в Центральной Азии, зарождение и акти­
визация исламизма и международного терроризма, а также широкиіі круг вопросов
международных отношений конца XX века; развипіе новых геополитических центров
силы в мире, эволюция Евросоюза в глобального актора, превращение Китая в геопо­
литического игрока, ослабление и возрождение России, создание ІІІОС и проблемы
международіюй безопасности.
Монография адресована широкому кругу специалистов по международным
отношениям, безопасности, геополитике, политологии, истории, историографии и
востоковедению. Книга рекомендуется в каиагтп^ііііпбітітыійипби№^аімһмнгльтетов
и кафедр международных отношений, истЛһии. по]ійтмв*иғміют:овелеіяя.
JO;IfOfЯЙҒMpra:
атындағы ПМУ-дІн
Автор; Лаумулин Мурат Тур^овмч, д
0802000000
Л
00 (05)-09
атындағы ғылыми
ДК 327
КІТАПХАНАСЫ*"'"»'
ISBN 9965-458-84-7
(С) КИСИ при Президенте РК, 2009
(С) Лаумулин М.Т, 2009
Л
СОДЕРЖАНИЕ
Введение
5
ЧАСТЬ I. ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ В КЛАССИЧЕСКОЙ И
ПРИКЛАДНОЙ Г Е О П О Л И Т И К Е .................................................12
Глава 1. Классическая геополитика................................................... 13
Глава 2. Практические аспекты геополитики и
Центральная Азия.................................................................. 42
Глава 3. Закат классической геополитики?...................................... 58
ЧАСТЬ П. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШ ЕНИЯ И
ГЕОПОЛИТИКА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XX - НАЧАЛА
XXI ВВ..................................................................................................... 74
Глава I. Двухполюсный мир:
- Ялерный паритет - Крушение разрядки - Противоречия в
Юго-Восточной Азии - СССР; стратегический тупик - Совет­
ский ответ на стратегический вызов - Наследие Л.И.Брежнева
- Гол Китая - iVl.Горбачев и перестройка - Закат империи
- Югославия как мини-СССР - Афганистан: на пути к ислам­
ской республике ..................................................................... 76
Глава 2. Крушение биполярности:
- Распадающаяся империя - Навстречу «новому смелому
миру» - Европейская крепость - Иран после Хомейни -Тяньаньмэнь - Исламский наркокартель - Война в Персидском
Заливе - Конец империи - Новые государства в Централыюй
Азии - Восхождение Нурсултана - Старомодный национализм
- Исламинтерн......................................................................... 128
І лава 3. Олпоііолярпый мир'.-;
- В іели последней супердержавы - СНГ в ііоисках коллек­
тивной безопасности - Расправа над Югославией - Военная
дипломатия и военные программы - Европа на пути к геополи­
тическому могуществу - Формирование будущей «доктрины
Буша» - Тучи над Азией - Истоки исламизма - На пути к Н
сентября - Терроризм и наркоугроза - Европа и исламизлг
- Исламистская угроза Европе - От Ельцина к Путину - В
поисках стратегии: Россия и Центральная Азия - Ловушки
геополитики и судьба Казахстана - Новая геополитическая
191
конструкция
Заключение............................................................................................... 260
Sum m ary...................................................................... .............................263
Библиография...........................................................................................265
Информация о КИСИ....................................................................... «...271
4
Введение
ІІІ-й том комплексного исследования «Центральная Азия в зару­
бежной политологии и мировой геополитике»* посвящен собственно
геополитике - классическом и современной, а также ее экстраполяции на систему международных отношении.
Настоящий том состоит из двух частей. Первая часть открывается
кратким, насколько это возможно, экскурсом в историю геополити­
ки как академической дисциплины. Нас интересовал прежде всего
вопрос: насколько применимы «законы» геополитики к реальной
истории международных отношений и мировой политики; в какой
мере они отвечают современным реалиям. Этим вопросам пос­
вящена первая часть настоящего тома. К сожалению, приходится
констатировать, что каноны классической геополитики XX века
малоприменимы к постсоветской эпохе. Тем не менее, хотя и в
формах
уже
Основное содержа>ше второй части издағшя - изложение дра­
матических сооытии эпохи холодной воины и последней декады
XX в. Главным геополитическим потрясеііием этой эпохи стало
разрушение Советского Союза - одного из двух главных участ­
ников той геополитической дуэли, которая составляла основное
содержание рассматриваемого периода. Но помимо выполнения
своей геополитической функции - балансира и противовеса Западу
- СССР был центром поддержки международного революішонного
и национально-освободительного движения и основғіым гарантом
сохранения в мире социальной модели развития. По-видимому, в
этом и состояла историческая миссия Советского Союза, чтобы
после его трагического распада ни говорили апологеты и эпигоны
«либерального капитализма».
Настоящий том является продолжением предшеств>»оіци\ изданий. См.:
Центральная Азия в зарубежной полито;югии н мировой іеопо.іитике. Том I;
Центральная Азия и Казахстан в современной поли голопш. Алма-Ата: КИСИ,
2005. - 704 с. Том II: Внешняя политика и страгегия США на современном
)тапе и Ценфальная Азия. - Алма-Лга: КИС'И, 2006. - 348 с.
.'liiVMy.’tini м . Г.
Центра іьыии t іин н шруоешиои no пітікипчіи // мировой .‘еопо.тптне
II lmiтральная Л»ія как участник (поначалу как объекі, а чатем
и суоьект) между народ! U.IX огношении появляется в книге лишь в
последнее десягилетие XX века, коіда o6peTetiHe пеіависимости
пошолпло бывшим советским республикам реіиопа обрести собс­
твенное лицо в мировых процессах. Основные сюжеты, свя janiibie с
Цен гральноіі А іией в тгот период, это борьба « влияіпіе в регионе
между различными геополитическими центрами силы, сохранение
шесь стабильности и беюпасности.
На каком геополитическом и гео'жономическом фоне вступили
на международную арену страны Центральной Азии? С началом
нового столетия становится все более очевидно, что мировая система взаимоотношении вступает в новук фазу
меняется структура геополитических, геоэкономических, между­
народных и транснациональных связей. При этом глобализация - в
том смысле, как она понималась в 1990-е годы - является только
элементом переформатирования сложной и ме іяюшейся картины
межгосударственных и межэкономических связей.
На уровне национальных государств происходит падение роли
государственных институтов, сужение сувереіштета и изменение
характера отношений между национальным и транснациональным
факторами влияния на экономику. Драматические социально-поли­
тические изменения внутри обществ сопровождаются опасными
демографическими и этническими мутациями. Все это происходит
на фоне исчезновения прежней роли идеологии и возрастания роли
религии и других видов ненаучного мировоззрения. Данный про­
цесс находит выражение в социальной плоскости, так или иначе
отражаясь на общественных процессах.
Как считают многие исследователи, модель однополярного мира,
которую пытались навязать человечеству Соединенные Штаты, не
оправдала себя. Мир объективно стремится к многополярности.
Однако данный процесс носит крайне противоречивый характер
и еще не структурировался в систему. При этом США являются
Б настоящее время, и в блргжайшие десятилетия будут оставаться
ведущей державой планеты.
До середины текущего столетия мировая экономика будет ис­
пытывать растущий дефицит традиционных источников энергаи.
6
Введеине
прежде всего углеводородов. Этот фактор будет определять систему
отношении между мировыми и растущими экономическими цент­
рами, с одной стороны, и странами, располагающими стратегичес­
кими запасами углеводородов, с другой. Ввиду выхода на авансцену
мировои экономики новых оурно развивающихся центров, которые
берут на себя роль новых «мастерских мира», спрос на промышлен­
ное сырье в ближайшие 20-30 лет - металлы, минералы и т.д. будет
сохраняться как минимум на прежнем уровне, хотя спрос на него
может развиваться и волнообразно.
Существенно поменяется геополитическая и геоэкономическая
картина Азиатского континента. На первые роли выходят две дер­
жавы - Китай и Индия. Параллельно с ростом их экономической
будут
фактор
и Центральную Азию.
Высока вероятность сохранения и увеличения противоречий в
рамках Трансатлантического союза - между США и Европейским
^,оюзом. иднако эти противоречия не выйдут за рамки традиционно­
го альянса двух ведущих центров силы Запада, которые постараются
сохранить свою доминирующую роль в мире. Евросоюз в постсо­
ветский период стал наиболее важной силой в Евразии, особенно
благодаря двукратному расширению и активизации формирования
общей европейской внешней политики и политики безопасности
(ОВПБ). Принято считать, что ЕС может со временем стать своего
рода «противовесом» США, а ведущие державы Старого Света
посредством ОВПБ сформируют его в качестве самостоятельного
«центра силы». Однако такой вывод по сути проблематичен..
Ни одна страна, даже самая высокоразвитая, не люжет считать
свои позиции в мировой экономике гарантированными раз и навсег­
да. Значение Китая, его растущей экo^юмики, товарной экспансиіг.
растущем импорте энергоносителей, китайское влияние на эколо­
гию, демографию и потребление уже давно ощущаются в мире в
самых различных сферах. С точки зрения расстановки сил в мире
f^eмaлыe скачки, которыми продолжает развиваться экономика Китая
в XXI в., ведут к колоссальным подвижкам. Таким образом, про­
исходит мощная глобализация китайской экономики, последствия
7
Лаумулни М. Т
Ц еит рт ьиая А т я в шрубежной по.іитологии и мировой геополитике
которой пока еше не видны в полном объеме. Фактически, речь идет
О возникновении новой экономической сверхдержавы.
Торжество т.н. либерально-демократического капитализма
холодной воине создало иллюзию, что эта пооеда окончательна.
Но выяснилось, что соревнование не окончено, поскольку в.место
проигравшего планового социалистического хозяйства появилась
другая модель, потенциально весьма привлекательная, особенно
для стран бывшего Третьего мира, то есть большинства человечес­
тва. Это модель авторитаргюго полудемократического капитализма
-экономически эффективного и политически приемлемого. В отли­
чие от социализма капитализ.м обеспечивает большинству пусть и
неравіюмерный, но рост благосостояния. Авторитаризм или о ф а ниченная («суверенная») демократия, в отличие от тоталитарного
коммунизма, гарантируют большинству населения приемлемый
уровень личной свободы. Авторитарные капиталистические страны
(Китай и Россия), как отмечают западные эксперты, могут пред­
ставлять собой жизнеспособную альтернативу. С другой стороны,
сохраняется напряжение между условным «Западом» и исламским
миром, включающим Ближний и Средний Восток.
Разрушается система ядерного сдерживания и ядерного нерас­
пространения, расширяется клуб неофициальных ядерных держав.
Меняется роль международных организаций и военно-политических
блоков. Давно назрела необходимость реформирования ООН. Пред­
полагается расширение состава Совета Безопасности с учетом новых
политических реалий за счет государств, обладающих большим
геополитическим и экономическим весом (ФРГ, Япония, Бразилия.
Индия и др.). Однако, этот процесс тормозится амбициями «старых»
постоянных членов Совбеза, политическими противоречиями и
региональным соперничеством. Существенно трансформировалась
роль НАТО, которая распространяет свою геополитическую актив­
ность далеко за пределы зоны своей традиционной ответственности
(Восточная Европа, Кавказ и Центральная Азия, Ближний и Средний
Восток, АТР).
Нельзя исключать, что центр мировой экономики и геополитики
переместится с евро-атлантического пространства на азиатское.
Противоречивые процессы развиваются в Евразии. По-видимому,
к
8
*
Введение
Россия не оставит попыток восстановить единство постсоветского
пространства. В то же время Россия будет искать возможности ус­
тановления стратегического альянса с Евросоюзом, скорее всего, в
рамках некоего технологическо-энергетического альянса. Соеди­
ненные Штаты, как предполагается, будут препятствовать обеим
тенденциям.
Назрела глубокая перестройка сложившихся геополитических и
экономических отношений в Евразии. Россия возвращает себе роль
великои мировои державы, которым она ооладала после распада
СССР во многом формально. Фактически утратило свои функции
и требует радикальной перестройки Содружество Независимых Го­
сударств, Среди стран СНГ идет дифференциация на «аутсайдеров»
и успешно развивающихся государств, к числу которых безусловно
относится Казахстан, ставший вместе с Россией неформальным
лидером Содружества. Все эти процессы неизбежно затрагивают
Центральную Азию. Кроме традиционных геополитических игроков
России, США, ЕС и Китая
дела региона будут вмешиваться
новые (скорее всего - Индия, Япония).
В настоящее время развитие геополитической ситуации на
Ближнем Востоке приближается к критической точке. Фактичес­
ки, не удалось решить ни одного конфликтного узла. Более того, к
старым проблемам и конфликтам прибавились новые, угрожающие
дестабилизацией всего региона. Практически зашел в тупик проект
т.н. «Большого (Расширенного) Ближнего Востока». Это означа­
ет, что рушится вся стратегая Запада и США в отношении этого
региона, и пpoвaJ^илcя план ближневосточного урегулирования
в его американской версии. Конфликтный потенциал в регионе в
целом и в отдельных странах нарастает; не снижается активность
исламских радикалов. Ближний Восток остается одним из центров
международного терроризма, где действуют сотни экстремистских
организаций, стремящихся распространить свое влияіше по всему
миру. В этих условиях регион Ближнего Востока, которыіі и прежде
являлся чрезвычайно конфликтогенным, превращается в источник
вполне реальной угрозы дестабилизации Южной Евразии, что са­
мым прямыл» образом может затронуть СНГ, Кавказ и Центральную
Азию.
9
Лаумулии М. Т.
Ц ент ра льная Азия в зарубежной политологии и мировой геопат т ике
Сосед Центральной Азии - Иран играет все более значительную
роль в международных делах. Ирано-американская конфронтация
достигла в начале XXI в. того порогового уровня, за которым некото­
рые аналитики уже отчетливо просматривают военный конфликт по
сценариям, опробованным американскими стратегами на Балканах
и в Ираке. При этом Россия и Китай оказывают серьезную между­
народную поддержку Тегерану, в первую очередь в отношении его
ядерной программы, сдерживая давление Запада.
С проблемами геополитики тесно связаны вопросы экономики
и энергетики. Мировое потребление энергии за период с 1970 г
удвоилось и к 2030 г может возрасти еще более чем на 60%, при­
чем 85% прироста призваны покрыть ископаемые углеводороды.
Всевозрастающий спрос на энергоресурсы предъявляют новые
индустриальные страны (КНР, Индия, Бразилия, Южная Корея), где
экономический рост весьма энергоемок. Нарастает размежевание
географии производства и потребления углеводородов, что усили­
вает зависимость основных потребителей от импорта. При этом
существенная часть поставок идет из регионов с повышенными
политическими рисками (или транзитом через такие регионы).
Таким образом, новая фаза развития геополитической ситуации
в Центральной Азии и вокруг нее характеризуется постепенным
изменением ролей и степени влияния на регион со стороны круп­
ных игроков. Все более активной становится политика России,
пытающейся реализовать крупномасш табные геополитические
и геоэкономические (энергетические) проекты на постсоветском
пространстве. Новый феномен первых лет нового столетия - энер­
гетическая геополитика России, которая влияет на мировой рынок
углеводородов, энергетическую безопасіюсть Евросоюза, положе­
ние большинства стран СНГ, затрагивает интересы Китая и других
стран Азии и напрямую отражается на интересах и безопасности
Казахстана.
Меняется - и буквально на глазах - стратегия и политика Китая,
который демонстрирует активғіыи, наступательный характер своего
видения будущего Центральной Азии и ее отношений с КНР. Не
вызывает сомнений, что Пекин видит себя в среднесрочной пер­
спективе ведущей силой и экономическим протектором региона.
W
10
Введение
Такая стратегия Китая может в будущем привести к обострению
китайско-российских отношений, может перевести их из формата
сотрудничества к соперничеству за право быть главной действую­
щей силои в регионе.
Несколько парадоксальным выглядит поведение Соединенных
Штатов в последнее время. По некоторым признакам можно было бы
сделать вывод, что США смирились с тактикой их «выдавливания»
из Центральной Азии, которую в последние годы проводили Москва
и Пекин. Однако, внимательный анализ подсказывает, что Вашин­
гтон не оставил своих прежних геополитических и стратегических
планов по реализации собственной «Евразушской стратегии». После
смены администрации в Белом доме в начале 2009 г США находятся
на стадии пересмотра тактики и методов ее реализации.
На геоэкономическое и в целом международное положение Ка­
захстана оказывают влияние три экономики с глобальным значени­
ем: Евросоюз, Россия и Китай. Их положение в мировом хозяйстве
и влияние на мировую экономику также трансформируются. Соот­
ветственно, меняется и их значение для будущего Казахстана.
Республика Казахстан с первых дней своей независимости была
вовлечена в эти глобальные процессы. С началом XXI столетия их
влияние на геополитическое и экономическое положение республики
еще более возросло. Казахстан и его политические и эко»юмические
институты действуют зачастую по правилам, сформировавшимся
еще во второй половине XX века, что в принципе объяснимо. Однако
изменившийся характер мировых отношений требует перестрой­
ки заимствованных из прошлого методов и приемов проведения
политики, подходов и представлений о собственном положении в
мире и национальных интересах. Все это заставляет пересмотреть
некоторые стереотипы и по-новому взглянуть на сложную структуру
мироустройства XXI века.
ЧАСТЬ I.
ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ В КЛАССИЧЕСКОЙ
И прикладной геополитике
XX век н его научные достижения все больше уходит в историю.
Оглядываясь назад, можно подводить итоги, хоія во многом и услов­
ные, ушедшего столетия. XX век называли «атомным веком», эпохой
научно-технической, а потом информационной революции. Кро.ме
того, это было столетие глобальных политических и общественных
катаіеіиімов, мировых воин, жесточайших социальных революции,
распада империи и революционных прорывов в чаучно-техническом
прогрессе.
Все эти бурные изменения в жизни человечества в XX веке,
накладываясь и влияя друг на друга, получали свое отражение в
социально-политической и философской мысли. Еще одно название
вполне применимо к XX столетию - век геополитики. Действитель­
но, никакое другое столетие в истории человечества не испытало
такого сильного влияния со стороны геополитики, как прошедшее.
Можно с уверенностью утверждать, что XX век прошел под знаком
геополитики - и как науки, и как конкретной внешнеполитической
доктрины, реализовывавшейся политиками на практике. По своему
влиянию на реальную политику только марксизм можеі' сравниться с
геополитикой каксоциа^^ьно-политическая и философская доктриііа.
непосредственно пов.іиявшая на ход политической истории.
Становление геополитики как научной дисциплины, синтезиро­
вавшей достижения политической мысли и политической гео^іафии,
социологию, экономику, этнологию, историю и другие области
научного знания, в начале XX века связано с именами двух круп­
нейших представителей германской и английской (ані лосаксонской)
геополитических школ - К.Хаусхофером и Х.Маккіпідером.
Однако после 1991 г классическая геополитика зашла в тупик.
Новый мировой гюрядок, уже не базировавшийся па биполярном
мире и противостоянии двух свер.хдержав и возглавляемых ими
блоков, не укладывался в каноны прежней геополитической мыс­
ли. Однако атлантическая традиция, господствовавшая в )поху
к
12
»
Часть I.
Ц ент ральная А зия в классической и прикладной геополит ике
ХОЛОДНОЙ войны, продолжала оказывать сущ ествен н ое влияние на
стратегию «единственной супердержавы» - Соединенных Штатов и
соответственно - на развитие геополитической мысли. В результате
она трансформировалась в концепцию глобальной ответственности
США и политику унилатерализма на мировой арене.*
Со вступлением в XXI век и особенно после событий 2001 г.
геополитические дискуссии развернулись с новой силой. При этом
они непосредственно затрагивали Центральную Азию, как регион
мира, напрямую затронутый активными действиями СШ А в Евра­
зии. Тем не менее, не вызывает сомнений факт заката классической
геополитики.
Глава 1. Классическая геополитика
Законы геополитики чрезвычайно удобны для анализа политической истории, истории дипломатии и стратегического планирова­
ния. Эта наука имеет множество пересечений с социологией, политологиеи, этнологиеи, военной стратегией, дипломатиеи, историеи
религий и т.д. Косвенно, но подчас очень наглядно, связана она и с
экономикой, вплоть до того, что некоторые геополитики предлагали
основать новую науку-геоэкономику. Во всяком случае, в некото­
рых аспектах геополитического метода обращение к экономическим
реальностям необходимо.’*
Исследователи и историки геополитической науки относят ее
возникновение еще к античности, когда формировались нредсгав‘ Эти моменты отражены в прсмылущем ш м с л а и п о т иядаиия. См: Лаум>лин
М Т Цсмтрхіьная Азия в зарубежной политолог ии и мировоіі гтополиіике. Том
И: Bнeшflяя политика и стратегия СШ А »іл соврсмсниом .»танс и Центра іьная
Азия. - Алма-Ата; КИСИ. 2(К)6. ~ С ^2-146
" В.Дергачев іовориі и существовании іралиционноіі (классической) теот>ЛИТИКН. ГН. новой ГС0 ІІ0 ЛИ1ИКН (гсож оном ики) и новейшей, ииви ниацноннон
геополитики (гтсофилософии). Можно также говори іь о раисленни іг о н а т г и к и
на фунламента-іьмую (теория жизненного іір о ст р а н с ім . морч.коіх> м оіущ ества, атланпима, свраиіиства и гл.) и прикладную (раш игие н сю лкновеиие
суверенных И)с>дарсгв, национа-інім, глоб.сіи іаиия, pci иона h i ш ц и я . м и і ч >в^ія
энергетика, военная мощь, межлунаро іныс оріаниіации и институты и т.д.).
См.: Дсртачсв В.А Гсонолиіика
М Ю МИГП-ДАНА, 2(К)4
С. V 5.
13
Лаумулии М. Т.
Центральная А т я в іарубежной политологии и мировой геополитике
ления о географическом детерминизме. Уже такие авторы как Геро­
дот и Полибий рассматривали вопросы о влиянии географической
среды на политические процессы. Греческие философы Парменид
и Аристотель, изучавшие проблемы взаимосвязи географической
дифференциации различных народов и их политического устройс­
тва, военной силы и т.д., утверждали силовое превосходство гре­
ческого мира именно по принципу превосходства промежуточной
(умеренной) зоны над другими. Гиппократ применил этот принцип в
отношении «права» превосходства его родного Крита над остальной
Грецией. Аналогичные идеи о значении географических условий
для внутренней и внешней жизни государства прослеживались в
илософов - Платон і и Полибия, а затем
у их римских последователей - Цицерона и Страбона*.
Большое значение влиянию природы, особенно климата на чело­
веческий социум придавали многие средневековые мусульманские
мыслители. Наиболее отчетливо эта концепция проявилась в трудах
историка и географа Ибн Халдуна. Его заслуга состоит в том, что
он вывел теорию исторических циклов, согласно которой страны
с умеренным климатом регулярно завоевываются кочевниками;
периодичность завоеваний составляет три-четыре поколения. Идеи
Ибн Халдуна имеют уже непосредственное отношение к истории и
геополитике Центральной Азии/ Центральной Евразии.
Европейская политико-географическая мысль начинается на
рубеже Средних веков и Нового времени с французского мыслителя
Ж.Бодена, который в 1566 г климатическими условиями оправдывал
превосходство северных наций над южными. В XIX в. геофафическая школа перемещается в Германию. Но еще в предшествующем
столетии И.Гердер сформулировал движущие силы цивилизации:
климат, почва, географическое положение. Его идеи были продолжены
К.Риттером, который ставил Европу в центр наиболее благоприятных
с географической точки зрения континентов и разработал иерарСм.: ГаджиевК.С. Геополитика.-М.; Международные отношения, 1997.- 3 8 4 с .
; Панарин Л.С. Политологая. - М.: Проспект, 1997; Дупін А. Основы геоп ол ітж и .
Геополитическое будущее России.- М.: Арктогея. 1997; Нартов Н.Л. Геополігпіка.
- М : ЮНИТИ, 1999; Дергачев В.Л. Геополитика. - Киев: ВИРА, 2000. - 4 4 8 с.;
Тихонравов Ю.В. Геополитика. - М.: ИИФРА-М, 2000, - 269 с.
14
Часть Л
Ц ент ральная А зия в классической и прикладной геополит ике
хическую систему регионального деления мира в рамках единого
глобального пространства на две полусферы - сухопутную (континен­
тальную) и водную (морскую). Этим была заложена прямая основа
для последующих геополитических теорий, в частности Ратцеля*.
Первым, кто ввел в научный оборот термин «геополитика», был
шведский ученый Р.Челлен (1864-1922). Челлен определил геопо­
литику как науку о «государстве как географическом организме,
воплощенном в пространстве». В своем основном труде «Государс­
тво как форма жизни» (1916) Челлен довел до логического конца
идеи Ратцеля о «континентальном государстве» применительно к
современной ему Германии. Одним из основных концептуальных по­
ложений Челлена является тезис о том (в книге «Великие державы»,
1910 г), что малые страны в силу своего географического положения
обречены на подчинение великим державам в рамках т.н. «геогра­
фической судьбы», обширных хозяйственных комплексов и т.д.
Революционный вклад в геополитик-у как прикладную научную
дисциплину внес британский ученый и политик Х.Дж.Маккиндер
(1861-1947), которому принадлежит заслуга создания теории о
естественном противоборстве «мирового острова» и «мирового
океана», т.е. континентальньрс держав Евразии и морских империй
Западной Европы и Северной Америки**. Его необычная для того
См.; Ratzel Ғ. Politische Geographic. - Berlin, 1887; idem. Uher die G esetzc des
raum lischerW achstiim sder Staaten. - Berlin, 1^01; idem. Das Meer als Quelle der
V6lkergr6ssc. - Hamburg. 1900.
лт
Х ілф орл Дж. Маккиндер ( 1 8 6 1-1947) - ярчайшая фигура среди геополитикт»в.
Географ по обраю ванию . он преполавал в Оксфорде, начиная с 18X7 гола, пока
не был назначен директором Лондонской Экономической Шкоды. С 1910 по
1922 он был членом палаты обшин. а в промеж>ттсс (1 9 1 0 -1 9 2 0 ) британским
посланником в Ю жной России.
Маккин.іеру прина,тіежі!т самая смелая и рсво. тюционная cxcxta интерпрсгааиі!
политической истории мира Первым к*онпспгуальным высг>плснием Маккин­
дера был его доклад «Географическая ось истории», опублик-ованный в 1W4
году в Географическом журнале». В нем он изложил основу своего видения
истории и географии, развитого в дальнсй ти х трулах. Этот текст Маккиндера
можно считать главным геополитическим тексгом в истории ітой дисіиіплииы.
так как в нем не только обобщаются все п р ед ы д у т и е линии р т в и п ія политііческой географии, ио и (|юрмулирустся основной іакон данной науки
15
Лауму.ши М. Т.
Цеитраіьыаи А т я н шрубежиои политологии и мировой геополитике
времени теория изложена в таких трудах как «Географическая ось
истории» (1904), «Демократические идеалы и реальность» (1919).
Маккиндер пришел к выводу, что с планетарной точки зрения, в
центре лшра лежит Евразийский континент, а в его центре - «Сер­
дцевина мира» (Heartland), сосредоточие континентальных масс
Евразии. Это наиболее благоприятный географический плацдарм
для контроля над всем миром.
Маккиндер утверждал, что для любого государства самым выгод­
ным геоірафическим положением было бы срединное, цептра^тьное
положение. Центральность понятие относительное, и в каждом
конкретном географическом контексте она может варьироваться.
Но с планетарной точки зрения, в центре мира лежит Евразийский
континент, а в его центре «сердце мира» {Heartland). Heartland является ключевой территорией в оолее оощем контексте в пределах
Мирового Острова {World Island). В Мировой Остров Макиндер
включает три континента Азию, Африку и Европу. Таким образом,
Макиндер иерархизирует планетарное пространство через систему
концентрических кругов. В самом центре — «географическая ось
истории». Это геополитическое понятие географически тождес­
твенно России/Евразии. Далее идет внутренний или окраинный
Маккиндер участвовал в подготовке Версальского договора, основная геопо­
литическая идея которого отражает сущность воззрений Маккиндера. Этот
договор был составлен так, чтобы закрепить за Западной Европой характер
береговой базы для морских сил (англосаксонский мир). Вместе с тем он пре­
дусматривал создание лимитрофных государств (санитарный кордон), которые
между
ними континентального стратегического альянса.
Теория Маккиндера оказа,іа оіром ное ііпияние на формирование традиционной
англосаксонской геополитической школы и вызвала к жизни появление целого
ряда последователей, которые осуществляли (и осуществляют до сих пор) эту
концепцию на практике. В сущности, появление НАТО было во многом продукгом теории Маккиндера и его гюследователя адмирала Мэхэна, которая оказала
огромное влияние на формирование геополитических взглядов современной
американской полигическои элиты. В наиболее концентрированном виде эти
взгляды ііашли иродолже>іие в работах З.Бжезинского.
Наиболее известными представителями американской атлантической геополи гики в духе Маккиндера, которые сочетали академический опыт с полити­
ческим, являются Г.Кисс'инджер и З.Бжезинский.
16
Часть /.
Ц ент ральная А ш н в к.іассииеской и прик.іа4>ной геополит ике
полумесяц. Это пояс, совпадающий с береговыми пространствами
евразийского коптипента. Согласно Макиндеру, «внутренний полу­
месяц» представляет собой зону наиболее интенсивного развития
цивилизации.
Эгот тезис соответствует исторической гипотезе о гом, что
цивилизация возникла изначально на берегах рек или морей. Надо
заметить, что последняя теория является существенным моментом
всех геополитических конструкций. Пересечение водного и сухо­
путного пространств является ключевым фактором истории народов
и государств. Эта тема в дальнейшем специально будет развита у
Шмитта и Спикмэна, однако, первым вывел эту геополитическую
формулу именно Маккиндер.
Далее идет более внешний круг: внешний или островной полу­
месяц {outer or insular crescent). Это зона целиком внешняя (геогра­
фически и культурно) относительно материковой массы Мирового
Острова {World Island), Макиндер считает, что весь ход истории
детерминирован следующими процессами: из центра Heartland на
его периферию оказывается постоянное давление т.н. «разбойников
суши». Особенно ярко и наглядно это отразилось в монгольских
1И скифы
географи
внутренних
Макиндера, авторитарный, «иерархический», «недемократический
и неторговый характер».
В древнем мире он воплощен в обществе, подобном дорийс­
кой Спарте или Древнему Риму. Извне, из регионов «островного
полумесяца», на Мировой Остров осуществляется давление т.н.
«разбойников моря» или «островных жителей». Это колониальные
экспедиции, проистекающие из внеевразийского центра, стремя­
щиеся уравновесить сухопутные импульсы, проистекающие из
внутреғших пределов континента.
По Маккиндеру, для цивилизации «внешнего полумесяца» харак­
терны «торговый характер и демократические формы» политики.
В древности таким характером о т л и ч а д а с ^ Я н й И Р Ш Р ^ ^ ^
или Карфаген. Между этими двумя п
географическими импульсами находи
ятындағы ҒЫЛЫМИ
ІІЦАПХАНАСЫ
.luYMMiuu м . Т
Цеитра:іһиия. <іия в шруоежноіі по.ттологии и мировой геопо.іитике
V
%
месяца», которая является наиболее подвижной и, благодаря этому,
является местом приоритетного развития цивилизации. История,
географ
ращается вокруг континентальной
оси. Эта история ощущается именно в пространстве «внутреннего
полумесяца», тогда как в Heartland царит застывший архаизм.
Как историк-геополитик, Маккиндер делит всю геополитическ'ую
историю мира на три этапа:
1) Доколумбова эпоха: в ней народы, принадлежащие периферии
Мирового Острова, например, римляне, живут под постоянной уг­
розой завоевания со стороны сил «срединной земли». Для римлян
это были германцы, гунны, аланы, парфяне и тд. Для средневековой
ойкумены это были монголы, или Золотая орда.
2) Колумбова эпоха: в этот период представители «внутрен­
него полумесяца» (береговых зон) отправляются на завоевание
неизвестных территорий планеты, не встречая нигде серьезного
сопротивления.
3) Постколумбова эпоха: незавоеванных земель больше не
существует. Динамические пульсации цивилизаций обречены на
столкновение, увлекая народы земли во вселенск-ую гражданск'ую
войну.
Сам Маккиндер отождествлял свои интересы с интересами
англосаксонского островного мира, те. с позицией т.н. «внешнего
полумесяца». В этой ситуации основа геополитической ориента­
ции «островного мира» ему виделась в максимальном ослаблении
континентальной Евразии и в предельно возможном расширении
влияния «внешнего полумесяца».
Маккиндер, как мог, подчеркивал стратегический (геополитигеографиче
о
всей
мироКА
:формулирс
закон: «Тот, кто контролирует Восточную Европу, доминирует
над Heartland; тот, кто доминирует над Heartland, доминирует над
Мировым Островом; тот, кто доминирует над Мировым Островом,
доминирует над миром». На политическом уровне, как считает рос­
сийский исследователь А.Дугин, это означало признание ведущей
роли России в стратегическом смысле. Маккиндер писал: «Россия
занимает в целом мире столь же стратегически центральную пози18
Часть /.
Ц ент ральная А зия в классической н прикладной геополит ике
цию, как Германия в отношении Европы». Исходя из этого Макиндер
считал, что главной задачей англосаксонской геополитики является
недопущение образования стратегического континентального союза
вокруг «географической оси истории» (России). Следовательно,
стратегия сил «внешнего полумесяца» (англосаксонских держав)
состоит в том, чтобы оторвать максимальное количество береговых
пространств от Heartland и поставить их под влияние «островной
цивилизации».
Характерно, что М аккиндер не просто строил теоретические
гипотезы, но активно участвовал в организации международной
поддержки А нтанты «белому движ ению », которое он считал
атлантистскои тенденцией, направленном на ослаоление мощи
прогермански настроенны х евразийцев-больш евиков. И менно
М аккиндер заложил в англосаксонскую геополитику, ставш ую
через полвека геополитикой СШ А и С еверо-А тлантического
С о ю за (Н А Т О ), о с н о в н у ю т ен д ен ц и ю : л ю б ы м и с п о с о б а м и
п р е п я т с т в о в а ть сам ой во зм о ж н о сти со зд ан и я ев р ази и ск о го
блока, создани ю стратеги ческого сою за России и Германии
(ЕС), геополитическому усилению континентального блока и
его экспансии.
Учитывая выделенную Маккиндером связь между цивилиза­
ционным типом и геополитическим характером тех или иных сил,
можно получить формулу, по которой геополитические термины лег­
ко переводятся в термины идеологические. «Внешний полумесяц»
- синоним либеральной демократии; «географическая ось истории»
(Евразия) - недемократический авторитаризм; «внутренний полу­
месяц» промежуточная модель, сочетание обоих идеологических
систем (о значении взглядов Маккиндера для Центральной Азии
в современных условиях см. ниже в разделе «Закат классической
геополитики?»).
Маккиндер считал, что главной задачей англосаксонской геопо­
литики является недопущение образования стратегического конти­
нентального союза вокруг «географической оси истории» - России.
Следовательно, стратегия сил «внешнего полумесяца» состоит в том,
чтобы оторвать максимальное количество береговых пространств
от сердцевины Евразии и поставить их под влияние «ocтpoвtloй циА
J
19
Лаүмү.ши М. Т.
Ценмраньнам Азия в шруоежиой no.tumo.tmuu и мировой геопап/тике
А
Ф
вилизации».* Российский исследователь А.Дугин дал такую оценку
теории Маккиндера: «Именно Маккиндер заложил в англосаксон­
скую геополитику, ставшую через полвека геополитикой США и
Северо-Атлантического Союза, основную тенденцию: любыми
спосооами препятствовать самой возможности создаиия евразииского блока, создаіпію стратегического союза России и Германии,
геополитическому усилению heartland’a и его экспансии».
Американскому военіюму А.Мэхэну (1840-1914) принадлежит
теория «Морского могущества». Мэхэн разработал т.н. 6 принципов
или критериев, по которыл! можно определить статус и геополити­
ческое ^югyщecтвo того или иного государства. Мэхэн построил
свою геополитическою теорию исходя исключи" ельно из «Морской
Силы» и ее интересов. Концепцию Мэхэна следовало бы назвать
«геополитикой наоборот». То есть, если основатели геополитики
делали упор на преимущество континентальных держав, то Мэхэн
выдвинул теорию о геополитическом преимуществе морских и
океанических держав. Независимо от Маккиндера Мэхэн пришел
к тем же выводам относительно главной опасности для «морс­
кой цивилизации». Этой опасностью являются континентальные
государства Евразии. Создание НАТО, а также других блоков,
направленных на сдерживание СССР (концепция «сдерживания»
тождественна стратегической и геополитической концепции «ана­
конды») - АСЕАН, АНЗЮС, СЕНТО, СЕАТО - является прямым
развитием основных тезисов адмирала Мэхэна, которого на этом
основании вполне можно назвать интеллектуальным отцом всего
современного атлантизма***.
' См.; Mackinder Н. Geographical Pivot o f Histor>' // Geographical Journal. 1904;
idem. Democratic Ideals and Reality. - N ew York, 1919.
Д>тин A. Ук. соч. С. 48.
См.: Mahan А. The Influence o f Sea Power in History: 1660-1793. - Boston,
1890; idem. The Influence o f Sea Power upon the French Revolution and Empire:
1793-1812. - Boston, 1892; idem. The interests o f America in Sea Power. - Boston,
1897; idem. Problem o f Asia and its effects upon International Politics. - Boston,
1900; Мэхэн M .T Влияние морской силы на и стори ю (1 6 6 0 -1 7 9 3 ).-М ..Л .. 1941;
Мэхэн М .Т Влияние морской силы на Французскую революцию и Империю.
(1793-1812). - М.,Л., 1940; См. также: Дугин А. Ук. соч. С.51-57; Тихонравов
Ю. Ук.соч. С. 70-76; Дері'ачев В.А. Ук.соч. С. 14-16.
20
Часть I.
Центральная А зия в классической и прикладной геополит ике
Идеи Маккиндера продолжил другой американский геополитик
Н.Спайкмен (1893-1943). Геополитическую формулу Маккиндера
Спайкмен (Спикмен) предложил заменить своей: «Тот, кто доми­
нирует над береговой зоной (внешний полумесяц - Rimland), тот
доминирует над Евразией; тот, кто доминирует над Евразией де­
ржит судьбу мира в своих руках». В своих книгах «Американская
стратегия в мировой политике» и «География мира» Спайкмен
выделил 10 критериев, на основании которых следует определять
геополитическое могущество государства. С точки зрения его вклада
в геополитику Спайкмен отличается от своих предшественников
тем, что не переоценивал геополитическое значение «хартленда»,
а в качестве ключевого элемента рассматривал евразийский пояс
прибрежных территорий («маргинальный полумесяц»)*.
Таким образом, становление и расцвет геополитики как прикладнои политологической дисциплины связан в первой половине
XX века с именами К.Хаусхофера и X.Маккиндера. Но если в Гер­
мании геополитика практически исчезла как политическая наука
вместе с крушением Третьего рейха, то в США она пережила под­
линный расцвет и оказала самое прямое влияние на формирование
внешнеполитической стратегии Америки после Второй мировой
войны. Наиболее авторитетным продолжателем идей Маккиндера
в США был военный теоретик адмирал А.Мэхэн. Этот геополитик
применил идеи своего британского коллеги к Америке, в которой он
видел олицетворение «морской мощи». Практически, всю вторую
половину XX века американская стратегия в ходе холодной войны
против СССР и социалистического лагеря строилась по геополити­
ческим рецептам Мэхэна и возникшей благодаря его концепциям
атлантической школы.
Одиозную известность из-за своих связей с нацистским режи­
мом приобрел немецкий ученый К.Хаусхофер**. Хаусхофер внимаСм.: Spykman N. Geography o f Peace. - N ew York, 1942; idem. A m erica’s
strategy in World Politics. - Washington D.C., 1942; C m . также; Дугин A. Ук.
соч. C.61-67.
'* Карл Хаусхофер (1869-1946), немецкий геоф аф и социолог, один из главных
представителей классической немецкой геополитики. Именно К.Хаусхоферу
геополитика во много.м обязана тем, что она долгое время рассматривалась
21
Лауму.ти М. Т.
Ііеитра іьиам AtUH н шрубешиой по.іііпикіогті н мировой геппо.ттике
гелыю Иіучил работы Ратцеля, Челлепа, Макиидера, Видаля де ля
Нлаша, Мэхэна и других геополитиков. Основная геополитическая
дилемма, которую пришлось решать Хаусхоферу, состояла в том,
не просто как «псевдонаука», но и как «человеконенавистническая», «фашист­
ская», «;нодоедская» теория.
К.Хаусхофер родился в Мюнхене в профессорской семье. Он решил стать про­
фессиональным военным и прослужил в армии офицером более двадцати лет.
В 1908-1910 годах он служил в Японии и Манчжурии в качестве германского
военного атташе. Он вернулся в Германию в 1911 году, где и прожил до конца
жизни. Он занялся наукой, получив в Мюнхенском университете звание доктора.
С эгого времени Хаусхофер регулярно публикует книги, посвяшенные геопо­
литике в целом, и в частности, і еонолитике тихоокеанского региона. Первой
его книгой была «Дай Ни.хон», посвященная геополитике Японии.
Роковую роль в жизни Хаусхофера сыграло сближение с нацистами. Через
своего ученика Р.Гесса Хаусхофер познакомился с Гитлером. Существует мне­
ние, что Хаусхофер принимал участие в написании печально известной книги
Гитлера «Майн Кампф» в местах, посвященных некоторым геополитическим
категориям. Но кoнцeптyaJ'Jьный аншіиз показывает сущ ественную разницу
между геополитическими воззрениями Хаусхофера и упрощенны.ми расист­
скими пропагандистскими пассажами Гитлера. В любом случае на Гитлера
несомненно оказали влияние взгляды и концепции классической немецкой
геополитики, создававшейся Хаусхофером, его коллегами и учениками.
Важнейший вклад в теорию геополитики Хаухофер внес тем, что в течение 20
лет, начиная с 1924 года, он издавал крупнейший геополитический журна-т,
имевший оіромное международное значение - «Geopolitik» (Геополитика), поз­
днее переименованный в «Zeitschrifl tur Geopolitik» (Журнал по геополитике).
Большинство своих текстов он опубликовал именно в этом издании.
Отношения Хаусхофера с нацизмом были сложными. В некоторых пунктах
его взгляды сближались с взглядами национал-социалистов, в некоторых
радикально расходились. Д о 1936 года к нему благоволили (особенно ска­
зывалась протекция его младшего друга Гесса), позже началось охлаждение.
После полета Гесса в Англию Хаусхофер впа.і в немилость, а после казни его
сына Альбрехта по обвиііенню в участии в покушении на Гитлера в 1944 сам
Хаусхофер считался почти «врагом народа». Несмотря на подобную двусмыс­
ленность его поіюжения он был причислен союзниками к «видным нацистам».
Не выдержав стольких ударов судьбы и крушения всех надежд, Хаусхофер
совершил самоубийство в 1946 году.
Национал-социалистический расизм входил в пря.мое противоречие с гео­
политикой в той форме, как ее понимал Хаусхофер. Поскольку Хаусхофер в
некоторой степени участвовал в решении конкретных политических проблем,
он был вынужден подстраивать свои теории под политическую конкретику
22
Часть I.
Ц ент ральная А зия в классической и прикладной геополит ике
какую позицию должна занять Германия. Картина планетарного
дуализма - «морские силы» против «континентальных сил», или
талассократия (власть посредством моря) против теллурократии
(власть посредством земли) явилась для него тем ключом, который
открывал все тайны международной политики, к которой он был
причастен самым прямым образом*.
Согласно Хаусхоферу, планетарный дуализм «Морской Силы»
и «Сухопутной Силы» ставил Германию перед проблемой геопо­
литической самоидентификации. Сторонники национальной идеи,
а Хаусхофер принадлежал, без сомнения, к их числу, стремились
К усилению политической мощи немецкого государства, что подразумевало индустриальное развитие, культурный подъем и гео­
политическую экспансию. Но само положение Германии в Центре
Европы, пространственное и культурное «Срединное положение»
(MitteJIage), делало ее естественным противником западных, морс­
ких держав - Англии, Франции, в перспективе США.
Будущее национальной Великой Германии, считал Хаусхофер,
лежало в геополитическом противостоянии Западу и особенно
англосаксонскому миру, которого он фактически отождествил с
«морской силои».
На этом анализе основывается вся геополитическая доктрина
Карла Хаусхофера и его последователей. Эта доктрина заключа­
лась в необходимости создания «континентального блока» или оси
Берлин-Москва-Токио. В таком блоке не было ничего случайного;
это был единственный полноценный и адекватный ответ на страСоздание оси Берлин-Рим-Токио немецкий ученый внешне приветствовал,
пытаясь представить его предварительным шагом на пуги к создаіш ю полно­
ценного евразийского блока. Но он не мог не понимать, что это была проти­
воречивая карикатура на подлинный «континентальный блок», о котором он
мечта -1 как геополитик и патриот своей страны.
В той или иной форме идеи Хаусхофера живы и представлены в современной
международной политике; сближение при Г Ш редере и В.П утине России с
Германией и ведомым ею (вместе с Францией) Евросоюзом является слабым
отголоском прежних геополитических концепций, к созданию которых был
причастен К.Хаусхофер.
* Хаусхофер К. О геополитике. Работы разных лет Пер. с нем. И.Г.Усачева.
- М.; Мысль, 2001. - 426 с.
23
JIuvMv.mn М. Т.
Ц еиш рт ьная А т и в труоеж ной по. тто.югии и мировой геопо.ттике
гег пю противоположного лагеря, который не скрывал, что самой
большой опасностью для пего было бы создание аналогичного
евразииского альянса.
Хаусхофер писал в своей самой знаменитой концептуальной
работе «Континентальный блок»: «Евразию невозможно заду­
шить, пока два самых крупных ее народа - немцы и русские
- всячески стремятся избежать междоусобного конфликта. Это
аксиома европейской политики». Свою теорию в различны х
формах Хаусхофер проводил в своих многочисленных газетных
статьях, книгах, лекциях и публичных выступлениях. Эта линия
получила название Ostorientierung, т.е. «ориеғітация на Восток»,
поскольку п р е д п о л а га л а с а м о и д е н т и ф и к а н и ю Герм ании, ее
народа и ее культуры как западного продолжения евразийской,
азиатской традиции.
В этой связи следует подчеркііуть, что концепция «ориентации
на Восток» у Хаусхофера совсем не означала «оккупацию славян­
ских земель». Речь шла о совместном цивилизационном усилии
двух континентальных держ ав — России и Германии, которые
должны были бы установить «Новый Евразийский Порядок» и
переструктурировать континентальное пространство Мирового
Острова (т.е. Евразии) с тем, чтобы полностью вывести его из-под
влияния «Морской Силы». Расширение немецкого жизненного
пространства (Lebensraum ) планировалось Хаусхофером не за
счет колонизации русских земель, а за счет освоения гигантских
незаселенных азиатских пространств и реорганизации зе.мель
Восточной Европы.
Однако на практике все выглядело не так однозначно. Чисто науч­
ная «геополитическая» логика Хаусхофера, логически приводившая
к ііеобходимости «коғгтинентального блока» с Москвой, сталкива­
лась с многочисленными проявлениями немецкого национальғюго
сознания: расистским подходом к истории, который считал самым
важным фактором расовую близость, а не географическую или
геополитическую специфику. Англосаксонские народы Англии и
США виделись в таком случае естественными союзниками немцев,
так как были им наиболее близки этнически. Славяне же и особенно
небелые евразийские народы превращались в расовых противников.
24
Часть L
Центральная Азия в классической и прикладной геополитике
к этому добавлялся идеологический антикоммунизм, замешанный
о многом на антисемитизме.
Другой немецкий ученый К.Шмитт (1888-1985) разработал еще
одну важнейшую геополитическую теорию - теорию «Большого
пространства» (Grossraiim). Эта концепция рассматривает процесс
развития государств как стремление к обретению наибольшего
территориального объема. Принцип имперской интеграции является
выражением логического и естественного человеческого стремления
к синтезу. По Шмитту, развитие «номоса» Земли должно привести
к появлению Государства-континента. Этапы движения к Государс­
тву-континенту проходят от городов-государств через государства-территории. Появление сухопутного Государства-континента,
материкового «Большого пространства» является исторической и
геополғггической необходимостью. Общая геополитическая картина,
описанная Шмиттом, сводилась к напряженному цивилизационному
дуализму, к противостоянию двух пространств - англосаксонского
(Англия + Америка) и континентально-европейского, евразийс­
кого. Эти два «Больших Пространства» - талассократическое и
теллурократическое - ведут между собой планетаріюе сражение за
то, чтобы сделать последний шаг к универсализации и перейти от
континентального владычества к мирово.му*.
Среди российских геополитиков приоритет должен быть за
П.Савицким. Так, А.Дугин пишет, что «П.И.Савицкий (1895-1968)
пожалуй, первый (и единственный) русский автор, которого, в
полном смысле слова, можно назвать геополитиком»**. Россию
Савицкий понимает геополитическое образование не как националь­
ное государство, но как особый тип цивилизации, сложившейся на
основе нескольких составляющих: арииско-славянскои культуры,
тюркского кочевничества, православной традиции. Все вместе со* Schmitt С. Land iind Meer. - Leip;^ig, 1942; idem. Der N om os der Erde. - Koln,
1950; Шмитт К. Планетарная напряженность между Востоком н Западом и
противостояние Земли и Моря / / Д у п ін А. Ук. соч. С.526-549; Тихонравов Ю.
Ук.соч. С. 127-134.
** Дугин А. Ук. соч. С .82. См. также: Савицкий П.Н. Континент Евразия. - М.;
Аграф. 1997; его же: Географические и геополитітческие аспекты евразийства
// Дугин Л. Ук. соч. С .507-514.
25
JavMvntti Л/. Т.
♦
•
Центра іьнам \И4И н трубешиой пот ш о.ю гни и лтроной /еппп.ттиье
іласі некое уникальное, «срелиіпіое» образование, прелставляютее
собой синтез мировой истории. Савиикий обращается к Тураиу как к
геополитической дефиииции в качестве позитивной ориентации.
Мировоззреіпіе Савицкого, как и большинства других евразий­
цев, складывалось под влиянием трудов славянофилов. Основная
идея Савицкого заключается в том, что Россия представляет собой
особое цивилизационное образование, определяемое через качес­
тво «средиіпіости». Средиіпіость России, для Савицкого, является
основой ее исторической идеіггичности; она не часть Европы н не
продолжение Азии. Она самостоятельный мир, самостоятельная и
особая духовно-историческая геополитическая реальность, которую
Савицкий называет «Евразией».
Обращение к Турану как к геополитической дефиниции в качестве ПОЗИТИВ1ЮИ ориентации оыло скандальным для многих русских
националистов, так как Савицкий тем самым косвенно оправдывал
люнголо-татарское иго, благодаря которому «Россия обрела свою
геополитическую самостоятельность и сохранила свою духовную
независимость от агрессивного романо-германского мира». Та­
кое о тн о ш етіе к тюркскому >пфу было призвано резко отделить
Россию-Евразию от Европы и ее судьбы, обосновать этническ-ую
уникальность русских. В теории Савицкого важнейшую роль играет
концепция «месторазвития». Савицкий считает, что «Россия-Евразия
есть «месторазвитие», «единое целое», «географический индиви­
дуум», одновременно географический, этнический, хозяйственный,
исторический ландшафт».
Очень важным аспектом теории Савицкого является принцип
«идеократии». Савиикий полагал, что евразийское государство
должно строиться, отправляясь от изначального духовного импуль­
са, сверху вниз. Пдеократия - терліин. который объединяет все фор­
мы неделгократическото, нелиберального правления, основанного на
нематериалистических и неутилитаристских мотивациях. А.Дугин
заключает: «Очевидно, что пдеократия прямо противоположна
прагматико-коммерческому подходу, домитіровавшеліу в доктринах
Маккиндера, Міхчна и Спайкмена. Таким образом, русские евразий­
цы довели до окончательной ясности идеологические термины, в
которых проявлялось исторически противостояние Моря и Суши».
26
Часть /.
Центральная А іи я в классической н прикладной геополит ике
Ю.Тихонравов придерживается аналогичной точки зрения, считая,
что доктрина Савицкого - это прямая антитеза теориям Мэхэна,
Маккиндера, Спайкмена и других атлантистов.*
Таким образом, делая выводы после обозрения основных направлении классических геополитических концепции, следует
заключить, что самой обшей и разделяемой всеми геополитиками
методологической формулой является утверждение фундамен­
тального исторического дуализма между Сушей (теллурократией,
номосом Земли, Евразией, т.н. heartland’oM, «срединной землей»,
идеократической цивилизацией, «географической осью истории»)
с одной стороны, и Морем (талассократией. Sea Power, номосом
Моря, Атлантикой, англосаксонским миром, торговой цивилизаци­
ей, внешним или островным полумесяцем) - с другой. Это можно
рассматривать как главный закон геополитики.
Развитие геополитической мысли, как отмечает Дугин, во второй
половине XX века в целом следовало путями, ғіамеченными осно­
воположниками этой науки. Американская и шире - атлантистская
(талассократическая) линия в геополитике развивалась практически
без всяких разрывов с традицией. По мере осушествления проектов
американцев по становлению мировои державой послевоенные
геополитики-атлантисты лишь уточняли и детализировали частные
аспекты теории, развивая прикладные сферы. Основополагающая
модель «морской силы» и ее геополитических перспектив, превра­
тилась из научных разработок отдельных военно-географических
школ в официальную международную политику США.
Европейская геополитика как нечто самостоятельное после
окончания Второй мировой войны практически не существовала.
Лишь в течение довольно краткого периода 1959-1968 годов, когда
президентом Франции был «континенталист» Шарль де Голль,
ситуация несколько измеішлась. Начиная с 1963 года, Де Голль
предпринял некоторые явғю антиатлантистские меры, в результате
которых Франция вышла из Северо-Атлантического союза и сделала
попытки выработать собственную геополитическую стратегию.
V
/
О
Еіестяший анализ теоретического
евразийства
ФР
27
Лауму.іич ЛЛ Т.
Цеитри.іьнаи. <іия в зарубежной по.іитплогни // мировой геополитике
%
Ф
Такая Европа мыслилась им как суверенное и стратегачески кон­
тинентальное образование.
Вместе с тем к началу 1970-х годов, когда геополитические иссле­
дования в США становятся крайне популярными, европейские ученые
начинают включаться в этот процесс, но при этом их связь с
случаев уже
довоенной геополитической школой
рвана и они вынуждены подстраиваться под нормы англосаксонского
подхода. Так, европейские ученые выступают как техническііе эксперты
международных организаций НАТО, ООН и тд., занимаясь прикладны­
ми геополитическими исследованиями и не выходя за пределы узких
конкретных вопросов. Единственная непрерывная традиция геополи­
тики, сохранившаяся в Европе с довоенных врел-ен, была достояниелі
довольно маргинальных фупп, в той или инои степени связанных с
послевоенными националистическими партиями и движениями. В
этих узких и политически периферийных кругах развивались геополи­
тические идеи, прямо восходящие к континентализму Это движение
С0В0К7 ПН0 получило название европейских «новых правых»*.
После распада Варшавского договора и СССР, как отмечает
Дугин, геополитика стала в российском (постсоветском) обществе
снова актуальной. Отмена идеологической цензуры сделала возможuoPi называть вещи своими именами. Не удивительно, что первыми
в возрождении геополитики приняли участие т.н. национально-пат­
риотические круги. В независимом Казахстане геополитические
исследования также получили определенное развитие, особенно
после выдвижения Президентом Н.Назарбаевым идеи «Евразийско­
го Союза». Таким образом, геополитические исследования в России
и Казахстане носят подчеркнуто евразийский характер.
Развитие американской, чисто атлантистской линии в геополити­
ке после 1945 года в основном представляло собой развитие тезисов
Н.Спайкмена. Как сам он начал разработку своих теорий с коррекции
Маккиндера, так и его последователи в основном корректировали
его собственные взгляды. К последователям Спайкмена относятся
Д.У. Мэйниг, У.Кирк, С.Б.Коен, К.Грэй, Г.Киссинджер. Концепция
«дисконтинуальных поясов» была подхвачена такими ведущими
" Дугин А. Ук. соч. - С .137-149; Тихонравов Ю. Ук. соч. - С. 201-210
28
Часть /.
Центра льная А зия в к.чаа-ической и прикладной геополит ике
американскими стратегами, как Г.Киссииджер, который считал, что
политическая стратегия США относительно «дисконтииуальных»
сектора
фра
в одно целое и обеспечить тем самым атлаптизму полный контроль
пял Советской Евразией. Эта концепция получила название доктри­
ны «связывания» (Linkage). Чтобы стратегия «ағіаконды» была до
конца успешной, необходимо было обратить особое внимание на те
береговые сектора Евразии, которые либо сохраняли нейтралитет,
либо тяготели ко внутренним пространствам континента.*
Генри .Альфред Киссинджер (р. 1923) работал государственным
секретарем США в 1973-77 гг и советником президентов Р.Никсона
и Дж.Форда по вопросам национальной безопасности в 1969-75 гг.
Он также является профессором Гарвардского и Джорджтаунского
университетов и автором многочисленных трудов по истории и сов­
ременным проблемам внешней политике США. Генри Киссинджер
считается не просто одним из старейших американских политиков.
а также «стареишинои» американской внешней политики, одним из
самых влиятельных государственных деятелей XX века.**
После ухода Киссинджера из правительства его услуталш в качестве
консультаігга пользовались не только корпорации, но и ряд админис' Тихонравов Ю. Ук. соч. - С. 149-163.
“ Биография Генри Киссинджера часто приводится в качестве «истории у с­
пеха» иммигранта в «стране неоф аниченны х возможностей». Он родился в
Германии в евреііской семье, которой в 1930-е годы пришлось спасаться от
гитлеровского режима. В 1938 году Киссинджер оказался в Нью-Йорке, а в
1943 получил ф аж данство США. В том же году ему довелось вновь увидеть
Европу - по окончании колледжа он вступил в армию, где во время войны
служил переводчиком и офицером разведки.
Вернувшись с военной службы, Киссинджер заканчивает престижный Гар­
вардский университет, когорьні и дал ему путевку в большую политику. Свои
таланты учены й-меж дународник см ог применить на практике, будучи по
совместительству внешнеполитическим советником в администрациях Джона
Кеннеди и Линдона Джонсона. Полностью Генрн Киссинджер смог посвятить
себя государственным делам с 1969 года, после того как избранный президентом
Ричард Никсон назначил его гюмошником по национальной безопасности. В
сентябре 1973 года Киссинджер принес присягу в качестве государственного
секретаря США. Этот гюст он занимал вплоть до января 1977 года.
>
29
Лау.чу.іин Л/. Т.
Центра.іьния Азим шзарубежной паіитаіогии и м иром й геопаіитике
траций США. Он регулярно выступает по телеввдению и в печати,
постоянно ведет колонку, которая пояатяется в целом ряде аіиятельных
газет То есть, вплоть до настоящего времени Киссинджер оказывает
определенное атияние на формирование внешнеполитического к^рса
США. Киссинджер внес существенный вклад в политическ7 ю науку,
являясь автором более дюжины книг Его труд <^Дипломатия» яатяется
классическим и обязательным для изучения в американских вуза.х по
специальностям .международные отношения и внешняя политика.
Последней крупной работой Г.Киссинджера является книга
«Нужна ли Америке внешняя политика? К дипломатии для XXI
века» (2001)*. Эта работа носит концептуальный характер и ана­
лизирует состояние международных отношений в мире с точки
К*
зрения американских национальных интересов и задач внешней
политики США в ближайшие десятилетия. Труды Киссинджера
можно отнести в большей степени не к теоретическим, а конкрет­
но политическим работам. Как правило, американский политик
рассматривает систему международных отношений, исходя из
конкретных целей и действии американской внешней политики.
Таким образом, не являясь теоретиком геополитики, Киссинджер
в то же время вносит большой вклад в защигу геополитических
Киссинджер считается « отцОіМ» иолнгики рафялкн напряжспносш в омюшсниях с СССР Во многом именно благодаря его усилиям в мае 1972 года сгад
возможен нсрвыіі визиг Пикхона в Москву и подписание серии договоров по
ограничению сфатегических вооружс»пій.
Самым большим вкладом Киссинджера в успех американской диплом ати была
норма.чизация отношений с коммунистическим Китаем в 1972 г Одновременно
jro бы л окруініой геополитической победой CI1JA в проіивоб(»рсгве с Совегским Союзом. Киссинджер внес также больпіой вклад в стабиіпгіаиию сиіуации
на ближнем Востоке: благодаря гн. «челночной дипломаіии» Киссинджера
Вашингтону удалось достичь примирения между Ичраилем и Ғгипгом. Генри
Киссинджер был гакже вдохновителем Парижских мирных переговоров, ко­
торые увенчались выводом американских войск уп Индокитая и завершением
войны во Вьетнаме в 1973 г В результате Киссинджер был наіражден Нобе­
левской премией мира за 1973 юд.
* Киссинджер Г. Нужна ли Америке внешняя политика? К дипломатии XXI
ДJ'lя века. - Москва: Ладомир, 2002. - 327 с. См. также: Внешняя ноли гика и
стратегия США на современном папе и Центральная Азия.-Атма-А га; КИС’И,
2 0 0 6 .- С . 131-146.
30
Часть I.
Центральная Азия в классической и прикладной геополитике
интересов США в их практическом смысле. В заключение следует
отметить, что Киссинджер является сторонником сближения США
и России и считает, что позиции двух государств по ключевым
международным проблемам существенно совпадают.
Как от.мечает Дугин, геополитическое развитие атлантизма к
началу 1990-х годов достигло своей кульминации. Стратегия «ана­
конды» продемонстрировала свою абсолютную эффективность. Рас­
пад Варшавского договора и СССР означал торжество ориентации
атлантистскои стратегии, проводившемся в жизнь в течешіе всего
XX века. Противостояние советского блока с НАТО было первой в
истории чистой и беспримесной формой оппозиции Суши и Моря.
При этом геополитический баланс сил отражал не просто идеоло­
гические, но и геополитические константы; у Восточного блока
было несколько принципиальных геополитических недостатков.
Самый главный заключался в огромной протяженности сухопутных
границ. Если с Юга границы совпадали с грядой евразийских гор, от
Манчжурии до Тянь-Шаня, Палшра и Кавказа, то на Западе граница
проходила посредине равнинной Европы, которая была стратегичес­
ким плацдармом атлантизма, в то время как центральная его база
находилась на западіюм берегу «Срединного Океана».*
Наиболее известной с 1970-х гг. теорий моидиалистского харак­
тера была теория конвергенции, предлагавшая по сути компромисс
между капитализмо.м и социализмом, а в геополитическом контексте
- между Западом и Востоком. Представляют иіггерес геополитичес­
кие выкладки европейских «новых правых», которые постулируют,
что Европа должна интегрироваться в «Федеральную Империю»,
противопоставленную Западу и США. Любопытную геополитичес­
кую .модель предложил бельгийский ученый Р.Стойкерс. Он считает,
что Индийский океан является той территорией, на которой должна
сосредоточиться вся европейская стратегия, так как через эту зону
Европа сможет влиять и на США, и на Евразию, и на Японию.
Г е о п о л и т и ч е с к и е ан ал и зы и т а л ь я н с к о го и с с л е д о в а т е л я
К.Террачано выражаю г наиболее крайнюю позицию европейского
континентализма, вплотную примыкающую к евразийству. 1Іодчерч
/
Дугип А. Ук. соч. - с . 107-112.
.11
Лаумү.іии М. Т
Центра.іһная .4 іим н зарубежной по.ттологии и мировой геополитике
9
»
кнвание центральности русского/евразийского фактора соседству­
ет у Террачано с другим лю бопытным моментом: он считает, что
важнейшая роль в борьбе с атлантизмом принадлежит исламскому
миру, особенно явно антиамериканским режимам.
В качестве Последнего (хронологически) направления в истории
геополитики как науки называется «неоевразийство». Неоевразнйство настаивает на том, что однополярности современного мира
следует противостоять. Однополярность (доминация атлантиз.ма в
формах
иде, так и через мондиализм) обрекает
Евразию как геополитическое образование на историческое небы­
тие. Отсюда вытекает концепция «новой биполярности», наиболее
последовательным сторонником которой является А.Дугин. При
этом концепция «новой биполярности» входит в противоречие с
официаль
российское руководство совместно
жанием геополитических дискуссий 1990-х гг., в первую очередь о
геополитической судьбе Евразии, стала своеобразная интеллекту­
альная «дуэль» между российским исследователем А.Дугиным и
американским политиком и ученом З.Бжезинским.
Ряд концепций глобального и геополитического характера вы­
звал за последнее десятилетие широкий резонанс не только среди
ученых, но и у широкой публики. Эти концепции, или теории не­
посредственно затрагивают предмет исследования данной статьи
- геополитик"у в Центральной Азии.
Арнольд Джозеф Тойнби (1889-1975), английский историк и соци­
олог Выдвинул теорию круговорота сменяющих друг друга локальных цивилизации, движущеи силои их развития считал «творческую
элиту», отвечающую на различные исторические вызовы. ТоГінби (как
и Шпенглер) выделил в истории человечества циклы цивилизаций и
к'ультур и развил «логику вопроса-ответа» до к'ультуртю-исторической
концепции «структуры-вызов-отзыв. Тойнби вычленил на основании
своего метода более двадцати к^ультур или высших цивилизаций, каж­
дая из которых основана на конкретном историческом ответе, отзыве
людей на поставленный историей вопрос, брошенный ею вызов.
Исследование А.Тойнби «Мир и Запад» (1953) спровоцировало
ожесточенную критику и полемику в мире науки. Тойнби выделил
32
Центра.іһиая Л іин
л
Часть /.
классической и прикладной геополит ике
в нашей эпохе Запад как отдельную категорию, противопоставлен­
ный всему остальному миру. Запад представляется ему агрессором,
который в течение четырех с половиіюи столетии осуществлял
экспансию своей индустриально-технической мощи на Восток в
четырех основных направлениях; Россия, исламский мир, Индия
и Восточная Азия. Для Тойнби представляется очень важным, что
эта агрессия осуществлялась через освободившуюся от норм хрис­
тианской традиции технику. Тот факт, что сегодняшний Восток сам
начал широко использовать технику, означает для Тойнби начало
его активной самозащиты перед лицом Запада. Смысл Октябрьской
коммунистической революции, согласно Тойнби, состоит в том, что
Восток стал вооружаться освооожденнои от христианскои религии
европейской техникой. Эту технику Тойнби называет <<к'уском евро­
пейской культуры, отколовшимся от нее к концу XVI века».
Западная геополитическая мысль должна была отреагировать
соответствующим 00pa30NJ на новый вызов времени, которым стал
закат или трансформация государств, базировавшихся на плановой
хозяйственной системе и управлявшихся жестко выстроенной го­
сударственно-тоталитарной вертикалью. В качестве естественной
альтернативы этой, как казалось тогда, нежизнеспособной модели,
должна была выступить рыночная экономика, базирующаяся на
демократических государственных институтах. Эти идеи нашли
полное отражение в работе американского политолога Ф.Фукуямы
«Конец истории?» (1990)*, который объявил о конце истории ввиду
неизбежных и масштаоных изменении в сторону рыночной экономи' Концепция Ф.Фукуямы стала новой версией мондиализма в постсоветскую
эпоху. Фукуяма предлагает следую щ ую версию исторического процесса. Че­
ловечество от темной эпохи «закона силы», «мракобесия» и «нерационального
менеджирования социальной реальности» двигалось к наиболее разумному
и логичному строю, воплотившемуся в капитализме, современной западной
цивилизации, рыночной экономике и либерально-демократической идеоло­
гии. История и ее развитие длились только за счет нерациоіальны х факторов,
которые мало помалу уступали место законам разума, общ его ден еж н ого
эквива-іента всех ценностей и тд . Падение СССР знаменует собой падение
последнего бастиона «иррационализма». С этим связано окончание Истории
и начало особого планетаріюго существования, которое будет проходить под
знаком Рынка и Демократии, которые объединят мир в слаженную рационально
33
Лаумулии М. Т.
Ценпіраіьния Азия в зарубежной тптшр.югии н мировой геополитике
ки и демократии в Китае и СССР. Главный тезис его эссе гласил, что
экономической и политической модели, сложившейся на Западе, нет
альтернативы, и все человечество должно адаптировать ее, как это
сделали два крупнейших коммунистических гиганта - СССР и КНР.
Таким образом, человечество пришло к концу своей политической
истории, построенном на соперничестве различных политических
и экономических моделей, а это означает, по мнению Ф.Фукуямы,
конец истории*.
Фукуяма приходит к выводу, что у ггтобализации существует один
важный аспект, который вытекает из ее всепроникающего технического
характера. Средства коммуникации, такие как телефон, факс, радио.
уголки
индивидууму
и тем самым - больше власти, больше индивидуальных возможностей.
Основополагающей ошибкой в своей собственной концепции он пред­
лагает считать тот факт, что не может быть конца у естественных наук,
так как именно наука движет историческим процессом.
Фукуяма отмечает, что со времен Французской революции
различные идеологии ставили перед собой цель через создание
функционирующую машину. Все регионы мира начинают переорганизовывать­
ся по новой модели, вокруг его наиболее экономически развитых центров.
Фукуяма фактически поставил под вопрос сам смысл поступательного развития
человечества и понятие п р оф есса в таком виде, как оно утвердилось с момента
утверждения в философии позитивистских воззрений в Х1Х-ом веке. После
появиіения «Конца истории» автор внезапно оказался в эпицентре внимания и
вскоре возглавил кафедру учений о государстве в престижном университете им.
Дж.Мэйсона. В 1997 г он опубликовал книгу «Конфликт К7 льтур: кто победит в
борьбе за экономическое будущее?», в которой развил дальше свои идеи о безальтернативности человеческой истории, но уже в культурологическом контексте.
Однако современные естественные науки, прежде всего биотехнологии, при­
ходит к парадоксальному выводу Фукуяма, позволяют дагь в руки следующ их
поколений такие инструменты, которые позволят достичь того, что не смогли
сделать конструкторы социума в прошлом. И в этот njomcht, утверждает аме­
риканский политолог, мы определенно приблизимся к концу человеческой
истории, поскольку прежняя человеческая сущность будет упразднена. И вот
тогда начнется новая, «послечеловеческая» история.
* Фукуяма Ф. Конец истории // Вопросы философии. № 3.1990; См. также;
Лаумулин М. Новые сроки конца истории И Континент. № 5. 1999. № , С. 49.
34
Часть I.
Центра.іьная Атия в классической // прикладной геополит ике
нового человека преодолеть ф аницы человеческой природы. Новый
человек, согласно этим идеологиям, должен был быть свободен от
ограничений и предрассудков прошлого. Крах этих экспериментов
в конце XX века показал человечеству пределы социального конс­
труктивизма. Тем самым, заключает Фукуяма, была подтверждена
историческая правота либерального, рыночно ориентированного
порядка на основе таких само собой разумеющихся истин, как
понятия о «природе и боге природы». Использованные в XX веке
инструменты социального конструктивизма, начиная от рудимен­
тарной социализации и психоанализа и заканчивая агитпропом
и концлагерями, были слишком грубыми, чтобы действительно
изменить естественный субстрат человеческой природы.
Совершенно иное объяснение происходящего предложил дру­
гой американский политолог - С.Хантингтон в своей известной
книге «Столкновение цивилизаций»*. Наблюдая в конце 1980-х
- начале 1990-х гг за ростом конфликтов на обширғюм пространс­
тве, включающем в себя Балканы, Кавказ, Средний и Ближний
Восток, Хантингтон пришел к выводу, что человечество приблизи­
лось к началу новой эпохи, сутью которой является столкновение
различных цивилизациош іых моделей. Для их идентификации
Хантингтон использует исторические, религиозные, культуріюгеографические
юй форме следе
если
противостояние трех основных цивилизаций: христианской (евро­
атлантической) с исламской, с одіюй стороны; и христианской с
с другой. Они приходят
фуцианс
на смену противостоянию между евро-атлантическои и евразиискои
(православной) цивилизациями. С.Хантингтон очерчивает линии
разлома, по которым происходит цивилизационіюе столкновение
на сегодияш ітй день: это Балканский полуостров, Кавказ, Турция,
Центральная Азия, Алжир, Северная Индия, Синьцзян. Таки.м обра­
зом, ОСИОВІЮЙ силой, бросаюшеіі вызов Западу, выступает, согласно
‘ Самюэль Хаитипггои, лиректор Ииституга Сгратсгпчсских Исслсловаимп им.
Джона Олина при Гарвардском уинвсрситсгс п р и и а д л сж т к ігоиолитикам і и.
неоаглаитичсскоі о і е ч с т і я . В середине 199()-.\ и . болыпой рс іонанс имс.іа с ю
работа «Столкновение
u h b h ju i
шиий».
Лаумулш! М. Т.
Центральная Азия в шрубежнои политологии и мировой геополитике
С.Хантингтону, исламский мир, который, однако, не располагает
какой-либо институализациоиной формой в виде военно-политичес­
кого блока или экономического союза, что делает его вызов заведомо
обреченным на поражение*.
По Хантингтону, наряду с западной (те. атлантистской) цивили­
зацией, включающей в себя Северную Америку и Западную Европу,
можно выделить геополитическую фиксацию еще семи потенциаль­
ных цивилизаций: славяно-православной, конфуцианской (китай­
ская), японской, исламской, индуистской, латиноамериканской и,
возможно, африканской. Эти потенциальные цивилизации отнюдь
не равнозначны. По все они едины в том, что вектор их развития
и становления будет ориентирован в направлении, отличном от
траектории атлантизма и цивилизации Запада. Так Запад снова
окажется в ситуации противостояния. Хантингтон считает, что это
практически неизбежно.
Основная идея книги Хантингтона состоит в том, что видимая
геополитическая победа атлантизма на всей планете с падением СССР,
в результате которой исчез последний оплот континентальных сил, на
самом деле затрагивает лишь поверхностный срез действительности.
Стратегический успех НАТО, сопровождающийся идеологическим
оформлением, отказ от главной конкурентной коммунистической
идеологии, не затрагивает глубинных цивилизационных пластов.
Хантингтон вопреки Ф.Фукуяме утверждает, что стратегическая
победа не есть цивилизационная победа; западная идеология, либе­
рал-демократия, рынок и т.д. стали безальтернативными лишь вре­
менно, так как уже скоро у незападных народов начнут проступать
цивилизационные и геополитические особенности.
Отказ от идеологии коммунизма и сдвиги в структуре традици­
онных государств, распад одних образований, появление других и
тд. не приведут к автоматическому равнению всего человечества
на универсальную систему атлантистских ценностей, но, напротив,
сделают вновь актуальными более глубокие культурные пласты,
освобожденные от поверхностных идеологических клише.
‘ Huntigton S.P. The Clash o f Civiiizations // Foreign Affairs. Vol. 72. N o.3, Summer
1993, pp.22-49; Idem. The Clash o f Civilizations and the Remaking o f World Order
- N ew York: Simon & Schuste,I996.
36
Часть L
Ц ент ральная Азия в к.іассической и прикладной геополит ике
Хантингтон считает, что атлантисты должны всемерно укреплять
стратегические позиции своей сооственнои цивилизации, готовиться
к противостоянию, консолидировать стратегические усилия, сдер­
живать антиатлантические тенденции в других геополитических
образованиях, не допускать их соединения в опасный для Запада
континентальный альянс.
Рекомендации Хантингтона сводятся к тому, что Западу следует
обеспечивать более тесное сотрудничество и единение в рамках
сооственнои цивилизации, осооенно между ее европейской и северо­
американской частями; интегрировать в Западііую цивилизацию те
общества в Восточной Европе и Латинской Америке, чьи культуры
олизки к западной; ооеспечить оолее тесные взаимоотношения с
Японией и Россией; предотвратить перерастание локальных кон­
фликтов между цивилизациями в глобальные войны; ограничить
военную экспансию конфуцианских и исламских государств; приос­
тановить свертывание западной военной мощи и ооеспечить военное
превосходство на Дальнем Востоке и в Юго-Западной Азии; исполь­
зовать трудности и конфликты во взаимоотношениях исламских и
конфуцианских стран; поддерживать группы, ориентирующиеся
на западные ценности и интересы в других цивилизациях; усилить
международные институты, отражающие западные интересы и цен­
ности и узаконивающие их, и обеспечить вовлечение незападных
государств в эти институты.
С точки зрения геополитики, это означает точное следование
принципам Мэхэна и Спикмена, причем акцент, который Хантингтон
ставит на культуре и цивилизационных различиях как важнейших
геополитических факторах указывает на его причастность к класси­
ческой школе геополитики. В качестве наиболее вероятных против­
ников Запада Хантингтон указывает Китай и исламские государства.
Характерію, что в отличие от других представителей неоатлантизма
Хантингтон видит главную угрозу отнюдь не в геогюлитическо.м
возрождении России-Евразии, или какого-то нового евразийского
континентального образования.
Как отмечалось выше, центральным моментом геополитических
дискуссий 1990-х гг., прежде всего о геополитической судьбе Евразии,
стала своеобразная интеллектуальная «дуэль» между россиііским
К А
37
Л аүм упии Л/. Т.
Ц е н т р а л ь н а я А з и я в зарусеж нои п о л и т о л о ги и и м и р о в о й г е о п а іи т и к е
Ф
ш
исследователем А.Дугиным и американским ученом З.Бжезинскил!.
Применительно к геополитической роли Центральной Азии эти
взаимоисключающие друг друга позиции будут представлены ниже.
Относительно теоретических разработок Дугина следует сказать,
что они представляют собой крайнюю форму «континентального» и
«евразийского» подхода. Согласно самому Дугину, такой подход яв­
ляется с точки зрения ретроспективы развития геополитики как науки
устаревшим и неактуальным. Тем не менее, Дугин демонстрирует
в своих разработках, прежде всего в своей известной монографии
«Основы геополитикті •>, именно такой подход.
Основные теоретические постулаты, выдвигаемые Дугиным
таковы: у России нет альтернативы кроме как возродиться в ка­
честве Великой Континентальной Империи, для этого ей вновь
предстоит заняться «собиранием земель» и осуществить прорыв
к теплым южным морям. Для этого он предлагает создать «Новую
Евразийскую империю». В качестве различных геополитических
комбинаций, которые последовательно должны следовать одна
за другой, Дугин называет пять: 1) Суша и море. Общий враг;
2) Западная ось: Москва-Берлин. Европейская Империя и Евразия;
3) Ось Москва-Токио. Паназиатский проект. 4) Ось Москва-Тегеран.
Среднеазиатская Империя. Панарабский проект. 5) Империя многих
Империй. Самой типичной чертой этих и других теоретических
выкладок Дугина является ярко выраженный антиамериканизм и
антиатлантизм. Именно поэтому эти работы привлекли к себе вни­
мание З.Бжезинского и в некотором роде стали причиной появления
его «Великой шахматной доски».
В дальнейшем Дугин вновь вступает в полемику с Бжезинским
и провозглашает нечто вроде «манифеста евразийства». Главная
мысль нео-евразийства состоит в том, что Евразия является уни­
кальным и гомогенным с геополитической точки зрения образо­
ванием. Историческое, или геополитическое предназначение Ев­
разии - противостоять атлантизму.* В другой работе («Четвертая
’ Дугин А. Евразийство: от Философии к Политике. Неоевразийцы перешли
на позиции политического центризма // Независимая газета. -30 мая 2001№ 95 (2405).
38
Часть I.
Центральная Азин в һ.іасснческой и прикладной геополитике
зона») российский геополитик видпт спасение России/Евразии
как геополитического образования в создаваемом «Сою зе 5»
- РФ, РК, Белоруссии, Киргизии и Таджикистана (Таможенный
союз, ЕврАзЭс). В другой своей работе «Изоляция?» для этой
идеи Дугин подводит базу в виде теории классика экономической
геополитики XIX в. Ф.Листа о об автаркии больших пространств.
Таким «большим пространством», призванном помочь Евразии
противостоять в экономическом плане атлантисткому либерально-торговому порядку, должен стать ЕврАзЭС с последующим
присоединением к нему других пост-советских и даже некото­
рых пост-социалистических государств. Программный характер
носило также вы ступление А .Д угина в Госдуме Российской
Федерации 20 апреля 1998 г., озаглавленное «Геополитические
механизмы разрушения СССР и роль международных институтов
в этом процессе».
В 1998 г. французский геополитик Ж.Парвулеско выдвинул
тезис, исходя из несомненных континентальных пооуждении, о
необходимости формирования геополитического блока континен­
тальных держав объединенной Европы (во главе с Францией и
Германией), России (и т.н. великой Сибири), Индии, Японии. Этот
союз должен противостоять США и их союзнику в Евразии - Ки­
таю. На стороне атлантических держав выступит также Пакистан,
играющии вспомогательную роль, а также возможно ряд других
стран. Другой французский автор А.Дельваль пришел к выводу,
что США используют исламизм (ваххабизм) как инструмент против
возрождения Великой Европы. Он считает, что в ответ на активное
политико-экономическое проникновение США в Африку Европа
должна немедленно предпринять наступательную контр-интервенцию в Латинскую Америку, которая в геополитическом смысле
является для США тем же, чем Африка для Европы — континентом-дуолем, связанным с основным континентом цепочкой прямых
геополитических ревербераций. Эти авторы единодушны в том, что
Россия станет геополитическим спасительным «мостом из Европы в
Индию. Велико-континентальная ангажированность каролингского
О
’ См.: Дугин А. Ук, соч. С .145-164; Тихонравов Ю. Ук.соч. -С. 207-209.
39
Лаумулиіі М. Т.
Центральная Азия в зарубежной паіито.іогии и ліировой геопаіит ике
франко-германского полюса в пользу Индии и Японии реализуется
через Россию».*
Такие идеи находят поддержку и у российских геополитиков.
Е.Морозов в работе, посвященной российско-германским отно­
шениям, отстаивает тезис о необходимости возрождения русскогерманского союза как основы для доминирования обеих наций
в современном мире. Крайней формой оценки геополитических
процессов в современном мире характеризуется мнение российско­
го политолога А.Панарина, который писал в 1999 г: «Мы должны
оценить беспрецедент}юсть геополитической авантюры США. Речь
идет не о том, чтобы использовать в Евразии британскую модель
отношении с континентом: препятствовать ооразованию коалиции.
превышающих мощь морской державы, и поддерживать геополитическии плюрализм, исключающий господство какон-лиоо одной
державы. США в Евразии преследуют более экстравагантную и
захватывающую цель; самим безразделыю господствовать на этом
континенте. Но это означает, что совремешіый период является пе­
реходным и что усилия, связанные с демонтажем России как центра
постсоветского пространства, - всего лишь начало необъявленной
мировой войны за вселенское господство». Панарин считает, что
следующим геополитическим противником США будет вероятнее
всего Китай. В качестве геополитической модели для Poccim автор
предлагает «индоевропеизм», который по своему содержанию мало
отличается от неоевразийства Дугина.
С критикой западных, атлантических концепций совремеін!ой
геополитики выступает российский ученый О.Арин. В своих
работах «Россия на обочине мира», «Мир без России», «Россия:
ни шагу вперед».*** Арин приходит к выводу, что СССР/Россия
стала жертвой своеобразного заговора атлантических сил во главе
V
#
* См.: Дугин А. Ук. соч. С. 145-164; Тихонравов Ю. Ук.соч. -С. 1Q1-2W.
Панарин А.С. ^<Имнерская республика» на пути к мировому господству:
американский г.чобальный вызов // О бщ ественны е науки и современность.
-1999. - № 4 . -С .1 4 6 -1 5 7 .
•••
Арин О. Россия на обочине мира. - М.: Линор, 1999. - 292 с.; его же; Мир
без России. —М.; Эксмо, 2002. - 480 с.; его же: Россия: ни шагу вперед. —М.:
Эксмо, 2003. - 352 с.
40
Чисть I.
Ң еи т р а .іһ н а я А і и я ft и.іассииескоіі и п р и к л а д н о й ге о п о .и п п и к е
С США. Российский ученый рассматривает проблему в широком
контексте, затрагивая большой спектр геополитических вопросов
безопасности, экономики, отношений России не только со странами
Запада, но и с регионом АТР, в первую очередь с Китаем. Основ­
ной идеей Арина является тезис о том, что совремеініая Россия
выключена из основных мировых геоэкономических процессов
- интеграции и глобализации. С учетом ее реальных геополити­
ческих возможностей Россия может активно участвовать только в
процессе интернационализации мировой экономики. Рассматривая
политику США в каспийском регионе и в Центральной Азии, Арин
приходит к выводу, что американская стратегия представляет на­
ибольшую угрозу национальным интересам России. В то же время,
этот автор выступает с критикой традиционных геополитических
представлений о Евразии в духе Бжезинского, Дугина и других, и
отождествлении с ней России.
Безусловно, любые геополитические модели страдаю т схе­
матичностью, излишним теоретизированием и абсолютизацией
геополитических факторов. Как правило, они не учитывают более
сложную модель социального, экономического и политического
устройства мира и человеческого социума. «Чистая» геополити­
ка во многом остается еще абстракцией. Тем не менее, ее связь
с конкретной политикой и стратегией очевидна. Кроме того,
геополитика в силу объективных исторических обстоятельств, не
учитывала последние достижения естественных дисциплин - био­
логии, физики и химии, которые все более настойчиво вторгаются
в гуманитарные сферы.
В целом, резюмируя развитие геополитики как науки за про­
шедшие полтора столетия, следует признать, что Центральная Азия
несомненно являлась частью геополитического противоборства. В
течение столетии, даже тысячелетии, ее геополитическая судьоа
была связана с Евразией, то есть с континентальными силами. Бо­
лее того. Центральная Азия сама продуцировала континентальные
импульсы в геополитическом смысле. Однако, после распада СССР
геополитическое будущее региона становится неясным. В регионе,
используя геополитический жаргон, утверждаются «силы Моря»,
формах
41
Лаумулии М. 71
Центральная Азия в зарубежной политологии и мировой геополитике
ХОДИТ, более подробно будет изложено ниже. После знакомства с
теорией геополитики очевидно, что Центральная Азия после 1991
г. приобрела существенное геополитическое значение для крупных
мировых игроков. Это следует как из самой мировой политической
практики, так и из многочисленных геополитических и политоло­
гических исследований, которые цитируются в настоящей работе.
Как строилась геополитика применительно к Центральной Азии,
будет рассмотрено ниже.*
Глава 2. Практические аспекты геополитики
и Центральная Азия
идним из важных вопросов политологии и геополитики является
поиск причин крушения Советского Союза и его блока как геопо­
литического проекта. По этому вопросу существуют различные
точки зрения.
Работа французского академика Э.Каррер д ’Анкосс «Конец
Советской империи: триумф наций»** также была посвящ ена
национальным проблемам и причинам распада СССР. Однако
парадокс заключается в том, что, хотя Советский Союз и рас­
пался, и даже с ф орм альной точки зрения по национальны м
границам республик, истинной причиной этого события был не
национализм, о чем всегда писала Каррер д ’Анкосс, а внутрен­
няя экономическая и политическая слабость коммунистического
гиганта. Н ационализм стал лиш ь ш ирмой, за которой стояли
глубокие региональны е, геостратегические, экономические и
корпоративные интересы различных политических сил внутри
и вне СССР.
На концептуально-историческом уровне история противоборства
континентальных империй с древности до конца XX века изложена
Значительный массив зарубежной историографии, в которой затрагиваются
проблемы геополитики в Центральной Азии, подробно изложены в первом томе
настоящего издания. См.: Том 1: Центральная Азия и Казахстан в современной
политологии. - Алма-Ата: КИСИ, 2005. - 704 с.
Сап'еге d ’Encausse Н. The End o f the Soviet Empire. The Triumph o f the Nations.
- N ew York, London: Harper Collins, 1993 - 292 p.
42
Часть /.
Ңемтра.іһная 4 іи я в и іасіыческои и прык.ииімои /еопо.іитике
З.Бжезиғіским в его работе «Великая шахматная лоска»*. В ней
достаточно логично излагаются причиі*ы распада СССР, а многие
аспекты непосредственно касаются Цеп тральной Азии.
Историческая часть книги Бжезинского, посвященная анализу
существовавших в истории империіі, претендовавших на континен­
тальное и мировое господство, представляет сооои один иі наиоолее
удачных разделов его эссе с научно-исторической точки зрения. В
качестве главного критерия понятия «империя» на примере Рима
Бжезинскиіі использует культурный фактор, к'ультурное превос­
ходство Рима, включавшее в себя административную, военную и
юридическую систему. И именно в культурной деградации наряду с
политическим разделом империи и финансовой ин(|шяции автор видит
основную причину упадка, распада и гибели Римской империи как
цивилизации. В культуре, вернее в ощущении культурного превос­
ходства над другими автор видит стержень, на котором существовала,
периодически распадаясь и воссоединяясь, и Китайская империя.
В поиске близкой аналогии современному понятию мировой
державы Бжезинский обращается к примеру Монгольской империи.
Собственно говоря, именно монгольская держава стала первым
прообразом единой евразийской империи. Он обращает внимание
на тот факт, что контуры Монгольской империи практически сов­
падают с империей, созданной Советским Союзом в Европе и в
Азии (Бжезинский имеет в виду период, когда Китай находился в
орбите советского влияния, то есть конец 1940-х - начало 1960-х
гг.). Несущей осью этой первой континентальной империи были
политический контроль и военное превосходство. По-видимому,
это главное отличие евразииских империи от других имперских
ооразовании, предлагавших в качестве связующей силы свою куль­
турную модель. Именно на примере Монгольской империи пришло
понимание геополитиками того факта, что только Евразия является
точкой опоры для утверждения кем-либо мирового господства.
Взяв эту идею в качестве аксиомы, Бжезинский далее строит свои
рассуждения, исходя из необходимости для Америки взять под свой
контроль Евразию, чтобы удержать мировое лидерство.
* Бжезинский 3. Великая шахматная доска. Превосходство Америки и его гео­
стратегические императивы. - М.: Международные отношения. 1998. - 256 с.
43
Лаумулии Л/. Т.
Центрачһиам Азия в зарубежной политологии и мировой геополитике
Эстафету в гонке за мировое господство взяла затем Европа,
однако, отмечает автор, господство Западной Европы в мире носило
фрагмеіітарный характер, несмотря на обширность колониальных
империй. В реальности это было господство европейской цивили­
зации в качестве культурного феномена, подкрепленное фрагмен­
тарным континентальным присутствием, вне которого оставались
Китай, Россия, Османская империя и Эфиопия. Более того, Европа
не представляла сооои политического целого, что делало невозмож­
ным создание мировой империи Европы. Даже Британия со своей
колоссальной колониальной империей и системой доминионов не
контролировала Европу, а только поддерживала в пей необходимое
для себя равновесие сил. Здесь автор переході;т наконец к своему
главному и любимому персонажу мировой истории - Соединенным
Штатам Америки, которые впервые в истории, как он считает, пред­
ставляют собой державу мирового значения. Только США сумели
достичь доминирующего положения сразу в четырех решающих
областях мировой власти: в военной сфере, в технологической об­
ласти, в экономике и в области культуры (несмотря на некоторую
ее примитивіюсть, признает Бжезинский).
У Америки как у мировой силы имперского типа существует
главное отличие от прежних империй. Это отличие состоит в плю­
ралистическом характере американского общества и политической
системы США. Прежние империи, подчеркивает автор, были со­
зданы аристократическими политическими элитами и управлялись
авторитарными или абсолютистскими режимами. Превосходство
А мерики, уверен Бжезинский, обеспечивает прежде всего ее
культурное превосходство, которое в свою очередь вытекает из ее
демократических ценностей и политических традиций. В качестве
примера автор приводит магнитизирующую притягательность аме­
риканской массовой к-ультуры для молодежи всего мира. Не мень­
шей привлекательностью, считает автор, обладает американская
предпринимательская модель, построенная на мировои своооднои
торговле и беспрепятственной конкуреіщии. В этом месте, на наш
взгляд, автор допускает первую ошибку, усмотрев в стремлении
многих, или всех, как он пишет, государств подражать экономичес­
кой модели США признание ими косвенной или консенсуальной
44
Часть /.
Центральная А іи я в классической и прикладной геополит ике
гегемонии Америки, в то время как они стремятся овладеть тем же
видом «оружия», чтобы на равных защищать свои экономические
и национальные интересы от американского давления.
З.Бжезинский называет Евразию «главным геополитическим
призом для Америки». Он находит для каждой фигуры на этой ве­
ликой щахматной доске точное и емкое определение. Так, Европа
для него
лацдарм»
«черная дыра»,
а «евразийские Балканы» включают в себя Кавказ и Центральную
Азию вместе с прилегающими регионами Ближнего и Среднего
Востока и Южной Азии. Для нас, безусловно, главный интерес
представляют рассуждения Бжезинского о месте и значении для
Америки Центральной Азии и СНГ. Однако его логику невозможно
понять, не обратившись к предложенной автором схеме Евразии.
Она состоит из четырех частей: Западной (Западная и Центральная
Европа), Центральной (Россия и некоторые страны СНГ). Южной
Южная
ЮВА)
шет, что между западной и восточной оконечностями лежит богатое
ресурсами, но политически неустойчивое пространство. Америка
одержит победу в том случае, если эту часть удастся включить в
сферу влияния Запада, параллельно не позволяя Востоку объеди­
ниться, а на Юге не допуская появления единого крупного игрока.
И наоборот, США проиграют, если центр Евразии віювь станет
активным целым, даст отпор Западу, возьмет под свой контроль Юг
или объединится с Востоком. Изпіание Западной Европой .Америки
из этой оконечности континента будет также означать конец участтія
игры США на евразийской шахматіюй доске. Автор уверен, что
это будет означать одғювременію подчинение Европы ожившему
центральному ифоку, то есть бывшему СССР.
З.Бжези}1ский признает, что масштабы американской гегемонии
велики, но не глубоки, они сдерживаются вну фениими и виешнимм
факторами. Н главный из них - «демократизм Америки, который
не позволяет ей выступать в роли диктгатора за границеіі». Для
успешного решения своих внешнеполитических задач Америка
должна предпринять два шага: выявить наиболее динамичные
и перспективные государства Евразии и разгадать центральные
Л аум улии М . Т
Центпра.1ьная Азии в зарубежной политологии и мировой геополитике
внешнеполитические цели их политических элит; исходя из этого
так сформулировать конкретную политику США, чтобы дать себе
возможность контролировать происходящие процессы. Для решения
этих задач автор классифицирует всех евразийских игроков по сте­
пени их влияния, силы, активности и потенциала. Таким образом,
всех их можно разделить на два типа; геостратегические игроки, то
есть государства, способные оказывать влияние на других (субьекты); и геостратегические центры, то есть важные с точки зрения
геополитики государства (объекты). К первым Бжезинский относит
Францию, Германию, Россию, Китай и Индию; ко вторым - Украи­
ну, Азербайджан, Южную Корею, Турцию и Иран. Два последних
Ч>
государства в какой-то мере ооладают свойства v i h геополитически
активных стран.
Фактор неопределенности и нестабильности создается про­
странством Центральной Евразии - 25 государств с населением
400 млн. человек. Он влияет на таких игроков, как Турция, Иран,
Россия, Индия и Китай. Самой опасной ситуацией для Америки
может стать создание коалиции с участием Китая, России и Ирана,
для предотвращения чего ей придется проявить все свое геополити­
ческое мастерство. Анализируя положение и перспективы развития
каждого государства на евразийском пространстве с точки зрения
американских интересов, 3.Бжезинский наиболее уверен в «демок­
ратическом плацдарме» - Европе. Соединенным Штатам выгодно
объединение Европы, расширение НАТО и ЕС на Восток, но в то
же время Америка должна оставить за собой возможность контро­
лировать безопасность Европы и возглавлять процесс расширения
«демократического плацдарма» далее, в глубь Евразии. Ядром
безопасности Европы, то есть своими главными партнерами, автор
видит после 2010 г. следующие государства: Францию, Германию,
Польшу и Украину.
Распад СССР, продолжает 3.Бжезинский, привел к образованию
на его месте «черной дыры» геополитики. Но он был завершающей
стадиен распада некогда мощного советско-китаиского коммунисти­
ческого блока. С исторической точки зрения Россия была отброшена
к границам 1800-х гг в Азии и 1600-х - в Европе. Все это создало
вакуум силы в самом центре Евразии. Самым болезненным момен46
Часть /.
Центральная А зия в классической и прикладной геополитике
была потеря Украины, без которой Россия уже никогда не сможет
выступать в качестве активной геополитической фигуры. Негатив­
ные с точки зрения интересов России геополитические изменения
происходят повсюду - в Восточной Европе, на Кавказе, в Централь­
ной Азии и на Дальнем Востоке. В этих регионах место Москвы
пытаются занять другие, более динамичные игроки. З.Бжезинский
ооращает внимание на то, что все попытки новой российской по­
литической элиты сформулировать собственную геополитическ-ую
стратегию - от «зрелого стратегического партнерства с США, через
попытку вернуть под свои контроль «олижнее заруоежье», до созда­
ния антиамериканского евразийского контральянса-были лишены
внешне- и внутриполитического реализма.
В этой связи З.Бжезинский обращается к так называемой евра­
зийской теории. Не отрицая научно-исторического значения трудов
Л.Гумилева, он в то же время скептически относится к этой теории
как к геополитической концепции. По мнению автора, наиболее
умеренный и прагматичный вариант евразийства оыл предложен
президентом Казахстана Н.Назарбаевым, который исходил при этом
из географической и, по-видимому, из геостратегической реальнос­
ти. Игнорирование Украиіюй интеграционных процессов делает
невозможным воссоздание какого-либо союза или конфедерации
из постсоветских стран. Но главная причина заключается, считает
автор, во вполне обос}юванных опасениях стран СНГ перед возмож­
ными политическими последствиями экономического объединения с
Россией. Обречены на неуспех любые попытки России сблизиться в
геополитическом плане с азиатскими или европейскими державами
на антиамериканской основе. Таким образом, Россия стоит перед
«дилеммой единственной альтернативы», то есть у нее фактически
нет выбора, кроме трансформации и модернизации своего общества
с помощью Европы. Естественным продолжением этого процесса
будет интеграция с Европой, которая в свою очередь останется
тесно связанной с Америкой. Эта проблема больше не является для
России вопросом геополитического выбора; это вопрос насущных
потребғюстей выживания, заключает Бжезинский.
Пятая глава книги посвящена региону, которыіі автор называет
«евразийскими Балканами». Использованию этого термина дает
ТОМ
47
Лаумулш! М. Т.
Центральная А іи я ё зарубежной патппшлогин и мировой геополитике
основание тот факт, что регион действительно напоминает прежние
Балканы, в которых вакуум силы сочетался с всасыванием силы,
то есть ситуация, при которой каждый из более мошных соседей
сопротивляется доминирующей роли другого. С американской
точки зрения, главной целью является установление контроля над
ресурсами этого реп^юна. Говоря о Центральной Азии, З.Бжезинский
подчеркивает, что самую важную роль в регионе играют две страны
- Казахстан и Узбекистан, - у каждой из которых также своя роль:
Казахстан является «щитом региона», а Узбекистан - его «дущой».
По мнению автора, политическая элита Узбекистана считает свою
страну кандидатом на роль регионального лидера, хотя он уязвим
с этнической ючки зрения. Что касается Казахстана, то наличие
границы с Россией и большого количества русского населения ста­
вит его в постоянную зависимость от своих отношений с северным
соседом.
Основными соперниками за влияние на «евразийских Балканах»
являются Россия, Турция и Иран, к которым уже присоединяется
Китай. Последний предпочитает видеть на своей западной границе
не Российскую империю, а конгломерат разрозненных государств,
доступ к чьим природным ресурсам без какого-либо контроля со
стороны Москвы должен стать основной целью Пекина. В качестве
кандидатов на роль активных игроков в Центральной Азии высту­
пают Индия и Пакистан. Роль США, неевразийского государства,
постоянно увеличивается на основе политики, направленной на
разработку ресурсов региона, но при ограничении исключительно
российской доминирующей позиции. На карту в борьбе за этот реги­
он, отмечает Бжезинский, поставлены геополитическое могущество,
доступ к богатым природным ресурсам, достижение национальных
целей каждого участника и безопасность. Все эти соображения
приняли сконцентрированный характер в вопросе о маршрутах
будущих трубопроводов от Каспийского моря. Как следует из раз­
мышлений автора, главной геостратегической задачей Америки
было и остается недопущение России к монопольному контролю над
ресурсами региона. В целом картина перекрещивающихся интересов
и противоречий на «евразийских Балканах» чрезвычайно пестрая,
однако стратегия России противоречит устремлениям почти всех
48
Часть /.
Ц ент ральная А іи я л классической и прикладной геополит ике
государств региона. Казахстан представляет собой привлекательную
и первоочередную цель стратегии России по возвращению своих
доминирующих позиций в Евразии.
Главный вывод З.Бжезинского относительно политики США в
Центральной Азии звучит так; ни доминион, ни аутсайдер. Это озна­
чает, что Америка слишком удалена от региона, чтобы доминировать
в этой части Евразии, но слишком сильна, чтобы не быть вовлечен­
ной в происходящие здесь процессы. Автор видит американскую
политику в регионе, направленной на создание многополярности;
отношения с Россией будут ставиться в зависимость от ее уважения
суверенитета новых независимых государств региона.
Характеризуя Китай, З.Бжезинский считает его пока еще не
мировой, но уже региональной державой. С исторической точки
зрения у Китая было четыре противника - Великобритания, Россия,
Япония и США, из которых два первых уже выведены из активной
игры. Китай со всех точек зрения является региональной державой,
но по нескольким параметрам (ВНП и вооруженные силы) с неко­
торой натяжкой может быть назван державой мирового уровня. Его
будущее развитие и судьба, отмечает автор, зависят от того, каким
путем произойдет передача власти новому поколению правителей,
и оттого, как удастся решить проблему урегулирования растущего
противоречия между экономической и политической системами
страны. Таким образом, Китаю требуется контролируемая демокра­
тизация. Но в любом случае, считает автор, Китай не сможет стать
мощной мировои державой, представляющей опасность для США.
Однако это не исключает вполне вероятных попыток со стороны
Китая расширить свое региональное влияние. Векторы этой поли­
тики могут быть направлены в любом направлении от Поднебесной,
в том числе и в сторону Центральной Азии. Интересы Китая к
соседям питаются историей и географией. На схемах Бжезинского
Центральная Азия охвачена зоной влияния Китая в случае, если он
станет мировой державой, но на его взгляд, сфера влияния Китая в
качестве мировой державы скорее всего будет вытянута на юг - в
направлении Индонезии и Филиппин.
У Китая две цели, считает Бжезинский, первая заключается в
политике сопротивления гегемонизму, то есть, направлена против
49
Лаумулии Л/. Т.
Центральном Л іия в ^рубеж ной политологии и мировой геополитике
интересов США; вторая - в уклонении от каких-либо серьезных
конфликтов с соседями. Но в конечном счете геополитической зада­
чей Китая является ослабление позиции Америки до такой степени,
чтобы она сама выбрала Китай в партнеры. Основным препятствием
на пути к этой цели является американо-японский союз. В Пекине
уверены, что в долгосрочной перспективе американская гегемония
в АТР не сможет удержаться. Натравив США и Японию друг на
друга, как он сделал это с СССР и США, Китай будет ждать, когда
Америка обратиться к нему как к своему единственному и естест­
венному континентальному партнеру в Азии.
Японию автор называет уже не региональной, но мировой де­
ржавой. На другой схеме Бжезинского интересы американо-японскои антикитаискои коалиции во многих точках перекрещиваются
с китайскими интересами. Учитывая все это, автор предлагает
Америке следующий путь: стараться направить энергию Японии
в международное русло и управлять мощью Китая в интересах
региона. Во время своих встреч с китайскими руководителями, как
пишет Бжезинский, ему удалось обиняками выяснить примерную
сферу совпадения интересов США и КНР. В частности, такие мо­
менты, как поддержание независимой Центральной Азии, сохране­
ние равновесия между Индией и Пакистаном, а также сохранение
стабилыюй, но не сильной России. В целом Бжезинский выступает
за такую роль Китая, при которой он мог бы стать опорой Америке
на Дальнем Востоке, позволяя сохранять евразийский баланс сил,
по-видимому, против Ро'Ьсии, то есть играть на востоке континента
ту роль, которую ЕС играет на Западе.
3.Бжезинский воспользовался в отнощении положения России
как все еще крупнейшем государстве в мире, написав, что «Россия
несет ответственность за самую большую в мире долю недвижи­
мости», и использовав в отношении нее формулой, аналогичной той,
какую использовал Гитлер в переговорах с Молотовым в отношении
раздела наследства Британской империи, рассуждая о возлюжности
советско-германского геостратегического альянса*. Не подразуме­
вается ли при этом, что при каком-либо неблагоприятном развитии
’ Бжезинский 3. Ук. соч. - С.239.
50
Ч ист ь I.
Центральном Аш м шк.іаісі/иескои и npuh.utiiNou / f omt іит ике
событий ее могут лишигь ">той ответственности? Для Кавказа и
Центральной Азии автор видит только один путь, выстроенный
на внедрении геополитического плюрализма, международного
сотрудничества и инвестиций в освоение ресурсов Каспийского
региона. Любопытно, что Бжезинский считает ненормальным современное состояние американо-иранских отношении и призывает
пересмотреть позицию США в отношении ИРИ. В конце концов
автор приходит к выводу, что главное условие (геополитический
плюрализм) будет недостижимо без соглашения между США и КНР.
У Бжезинского это звучит так, как будто в будущем эти державы
будут координировать свою политику в отношении Дальнего Восто­
ка и Центральной Азии. В заключение автор вновь предостерегает
от создания китайско-россииско-иранскои коалиции, предрекая ей
провал. В целом автор выступает за стратегическое партнерство
между США и КНР, целью которого для США должно быть создание
«демократического плацдарма», но уже на востоке Евразии. Крайне
негативную оценку Бжезинский дает циркулирующим в последние
годы идеям о превращении Китая в глобальную державу и соперника
Америки, считая, что они порождают у Китая манию величия и тем
самым провоцируют его стать на путь борьбы с Америкой. Однако
мы можем поставить вопрос, не отражают ли эти идеи политический
заказ той части американского истеблишмента, которая как раз наде­
ется спровоцировать Китай на вступление в схватку с Соединеьіными
Штатами в то время, когда он еще не стал сверхдержавой?
В качестве трансевразийской системы безопасности 3.Бжезинский
видит такую систему мер и соглашении, которая связала оы расши­
ренную НАТО с Россией и далее - с Китаем и Японией. Индия
также могла бы впоследствии присоединиться к такой системе. В
заключение автор совсем не праздно задумывается над тем, что
будет «после последней мировой сверхдержавы». В этой связи
автор вскользь затрагивает множество серьезных историко-философских и социальных вопросов, даже осторожно критикуя устои
общества потребления. Но в конце концов Бжезинский видит путь
сквозь множество неодолимых проблем только через закрепление
собственного господствующего положения США с помощью такой
системы глобального сотрудничества, которая приняла бы на себя от
51
Л а ум у.’ш и М . Т.
Цситраіьнин А ш и « трубежной по.іитікіо/иіі и мироной геопо.ттике
США роль «регента» в ответственности за мировую стабильность
н порядок. Ио это произойдет нескоро, отмечает автор.
Понятие «исламский полумесяц Евразии» ввел в своих работах
также Р. Барыльский. В 1994 году он посвятил этой проблеме от­
дельное исследование «Российская Федерация и Евразийский ис­
ламский полумесяц». Под этим историко-географическим понятием
Барыльский понимает пространство от Средиземного моря до Китая,
то есть от Турции до Восточного Туркестана, которое включает в
себя страны Среднего Востока, Кавказ и Центральную Азию*. Автор
предлагает рассматривать систему «исламского полумесяца» как
модель международных отношеіиій в течение продолжительного
исторического периода: англо-русское соперничество на Востоке
в XIX веке, советский железный занавес и 'юлитика изоляции,
распад СССР и вызов России со стороны вновь образовавшихся
государств в зоне исламского полумесяца. Характерной чертой этого
пространства является многонациональный состав государственных
образований. Автор делит государства «полумесяца» на северное
полукольцо (советские, российские и китайские территории с му­
сульманским населением) и южное полукольцо (страны Среднего
Востока). Разграничительная линия между обеими частями после
1991 года переместилась на север, и если она окончательно исчезнет
с коллапсом России, это вызовет взрыв этнических конфликтов.
Таким образом, Россия, а также Турция и Иран заинтересованы
в сохранении статус-кво и размыкании двух частей исламского
полумесяца. Детонатором этого процесса (то есть выход зоны
исламского полумесяца из-под контроля великих держав) явился
уход Советского Союза из Афганистана. Попыткой восстановить
разграничительную линию между северной и южной частями было
Соглашение о коллективной безопасности от 15 мая 1992 года. В
заключение автор прогнозирует, что России придется voUens-noUem
играть доминирующую и разграничительную роль между севером
и югом исламского полумесяца;
внутри этой системы вероятны
комбинации ее элеліентов. Их три: I) государства полумесяца фигу­
рируют как суверенные; влияние Москвы преобладает, но не ведет к
‘ Bar>’lski R.V. The Russian Federation and Eurasia’s Islamic Crescent ,7Europe-Asia
Studies. 1994. Vol.46. N o 3, pp. 389-416.
52
Часть /.
Центральная А т я в классической н прикладной геополитике
гегемонии; 2) восемь приграничных республик (пять в Центральной
Азии и три на Кавказе) вовлекаются в сложную систему отношений
по линиям Север - Юг и Восток - Запад; 3) объединение усилий
России, Ирана, Турции и Пакистана по предотвращению дестабили­
зации северной части полумесяца. С нашей точки зрения, наиболее
предпочтительным для Казахстана и его соседей является второй
вариант, для развития которого существует все предпосылки.
С точки зрения этнической, исламский полумесяц Евразии - это
пространство, населенное тюркскими и иранскими народами, ко­
торое разделяло славянский и арабский миры. С геополитической
точки зрения, исламский полумесяц препятствовал выходу Россий­
ской империи, а затем СССР к теплым морям. Линия, разделяющая
северное и южное полукольцо исламского полумесяца, совпадает с
бывшими границами России и Советского Союза на юге.
Созданная в середине 1970-х годов по инициативе Дэвида Рок­
феллера, а также ряда выдающихся общественно-политических
деятелей Европы и Японии Трехсторонняя комиссия, ныне насчи­
тывает около 350 человек, среди которых - главы крупнейших кор­
пораций, политики, руководители средств массовой информации,
из Северной Америки, Западной Европы и Японии. Толчком к со­
зданию комиссии в 1973 г стали быстро нараставшие противоречия
между правительствами, представляющими различные государства
этих трех центров. Круги, принадлежавшие к наиболее избраініым
слоям внешнеполитической элиты и оизнеса и составившие костяк
комиссии, видели ее цель в достижении сглаживания противоречий.
В целом труды Комиссии имеют, безусловно, геополитический ха­
рактер. Это относится и к работам, посвященным пост-советскому
пространству.
В 1995 г Трехстороння комиссия подготовила доклад «Вовлече­
ние России», в котором большое внимаініе уделялось Центральной
Азии. После того, как из Казахстана было выведено все ядерное
оружие, у «трехстороннего сообщества» не осталось жизненных
интересов ни на Кавказе, ғги в Центральной Азии, Единственный
интерес Запада в этих регионах заключается в крупных запасах
энергоносителей в бассейне Каспия. Хотя Запад и предпочел
бы, чтобы Россия проводила в их отношении благожелательную
53
Л аум улии М . Т
Центральном Аіим в зарубежной политологии и лгировой геополитике
политику, в о п р о с СОСТОИТ В ТОМ, захотят ЛИ правительства страи
трехстороннего сообщества выделить ресурсы (включая силы по
поддержанию мира) и подвергнуть риску прогресс по вышеизло­
женным энергетическим вопросам, чтобы решительно повлиять
на политику, проводимую Россией на ее южных границах. Полнімо
энергетических ресурсов, у Запада, по всей видимости, нет других
причин для возрождения большой игры, которую в XIX веке вели в
Центральной Азии Великобритания и Россия. Западу вряд ли следу­
ет рассчитывать, что он сможет вытеснить Россию с политической
арены Центральной Азии, и ему вряд ли стоит пытаться это сделать,
иначе этот регион может стать еще более нестабильны.м. Авторы
считали, что политику Запада в отношении новых сопредельных с
Россией государств следует обсуждать и решагь внутри западного
сообщества, чтобы западные правительства не столкнулись с небла­
гоприятным развитием сооытии в этих регионах, которое вполне
могло бы расколоть Трехстороннее сообщество*.
Яростным оппонентом З.Бжезинского и в цело.м теории атлантизма выступает российский геополитик А.Дугин. В рамках своей
коіщепции возрождения Евразийской геополитической силы он ви­
дит следующую роль Центральной Азии. Дугин пишет, что «новый
евразийский порядок в Средней (Центральной) Азии основан па
том, чтобы связать все эти земли с севера на юг жесткой геополи­
тической и стратегической осью. При этом, как и всегда в подобных
случаях, важно структурировать пространство исключительно в
меридиональном направлении, способствуя долготному сближению
отдельных областей»’*.
Следует признать, что геополитические директивы Дугина
носят слишком радикальный характер. Так, он рекомендует сле­
дующее: начиная с севера, речь идет о связи всего Казахстана с
русскими Южным Уралом и Западной Сибирью. Эта связь должна
служить несущей конструкцией всего среднеазиатского ареала. В
последовательной и продуманной интеграции Каза.хстана в общий
континентальный блок с Россией лежит осіюва всей контініен%
Blackwill R.D., Braithwaite R., Tanaka А. Engaging Russia, A F^eport to the Trilateral
Comission. - N ew York, Paris, Tokyo: The Trilateral Comission, 1995. - 183 p.
'* Дугин A. Основы геоііолитнкн. - С .354.
54
Часть I.
Ц ент ральная А іи я в классической н прикладной геополит ике
тальной политики. При этом самым важным моментом изначально
является задача жестко прервать всякое влияние Турции на этот
регион, воспрепятствовать любым проектам «туранской» интегра­
ции, исходящим из атлантистской Турции и предлагающим чисто
щиротное геополитическое развитие бывшей «советской» Средней
Азии, противопоставленной индоевропейскому Северу (Россия) и
Югу (Иран, Афганистан
геополитического
евразийства и заключается в расщеплении теллурократических сил
на три составляющих западную (европейская Россия), восточную
(русские Южная Сибирь и Дальний Восток) и южную (Иран, Аф­
ганистан, Пакистан). Подобный «туранизм» призван расколоть ра­
совый и геополитический альянс Леса и Степи, давший начало как
Русскому Государству, так и великорусскому этносу, а в отношении
Ирана и Афганистана он разрывает на части религиоіное единство
исламского мира. Исходя из этого «heartland», т.е. Евразия должна
объявить Турции и носителям «пантуранизма» жесткую позицион­
ную геополитическую войну, в которой главным союзником России
будет исламский арийский Иран. Средняя Азия должна быть «рас­
тянута» по вертикали между двумя глобальными индоевропейски­
ми реальностями - между русскими и персами. При этом следует
всячески стремиться к тому, чтобы выделить во всем тюркском
пространстве локальные автономистские культурные тенденции,
поадерживать регаоналистские силы в автономных областях, усугу­
бить трения между кланами, племенами, «улусами» и т.д. Повсюду
в этой области следует стараться замкнуть территории, округа,
промышленные комплексы, экономические циклы, стратегические
объекты на территории, расположенные вне тюркского ареала в
строго меридиональном направлении.
Так, к примеру, Каракалпакия на западе Узбекистана терри­
ториально должна интегрироваться не в восточном направлеіши
(Бухара, Самарканд, Ташкент), а в северном (Казахстан) и южном
(Туркмения). На том же принципе следует переструктурировать
пограничные области между Узбекистаіюм и Таджикистаном. Са­
марканд, Ферганская долина и исторически и этнически связаны с
таджикскими территориями не меньше, чем с узбекскими. То же
53
Лиумулии м . Т.
Цеитра.1 ннам Азия в зарубежной па пппологии и мировой геопо:іитике
самое справедливо и для южмой Киргизии. В конечном счете Дугин
предлагает сформировать геополитический альянс между Россией и
иранским ареалом: «таким образом, из евразийского Центра логич­
но провести еще один луч: Москва - Душанбе - Кабул - Тегеран,
вдоль которого должна складываться небывалая геополитическая
реальность».
Основной вывод Дугина в плане воссоздания «Евразийской
империи» состоит в следующем: «Евразия должна «давить» на Юг
на всем пространстве от Балканского полуострова до Северо-восточного Китая. Весь этот пояс является стратегически важной зоной
безопасности России. Народы, населяющие разные сектора этого
пространства различны этнически, религиозно, культурно. Но у
всех без исключения существуют элементы, которые сближают их с
формулой
единому
для третьих этническая и расовая близость, для четвертых общность
противника, для пятых прагматический расчет.
Французский геополитик Э.Шопрад (автор «Словаря Геополи­
тики»), недавно вышедшего в свет во Франции утверждает, что «в
Восточной Европе и в Средней Азии Вашингтон и его союзники
ведут игру против России, урезанную территориально. Повсюду и
в Восточной Европе, куда продвигается НАТО, и в гигантской битве
за сферы влияния, которая разворачивается в Средней Азии, на Кав­
казе, fia Украине Вашингтон со своими сателлитами — Германией,
Турцией, Пакистаном
стремится подорвать российское влияние,
Войны в Грузии, в Азе
айджане, в Таджикистане и в Афганистане
являются элементами новой Большой Игры, которая развертывается
между Россиеи и американской империей. Узбекистан предстаатяет
собой разновидность терминала, — в самом сердце Средней Азии,
где заканчивается свободный для СШ А путь от Индийского
океана в глубь континента. При этом Туркменистан все больше
отдаляется от Москвы в сторону Турции и США».
Российские авторы В.Ангелов и Н.Турко в статье «Энергетика
и геополитика» утверждают, что «весь прикаспийский регион и
Каспий объявлены зоной национальных интересов США. Именно
здесь отмечается наибольшая активность крупнейших американских
I
56
Ч аі т ь /.
IffNmpa.thMaM А і и я ш к .га с с н ч ес к п и it npuK.iot)i*ou г е о п о .г и т и к е
нефтяных корпораций, дооивающихся доминирующих позиции в
регионе. Используется неурегулированность стагуса Каспийского
моря»*. В обозримом будущем Каспиіі по запасам энергоносителей
не сможет конкурировать с нефтяными ресурсами Персидского
залива. Важно, что Каспийский регио>і может стать одним из о с­
новных поставщиков газа в Европу. Экспорт нефти и гаш к началу
будущего десятилетия может оказаться сопоставимым по объему с
российским. Подобной точки придерживается Дугин в книге «Мондиалисткий заговор»: СССР не уделял особого внимания Каспийской
нефти, предпочитая развивать месторождения на Севере Евразии,
поэтому в настоящей ситуации контроль над Каспием и над каспийско-чериоморским пространством, является стратегической задачей
гпооального противостояния атлаитизма и евразийства.
В своих дальнейших работах З.Бжезинский продолжил свою
линию на активное вмешательство США в Евразии, в том числе и в
Центральной Азии: «Америка должна сформировать политическую
концепцию по привлечению России к сотрудничеству с Европой,
при этом необходимо укреплять независимость новых суверенных
соседей России. Н еж изнеспособность, положим, Украины или
Узбекистана останется под вопросом, если Америке не удастся
должным образом содействовать их устремлениям к национальной
консолидации»
Наиболее точный диагноз американской геостратегии и полити­
ческом практики в Центральной Азии дали российские исследователи
Ю.Глущенко и А.Собянин Они отмечают, что «в целях смещения
старой, «пророссийской» (с точки зрения США) элиты периодичес­
ки усиливается давление на нее в связи с защитой прав человека. В
начале 2000 года Конгрессом США была принята по этому поводу
резолюция jYo 397, призывавшая официальных лиц США поднимать
вопрос о нарушениях прав человека на каждой встрече с лидерами
центральноазиатских государств. В первой декаде декабря 2000
года Конгресс США выступил уже с инициативой исключения пяти
евразийских государств Центральной Азии из Организации по бе\
$
к .»
W
* Дипломатический Ежегодник. 1999 - Москва: Научная книга, 1999.
** Brzezinski Z. А Geostrategy for Eurasia // Foreign Affairs. -1997. -Vol. LX X V l.
No 5, pp. 50-64.
57
Лаумулыи Ч. Т.
Центральная Азмя шіарубежной паіит аіогии и мировой геопаіитике
зопасности
стороны республиканской администрации
едва ли следует ожидать серьезного усиления поддержки демократической оппозиции в государствах Средней Азии, с тем, чтобы в
конечном итоге сместить старых лидеров и связанную с ними элит^
в пользу проамериканских политических деятелей типа Ф.Кулова и
А.Кажегельдина, поскольку признается, что подобные замены могут
привести к заметной дестабилизации политической обстановки в этих
могут
международных
НИИ и геополитики вносят вклад представители английской школы
международников и в более широком контексте - представители
англосаксонской политологии*. В этих трудах нашли отражения
новы е реалии м еж дународной и геополитической обстановки
в эпоху после исчезновения СССР. Для современной западной
политологии характерно отсутствие крупных геополитических
концепций: последние исследования дополняют и модернизируют
прежние подходы, изложенные классиками геополитики, в том числе
здравствующими. В целом в геополитике доминируют представи­
тели неоатлантической школы.
Глава 3. Закат классической геополитики?
В 2004 г мировое сообщество ученых, занимающихся геопо­
литикой, отметило 100-летие появления теории X .М аккиндера
в работе «Географическая ось истории». В Ташкенте состоялась
Помимо книг Б.Бузана - «Международные системы в мировой исгории» (2000),
«Регионы и державы в системе безопасности после холодной войны» (2004) следует назвать работы К.Брауна - «Международно-политическая теория и идея
мирового сообщ ества», Р.Джексона - «Политическая теория меж дународного
общ ества», М .Каплана - «Система и процесс в меж дународной политике»,
С.Стрендж - «Политическая экономия и международные отношения». Э.Тикнер
- «П ереосм ы сливая пробле.мы безопасности», Р.Уокера - «М еж дународны е
отнош ения и понятие политического», Дж.Эльстайн - «М еждународная п оли ­
тика и политическая теория» и Ф .Халлидея - «Окончание холодной войны и
меж дународные отношения»
5Х
Чисть /.
Ц е м т р а .іһ и а я А
іы я
в классической и приклад ной ге о п о л и ти к е
конференция, материалы которой были опубликованы журналом
«Центральная Азия и Кавказ»*. Анализ многими учеными значения
и актуальности основных постулатов классической геоп
cфopмyлvlpoвaнныx Маккиндером, заставляет поставить юпрос о
том, что геополитическая картина мира кардинально изменилась со
времен британского ученого. Более того, принципы геополитики пе­
рестали действовать в условиях постсоветского мира, глооализации
и ярко выраженной тенденции к многополярности.
Как известно, в 1904 году британский географ Хэлфорд Мак­
киндер представил лондонскому Королевскому географическому
обществу свой доклад «Географическая ось истории». По мнению
X.Маккиндера, «осевой регион» {the Pivot area), иначе «хартленд»
{Heartland), Евразии, включающий большую часть России и Цен­
тральную Азию, играет определяющую роль в расстаіювке сил на
планете. А государство, которое получит контроль над этой террито­
рией, будет господствовать в Евразии и даже во всем мире. Его идеи
вызвали много споров, но тем не менее вошли в концептуальный
аппарат внешней политики СШ А в эпоху «холодной войны».
Работа Маккиндера посвящена рассмотрению не только взаимо­
действия Европы и Азии, но и силового равновесия между ними.
Утверждается, что физическая география «в большой степени конт­
ролирует» эти отношения, устанавливая рамки, внутри которых эта
взаимосвязь развивается, но человеческая деятельность, а конкрет­
нее - развитие мобильных технологий, - способна значительно изменить динамику этой взаимосвязи, по крайней мере, в среднесрочный
период. Совершенно очевидно, здесь мы обнаруживаем развитие той
«новой географии» Маккиндера, о которой шла речь выше.
М аккиндер приш ел к выводу, что исторически отнош ения
Европы с Азией в корне отличаются от ее отношений с Северной
и Южной Америкой, Африкой и Австралазией. Если последние
четыре континента Европа подчинила себе сравнительно легко, то
с Азией все было совершенно иначе. С V по XVI столетия «беспре­
рывная череда номадов-туранцев» - от гунғюв и аваров до монголов
и калмыков - стала тем «азиатским молотом», который «своими
V/
* Центральная Азия и Кавказ (Лулеа, Швеция). 2005. N° 5. - 140 с.
59
Л а у м у л и и М . Т.
Ц ^ н т р а л ь м а я .4 з и я л ш р у б е ж и о и п о л и т о л о г и и и м и р о в о й с е о т к л и т и к е
непрекрашающимися набегами» постоянно «наносил удары по
оседлому
«давлению внешних варваров» Европа сумела объединиться и со­
здать свою цивилизацию.
Почему из всех континентов выделялась именно Азия"!^ Почему
Европа и европейская история должны были быть, по выражению
Маккиндера, в «подчинении» у Азии и азиатской истории'’ Идею о
том, что этот континеғіт имел перед Европой какое-либо цивилиза­
ционное превосходство, Маккиндер отбросил без всяких сомнешій.
Маккиндер говорит об огромной территории, занятой бассейнами
рек - Волги, Енисея, Амударьи и Сырдарьи; он называет этот ареал
«осевым регионом».»Осевой регион» был недосягаем для напа­
дений морских держав и при этом был в состоянии прокормить и
защитить весьма значительное количество населения - кочевников,
передвигающихся по этим огромным просторам на лошадях и вер­
блюдах и вполне готовых к набегам на Европу, при том, что они не
встречали практически никакого сопротивления. Следовательно,
местоположение «осевого региона» позволило ему стать «естест­
венным центром силы».
В Маккиндеровой схеме было еще два «естественных центра
силы», определяемых именғю по отношеіпно к «осевому региону»,
- континентальный «внутренний полумесяц», включающий Европу,
Ближний Восток, Южную и Восточную Азию (позднее ставшей
ядром концепции «римленда» (Rimkincf), выдвинутой Николасом
Спайкменом), и океанический «внешний полумесяц», к которому
Ю жную
Африк'у.
фа
с физическими чертами мира, взаимосвязь физической и полити­
ческой географии находилась еще и под влиянием человеческой
деятельности. Так, превращение Европы в заокеанскую морскую
державу (укрепляющую свою мощь и богатство) качнуло маятник
в ее пользу, благодаря чему она заняла господствующее положение.
Именно в великую «эпоху Колумба», длившуюся 400 лет (до 1900
г), европейцы картировали и пoдeJшли большую часть мира, которая
до начала «эпохи Колумба» была для них неведома.
60
Часть I.
/Ц ентральная А іи я в классииескон и приклад ной ге о п о л и ти к е
Однако, как заявлял Маккиндер, эта эпоха закончилась благода­
ря двум факторам: уже не оставалось для захвата и использования
европейцами неконтролируемых территорий и уже началось строи­
тельство железных дорог. Маккиндер не сомневался, что железные
дороги были гораздо эффективнее и выгоднее для транспортировки
войск, нежели морские пути, и с прокладкой железнодорожной сети
маятник качнулся обратно, к сухопутной державе, дав ей преимущество в сфере передвижения.
Все это имело большое значение для «осевого региона», который
уже к тому времени контролировала Россия, настойчиво изобража­
емая Маккиндером как «Монгольская империя сегодня», способная
по всем направлениям «окраинного региона», за исключением
севера, наносить удары, но в то же время и получать их. Железные
дороги лишь укрепили бы эту способность, дав возможность в слу­
чае необходимости переправлять многочисленные войска в разные
концы «осевого региона». Более того, сеть железных дорог могла
бы позволить должным образом использовать «огромные» ресурсы
Российской империи и Монголии и их высокий потенциал. Речь в
данном случае шла о населении, зерне, хлопке, топливе и металлах,
то есть о потенциале, способном обеспечить «неизбежное» развитріе
«огромного экономического мира», недосягаемого для океанской
торговли. В результате нарушение баланса сил «позволит использо­
вать необъятные континентальные ресурсы для постройки флота»,
и тогда «перед нашим взором явится мировая империя». Мощный
прорыв в сфере российского товарного сельскохозяйственного про­
изводства, вызванный начавшейся в XIX веке миграцией русских
крестьян на юг в один из районов «осевого региона», стал для М ак­
киндера свидетельством развития этого гигантского потенциала.
Но отнюдь не обязательно, что все это приведет осевое государс­
тво к мировому господству. Например, Южная Америка могла бы
еще оказать решающее влияние на систему, если бы ее ресурсный
потенциал был в большой степени использован Соединенными Шта­
тами. Однако, заключает Маккиндер, осевое государство «всегда так
или иначе является великим», кто бы его ни контролировал - здесь
он не ставит себе задачи предсказать великое будущее какому-либо
географическую формулу
61
Л а ү м у .іи и М . Т .
Ц ё н т р а .іь н а я А з и я ш з а р у б е ж н о й п о л и т о л о г и и и м и р о в о й г е о п а т и т и к е
сказал во время оосуждения доклада после его прочтения, ь
заключение своего выступления Маккиндер выразил озабоченность
по поводу относительного усиления осевого региона и призвал Ве­
ликобританию продолжать контролировать эту ситуацию, сохраняя
свои позиции на окраинных землях Евразии.
По словам Л.Хекимоглу (см ниже), ни один из элементов тези­
са X. Маккиндера в отдельности не есть нечто оригинальное, но
его теория в целом, без сомнения, новшество. К тому же и время
было весьма подходящее: идеи Маккиндера развивались именно
тогда, когда в Великобритании усилилось беспокойство по поводу
относительного ослабления империи. Впоследствии он дважды
возвращался к своей теории, приспосабливая ее к соответствующей
стратегической ситуации.
Маккиндер считал, что для защиты демократии и сохранения
британского влияния необходимо «указать Германии ее место в мире»
и создать вокруг нее зону независимых государств, чтобы контроли­
ровать ее потенциальную мощь. Фактически, переработанная им форвыражена
над
Кто правит Хартлендом, господствует над Мировым осіровом; Кто
правит Мировым островом, господствует над миром» .
Окончательно его идеи сформировались в 1943 году. В вышед­
шей в журнале «Форин афферс» статье «Круглая земля и обретешіе
мира» М аккиндер защищал теорию хартлеида, размышляя над
будущим мира после Второй мировоіі войны и мерах, которые
необходимо было бы принять, чтобы предотвратить дальнейшие
возможные притязания Германии на доминирование в хартленде.
Он утверждал, что его теория хартленда более необходима в 1943
году, чем даже в начале XX века.
После смерти Маккиндера (1947 г) появилось значительное
количество научных трудов, посвященных его теории. Их можно
разделить на две тематические группы. Первая группа - исследо­
вания, рассматривающие применение его идей и их влияние на
фор.мирование международных отношений. По мнению авторов этих
ЭТОМ О Н
4
•
’ See.: M ackinder Н. The Round World and the Winning o f the Peace // Foreign
Affairs. 1943. Vol. 21. No. 4. p. 603.
62
Часть /.
Ц е н тр а л ь н а я А іи я в классической и приклад ной ге о п о л и ти к е
публикаций, выдвинув теорию хартленда, Маккиндер предвосхитил
и описал ход событий времен «холодной войны»; его идеи повли­
яли на становление фашистских и неофашистских режимов в ряде
государств, начиная с нацистской Германии и заканчивая странами
Латинской Америки; его тезисы «одухотворили» политику «сдер­
живания», проводимую США в годы «холодной войны».
интеллектуаль
ному импульсу, давшему рождение теориям Маккиндера. Исходя
того, что толковать основные труды Маккиндера разумнее всего
сквозь призму того времени, когда они были написаны, авторы
данной группы стремятся рассматривать три наиболее известные
«геополитические» работы Маккиндера в контексте всего массива
его публикаций по географии, а также на фоне его политической и
профессиональной деятельности.
Авторы книг, посвященных Маккиндеру, ставили себе задачу
определить, оправдалась ли модель британского геополитика в
предсказанных им событиях, действительно ли он намеревался
использовать ее в этих целях, виновен ли он в имперском и го­
сударственном насилии. Часто мнения участников дебатов были
прямо противоположны, а поклонники и противники теории Мак­
киндера говорили, не слушая друг друга, догматически защищая
свои позиции*.
Некоторые эксперты предсказывали, что после урегулирования
противостояния между Соединенными Штатами и Советским Сою­
зом теория Маккиндера будет предана забвению. Однако ситуация в
Центральной Азии дала новое рождение его идеям. Многие ученые и
журналисты сочли необходимым пересмотреть тезисы Маккиндера,
утверждая, что именно данный регион - главная арена борьбы за
влияние в мире между Россией, США, Китаем, Турцией, Ираном
И другими государствами и его по праву можно пазвать»осевым».
Так, сузив «хартленд» до Центральной Азии, Эхсан Ахрари в статье
«Стратегическое будущее Центральной Азии! взгляд из Вашингто­
на» заявляет, что «основатель современной геополитики сэр Хэл• См.: М егоран Н., Шарапова С. Помогает или м е т а е т нам «Хартленл» М ак­
киндера понять Ц ентральную Азию // Ц ентральная Азия и Кавказ (Лулеа,
Швеция). 2005. № 4. С. 8-23.
63
Л аумулии М.Т.
U e H m D t L ih H O M А з и я и з а р у б е ж н о й п л т и т а ю г и и и .м и р о л о іі
форд Маккиндер сказал однажды, что тот, кто контролирует Цент­
ральную Азию, станет властелином мира». Основываясь на анализе
теорий Маккиндера, Д. Слоун пишет, что «Центральная Азия ъповъ
стала ключом к безопасности всего евразийского континента», а С.
О’Хара считает, что конк7 ренцию, которая продолжается в регионе
между внешнғіми игроками с 1991 года, целесообразно обозначить
как «схватку за хартленд»^, и полагает, что маккиндеровские «на­
блюдения, сделанные с такой проницательностью, вполне могут
оказаться верными».*
Другие ученые подвергли критике идею связи Центральной Азии
с хартлендом. Например, М. Эдвардс полагает, что такая теория
произвольно объединяет «новую большую игру» с геополитикой с
целью иметь право давать политические рекомендации, не обращая
при этом вінімания на точность научных методов и довольствуясь
лишь поверхностным изучением геополитической традиции. По
мнению К. Феттвайса, приложение идей Маккиндера к Централь­
ной Азии в современіюм понимании аосолютію оезосновагельно,
поскольку ход событий уже опроверг их, и мы только зря теряем
драгоцеініую возможность направить внешнеполитическую де­
ятельность в нужное русло.**
Е.Борисова (Институт востоковедения РАН, Москва) оценішает
теории Маккиндера как решающий фактор для понимания пове­
дения аглантических государств, причем как фактор, играющий
важную роль не только в прошлом, но и сегодня. Она считает, что
Маккиндерова схема как нельзя лучше подходила для выработки
*Ahrari Е. Гһе Strategic fuUire of Central Asia; A View from Washington // Journal of
International Affair>. 2003. Vol. 56. No. 2, p. 159; Sloan G. Sir lialford J. Mackinder;
The Heartland Theory Then and Now // Journal of Strategic Studies. I
Vol. 22.
No. 2 3 . p 32; O ’Hara S. Great Game or Grubby Game? The Stniggle for Control
of the Caspian /^Geopolitics. 2004. Vol. 9. No, 1. p. 147; (VHara S.. Hetfernan М..
Endfieid G. Halford Mackindcr. the "Geographical Pivot’\ and British Perceptions
of Central Asia. In.: Global Geostrategy; Mackindcr and the Detence of the West.
Ed. by B. Blouet. London; Frank Cass, 2005. p. 101.
See: Edwards M. The New Great Game and the New Great Gamers; Disciples of
Kipling and Mackindcr // Central Asian Survey. 2003. Vol. 22. No. 1, p. 9; Fettwcis
C. Sir Halford .Mackinder, Geopolitics, and Policymakmg in the 21st Century if
Parameters. US Army War College Quarterly. Summer 2000, pp. 58-71.
64
Часть /.
Ііентралһная Азия в классической и прикладной геополитике
времен «холодной воины» и стала идеинои основой олока
НАТО, а также подобных ему союзов. Россия же, как сухопутная
держава, всегда стремилась пробить себе выход к морям. Однако
ее амбиции никогда не распространялись на земли океанических
держав. Атлантические же государства имеют «пиратский» архетип
сознания и, стремясь к постоянной экспансии, становятся «разбой­
никами моря», хотя у себя дома исповедуют нормальные принципы
социального бытия.
Е.Борисова отвергает мнение, что окончание «холодной войны»
привело к снижению эффективности этих принципов. Наоборот,
расширение НАТО на восток, начавшееся после 1989 года, а также
идеологический и экономический прорыв США в Центральную, а
потом и в Восточную Европу объясняются сохранением этого архе­
типа сознания. Недавно предпринятое проникновение Соединенных
Штатов в Центральную Азию, к которому «борьба с терроризмом»
имеет лишь отдаленное отношение, говорит о желании Вашингтона
не только сдержать хартленд, но и подчинить себе всю Евразию,
пойдя гораздо дальше, чем предсказывал Маккиндер. Совершенно
очевидно, заключает она, что атлантические/морские державы кла­
дут в основу своей внешней политики теории Маккиндера.*
УХасанов (Университет мировой экономики и дипломатии,
Узбекистан) сделал попытку определить возможность исполь­
зования Маккиндеровой теории хартленда для понимания гео­
политического развития в Евразии, получить ответ на вопрос о
том, какие уроки могут извлечь из этой теории творцы внешней
политики в Центральноазиатском регионе. Автор считает, что, как
казалось многим, окончание «холодной воины» открывало перед
человечеством путь к сотрудничеству и миру, и именно на волне
такого оптимистического настроя на постсоветском пространстве
появились новые независимые государства. Однако, полагает У
Хасанов, это представление ошибочно, так как оно не учитывает
сегодняшнюю реальность - конкуренцию, лежащую в основе по­
литики мировых держав. Документы и материалы, публикуемые
ПОЛИТИКИ
* Борисова Е. Оценка значимости идей Маккиндера в сеголнянших реалиях //
Центральная Азия и Кавказ (Лулеа, Швеция). 2005. № 4. С.24-27.
65
. І а ү м у л и и М. Т.
ш
т
ІІенмраіҺная Аш и и шруиежиой шнипишогии и мировой геополитике
Белым домом, а также представителями вііеиінелолитической
WMTbi США и России, показывают, что Ваш ингтон стремится
сохранить свое мировое господство и предотвратить появление
региональных гегемонов в наиболее чначимых для него регионах.
Ситуация эта опасна: ведь если Соединенные Штаты и способны
выиграть войну, то урегулировать поствоенные конфликты в оди­
ночку они не в состоянии, и, таким образом, формируется спираль
нестабильности.
Однако, как отмечает У.Хасанов, у исследователя, изучающего
отношения между государствами, это не должно вызывать удив­
ления. В концептуальном плане реалистическая теория .междуна­
родных отношений предполагает, что внешняя политика зиждется
на политике державной. С точки зрения географии Маккиндерова
теория хартленда основывается на том, что Евразия - ключевая аре­
на борьбы за контроль над мировыми ресурсами и, следовательно,
за определение контуров будущих сценариев развития событий.
Было бы хорошо, если бы внешнеполитические элиты республик
Центральной Азии, отбросив всякие иллюзии, связанные с «новым
мировым порядком», приняв тот факт, что именно их государства
- арена борьбы между различными странами и действуя соответс­
твующим образом, усвоили эти две истины. Концептуализация
Хасановым значения Евразии для расстановки сил в мире, где
конкуренция между государствами неизбежна, перекликается со
многими идеями Маккиндера.*
Несмотря на то что, как правило, аналитики отождествляют
Центральную Азию с хартлендом Маккиндера, Анита Сенгупта
(Институт азиатских исследований в Калькутте, Индия) указывает,
что в первую половину жизни Маккиндера этот регион именовали и
по-другому - арена «большой игры». Именно так Редьярд Киплинг
назвал в свое время стратегическое столкновение двух империй
- Великобритании и царской России за право доминирования в
Западном Туркестане, Китайском Туркестане и Афганистане в
середине и конце XIX века. Концепция возродилась в виде «новой
большой игры» - такое имя получило предполагаемое соперничество
Хасанов У. Геополитически!! плюрализм i! нынешні!і”! гегемон!!Зм одноі”! д е ­
ржавы // Центральная Азия !! Кавказ (Лулеа, Швеция), 2005. Х» 4. С, 34-44.
66
Ч аі т ь
/ .
Центра.іһиам Ліия в һіассическои и прык,}аі)ыош геополитике
внерегиональных ифоков за влияние в государствах Центральной
Азии, о котором впервые зашла речь в начале 1990-х годов.
А.Сеигупта рассматривает взаимосвязь этих двух географических понятии и считает, что смешивать их ни в коем случае нельзя.
Ее эмпирическое исследование посвящено проникновению России
и США (как в политическом, так и в воеігном плане) в страны
Центральной Азии. В связи с этим автор уделяет внимание двум
важным проблемам; двусторонним отношениям и роли Москвы и
Вашингтона в деятельности соперничающих между собой много­
сторонних региональных организаций. По мнению А.Сенгупты, с
11 сентября 2001 года отмечается знаменательное совпадение ин­
тересов России и США в деле борьбы с исламским радикализмом.
И хотя это отнюдь не означает, что между Кремлем и Белым домом
не возникнет соперничества, язык «новой оольшои игры», отмечает
автор, неприемлем и бесполезен. По мнению этого автора, маккиндеровский термин «хартленд» (если отбросить его коннотацию
«соперничество с нулевой суммой») может быть спасен и полезен
при описании какого-либо важного региона.*
Амбриш Дака (Университет Джавахарлала Неру, Дели, Индия)
утверждает, что проблема в том, что упущеііа весьма важная «де­
таль» - пространственный аспект теории хартленда. Автор старается
исправить эту ошибку, обратив внимание на дискуссию, развернув­
шуюся после прочтения Маккиндером своего доклада в 1904 году.
Создавая эту теорию, Маккиндер упустил из виду большое значение,
которое будет иметь преимущество в воздухе. Вслед за другими
учеными, занимавшимися этой проблемой ранее, Дака поднимает
вопрос об использовании Маккиндером проекции Меркатора для
адаптации собственной схемы хартленда. Однако этот автор проявляет больший интерес к кривизне земной поверхности и геометрии,
чем к «подновлению» проекции на плоской поверхности земли.
А. Дака утверждает, что наивные идеи Маккиндера относительно
больших возможностей морских путей и железных дорог, якобы
способных предоставить человечеству условия для свободного пеФ
* Сенгупта А. И сентября 2001 года и Центральная Азия (в свете дискуссии
по теории хартленда) // Центральная Азия и Кавказ (Лулеа, Швеция). 2005. №
4. С. 44-55.
67
І т м у .іи и М.Т.
Центральная Аіим € іарубежноы по.іито.югыи и мыро€0ы геоптитике
редвиження и усиления влияния, не учитывают негативный фактор
расстояний для реализации силы по всей сферической поверхности
Земли. Автор полагает, что Макиндерово видение мира структу­
рировано по тем же параметрам, что и старинные карты древних,
которые он воспроизводит в своей работе «Демократические идеалы
и реальность».
А.Дака считает, что для понимания динамики Маккиндерова
хартленда в эпоху освоения космоса и создания ракетных техно­
логий нужна совсем иная концептуализация пространства. Автор
обращается к работам Л. Грина и Дж. Грегори, утверждая, что антиподальная упорядоченность континентов и океанов наилучшим
образом определяет, что модель тетраэдра можно использовать
при картировании земного пространства. Все. что требуется для
контроля над ребрами и основанием тетраэдра, - это господству­
ющее положение на его самой «верхней», «первичной» верщине.
Добиться этого можно с помощью военных самолетов и спутников,
поэтому ОСІІОВНЫМИ условиями для получения контроля над земным
пространством становятся борьба за превосходство в космосе и раз­
витие соответствующих технологий наблюдения и ведения войны
в воздухе. Доступ к таким технологиям струкгурирует глобальную
иерархию государств. Максимальная лестабилизаиия наблюдается
среди стран «внутреннего полумесяца», которые в силу их положе­
ния в тетраэдре оказываются наиболее уязвимыми. Используя гео­
метрию, А.Дака приходит к выводу, что геофафическое положение
Центральной Азии в «хартленде» все еще означает «внутреннюю
склонность региона к нестабильности».*
Фабрицио Виельмини (Центр исследований России и постсо­
ветского мира при Школе высших исследований по общественным
на>'кам, Париж, Франция) уверен, что георетические взгляды Мак­
киндера и по сей день позволяют лучше всего объяснить интерес
США к Евразии в целом и к Центральной Азии в частности, однако
считает, что эти идеи весьма опасны. По его мнению, ишрокий круг
идей и понятий, содержавшихся в выдвинутой Маккиндером теории
* Дака А. Харгленд Маккиндера и расположение r e o n o j j n i H M e c K o f о іеграідра
// Центральная Азия и Кавказ (Лулеа, ІІІвеңия). 2005 № 4. С. 55-69.
68
Ч а с т ь I.
Центральная А шя » к юсснческой н прикла*іной геопо.іитііке
«геофафической оси» (по шнее развитой в теорию хартленла), впос­
ледствии существенно обогатил концептуальный аппарат анализа
международных отношений. Более того, Ф.Виельмини полагает, что
маккиндеровские идеи стали маяком для «атлағітических» держав
- Великобритании в 1904 году и США в 2004-м. Эти державы стремятся к мировому господству посредством навязывания мировои
экономике вполне определеғіпого благоприятного для развития собс­
твенных экономических систем порядка, основанного на принципах
свободной торговли, а также с помощью их военного вмешательства
во внутренние дела других государств, оправдываемого верой в
политическое и культурное превосходство своих государствеіпіых
режимов. Все это делает атлантические страны особо опасными
для мира на Земле. А почти мистический язык, которым Маккин­
дер излагает созданную им концепцию мирового господства, лишь
усиливает эту опасность.
Однако, как отмечает Виельмини, для Маккиндера хартленд
потенциально представлял собой достаточно серьезный барьер на
пути к воплощению фантазий атлантических держав, поскольку
единая евразийская континентальная система являлась вызовом их
мощи. Так, Маккиндер не только писал о том, чтобы расчленить
хартленд, но и пытался лично провести свои планы в жизнь - в 1919
году он был назначен британским правительством на пост верхов­
ного комиссара в Южной России, его целью было найти способы
для разжигания гражданской войны и ослабления страны Советов.
Точно так же, считает Виелмини, США сегодня руководствуются
желанием разделить Евразию с помощью прямого и косвенного
вмещательства в дела восточноевропейских государств, стран
Ближнего Востока и республик бывшего Советского Союза. В этом
плане Соединенные Штаты уделяют особое внимание Центральной
Азии, которая и есть, по словам министра обороны США Дональда
Рамсфельда, «самое сердце Евразии». Теракты 11 сентября 2001 года
на территории Соединенных Штатов привели к беспрецедентному
военному вмешательству Америки в дела региона. А это представ­
ляет опасность и для самого региона, и для мира в целом, и поэтому,
по мнению Виелмини, пришло время радикально переосмыслить
идеи Маккиндера. Он уверен, что альянс Париж - Берлин - Москва,
69
Лаумулии Л/. Т,
Ііечтральная А іия в шрубежной ткттологии и мировой геополитике
сформировавшийся как ответ на агрессию Соединенных Штатов в
Ираке, и есть подлинное объединение хартлеида, которое необхо­
димо поддержать, чтобы остановить логику бесконечной войны,
направляющую действия США.*
Ряд исследователей рассматривает теорию хартлеида больше как
помеху, чем по\юшь при анализе ситуации в регионе. Так, несколько
скептически относясь к Маккиндеровой теории «осевого региона»/
хартленда и ее применению в отношении современной Центральной
Азии, Левент Хекимоглу (Йоркский центр изучения международных
отношений и проблем оезопасности, Торонто, Канада) концентриру­
ется на экономической географии этого предположительно «осевого
региона». Скрупулезно перечитав доклад Маккиндера 1904 года
и записи обсуждения его после окончания заседания, Хекимоглу
уделяет пристальное внимание причинам, по которым Маккиндер
придавал этому региону столь большое значение.
Автор утверждает, что Маккиндер в большой степени связывал
будущее процветание региона с тем сельскохозяйственным бумом,
который последует за ожидаемым демографическим сдвигом, про­
изошедшим в результате укрепления в хартленде мощной державы.
To\fy же, что этот прогноз оказался ошибочным, удивляться не следу­
ет, ведь Маккиндер переоценил реальный экономический потенциал
региона и в то же время недооценил его отдаленность от доступных
морских портов и стоимость перевозок, связанных с этим. Парадок­
сально, но географ Маккиндер не учел... географию.
Сегодня не только возможно, но и необходимо извлечь уроки из
прошлого, утверждает Хекимоглу. «Призрак ложного хартленда все
еще бродит по миру, при этом назвать его кротким и безопасным
никоим образом нельзя». Многие исследователи полагают, что
регион ооладает огромными нетронутыми ресурсами, а неолибе­
ральные реформы позволят использовать эти несметные богатства
и приведут Центральн^то Азию к процветанию. Л.Хекимоглу, на­
против, считает, что такое представление - миф, «одухотворенный»
М аккиндеровым призраком хартленда; в действительности же
’ Виельмиыи Ф. Роль теории М аккиндера в нынешнем стратегическом развёр­
тывании СШ А в Евразии; проблемы и перспективы // Центральная Азия и
Кавказ (Лулеа. Швеция). 2005. № 4. С. 70-79.
70
Ч т
т ь
I.
Ц е н т р а іһ нам А іы я в к ш а и и е с к о и » п р и һ .ч ч ін о й г е о п п . т т п к е
регион беден природными ресурсами, не имеет доступа к морям и
океанам, поэтому даже те малые возможности, какие у него есть,
рачвить очень непросто. По мнению Хекимоглу, Маккиндерова
теория хартленда, оказалась очень живуча, поскольк7 паразитиро­
вала на определенных геополитических коғіцепциях, проникнутых
великодержавными предрассудками, однако в сфере экономической
географии у нее никогда ғіе было прочной основы.*
Баходыржон Эргашев (Университет мировой экономики и
дипломатии, Ташкент, Узбекистан) рассматривает теоретические
постулаты, лежащие в основе работы Маккиндера «Географичес­
кая ось истории». Автор обращает наше внимание на огромную
популярность самого М аккиндера и геополитической науки в
республиках бывшего СССР. По мнению Б. Эргашева, некоторые
исследователи воспринимают «цветные» революции, недавно про­
изошедшие в Грузии, Украине и Кыргызстане, как подтверждение
точки зрения Маккиндера на значение «осевого региона»/хартленда
для формирования международных отношений; британский гео­
граф счи
формула
лассифицировать
«теорию», поскольку она не научный инструмент, основанный на
общих принципах, независимых от объекта анализа, а скорее свод
политических рекомендаций, направленных на предотвращение
падения британского империализма. Поверхностная концентрация
Маккиндера на географическом аспекте (за счет других факторов)
сводит его разъяснение к детерминизму. Последний же легко опро­
вергнуть, показав, что в действительности нынешняя Центральная
Азия вносит относительно небольшой вклад в современные меж­
дународные отношения.*’
Ник Мегоран (Сидней-Сассекс-колледж, Кембридж, Великобри­
тания) обращается к ряду работ, известных под общим названием
* Хекимоглу Л. Куда движется «Хартленд»? Центральная Азия, география,
глобализация // Центральная Азия и Кавказ (Лулеа, Швеция). 2005. № 4. С.
79-98.
*’ Эргаш ев Б. Закономерность и случайность: критика теорий М аккиндера //
Центральная Азия и Кавказ (Лулеа, Швеция). 2005. № 4. С. 98-107.
71
Лаумүлни М,Т.
Ц е и т р а .і ь н а н Л іи м в ш р у б е ж н о п п о . і и т о л о г и и и м и р о в о й г е о п о л и т и к е
«критическая геополитика». Настаивая на том, что так называемые
«геополитические» работы Маккиндера необходимо рассматривать
в их подлинном контексте, Мегоран помещает их в более широкий
диапазон взглядов британского географа и интересовавших его
проблем, особенно его приверженности британскому империализму.
Автор утверждает, что анализ этих работ без учета общего контекста
трудов Маккиндера ставит барьер на пути к четкому пониманию по­
зитивного участия в делах нынешней Центральной Азии. Н.Мегоран
отмечает; суть не в том, «что говорит нам теория Маккиндера о
месте Центральной Азии в мире», а в том, «как именно ссылки на
Маккиндера использовались для того, чтобы выстроить современ­
ный геополитический нарратив о Центральной Азии».*
Севара Ш арапова (Таш кентский государсгвенный институт
востоковедения, Узбекистан) фокусирует внимание не на Ц ент­
ральной Азии, а на основе теории М аккиндера и анализирует по­
зиции, которые Германия и Великобритания заняли по отношению
к начавшейся в 2003 году войне СШ А против Ирака. Так, автор
отмечает весьма интересны й аспект; союз единомышленников,
возникш ий в годы «холодной войны» между Великобританией
и (Западной) Германией, признавш ими лидерство Соединенных
Штатов во внешней политике того времени, развалился на поч­
ве несогласия в отнош ении войны Ваш ингтона против Багдада.
Главный вопрос, подним аем ы й С .Ш араповой; почему же это
произош ло? О твергая экономические доводы, она утверждает,
что основная причина разногласий между Лондоном и Бонном
- геополитические факторы и что именно теория М аккиндера
и дает этому объяснение. Великобритания - страна маккиндеровского «внеш него полум есяца» - несом ненно, относится к
атлантическим держ авам/странам «Срединного океана» и в силу
этого втягивается в союз с СШ А против государств хартленда.
Германия же занимает уникальное геополитическое положение,
она находится на пересечении океанического мира и хартленда.
В годы «холодной войны» Западная Германия была более склонна
’ Мегоран Н. О бращ ение к маккиндеровон геополитике. Пример Узбекистана
// Центральная Азия и Кавказ (Лулеа, Швеция). 2005. J4” 4. С. 107-125.
72
Часть I.
Центральная Азия в классической и прикладной геополитике
поддерживать интересы атлантических государств, однако после
развала Советского Союза положение близ хартленда стало одним
из реш аю щ их факторов в выработке объединенной Германией
собственного политического курса.
С.Ш арапова подкрепляет идеи Маккиндера о мировом про­
странстве «теориями союзов», рассматриваемых в политической
науке сегодня; в частности, приводит две модели - «увеличение
потенциала» и «независимость в обмен на безопасность». В годы
«холодной войны» Западная Германия и Великобритания жертвовали некоторой автономней в своей внешней политике, получая
взамен американский щит безопасности. После окончания «хо­
лодной войны» ситуация изменилась, однако Великобритания все
еще замкнута на Соединенных Штатах, что можно рассматривать
как способ не первой державы утвердиться в мире; Германия же,
ослабив союзнические отношения с США, стремится сделать то же
самое за счет укрепления ЕС. Автор считает, что применение новых
теорий (в пику неподвластному времени маккиндеровскому анализу)
дает обьяснение разным позициям Германии и Великобритании по
вопросу войны в Ираке.*
Таким образом, ряд авторов уверены, что идеи М аккиндера
помогают понять ситуацию в Центральной Азии и формирование
международных отношении в мире, другие исследователи счита­
ют, что маккиндеровские теории только помеха в изучении этого
вопроса. Однако напрашивается вывод, что современные геопо­
литические процессы требуют использования для своего анализа
и интерпретации новых (или обновленных) инструментов, чем
те, которые оставил в наследство X.Маккиндер. Возможно, что
это справедливо и в отношении периода холодной войны. Чтобы
ответить на этот вопрос, необходимо обратиться непосредственно
К изучению ткани международных отношении во второй половине
XX века, чему посвящена следующая глава.
К
*
%4
* IlJapanoeaC. Теория «Хартленда» и Лтлаишчсскос Сообщество У Ц сифалытая
Азия и Кавказ (Лулса, ІІІвецня). 2005. .V« 4. С. 125-140.
ЧАСТЬ II. МЕЖДУНАРОДНЫЕ
ОТНОШЕНИЯ И ГЕОПОЛИТИКА ВТОРОЙ
ПОЛОВИНЫ ХХ-НАЧАЛА XXI ВВ.
Журнал «Стратегическое обозрение» {Strategic Survey) является
периодическим ежегодным изданием Международного института
стратегических исследований (МИСИ) в Лондоне. Институт был
основан в 1958 г. группой британских аналитиков, политиков.
журналистов и представителен церкви с целью изучения проолем
безопасности в ядерную эпоху. Однако вскоре стало очевидно, что
осветить всю совок"упность проблем, связанных с обеспечением
стратегических аспектов безопасности невозм ож но, опираясь
исключительно на силы британских экспертов. Таким образом.
Институту был придан международный характер с привлечением
иностранных, преимущественно американских экспертов, что вско­
ре превратило этот институт, во многом благодаря финансированию
из американских источников, во влиятельное учреждение, зани­
мающееся вопросами обеспечения стратегической безопасности
Запада с частично разведывательными функциями и озвучивающее
в основном англосаксонскую позицию по проблемам конфронтации
с советским блоком.
С 1966 г МИСИ издает ежегодное «Стратегическое обозрение».
Помимо него Институт выпускает также ежегодный «Военный ба­
ланс» {The Military’ Balance), журнал «Выживание» {Siirx’ival) и се­
рию монографических исследований по проблемам международных
отнощений {Adelphi Papers). На протяжении вот уже более тридцати
лет МИСИ представляет собой авторитетный мозговой центр, к
рекомендациям и аналитическим исследованиям которого прислу­
шиваются западные политики. Более того, существует прямая связь
между политической и академической карьерами его сотрудников.
Так, сотрудник американского Совета Безопасности Р.Готтемюллер,
внесщая в свое время существенный вклад в разработк'у стратегии
Демократической партии в отношении бывшего СССР перед при­
ходом к власти У.Клинтона и непосредственно занимавшаяся воп­
росами вывода ядерного оружия с территории Казахстана, с 1994 г
по 1997 гг занимала пост вице-директора МИСИ. Таким образом.
74
Часть И.
Международные отношения и геополитика второй половины ХХ~иачала XXJ вв.
политические связи оританских и американских политологов и
политиков в рамках Института, сложившиеся за эти десятилетия
можно охарактеризовать как чрезвычайно тесные.
«Стратегическое обозрение» начало публиковаться в 1960-е гг., когда
конфронтация между двумя супердержавами - США и СССР - нараста­
ла как на стратегическом уровне, так на уровне локальных конфликтов.
Собственно говоря, отразіггь эту конфронтацию и бьшо первоочередной
задачей альманаха. Сложившаяся в эти годы структура ежегодника
должна была отразить основные проблемы, стоящие перед Западом
в сфере безопасности. Например, в 1960-е гг. «Обозрение» включало
в себя следующие сюжетьг вооружения и контроль за вооружениями,
войны и конфликты, .международная безопасность, локальные прояв­
ления насилия (воздушный терроризм и студенческие бунты).
Любопыпю, что каждый год получал собственное название в
зависимости от важнейших событий, имевших место в это время
и носивших глобальный характер: 1968-й - год студентов и іювых
левых, 1969-й - год выхода человека на Луну, 1970-й - год вступления
Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) и тд. С
точки зрения безопасности Запад, в первую очередь Соединенные
Штаты были озабочены подготовкой соглашений по Ограничению
стратегических вооружений (ОСВ), которые вступили в силу позже
- в 1970-е гг, а также соглашениями, запрещающими химическое и
биологическое оружие и размещение ядерного оружия на люрском
дне, космических телах и др. Естественно, что нельзя преуменьшать
роль Советского Союіа в подготовке разнообразных соглашений
1960-х гг по снижению уровня стратегической угрозы, однако
перед США и СССР в эти годы стояли противоположные задачи:
Вашингтон пытался с помощью таких соглашений удержать свое
стратегическое превосходство над СССР, Москва же стремилась
уменьшить разрыв в стратегических вооружениях в свою пользу,
что и произоиіло уже фактически к 1968 г.
Таким обраюм, обзор «Сфатепіческтпх) обозрения» за последние
сорок лет дает нам в концеифированном виде шіадныіі (проимущесTBeHfra англосаксонский) под.ход к проблемам мировоіі гсополигики.
Исхо>тя из этогг) мы посчіггали необходимым включить даніи.іе мате­
риалы в настоящее иг;іанис, именно как лающие возможность и іучиіъ
75
.Іт му.іыи М. Т.
Цеитраіьмам Аіым ш зарубежной пліит о.іогми ы мировлш геотхіитыкс
западное видение (далеко не всегда бесспорное) международных отно­
шений и глобаіьғгых проблем, с которыми сталкиватось человечество в
эпох\ холодной войны и последующий период. Центральная А^ия как
отдельный сюжет выходит на страницы «Сіратегического об^узрения»
в начале 1990-х гг.. когда распад СССР сделат новые независимые государства региона ооъектами и суоьект^ми мировои геопалитики
Следует отметить, что помимо «Стратегического обозрения»
МНСИ на Западе мало аналогов подобных изданий. Среди по­
добного рода обзоров стратегического характера можно назвать в
Стокгольме «Ежегодник СИГІРИ», посвященный проблемам безо­
пасности По характеру этот ать.манах близок больше к «Военіюму
балансу» МПСП. В Германии аналогом «О бозрения» является
«Международная политика» (в д а т ь н е й щ е м -« Е кегодник междуна­
родной политики» -Л/Лг/>г/і /з derInternatmmik’n Polilik), издаваемый
Германски.м обществом внешней политики. При всех достоинствах
германского обзора его недостатком является суш ествеш ю е отста­
вание в актуаіыю сти: сборник появляется обычно через трн-четыре
года после описываемых событий.
Помимо материалов «Стратегического обозрения» мы исполь­
зовали также и друі ие источники с гем, чтобы дагь достаточно
сбалансированную опенку мировой геополигике
v>
І.іава 1. Двухполюсный мнр
Ялернын иаритег
На конец 1960-х гг Советский Союз обладал примерно равным
с США количеством межконтинентальных баллистических ракет
(МБР), но уступал почти в три раза по количеству ракег запускае­
мых с подводных лодок, и со стратегических бомбарлировипікоп.
По количеству ялерных боеголовок превосходство оставалось за
Америкой - 4235 к IХХО*. Однако С'оветский Союз в эти годы более
динамично развивал новые ғгаступателыіые вооружения и проводил испытания ядериых ооезарялов, что с тревогой отмечалось в
* Strategic Survey: 1969. - London; The Institute Гог Strategic StiKliesJ970, pp.27-2H.
76
^Іаі ть //.
MfjfCf)ynapoi)Hhie отношения и ^eono t$tmnna «торой половинһі Х \~ н а и а іи .W l вш.
«Стратегическом обочреиііи». Учитывая происходившие в других
регионах конфликты; удержание Чехословакии в составе советского
блока, войну во Вьетнаме, развитие событий на Ближнем Востоке
- делался вывод, что стратегическое положение США в целом ухуд­
шается. Однако у СССР с точки зрения безопасности в конце 1960-х
гг. появилась новая головная боль: идеологическая конфронтация с
КНР перешла с область военно-политического противостояния. В
1969 г. она достигла своего апогея: произошли военные столкновеИМЯ на советско-китаискои границе.
Чтобы сннзигь уровень конфронтации с новым противником,
советский лидер Л.Брежнев выступил 7 июня 1969 г. с инициативой
о созда^гии азиатской системы безопасности, что можно расценивать своего рода проооразом казахстанской инициагивы по созыву
Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА)
1990-х гг «Стратешческое обозрение» чрезвычайно подробғю ос*
вещало детали, исторические причины и ход советско-китаиского
противостояния. Западные аналитики признавали, что инициатором
вооруженных столкновений выступил коммунистріческий Китай. В
качестве иллюстрации его исторических претензий в «Обозрении»
были опубликованы карты с территориями, якобы аннексированными
Российской империей и Советским Союзом у Китая, среди которых
весь Восточный и Юго-Восточный Казахстан, Тува, Забайкалье,
Амурский край и Дальний Восток, а также Монголия. В 1969 г вдоль
советско-китайской границы произошло 16 столкновений, из них 7 на
ф анице с Казахстаном. Два столкғювения -17 апреля и 10 июня носи­
ли особо oжecтoчe^шый характер, как подчеркивается в «Обозрении».
В результате СССР к котщу 1960-х гг был вынужден сосредоточить
на границе с КНР войска численностью свыше 650 тыс. чел., а Китай
- свыше 800 тыс. чел. Однако, как подчеркивали западные аналитики,
крупномасштабная война была в это время невыгодна ни из одной
сторон. С целью избежать такого развития событий две крупнейшие
социалистические страны начали вялотекущие переговоры по сни­
жению уровня противостояния, но в тот период - безуспешные.
Несколько лет назад мы стали свидетелями урегулирования этой
затяжной конфликтной ситуации; в 1996 г было подписано Шанхай­
ское соглашение о мерах доверия вдоль бывшей советско-китайской
77
Лиумү.ічи м . Т.
Ценпграіһная А іин в зарубежной по.інтологчи и мировой геополитике
Ч
9
границы между КНР - с одной стороны, и Россией, Казахстаном,
Кыргызстаном и Таджикистаном - с другой. В 1997 г вновь состо­
ялась встреча лидеров этих пяти государств, завершившаяся подпи­
санием Московского соглашения, уточнявшего и детализировавшего
уровни снижения военных приготовлении в приграничнои зоне.
Все территориальные и пограничные претензии были окончательно
сняты в ходе Алматинской встречи в 1998 г Сегодня из тридцатилетней перспективы представляется уже невозможным повторение
того уровня конфронтации, который существовал между СССР и
КНР в конце 1960-х гг Однако Советский Союз уже был серьезно
озабочен строить свою стратегическую безопасность на два фронта
- против США и маоистского Китая.
В свою очередь Соединенные Штаты должны были помимо
прямой конфронтации со своим главным противником - СССР, бо­
роться против распространения марксистских и других нелояльных
Вашингтону режимов в различных частях света согласно своей
концепции «сдерживания коммунизма». Таким образом, сутью
военно-политической стратегии Америки 1970-х гг стало, помиліо
«сдерживания коммунизма», ограничение гонки наступательных
вооружений, когда стало ясно, что Советский Союз вполне способен
нанести непоправимый урон в ходе ядерного удара по СШ.Л. С этого
момента разрыв в количестве боеголовок между двумя супердержа­
вами уже не имел принципиального значения. Прежняя концепция
США «ядерного устрашения» перестала отвечать стратегическим
реальностям 1970-х гг
В русле своей политики уменьшения стратегической угрозы Аме­
рике в 1970-е гг удалось подписать с Советским Союзом два согла­
шения; ОСВ-1 в 1974 и ОСВ-2 в 1979 г. Соглашения устанавливали
своеобразные «потолки» для наступательных вооружений обеих
сторон. Таким образом, несколько уменьшался риск бесконечного
и чрезмерного наращивания стратегических вооружений. Однако
хрупкий баланс сил между сверхдержавами постоянно нарушался
вследствие различных технологических новинок, позволявших об­
ходить условия договоров: СШ А создали баллистические ракеты с
разделяющимися головными частями (МБР/РГЧ), СССР разместил
в Европе оружия среднего радиуса действия и т.д.
78
Част^ //.
\1еж(іунарпі)мые отношения и геопо.інтмпа второй по.іовинһі \\~ н и ч а іа \ \ J в*.
В 1974 Г. Соединенные Штаты м Советский Союз столкнулись
с новым вызовом создағсной ими системе нераспространения ядерното оружия: 8 мая Индия произвела первый ядерный подземный
взрыв на своем полигоне Покхаран. Этот факт продемонстрировал
несовершенство режима ядерного нераспространения: Индия смогла
создать собственное взрывное атомное устройство благодаря пос­
троенному в 1961 г. с помощью Канады ядерному реактору*. При­
мерно в одно время с Индией ядерными устройствами обзавелись
Израиль и Южно-Африканская Республика, а Пакистан встал на путь
создания ядерного оружия. В 1998 г. Индия и Пакистан официально
ввели себя в «ядерный клуб». Однако в геополитической реальности
1970-х гг ядерная активность указанных государств не играла почти
никакои роли в тени противостояния супердержав.
В соответствии с усложняющейся ситуацией «Стратегическое
обозрение» поменяло в 1970-е гг свою внутреннюю структуру:
помимо тематических разделов: «Новые факторы безопасности»
и «Супердержавы» - появились подробные обзоры, построенные
по региональному принципу. Это вытекало из все более растущего
значения региональных конфликтов, которые начинали оказывать
прямое воздействие на глобальную безопасность. В 1970-е гг поли­
тика Запада оказалась под воздействием следующих долгосрочных
факторов, вынуждавших его учитывать их при разработке долго­
срочной стратегии безопасғюсти: это, в первую очередь, нефтяной
кризис 1974 г, обнаживший зависимость индустриальных держав от
производителей энергорееурсов; разрядка напряженности в Европе,
которая зафиксировала военно-политическое статус-кво на конти­
ненте; растущая опасность военных конфликтов в странах третьего
мира. Советский Союз в свою очередь использовал в свою пользу
все три фактора: нефтедоллары за подорожавшую нефть, разрядку
как возможность получать технологии и высокотехнологичную
продукцию с Запада и многочисленные конфликты в третьем мире
для укрепления своего идеологического влияния. Однако с 1972 г
большую обеспокоенность Москве начинал внушать новый фактор
мировой политики: сближение КНР с США.
* О ядернон активности Индии в 1970-е гг см.: S1PR1 Yaerbook. 1975. - Stockholm;
Almqvist and WikselL 1975. pp. 16-22.
79
Л аү м ү л и и М . Г.
Ң е н т р а .іһ н и м А т м
в ш р у б е ж н о й п о и и п о л о ги и и м и р о в о й г е о п о .іи т и к е
в зависимости от реалий мировой политики супердержавы
были вынуждены приспосабливаться к fiHM. «Обозрение» назвало
Соединенные Штаты в 1978 г. «скептической державой», имея ввиду
уроки, которые извлек Вашингтон из поражения во Вьетнаме (197375 г.): CI1JA перестроили свою концепцию таким образом, чтобы
избежать отныне прямого вмешательства американских вооружен­
ных сил в военные коифликіъі* (4). Советский Союз, обеспечив свою
стратегическую безопасіюсть в целом, перешел к тактике «зашиты
периферии», как выразились авторы «Обозрения». Она включала в
себя как укрепление стратегических сил по периметру собственно
границ страны (Арктика и Дальний Восток), так и появление тен­
денции вмешательства в дела соседних государств с целью создания
там дружественных режимов. Именно эта логика позднее привела
советские войска в Афганистан. Страна, которая наиболее активно
в эти годы (1975-78) прибегала к методам военной интервенции,
была Франция.
В конце 1970-х гг обе супердержавы приступили к разработкам
вооружений в новых областях: антиспутниковых систем, энергети­
ческого (лазерного) оружия и т.н. частотно-лучевого оружия; а также
к дальнейшей модернизации воздушных сил. В это время произошел
перелом в советской стратегии в развитии роли воздушных сил: от
взгляда на них как на вспомогательную силу при наземных опера­
циях к пониманию их роли как самостоятельного и решающего вида
вооруженных сил при ведении современного боя, т.е. к адаптации
западной концепции ВВС.
Крушение разрядки
В 1979 г. аналитики «Стратегического обозрения» поставили
вопрос о «конце разрядки» на повестку дня. Это было связано не
столько с советским вторжением в Афганистан и болезненной реак­
цией Запада на него, а в большей степени с другими изменениями
в военно-стратегическом балансе сил. США взяли на вооружение
новые системы типа MX и Минитмен, что делало советскую систему
* Strategic Survey: 1978. - London: The International Institute for Strategic
Studies, 1979, p.9.
80
Частһ
\Іеж(>ушгроі)нһіе отношения it геппо ntmitKo лторой пт овины W -м аиаіа Х \ І вш.
/ / .
стратегических вооружений более уязвимой: 75% советских МБР
оказались в сфере реального поражения, в то время как американс­
кие только на 26%*. Этот факт стал главной причи[іой раш ещ ения
советских ракет среднего радиуса действия в Центральной Европе.
Вашингтон упорно искал новые возможности для ухудшения поло­
жения своего стратегического противника. После катастрофического
поражения Китая в тридцатидневной войне с Вьетнамом в февра­
ле-марте 1979 г США начали оказание помощи Пекину с целью
модерушзации его экономики и соответственно, его военно-стратегического потеішиала. Главной причиной, побудившей Соединенные
Штаты пойти на сближение с другой коммунистической империей
было советское вмешательство в события в Афганистане.
С другой стороны, американские аналитики настойчиво искали
слабые места в советском потенциале и экономическом развитии
СССР. В 1980 г они пришли к выводу, что при сохраняющихся тем­
пах эктэномического роста Советский Союз в ближайшем будущем
превратится в импортера энергоресурсов; этот факт побудит его
искать новые источники энергии, причем на рынках, которые он не
контролирует и на которых придется расплачиваться твердой валютой.
Этот мотив советской интервенции в Афганистане в Вашингтоне и
Пекине посчитали главным в политике Москвы. Из этой ложной посылк-и, которая опиралась на убеждение, что СССР рвется к контролю
за нефтяными ресурсами Ближнего и Среднего Востока, возникла
мощная коалиция из США, КНР, Пакистана и Саудовской Аравии,
которая противостояла Советскому Союзу в Афга^шстане.
Создается впечатление, что многие решения стратегического
характера в конце 1970-х - начале 1980-х гг. принимались Соеди­
ненными Штатами в обстановке панического ощущения ухудшения
своего стратегического положения. Аналитики «Стратегического
ооозрения» перечисляют эти стрессовые для американской политики
факторы: усиление разногласий внутри НАТО; превосходство со­
ветских стратегических сил и средств их управления над американ­
скими, фактически признанное министром ВМС УМиддендорфом;
усиление советского флота и превращение его к концу 1970-х гг.
Strategic Survey: 1979. - London: The International Institute for Strategic
Studies, 1980, pp.2-3.
81
.Іаумулии Л/. Т.
Центраіьмая Азия в зарубежной паіито.іогии и мировой геопаіитике
в инструмент внешней политики и стратегии СССР в глобальном
масштабе; резкий скачок цен на нефть в 1979 г (с 12-13 до 26-30
долл. за баррель к первому января 1980 г); ядерная активность в
Южной Азии и усиление угрозы эрозии режима ядерного нерас­
пространения; революции в Иране и Никарагуа; военно-полити­
ческое усиление Вьетнама (ввод вьетнамских войск в Камбоджу
и Лаос, интенсификация советской военно-технической помощи
Ханою); присутствие советской бригады на Кубе (которое президент
Дж.Картер объявил «неприемлемым», но которое, тем не менее,
вскоре стало «приемлемым»).
Но главными событиями, затронувшими безопасность Соеди­
ненных Штатов, стали революция в Иране и советская интервен­
ция в Афганистане. Американская внешняя политика при Картере
очевидно утрачивала динамизм; концептуально она оформилась в
виде доктрины «противовеса» (counterforce) советской активности.
Для демонстрации серьезности своих намерений Картер обьявил о
возможности мобилизации в вооруженные силы призывников (в том
числе и женщин), хотя армия США завершала в это время пере.ход на
добровольную контрактную систему комплектования. Однако самым
дальновидным и удачным ответом США на советский вызов стало
решение о создании сил быстрого развертывания, на котором гак
долго настаивал советник президента США З.Бжезинский. Ему же
принадлежит теория т.н. дуги нестабильности, которая охватывает
пояс стран Ближнего и Среднего Востока, включая важные с точки
зрения нефтяных ресурсов государства Персидского Залива; и со­
гласно даішой теории вмешательство Соединенных Штатов в этот
регион оправданно, исходя из их «жизненно важных интересов».
В лице иранской революции Запад столкнулся с новой для своей
безопасности проблемой - гн. исламского фундаментализма, которая
уже в 1990-е гг встала перед ним в гюлный рост. В первое время после
советского вторжения в Афганистан американские стратеги пигали
надежды, что Тегеран будет вынужден обратиться к ним за іюмощью
против советской угрозы, однако это оказалось иллюзией; революци­
онные имамы демонстрировали яростный антиамериканизм. СССР в
свою очередь еще в ноябре 1978 г выступил с предупреждением, что
«любое вмешательство в иранские события извне будет затрагивать
82
Чт тһ II.
Мезкдународмые отмпшгния и геополитика «торой паюшыим \Х^иаиа:іа W J «я.
интересы безопасности Советского Союза». Однако новый режим
в Тегеране разгромил просоветскую марксистскую партию Туде и
пошел на ухудшение отношений с Москвой, которые стали еще более
враждебными после событий в Афганистане. Как отмечали позднее
авторы «Обозрения», Запад сам в некоторой степени способствовал
укреплению режима клерикалов во главе с Хомейни, так как единственнои реальной альтернативой исламистам могла стать просовет­
ская партия «Туде»; но усиления левых не хотел никто.
Аналитики «Стратегического обозрения», давая оценк7 причи­
нам и первым шагам афганской апрельской революции, признают,
что необходимость земельной реформы была очевидной и действия
революционного режима в этом направлении носили прогрессив­
ный характер. Подлинным прорывом, создавшим социальную базу
революции, стала отмена долгов в афганской деревне. Западные
аналитики сразу же обратили внимание, что вооруженная оппо­
зиция кабульскому режиму НДПА в различных частях страны с
первых дней приняла этнический характер, несмотря на тот факт,
что НДПА уделяла большое внимание сохранению культуры и эт­
нической идентичности национальных меньшинств; сама НДПА,
тем не менее, продолжала сохранять преимущественно пуштунским
характер. Но главный парадокс, отмечается в «Обозрении», состоял
в том, что оппозиция кабульскому режиму тоже была пуштунской
по своему этническому составу. Ее ядром стали представители
племенного союза Дуррани, которые перешли на территорию со­
седнего Пакистана к своим сородичам, что и стало впоследствии
основной базой вооруженных действий против власти НДПА и
советских войск. Авторы «Обозрения» считают, что пуштуны
Дуррани исторически были соперниками союза родов Гилзай,
который преобладал в НДПА. Таким образом, гражданская войііа
в Афганистане с первых дней приняла религиозный, этнический и
племенной характер; советское вторжение только усугубило ее, дав
в руки оппозиции мощный пропагандистским козырь, позволивщии
объявить джихад против неверных и отступников, олицетворенных
кабульским режимом.
События и в Иране и в Афганистане приняли резко выраженный
религиозныи характер, однако авторы подчеркивают, что ситуации
83
Лаумулии Л /. Т.
Цеитршіьиая Лінм в шрубежиой по.читологии и мировой геополитике
в обеих странах отличались: если в Иране антишахская оппозиция
состояла в основном из тех социальных слоев, которые в недав­
нем времени переселились из деревень в города и были не против
модернизации и сильной роли государства, но требовали придать
нм более исламский характер, то в Афганистане оппозиция была
представлена исключительно сельским населением, которое стреми­
лось к полной автономии от государства (т.е. города) и сохранению
своего традиционного образа жизни. Таким образом, можно сделать ывод, что события в Иране оыли действительно революцией
(продолжение модернизации), а в Афганистане - контрреволюцией
(консервация архаичных и феодальных пережитков). Объективно
роль НДПА и советская помощь были прогрессивным явлением,
которое, однако, столкнулось с неудачной для себя комбинацией
враждебных факторов.
Положение револю ционного правительства в Кабуле было
сложным, оно испортило отношения со всеми соседями - Китаем,
Ираном и Пакистаном; армия, насчитывавшая около 80 ООО плохо
подготовленных милиционеров, не могла справиться с растущим
сопротивлением на местах. С весны 1979 г. Советский Союз уже
серьезно рассматривал вопрос о вмешательстве в афганские собы­
тия. Советское присутствие в этой стране и так было достаточно
Афганистану
1 млрд. долл.; число военных и гражданских специалистов из СССР
увеличилось с 3000 до 4 500 (по другим оценкам - до 30 ООО). Также
Советский Союз за свой счет вооружил афганскую армию военной
техникой, включая танки и авиацию. Внутрипартийная борьба в
НДПА только ускорила и спровоцировала советскую интервенцию,
т.к. Москва опасалась потери своего .международного престижа в
случае поворота Амина в сторону США и вследствие этого неиз­
бежного падения своего влияния.
«
В Вашингтоне к такому повороту событий начали готовиться в
сентябре 1979 г; государственный департамент предпринял серию
дипломатических демаршей с целью предотвратить советское мешательство. Согласно «Стратегическому обозрению», 27 декабря
1979 г около 5000 советских десантников высадились в междуна­
родном аэропорту Кабула; в течение двух последующих дней были
84
Частһ II.
\Іежгіунарпіінм€ п т н о ш е и и я « геополит ика лторой по.иміиикі W —нача ш Х \ І лв.
переброшены по воздуху еще около 50 ООО человек в составе пяти
дивизий. К 5 января 1980 г. советские войска уже контролировали
все основные города и коммуникации в Афганистане; в Кабуле был
установлен марионеточный режим Бабрака Кармаля, заішмавшего
до переворота пост посла ДРА в Чехословакии; Х.Амин был убит
во время штурма его резиденции. Формально СССР действовал по
просьбе «революционного правительства» в Кабуле, которому «уг­
рожала контрреволюция, поддерживаемая из-за рубежа - Китаем,
Пакистаном, Ираном и США». К концу февраля 1980 г. численность
советских войска достигла 80 ООО и продолжала расти. По мнению
западных экспертов. Советскому Союзу, чтобы контролировать
Афганистан, требовалось от 250 ООО до 400 ООО чел. В целом, стра­
тегическое положение СССР ухудшилось: резко выросли границы,
которые следовало защищать (только с Ираном - на 1,5 гыс. км). Для
соседей стало ясно, что Москва может прибегать к силе в своих от­
ношениях с ними. Любопытно, что авторы «Обозрения предсказали,
что даже после ухода советских войск из Афганистана ситуация в
уже
Противоречия в Юго-Восточной Азии
По мнению западных экспертов, международная безопасность
ухудшилась также вследствие вьетнамского вторжения в Камбоджу
(Кампучию), хотя отвратительный и антигуманный характер режима
«красных кхмеров», организовавшего геноцид собственного народа,
ни у кого на Западе сомнений не вызывал. З.Бжезинский назвал
эту акцию «войной по доверенности», имея ввиду, что Вьетнам
действовал по указке и с разрешения Советского Союза, которому
было объективно выгодно полное вытеснение Китая из Индокитая.
«Наказание» Китаем Вьетнама в феврале 1979 г. носило чисто про­
пагандистский характер, так как в реальности НОАК потерпела в
Северном Вьетнаме сокрушительное поражение. Ханой тщательно
приготовился к вторжению в Камбоджу: в ноябре 1978 г. был под­
писан Договор о дружбе и сотрудничестве с СССР, который, как и
все другие договора такого рода, на Западе относили к док-ументам,
формально подтверждающим союзнические отношения Москвы с
85
Лаумулии М. Т.
Центральная Азия в зарубежной политологии и мировой геополитике
ее сателлитами. До этого момента Вьетнам избегал делать ставку
исключительно на Советский Союз, умело балансируя во время
войны с Америкой между Москвой и Пекином. Кроме того, Вьетнам
подобрал из политических противников Пол Пота «Кампучийский
объединенный фронт национального спасения» и сосредоточил на
границе 120 ООО чел. (12 дивизий), усиленных бронетехникой. К 8
января 1979 г произошло почти полное освобождение столицы и
территории страны от «к-расных кхмеров» и власть была передана
новому просоветскому и провьетнамскому режиму в Пномпене. В
^
т
ш
^
^
_____ _
ганистане.
_
Аф
Значительно более серьезный характер носила 30-дневная пог­
раничная война между КНР и ДРВ, 180-тысччной армии Китая
противостояли 100 ООО вьетнамских пограничников и ополченцевмилиционеров; регулярные вьетнамские войска, закаленные в войне
с США и сайгонским режимом, так и не вступили в действие. Пекин
не дооился ни одной из поставленных целей, «наказать» Вьетнам
и предотвратить расширение его влияния в Индокитае, а получил
прямо противоположный результат - Вьетнам еще ближе начал
сотрудничать с СССР. Начавшись 14 февраля 1979 г., китайское
вторжение бесславно закончилось уже 16 марта. Характерно, что,
решаясь на эту акцию, Пекин заручился своего рода поддержкой
Вашингтона во время визита Дэн Сяопина в США. Тем самым ось
Вашингтон-Пекин, направленная против Москвы, получила новый
импульс к своему развитию. Еще одним последствием стратегиоформление
в качестве оборонительного союза против Вьетнама и в некоторой
степени против Китая.
Как сделали вывод в Лондоне эксперты МИСИ, Китай извлек уро­
ки из своей войны с Вьетнамом и интенсифицировал свои усилия по
модернизации экономики и военной промышленности. На вооруже­
нии НОАК состояли копии с образцов советской техники l основном
_.
1950-х гг. - МиГ-17, МиГ-19 и МиГ-21 в авиации, и танки Т-34 и
Т-54 в сухопутных войсках. Технологический и интеллектуальный
потенциал Китая был подорван репрессиями во время культурной
революции. Первым и решающим шагом в модернизации военной
86
Часть
\/ежі>унаро4Імһіе отноіненим и геппо.ічтиһа лторой паю лиим W ~ начала X X I ял.
/ / .
промышленности был переход (восстановление) контроля ғіад ней
от военных к гражданским органам управления. Это позволило не
распылять ресурсы и сосредоточить финансирование на основных
других,
Этой
гражданских областях экономики. Но главные надежды китайские
реформаторы возлагали на технологическую помощь с Запада.
Энергичные шаги в этом направлении были предприняты уже с
конца 1976 г, те. до официального провозглашения к-урса реформ
в конце 1978 г Официальные делегации КНР начали появляться в
Японии, Восточной и Западной Европе, Африке и па Филиппинах.
Эти визиты сопровождались антисоветским акко\!панементом как
своего рода гарантией получения помощи Китаем. Однако ставка
была сделана на получение базовой информации; сотни китайских
специалистов начали проходить стажировки в научных и произ­
водственных центрах США, Японии и Западной Европы, особенно
в области авиации и аэрокосмических технологий. Позднее, уже в
1980-90-е гг эти специалисты пополнили золотой фонд китайской
научно-технической интеллигенции и обеспечили прорыв КНР к
уровню современного производства.
С С С Р : стратеги чески й ту п и к
В это время Советский Союз, как отмечали обозреватели «Стра­
тегического обозрения», все более сталкивался с «нерешаемыми
проблемами»: решение НАТО от 12 декабря 1979 г о модернизации
ядерных сил на европейском театре поставило Варшавский Пакт
перед необходимостью увеличить военііые расходы; однако помимо
СССР на этот шаг пошла только ГДР, увеличившая свои расходы на
оборону на 8,7%. Остальные участники альянса демонстрировали
поддержке
ухудшились
Румы
Однако стратегическое положение США также осложнилось.
революцион н ых юбытий в Никарагуа
Центральной Америки
поддержи
87
Лаумулии М. Т
Центральном Азии в іарубежной политологии и мировой геополитике
еще более просоветскую позицию; советская военная бригада на
Кубе, а также эскадрилья штурмовиков МиГ-23, эскадрилья авиации
среднего радиуса действия и две подводные лодки, переданные Кубе
Советским Союзом, резко усилили способность Кубы непосредс­
твенно угрожать безопасности Соединенных Штатов. Кубинские
военные советники действовали в Никарагуа, Гайане, на Ямайке
и ряде других мелких островах Карибского моря, принадлежащих
к англоязычному сообществу, а также в Африке. Американская
администрация встала перед необходимостью организовать «сопротивленне радикальным движениям», как заключили обозреватели
в Лондоне. Однако эту миссию пришлось исполнять уже новой
администрации во главе с непримиримым борцом против «империи
зла» президентом Р.Рейганом.
С 1980 г. Советский Союз все более начинал ощущать тяжесть
проблем, вызванных постоянным ростом военных расходов. Такая
практика привела к тому, что стало ясно; непрекращающееся на­
ращивание военной мощи не помогает решить ни экономических
проблем внутри страны и социалистического блока, ни политичес­
ких - во внешней политике. Этот вывод эксперты «Стратегического
обозрения» подкрепили событиями в Польше. Характерно, что
Запад видел, прежде всего, их причиной экономические проблемы,
а Советский Союз - политические. Однако и на Западе и в Москве
ясно понимали, что польские события угрожают всей системе, кон­
тролируемой СССР в Восточной Европе и, вероятно, в Прибалтике.
Кроме того, кризис в Польше создавал угрозу системе европейской
безопасности. Авторы «Обозрения» подчеркивали, что действия
Советского Союза вытекали из ясного понимания этих реальностей,
и вся советская политика строилась на избежании прямого военного
вмешательства в Польше. В фактическом замораживании разрядки
авторы винят прежде всего Америку, к которой с начала 1980-х гп
стала переходить стратегическая инициатива по ослаблению своего
противника. Основной целью Москвы стала политика «спасения
империи», время перестало играть на Советский Союз, как это было
в 1960-первой половине 1970-х гг Резко упало влияние Москвы на
своих союзников и сателлитов - Румынию, Сирию, Ирак, а также в
Движении неприсоединения.
88
Часть П.
Меиедународиме отношения и геополитика второй половины Х Х —начаіа Х Х І вв.
Символом перехода СШ А в контрнаступление стала победа
Р.Рейгана на выборах в 1980 г. над политически ослабленной в ре­
зультате захвата заложников в Тегеране картеровской администраци­
ей. Аналитики из «Стратегического обозрения» писали в это время,
что будущая политика США порождала больше вопросов, чем отве­
тов. Главным вопросом была неясность: что выберут Соединенные
Штаты - американский унилатерализм или западный коллективизм?*.
Как показали последующие события, Вашингтон сделал ставку на
свою ведущую роль в защите стратегических интересов западного
мира. К моменту прихода к власти администрации Р.Рейгана перед
США стояли две задачи: уменьшить степень поражаемости своих
наземных МБР и обеспечить эффективное вмешательство США с
помощью т.н. обычных сил в отдаленных регионах. Первая задача
вытекала из реальности стратегического баланса между двумя су­
пердержавами, вторая - из уроков иранской революции и появления
у ф о зы со стороны Ирана транспортным коммуникациям Запада в
Персидском Заливе. Их решение превратилось в приоритет новой
республиканской администрации в Белом Доме.
Символом новой роли Америки в мире в глазах политиков, об­
щественности и аналитиков были силы быстрого развертывания.
Вашингтон поставил целью довести их численность до 200 ООО
чел. Для их оперативного снабжения в Индийском Океане были
размещены семь крупнотоннажных судов, а для постоянного снаб­
жения планировалось использовать склады и базы в Омане, Кении,
Сомали и Египте, а также арендовать у Великобритании остров
Диего-Гарсия.
В центре экономических, технологических и стратегических
дебатов в США по проблеме военного противостояния с СССР в
начале 1980-х гг. оказалась предложенная военными концепция
«военного контрпотенциала» (ВКП - counter-milirary balance).
Данная концепция базировалась на формуле, включавшей в себя
количество пусковых шахт, мощность ядерных боеголовок и спо­
собность ПВО к своевременному оповещению в случае удара со
стороны МБР противғіика, а также к выживанию средств ответного
* Strategic Survey: 1980-1981. - London: The International Institute for Strategic
Studies, 1981, p. 4.
89
Лаумүлии М. Т
Цеитра.іьная А іи я в шрубежиоіі паіито.югыи и мировой геополитике
удара и военно-промышленных объектов. Она выразилась в фор­
муле: ВКП= У в степени х : РВО в квадрате, где У - это мощ ность
в мегатоннах, х - коэффициент 0,666 для зарядов мощ ностью в 0,2
мегатонны и выше, и 0,4 для меньших мощ ностей; РВО - радиус
вероятной ошибки (circular error probable). А мериканские экспер­
ты при определении советского потенциала наиболее сложной
считали задачу определить РВО советских ракетоносителей. Тем
не менее, при всех допущениях подсчет показывал, что к концу
1980-го г. СШ А обладали в три раза большим совокупным ВКП,
чем СССР. Но при этом оговаривалось, что в целом советская
военная промы ш ленность более защ ищ ена, чем американская.
Здравомыслящ ие американские эксперты обращали внимание на
тот факт, что Советскому Союзу, для того, чтоб :>i уничтожить 1064
пусковые шахты в СШ А требовалось бы 2000 точно направлен­
ных боеголовок, запущенных в две, или даже три волны, чтобы
компенсировать потери от ответного удара по своим шахтам и по
уже выпущенным МБР со стороны мощной американской системы
противоракетной атаки*.
Однако администрации Картера удалось убедить Конгрессе США
и в общественное мнение в особой «ранимости» стратегического
потенциала США и начать размещение 200 межбаллистических
ракет типа MX с шахтно-горизонтальным базированием, что, по мне­
нию специалистов, делало их практически неуязвимыми во время
советской ракетной атаки. Все это требовало колоссальных затрат:
по официальным оценкам - 56 млрд. долл., по неофициальным - до
100 млрд. долл. Кроме того, размещение ракет MX провоцировало
создание аналогичных систем противодействия с советской стороны
(модификации СС-18 и СС-19) и в свою очередь - введение новых
контр-систем у США (Минитмен и т.д.). Таким образом, еще при
Дж.Картере был заложен фундамент под новый виток гонки воору­
жений, который был раскручен уже при президентстве Р.Рейгана. В
ее основе лежали американские амбиции любой ценой обеспечить
неуязвимость Америки и параноидальный страх перед возможной
контратакой
* Strategic Survey: 1980-1981. - London: The International Institute for Strategic
Studies, 1981, pp. 13-15.
90
Часть и.
У§€ж4^у9»шро^нь»е 0 тм1»шемым и геотиитича ятщфои поюштиы \.\'~м ачлш \ \ / лл.
Большое злачеиие для С1ІІЛ имс la поддержка союміиков Вашингтоғ* опасался прежде всего ослабления европейского фронта,
где раівериулось в начале 1 9 Н 0 - Х мошпое ангивоепное движение.
Правительство консерваторов в лице «желеиюй леди» М.Тетчер
пообещало в л<арте 1 1 г всестороғінюю поддержку новой алминисграции Р.Рейгана в ее усилиях по наращиванию вое»пюй конфронгапии на стратегическом уровне с Советским Соююм. Кроме того,
Вашингтон придавал большое значение французскому военному
присутствию в Индийском океане. Военные ба?ы Франции в Д ж и­
бути и в других частях Африки и в регионе Иғідийского океана поз­
воляли быстро осуществлять операции по воегпсому вмешательству
в тех или иных точках, где существовала угроза интересам Запада.
Британский флот в рамках поддержки американских усилий к 1983
г взял на себя постоянное патрулирование Персидского залива.
Оперативную поддержку странам НАТО в этом регионе оказывали
также австралийские ВМС.
Советский ответ на стратегический вызов
Основной причиной повышенного внимания натовских страте­
гов к Персидскому заливу была не только зависимость Запада от
поставок нефти, но и начавшаяся война между Ираном и Ираком,
и в первую очередь советское военное присутствие в Афганиста­
не. Эксперты из МИСИ внимательно отслеживали ход и характер
военных операций советских вооруженных сил в Афганистане.
Военные действия в этой стране пережили ту же эволюцию, что
и война во Вьетнаме. От тактики концентрирования крупных
формирований советское военное командование перешло к раз­
дроблению своих сил на семь оперативных группировок, вместо
крупных военных операций оборонительного характера советс­
кое руководство было вынуждено перейти к тактике постоянных
превентивных ударов по мобильным отрядам моджахедов; для
достижения военно-тактических задач предпочтение отдавалось
не тяжелым танкам, а все в большей степени вертолетам и легким
штурмовикам. Все это в точности повторяло американский опыт
во Вьетнаме.
91
Лаумулии М. Т.
Центра.іһная А іия в шрубежиои политологии и мировои геополитике
Несмотря на уверенность западных союзников в своем превос­
ходстве над СССР на море, западные эксперты с тревогой наблю­
дали растущую советскую военно-морскую активность в южных
водах. По их подсчетам советский ВМФ постоянно наращивал
свое присутствие в нейтральных водах, начиная с 1964 г К 1980
гг. ежедневно вне территориальных вод СССР находились 130 бо­
евых судов. Основную ударную мощь советских ВМС составляли
два авианесущих судна класса «Киев» и боевой крейсер «Киров» с
водоизмещением 32 тыс. тонн. К этому периоду СССР противопос­
тавлял США в Индийском океане эскадру в составе 30 судов, в том
числе 12 боевых кораблей и 500 морских пехотинцев. Если СССР
явно уступал США по количеству и мощи своей морской пехоты,
то противовесом американских сил быстрого ргізвертывания стали
воздушно-десантные войска в количестве семи линейных дивизий,
каждая по 7,3 тыс. чел. Как отмечали аналитики «Стратегического
обозрения». Советский Союз отставал от Соединенных Штатов
по воздушно-транспортным возможностям своих оперативных
сил в Индийском Океане.. Однако свое отставание от США по
ВМС Советский Союз компенсировал размещением семи ядерных
подлодок у Малакского Залива и использованием военно-морской
базы в Камрани (Вьетнам), что позволяло в стратегическом плане
нейтрализовать взаимодеиствие тихоокеанском фуппировки и ф уппировки ВМФ США в Индийском Океане. Но западные политики
нуждались в полной гарантии безопасности своих коммуникаций
с Персидским заливом.
С 1980 г. Советский Союз усилил стратегическое давление на
Соединенные Штаты с юга, из «внутреннего двора» Вашингтона
- Центральной Америки. Пользуясь усиливающимися финансо­
выми проблемами Кубы, Советскому Союзу удалось подписать
соглашение об интенсификации воеғшого сотрудничества с Гаваной.
Советская авиация получила возможность слежения за побережьем
США и военными маневрами флотов государств НАТО в Атлантике.
Одновременно нарастала кубинская и советская военная помощь
сандинистам в Никарагуа и марксистским партизанам в Сальва­
доре. По оценкам разведслужб США, в конце 1980 - начале 1981
гг из Эфиопии, Вьетнама и стран Восточной Европы в Сальвадор
92
Часть II.
Международные отношения и геополитика яторой по/ювины ХХ-начала X X I вв.
было переброшено 600 тонн военных грузов. Таким образом, ад­
министрации Р.Рейгана пришлось в пожарном порядке оказывать
помощь своим клиентам в Латинской Америке, так как в Вашингтоне
сложилось впечатление, что на континенте один за другим начнут
возникать марксистские режимы. Больше всего в Белом Доме опа­
сались дестабилизации Мексики и в меньшей степени - Венесуэлы.
В отношении этих государств новая администрация выбрала путь
оказания широкой экономической помощи. Что касается военных
хунт наподобие сальвадорской, то они получали от США массиро­
ванную BoeHtJO-техническ'ую помощь. Несколько позднее Белый Дом
взял к"урс на свержение революционного правительства в Никарагуа
с помощью т.н. контрас.
Следует добавить, что ощущение утраченной безопасности в
Америке, возникшее вследствие ядерного паритета с СССР и рево­
люционной активности в Латинской Америке в начале рейгановской эры, усиленно подогревалось правыми, в том числе и за счет
проводимой реформы комплектования вооруженных сил. Начатая
еще при администрации Никсона-Форда в 1974 г, реформа по пе­
реходу от всеобщей воинской обязанности к службе на контрактной
основе не была завершена к 1980 г Из 16 континентальных дивизий
армии США четыре не были полностью укомплектованы (имея в
своем составе только по две бригады), третья часть всех бригад
представляли собой неразвернутые соединения (за счет резерва
- Национальной Гвардии); каждая шестая рота Морского корпуса
существовала только на бумаге.
Помимо проблем организационно-технического характера, аме­
риканская армия сталкивалась с рядом других трудностей. Одна из
них - проблема уровня подготовки рекрутов; упал уровень призыв­
ников с высшим образованием; резко (с 9 до 46%) возросло число
призывников, тестируемых по низшей категории. Другой проблелюіі
был рост числа женщин-военнослужащих: с 2,5% в 1974 г. до 7,5%
в 1980 г., что связывалось определенными кругами в Пентагоне с
возможным снижением боевого уровня американских вооруженных
сил. Наконец, наиболее серьезной проблемой счита;юсь увеличение
в процентном отношении доли расовых меньшинств, в первую очередь представителен черіюго населения, в личіюм составе вооружен93
Лаүмүлии М. Т.
Цеитраіһиам Азия в зарубежной политологии и мировой геополитике
Ф
»
пых сил. в 1978-80 гг. четверть военнослужащих были представлены
черными, в то время как их доля в населении Америки была меньше
13%; в то же время число черных офицеров составляла всего 7%.
Военными теоретиками и политиками высказывались опасения,
помимо угрозы снижения боевого уровня вооруженных сил, также
по поводу того, как поведут себя черные военнослужащие в случае
расовых беспорядков.
В конечном итоге вся суть дебатов вокруг продолжения военной
реформы свелась к ее стоимости. Дж.Картер начал возвращение к
комбинированной форме службы по призыву и контракту; однако
>'же при Р.Рейгане был вновь сделан акцент на создание вооружен
ных сил на профессиональной основе.
Параллельно с гонкой стратегических воор>жений на суше обе
супердержавы соревновались в подводной мощи. К началу 1980-х гг.
США стали утрачивать свои преимущества, которые они имели пе­
ред советским подводным флотом. Перед американскими военными
стратегами была поставлена задача разработать систему подавления
советских подводных ядерных сил. Как отмечали обозреватели
МИСИ, у СШ А сохранялся ряд объективных преимуществ перед
СССР: 1) американские акустические системы обогнали по своему
техническому уровню советские аналоги, и у американских специ­
алистов не было никаких доказательств того, что советский ВМФ
внедряет новые разработки, чтобы снизить шум своих подводных
кораблей; 2) второе преимущество вытекало из того географического
факта, что США и их союзники являлись океаническими и морскими
державами; осуществлять патрулирование их берегов советскими
ВМС было существеннее сложней, чем силам НАТО - советских;
3) третьим преимуществом было наличие у США эффективной
системы СОСУ С (Sound Surveillance System), которая охватывала и
тихоокеанский и атлантический театры и позволяла, с одной стороны
флот
корабли
ние собственных подлодок и вводить в заблуждение аналогичные
советские системы слежения.
Однако все эти преимущества перечеркивались мощью советских
подводных атомоходов с ядерными ракетами. В 1980 г Советский
94
Международные отношення
# /
Часть П.
геопо.ттика второй половины Х Х -начаіа XXJ вв.
Союз имел 62 таких корабля (Дельта-1, 2 и 3), которые несли МБР
СС-8 и СС Н-18, в то время как США имели только 32 аналогич­
ных корабля класса «Огайо» и планировали довести их число до
40 только к концу десятилетия. Другим слабым местом в обороне
США от подводного удара была уязвимость всех акустических ка­
бельных систем. И наконец, американский подводные лодки заметно
уступали советским по способности вести тактические операции
с применением торпед и мин; советские подлодки не зависели, в
отличие от американских, от спутниковой системы связи, так как
несли необходимую акустическую и коммуникационную инфра­
структуру на себе.
Советская доктрина стратегических сил на море базировалась
на идее уничтожения в первую очередь авианосцев вероятного про­
тивника и акцент был сделан на проведение локальных операций в
отношении отдельных флотов и скоплений судов ВМС США. Сла­
бым местом способности СССР вести эффективную войну на море
было отсутствие крупных удаленных от родных берегов морских
баз и, соответственно, радарных систем слежения за передвижением
подводного флота противника. В целом, как делали вывод специа­
листы «Стратегического обозрения», подводные флоты супердержав
уравновешивали друг друга; обладая весомыми стратегическими
преимуществами на море; США, тем не менее, были способны по­
разить только 15% советского подводного флота, что практически
сводило все эти преимущества ғіа нет.
Советское руководство пыталось улучшить отношения с но­
вой американской администрацией Р.Рейгана. В феврале 1981 г.
Л.И.Брежнев выступил с предложением о встрече между ним и
новой главой Белого Дома. Однако новое руководство США не спе­
шило с возобновлением политики разрядки; этому препятствовали
два фактора - Польша и Афганистан. Кроме того, администрация
Рейгана, как и всякое новое правительство США, была намерена
продемонстрировать свою силу как внутри страны, так и за рубежом.
Это делало улучшение советско-американских отіюшений в начале
1980-х гг. невозможным.
К началу 1980-х гг. все более стаіювилось ясным, что советская
помощь странам третьего мира носит военный характер. С 1955 по
95
Лау'мулыи М. Т.
Центральная A jua 6 зарубежной патито.югии и мир^*€ой геошхіитике
1979 гг. СССР оказал экономическую помощь на сумму 18,2 млрд.
долл., а военную - 47,3 млрд. долл. В тоже время только в 1980 г.
эконо.мическая помощь Запада странам третьего мира превысила
всю военную помощь со стороны Советского Союза за 25 лет. 57%
напраатялись Турци
Афганистану
Ираку. Такие союзники как Куба обходились СССР 8 млн. долл. в
день, Вьетнам и Эфиопия - от 2 до 4 млн. долл. в день.
Все большее внимание международных аналитиков привлекал
Средний Восток. В сентябре 1980 г началась ирано-иракская воііна. Хотя формальным зачинщиком военных действий был Багдад,
его вторжение оыло следствием исламской револю ции и оолее
глубоких исторических, политических, этнических и религиозных
причин; новый режим в Тегеране открыто призывал к свержению
Садда.ма Хуссейна. О тнош ения обоих вою ю щ их государств к
СШ А было враждебным, особенно в Иране, в то время как СССР
оказывал военную помощь обеим сторонам. Однако очень бы ст­
ро советско-иранские отношения испортились; Иран потребовал
пятикратного увеличения цены за газ, поставляемый в Среднюю
Азию и на Кавказ, отказа от помощи Ираку и вывода войск из
Афганистана.
Последствия советского вторжения в Афганистан іюсили, без­
условно, долговременный характер. Аналитики «Стратегического
обозрения» писали в 1981 г, что советское военное присутствие
в Афганистане приведет к ядерной активности Пакистана и, как
следствие, к аналогичным шагам со стороны Индии. Советское
военное руководство готовилось к затяжной войне: в январе 1980
г резервисты из ТуркВО и САВО были заменены регулярными
контингентами, причем предпочтение стало отдаваться славян­
ским военнослужащим. В ходе дипломатической борьбы вокруг
Афганистане
сех за­
интересованных сторон; США, Китай и исламский мир требовали
Афгаі
4
просоветскую позицию; Пакистан устраивало
еся стагус-кво; Исламабад делал попытки решить проблему на
96
Частһ //.
Международные отмпшеним и геопоіит чка второй половины ХХ-нача.ш W J вв.
региональном уровне, в то же время поддерживая вооруженную
оппозицию и получая международную помощь.
в 1981-82 гг. международные отношения с точки зрения лон­
донских аналитиков выглядели достаточно мрачно. Усилились
противоречия между США и их европейскими союзниками, в пер­
вую очередь с Западной Германией, которая все большее значение
стала придавать своей Остполитик. Ухудшению отношений между
супердержавами способствовали как изоляционизм Картера, так и
возобновление игры мускулами Рейгана. В Европе наблюдалось
своего рода возрождение голлизма, но это была неоголлистская
доктрина с новым - левым и экологическим содержанием. Причем
антиамериканские настроения преобладали больше в протестант­
ской части Европы, чем католической*. С точки зрения военного
противостояния между двумя блоками в Европе, военными анали­
тиками все большее внимание уделялось танкам и противотанковым
средствам. В основе озабоченности Запада лежало превосходство
государств Варшавского Договора в танках: 17 ООО НАТО и 26 300
ВД, плюс 19 ООО танков СССР в Европейской части страны. Этот
дисбаланс подталкивал Запад к разработке все новых противотан­
ковых систем.
Советско-американские отношения также не внушали надежды
на улучшение. По сложившейся традиции, советское руководство
давало каждой новой администрации в Вашингтоне полгода, чтобы
оформить свою доктрину в отношении Москвы. Р.Рейган начал свою
политику в январе 1981 г. с характеристики политики Советского
Союза как «аморальной», затем назвал СССР «империей зла» и
еще позже пообещал «оставить коммунизм на пепелище истории».
В свою очередь, глава Генерального Ш таба ВС СССР маршал
Огарков напугал Запад, заявив в июне 1981 г., что Советский Союз
способен вести крупную войну и победить в ней. Напряженность
в отношениях между двумя супердержавами сопровождалась, как
отметили эксперты «Обозрения», изменениями в советской военной
доктрине. Она во все большей степени эволюционировала в сторону
увеличения роли ядерного оружия. Было замечено также, что логи’ Strategic Survey: 1981-1982. - London: The International Institute for Strategic
Studies, 1982, p. 8.
97
, 7а\м%1шп Ч. Т.
Ц еит ралһм лм 4 itm в за/п'^€жнош п а іи н ш іо г т а ш м и р 0€»ы c to n a titm ith e
ка противостояния с Соединенными Штатами привела Советский
Союз к дисбалансу в азиатской части страны, с середины І^^бО-х гг
прои ю ш ло удвоение с 20 до 44 дивизий, расположенных в Сибири
и на дальнем Востоке; до 35-40% от всего потенциала увеличилось
число советских ядерных подводных лодок, до 30“ о - стратепіческих
бомбардировщиков. При чтом эти регионы составляли всего 11 “о
населения и 10% экономического потенциала СССР.
Политика администрации Р.Рейгана носила акгивный, насту­
пательный характер Тем не менее, она наталкивалась на сопро­
тивление в разных частях света. Крупным tie v cne x o M стало амери­
канская попытка закрепиться в Ливане в 1982 г. которая вышлла
осуждение как за границей, так и внутри США. Два генерала, п а в а
аргентинской хунты Гальтиери и генсек НОРМ В Ярузельский в
игнорировали треоования
проводил
центра
риканских государствах. Американское общество и Конгресс С’Ш А
энергично давали понять Белому Дому, что они не желают больше
новых дорогостоящих стратегических систем.
т
Н аследие Л .И .Б р е ж н е в а
В ноябре 19К2 г в советско-американские огношения вм етался
Лдмииистрания Рейгана
Ф
строила свою политику в от>юиіении ССС’Р на основе док.іада ЦРУ,
подготовленного в начале 19X3 г Coniacfio его анализу, Советскиіі
С ою і столкнется в перспек'тиве с растущими трулиостями во внут­
ренней политике и в жономике. Во внутренней политике отмечен
такой феномен как «внугренняя *мифация» советских ірпжлан,
растущая аполитичность, уход в личную жи иіь, молчаливое осуж­
дение офиииа^іьной политики. В 'экономике по нарастающей про­
должались негативные пропессы, которые омрачили последние годы
правления Ьрежнева. Н е у к л о т ю падали основные »кономические
покачагели в промышленности и сельском хозяйстве, и главное, на
что делали акцент спецслужбы СШ Л, в добыче ^нергоресурсов. С’
точки 'фения на перспективу, СССР уже не мог, как прежде, делагь
98
Часть П.
У1еждунарм)мые от нош ения и геопо.ттыка второй no.ioetwhi Х Х -н а и а т \ \ 1 вв.
внутренние инвестиции в собственною экономику: если в 1971-75
гт. они составляли 7% и выше, то в 1979-82 гг. снизились до 1,6%.
Резко уменьшились возможности закупок западных технологий.
Советская экономическая база все более ветшала. Во внешней поли­
тике престиж Советского Союза, особенно в странах третьего мира
Африке
Эф
Смерть Брежнева не только положила начало чехарде лидеров в
советском руководстве, что лишний раз демонстрировало миру рас­
тушую слабость советского режима, но и стала своего рода вехой в
советской истории и в истории стратегического противостояния двух
систем. Аналитики «Стратегического обозрения» также подвели
итог его эпохе; при Брежневе Советский Союз реально превратился
в супердержаву, оказывавшую влияние повсюду в мире. Этому спо­
собствовали самые различные факторы; антиколониальная борьба в
мире, временное ослабление роли США, разрядка напряженности
в Европе и ряд других. В отношении союзников сложилась т.н.
доктрина Брежнева, подразул»евавшая использование в отношении
них силы «ради зашиты социализма», как это произошло в Чехос­
ловакии. В отношении США политика СССР эволюционировала от
стремления добиться стратегического паритета с ними, что было
реализовано, до вынужденно взятого на себя бремени поддержи­
вать это паритет из последних сил, что и использовала в конечном
итоге администрация Рейгана. Военные расходы в СССР выросли
с 4-5% от ВВП в начале правления Брежнева до 10-12% к моменту
его смерти.
В отношении его преемника, западные аналитики исходили из
інутренне устоичи
факта, что режим Ю
поддержкой
партийной
по Политбюро,
фактор
Андропову. В этих труднейших условиях новый Генеральный Сек­
ретарь КПСС предпринял первую попытку реформировать совет­
ское обшество, завершившуюся неудачей. Западные обозреватели
* Strategic Survey. 1982-1983. - London: The International Institute for Strategic
Studies, 1983, p.44.
99
Лаумулші Л /. 7!
Центральная Азия б зарубежной политологии и мировой геополитике
отмечали, что инерция во внешней политике Советского Союза
резко контрастировала с резкими, даже шокирующими мерами, на
которые пошел Андропов, чтобы разбудить советское общество от
летаргии, в которое оно начало
Эти
были направлены против коррупции, неэффективности сложившей­
ся системы и на усиление трудовой дисциплины, а главной целью
Эти
дали результаты уже в январе 1983 г., когда вместо ожидавшегося
прироста в скромных 3,2% промышленный рост составил 6,3%.
Однако в дальнейшем вновь возобладала инерция.
Ухудшение внешнеполитического положения СССР происходило
на глазах. В сентябре 1983 г над территорией СССР на Дальнем
Востоке был сбит корейский воздушный лайнер. Помимо моральной
стороны дела, хотя есть все основания подозревать, что несчастный
самолет стал заложником американских радиолокационных игр,
этот инцидент продемонстрировал, что советская противовоздушная
система в Тихом Океане неэффективна.
Смерть Ю. Андропова и приход к атасти К.Черненко сделали невоз­
можным любые перспективы остановить нарастание конфронтации
между супердержавами. Огромную остроіу^ приобрела проблема «ев­
роракет» среднего радиуса действия. На первых порах общественное
мнение в Европе объективію способствовало советским интересам,
препятствуя размещению американских ракет «Першинг», в то время
как советские С С -18 уже находились в Центральной Европе. Однако в
Западной Германии неожиданная рокировка в коалиции между СДПГ
и СвДП, когда последняя перешла на сторону ХДС/ХСС, положив
тем самым начало шестііадцатилетней «эры Коля», привела к полной
и безоговорочртой поддержке Западной Германией позиции США и
размещению ракет СРД на территории ФРГ, а затем других европей­
ских союзников Вашингтона. Москва упорғю отстаивала позицию,
заключавшуюся в том, что Советский Союз имеет право иметь в
Европе столько ракет, сколько имеют Великобритания и Франция.
Как отмечали эксперты «Обозрения», Вашингтон был намерен посжестким зыбором: или «модифицировать» свою
политику
вязаться в новую гонку вооружений
100
Часть Л.
Международные от нош ения и геопо.ттнка второй половины Х Х -начала XXJ вв.
было никаких шансов выиграть. В 1984 г. западные аналитики пришли
к выводу, что советские руководители недооценивали решимость Рей­
гана продолжать жесткий конфронтационный курс против Советского
Союза. Они по-прежнему питали иллюзии, что советско-американские
отношения удастся вернуть в русло «разрядки». В это время Вашингтон
все более охотно прибегал к силе - против Гренады, Ливана и Ливии
напрямую и опосредованно - против Кубы и Никарагуа.
В то же время на фоне агонии советских лидеров Запад начал
подавать сигналы о возлюжности возобновления диалога, но на его
условиях. Такими сигналами стало присутствие западноевропейских
лидеров и американского вице-президента на похоронах сначала
Ю.Андропова в феврале 1984 г., а затем К.Черненко в марте 1985 г.
Неопределенность в преемственности власти делала невозможным
решение острейших проблем во внешней политике - Афганистана
и Польши, а также возобновление реформ во внутренней.
В Афганистане Советский Союз все глубже увязывался в войну,
выиграть которую становилось чрезвычайно проблематично. Военное
присутствие советской армии выросло в 1983-84 гг. до 105 тыс. чел.
при поддержке 20 тыс. с территории собственно Советского Союза;
численность армии лояльного Москве режима Б.Кармаля достигла
35 тыс. чел. Росла численіюсть и особенно улучшилось вооружение
муджахеддинов, которые однако так и не смогли приити к компро­
миссному соглашению между собой для создания единого фронта.
Военная тактика душманов заключалась в атаках против советских
конвоев и созданию временных неподвластных Кабулу территорий.
Однако военное превосходство советской армии было неоспоримо. В
1983 г. просоветский режим в Афганистане пошел на возобновление
земельной реформы, одьгако даже попытки создания массовой социальнои оазы для этого уже не могли сыграть никакои роли.
К А
Год К и тая
Впечатляющие изменения происходили в 1980-е гг. у восточного
соседа СССР - Китайской Народной Республики. Китай и КПК под
руководством Дэн Сяопина сосредоточились на решении в первую
очередь внутренних проблем. Уже в 1983 г появились первые ве101
.lav.m .iutt М. Т.
Ц ент ральная А зия в зарубежной полит ологии и мировой геополитике
Ф
ш
сомые плоды реформ: был собран рекордный урожай в сельском
хозяйстве, а в промышленное™ достигнут рост в 10%. В то же время
китайское руководство в течение пяти лет старалось не увеличивать
военный бюджет, чтобы он не ложился бременем на проводимые
реформы в экономике. Однако Китай продолжал постепенно мо­
дернизировать свои вооруженные силы. В 1982 г. было проведено
первое испытание баллистических ракет морского базирования. В
1984 г состоялись визиты Чжао Цзыяна в Вашингтон и Р.Рейгана
фон
сотрудничества двух
туса наибольшего благоприятствования в торговле США. 75% всех
технологических лицензий, предоставляемых СШ А, направлялись
в так называемые «зеленые зоны», т е . свободные экономические
зоны, что способствовало их бурному экономическому росту и
широкой технологической модернизации.
Но главным препятствием на пути к ведению «стратегического
диалога» между СШ А и КНР оставалась тайваньская проблема.
Кроме того, китайские лидеры время от времени давали понять
Вашингтону, что они могут пойти на улучшение советско-китайских
отношений. В 1983 г Пекину удалось в принципе решить проблему
Гонконга, достигнув соглашение с Великобританией о передаче этой
колонии под суверенитет КНР в 1997 г Авторы «Стратегического
обозрения» назвали 1983 г «годом успехов» Китая. И для этого
были все основания; Дэн Сяопин проводил на редкость удачливую
внутреннюю и внешнюю политику. В отношениях с США и СССР
Китаю удавалось отстаивать свою позицию, не погступая своими
национальными интересами. В отношении Гонконга и Вьегнама (по
проблеме Кампучии) Пекину удалось }іавязать свои решения.
К моменту прихода к власти М.Горбачева для западных полити­
ков и аналитиков не оставалось сомнении, что советская империя на­
ходится в состоянии глубочайшего кризиса. Во внешней политике пе
было абсолютно никаких движений в сторону изменения совеі ской
доктрины и прогресса в отношении острых международных проблем
(Афганистан, Кампучия, Ангола, Никарагуа), а также по контролю за
вооружениями. В восточноевропейских странах отчетливо намети­
лась оппозиция советскому доминированию. Польша находилась в
102
Чіһ тл //
лт нпш ф 'м яя ar
іыт т кл nmmfmm
V\
\ \ t ля.
гіерм.тси г и 4 >іт) n o і и і нчсч к и г о и »кпп(>мическоіх> кри ш с а .
причины которого іеж.пи ң н с л о н о л һ с т в с населения полнгичсскон
системой страны и ивисимосгью от Москвы. Лаже такой верный
соючник t ' o R C T C K o r o ('oH)ia как ж>сгочногерманскии режим нача i
нре пфинимать осторожные т а г и по со іижению с Ьонном ( имвслом »гого с й т ж е н и я стал ви^иг ) Чіміеккера в ФРІ в I^^S4 г
Венгрия и Румыния к ^tomv в р ем с іт уже прово іи ні фактически
самостонгелыіук) внетмкж) и внутреннюю нотитик-у: первая пол
руковоаством Я Калара осуіцссгв тя la піиріжомасттабные реформы
соииалисгическои жономики. во вгорои үкрепи тся олиоиіыи режим
1ичн(М! власти И MavinecKV
После пяпп егней оккупации Афганистана Советский Сою< не
добился поставлеініоі! пели - сом ан и е в >гоі» стране прочного и
лояльного Москве режима В.Кармаль контролировал не более 20%
территории Для его под^тержки СССР был вынужден держать в
Афганистане 115-тысячную фуппировку и еще 30-35 тысяч в Сред­
ней Аиіи. Ыа >гу воіпіу СССР и фасходовал. по опенкам МИСП. 12
млрд. долл. Людские потери составили 20-25 тыс чел., и} которых
7-S тыс. чел. убіггыми. Советские войска контролировали Кабул и
наиболее крупные города, подвергавшиеся постоянным атакам муджахеддинов. В Герате и Кандагаре контроль со стороны советской
администраиии и НДПА был чисто номинальный. Даже Кабул в
сентябре 19X4 г подвергся атакам вооруженной оппозиции. Главной
целью советских воеғгных было удержать контроль над северной
частью Афганистана, примыкающей к Советской Средней Азии.
Здесь позиции НДПА были наиболее сильные и она самостоятельно
контролировала Мазари-Шариф*.
НДПА раздрфалась внутрентгиліи противоречиями и борьбой фуппировок, а в ОППОЗИЦГІИ уровень протігеоречий к 1984 г снизился и
наметился професс в сторону сближения. Условно все фуппировки
афганской оппозиции можно разделить на две основные фуппы:
традиционат^істов и исла\тстов. Первые ориентировались на возрож­
дение традиционного пуштунского самоуправления как в Афганис­
тане, так и в Пакистане; вторые стремились к созданию после ухода
СОС Г О Я ИИ И
* Strategic Survey: 1984-1985. - London: The International Institute for Strategic
Studies, 1985, pp.72-"'5.
103
JluvMVriuu л/, т.
%
9
І1еитра.іытн Ліия tt шрубежиой политологии и AtupoeoU геополитике
советских войск единого исламского государства в Афганистане без
национальных особенностей. Пакистан, США, Китай и особенно Са­
удовская Аравия, каждый по своим причинам, отдавали предпочтение
исламистам, видя в них силу, способную сокрушить KONfMynncTOB.
Создание действенного альянса из оппозиции становилось возможным только под эгидои исламистов, которые в огромных ооъемах
получали финансовую и военную помощь от указанных государств.
Тем самым были заложены причины будущих противоречий Афга­
нистана, которые дали о себе знать после вывода советских войск.
осуж
свое
енное присутствие в Афганистане и поддерживать режима Кармаля,
так как «Политбюро понимало, что человеческие и экономические
потери от афганской войны не сравнимы с теми, которые понесет
Советский Союз, если воинствующий исламизм перекинется на
территорию советских республик Средней Азии».
М.Горбачев и перестройка
С марта 1985 г, когда во главе Политбюро КПСС встал молодой
и энергичный Генеральный Секретарь М.Горбачев, внимание всего
мира было приковано к Советскому Союзу и разворачивающимся
в этой стране процессам, которые несколько позднее получил
название «перестройки». Для Запада приход к власти Горбачева
стал символом давно ожидаемой смены поколений в советском
руководстве. Для того, чтобы укрепить свою власть в партии и в
стране, Горбачеву, по мнению лондонских аналитиков, предстояло
решить пять задач: политически изолировать своего давнего со­
перника ГРоманова, установить полный контроль над Политбюро,
добиться лояльности армии, устранить влияние всех брежневских
назначенцев в правительстве и Госплане и укрепить свое влияние в
провинции на местном и среднем уровне бюрократической иерар­
хии. На пути нового генсека к полноценной власти стояли помимо
Романова два человека в Политбюро - партийные лидеры Украины
Щербицкий
развернул
104
Часть И.
\/ежг)унаро*Ыһіе отмошемин и геопо.ттька лпюрой по.юшиим W ^uautL ta W J вв.
В своей внешнеполитической докгрипе Горбачев рассчитывал
укрепить позиции СССР за счет улучшения отношений с Западом,
но оставляя в то же время советской дипломатии пространство для
маневра. Для реализации этих целей Горбачев предпринял в 198586 гг. ряд энергичных шагов в дипломатической сфере и выступил
с рядом инициатив в области контроля над вооружением. Однако
Запад, Китай и Япония ждали, когда внутренние экономические
проблемы Советского Союза заставят Москву начать сдавать свои
позиции. Фактически, работала доктрина Рейгана начала 1980-х
гг., нацеленная на капитуляцию СССР - «оставить коммунизм на
пепелище истории».
Во внутренней политике, исходя из предложенного еще Ан­
дроповым видения реформ, Горбачевым был провозглашен курс
на преодоление стагнации советской экономики, ее модернизации
и ускорения ее поступательного развития. Однако в экономике
происходили процессы, совсем непохожие на ускорение. В 1985 г
рост промышленного производства замедлился на 0,3%, рост про­
изводительности труда замедлился с 4,3% до 3,5%; добыча нефти
упала на 4%. Она давала 60% валютных поступлений СССР, а в
целом углеводороды приносили 80%. Падение цен на нефть, ин­
спирированное, как полагают, Западом и странами ОПЕК, стоило
Советскому Союзу в 1985-86 гг. от 500 до 800 млн. долл. прямых
валютных потерь. Как считали западные аналитики, цели, пос­
тавленные Горбачевым в пятилетием плане на 1985-1990 гг и на
перспективу до 2000 г, были абсолютно нереальны. В то же время
оборонный бюджет продолжал расти на 3% ежегодно (при росте
ВНП в 1%). Колоссальная социальная и политическая инерция на
местах сдерживала даже те скромные инновации, которые пытался
утвердить новый лидер.
В Восточной Европе, контролируемой после ялтинских согла­
шений Советским Союзом, и которым исполнилось ровно сорок
лет к моменту прихода к власти М.Горбачева, нарастало повсемествое недовольство сложившейся политической и экономической
ситуацией. Как писали эксперты «Обозрения», недовольство воеточноевропеицев усиливалось по четырем причинам: советское
доминирование, которое не претерпело никакой модификации по
к
»
105
Лауму.іии Д/. Т.
Центральная Азия в зарубезкной шхіитологии и мировой геопаіитике
своей форме; рост национализма, принявший форму прозападной
ориентации; идеологическое неприятие коммунизма, принимавшее
самые разнообразные формы, вплоть до открытых политических
и вооруженных выступлении; экономическое крушение реального
социализма, особенно заметное на фоне технологического рывка
Запада в 1980-е гг Но самое парадоксальное заключалось в том, что
существовавшие еще с брежневских времен геронтократические
режимы в Восточной Европе также были недовольны Горбачевым
и проводимой им перестройкой. В особой степени это относилось
к режиму Э.Хонеккера в ГДР. В то же время имелись, как отмечали
авторы «Обозрения», удачные примеры реформ в рамках социализма - в Венгрии, Югославии и Китае, в основе которых лежало
уменьшение роли центрального планировани і и постепенная де­
централизация экономики.
Ряд социалистических стран в Восточной Европе пережили
болезненный рецидив национализма. В Болгарии с конца 1984 г
началась компания по «болгаризации» турецкого населения. В
Румынии и Словакии подверглись атакам попытки венгерского
населения сохранить свою культурную и национальную идентич­
ность. Продолжались гонения на т.н. помаков (потомков принявших
ислам славян) и цыган. В основе этих вспышек государственного
национализма лежало стремление правящих режимов укрепить свою
власть, которая базировалась в свою очередь на коммунистической
доктрине. Таким образом. Восточная Европа разрывалась между
тягой к Западу и вынужденной ориентацией на Советский Союз
как верховного арбитра в споре о легитимности существовавших
режимов.
К моменту прихода к власти М.Горбачева афганская драма ис­
пытала новый поворот в своем развитии. Кабульский режим при
поддержке Москвы предпринял меры для того, чтобы вернуть себе
симпатии мирового общественного мнения. В 1985 г западные
журналисты получили возможность путешествовать по стране, в
Афганистане стали функционировать различные международные
гуманитарные организации. Целью всех этих нововведений было
убедить мировую общ ественность в том, что револю ционный
режим в Кабуле выполняет прогрессивную роль, борясь против
106
Часть
Международные отношения и геополитика второй половины ХХ-начала X X I ев.
/ / .
олицетворявших средневековую отсталость и клерикальную ре­
акцию муджахелдинов, что в общем-то было недалеко от истины.
Социальной базой НДПА были в первую очередь более образован­
ные и модернизированные горожане, в то время как муджахеддины
опирались на сельских жителей. Следствием этого противоречия
были постоянные военные операции в сельской местности, что
привело к разрушению сельскохозяйственной инфраструктуры
Афганистана.
Имели место также подвижки в сторону ислама. Режим Кармаля выгодно отличался от аминовского, во времена которого было
убито по официальным данным тысяча мулл. С 1985 г. кабульский
режим возобновил подготовку лояльных своей власти молодых,
«революционных» мулл. Система образования в Афганистане
пережила драматическую фазу модернизации по примеру того,
что произошло в Советской Средней Азии: вовлечешіе женщин в
социальную сферу и их образование, переход к светскому обра­
зованию в школе, замена французской двухступенчатой школьной
модели на советскую. В 1984 г. Советский Союз предпринял гран­
диозную программу по обучению афганских детей и молодежи в
советских школах и вузах, охватившую несколько десятков тысяч
человек. Начали поощряться культурные связи между Северным
Афганистаном и среднеазиатскими республиками. Для придания
себе более демократического имиджа Кабул пошел в 1985-86 гг.
на проведение выборов и установление более тесного сотрудни­
чества с племенными, религиозными и политическими лидерами,
представленными в Джирге.
Таким образом, в середине 1980-х гг наметились предпосылки
для решения афганской проблемы. Советская пропаганда почти
сумела убедить мировое общественное мғіеиие, что основіюй при­
чиной продолжающегося кровопролития в "»той стране является
иностранная помощь контрреволюциои}гым силам. Многие запад­
ные эксперты также приняли эту точку зрения*. В 1985 г амери­
канская помощь вооруженной оппозиции достигла 250 млн. долл.
Для интенсификации военного сопротивления советским войскам
* Strategic Surv'ey: 1985-1986. - London: The inlemational institute lor Strategic
Studies. 1986, p. 138.
107
Лаумулии Л /. Т.
Центральная Азии в зарубежной политологии и мировой геошілитике
США начали в 1986 г. поставлять моджахедам тяжелое вооружение
и средства противовоздушной обороны, включая миниракеты систем
Стингер и Редай.
В свою очередь советская армия перешла в контрнаступление в
ряде регионов (в долине Купар), особенно вдоль границы с Пакиста­
ном, чтобы перерезать снабжение противника. В августе 1985 г со­
ветский спецназ выбил из провинции Пактия отряды Джалальудина
Хаккани, вынудив его перебазироваться на территорию Пакистана.
По некоторым сведениям, удары были нанесены даже по пакистан­
ской территории. На севере наступление в июне было направлено
против группировки Ахмад Шаха Масуда с целью обезопасить
перевал Саланг, но завершившееся неудачей. На юге развернулась
борьба вокруг контроля за Кандагаром против группировки Хад­
жи Абдул Латифа, которое было успешным благодаря переходу в
марте на сторону правительства лидера пограничной группировки
Исматуллы Муслима, способствовавшего прекращению снабжения
моджахедов с юга. На западе Афганистана шиитские партизаны
получали помощь из Ирана, которая помогла им после объедине­
ния между собой выдержать атаки советских войск в мае, июне и
сентябре 1985 г. Большим успехом советских войск было взятие в
сентябре 1985 г. Герата. В целом, в .ходе наступления 1985 г. было
уничтожено как минимум двенадцать руководителей вооруженных
группировок (в том числе знаменитый Забиулла Хан, действовавший
в районе Мазар-и Шарифа), а для остатков их формирований была
объявлена амнистия, которой воспользовались несколько тысяч
моджахедов, сложив оружие.
фазу
Аф
Ф
помощь оппозиции, одновременно блокировав дипломатические
попытки урегулирования конфликта на приемлемых для Москвы и
Кабула условиях. Лидеры оппозиции были вынуждены более актив­
но искать общий язык, перегруппировать свои силы, а в идеологи­
ческой сфере в еще большей степени сделать акцент на концепции
джихада против «неверных» - советских оккупационных войск и
просоветски настроенных афганцев. В 1986 г. война в Афганистане
вступила в свою завершающую фазу.
108
Чаі ть /I.
МеждунароОнме отношения и .'еопо.інтию второй тчошинм \Х ~ н а ч а ш
V
A
7
«л.
Афганский узел прямо и косвенно іатрагивал многие аспекты
международных отьюшений; между супердержавами, Востоком и
Западом, в Движении неприсоединения, ситуацию на Ближнем и
Среднем Востоке, отношения СССР с Ираном, арабским миром,
Индиеіі и Китаем, АСЕАН и пакистано-индийские отношения. В
1985 г. была создана Южно-Азиатская региональная ассоциация
ікономического сотрудничества из семи государств Иидостаііского
субконтинента. Это была своего рода попытка скопировать опыт
АСЕАН в Южной Азии. Однако функционирование этоіі новой
организации испытывало на себе влияние политических проблем
региона - ситуации в Афганистане и индо-пакистанского соперни­
чества, в том числе в ядерной сфере. В середине 1980-х гг. военный
режим генерала Зия уль-Хака получал огромную финансовую и военію-технологическую помощь от Соединенных Штатов (в 1986 г.
325 млн. долл. экономической н 200 млн. долл. военной помощи),
которые к тому же закрывали глаза на ядерную программу Ислама­
бада. Положение Индии было сложней. Сменивший свою погибшую
от рук террористов мать на посту премьер-министра Индии, Р.Ганди
был вынужден осуществлять своего рода «индийскую перестройку», решая сложнейш ие внутриполитические, экономические,
этнические, религиозные и социальные проблемы. Радживу Ганди
предстояло реформировать не только собственную партию - ИНК,
но и модернизировать экономику, армию, архаичную социальную
структуру индийского общества, особенно в деревне, сделать эконо­
мику Индии более открытой и покончить с традиционной автаркией
фронте
поддержал
горбачевскую перестройку и политику СССР в регионе, но в то же
пути для
Тем не менее, стратегическое партнерство между СССР и Индией
оставалось важнейшим элементом ситуации в Азии.
В 1986 г внимание политологов, как и всего мира, было приковано
к начатым М.Горбачевым реформам в Советском Союзе, Главным
вопросом для Запада была природа этих реформ и то, насколько
далеко они зайдут в политической и социальной жизни. В серьез­
ности намерений или возможностей советского лидера сомневались
109
Лаумулии \S. Т.
Цеитра.'іьная Азия в зарубежной политологии и мировой геополитике
и в коммунистическом лагере. Дэн Сяопин заявил, что только через
четыре года можно будет говорить о конкретных результатах этих
реформ. Но у Горбачева не было в запасе четырех лет. Внутренние и
внешние факторы подталкивали его к более быстрым, хаотичным и
неподготовленным акциям. Все более слабеющий экономический тыл
СССР ослаблял и его - Горбачева позиции на международной арене;
уступки во внешней политике неизбежно ослабляли позиции генсека
в партии и государстве. Молодой лидер попал в замкнутый круг.
С легкой руки Р.Рейгана сложные социально-экономические
процессы, происходившие в мире с середины 1980-х гг., назвали «де­
мократическим вызовом». Эти процессы приняли формы крушения
военных диктатур в Латинской Америке и в странах Африки, смягчения авторитарных режимов в Азии и демократизации (гласности
и перестройки) социалистических государств. В Китае быстрыми
темпами происходило утверждение рыночной экономики, но без
политической институализации демократии. Как отмечали авторы
«Обозрения», к удивлению Запада ярко выраженное стремление к
демократии охватило такие бастионы антидемократизма, как СССР
и Китай: 1986 и 1987 годы охарактеризовались студенческими дви­
жениями в Казахстане и Китае*.
Администрация Р.Рейгана продолжала курс на усиление стра­
тегического соперничества с Советским Союзом, надеясь, что он
будет окончательно измотан в гонке вооружений. В 1986 г в центре
дебатов стал вопрос о размещении нового класса МБР типа MX,
названного цинично «Хранитель мира», в специальных шахтных
устройствах «Минитмен», резко увеличивавших их неуязвимость.
Советский военный потенциал позволял достойно ответить на этот
вызов США. Однако другой проблемой, действительно доставляв­
шей головную боль советским стратегам, стала т.н. стратегическая
оборонная инициатива (СОИ) Р.Рейгана (Strategic Defence Initiative),
прозванная в мировой прессе «программой звездных войн». Ее
реализация, т.е. размещение в космическом пространстве средств,
позволявших уничтожать баллистические ракеты противника еще
до подлета к национальной территории, могла чрезвычайно дестаS
щ
* Strategic Survey: 1986-1987. - London: The Internationa! Institute for Strategic
Studies, 1987, p.32.
110
Часть П.
Международные опшошеиия и геоплчитика второй по.юшины Х Х -наиа ю
X
V
/
« « .
билизировать стратегический баланс между супердержавами. И
хотя М.Горбачев заявил, что СССР располагает адеквагиыми и к
тому же гораздо более дешевыми средствами для устранения этой
угрозы, советское руководство было встревожено. По-видимому, в
Москве подспудно понимали, что в программе СОИ есть элемент
блефа; ведущие американские эксперты открыто выражали сомне­
ния в возможности ее реализации. Тем не менее. Советский Союз
ускорил свои разработки в области лазерного оружия и локалиіации
(минимизации) термоядерной реакции.
Проблема СОИ потянула за собой дебаты вокруг советскоамериканского Договора по ПРО от 1972 г Все эти вопросы были
включены в повестку дня регулярных встреч на высшем уровне
между
встреча
в
Женеве, а затем в октябре 1986 г в Рейкьявике. Если ранее США и
вооружений, то с Женевы получил
пульс
характер; президент США и советский генсек соревновались в том,
вооружения
ответ на предложение Рейгана договориться о 50-процентном сокрашении стратегических средств, Горбачев, поначалу согласившись с
этим предложением в Женеве, в январе 1986 г. выступил с иници­
ативой о полном уничтожении всех наступательных вооружений к
2000 г. Такая постановка вопроса неизбежно подводила к проблеме
ядерных потенциалов Великобритании и Франции, которые отнюдь
не спешили присоединяться к миролюбивому соревнованию Рейгана
и Горбачева.
Весной 1986 г. тревоги Запада в отношении советского атомного
потенциала резко усилились после катастрофы на Чернобыльской
АЭС. Закономерно возникал вопрос: если СССР не способен
обеспечить безопасность своих атомных электростанций, то так
ли надежна техническая безопасность его ядерных сил? В Рейкья­
вике, как казалось всем, компромисс был достигнут; вывод всех
ядерных сил среднего радиуса действия супердержав из Европы,
сокращение средств среднего радиуса действия вне Европы до
100 боеголовок с каждой стороны, замораживание размещения
111
Лиумулии м . Т.
Центратьнам Азия в зарубежной паіито.іогии и мировой геопат т ике
ядерных средств ближнего радиуса действия и введение системы
верификации, т.к. контроля. Однако в конце саммита советский
лидер выступил с неожиданным условием: полное прекращение
Соединенными Ш татами программы СОИ, что привело после
категорического отказа со стороны американского президента к
полному неуспеху встречи в Рейкьявике. После этого сам.мита
пропагандистские машины двух государств стремились убедить
мировое общественное мнение, что в провале виновата противо­
положная сторона. Однако в некотором смысле эта встреча оказа­
лась полезной: она продемонстрировала, что невозможно решать
проблему наступательных вооружений в отрыве от перес.мотра
стратегических доктрин НАТО и Варшавского Договора, судьбы
Договора по ПРО, переговоров по обычным вооружениям в Европе
и вопроса о запрещении химического оружия. После Рейкьявика
все эти аспекты получили новый импульс для своего развития в
международной дипломатии.
Другой важной проблемой оставался тот факт, что и советский
генеральный секретарь и президент Соединенных Штатов во многом
зависели от влияния своих «ястребов». Уступки, сделанные Горба­
чевым в Женеве, привели к ответной реакции советских консерва­
торов в Рейкьявике, которые вполне естественно ожидали отказа
США. Помимо этого, символическое сокращение советских войск
в Афганистане и Монголии также рассматривалась этими кругами
как демонстрация слабости Советского Союза. В свою очередь,
администрация Рейгана, оказавшись втянутой в скандал вокруг
продажи оружия Ирану и поставок за счет этих средств вооружений
никарагуанским контрреволюционерам (Ирап-контрас), должна
была демонстрировать свою твердость на международной арене.
Все это делало невоз.можным реальное сближение супердержав в
первые годы правления Горбачева.
В целях сохранения своего глобального влияния Белый Дом
продолжал отстаивать перед Конгрессом необходимость оказания
финансовой
інансовой помощи верным Вашингтону режимам. Это были в
первую очередь Израиль и Египет, а также Греция, Турция, Кипр,
Пакистан и Северная Ирландия, т.е. те регионы, которые в случае
дестабилизации могли существенно повлиять на стратегическую
112
Чисть И.
УІеждумародные отношения и геопо.штика лторой половины Х Х -н а ча іа W / ня.
периферию Запада. К 1987 г. эта помощь достигла 14,6 млрд. долл.
Конгресс сократил увеличение расходов на программу СОИ с 73%
до 28%, которые достигли тем самым в 1987 г 3,1 млрд. долл.
В это время новое руководство Советского Союза все более стал­
кивалось с нарастающими внешними и внутренними трудностями.
Влияние СССР в третьем мире упало до критической отметки; в
Москве уже больше не могли игнорировать экономические успехи
Китая; Япония еще тесней начинала сотрудничать с Западом в сфере
безопасности; сохранение стратегического баланса с США требовало
от СССР втягиваться в дорогостоящую ответғгую программу на СОИ.
Во внутренней политике Горбачев встал перед необходимостью,
как отмечали авторы «Обозрения», решения триединой проблемы:
1 ) одновременно наращивать вооружения, модернизировать свой
военно-технический потенциал и сохранить хотя бы прежний уро­
вень жизни советского населения; 2) массированная модернизация
стратегических сил вела к деградации и оттоку средств от обычных
сил, замедлялась модернизация и реформа армии; 3) международная
практика показала, что военная мощь больше не является решаю­
щим фактором международного влияғғия и статуса супердержавы;
Советскому Союзу необходимо было поднять свой экономический и
технологический уровень, чтобы удержать на прежнем уровне свои
претензии быть державой глобального масштаба. И лично Горбачеву
и стране в целом была необходима передышка (авторы использовали
русское слово в политической интерпретации Ленина).
Как считают западные эксперты, основными целями перестрой­
ки были; во-первых, кадровая чистка в правительстве и партийном
аппарате в целях укрепления личного влияния Горбачева; во-вторых,
обновление бюрократии на местах ради действенного прогресса.
Основной пспью гласности было преодоление негативного наследия
в области идеологии со времен брежневской эры и восстаіювление
прежнего влияния официальной идеологии. В реальности такая
политика Горбачева приобрела странный и противоречивый харак­
тер. Чистки на местах вылились в откровенные расправы, иіюгда
довольно жестокие, как это было в Узбекистане. Политика центра
встретила сопротивлеғіие ғіе только со стороны местных аппаратчи­
ков, но и населения, как это произошло после смещения Д.Кунаева
113
Лиу.чу.іиіі м . Т.
Центральная А іин в шрубежмой по.ипткки’ии и Atupoeoit геот иит ике
II вызванных ЭТИМ событием декабрьских волнений в Алма-Ате в
1986 г. В ответ на сопротивление в республиках Горбачев только
усилил линию на русификацию и более эффективный контроль со
стороны Москвы.
Процессы в экономике начинали выходить из-под TOTajibHoro
контроля Госплана. Несмотря на радужные цифры результатов эконо­
мического развития в 1986 г (рост ВНП на 4,1 %, в промышленности
- 4,9%, в сельском хозяйстве - 5,1%) продолжали падать добыча
нефти, газа и угля и производство электроэнергии. Становилось
очевидным, что официальные данные уже не отражают реальной
картины происходящего в экономике. В 1987 г. начались первые
серьезные перебои в снабжении потребительского рынка. Начатая в
1985 г. антиалкогольная кампания породила такие долговременные
последствия, которые неизбежно вели к дестабилизации и дезорганифина
учитывааись
экспертами
поддерживат!
массированную
реформам. Запад
уверен, что советский лидер удерживает полный контроль в своей
стране и обладает полной властью, «которую он мог бы использовать
международных
Закат империи
Развернувшаяся в Советском Союзе по инициативе М.Горбачева
перестройка вдохнула в Европе надежду, что процесс ядерного ра­
зоружения может быть сдвинут с мертвой точки. И хотя «нулевой
вариант», предложенный Р.Рейганом, носил неприемлемый для
Москвы характер (за скобками оставались ядерные силы среднего
радиуса действия Франции и Великобритании), СССР не уклонял­
ся от диалога с Соединенными Штатами и внимательно следил за
настроениями в Европе.
Антивоенные настроения начала 1980-х гг миновали свой пик,
и европейцы предпочитали отдавать инициативу Вашингтону.
114
Часть П.
Международные отношения и геополитика второй половины Х Х -начала X X I вв.
Более того, в ФРГ общественное мнение, провоцируемое правя­
щей коалицией во главе с Г.Колем и Г.Геншером, склонялось к
модернизации систем малого радиуса действия (типа Ланс), чтобы
не остаться полностью без ядерного «атлантического зонтика».
В Париже наоборот были озабочены тем, что полный вывод всех
ядерных сил из Германии может подтолкнуть эту страну к некой
форме нейтралитета, и поэтому Франция пыталась всячески усилить
двустороннее военное сотрудничество с Бонном. Были созданы
совместный Совет обороны и находящаяся у него в подчинении
франко-германская бригада. Параллельно Франция, которая с 1966
г не входила в военную организацию НАТО, пыталась усилить свое
военное сотрудничество с Лондоном. Главной сферой соприкосно­
вения стратегических интересов двух стран была модернизация их
ядерных сил, несмотря на разворачивающиеся между Москвой и
Вашингтоном полномасщтабные переговоры по сокращению страте­
гических сил. В 1987 г неожиданно для всех Канада по инициативе
главы нового правительства Б.Малруни начала модернизацию своих
вооруженных сил, что в целом еще более усиливало военную мощь
западного альянса*.
Переговоры о полной ликвидации ракет среднего радиуса дейс­
твия («нулевой вариант») натолкнулись на советское предложение
оставить по сто единиц ракетоносителей с каждой стороны. СССР
планировал разместить за Уралом некоторое количество ракет СС20 в направлении Китая и Японии, что по подсчетом американской
стороны составило бы почти 400 боеголовок. В качестве ответіюй
меры Вашингтон готов был разместить адекватное количество ракет
того же класса (Першинг-2) на Аляске. В июле 1987 г советское
руководство, подсчитав все плюсы и минусы такого варианта, дало
согласие на «нулевой вариант».
С декабря 1987 г общественное мнение в Вашингтоне впервые
начало обсуждать реалыгый прогресс в области переговоров по
стратегическим наступательным вооружениям (СНВ или START).
Этому договору предстояло сыграть свою историческую роль при
становлении независимого Казахстана и формировании его вне’ Strategic Survey: 1987-1988. - London: The International Institute tor Strategic
Studies, 1988, p.95.
115
Лауму.іии М. Т.
Ценпіраіьніш А іия в ^рубеж ной политологии и мировой геопатитике
шней политики. В это время западные аналитики впервые начали
открыто писать, что СССР пребывает в глубочайшем кризисе. Как
отмечали авторы «Стратегического обозрения», вследствие совет­
ского вторжения в Афганистан были приостановлены сложные
международные процессы, названные разрядкой, в результате чего
исчезла надежда, что она поможет ускорить процесс «размягчения»
советского режима. Вместо этого в начале 1980-х гг., как в кош­
марном сне. Запад столкнулся с вооруженным и изолированным
гигантом, переживавшим кризис политического руководства и
фующи
нформационная
полностью трансформировали рыночные экономики индустри­
альных государств. Это было главной причиной того, что СССР
уже не мог соперничать с СШ А как равная им технологическая и
экономическая супердержава.
В этих условиях, отмечают авторы, М.Горбачеву пришлось про­
должать серию реформ, призванных обновить советское общество.
Похоже, что диагноз, поставленный ему западными аналитиками,
которые внимательно читали реформаторские речи генерального
секретаря, шокировал даже их. В первую очередь, изменения тре­
бовала вся директивно-командная система руководства экономикой
и принятия решений; численность 18-миллионной партии приняла
сюрреалистические размеры; все развитие экономики и повседнев­
ное течение жизни были организованы так, что препятствовали тех­
ническому и социальному прогрессу советского общества; партия,
государственные и общественные институты больше не могли при­
нуждать население к производительному труду. В то же время среди
бюрократии росли законные и незаконные привилегии, а население
все более становилось «апатичным, циничным и материалистичным,
никто не пытался бороться с этим, а находил свою собственную
коррупционную нишу». Общественный договор с советским наро­
дом, говоря словами Руссо, полностью сгнил, заключают авторы;
ему делали вид, что платят, он делал вид, что работает.
Население СССР все в большей степени уходило в т.н. внутрен­
нюю эмиграцию; в стране на 1987 г было 4,5 млн. зарегистриро­
ванных алкоголиков, и ежегодно происходило 300 ООО смертельных
116
Чисть П.
Международные отношения н геопо.іитнка яторой половины Х \ - наиаіа W l ял.
случаев на почве алкогольного опьянения; с 19S4 по 19S7 гг количество наркоманов выросло на 64%; черный рынок охватывал 17%
экономики, а незаконное производство спиртного - 20%. Прежние
достижения советской системы в социальной сфере фактически
сошли на нет. В здравоохранении такой важный показатель как де­
тская смертность достиг 25,4 на тысячу чел. в 1986 г. ( в некоторых
республиках от 46 до 58,2), в то время как в Великобритании - 11,4.
СССР являлся единственной индустриальной страной в мире, где
средняя продолжительность жизни упала с 66 лет в 1960-е гг. до 62
к концу 1970-х гг. (в Великобритании в 1983 г - 71 год). Согласно
опросам, 30% молодежи уже fie верило в коммунизм, а 15% выра­
жали серьезные сомнения на его счет.
Внутри советского руководства, как считают авторы, не было
единства и сплоченности; продолжалась острая борьба за власть
и влияние. Военные выражали открытое недовольство внешней
политикой Горбачева, особенно в области разоружения. М.Горбачев
использовал инцидент с посадкой самолета на Красной Площади
для того, чтобы провести чистку среди военного командования.
На октябрьском пленуме ЦК КПСС 1987 г. один из гаавных сторемя на За­
рефор
паде, неожиданно выступил с критикой «неких сил, пытающихся
замедлить реформы», и вскоре был вынужден покинуть свой пост
первого секретаря московской партийной организации. Вероятно
на Западе еще не понимали, что атака Б.Ельцина была направлена
против главного реформатора - М.Горбачева, однако было ясно, что
в Политбюро нет единства.
Все это происходило на фоне ухудшающегося положения в эко­
номике. Показатели 1986 г. выглядели оптимистичғю, но только по
сравнению с 1987 г. Прирост ВВП по всем основным показателям в
промышленности и сельском хозяйстве замедлился; упал сбор зерна,
сократилась внешняя торговля; только в энергетическом секторе был
достигнут заметный прирост, но его эффект был сведен к нулю из-за
падения цен на нефть и снижения курса доллара. Весной 1988 г.
усилились национальные движения в Прибалтике и на Кавказе. И
аналитикам на Западе, и малосведущим людям становилось ясно,
что великая коммунистическая империя зашаталась.
117
Jlay.ytyjjuu М. Т.
Цеитра.іьиая А ш я ё зарубежной политологии и мировой геопачнтике
Другая великая коммунистическая империя Китай, переживавшая
в середине 1980-х гг. небывалый экономический подъем благодаря
реформам Дэн Сяопина, также столкнулась с проблемой политичес­
кого лидерства. Особенно остро эта проблема обозначилась в китай­
ском руководстве к 1987 г., когда стареющему реформатору начала
противостоять сильная оппозиция в государственном и партиино.м
аппарате. В отличие от Советского Союза, как отмечают авторы,
Китай имел два преимущества в проведении реформ; во-первых,
они были начаты раньше; во-вторых, экономика КНР была на 80%
аграрной (в СССР - 20%), что позволяло более легко осуществить
рыночные преобразовағіия в масштабах всей страны. Кроме того,
планово-директивная экономика существовала в Китае на тридцать
лет меньше, чем в СССР. В качестве негативного фактора в Китае
следует назвать наследие «к"ультурнои революции» в экономике,
культуре и госуправлении. Западные политологи разделяли руко­
водство КНР на два лагеря: реформаторов и консерваторов, однако
более уместно было бы разделить их на «энтузиастов» и «обеспоко­
енных». Сами реформы не вызывали как правило сомнений, однако
часть партийной элиты была обеспокоена их результатами, которые
могли подорвать политическую монополию КПК. Таким образом,
по мере продвижения реформ лагерь «обеспокоенных» постоянно
пополнялся бывшими реформаторами, которые не желали трогать
существовавшую политическую систему.
Следует добавить, что такие настроения в какой-то мере были
свойственны и Дэн Сяопину, который в конце 1980-х гг предупреж­
дал М.Горбачева об опасности слишком быстрого политического
реформирования советского общества и советовал прежде решить
экономические проблемы. Однако и ему пришлось столкнуться с
политическим вызовом; в январе 1987 г в ряде крупнейших городов
Китая прошли бурные студенческие демонстрации с требованием
политической демократизации. Объективно эти настроения выра­
жал генсек КПК Ху Яобан, который в результате развернувшейся
кампании против «буржуазной либерализации» был вынужден по­
кинуть свой пост, несмотря на то, что ранее Дэн Сяопин видел в нем
своего преемника. В ноябре 1987 г. на XIII съезде КПК произошли
существенные кадровые перестановки и старая гвардия револю­
118
Часть II.
Международные отношении н геополитика второй половины \Х -н а ч а .іа X X I вв.
ционеров во главе с Дэн Сяопином начала сходить с политической
арены, хотя сам лидер сохранил за собой решающее политическое
влияние в качестве верховного арбитра и формально, как предсе­
датель Комиссии по военным делам (совета обороны). На первый
план вышел новый генеральный секретарь Чжао Цзыян, а половина
состава ЦК была обновлена.
Сторонником дальнейших реформ в Китае стал новый премьер
Госсовета Ли Пен, который выступил с планами превращения воеточных провинции страны в зону полностью своооднои рыночной
экономики, в качестве меры против инфляции Ли Пен предлагал
сдерживать экономический рост на уровне 7,5% в год. В 1987 г.
он достиг 9,4%, а ВНП достиг почти 300 млрд. долл., поставив
КНР на восьмое место в мире по объему экономики. Однако также
стремительно росла и инфляция (7,3% - в 1987 г., 6 % - в 1986 г.).
Проблема рождаемости оставалась по-прежнему головной болью
властей; оыли усилены меры по ее сдерживанию, но прогіюзы на
этот счет были неутешительными. Во внешней политике Китай мед­
ленно шел на развитие экономических и политических отношений
с Советским Союзом, как и раньше настаивая на выполнении своих
условий (вывод советских войск из Афганистана, прекращение
помощи Вьетнаму, решение пограничной проблемы). Серьезным
фактором, осложнившим китайско-американские отнош егтя, стали
волнения в Тибете 1 октября 1987 г. и позднее в марте 1988 г Визит
далай-ламы в Вашингтон был расценен в Пекине как вмешательство
во внутренние дела КНР. В свою очередь, США были недовольны
продажей Китаем Ирану военной техники и техіюлогии, преиму­
щественно ракетной. В 1987 п также осложнились отношения Китая
с Японией.
После прошедших в Китае изменений Запад убедился, что это
государство не свернет с пути реформ. Новое руководство было
более динамичным, образованным и открытым для мира. На смену
говорившим на русском языке лидерам в руководство КНР начали
приходить люди, получившие образовағнте на английском. Это стало
символом новой эпохи в истории Китая и знаком смены поколений.
В 1988 г авторы «Стратегического обозрения» поставили вопрос,
ответ на который был получен только через десять лет: каким об­
119
Лаумулии М. Т.
Центральная Азия в зарубежной политологии и мировой геопаіитике
разом, и главное - кому будет передана власть после физического
ухода Дэн Сяопина.
Готовность советского лидера М.Горбачева сотрудничать с Запа­
дом в области ядерного разоружения, что происходило параллельно с
демократическими реформами внутри СССР, позволили лондонским
аналитикам говорить о начале новой эры: сотрудничестве бывших
непримиримых соперников - Соединенных Штатов и Советского
Союза. Причем это сотрудничество распространялось и на другие
сферы: в первую очередь на урегулирование конфликтов в различ­
ных горячих точках планеты.
Однако с 1998 п Вашингтон был все более озабочен новой пробле­
мой - распространением ядерных и ракетных технологии в третьем
мире. Подобные программы официально име.чи такие страны как
Аргентина, Бразилия, Индия, Иран, Ирак и Израиль, а Северная и
Южная Кореи, Ливия и Тайвань подозревались в их реализации.
Распространение ракетных технологий уходит корнями в 1950-е гг.,
когда США предоставили Сеулу ракеты малой дальности ( 40 км)
«Хонест Джон», а СССР - Пхеньяну «ФРОГ-4(-7)» с дальғюстью от
40 до 70 км. В 1960-е гг Китай развернул производство и продажу
ракет дальностью до 150 км. В 1980-е гг многие страны (КНДР, Ирак,
Израиль, Аргентина, Пакистан и Индия) обзавелись ракетами средне­
го радиуса действия (до 600 км), которые в региональных ситуациях
вполне могли играть роль стратегического оружия. К концу 1980-х гг
Израиль, Саудовская Аравия и Тайвань имели на вооружении ракеты
с дальностью от 1000 до 2000 км. Переданные Пекином Эр-Рияду от
50 до 60 баллистических ракет ДФ-3 с дальностью 2200 км означали
вторжение на уровень арсеналов ядерных держав.
Овладение странами третьего мира ракетными технологиями
было бы невозможно без внешней помощи. Большинство таких
технологий предоставили им в разное время США, СССР и КНР.
Однако Аргентина, например, получала техническую помощь от
Франции, Швейцарии и ФРГ. В этих условиях Запад пошел на
ужесточение контроля за ракетными и т.н. технологиями двойного
назначения (dual usage). В 1987 г страны Большой Семерки создали
Режим контроля за ракетными технологиями (MTCR) в добавок к
существовавшим с 1947 г КОКОМу и с 1974 п - Группе ядерных
120
Часть II.
Международные отношения и геопо.іиті/ка второй половины ХХ~нача.ш X X I вв.
поставщиков. Главной целью новой организации было устранение
любой возможности со стороны третьих государств для развития
или покупки технологий, связанных с производством баллистичес­
ких ракет. Однако ряд стран имели существенный экономический
интерес в продаже ракет или связанных с ними ракетных техноло­
гий; это были Франция, Италия, ФРГ, Швейцария, СССР и КНР.
Помимо контроля за ракетными технологиями их распространение
стимулировало развитие антиракетных систем. США усовершенс­
твовали систему «Пэтриот», европейские фирмы создали установку
«АСТЕР», Советский Союз - модифицированный вариант СА-12,
Израиль - «Эрроу» и т.д.*
В сентябре 1988 г. Нобелевский комитет присудит премию мира
миротворческим силам ООН. Это было признанием одновременно
их прежних заслуг (на Ближнем Востоке), и заявкой на активизацию
миротворческих сил в Северной Африке, Юго-Восточной Азии и
Центратьной Америке. В 1988-89 гг ООН располагало 10 ООО «голу­
бых касок», которые действовали в семи горячих точках и расходы
на которых составляли 250 млн. долл. ежегодно. Миротворческие
операции (peace keeping) становились все более важным элементом
международной политики. Появилась тенденция использования
флага ООН с целью усиления своего военно-политического влияния
некоторыми странами.
Этим государством были Соединетпіые Штаты, где с 1988 г стали
задумываться о новой роли и ответственности США в «послевоен­
ном» (после холодной войны) мире. Естественно, что Вашингтон
видел себя в качестве лидера в новой системе международных отно­
шений. Однако в конце 1980-х гг Советский Союз еще располагал
остаточным политическим влияініем в мире и огромным ядерным
потенциалом. В то же время США также испытывали трудности в
дальнейшем іюддержании гигантских расходов на стратегические
системы. В 1988 г сенатор С.Нанн и советник но национальноіі
безопасғгости Б.Скаукрофт выступили с предложением уменьиніть
воешіые расходы США в ближайише пять лет на .'^00-400 млрд.
долл. Переговоры между супердержавами по сокращению ядериых
* Strategic Survey; 1988-1989. - London: The International Institute for Strategic
Studies, 1989. pp.24-25.
121
Л ауму.іип М. Т
Центральная А іи я в зарубежной политологии и мировой геопатитике
СИЛ коснулись практически всех сфер; в области ядерных и косми-
ческих вооружении - крылатые ракеты воздух-земля, мооильиые
ракеты, крылатые ракеты морского базирования, стратегические
вооружения; в области обычных вооружений в Европе - сокращение
обычных сил на континенте (переговоры в Женеве), меры доверия и
безопасности (в Вене), в области химического оружия и испытаний
ядерного оружия.
В январе 1989 п завершилась эра Рейгана, и администрации
Дж.Буша предстояло завершить многочисленные переговоры с СССР
по уменьшению стратегической угрозы. Речь шла в первую очередь
о Договоре СНВ. Оценивая президентство Р.Рейгана, авторы «Стра­
тегического обозрения» считают, что по своим результатам это была
наиболее миролюбивая администрация, но использовавшая в то .же
время крайне воинственную риторику («империя зла») и практику.
Так, Белый Дом при Рейгане оказывал массированную поддержк-у
муджахеддинам в Афганистане и контрас в Никарагуа, осушествил
вторжение в Гренаду. Но поддерживая контрреволюционные силы
в этих странах, США при Р.Рейгане одновременно способствовали
демократическим процессам на Филиппинах и в Южной Америке.
Ситуацию в СССР в 1988-89 гг. авторы оценивали как «изме­
нения и неопределенность». Несмотря на провозглашенные ради­
кальные реформы, перестройку и гласность перед М.Горбачевым
по-прежнему стояла, как считали западные аналитики, проблема
консолидации власти. С целью решения этой главной для себя
проблемы М.Горбачев созвал летом 1988 г. специальную партийную
конференцию, первую с 1941 г На ней он выступил с идеей усиле­
ния роли советов. Парадоксально, как все инициативы советского
лидера по реформированию советской политической системы обо­
рачивались в конечном счете против него же и вели к сужению его
политической базы. Это верно как по отношению к перестройке,
гласности, сфере национальных отношений, так и к увеличению
роли союзных республик и советов. Чувствуя это, М.Горбачев делал
попытки заручиться широкои народной поддержкой, однако его
встречали, как это было во время его визита в Сибирь в сентябре
1988 г , озлобленные толпы людей. Несмотря на радужные статис­
тические данные положение в советской экономике продолжало
122
Часть II.
Международные општиения и геополитика второй половины XX—начала X X ! <?«.
катастрофически ухудшаться. Западные аналитики использовали в
качестве инструмента для измерения дефицита советской экономики
индивидуальные сбережения, которые достигли к этому времени
300 млрд. руб. Это примерно соотвествовало неудовлетворенному
и отложенному спросу советского населения.
В качестве меры, которая помогла бы решить экономические
проблемы страны, М.Горбачев неожиданно объявил на Генеральной
Ассамблее ООН об одностороннем уменьшении Советским Союзом
своих вооруженных сил на 500 ООО чел. (10% от всего состава) и на
10 ООО танков. В январе 1989 г М.Горбачев заявил о сокращении
оборонного бюджета СССР с 19,5% до 14,5% от ВВП. Западные экс­
перты считали, что генеральный секретарь пошел на одностороннее
сокращение армии в первую очередь из соображений укрепления
собственного влияния, т.к. именно военные олицетворяли «консер­
вативные силы», недовольные его далеко зашедшими реформами.
Другой головной болью реформатора стало нарастающее нацио­
нальное движение в республиках. Вслед за декабрьскими событиями
в Алма-Ате в 1986 г последовали массовые демонстрации в при­
балтийских республиках и выступления крымских татар в Москве в
1987 г, а в феврале 1988 г эта проблема приобрела новое измерение Нагорный Карабах. Для Запада было неясно, насколько эффективной
может оставаться гласность без решения национальной проблемы.
Таким образом, отмечали авторы «Стратегического обозрения», в
1988 г горбачевская революция вступила в свою решающую фазу.
Проблемы нарастали быстрее, чем они решались, а Горбачев сумел
ргаживать себе противников легче, чем завоевывать народную под­
держку. Все это неизбежно подводило авторов к главғюму вопросу:
а есть ли вообще социальная база у перестройки?
Югославия как миии-СССР
В 1988 г с подобными проблемами, как у М.Горбачева, столкну­
лось югославское руководство. В сущности, как считали некоторые
а}галитики, СФРЮ представляла собой уменынеіпіую копию Совет­
ского Союза, где Сербия играла роль России, Хорватия - Украины,
Словеғіия - Прибалтики, Босния и Герцеговина - Средней Азии,
123
Лауму.іип М. Т.
Цеитра.іһния Аіии в шрубежиой политологии и мировой геопаттике
Черногория - Белоруссии, Македония - Казахстана, а Косово - Кав­
каза. Многие в конце 1980-х гг. считали, что «развод» югославских
республик станет прообразом распада СССР.
Однако в основе югославского кризиса лежали прежде всего эко­
номические причины. Как отмечается в «Обозрении», руководство
СФРЮ проигнорировало результаты нефтяного шока 1970-х гг.,
позволило чрезмерно расти внешнему долгу, который к 1988 г.
достиг 20 млрд. долл., и продолжало занимать в долг и дальше, не
уделяя внимание росту собственного производства. Безработица
в Югославии достигла 15%, а инфляция - 150%. В этих условиях
Белград был вынужден пойти на жесткие условия МВФ в апреле
1988 г, что привело уже в июне к массовым выступлениям недо­
вольных рабочих. Однако кризис в Югославии в силу специфики ее
федеративного устройства принял этнические формы. Националь­
ные выступления начались в Словении, наиболее процветающей и
либеральной республики федерации, и были вызваны попытками
сербского центрального руководства усилить свое влияние и кон­
троль над страной. Этому препятствовала конституция Б.Тито от
1974 г., предоставившая республикам и автономиям большие пол­
номочия. Сербские националисты объединились вокруг харизмати­
ческой фигуры С.Милошевича и подавили национальное движение
албанцев в Косово. Это было сигналом для остальных республик, что
Белград намерен восстановить доминирование сербов в федерации.
В 1989 г оаспад СФРЮ стал неизбежен.
Афганистан: на пути к исламской республике
После известной речи М.Горбачева в феврале 1988 г. афган­
ская драма, как казалось тогда, начала приближаться к развязке.
В апреле 1988 г было подписано Женевское соглашение о выводе
ойск стартовал 15 мая
Афганистана
фе
Ф
преимущ ества и предлож ила использовать урегулирование в
Афганистане в качестве модели для решения подобных проблем
в других частях света. Однако Вашингтон придерживался исполь124
^facmь //.
ЧежОумароОмые отмошеним и геопо.ттчко второй по.итыны \Х~нач<ии W ! шл.
ювания Д О конца силового стиля в решении афганской проблемы:
в марте 1988 г. Конгресс США достиг неформального соглашения
о том, что поставки оружия муджахеддинам Соединенными Шта­
тами будут продолжаться до тех пор, пока Советский Союз будет
поддерживать кабульский режим.
Однако в конце 1980-х гг все активнее в Афгаіністане стали за­
являть о себе другие региональные игроки. И в зтом следует искать
истоки трагедии, которая повторилась в Афганистане в 1990-е гг. Па­
кистан однозначно давал понять, что он намерен заполнить вакуум
власти в этой стране, ооразовавшиися после ухода советских войск.
До последнего времени было неясно: кто возьмет власть в свои руки?
Москва оыла намерена и дальше поддерживать каоульскии режим;
Вашингтон надеялся fia его скорое падение. Как отмечали авторы
«Обозрения», последним арбитром в этом споре оставался воен­
ный баланс между противоборствующими сторонами. Советский
Союз делал все, чтобы последнее слово осталось за его клиентом
и осенью 1988 г начал применять тяжелые штурмовики МиГ-27
и ракеты Скад против оппозиционеров, но не добился желаемого
политического эффекта, т.е. усадить за стол переговоров НДПА
и оппозицию (альянс семи) и создать «правительство народного
согласия» под эгидой кабульских марксистов.
Используя вывод советских войск, муджахеддины от тактики
захвата мелких городов и укреплении перешли к штурму крупных
городов - Бамьяна, Талокана (Тахара), Кундуза и Ассадабада. К
концу 1988 г. установился определенный военно-политический
баланс, но территория, контролируемая правительством, сущес­
твенно уменьшилась. Ему удалось удержать Хост и Джалалабад,
а также отбить у оппозиции Кандагар и Герат. На последней фазе
воины моджахеды получили такие опасные типы вооружении как
противотанковую ракету франко-германского производства системы
«Милан» и противовоздушную ракету «Стингер». Однако на этой
стадии борьбы муджахеддины избегали крупных столкновений и
приступали к захвату той или иной области только после того, как
ее покидали советские войска. Только Ахмад Шаху Масуду, контролировавшему северо-восточные районы страны, приходилось с
боем брать каждый участок территории, оставляемой «шурави».
К/
%$
125
Лаумулии М. Т.
Цеитрікіьная AtuH ы чарубежной полипикюгии it ліиролой геополитике
Вскоре Советскому Союзу пришлось устанавливать воздушный
мост для снабжения блокированного оппозицией Кабула; афган­
ская война для СССР обходилась все дороже и дороже. В этих
тяжелейших политических и воеғніых условиях кабульский режим
делал последние попытки укрепить свою популярность, пошел на
свертывание проведенных апрельской революцией реформ и про­
возглашение ислама государственной религией. Однако, как поле­
вые командиры, так и лидеры пешаварского альянса семи избегали
политического сотрудничества с Кабулом и нарушали собственные
договоренности с ним. Так, Масуд, заключив с кабульским прави­
тельством перемирие, нарушил его и завладел Талоканом. Москва
со своей стороны использовала любую возможность, чтобы догово­
риться с оппозиционерами политическим путем и сохранить лицо.
Смерть пакистанского диктатора генерала Зия Уль-хака в августе
1988 г привела к новому росту противоречий между лидерами мод­
жахедов. В октябре 1988 г заместитель министра иностранных дел
СССР Воронцов был назначен послом в Кабул и после неуспешных
попыток провести секретные переговоры с Раббани был вынужден
официально встретиться с ним в Таифе (Саудовская Аравия), что
оппозиция расценила как свою политическую победу.
Эти настроения подофевались из Вашингтона, который ясно
дал понять муджахеддинам, что будет их поддерживать даже после
реализации женевских соглашений. При этом белый Дом благоволил
к Г.Хекматиару, руководителю фундаменталистской партии «Хезб-и
ислами». В перспективе США были намерены отдать решающую роль
при решении афганских проблем Исламабаду, что в конечном счете и
произошло. Однако эти планы на время были расстроены неожидан­
ной гибелью генерала Зия Уль-хака, который мечтал об установлении
«мусульманского пояса» на Среднем Востоке под гегемонией Исла­
мабада, нечто вроде гювой версии пакта «СЕНТО», напрашіенного
против Индии. Однако новое демократическое правительство Беназир
Бхутто было иск-ренне заинтересовано в стабилизации ситуации в
Афганистане и нормализации отношений с Индией.
В новых политических условиях после вывода советских войск
поменялась тактика и стратегия Ирана. Поддерживая раньше Ис­
ламабад в его стремлении создать «мусульманский пояс», Тегеран
126
Часть II.
Международные отношения и геополитика второй половины ХХ-иачала X X I ла.
после женевских соглашении понял, что дальнейшая поддержка
Пакистана будет означать усиление позиций Соединенных Штатов
в регионе. От критики этих соглашений Иран перешел к участию
в мирном процессе, а Велаяти дал сигнал шиитским группировкам
- «тегеранской восьмерке», присоединиться к «пешаварской семер­
ке», и в январе 1989 г оба альянса провели совешание в Тегеране.
Стратегической целью Ирана в этот момент было не допустить уси­
ления влияния Соединенных Штатов. В самом иранском руководстве
точки зрения разделились; шиитские радикалы во главе с министром
внутренних дел Мохташеми рассматривали А
«внутреннего двора» Ирана и требовали активизировать поддержк-у
единоверцев и в целом влияние ИРИ. Но возобладала умеренная
позиция, олицетворяемая главой МИДа Велаяти и нацеленная на
полномасштабное участие Тегерана и покровительствуемых им
шиитских группировок в мирном процессе.
Эксперты МИСИ уже в публикациях 1989 г прогнозировали будушую нестабильность Афганистана и главное - его дестабилизирую­
щую роль в регионе. Основная причина нестабильности - этнические,
религиозные и политические противоречия между различными сторона\ш и вмешательство внешних сил. В конце 1980-х гг. на первом
плане были противоречия между пуштунскими группировками и
шиитами, а также между т.н. умеренными и фундаменталистами. С
политической точки зрения это означало, что первые поддерживали
созыв всеафганской джі.рги (традиционғюй племенной ассамблеи
пуштунов), а вторые требовали созыва в качестве легитимизации
нового режима в стране шуры (т.е. религиозной легитимизации).
фл
противоречия
Афганистане привело к новому балағісу сил в стране, а именно - к
политическому доминированию пуштунов. Хотя пуштуны и пользо­
вались всегда политическим влиянием - при королевском режиме и
даже при НДПА, это были представители старинной аристократии
или городской интеллигенции. Ситуация после 1989 г. означала при­
ход к власти совершенно новой, деревенско-племенпоіі пуштунской
элиты исламско-фундаменталистского толка. С какой-то точки зрения
это была действительно победа контрреволюции.
127
Л а у м у .і и и
Л/. Т .
Цеитраіьмая А зим « зарубежной пазитологыи и мировой геопаіитике
Залогом афганской и региональной стабильности, заключают
авторы «Обозрения», могло быть только мирное устаноапение рав­
новесия между соперничающими силами и кланами, исключение
всякой возможности иностранного вмешательства и возвращение
Афганистана к его традиционной исторической роли буферного
государства. 15 февраля 1989 г последний советский военный по­
кинул Афганистан. Это был генерал Громов, который медленными
шагами перешел через мост Дружбы над Аму-Дарьей. Занавес над
афганской драмой опустился за его спиной. Но впереди открывался
занавес уже над новой драмой - в самом Советском Союзе, которому
оставалось существовать считанные годы.
Глава 2. Крушение биполярности
Прошедшее 20-е десятилетие с конца 1980-х и до конца XX в.
было достаточно бурным, по крайней мере для жителей бывшего
СССР и государств социалистического блока. Современники были
буквально потрясены случившимся - столь быстрым и неожиданным
распадом одной из двух еще недавно всемогущей супердержавы.
Удивление происшедшим было характерно как для восточных, так
и для большинства западных политических комментаторов. Однако,
как это видно из материалов «Стратегического обозрения», к такому
повороту событий были готовы наиболее дальновидные западные
аналитики и вместе с политиками готовили его приближение.
Распадающаяся империя
«Распадающаяся империя» - так назвали авторы «Стратегическо­
го обозрения» в 1990 г своих главных персонажей, фигурировавших
на страницах сборника в течение почти трех десятилетий - США и
СССР. Главный вывод, который был сделан лондонскими экспертами
к началу нового десятилетия, звучал следующим обра юм; геополи­
тическая структура мира радикально изменилась. Проиюшло это
главным образом из-за революций в Восточной Европе в 1989 г
Варшавский пакт фактически прекратил свое существование, и его
юридическое упразднение было всего лишь вопросом времени.
128
Часть II.
Междуиародные отношения и геопо.інтнка второй половины ХХ-нача.іа X X I вв.
Таким образом, «внешняя империя» Советского Союза, как на­
звали европейских сателлитов Москвы западные стратеги, отпала в
1989 г от коммунистической метрополии. Но и дела во «внутренней
империи» внушали наблюдателям чрезвычайную тревогу. В эти годы
обозреватели «Стратегического обозрения» больше ставили вопро­
сов, чем получали ответов. Сможет ли Горбачев удержать джинна,
выпущенного им из бутылки? Успеет ли он со своими политичес­
кими и экономическими реформами за нарастающими как снежный
ком социальными и национальными проблемами? Наибольшую
озабоченность у авторов вызывали национальные противоречия и их
возможные последствия. К 1990 г Кавказ уже был в огне; Средняя
Азия со своим конфликтным потенциалом вызывала очень близкие
ассоциации с предреволюционным Алжиром; прибалтийские рес­
публики уже фактически покинули союз; нарастала волна нацио­
нализма на Украине. У западных аналитиков создавалось твердое
ощущение, что СССР движется к хаосу. Уже тогда на повестку дня
был поставлен вопрос: что произойдет в нерусских республиках,
имеющих развитую военную инфраструктуру и главное - ядерное
оружие на своей территории, в случае распада страны или попытки
Москвы восстановить свой контроль?
Наиболее драматические события в 1989 г. происходили в стра­
нах Восточной Европы. Как считают авторы, три условия сделали
возможным бескровный (за исключением Румынии) переход этих
государств к демократии. Главным условием было неожиданное
для многих обещание М.Горбачева не применять воешіую силу в
отношении этих стран, т.е. отход от т.н. доктрины Брежнева. Второй
причиной стал эффект домино (по аналогии с распространением
коммунизма в Юго-Восточной Азии в 1960-е гг.). Если в ту эпоху
Запад пытался установить барьер против распространения «вируса
коммунизма» в Азии, то в конце 1980-х гг. в Восточғюй Европе не
оказалось барьера против «вируса свободы». Тоталитарные режи­
мы в этих странах рушились один за другим по принципу домиію.
Третьим условием стала комбинация неудержимого стремления
населения к свободе, к переменам, к слому внешних и внутренітх
барьеров с отсутствием воли силой удержать его у правящей ком­
мунистической элиты. Однако западные обозреватели уже тогда
129
Лт'.щ’л и и Л/. 7!
Центральная А іи я в зарубежной политологии и мировой геополитике
ш
«
предупреждали, что «еврофория» вскоре должна пройти, а на ее
место придут реальные политические и экономические проблемы; и
что переход к настоящей демократии и тем оолее к действительной
рыночной модели будет более сложным и длительным процессом,
чем это представлялось во время романтического взрыва 1989 г.
В это время западноевропейские нации консолидировали свои
усилия, чтобы подготовить переход к единой Европе. В этой связи
авторы рассматривали твердое намерение правительства Г.Коля
обеспечить вхождение бывшей ГДР в единую Европу как попытку
«провести крайне слабую индустриальную страну через заднюю
дверь»*. В это же время в ЕС выросло убеждение, что создание
единой Европы уже невозможно без решения проблем государств
Центральной и Восточной Европы; для того, чтобы обеспечить
единый общеевропейский порядок ЕС придется оказывать экономи­
ческую поддержку бывшим социалистическим странам Восточной
Европы. Фактически, это было возникновение политической до­
ктрины ЕС, сохранившейся и действующей без особых изменений
до настоящего времени.
Однако такая доктрина требовала четкого концептуального
оформления и геостратегической аранжировки. Ими стало идея
об окончании холодной войны и исчезновении прежних военных
и стратегических факторов, питавших ее существование, что было
официально объявлено президентами Бушем и Горбачевым. Сим­
волом конца эры холодной войны было провозглашено падение
Берлинской стены. Однако в европейских кругах не могли найти
адекватной концепции, которая обеспечивала бы доминирование
Запада и защищала бы интересы ЕС. Западноевропейские лиде­
ры выступили поначалу с идеей «общего европейского дома»,
подразумевая под этим пространство СБСЕ «от Сан-Франциско
до Владивостока». Вслед за этой идеей возникли предложения о
придании некоторым институтам ЕС, в первую очередь ЗападноЕвропейскому Союзу, более расширенных военно-политических
функций в противовес НАТО. В случае реализации подобной идее
могло произойти снижение роли НАТО и следовательно - США. Но
на тот момент атлантические стратеги были озабочены проблемой,
* Strategic Survey. 1989-1990. - London: IISS, 1990, p . 10.
130
Части //.
4fjtct)yMupwiHhte отношения и геопоіитчка нторі*ы паіолинһі Х \~ наиаів \ \ І мя.
как наиоолее удачііо совместить существоваиііе сграгегически меприсоединившуюся и нейтральную Восточную Еівропу с военной
доктриной альянса. Через несколько лет эта проблема найдет реше­
ние в «доктрине Клинтона» - приеме в НАТО бывших союзников
СССР в Восточной Европе.
Одновременно в США нарастала волна изоляционизма, как іто
имело место после окончания мировых войн. Республиканская ад­
министрация всячески боролась с этими настроениями. Срочно ис­
калась замена образу внешнего врага. Опросы обшественно мнения
в период предвыборной кампании 1988 г в США показывают, что
большинство американцев опасались не Советского Союза, а «эко­
номической атаки» со стороны Японии. Эти настроения обеспечили
на выборах, как предполагают лондонские эксперты, 80% поддержки
Бушу. Возможно, в этих опасениях следует искать причины той роли,
которую сыграли США и контролируемые ими мировые финансовые
институты в финансовом кризисе, внезапно поразившем Японию и
ее экономических сателлитов в АТР в 1997-98 гг.
К концу 1980-х гг уже всем непосвященным было ясно, что по­
ложение в Советском Союзе является крайне нестабильным. Если до
1990 г. проблемы обострялись, то в этом году они взаимосвязались
и вылились в экономический, этнический и политический кризис. В
этой связи авторы напомнили известное выражение Н.Макиавелли
о то.м, что «нет ничего более сложного по начинанию, более рис­
кованного по проведению и более неясного по своим результатам,
чем внедрение нового порядка вещей». Эти слова были адресованы
советскому лидеру М.Горбачеву, который стоял перед лицом реаль­
ной угрозы дестабилизации огромной страны.
В 1989-90 гг. западные эксперты в своих оценках состояния
советской экономики перешли от тревожных нот к полукатастрофическим. Во всех отраслях продолжалось падение роста производства.
В 1989 г прирост ВНП составил 2,4% (против 4,4% в 1988 г. и за­
планированных 5,7%). Ни по одному показателю не удалось достичь
запланированных цифр, а добыча угля составила минусовой прирост.
Производительность труда выросла на 2,2%, а рост инфляции соста­
вил 7,5% (с учетом черного рынка - 11-15%). Отложенный спрос в
1989 г вырос еще на 70 млрд. руб. и достиг 370 млрд.; бюджетный
131
Лаүмүлыи Л /. Т.
центральном .Азия в зарубежной политологии и мировой геопаіитике
щ
ф
дефицит увеличился на 130 млрд. руб. Незаконченные объекты оцениватись свыше 200 млрд. руб. Экспорт вырос всего лишь на 1,7%,
в то время как импорт на 7,9%. Впервые в своей современной исто­
рии Советский Союз имел торговый дефицит (около 2 млрд. руб.).
Короче говоря, делают вывод авторы, советская экономика перешла в
состояние свободного падения. Они считают это непосредственным
результатом начавшихся пять лет назад реформ в русле перестройки,
и даже финал брежневского правления выглядел лучше с эконо%тческой точки зрения. С этого времени на Западе впервые начинают
говорить об угрозе голода в отдельных регионах СССР. С ноября 1989
г с полок магазинов исчезают практически все основные продукты
питания. Появляются прогнозы о том, что зима 1989-90 гг. может
реально создать угрозу голода.
Однако еще большую опасность, чем экономические, начали
представлять проблемы национальные. Нарастающие социальііые и
экономические трудности и отсутствие реальных способов быстрее
исправить положение, а также новоприобретенная возможность вы­
ражать открыто свое мнение, привели, как отмечают обозреватели
«Стратегического обозрения», к образованию чрезвычайію опас­
ного коктейля в стране, которая представляла собой неразделимую
колониальную империю. Первые результаты развития ситуации в
таком направлении появились на Кавказе, где подспудно таилось
многовековое наследство враждебности между мусульманами и
христианами.
Неспособность Москвы сформулировать когерентную наци­
ональную политику ярко отразилась в ситуации в Нагорном Ка­
рабахе. В результате ей пришлось взять автономную область под
свой прямой военный контроль. Авторы считают, что уже в 1989 г
война, которую они называют гражданской, между Арменией и
Азербайджаном фактически началась. Не прямым результатом
стала ситуация, когда к власти в обеих республиках пришли наци­
ональные (националистические) фронты. Это создавало прямую
угрозу монополии на власть центра. Другим крупным источником
угрозы было наличие огромных запасов вооружений - стрелкового
оружия, бронетанковой техники и даже вертолетов, которые могли
попасть, и в конце концов попали в руки экстремистов. В 1989 г
132
*«•«•»* //
У^жгРіінлр»*гЫы€
т / г ^ т * ttn mmmm штв^тт тт$»члтФ$ы
»«*•«»« Ч Ч / м і
25 гыс е.чииии оружия исче ыи с о ск і і іоп советской врмин И tiMx
ус.іоанмч VIocKHti реши ысьвяннаре l^H^r К4 нтъі армии (5S гыс )
в Ьаку (>чнакі> »го не сгапи ш іиров<» іо сиг>аіінк>. но сделало ео смхс
Гю.іес Вірынінчіаспои
Н
г волмемия иа иаииои.мьной почве охпаги іи ілклс
I р\ шку. В апреле І^Нч г с помощью восииі^и силы была рзксеяна
мирная лемоисгр:іиия в Тбилиси, олмовремсиио илились грсмич
между грушмским паселеиисм и наииоиа іиі глми в Лохаіии и
С'евериои Осетии В \1о ілании гак а с г к >я в и і и с ь первые при иіаки,
свиче re іһсгвуюіцис о росте мол іайскіьручіымсммо маііиона.іи ша
Цен тральная А<ич не осталась в стороне oi них процессов В<» iнения на национальной почве в
г пр<)исхолилч в Уи'^кистане
и Каіахстане в
г. в Киртииш и Галжикиет»ніе в
г Ха­
рактерно. чго далеко не всеи а и не в е и е >ти высгугі іения носили
антирусский и ж антисовегскии характер. Зачастую они принимали
форму напиона тстических оеспорялков, нанеленных против своих
национальных меньинпіств (прогив крымских гагар в Узбекистане,
противуібековв Кирги іин, прі>гив выхолиевс Кавката в Каіахстане
и г.д.) Однако они вносили свою весомую лепту в общую дестабилшацию С оветского Союча.
Совершенно иначе происходил рост наииона^іьного движения в
Прибалтике. ГІрибіптнііские республики вчяли целенаправленный
и твердыіі курс на не зависимость. Гласность дала им возможность
добигься открытого осуждения Пакта Молотова-Риббентропа
и аннексии своих государств в 1940 г Таким образом, исчезала
легитимная база под их нахождением в составе СС'СР. Во всех
республиках сменились лидеры коммунистических партий, ко­
торые открыто вста^зи на сторону национа,знстов, как например
Л.Бразаускас в Литве. Однако первый шаг в сторону независимости
сделала Эстония, провозгласившая в ноябре 1988 г свой сувере­
нитет, но в рамках СССР. Литва предприняла несколько иной ход;
в декабре 1989 г Компартия Литвы провозгласила свой выход из
КПСС. Фактически это означало провозглашение государственной
независимости. Москва беспомощно взирала на отделение При­
балтики, как пишут авторы, и причиной этого был тот факт, что ее
силы были прикованы к Кавказу. Бурю протеста в балтийских рес133
Лаумулии М. Т.
Центральная Азия в зарубежной политологии и мировой геополитике
публиках вызвали слова М.Горбачева, который в ходе своего визита
в Вильнюс подчеркнул, что он пришел «без армии». Это означало,
что он испытывал сильнейшее давление со стороны консерваторов в
руководстве КПСС, рассматривавших вопрос военной интервенции
в регион. Провозглашение Литвой в марте 1990 г независимости,
вслед за которой последовали Эстония, Латвия и Грузия, означало
не просто начавшийся распад Советского Союза, но и пересмотр
сложившихся в 1945 г границ, что таило в себе угрозу дестабили­
зации международного порядка.
Однако самую большую опасность, подчеркивают авторы, несло
потенциальное стремление к независимости Украины и Белорус­
сии, которые вместе с Россией составляли инд\ стриальное сердце
уже
республиках
экономической политикой центра и требования пересм отреть
перераспределение бюджета. Здесь Горбачев столкнулся с другой
фундаментальной проблемой: если каждый требует себе большей
доли от общего пирога, то у кого-то уменьшится его доля. В России
нашлись общественные силы, которые поставили вопрос о том, что
РСФСР с точки зрения перераспределения ресурсов также является
ущемляемой стороной, что ее вклад непропорционален ее доли в
государственном бюджете. Таким образом, Горбачев столкнулся с
новым политическим феноменом - российским национализмом.
Б.Ельцин начал с 1990 г использовать русскую национальную
(дореволюционную) символику и российскую тематику в своих
речах. В эти же годы начал активно подниматься вопрос о русских
меньшинствах в национальных республиках.
В 1988-90 гг в советской системе вызревал также политический
кризис. В 1988 г на 19-й партийной конференции была существенно
изменена система советской легислатуры. Верховный Совет был
заменен на Съезд народных депутатов, в который входили 2 250
представителей, две трети из которых избирались более или менее
демократическим путем, а остальные представляли общественные
(в т.ч. КПСС) организации. Этот съезд выбрал новый Верховный
Совет в составе 450 депутатов, который стал первым в истории
СССР реальным действующим парламентом. Общественный эффект
1 34
Часть //.
Международные отношения и геополитика второй по.ювинм ХХ-начала X X I вв.
деятельности ВС потряс все основы советского образа жизни.
Прямые трансляции первых сессий были прекращены ввиду того,
что производительность труда в это время упала на 30%. Все самые
острые политические и экономические проблемы обсуждались
перед аудиторией, которой являлась вся страна. Именно в этот пе­
риод, считают авторы «Стратегического обозрения», страна узнала
правду о самой сеое и начала видеть вещи такими, какими они оыли
на самом деле, а новый политический стиль быстрыми темпами в
буквальном смысле перевернул все государство. На этой стадии
Советский Союз двинулся в направлении подлинной революции;
но импульсы к ней шли уже не сверху, как это происходило в начале
горбачевских реформ, а снизу - от широких масс населения, полу­
чивших возможность политического волеизъявления
М.Горбачев подошел к решению политического кризиса в своей
традиционной аппаратной манере. На сентябрьском пленуме ЦК
КПСС 1989 г. он предпринял атаку против ряда консервативных
членов Политбюро, заменив некоторых из них, причем занимавших
ключевые посты, как например первый секретарь компартии Украи­
ны Щербицкий и шефы КГБ и Госплана. Несмотря на это, Горбачеву
по-прежнему приходилось лавировать между правыми и левыми,
консерваторами и либералами. Занять сторону одной из группировок
означало для его личной власти потерять свободу маневра и доверие
со стороны другой. На повестке дня остро встал вопрос о новой,
внепартийной легитимности лидера перестройки. В этих условиях
Горбачев вновь проявил себя как непревзойденный тактик. Накануне
февральского пленума 1990 г в Политбюро и ЦК он столкнулся с
ожесточенным сопротивлением со стороны своих коллег по партии
в германском вопросе. Горбачев предпринял неординарный шаг,
решив апеллировать непосредственно к народу. Через Интерфакс и
по другим каналам широкая общественность была информирована
о сложнейшей внутрипартийной ситуации и реальном смешении
Горбачева. Перед началом пленума 4 февраля в Москве состоялась
грандиозная и самая крупная со времен Октябрьской революции
демонстрация в поддержку генерального секретаря, в которой
приняли участие до полумиллиона человек. Это был сильнейший
удар по консерваторам. Но в тоже время эта демонстрация показала.
ОТ
135
J m - м у л и н М . Т.
•
^
Центральная Азия в зарубежной политологии и мировой геополитике
что политическая альтернатива М.Горбачеву существует. Это мог
бы быть Б.Ельцин, который дирижировал манифестацией. Напугав
консерваторов Ельциным, Горбачев смог осуществить отмену 6-й
статьи Конституции, дававщей КПСС монополию на власть, и до­
биться для себя поста Президента СССР. Это был серьезный щаг
от легитимности партийной к легитимности государственной для
М.Горбачева, но в реальности его властные возможности все более
сужались.
Навстречу «новому смелому миру»
В 1989 г в Белый Дом пришла новая администрация во главе с
Д.Бушем, занимавшем в прежней рейгановской администрации пост
вице-президента. Тем самым осуществлялась прямая преемствен­
ность в правлении республиканцев. Тем не менее, администрации
Буша пришлось разрабатывать стратегию США в новых условиях,
когда советская угроза во многом усилиями его предшественника и
его самого была сведена к минимуму, и Америке было необходимо
достойно встретить приближение «нового смелого мира».
В оттюшениях с крупнейшими коммунистическими странами
- СССР и Китаем политику США беспокоили в 1989 г несколько
факторов: начавшееся советско-китайское сближение, репрессии в
КНР против демократически настроенных студентов и нежелание
партийного руководства СССР расставаться с монополией на власть.
Эти факторы нашли отражение во внешней политике администра­
ции Д.Буша.
Новая администрация, как и предшествующая, была озабочена
проблемами стратегической безопасности. Беспрецедентные геопо­
литические изменения в Европе только углубляли эту озабоченность.
На повестку дня вставал вопрос о новой стратегической доктрине
для США и НАТО. Администрация Буша выступала категорически
против односторонних сокращении вооруженных сил альянса на
европейском театре, о чем начали поговаривать некоторые евро­
пейские союзники США. Переговоры с СССР в рамках сокраще­
ния стратегических вооружений (СНВ/СТАРТ) демонстрировали
очевидный прогресс. Однако советская сторона опасалась эрозии
136
I
Часть //.
Межі^уиародные отношеннм н <'tonainntftha «торой
т»
шпимлі \ . \ -ничліа
ЛЛ/
лш.
договоретюсгем по ПРО. Большой пропагандистский реюманс
имела встреча Горбачева и Буша па Мальте в начале декабря 1989
г Именно здесь лидеры супердержав объявили об официальном
прекращении холодной войны. Но американская сторона выступи­
ла реіко против попыток СССР придать проблемам безопасности
общеевропейский характер в рамках СБСЕ. По такой политической!
проолеме, приооретавшеи когда-то оольшую остроту для советскоамериканских огношеініи, как еврейская эмиграция, американская
сторона действовала парадоксально, настаивая по инерции на
либерализации советских эмиграционных правил и в то же время
радикально сокращая квоты для въезда советских евреев в США.
В оттюшениях между Вашиғігтоном и европейскими союзника­
ми особую остроту приобретал вопрос об обычных вооружениях в
Европе и о его увязке с сокращением ядерных сил. В ходе праздно­
вания 40-й годовщины альянса в мае 1989 г предложения Д.Буша
о выработке единого подхода в вопросе о сокращении обычных и
поддержку
Это означало, что в арсеналах у США и Великобритании на евро­
пейском театре останется необходимое количество ядерных средств
малого и среднего радиуса действия согласно основной доктрине
НАТО. С другой стороны, это устраивало и ФРГ и Советский Союз,
формально получившего право на равное с НАТО количество этих
фактич
режимов
вооруженных
В 1989 г Вашингтон приступил к расширению своего влияния
в Восточной (Центральной) Европе. В июле Д.Буш посетил с офи­
циальным визитом Польшу и Венгрию, которым была обещана
массированная финансовая помощь со стороны США (около 1 млрд.
долл.) и МВФ (свыше 300 млн. долл.). В ноябре 1989 г вновь обос­
трился германский вопрос. Несмотря на тот факт, что объединение
Германии было делом решенным, Г.Коль сделал попытк'у придать
ему чисто
формиро
союзников по НАТО о разработке плана объединения из десяти
!ало
четырех держав впервые с 1971 г США, СССР, Великобритания и
ч Ф
137
Jlaywiy.iuu М. Т,
Центральная Азил в зарубежной патто.югии и мировой геополитике
Франция дали понять Бонну, что судьба Германии зависит от них.
Но речь шла о большем: о создании нового европейского поряд­
ка, о «Европе целостной и свободной», как заявил госсекретарь
Дж.Бейкер в своей профаммной речи в Берлине в декабре 1989
г., которую можно рассматривать как заявку США на лидерство в
пост-конфронтационной Европе. В качестве доктрины был пред­
ложен термин «новый атлантизм». В своих кругах официальный
Вашингтон открыто демонстрировал, что победителем в холодной
войне вышел Запад, и во многом благодаря Америке.
В 1989 г. резко ухудшились американо-китайские отношения
после подавления студенчества на площади Тянаньмень в Пекине
в начале июня. Администрация Д.Буша прекратила все военные
рытую поддержку кит<
дентам, продлила
обучающимся в США
КНР и отменила все запланированные контакты на высоком уровне
с китайским руководством. Однако общественное мнение в США
выражало недовольство «слишком умеренными» мерами Белого
ухудшили
ронние отношения и отношения между Китаем и Западом целом.
Полусекретный визит советника Буша Б.Скаукрофта в Китай в конце
1989 г, который можно рассматривать как попытку американской
администрации оставить дверь в отношениях с КНР приоткрытой,
вызвал бурю негодования в Конгрессе. Тем не менее, Д.Буш не
затронул основы американской торговли с Китаем и в конечном
счете оказался под перекрестным огнем как либералов, так и консер­
ваторов. Другой областью, вызывавшей серьезную озабоченность
администрации, был торговый дефицит с Японией, достигавший
50 млрд. долл. ежегодно. Общественіюе мнение в США в качестве
угрозы рассматривало уже не советскую военную мондь, а экономи­
ческий вызов со стороны страны восходящего солнца.
Другой неразрешимой для администрации Буша проблемой была
проблема бюджета. Белый Дом планировал увеличивать военные
расходы в начале 1990-х гг. на 1-2% в год, и это несмотря на круше­
ние Варшавского пакта. Закон Грэмма-Рудмана-Холлингса обязал
администрацию снизить бюджетный дефицит до 100 млрд. долл. в
1990 г, до 64 млрд. в 1991 г и до 28 млрд. в 1992 г. В 1993 г вооб1 38
Часть It.
\һлгдут ар 0ёпһіе от иош еннм и геппо.іит ика 4гги>рон паю ш ины X Y -N u v a ie .\.\ 7 шл.
ще планировалось ликвилировать дефицит. Общественное мнение
однозначно выступало против увеличения расходов на оборону и
рассчитывало на «мирные дивиденды». В результате этого админис­
трации пришлось в соответствии с решением Конгресса сократить
военный бюджет на 15% в реаіьном измерении. Пентагон закрыл
35 военных баз на территории США и 12 за грагнщеіі. Возникла
противоречивая ситуация, когда Белый Дом призывал в 1989 г европеиских союзников не сокращать военных расходов до тех пор,
пока не будет решена проблема обычных вооружений в Европе, и в
то же время сам пошел на глубокие сокращения многих элементов
своей оборонной структуры. В целом, авторы «Стратегического
обозрения» высоко оценивали профессионализм администрации
Буша, в первую очередь во внешней политике, несмотря на серьезные трудности в американской экономике и в мировои коғіъюнктуре.
Администрация действовала на фоне события чрезвычайной важ­
ности - исчезновения железного занавеса. И это было безусловно
самым главным событием, определявшим геополитический фон
конца 1980-х - начала 1990-х гг.
По общему мнению, страны Восточной Европы пережили в 198990 гг. подлинную революцию. Это событие радикально изменило
геополитическ'ую ситуацию в Европе и в целом - в мире. Советский
Союз фактически утратил возможность осуществлять военно-политическое присутствие на европейском театре и противостоять
НАТО в Европе.
Выход восточноевропейских государств из сферы политического
влияния СССР сопровождался невиданным до этого в истории по
быстроте крушением поддерживавшихся Москвой коммунисти­
ческих режимов и выходом на политическую сцену новых поли­
тических сил. В разных государствах они принимали различные
формы. В Польше это были Солидарность, уже в течение десяти лет
существовавшая де-факто как политическая оппозиция и католи­
ческая церковь, сохранившая независимость от господствовавшего
режима. В ГДР это была лютеранская церковь, которая также была
дистанцирована, но в меньшей степени, чем польская, от властен.
Первые изменения начались в Венгрии с приходом к власти
в мае 1988 г. нового генсека ВСРП К.Гроша. Лидирующая роль
139
Лаумудии М. Т.
Центральном Азия в зарубежной политологии и мировой геополитике
компартии была официально упразднена в январе 1989 г., и вскоре
коммунисты были вынуждены перейти к обороне перед лицом
быстро набиравших силу оппозиционных сил. В начале 1990 г. 27
сформировали Венгерский
форум
формирован
внешнеполитического К7 рса страны. Революционные изменения в
Венгрии имели поразительный внешний эффект. В сентябре 1989 г
была открыта венгерско-австрийская граница, чем воспользовались
десятки тысяч граждан ГДР. Параллельно Будапешт сократил на 25%
оборонный бюджет и выступил с инициативой создать зону доверия
вдоль своих границ с Австрией и Югославией. После того, как стало
ясно, что Венгрия взяла твердый курс на рыночные ре^
с марта-апреля 1990 г пошел на оказание экономической помощи и
политической поддержки Венгрии несмотря на растущие экономи­
ческие трудности и рост национализма в стране.
В июне 1989 г Солидарность в Польше фактически одержала
победу, заняв 99% мест в Сейме из 35% мест, которые были пре­
доставлены для свободного голосования (65% были закреплены за
компартией и ее союзницей - Объединенной крестьянской партией).
Создалась реальная ситуация двоевластия, и в качестве политического
компромисса в июле 1989 г президентом был выбран В.Ярузельский, а
премьер-министром стал представитель Солидарности Т.Мазовецкий.
Это было первое неконтролируемое коммунистами правительство
в истории восточного блока за сорок лет. В своей политике новое
правительство было заинтересовано в быстрейшем осуществлении
рыночных реформ и получении под держки Запада, а также в выходе
из-под советского влияния и выводе советских войск. Однако по од­
ному вопросу Варшава и Москва занимали близкие позиции - объеди­
нению Германии и сохранению существующих границ. Г.Колю было
ясно дано понять, что Варшава не пойдет на пересмотр своих военных
связей с Москвой до тех пор, пока ФРГ не подтвердит нерушимость
послевоенных границ. Однако в целом не вызывал сомнений тот факт,
что Польша движется в сторону Запада.
События в других социалистических странах во время перехода
к демократии отличались большим драматизмом. Авторы «Страте1 40
Часть II.
\Іеж()уиародные отношения и геополитика второй половины ХХ-начала XXI вв.
гического обозрения» нашли подходящее сравнение этим бурным
событиям: «Ода к радости» Бетховена как будто сопровождала стремительныи порыв людей из тисков ставших архаичными жестких
режимов и железного занавеса, разделявшего людей одного языка
и одной К7 льтуры друг от друга. Речь идет в первую очередь о ГДР.
Режим Хонеккера упорно демонстрировал нежелание следовать
мягкому курсу реформ, который задала горбачевская перестройка.
Политбюро СЕПГ объявило марксизм-ленинизм краеугольным
камнем идеологического стержня ГДР, а саму страну продолжало
рассматривать в качестве «форпоста социализма в Европе». Ос­
новные события, связанные с падением хонеккеровского режима,
происходили осенью 1989 г. на венгерско-австрийской границе и в
Лейпциге. В августе на границе скопилось около 60 ООО граждан
ГДР, стремившихся попасть на ту сторону железного занавеса. В
сентябре венгерские власти открыли границу, что вызвало негодо­
вание Берлина. Одновременно восточные немцы искали убежища
в посольствах ФРГ в Праге и Варшаве. В Лейпциге прошли гран­
диозные демонстрации с требованиями демократизации режима и
открытия границы на западе.
Открытие фаницы Венгрией привело к неизбежно\іу вовлечению
в кризис Советского Союза. Фактически, М.Горбачев поддержал
Берлин в венгерско-немецком кризисе во время празднования 40-лет­
ней годовщины ГДР В противовес правительственным манифеста­
циям в Лейпциге прошли 2 октября демонстрации, организованные
Новым Форумом - новой оппозиционной силой. У всех на памяти
были студенческие выступления в Китае, закончившиеся крова­
выми столкновениями. Возникла серьезная опасность повторения
китайских событий в Восточной Германии. На срочно созванном
пленуме партии Э.Хонеккер был смещен, и его преемник Э.Кренц
выступил с обещаниями демократизации и диалога с оппозицией.
Но все пожарные мероприятия СЕПГ сопровождались массовыми
демонстрациями оппозиции. 4 іюября 19X9 г полумиллиоішая толпа
вышла на улицы Восточного Берлина. Это был поистине voxpopuU.
Одновременно продолжался массовый исход восточных немцев за
пределы ГДР В начале 1990 г. он достиг 2000 чел. в день. Руководс­
тво ГДР оказалось перед реалыюй угрозой остаться в ближайшей
141
Лаумулии М. Т.
Центральная А т н в зарубежной политологии и мировой геополитике
перспективе без подданных. 9 ноября 1989 г. германская драма
достигла своего апогея: Берлинская Стена, символ раздела и конф­
ронтации между Востоком и Западом, пала.
Авторы считают, что главным препятствием на пути широких
политических реформ в ГДР была уже не власть, а аморфный харак­
тер оппозиции, которая не могла предложить реальной программы
выхода из кризиса. В этих условиях в игру вступили «большие
партийные братья» из ФРГ. Социал-Демократическая Партия (СДП)
создало коалицию вместе с западногерманской СДПГ, а вновь обра­
зованные правые партии в Восточной Германии образовали «Альянс
за Германию» совместно с ХДС/ХСС, который набрал 48,9% голосов
на выборах в марте 1990 г. (ПДС/СЕПГ - 16%, СДПГ - 22%). Это
означало желание восточных немцев присоединиться к ФРГ. После
путь
социализму
РГ, и они будут счастливо жить долгие годы»,
Революция
(ословакии получила резкий толчок после падения
Последнее комлгунистическое руководство страны
отчаянно сопротивлялось любым политическим и экономическим ре­
формам. В середине ноября Прагу заполнили массовые антиправитель­
ственные демонстрации, и был образован оппозиционный Гражданский
Форум. Под давлением населения правительство было вынуждено
, и уже в середине декабря 1989 г было
сформировано новое правительство в котором коммунистов было
меньшинство. Президентом республики и главой Национальной асвыораны участники
г и активные
: новое рукоулучшить
и обратилось с просьбой к СССР о выводе его войск из Чехословакии.
Параллельно В.Гавел предпринял ряд инициатив с целью создания
Центрально-европейской конфедерации в составе Чехословакии,
Венгрии и Польши. Авторы отмечают, что гражданское движение в
Чехословакии выгодно отличалось от аналопгчного в ГДР, у последнего
во главе не было таких ярких политаческих фигур и лидеров как Дубчек
и Гавел. В противном случае история ГДР могла бы сложиться совсем
иначе
142
Часть / / .
Международные отношения и геополитика второй половины Х Х -н а ча іа X \ J яв.
характеризуют как президента-философа, способствовало мягкому
и безболезненному переходу к плюралистичному обществу, помогло
npocTviTb и забыть недавнее нелегкое прошлое.
Болгария во главе с Т.Живковым демонстрировала лояльность
Москве и горбачевской перестройке, но обещание болгарского ли­
дера МЛ орбачеву начать реформы осталось пустым звуком. Весной
1989 г болгарское руководство возобновило репрессии против этни­
ческих турок. Таким образом, София сделала ставку на разжигание
национализма как способа увеличить свою популяріюсть и продлить
существование режима. Активисты турецкого меньшинства создали
Демократическую Лигу в ответ на рост шовинистических настроений.
Репрессии вынудили бежать из страны по меньшей мере 300 ОООтурок
к августу 1989 г Однако давление Москвы и рост демократического
движения в Восточной Европе усилили внутрипартийную борьбу,
и противникам Живкова удалось сместить его со всех партийных и
правительственных постов. Новое правительство во главе с бывшим
министром иностранных дел П.Младеновым объявило о начале ши­
роких политических и экономических реформ, однако на деле было
намерено следовать советской модели. Во внешней политике София
также придерживалась просоветской позиции. В январе 1990 г ре­
форматоры возобновили гонения на турецкое население. Рикошетом
это ударило по всему демократическому движению.
Румыния была наиболее изолированным и антиреформистским
членом восточного блока. Запалом всеобщего взрыва стали преследования властей против венгерского национального движения
в Трансильвании. В декабре 1989 г начались волнения в Тимишо­
аре, быстро охватившие всю страну после того, как Секуритате,
охранка Чаушеску, открыла 21 декабря огонь против демонстрантов
в Бухаресте. Взрыв народ>юго возмущения был настолько сильным,
что Чаушеску со своей жеіюй Еленой, также видным функционером
правящего режима, вынуждены были бежать из страны. Армия пе­
решла на сторону народа, и в ближайшие дни был создан Фронт Национа^тьного Спасения, взявший власть в свои руки. Уже 25 декабря
были казнены диктатор и его супруга, а вся власть перешла к ФНС.
Фронт представлял собой причудливую смесь демократов и бывших
коммунистов, которые вскоре взяли его под свои политическии кои143
Л аум улш М. Т.
Центральная Азия в зарубежной политологии и мировой геополитике
троль. Первые демократические выборы были назначены па апрель
1990 г., а роль правительства взял на себя Временный Национальный
Совет Единства. Во внешней политике, по иронии судьбы, Румыния,
которая при Чаушеску дистанцировалась от Варшавского договора,
при новом правительстве в подчеркнутой форме подтвердила свою
верность блоку в то время, как другие восточноевропейские страны
стремились как можно быстрее покинуть его. По-видимому, это
было следствием тех невидимых отношений, которые существовали
между Москвой и оппозицией и той роли, которую сыграл Совет­
ский Союз при свержении дискредитировавшего себя диктатора.
Дальнейшие перспективы экономического и политического разви­
тия Румынии были чрезвычайно неблагоприятные. Экономическое
положение ухудшалось на глазах, несмотря на советскую помощь,
росла социальная и этническая напряженность.
Демократическая волна 1989 г не миновала Албанию, этот запо­
ведник классического сталинизма в Европе. Смягчение режима, воз­
главлявшегося Р Алия, и выход из тотальной изоляции страны начались
только в начале 1990 г, когда уже вся Восточная Европа п о к о ти л а с то­
талитаризмом. В Албании, как это имело место в Болгарии и Румыш^и,
национальный фактор сыграл свою роль: массовое демократическое
движение оказывало давление на правительство из-за его бездействия
ввиду сербских репрессий против албанцев в Косово.
В соседней Югославии, стоявшей особняком от других социа­
листических государств Восточной Европы, на политическом лан­
дшафте доминировали две тенденции, подчеркивают авторы. Это
были национализм и сепаратизм. В политической жизни столкнулись
два направления; требования республик, направленные на большую
автономию и экономическую реформу, и непреклонность Сербии в
вопросе о Косово. Все это подорвало внутриполитический баланс в
СФРЮ, заложенный еще маршалом Тито. Весной 1989 г. ситуация в
Косово вновь обострилась. Одновременно две союзные республики
- Словения и Хооватия ппелппиняли т а г и r ctodohv тч п я н и я многопартийных политических структур. В Сербии путем выборов к
власти пришел популистский лидер С.Милошевич, который усилил
антиалбанскую политику в Косово и ввел «дифференцированную»
рекрутов
1 44
Часть П.
Международные отношения и геополитика второй половины XX—начала X X I «в.
Первой шаги к выходу т федерации сделала Словения весной
1990 г., закрепив в республиканской конституции право на сецессию.
Еще раньше словенская компартия вышла из Союза Коммунистов
Югославии, переименовавшись в Партию Демократического возрож­
дения. Реальностью стала многопартийность. Белград в этих условиях
не нашел ничего лучшего, как объявить блокаду Словении. Это озна­
чало фактическую экономическ'ую независимость этой республики от
СФРЮ. В 1990 г. Югославия уже представляла собой распадающееся
на три части государство - Словению на севере, Сербию и районы с
доминированием сербского населения преимущественно на востоке
и остальные республики в центре страны, еще неопределившиеся в
своем выборе. Югославия неудержимо катилась к еще более полному
распаду и к трагедии гражданской воины.
Анализ перехода Восточной Европы от тоталитаризма к демок­
ратии убедительно подтвердил известное изречение знаменитого
югославского диссидента, автора «Нового класса» М.Джиласа о
том, что последней стадией коммунизма будет национализм. Этот
афоризм нашел подтверждение на примере Болгарии, Румынии
и в наибольшей степени у него на родине. Авторы «Стратеги­
ческого обозрения» подвели неутешительные итоги реализации
социалистической модели в этой части Европы; неэффективные
экономики, разбухшие производства, разрушенная окружающая
среда и огромные внешние задолженности. Сорок лет правления
коммунистических диктатур внушили населению отвращение ко
всем формам социализма и ко всему, что вызывало ассоциации с
ним. Это было, пожалуй, піавной причиной столь быстрого падения
социалистической модели в Европе как экономической, политическои и геостратегической структуры.
Европейская крепость
Быстрые измеғіения в Восточғюй Европе поставили в сложное
положение политиков в Западной Европе. Им было необходимо в
достаточно сжатые сроки разработать политическую модель для
адаптации в новых условиях, связать новую ситуацию с процессом
европейской интеграции и учесть интересы всего западного альянса
145
Лаүмүлии М. Т
Цеитра. іьмая А зия в зарубежной политологии и мировой геополитике
ш
ф
в целом, в первую очередь НАТО. С момента принятия Единого
Европейского Акта в 1985 г Европейское Сообщество двигалось
к созданию Европейского Союза. Революции в Восточной Европе
поставили перед процессом интеграции Европы новые задачи. ГДР
должна была стать опытным полигоном для реализации модели
вхождения государства с плановой экономикой в систему отношений
европейского общего рынка.
На встрече Большой Семерки в Париже в июне 1989 г. было
фактически принято решение об адаптации Польши и Венгоии в
структ'
концепции «Европейской крепости» (Fortress Europe). На этой ста­
дии внутри западного альянса существовало два рода опасений:
США испытывали недоверие к концепции «Европейской крепости»,
опасаясь снижение своей роли в качестве гаранта европейской, или
атлантической безопасности; Франция и Великобритания боялись,
что с объединением Германии и распространением немецкого вли­
яния дальше на восток возродится известный геостратегический
принцип Германии Drang nach Osten. Все это заставило Париж и
интенсификации своих
фере
ракет класса «воздух-земля»), ФРГ в это время пребывала в состоя­
нии эйфории от объединения. Знаменитый визит М.Горбачева в июне
1990 г в Германию породил т.н. Горбоманию. Однако о снижении
роли США в Европе было еще рано говорить. Именно Вашингтон
взял в свои руки инициативу по всем направлением контроля над
вооружениями и разоружением в Европе, как ядерным, так и обыч­
ным. Лидирующая роль Соединенных Штатов была официально
закреплена в ходе сорокалетнего юбилея НАТО. На вопрос - будет ли
НАТО? (Whether NATO?) - ответ был получен однозначно; оставался
открытым вопрос - К7 да идет НАТО? (Whither NATO?).
Иран после Хомейни
3 июня 1989 г умер архитектор Иранской исламской Республики
аятолла Хомейни. Его смерть вырвала краеугольный камень из-под
всей системы исламского правления, базировавшейся на идее вела1 46
Часть П.
Международные отношения и геополитика второй по/ювины ХХ-начала X X I
ет-и факих (правления справедливости). На практике она означала
существование высочайшего авторитета и одновременно верховного
религиозного лидера при отсутствии последнего шиитского имама
согласно традиционной концепции шиитов. Преемником Хомейни
был выбран действовавший президент Али Хаменеи несмотря на
свой относительно молодой религиозный ранг ходжатолеслама.
Смерть лидера исламской революции и приход на его место офици­
ального главы государства обострили противоречие, заложенное в
основе государственной системы ИРИ. С юридической точки зрения
Лидер Исламской революции мог пересмотреть любое решение
президента, парламента или верховного суда. Авторы считают, что
эта система верховной власти одного человека в Иране была даже
эффективнее, чем власть папы или европейских королей.
После Хомейни ситуация изменилась. Политическая элита Ирана
разделилась на два лагеря - прагматиков и радикалов, просущест­
вовавших без особых изменений до настоящего времени. Пока был
жив верховный лидер Хомейни, который своим непререкаемым
авторитетом подавлял обе стороны, ситуация была относительно
стабильной. После ухода аятоллы началась неизбежная борьба
сторонников двух течений. Неофициальным лидером первого
течения стал новый президент Рафсанджани, сплотивший вокруг
себя команду прагматически настроенных политиков; министра
иностранных дел Велаяти, министра экономики Нурбахша и ми­
нистра нефти Аказаде. Прагматики заняли очень серьезные посты,
однако радикалы контролировали министерство внутренних дел
(Мохташеми), корпус Стражей исламской революции, университе­
ты и средства массовой информации. Главной целью Рафсанджани
стало запустить в жизнь программу реформ, которые бы обеспечили
большую централизацию исполнительной власти. Это позволило бы
снизить активность радикальных, или фундаменталистских групп,
зачастую беспрепятственно контролировавших те или иные области
общественной жизни, или отдельные регионы. Важным шагом па
этом направлении стало создание Совета националыюй безопаснос­
ти во главе с президентом в противовес Совету стражей исламской
революции, состоявшего из 12 человек и представлявшего собой
оплот исламского радикализма.
147
Лаүмулии
Т.
Нейтральная Азия в іарубежной политологии и мировой геополитике
Л
/ .
Параллельно новый президент предпринял энергичные усилия,
чтобы поставить под контроль государственной власти вооружен­
ные силы. Согласно исламской конституции верховным главноко­
мандующим считался Лидер исламской революции. Прекращение
огня с Ираком позволило Ирану сократить численность армии и
изменить систему рекрутирования; новобранцы получали возмож­
ность избежать военной службы, заплатив компенсацию в размере
13,5 тыс. долл. Но экономика Ирана находилась после долгих лет
революции и войны в плачевном состоянии. Инфляция достигала
30%, производственные мощности были загружены на 20-30%.
Удерживать ситуацию позволяли только доходы от продажи нефти,
составлявшие в 1989 г 12 млрд. долл.
Тяжелое экономическое положение страны поставило перед
новым руководством Ирана задачу скоординировать внешнюю по­
литику страны. Рафсанджани понимал ее как реинтеграцию Ирана
в систему международных политических и экономических отноше­
ний. Однако полноценному возвращению Ирана в международное
сообщество мешали помимо традиционной антиамериканской и
антизападной риторики другие факторы. Первым была фетва Хомейни, приговаривающая к смерти британского писателя С.Рушди
за его книгу «Сатанинские стихи»; вторым была поддержка, которую
оказывал Тегеран проиранским и шиитским группировкам на Ближ­
нем Востоке и в ряде других государств, в частности в Пакистане.
В кругах нового руководства Ирана возник «стратегический план»
по нормализации отношений между ИРИ и арабскими государства­
ми Персидского залива. Главной идеей иранской концепции была
мысль, что государства залива сами должны формировать свою
политику и решать проблемы на региональном уровне.
Авторы «Стратегического обозрения» подчеркивают, что дихото­
мия между прагматическим и радикальным течением в политичес­
ком руководстве Ирана была фактором, определявшим отношения
ИРИ практически со всем внешним миром. Особенно остро это
ощущалось в ирано-европейском диалоге. Дело Рушди и покушение
на лидера иранских курдов Касемлу в Вене только осложняли нала­
живающиеся отношения между Ираном и европейскими странами.
В конечном счете ЕС разработал для своих отношений с Тегераном
148
*/||(7М* и.
\/ежі>унароі)нһ$^ отношения и геопо ттика яторой по.юшнны \.\-н а ч а . ta Х \ / лш.
политику «критического диалога», позволявшую поддерживагь достаточно интенсивные экономические связи с Ираном, но
в то же время дававшую возможность сворачивать политические
отношения в случаях обострений отношеіній Ирана с Западом. С
другой стороны, «критическии диалог» отражал оаланс сил между
прагматиками и радикалами внутри Ирана и степени их влияния на
принятие внешнеполитических решении.
Еще при жизни Хомейни во внешғіей политике Ирана наметилось
новое направление. В январе 1989 г. аятолла отправил в Москву
делегацию со своим специальным посланием М.Горбачеву. Помимо
необходимости восстаіювления ираію-советских отношений в нем
содержалось предостережение советскому лидеру об угрозе попада­
ния СССР в зависимость от Запада. Хомейни открыто предупреждал
Горбачева, чтобы он «не прельщался заманчивыми, но ложными
ценностями западного общества потребления»*. Это послание могло
означать, что в Иране начали серьезно задумываться о дальнейшей
судьбе Советского Союза и его прилегающих к Ирану составных час­
тей - Кавказа и Центральной Азии, которые приобретали огромное
значение для внешней политики Ирана в региональном контексте.
К слову сказать, это было не единственное предупреждение, полу­
ченное советским лидером в 1989 г. С аналогичными опасениями к
нему обращался лидер китайских реформ Дэн Сяопин, предупреж­
дая об опасности слепого копирования западной модели и слишком
оыстрого перехода к рыночной модели в многонациональном и
авторитарном государстве.
Военная акция Москвы в Азербайджане в январе 1990 г. создала
угрозу подрыва начавшегося советско-иранского диалога, несмотря
на открытые симпатии в Иране к начатой Горбачевым политике
гласности. Но в то же время Иран опасался роста азербайджанского
национализма ввиду существования у себя на территории большого
тюркского анклава. В целом же отношения между СССР и ИРИ
развивались по восходящей, несмотря на ослабление первого и по­
явление у второго официальной доктрины, предлагавшей ислам в
качестве альтернативы коммунизму, явно нацеленной на пропаганду
в мусульманских республиках Советского Союза.
Т.Н.
* См.: Oriens/BOCTOK. 1995. № 1. С . П .
149
Л а у м у .і и и М .Т .
г
щ
Цеитра.іьная A jum в іарубпкной паіито.іогии и мировой геопаіит ике
Характеризуя переход внешней политики Ирана после Хомейни
к Рафсанджани, авторы отмечают, что произошла радикальная смена
ценностных установок. Если Хомейни искренне считал, что незави­
симость страны требует изоляции и бедности, то более прагматич­
ный Рафсанджани был убежден, что независимость Ирана можно
сохранить и без жертв со стороны населения и экономики страны.
Более того, именно при Рафсанджани вызрела доктрина превраще­
ния Ирана во влиятельную региональную державу и полноправного
члена меж:іународного сообщества. Все это требовало постепенного
отказа от экстремистских установок во внешней политике эпохи
исламской революции и более прагматичного подхода.
Тяньаньмэнь
Желание устранить
сопровождающие всю жизнь ооычных людей в странах социализма,
охватило в конце 1980-х гг не только жителей Восточной Европы и
СССР, но и население коммунистических государств Дальнего Вос­
тока. К сожалению, отмечают авторы «Стратегического обозрения»,
этот процесс привел к разным результатам на двух континентах.
В Китае правящая геронтократия, столкнувшись с угрозоіі потери
собственғюй власти, прибегла к помощи воеіпюй силы, чтобы ее
удержать и не допустить нежелательных для себя политических
изменений. В Северной Корее режим Ким Ир Сена еще более и юлировался от внешнего мира. На удивление быстро перешла к многопартийіюй системе Монголия, сделав реальностью провозглашен­
ные советской перестройкой цели. Во Вьетнаме коммунистическое
руководство, не затронув основ своего политического господства.
сумело внедрить многие элементы рыночной экономики и запустило
процесс привлечения иностранных инвестиции.
Западные эксперты, анализируя причины фагедии 19X9 г. в Ки­
тае, считают, что ее истоки крылись в противоречии, заложенном
чрезвычайно консервативной политической моделью и оыстрыми
социальными изменениями, вызванными в свою очередь к жизни
ускоряющейся модернизацией оф ом ной страны. Это противоречие
отразилось в паническом нежелании престарелой верхушки КПК
X J
150
Часть и .
М еж ^иародиме отношения и геополитика второй половины ХХ—начала X X / вв.
расставаться с властью. Однако внимание мировой общественности
было привлечено к Пекину в мае 1989 г. во время визита советского
лидера в Китай. Международный резонанс этого визита был сравним
с тем, что получил визит Р.Никсона в 1972 г. М.Горбачев провел
в Китае три дня с 15 по 18 мая, посетил студенческий лагерь на
площади Тяньаньмэнь в центре Пекина, а также встречался с Деи
Сяопином. В конце их встречи отец китайских реформ сделал свое
историческое предостережение М.Горбачеву об «опасности слиш­
ком быстрых перемен» в политике до реализации экономических
реформ. Как показали дальнейшие события, китайское руководство
было твердо в своем стремлении не допустить «преждевременных»
политических реформ.
Студенческие демонстрации вышли на улицы Пекина после из­
вестия о смерти бывшего генсека КПК Ху Яобана 15 апреля 1989 г,
имевшего репутацию либерального политика и изгнанного со своего
поста в январе 1987 г Статья в партийном официозе «Женьминь Жибао» от 26 апреля, которая отражала стремление правящей верхушки
избежать обострения ситуации и была написана в неуклюжей форме,
вызвала бурю негодования среди оппозиционно настроенной студен­
ческой молодежи. Массовые демонстрации охватили все крупные
города Китая. 13 мая студенты объявили голодовку на площади
Тяньаньмэнь, и вскоре здесь стихийно возник импровизированный
лагерь. Авторы «Обозрения» считают, что если бы в КПК сущес­
твовало бы более сплоченное, но в то же время более осторожное
руководство, трагедии можно было бы избежать. Создавшаяся ситу­
ация отражала не только и не столько кризис в китайском обществе,
а сколько кризис в партийном руководстве, у которого не было на
тот момент ясной программы продолжения реформ.
Общество было нервироваію бушевавшей инфляцией (40%),
рос разрыв в доходах между различными слоями населения. Рабо­
чие, занятые в поступательно развивающихся отраслях нуждались
в стабильном и предсказуемом правительстве. В свою очередь
рабочие, занятые на поддерживаемых дотациями правительства
предприятиях, были недовольны существующей системой. Факты
коррупции, неизбежные при переходе от плановой экономики к
рыночной, всем бросались в глаза. Крестьянство, составлявшее
151
Лиумулип м . Т.
Центральном А іия в зарубежной политологии и мировой геопаіит ике
70% населения страны и ставшее на ноги за годы реформ, страдало
от всевластия местных властей и непредсказуемости «социалис­
тического рынка». Наиболее остро были обнажены проблемы в
городах Китая, страдающих от перенаселенности, безработицы и
безысходности для большого количества выброшенных реформами
из своих социальных ниш людей.
Студенты с первых дней конфронтации выдвинули политические
и в то же время нереалистичные лозунги: отстранение от власти
имевшего репутацию консерватора премьера Госсовета Ли Пена и
даже фактического лидера государства Дэн Сяопина. Ядром дви­
жения были студенты, побывавшие на Западе. И хотя внимание к
студенческому движению в Китае было приковано со всего мира,
наибольшую силшатию и солидарность они получили из Советского
Союза и стран Восточной Европы, с удивлением отмечают авторы.
С некоторой оговоркой даже можно говорить о вдохновляющем
примере СССР, который получили китайские студенты, разговаривая
на площади с М.Горбачевым. Однако ситуация обострялась. Власти
ввели военное положение, ясно дав понять бунтующим студентам,
что в дело может быть пущена армия. В этих условиях имевший
репутацию умеренного политика генсек Чжао Цзыян, который
выступил на политбюро против введения военного положения,
обратился к студентам со слезливым посланием, где извинялся в
своей неспособности удержать политбюро от решительных мер.
Это было признанием раскола в руководстве КПК и концом политическои карьеры генсека.
В течение двух недель военные части концентрировались вокруг
мятежной площади, и неизбежная в таких случаях трагедия разыг­
ралась в ночь с 3 на 4 июня. Неясно, что именно послужило толчком
к кровопролитию, но и студенты, и солдаты были настроены крайне
враждебно. В результате открытия огня и последовавшего штурма
площади частями НОАК погибли сотни человек. По первоначаль­
ным данным жертв было около 6000 чел., но более поздний анализ
Международной амнистии называет цифру 1300 чел. Самое ужасное
было то, что эта бойня транслировалась по телевизионным каналам
всего мира. За одну ночь, пишут авторы, Китай лишился репута­
ции «хороших коммунистов». А после крушения через несколько
1 52
Часть II.
.Международные отношения и геополитика второй половинм XX—начала XXI вя.
месяцев коммунизма в Восточной Европе Китай стал выглядеть
архаичным реликтом ушедшего мира.
Главная цель тех, кто отдал приказ открыть огонь, была достиг­
нута, и порядок на улицах городов был достигнут. Но это стоило
Китаю огромных финансовых и экономических потерь, не говоря
о политической репутации. Западные компании замораживали свой
бизнес в КНР, прекратился туризм, эвакуировался персонал иност­
ранных кампаний. Вн>три страны от режима отвернулись студен­
чество, профессура и все интеллектуалы. В партии начались чистки
всех сторонников Чжао Цзыяна и либерального курса, но которые
миновали армию. Генсеком стал Цзян Цземинь, жестко руководив­
ший до того партийной организацией в Шанхае, но чедопустивший
у себя кровопролития. В политбюро были также введены один «уме­
ренный» и один «консервативный» члены. В партии, по-видимому,
возникли дискуссии о пределах использования армии в кризисных
ситуациях. Руководство НОАК продемонстрировало свою верность
существующему режиму и готовность поддерживать законность и
порядок не только на улицах Пекина, но в столице Тибета - Лхасе,
открыв 5 марта огонь по сторонникам независимости провинции
от Китая и убив 50 человек. Однако ряд политических деятелей, в
частіюсти президент КНР Ян Шанкунь, сам бывший генерал, вы­
сказали опасения по поводу такого использования армии и угрозе
ее профессионализму. Военное руководство НОАК требовало от
партии ускорить модерішзацию вооруженных сил и избавить армию
от дорогостоящих пропагандистских кампаний и от опеки института
политических комиссаров.
Возвращаясь к международному эффекту Тяньаньмэня, авторы
делают вывод, что студентов подтолкнули сыграть в рискованную
игру с властями два фактора: визит Горбачева, который выглядел как
либерализация собственных коммунистов, и присутствие средств
массовой информации, что вроде бы выглядело как гарантия не­
применения крайних средств со стороны правительства. Крайне
негативной была реакция на события на площади Тяньаньмэнь в
Гонконге, который должен был в 1997 г вернуться под юрисдик­
цию материкового Китая. Несмотря на протесты Пекина, Лондон
предпринял массовую выдачу оританских паспортов жителям этой
153
Лаумулии i\t. Т.
Центральная Азии в шрубежной патитологии и мировой геополитике
колонии, в глазах западной общественности Китай подтвердил
наиболее худшие стереотипы, господствовавшие в отношении
комімунизма. Но наиболее долгосрочные последствия имела акция
китайского руководства, считают авторы, для Советского Союза и
государств Восточной Европы. Руководители ком.мунистических
стран в Европе на китайском примере должны были убедиться,
что скоро им придется делать выбор; применять силу для того,
чтобы сохранить свою лидирующую роль, или же отказаться от
нее. Для советского руководства не было ничего важнее, чем со­
хранить реформы, и тактика Тяньаньмэня продемонстрировала,
что ради этого можно пойти на жертвы. В свою очередь, лидеры
восточноевропейских государств, раздумывая в октябре-ноябре
1989 г. о сохранении власти, убедились, что у них нет выбора кроме
перехода к системе политического плюрализма за исключением
применения силы, как это было сделано в Китае. Таким образом,
делается вывод в «Стратегическом обозрении», «китайский урок»
сыграл свою роль в переходе Восточной Европы к демократии. С
другой стороны, китайские коммунисты должны были извлечь урок
из судьбы Чаушеску.
И слам ски й н ар ко кар тел ь
После того, как последний советский военный перешел АмуДарью , все были абсолю тно уверены, что кабульский режим
падет с минуты на минуту. Однако этого не произошло. Авторы
стратегического обозрения сделали попытку понять причины ус­
тойчивости режима Наджибуллы в 1989-90 гг Одной из причин
было исчезновение вместе с советскими войсками идеологического
измерения конфликта
фоне
осуществляемой Кабулом политики «национального примирения»
усилились разногласия между группировками оппозиции. В июле
1989 г. имели место вооруженные столкновения между силами воз­
главляемой Хекматиаром партии Хезб-и ислами и отрядами, находя­
щимися в подчинении у Ахмад Шах Масуда в северной провинции
Тахар. Масуд потерял семерых командиров и в декабре осуществил
ответную акцию, уничтожив четверых полевых командиров, под­
1 54
Часть Л.
Международные отношения и геополитика второй половины ХХ-нача.іа XXJ вв.
чинявшихся Пешаварскому альянсу. Борьба принимала все более
отчетливые этнические формы. За противоборством персоязычных
афганцев, в том числе шиитов, и пуштунов стояли интересы Ирана
и Саудовской Аравии.
Неуспехи оппозиции носили в большей степени политический,
чем военный характер. Разнородная оппозиция была не в состоянии
быстро перейти от партизанской войны к классической военной кон­
фронтации с правящим режимом. В этих условиях муджахеддины
выбрали тактик7 концентрации сил вокруг основных стратегических
районов (Кабул, Хост, Джалалабад). Однако их возможные серьез­
ные успехи были сорваны политикой Пакистана, сделавшего ставку
исключительно на пешаварские партии и среди них - на Хекматиара
в ущерб поддержке полевых командиров. Большинство последних
практически не контролировались Исламабадом и демонстрировали
тенденцию к возврату традиционных отношений между провинция­
ми и центром, т.е. признание его субординации в обмен на большую
степень автономии. Однако эта тенденция была сорвана поворотом
в политике кабульского режима и его вооруженных сил. В 1989 г в
окружении Наджибуллы возобладало ощущение, что они загнаны в
угол. Во время штурма Джалалабада муджахеддины, среди которых
было много арабских волонтеров, не щадили своих противников,
и армия Наджибуллы поняла, что у нее нет выбора кроме того, что
необходимо сражаться с противником до последнего. Военные
столкновения приняли еще более ожесточенный характер, чем они
были во время присутствия советских войск. Москва наладила
бесперебойные поставки в Кабул, и исход противоборства в 1989 г
был решен советскими ракетами Скад.
В политической сфере НДПА сделало попытку изменить свою
идеологическую окраску, апеллируя к многопартийности, поли­
тическому диалогу, патриотизму и исламу. На местах прежние
власти сменялись по согласованию с полевыми командирами, и
этот процесс безусловно внес свою долю в деморализацию боевого
духа муджахеддинов. С другой стороны, боевой дух, моральные
качества и профессионализм армии кабульского режима заметно
улучшились. Армия перешла к тактике концентрации в крупных
городах и важных стратегических пунктах и смогла эффективно
155
Лаумуяин М. Т.
Центра.іьнші Азия в заруоежной политологии и мировой геополитике
организовать оборону Джалалабада с февраля по май и Хоста с
августа по сентябрь 1989 г
В конце 1988 г США и Пакистан уже имели свою концепцию
«урегулирования» ситуации в Афганистане: создание на базе пеша­
варского альянса Афганского Переходного правительства, которое
могло бы стать политической альтернативой Кабулу. С этой целью
все силы были брошены на захват Джалалабада, который планиро­
валось превратить в центр легитимизации нового правительства.
Всеми военными и политическими операциями непосредственно
руководило пакистанская разведслужба ИСИ. В феврале она созва­
ла из тщательно подобранных делегатов шуру, где доминировали
представители пешаварской семерки. В этническом плане они
представляли пуштунскую племенную группу Гилзай. Была блоки­
рована попытка ввести в переходное правительство представителей
группы Дуррани, тесно связанной с монархическим и кабульским
финансовую
ни:
премьер-министра был предложен представителю немногочис­
ленной ваххабистской секты. Однако переходное правительство
не имело никаких рычагов воздействия на полевых командиров и
вскоре потеряло всякое доверие.
Наступление на Джалалабад провалилось, так как ИСИ иг­
норировало военно-политические реалии, погнав в наступление
вооруженных
эфф
ное центральное командование. Основной политической ошибкой
пакистанских стратегов был нежелание и страх перед победой
муджахеддинов, которых Исламабад не люг контролировать. Их
военная победа очень быстро поставила бы на повестк-у дня вопрос
о создании т.н. Пуштунистана. В этих условиях ИСИ сделала ставку
на натравливание пуштунов Гилзай против Дуррани, пешаварских
политиков против муджахеддинов и партию Хезб-и ислами против
всех остальных. Эта стратегия нашла поддержку у Саудовской Ара­
вии и Братьев-мусульман, видевших в Хекматиаре заслон против
иранского влияния в Афганистане. Вашингтон, пойдя наповоду у
пакистанской ИСИ, резко сократил помощь муджахеддинам и оказал
давление на частные организации и ООН с тем, чтобы вся помощь
1 56
Часть II.
МелпУународнһіе отношения н геополитика второй половины ХХ-начала X X I вв.
направлялась в руки пешаварцев. Все это резко изменило баланс сил
в пользу Кабула. В это время СССР оказывал кабульскому режиму
помощь в размере 300 млн. долл. ежемесячно.
Со временем США попытались бойкотировать Хекматиара ввиду
его жесткой антизападной и антиамериканскои риторики, однако это
не имело успеха, так как лидер Хезб-и ислами пользовался полной
поддержкой Эр-Рияда. США прибегли к новой тактике, попытавшись
организовать переворот в Кабуле с помощью националистических
элементов во фракции НДПА Хальк и тех муджахеддинов, которым
удалось просочиться в Кабул. Три таких попытки - в августе, дека­
бре 1989 г и в марте 1990 г. провалились. В ходе долгой афганской
трагедии выросла новые силы, которые угрожали как Востоку, так
и Западу. Несмотря на этнические и племенные различия, в зоне
расселения пущтунских племен по обе стороны линии Дюранда
активно культивировались наркотические растения. Так называе­
мый «племенной пояс» превратился в «исламскии наркокартель».
Наркотики выращивались и вывозились по колумбийской схеме:
сеть крестьянских участков являлась производственной оазои, час­
тные торговцы осуществляли маркетинг, сбор и доставку, а доходы
делились с местными и государственными властями. Наркокартель
делился на две группы; муджахеддинов и частных владельцев.
Муджахеддины контролировали восточную и южную части этого
пояса. Со временем в наркобизнесе начали отчетливо доминировать
частные дилеры, диктовавшие свою волю как муджахеддинам, так
и местным властям. К началу 1990-х гг. ситуация в «исламском
наркотическом полумесяце» уже серьезно затрагивала не только
Афганистан и Пакистан, но и Иран и Советский Союз.
В начале 1990-х гг. ситуация приобрела патовый характер:
те полевые ко.мандиры, которые могли организовать массиро­
ванное и эффективное наступление на кабульский режим, стали
жертвой блокады, организованной ИСИ. В этот период вновь
забрезжила надежда на переговорное решение конфликта. СССР
и Иран фактически достигли в июне 1989 г. взаимопонимания по
созданию коалиционного правительства. Процесс блокировался
Исламабадом, сделавшим ставку на поддержку только одной,
подконтрольной себе этнической группы - Гилзай. Таким обра157
Лаумулип М. Т
Ценрпра. ьнан . Ііия в заруоежнои политологии и мировой геополитике
1
ЮМ, конфликт неизбежно перетекал из идеологической фазы в
этническую. П оследую щ ие события только подтвердили это*.
По иронии судьбы, твердая позиция Исламабада по афганской
проблеме била рикошетом по нему самому: затягивание конф­
ликта делало длительным фактором нестабильности пребывание
афгаііских беженцев на территории Пакистана; и без того неус­
тойчивое правительство Б.Бхутто оставалось в политическом
плане заложником развития ситуации в северо-западных районах
страны, где все труднее становилось контролировать лагеря аф ­
ганских беженцев.
В целом положение правительства Б.Бхутто, дочери казненного
в 1972 г. диктатором Зия Ульхаком популистского лидера и бывшего
премьер-министра Пакистана, было чрезвычайно сложным. Оно
дрейфовало, по выражению авторов, под воздействием внутрен­
них и внешних проблем. И хотя обстановка внутри страны была
либерализована - из тюрем вышли политзаключенные и исчез
пресс цензуры и антипрофсоюзного законодательства - структура
власти оставалась достаточно неустойчивой. В стране существовали
четыре конкурирующих между собой источника власти; премьерминистр Б.Бхутто, вокруг которого фуппировались разрозненные
реформистские силы; президент Г.Исхак Хан и стоящие за ним
истеблишмент и консервативные силы; партия Ислами Д ж а ш ур і 4
Иттвхад во главе с Навазом Шарифом, контролирующая провин­
цию Пенджаб с 62% населения, и армия. Параллельно на юге страны
шла острая политическая борьба между синдхскими националис­
тами и мухадж ирами.
В разработке экономической стратегии правительство Бхутто
шло по стопам генерала Зия Ульхака: апеллируя к геополитичесКОИ ситуации, оно просило о помощи иностранные государства и
международные финансовые институты. В апреле 1989 г. общая
сумма обещ анных внеш ними донорами правительству Бхутто
средств достигла 3,1 млрд. долл., и МВФ открыл П акистану
кредит на три года в размере 1 млрд. долл. На экономическое
развитие страны в начале 1990-х гг. стали воздействовать но­
вые экономические факторы: упали валютные поступления от
* Strategic Survey. 1989-1990. - London: MSS. 1990, p p .159-165.
158
Чвсты II.
^^eж/^yмapof)нмf отношения н геопоіутмка яторой по юпинм ЛЛ--мо*#а»4і ЛЛ7 « с
пакистаиских эмигрантов в странах Ближнего Востока, импорт
в страну приобрел несбалансированный характер - увечилось
потребление предметов роскоши и потребление в целом; не было
отдачи от различных ігепродуктивных инвестициоіпіых проектов,
сделанны х в конце 1980-х гг. Ф инансовы е злоупотребления,
бюрократическая и политическая коррупция тормозили прове­
дение реформ. Главным источником коррупции стала торговля
наркотиками; по данным М ИГИ, ежегодный доход от наркотиков
оценивался в 4-7 млрд. долл.
Во внешней политике дела Пакистана также были запутаны.
Вывод советских войск из Афганистана не привел к решению
проблем ы А ф ганистана. В стране скопилось около 3,5 млн.
беженцев и их количество росло, а иностранная помощь резко
уменьшилась. Отношения с США осложнялись требованиями
Вашингтона в отношении демократизации страны и его опасе­
ниями перед ядерной программой Исламабада. К плюсам вне­
шней политики Бхутто следует отнести возращение Пакистана
в Британское содружество и получение от Японии сущ ествен­
ной экономической помощи. В конце 1980-х - начале 1990-х
гг. вновь осложнились отношения с Индией, которые и до того
были откровенно враждебные. Главным, но не единственным
камнем преткновения была проблема Кашмира, где примерно
с 1987 г. усилились антииндийские сецессионистские настрое­
ния на фоне пропакистанской пропаганды. Это привело к росту
насилия и военным столкновениям в провинции, причем Дели
небезосновательно подозревал Исламабад в подготовке боевиков,
действовавших в Кашмире и Пенджабе.
В сложном узле проблем, с которым столкнулся Пакистан к
началу 1990-х гг., авторы «Стратегического обозрения» с трудом
смогли остановиться и выбрать главную. Это была судьба дальней­
шей демократизации этого государства и проведение в нем глубоких
политических, социальных и экономических проблем. В конечном
счете, неспособность решить эти проблемы стоила поста премьера
Б.Бхутто и привела к перманентному состоянию политического
кризиса в стране*.
* Strategic Survey. 1989-1990. - London: IISS, 1990, p.165-170.
159
Лаумү.іии М. Т
Ц еит ріиьиая ііи и в іаруоежпоіі по иіто.іогии и мировой геопо.ттике
♦
«
Война в П ерсидском З а л и в е
Крупнейшим военно-политическим событием 1990-91 гг., ясно
высветившим новую геополитическую реальность, стала война
против Ирака со стороны всех западных держав во главе с США.
Несмотря на тот факт, что многие аспекты этой войны, касающііеся в первую очередь политической подоплеки противостояния на
Ближнем Востоке, а также роли новейших вооружений, до сих пор
до конца не выяснены, уже в ходе конфликта и сразу же после его
окончания было ясно, что в международных отношениях и в военной
стратегии открыта новая эра.
Предваряя свое вступление к anajm 3y войны в Заливе, лондонские
эксперты отмечали, что лидер Ирака, диктатор Саддам Хусейн пы­
тался попробовать сыграть роль легендарного Саладина, за восемь
веков до этого освободившего Ближний Восток от европейцев и
происходившего, как утверждала иракская пропаганда, из той же
деревни, что и Саддам. По-видимому, эта aнaJЮгия вдохновила
иракского диктатора предпринять свою авантюру с оккупацией со­
седнего Кувейта 2 августа 1990 г При этом он продемонстрировал
полную поіштическую близорукость и некомпетентность. Прежде
чем проиграть войну на поле битвы, Хусейн проиграл ее морально,
настроив против себя почти весь арабский мир.
Авторы «Стратегического обозрения» считают, что основной
причиной вторжения Ирака в Кувейт были экономические труд­
ности, которые своим происхождением были обязаны во многом
восьмилетней войне с Ираном. Внешний долг Ирака достиг 80
млрд. долл., что составляло около при ВВП в 15 млрд. долл. Ос­
новная доля иракской задолженности приходилась на Саудовскую
Аравию и Кувейт. При этом Багдад претендовал на лидерство
в арабском мире. Эти претензии были проделюнстрированы на
общеарабском саммите в столице Ирака в мае 1990 г С.Хусейн
іюддержал позицию Организации Освобождения Палестины, обес­
покоенной растущей еврейской эмиграцией из СССР в Израиль.
Принципиальная позиция Багдада сводилась к тому, что другие
I
Ф
Ираку финансовую
1 60
Честь It.
Межііумароіінһге отиошеиия нгеппо ттнка лпюрой по и*^шнмХЛ-на*ілів W7 •«.
іа его защиту от Ирака Ha фоне падающей дисциплины внутри
стран ОПЕК Ирак потребовал от Кувейта и ОАЭ сниіить добычу
нефти и аннулировать все долги Ирака «а время войны с Ираном
Меморандум главы МИД Ирака Тарика Азиза напоминал ульти­
матум. Обвинеиия адресовались не только в адрес всего Кувейта,
но лично правящей династии Аль-Сабах.
Кувейт пытался занимать максимально гибкую позицию в те­
чение предкризисных месяцев летом 1990 г , однако вторжение
иракской армии 2 августа рассеяло все иллюзии относительно баг­
дадского режима, предпочитавшего действовать силой. Эксперты
МИСИ считают, что непосредствеіпгыми инициаторами и движущей
силой агрессии были собственію клан Хусейна, а также партийная
верхушка Баас, крупная государственная бюрократия и каратель­
ные спецслужбы режима. Мировое сообщество отреагировало на
агрессию против Кувейта моментально. В тот же день была принята
Резолюция СБ ООН № 660, которая требовала незамедлительного и
безусловного вывода иракских войск. В дальнейшем этот документ
стал осғювои для всех военно-политических шагов антииракскои
коалиции. В целом отғюсительно агрессии Ирака против Кувейта
было принято 12 резолюций с августа по конец ноября 1990 г Не
остался в стороне и арабский мир. 10 августа ЛАГ осудила в своей
резолюции иракскую агрессию при ливийской поддержке Ирака и
воздержавшихся Алжире, Йемене и ООП.
Почувствовав, что он наталкивается на сопротивление практи­
чески всего мирового сообщества, С.Хусейн сделал попытку выйти
12 августа со своими «мирными инициативами». Он потребовал
взамен освобождения Кувейта вывода израильских войск с окку­
пированных территорий в Палестине и сирийских - из Ливана.
Лондонские эксперты высказали догадку, что вторжение в Кувейт
для Хусейна было средством достичь главной цели - освобождения
Палестины. Однако для него было шоком то, что арабские страны
осудили его акцию. С этого момента иракский диктатор начинает
готовиться к неизбежному столкновению. В этой связи он сделал
попытку 14 августа урегулировать отношения с Ираном в рамках
Алжирского договора 1975 г., что позволило ему обезопасить тыл
своей группировки на узком пространстве между Кувейтом и иран161
Лаүмүлип М. Т
Цеишра.іһная A iUM в шрубежыои по.ііітологиіі и мировой геопо.іитике
Ф
^
ской границей. Одновременно Хусейн приказал интернировать
всех q^aждaн западных государств, что позволило бы, как он верил,
отвести угрозу воздушного удара по Ираку.
К моменту вторжения в Кувейт Ирак располагал огромной для
такой небольшой страны армией, в составе которой находилось 42
полевых дивизии. На бумаге эта армия была пятой по численности в
мире; она включала в себя 950 ООО чел., 5000 танков, 10 ООО военных
передвижных установок и 4000 артиллерийских стволов. Костяком
его армии была Республиканская гвардия, которая выросла с одной
бригады в 1982 г до восьми дивизий к 1990 г Гвардия представляла
собой несомненно более организованные, лучше экипированные
и тренированные части иракской армии. Кроме того, Ирак распо­
лагал двумя типами стратегического оружия: баллистическим и
химическим и оружием. Первые включали в себя модификации
советских ракет Скад класса «земля-земля» в количестве 1500 штук
- Аль-Аббас с дальностью 900 км и Аль-Хусейн с дальностью 600
км, которые были приобретены Ираком у СССР во время войны с
Ираном. ВВС Ирака включали в себя примерно 700 штурмовиков
и около 300 самолетов противовоздушной обороны, базировавших­
ся на 30 объектах. ПВО Ирака располагала 300 ракетами класса
«земля-воздух» советских образцов СА-2 и СА-3, 400 мобильными
зенитными установками и 4000 зенитными пулеметами. В числе
своей авиации Ирак имел несколько эскадрилий далеко не устарев­
ших советских самолетов МиГ-29 и СУ-24. ВМС Ирака выглядели
гораздо скромнее, состояв их 11 фрегатов и корветов, предназначен­
ных для охраны побережья. В целом, с позиций эры вьетнамской
войны военная мощь Ирака выглядела чрезвычайно внушительной.
Таковой она и воспринималась мировым общественным мнением
до начала операции «Буря в пустыни».
На начальном этапе действия западных союзников получили
название «Щит пустыни». С первых дней была достигнута полная
политическая солидарность западных держав в отношении иракско­
го кризиса. Более того, США получили поддержку при осуждении
агрессии Ирака от Советского Союза, единственной страны, которая
смогла бы оказать эффективную военную помощь Ираку в его про­
тивостоянии с Западом. Для США и Запада в целом захват Кувейта
162
Чтітһ и.
\1езкдуиароі)иые отмошеммя м геопо utmuka второй поіоптиыі \\~ н а ч а .ія ЛЛ7 шш.
означал создание угрозы его энергетическим коммуникациям; уг­
розы, превосходящей опастюсть нефтяного то к а 1973 г Соответс­
твенной масштабу угрозы была реакция Запада. Кще до кринка в
регионе постоянно находились воеітно-морские силы США. Вели­
кобритании и Франции, а также Советского Союза. Уже 6 августа
Вашингтон предложил Эр-Рияду свою запіиту от Ирака и получив
согласие приступил к быстрой переброске в Саудовскую Аравию
сначала авиации, а затем наземных сил. Помимо американских сил
в регионе были размешены британские, марокканские, сирийские,
египетские и пакистанские части. В дальнейшем к антииракской
коалиции присоединились Аргентина. Австралия и практически
все члены НАТО. Удартюй силой американских вооруженных сил,
противостоящих Ираку, стали авианосцы «Вискоғісии>> и «Миссури»
и 17-тысячный экспедиционный корпус морской пехоты.
На первых порах основу экспедиционных войск США осущест­
вляли 82-я и 101-я воздушные дивизии, переброшенные из Европы
и Америки. Существовало опасение, что эти мобильные, и потому
в первую очередь переброшенные легковооруженные формиро­
вания не смогут сдержать наступление иракской армии. Но уже
к началу ноября президент Буш заявил, что США располагают в
регионе более чем полумиллионной группировкой. Великобритания
предоставила для коалиции одну моторизованную бригаду и одну
дивизию морской пехоты, а Франция - комбинированную бригаду
с вертолетными соединениями и крейсер «Клемансо». Неболь­
шие контингенты, предназначенные исключительно для защиты
Саудовской Аравии, послали Бангладеш, Чехословакия (батальон
противохимической защиты), Гондурас, Венгрия (санчасть), Ни­
гер, Польша, Сенегал и Сьерра-Леоне. Для восточноевропейских
стран участие в «Щите пустыни» было предварительной заявкой на
будущее участие в НАТО и подтверждением их лояльности этому
альянсу. Помимо этих сил коалиция располагала ВВС арабских стран
Персидского Залива. Всеми военными приготовлениями руководи­
ло !іепосредственно Центральное Командование (Сентком) США.
Разведка велась с помощью систем АВАКС с территории Турции,
где также были размещены бельгийские, итальянские и немецкие
воздушные силы.
163
Лау.щ’л ии Я . Т.
Ценпіраіьмам А іи я в шруоежноп политологии и мировой геополитика
Объединенным силам антииракской коалиции противостояла
группировка из 42 дивизий па территории Кувейта и в южной части
Ирака. В целом численность иракских сил, предназначенных для
отражения наступления коалиции, составляло по западным оценкам
более 540 ООО чел., 4 200 танков и 3 100 артиллерийских стволов.
Союзники считали, что в реальности им придется иметь дело с
350-тысячной армией Ирака. Срок окончания ультиматума, т.е.
резолюции СБ ООН № 678 о выводе иракских войск заканчивался
15 января 1991 г. в полночь, или в восемь часов утра 16 января по
кувейтскому времени. Операция «Буря в пустыне» началась в два
часа ночи 17 января.
Первой стадией военной операции союзников против Ирака
были массированные воздушные удары, преследовавшие цель до­
биться полного господства в воздухе. Западная авиация полностью
вывела из строя систему воздушного слежения и противовоздушной
обороны Ирака, систему координации противовоздушных атак и
объекты ПВО. К 28 января союзники добились этой цели, произведя
около 110 ООО вылетов самолетов и запусков ракет и потеряв при
этом 39 самолетов. Параллельно перед военно-воздушными силами
союзников стояла задача вывести из строя стратегические объекты
Ирака: пункты командования, коммуникационную инфраструктуру,
правительственные здания, ядерные и химические объекты, энерефтеочистительные
между
Ираком и Кувейтом. В общей сложности авиация США и Вели­
кобритании нанесла удары по 31 объекту ядерного, химического и
биологического характера. К началу февраля союзникам удалось
серьезно расстроить иракскую систему военного и гражданского
управления. Однако бомбовые и ракетные удары далеко не всегда
достигали исключительно военных объектов: 13 февраля во время
очередной атаки на Багдад погибло свыше 400 гражданских лиц, в
основном женщин и детей, что попыталась использовать в своих
целях иракская пропаганда.
С 20 января начались интенсивные воздушные атаки союзников
против главной группировки иракской армии - Республиканской
гвардии, чьи дивизии базировались преимущ ественно в юго164
Часть II.
Междуиародиме отношения и геопо.іитика второй по.іовинһі ХХ~начаю XXJ вл.
части Ирака. К 14 января союзники вывели из строя до
30% огневой силы Ирака, включая 1300 танков. Главным символом
войны против Ирака было использование т.н. умных технологий самонаводящихся ракет и бомб, самолетов-невидимок (Стеле) и др,
Это обеспечило до 80% успешных запусков. С точки зрения военных
технологии воина в заливе должна оыла символизировать наступ­
ление новой эры. Этот аспект чрезвычайно раздувался западными
СМИ, а также подчеркивались «худшие» в сравнении с западными
моделями характеристики советских образцов вооружений, исполь­
зовавшихся армией Ирака. Однако, забегая вперед, следует отметить,
что американская система противоракетных запусков «Пэтриот» не
зарекомендовала себя в качестве идеального оружия; самолеты типа
«Стеле» обнаруживались на французских радарах и т.д. И главное,
о чем умалчивали западные средства информации, типы оружия,
стоявшие на вооружении у иракской армии, представляли собой
уже устаревшие модели, причем нередко без решаюших модифи­
каций, как это было с ракетами «Скад», позволявшими радикально
повысить их боевые характеристики.
Авторы «Обозрения» задаются вопросом; куда исчезли ВВС
Ирака? В воздушных боях авиация союзников уничтожила только
38 иракских самолетов, не потеряв ни одного своего. Было извест­
но, что 140 самолетов (Миг-29, Су-24, станции слежения Аднан и
транспортная авиация) были перемещены Ираком на территорию
Ирана. Однако было не ясно, было ли это следствием официальных
инструкций иракского командования или пилоты перелетели в Иран
стихийно, спасая свои машины от неизбежного уничтожения. Авто­
ры склоняются к первой версии. Но до сих пор ничего не известно
о какой-либо политической договоренности между Багдадом и
Тегераном по этому поводу. 23 января ВМС союзников приступили
к нейтрализации иракского прибрежного флота и через пять дней
полностью его блокировали и провели разминирование.
Через сутки после начала воздушных атак союзников Ирак ини­
циировал ракеттгую войьгу, запустив свои Скады на территорию Изра­
иля и Саудовской Аравии. Цель С.Хусейна была простой; ударами по
Тель-Авиву и Хайфе он намеревался вовлечь в конфликт Израиль и
придать войне общеарабский и антиизраильский характер. В общей
ВОСТОЧНОЙ
165
Лау'мулии М. Т
Ценгпри. ьная А зия в зарубежной полит аюгыи и миролай геопат т ике
ш
ш
1
СЛОЖНОСТИ Ирак
запустил против Израиля ЗУ ракет. Вашингтон пред­
принял исключительные политические усилия, чтобы не допустить
вступления Израиля в войну. Противовоздушную оборону Израиля
обеспечили американские и нидерландские соединения с системами
«Пэтриот» на вооружении. Эффект от ракетны.х ударов по ИзраиЛЮ оыл практически нулевой ввиду «слепоты» иракскои системы
воздушного наведения. Единственный раз 25 февраля ракетный
удар Ирака имел результат против дислокации корпуса морской
пехоты в Аль-Хобаре в Саудовской Аравии, который уничтожил 27
пехотинцев и 90 ранил. Однако ракетная война со стороны Ирака,
отмечают авторы, имела в оольшеи степени не военный, а поли­
тический эффект. С.Хуссейн продемонстрировал арабскому миру,
что Израиль может быть «наказан». СШ А объявили свой комплекс
«Пэтриот» своеобразным чудо-оружием, гарантируюшим полную
безопасность от ракетных и воздушных ударов.
24 февраля война в заливе перешла в новую фазу: в рамках опера­
ции «Меч пустыни» союзники приступили к уничтожению крупных
наземных формирований Ирака. С точки зрения военной стратегии
план союзников не являлся выдающимся вкладом в военную науку.
Могоризова>н 1ые и воздушные соединения союзников девятью глу­
боко проникающими ударами рассекли оборону иракской армии с
юга на север и с запада на восток на территории Кувейта и в югозападіюй части Ирака, изолировав иракские формирования друг от
друга и от тылового снабжения. На крайнем левом фланге удар был
нанесен фраіщузской легкой дивизией «Дагет» и 101-й воздушной
дивизией США, которые достигли Евфрага. 24-я механизироваіиіая
пехотная дивизия США также прошла до Евфрата и затем нанесла
удар с тыла по фуппировке Республиканской гвардии, которая в это
время выдерживала наступление 1-й и 3-й моторизованных и 1-й
пехотной дивизий армии США. Британская 1-я дивизия вывела из
строя резервные формирования иракской армии в южном Ираке и
в Кувейте. Основные атаки на нравом фланге ію иракским войскам
в Кувейте предприняли 1-я и 2-я дивизии морской пехоты США и
K0M6 HfHip0 BaHHbie егитіетско-саудовские час ти.
Цель операции «Меч пустыни» четко и ясно сформулировал
председатель объединенных штабов США генера .1 К.Пауэлл, заявив:
S .*
1 66
Часть 1h
Международные отношения н геополитика второй пололиим Х Х -н а ча іа X X I вв.
мы должны их рассечь, а затем уничтожить*. Когда неотвратимость
крупной наземной операции против Ирака стала очевидной, Баг­
дад предпринял дипломатические маневры, чтобы избежать ее. 14
февраля с Хусейном встретился посланник Горбачева Е.Примаков,
а затем в течение пяти дней Т.Азиз метался между Багдадом и
Москвой. К этому периоду относится возникновение версии о том,
что Ирак был спровоцирован на агрессию против Кувейта своими
арабскими соседями, которую не до конца озвучил Е.Примаков.
По-видимому, истинные причины этого конфликта, замешанные
на нефти и интересах влиятельных международных игроков, еще
долго не станут ясными. Так или иначе, Хусейн дал себя вовлечь,
или предпринял сам беспрецедентную для современной истории
военную авантюру, которая, как и следовало ожидать, завершилась
катастрофой. Москва сделала последнюю попытку сохранить хоро­
шую мину, чтобы избежать полного фиаско своего бывшего протеже
и показательного разгрома советских вооружении, но несмотря на
большие уступки со стороны Ирака, Запад был настроен сначала
довершить разгром военной машины Хусейна и только затем сесть
за стол переговоров.
Союзникам понадобилось три дня на разгром сухопутных фор­
мирований Ирака. Существовали серьезные опасения, что Хусейн
может прибегнуть к химическому оружию. Ему было ясно дано
понять, что США в этом случае предпримут не аналогичный по
характеру, но адекватный по мощи контрудар. Не ясғіо, шла ли речь
в заявлении союзников о применении ядерного оружия. Однако
военным экспертам было очевидно, что к моменту наступления
Ирак уже не располагал средствами доставки химического оружия
и не мог его использовать, даже если бы это было у него в планах.
Показательный разгром иракской армии завершился к концу фев­
раля, когда 28 февраля Т.Азиз заявил, что Ирак готов полностью
выполнить резолюцию 660 Совета Безопасности, Д.Буш сразу же
приказал прекратить огонь, наступление прекратилось ровно через
сто часов после начала. За эти сто часов иракская армия в Кувейте
как боеспособное формирование прекратила свое существование. 40
из 42 иракских дивизий были разгромлены; свыше 60 ООО иракских
* Strategic Survey. 1990-1991. - London: IISS, 1991, p.75.
167
Лаумулии М. Т.
Центральная Аіим 4 зарубежной патито.югии и мировой ^еопаіитике
солдат попали в плен и около 100 ООО погибли. Ирак потерял 80%
своей нефтяной промышленности. Потери союзников составили
141 человек убитыми, 479 ранеными и 57 пропавшими без вести.
Как подчеркивают авторы, это была несомненно выдающаяся воен­
ная победа, продемонстрировавшая всю мощь Запада, наказавшая
виновных, восстановившая справедливость и утвердившая мир ми­
нимальными (для западных армий) потерями. Отныне современная
история, безопасность и международные отношения должны были
рассматриваться до и после воины в заливе.
Международная политика испытала влияние войны между Ира­
ком и западной коалицией на нескольких уровнях. В первую очередь
война коснулась непосредственно арабского мира. Ряд арабских
государств - Саудовскую Аравию, Бахрейн, Катар, ОАЭ и Омаіі
воина затронула напрямую: они нaxoдиJшcь под прямой угрозой
иракского вторжения. Положение таких стран как Египет и Сирия
отличалось от государств Персидского залива, ію акция Ирака также
вошла в противоречие с их интересами и они поддержали коалицию.
Йемен и Судан и в некоторой мере Мавритания и Иордания заняли
фактически молчаливую проиракскую позицию. И только ООП и
Ливия открыто поддержали Багдад. Следствием вызванного иракс­
ким вторжением в Кувейт раскола в арабском мире стала Дамаскская
декларация от 6 марта 1991 г Египта, Сирии и шести государств
Персидского залива с предложением создать «арабскую систему
обороны и безопасности».
Положение Израиля в целом улучшилось благодаря п о л т ическому просчету Арафата, поддержавшего Ирак. Израиль под предлогом
возросшей угрозы увеличил коіщентрашію войск па оккупирован­
ных территориях и интенсифицировал там незакошюе строительс­
тво поселений. Несомненғю, что резко выросла и без того далеко не
последняя роль США в мире. Авторитет Америки в арабском мире
достиг наивысшей за всю историю точки. Настойчивость и реши­
мость Вашингтона в отношении Ирака выгодно контрастировали с
неуверешюстью и осторожностью таких государств как Германия и
Япония. И главное, все действия США были освящены резолюциями
ООН, что придавало им абсолютную международную легитимігость.
Именно с этого времени начинается точка отсчета современной по­
168
Часть И.
Международные отношения и геополитика второй по.ювини ХХ-начала XXI вл.
литики, при которой США начали идентифицировать свои интересы
с интересами всего мирового сообщества, присвоив себе де-факто
роль верховного судьи в международных делах и единственной
сверхдержавы. Изменилась роль Франции, и обозначился ее отход
доктрины «обороны по всем азимутам» в сторону
явного атлантизма. Британия еще более подтвердила свою репута­
цию наиболее верного союзника Америки.
Резонанс от войны в Персидском заливе имел кроме всего
прочего политический и экономический и в наибольшей степени
военно-стратегический характер. «Стратегическое обозрение»
назвало ее «войной по поручению», что означало законное право
для США и их союзников применять военную силу согласно реше­
ниям ООН. Другим важным следствием стала очевидная для всех
роль новых «умных» видов вооружений и технологий - крылатых
ракет «Томагавк», средств электронной войны, системы «Пэтриот», вертолетов «Апач» и т.д. Практически, война открыла для
американских производителей оружия новые необъятные рынки.
Другим уроком стал тот факт, что войска НАТО могут эффективно
действовать уже за пределами оборонительного театра альянса.
Операции «Буря в пустыне» и «Меч пустыни» подтвердили необ­
ходимость усиления оперативного взаимодействия между частями
союзников и их армиями в Европе. Таким образом. Запад еще
сильнее почувствовал свою гомогенность как единой структуры
с общими или совпадающими военно-политическими и экономи­
ческими целями. И наконец, война в Персидском заливе поставила
со всей очевидностью на повестку дня вопрос об эффективности
международной системы контроля за стратегическими вооруже­
ниями и средствами массового уничтожения.
Влияние и престиж Советского Союза на Ближнем Востоке
и в мире еще более упали, подчеркивают авторы. Пострадала
персональная репутация М.Горбачева после того, как он воспре­
пятствовал попыткам советского военного руководства спасти
иракскую армию от тотального разгрома. Помимо дипломати­
ческого поражения СССР потерял фактически статус великой
военной державы, хотя, как отмечают авторы, будь на месте
иракских обученные советские войска, военный результат мог
169
Лаумулип М, Т.
Центра.'1ьнам Азия в зарубежной политологии и мировой геополитике
бы быть совсем другим. Роль в международной политике той или
страны стала оцениваться по ее участию в конфликте; роль СССР
и, следовательно, его международное влияние в этот момент
упали до минимальной отметки. Это было еще одним уроком
войны в Персидском заливе*.
Конец империи
Несмотря на блестящие победы Запада в холодной войне и в ре­
альной войне против Ирака, аналитики МИСИ вновь забили тревогу
отіюсительно устойчивости системы международной оезопасности.
Появились угрозы, о которых ранее Запад не подозревал. Во-первых,
неконтролируемое распространение оружия массового уничтоже­
ния. На примере Ирака стало ясно, что отдельные развивающиеся
страны могут приобретать доступ к стратегическим видам вооруже­
ний. То, что в 1970-е гг. выглядело гипотезой, к началу 1990-х стало
реальностью. В отношении побежденного Ирака США выбрали
стратегию жесткого контроля за его техническими возможностями,
что в течение всего десятилетия регулярно создавало кризисные
ситуации. Контроль за вооружениями и ядерное разоружение были
основной головной болью Вашингтона в первую половину 1990-х гг:
в Европе, на Ближнем и Среднем Востоке, на территории бывшего
СССР, в Южной Азии и в АТР.
Во-вторых, исчезновение «железного занавеса» и интенсифи­
кация международных связей привели к беспрецедентному росту
числа мигрантов. «Стратегическое обозрение» приводит следую­
щие цифры; с 1987 по 1990 гг. численность эмигрантов из стран
восточного блока на Запад, в Турцию и Израиль достигала 1,3 млн.
чел. и демонстрировала устойчивую тенденцию к росту. В целом
приток эмигрантов в Западную Европу и Северную Америку достиг
за период 1983-1990 гг. 1,7 млн. чел. В качестве третьего источника
угрозы Запад рассматривал международный терроризм и между­
народную преступность, в том числе распространение наркотиков,
однако реально эта угроза была оценена несколько позднее - уже
после падения Советского Союза.
* Strategic Survey. 1990-1991, - London: lISS, 1991, p.93.
170
Часть II.
Межі^мароднһ$е отношения и геополитика второй половины ХХ-нача іа XXI «в.
Четвертый тип угроз для Запада был вновь связан с СССР, однако
речь шла уже не об угрозе новой конфронтации, а о тех ужасающих
последствиях, которые могли возникнуть вследствие беспорядочного и хаотичного распада советской системы в стране, начиненнои
обычными и ядерными вооружениями. Развитие событий в СССР
в 1989-91 гг. лондонские аналитики рассматривали в следующей
эволюции; от перестройки к кризису, от кризиса к хаосу, и наконец,
от хаоса к диктатуре (?). «Стратегическое обозрение» поставило знак
вопроса к последней фазе, полагая, что развитие событий не обяза­
тельно должно развиваться по этому пути, но серьезные опасения,
что СССР может вернуться к жесткой системе правления по типу
диктатуры, уже возникли. Как бы не развивались события в Совет­
ском Союзе - к хаосу или к диктатуре, которая неизбежно перешла
бы к жесткому стилю и во внешней политике - в любом случае Запад
мог столкнуться с новым вызовом своей безопасности.
Ожидание неизбежного краха Советского Союза существовало
давно, однако, как отмечается в «Стратегическом обозрении», никто
не ожидал такого финала, при котором реакционные лидеры наибо­
лее одиозных советских институтов сделают попытку совершить
государственный переворот. Но отслеживая хронику предшеству­
ющих событий, «Обозрение» показывает, что такой финал был во
многом закономерен.
Основной причиной затянувшегося политического кризиса
в СССР стало постоянное маневрирование М.Горбачева между
консерватрівными и либеральными силами. Оно давало какое-то
время тактическое преимущество для удержания личной власти
генерального секретаря, но делало его беззащитным при появлении
третьей силы. Этой силой стал Борис Ельцин, бывший восходящей
звездой партии, затем изгнанный из Политбюро, вышедший из
КПСС и возглавивший демократическое и национальное движение
России. Таким образом, из ближайшего союзника Горбачева в начале
перестройки Ельцин трансформировался в его самого серьезного
соперника. На февральском 1991 г. пленуме ЦК Ельцин открыто
выступил против обновленного и усиленного института президента
СССР, т.е. против усиления властных полномочий М.Горбачева.
С осени 1990 г генеральный секретарь все более отчетливо дрей171
Лаумулии Л/. Т,
Центра.1ьмам A ju h в зарубежной пат т ологии t4 мировой геоштитике
фовал в сторону консервативного лагеря. Его тактический план сво­
дился к следующему; с помощ ью консерваторов, занимавших клю ­
чевые позиции в армии, МВД, КГБ и партии, остановить растущий
национализм либералов, а затем на укрепившейся легитимной базе в
качестве президента Союза продолжить программу либерализации.
Камнем преткновения была 6-я статья Конституции, предоставляв­
шая КПСС монополию на власть. Как отмечалось выше, М.Горбачев
рискнул пойти на ее отмену, и это решение было ошибочным.
В начале 1^91 г все си л о вы е ведом ства кон троли ровали сь
консерваторами-, и они могли применять силу, как это произошло
в Литве, игнорирую реакцию Горбачева. Как отмечают авторы, у
консерваторов был свой план. Он заключался в том, чтобы во-пер­
вых, нейтрализовать Ельцина, которого они смертельно боялись и
презирали одновременно; во-вторых, помогать Горбачеву вести его
игру, или же, в случае необходимости, нейтрализовать и его. В свою
очередь либеральный, или реформаторский лагерь был шокирован
вынужденной отставкой Э.Ш еварнадзе и был вынужден сплотить­
ся вокруг Ельцина, ставшего к тому времени путем демагогии и в
результате расклада политических сил лидером демократического
движ ения. М ассовы е граж данские д ем он страц и и в марте 1991
г в Москве, против которых власти были вынуждены ввести 50
тыс. войск, продемонстрировали популярность Ельцина в глазах
демократического движения. Серьезным фактором политической
поддержки Ельцина были забастовки шахтеров и транспортников,
создавших угрозу паралича экономики. В тот момент только Ельцин
обладал достаточным кредитом доверия у рабочих, чтобы остано­
вить этот процесс, и он им воспользовался.
После фактического провала референдума о сохранении Союза,
в котором приняли участие только девять республик, Горбачев уже
не мог рассчитывать на новый союзный договор оез поддержки
Ельцина. В апреле 1991 г. в Ново-Огарево под Москвой началась
работа над новым союзным договором. Но вместо того, чтобы за­
полнить вакуум власти, новоогаревские встречи только усилили его.
Формула «девять плюс один» не работала. Балтийские республики,
Молдова, Грузия и Армения не участвовали в подготовке договора.
Союзный и российский президент соперничали за власть, вместо
172
Часть И.
МеждуиароОиые отношения н геопо-штика второй по.ювинм ХХ—наиаш XXJ вв.
того, чтобы сотрудничать. После того, как 12 августа Б.Ельцим был
выбран президентом России, он взял прямой курс на конфронтацию
со старым режимом. 3 августа 1991 г он сделал попытку ограничить
деятельность КПСС на территории Российской Федерации. Это
был важный шаг, который означал, чго Рубикон перейден, и комп­
ромисса между Ельциным и старой номенклатурой не может быть.
Состояние, в котором пребывала высшая партийная номенклатура,
авторы характеризуют как паническое. Страна стояла на грани ре­
волюции, во время которой у консерваторов как у политического
класса практически не было шансов выжить.
Утро 19 августа Советский Союз и весь мир встретили сообще­
нием ТАСС, что М.Горбачев болен и более не способен выполнять
зял в свои руки Государственный
функции
комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП) в составе вось­
ми человек, в который вошли руководители армии, КГБ, МВД и
премьер-министр СССР. Функции президента СССР перешли к
вице-президенту Г.Янаеву. ГКЧП сразу же ввел на территории Со­
ветского Союза чрезвычайное положение с запретом забастовок.
демонстрации
ГКЧП
требован
переворота Горбачева
к перевороту, или передать власть в руки Янаева. Горбачев отказался
вариантов
проинформирокен быть вскоре
телефонн
арестован. С опережением на считанные минуты Ельцин укрылся
в Белом Доме, здании парламента РФ на Москве-реке, откуда воз­
главил сопротивление т.н. ГКЧП.
С точки зрения лондонских экспертов, если бы Б.Ельцин был
схвачен в эти первые часы утра 19 августа, переворот мог бы
завершиться временным, но успехом. Все республики кроме при­
балтийских замерли в ожидании. Ельцину оставалось обратиться
только к народу, что он и сделал 12.55 того же дня, призвав всю
Россию к сопротивлению против «гэкэчэпистов». В этот момент,
считают авторы, судьба переворота была полностью решена, и он
Актппы гчитают. что ГКЧП совершил массу ошибок.
173
Лаумулш! \f.T .
Центральная Азия в зарубежной политологии и мировой геополитике
•
т
среди которых главной было продолжение функционирования
международной связи и коммуникаций. Это было классической и
вполне естественной ошибкой для типичных аппаратчиков, которые
просто не понимали, что кроме власти как таковой существуют силы,
которые обладают не меньшей и даже большей мощью. Такой силой
стало естественное стремление людей к свободе.
Переворот столкнулся с сопротивлением и на международной аре­
не. Премьер-министр Великобритании Д.Мейджор и президент США
Д.Бущ призвали к организации бойкота путчистов всем мировым сооб­
ществом. Но основные события разворачивались в Москве. До середи­
ны дня 20 августа исход противостояния еще не был очевидеғі, но после
того, как Ельцин предъявил путчистам ультиматум, их охватила паник-а,
и они «бросились спасать свои шкуры», по выражению «Стратегичес­
кого обозрения». 21 августа Ельцин созвал российский парламент и
приказал арестовать путчистов; президиум Верховного Совета СССР
объявил переворот незаконным и восстановил М.Горбачева у власти,
который вернулся в Москву 22 августа, «выглядев изможденным, но в
благополучном здравии». Переворот закончился.*
Конец переворота был одновременно сигналом, что приближается
конец КПСС и СССР. Компартия как политический институт была
полностью дискредитирована. Российское правительство де-факто
взяло на себя контроль на территории федерации. Балтийские респуб­
лики провозгласили свою независимость, и были быстро признаны
Западом; другие республики, кто быстрее, кто медленнее, двигались к
провозглашению собственного суверенитета. М.Горбачев, который на
своей первой после путча пресс-конференции призывал к сохранению
«социалистического пути», смотрелся как политический реликт. По
всеобщему мнению, он вернулся совсем в другую страну, которую
оставлял перед злополучным отпуском в Фаросе. У него уже не было
ни реальной политической базы, ни новых политических идей.
Б.Ельцин и новое российское правительство продолжали мето­
дично распускать все дискредитировавшие себя прежние советские
институты, включая партию. Верховный Совет и Съезд народных
депутатов. Одновременно Москва сделала попытку продолжить
процесс подготовки нового союзного договора, ғю время было упу* Strategic Survey. 1991-1992. - London: lISS, 1992, p.21.
174
Часть и.
МемеОунароаные отношения и геополитика лторой половины ХХ~начала XXJ вв.
щено: республики попробовали свободы и не хотели с ней больше
расставаться. В то же время у них возникли опасения, что вместо
советской империи они окажутся в российской. Б.Ельцин, которо­
го российский парламент наделял все большими полномочиями,
только усугубил эти опасения свои заявлением, что те республики,
которые выйдут из союза, могут столкнуться с территориальными
претензиями со стороны России. И хотя это заявление было вскоре
им дезавуировано, оно не было никем забыто.
21 ок'тября начал работу новый, усеченный ВС СССР: в нем были
представлены только семь республик. Отсутствие Украины делало
его работу бессмысленной. Б.Ельцин выбрал путь заключения двус­
торонних соглашений с Украиной и Казахстаном. Союз на глазах
превращался в конфедерацию. В октябре 1991 г восемь республик
сделали попытку заключить договор об экономическом сотрудни­
честве в Алма-Ате, но Киев вновь проигнорировал его. Наконец, в
ноябре вопрос вплотную встал о создании нового союза, но Украина
уже не хотела вступать ни в союз, ни в конфедерацию. 1 декабря на
референдуме большинство населения республики высказались за
независимость, а 8 декабря на встрече лидеров России, Украины и
Белоруссии в Беловежской пуще было решено создать непонятное
с точки зрения международного права образование под названием
Содружество Независимых Государств (СНГ). Встреча лидеров цен­
тральноазиатских республик 13 декабря создала угрозу появления
двух противостоящих блоков - славянского и азиатского. 21 декабря
1991 г. в Алма-Ате СНГ было создано уже официально с участием
всех кроме Грузии и балтийских республик. Россия заняла место
СССР в Совете Безопасности ООН. 30 декабря 1991 г - ровно через
шестьдесят девять лет после провозглашения СССР, красный флаг
над Кремлем был заменен на трехцветный российский. Союз Со­
ветских Социалистических Республик больше fie существовал.*
* Через пятнадцать лет второй российский президент В.Путин назовет это
«крупнейшей геополитической катастрофой XX века». Фактически, это был
приговор его предшественнику. Действительно, снятие с Кремля бывшим секретеарем Свердловского обкома великого символа - красного советского (Ьлага с
Фактически
актом
175
Лаумулии М. Т.
Центральная Азия в зарубежной политологии и мировой геополитике
Вместе с Советским Союзом завершился длительный экспери­
мент в истории человечества по созданию общества, построенного
на справедливых и рациональных началах. Семьдесят лет неви­
данных в истории страданий, жертв и потерь в ходе двух кровопиндустриализации
вооружений оказались напрасны. Вместе с исчезновением СССР
рассеялись иллюзии демократической интеллигенции, что, несмотря
на все жертвы, можно все-таки построить социальное общество
без всевластия политических, финансовых или иных олигархий.
С геополитической точки зрения крах Советского Союза выглядел
катастрофическим по своим последствиям событием.
Распад СССР породил огромное количество политических, этни­
ческих, экономических, военных и других разнообразных проблем.
Запад в наибольшей степени волновали проблемы безопасности,
оружия
алматинского
было выработано внятной формулы контроля над стратегическими
вооружениями. Совместный контроль над ядерными силами, о чем
говорилось в этих соглашениях, ни в како
США. Вашингтон видел угрозу из четырех источников: стратеги­
ческое оружие, тактическое ядерное оружие, опасность перехода
службу
троль над расщепляющимися материалами. В первую очередь был
решен вопрос о тактическом ядерном оружии. В начале сентября
1991 г Бушу удалось достичь соглашения с Горбачевым и Ельци­
ным, что 17 тыс. тактических ядерных боеголовок будут собраны
напряжения. Стали напрасны м и м иллионы жертв, при несенны х советским
народом в револю цию и гражданскую войну, во время индустриализации и
сталинского террора, Второй мировой войны и послевоенной реконструкции.
П редавалось забвению сам опож ертвован ие советских лю ден, выковавш их
косм ический и ракетно-ядерны й щ и т С оветского Сою за. Н е стало центра
м и р о во го р ево л ю ц и о н н о го и а н т и и м п е р и а л и с ти ч е с к о го дви ж ен и я, каким
действительно был СССР. Д альнейш ие события показали, что эти эпитеты не
были пустым звуком набившей оскомину советской пропаганды. Со всех точек
зрения, это была действетельно настоящая катастрофа (для нормальных людей,
вы росш их при советском социализме). Затем последовала трагедия - 1990-е
годы, и наконец - фарс.
176
Часть П.
Международные отношения и геополитика яторои половины Х Х -н а ч а ш XXJ вв.
на российской территории. Но Украина сделала попытку изменить
решение и предотвратить перемещение 2200 тактических ядерных
зарядов в Россию. Запад опасался, что Казахстан, который распо­
лагал 104 (108) баллистическими межконтинентальными ракетами
СС-18 займет аналогичную позицию*.
Эти проблемы решались в ходе минского 14 февраля и киевского
устраивало
местном
отмечается, что советские высококвалифицированные
области
странами
услуги
США и Япония договорились выделить на первых порах 75 млн.
долл. для помощи пост-советским ядерным научным институтам и
их сотрудникам.
ругой головной болью для запада оыло состояние ооычных
советских вооруженных сил. Они превратились фактически в армию
без государства. Во многих регионах бывшего Союза отсутствовал
какой-либо политический контроль над армией. Это вело к тому, что
во взрывоопасных точках СНГ оружие из арсеналов бывшей совет­
ской армии в огромных масштабах попадало в руки противоборс­
твующих группировок с согласия или без оного местных военных
и гражданских властей. Так произошло на Кавказе, в Молдавии и
Таджикистане. Военные конфликты загорелись в Осетии, Абхазии
(Грузия), Нагорном Карабахе (Азербайджан), Приднестровье (Мол­
дова), и еще ряд регионов стоял на грани гражданской войны.
Состояние экономики СНГ выглядело плачевным само по себе;
разрыв хозяйственных связей в рамках бывшего Союза вызвал еще
более катастрофические последствия. ВВП в 1991 г. упал на 12%,
промышленное производство снизилось на 6,5%, сельскохозяйствен­
ное - на 10%, добыча нефти - на 9%, угля - на 11%; объем внешней
торговли упал на 38%. В то же время внешний долг вырос до 80
млрд. долл., а инфляция измерялась трехзначными цифрами. Эти
* См.: Касенов У , Елеукенов Д., Лаумулин М. Казахстан и Д Н Я О . - Алматы :К И С И , 1994; Laumulin М. Foreign Policy and Security o f the Republik o f
Kazakhstan. - Almaty: Eurasia Foundation, 1997.
177
Лаумулин М. Т
Центральная Азия в зарубежной политологии и мировой геополитике
данные «Обозрение» приводит на третий квартал 1991 г., т.е. еще
до официального распада страны. После Беловежской пущи этот
процесс принял необратимый характер. В 1992 г. единой экономики
СССР уже не существовало со всеми вытекающими из этого факта
последствиями для уровня жизни населения. 3 января 1992 г цены
в России и других республиках бывшего СССР были «отпущены».
На деле это означало узаконивание цен черного рынка, поскольку
государственного уже несколько месяцев не существовало. Украина
попыталась ввести временную валюту - купон, однако та упала в
такой же мере, и даже быстрее, чем рубль. Повсюду на территории
бывщего Союза, отмечают авторы, царили экономический хаос и
социальная дезорганизация.
Коллапс Советского Союза, подводят итог авторы «Стратегичес­
кого обозрения», стал с исторической точки зрения политической
и военной вехой, за которой ядерная супердержава, руководимая с
помощью некомпетентной, но опасной коммунистической идеоло­
гией, не смогла больше существовать. Завершение холодной войны,
конец Варшавского пакта и советской империи не означал конца
истории; наоборот, это было возвращением в историю в полном
смысле этого слова*.
О
Новые государства в Центральной Азии
С 1992 г центральноазиатский регион появляется на страницах
«Стратегического обозрения» в качестве самостоятельного сюжета.
Авторы отмечают, что, если ликвидация советской угрозы в Европе
и падение железного занавеса заставляют полностью пересмотреть
геостратегическую ситуацию на континенте, то создание независи­
мых государств в Центральной Азии в еще большей степени делает
необходимым пересмотр всей геополитической концепции Запада
в Азии. Железный занавес, отделявший советские среднеазиатские
республики от их собратьев в Турции, Иране, Афганистане и Клтае
был еще более непроницаемым, чем в Восточной Европе. Тем силь­
нее могли сказаться последствия его падения на геополитическом
положении соседей региона. Уход или ослабление России в Цент’ Strategic Survey. 1991-1992. - London: IISS, 1992, p.28.
178
Часть JL
МеждунароОиые отношения и геополитика второй половины ХХ-иачала XXJ не.
ральной Азии неизбежно создаст вакуум силы, который должен Ьыть
заполнен соседними державами. Именно этот тезис лег в основу всех
геополитических калькуляций Запада, и в первую очередь США, в
отношении Центральной Азии.
Авторы проводят параллели между ситуацией в Центральной
Азии в начале 1990-х гг и положением небольших государств
Южной Азии - Бангладеш, Шри Ланки, Непала и Бутана в тени
конфронтации региональных держав - Индии и Пакистана после
ухода Британии. Молодые центральноазиатские государства также
оказались под двойной угрозой - политической дестабилизации и
территориальной дезинтеграции.
Путь центральноазиатских республик к независіімости начался
еще в период перестройки. Вслед за требованиями большей куль­
турной и религиозной свободы вскоре последовали требования об
экономической самостоятельности. Реальными шагами к отходу от
советской имперской централизации были такие акции как строи­
тельство мечетей, расширение функций национальных языков и
установление более тесных связей с остальным мусульманским
миром - паломничество к святым местам, получение религиоз­
ной литературы и т.д. На первых порах Москва сделала попытку
остановить рост национализма в регионе. В ходе первой фазы
перестройки в 1985-88 гг. кампания по борьбе с коррупцией имела
эти
еликорусского
уменьшению
шовинизма. Декабрьские волнения 1986 г. в Алма-Ате продемонс­
трировали, пишут авторы, что диктату центра могут быть положе­
ны определенные пределы. Большой политический эффект имели
волнения в Ферганской долине в мае 1989 п, в Душанбе в феврале
1990 п и в Ошской области в июне 1990 г Они заставили Москву
и республиканское руководство понять, что нет ничего важнее на
тот момент, чем сдержать рост социального насилия и обеспечить
общественную дисциплину. Эта цель стала более приоритетной, чем
экономические, этнические и религиозные проблемы и определила
характер перехода республик к независимости.
В отличие от своих коллег в Прибалтике, Армении и Грузии
нерусская коммунистическая номенклатура в центральноазиатских
179
Лаумү.іии М. Т.
Центральная Азия в зарубежной политологии и мировой геополитике
республиках совершила успешную трансформацию от защитников
марксистско-ленинской идеологии к национализму. В основе этой
трансформации лежала традиционно существовавшая система от­
ношений патрон-клиент и клановых связей. В соответствии в этим
переходом место коммунистической идеологии заняли атрибуты
национального характера - язык, историческая символика, ислам и
т.д. но главная составляющая успеха лежала в том, что национальная
включила
за независимость от центра, многие положения демократической
оппозиции, выхолащивая их по мере овладения самостоятельной
властной базой.
Наиболее открыто действовал в этом смысле узбекский лидер
И.Каримов, пришедший к власти на волне ферганских событий и
позволивший себе открыто критиковать Горбачева и его союзный
договор в ноябре 1990 г Одновременно Каримов начал борьбу с
оппозицией в средствах массовой информации и в конце 1991 г
одержал полную победу на президентских выборах. В Туркме­
нистане аппаратчикам удалось полностью предотвратить любые
покушения
струк
тура КПСС была сохранена без всяких изменений при переходе
к суверенитету. О лицетворением туркменского авторитаризма
стал первый президент независимого Туркменистана С.Ниязов
(Туркменбаши). Только в одной центральғюазиатской республике
демократия сыграла какую-то роль при переходе от советского
режима к независимости: в Киргизстане на выборах в октябре
1990 г победил антикоммунистический интеллектуал А.Акаев. В
Таджикистане противостояние между старым и новым приняло
форму борьбы между властью коммунистических аппаратчиков и
новых сил, взявших в качестве политической платформы ислам.
Власти Р.Набиева противостояли Растохез, Демократическая партия
и Партия исламского возрождения. Набиев с небольшим перевесом
(58%) сумел победить оппозицию на выборах, но его положение
было чрезвычайно неустойчивым*.
Однако, пишут авторы, в Центральной Азии был лидер, который
привлек к себе наибольшее мировое внимание и наиболее мастерски
' Strategic Survey. 1991-1992. - London: IISS, 1992, p p .l5 0 -I 5 4 .
180
Часть II.
Международные отношения и геополитика второй половины XX—начала ЛЛУ вв.
совершил переход от бывшего коммунистического аппаратчика к
лидеру национального масштаба. Это был Нурсултан Назарбаев,
президент Казахстана.
Восхождение Нурсултана
Так назвали авторы «Стратегического обозрения» специальный
раздел, посвященный становлению независимого Казахстана и его
первому президенту. Н.Назарбаева, пишут лондонские эксперты, с
полным основанием можно назвать политиком, способным выжи­
вать. Он был протеже близкого к Л.Брежневу Д.Кунаева, находив­
шегося у власти с 1960-х гг. до 1986 г Вероятно это было одной из
причин, почему Горбачев не позволил ему стать первым секрета­
рем республиканской парторганизации и назначил Г.Колбина, что
привело к алматинским волнениям в декабре 1986 г. Тем не менее,
Назарбаев успешно пережил партийную чистку
позиции в государственном аппарате. В 1989 г он возглавил респуб­
лику в качестве партийного лидера и пользовался необыкновенной
популярностью
получил
не было ни одной другой политической фигуры, чей политический
престиж
К моменту прихода к власти Н.Назарбаева, отмечают авторы,
Казахстан столкнулся с тяжелыми проблемами, доставшимися
республике от советских времен. Наиболее серьезной из них была
этническая разнородность населения, при которой славянское этносы
составляли 44%. а казахи только 40%. Помимо этих групп в респуб­
лике проживали также представители других национальностей, в
первую очередь немцы и корейцы, что было реіультатом сталинских
депортаций. Безудержная эксплуатация богатых ресурсов Казахстана,
советская ядерная профамма в Семипааатинске и другие последствия
индустриализации и коллективизации сельского хозяйства привели
к обострению экологической ситуации, а экологическое антиядер­
ное движение приняло политический характер. В этих условиях
Н.Назарбаев остановился на тонкой и гибкой стратегии, имевшей
целью взять под свой полный контроль функции советского госу181
Лаумулші Л/. Т.
Центральная Азия шзарубежной политологии и мировой геопаіитике
дарства. Он взял на вооружение лозунги умеренных националистов,
требовавших экономического суверенитета. Он официально пот­
ребовал, чтобы центр передал принятие экономических решений и
право распоряжаться произведенной продукцией республикам. Это
требование получило поддержку всех слоев казахстанского общества.
Опираясь на широкую народную поддержку, казахстанский лидер
предложил после отказа М.Горбачева от авантюрной профаммы «500
дней» свою собственную радикальную программу реформ.
Как отмечал сам Н. Назарбаев, «эта программа была левой по своей
экономическому содержанию, но центристской - по политическо\гу».
Характеризуя его режим правления, который только начал складывать­
ся, лондонские эксперты считали его скорее авторитарным, близким к
сингапурской модели или южнокорейской до 1987 п, чем следующим
западной либеральной традиции. Они подчеркивали, что этот режим
отражал сложные этнические и экономические условия в Казахстане,
в котором только жесткая властная вертикаль могла удержать значи­
тельное славянское население от соблазна сецессии.
Двойственной была роль Назарбаева между соперничеством
Горбачева и Ельцина. С одной стороны, казахстанский лидер был
солидарен с Ельциным в борьбе за больший экономический сувере­
нитет республик в противовес центру; но с другой, он поддерживал
Горбачева в его попытках сохранить единый союз. Более того, Назар­
баев открыто выступил против Ельцина сразу же после августовского
путча в связи с заявлением последнего о возможности пересмотра
границ между Россией и республиками. Позднее он осудил создание
содружества исключительно тремя славянскими республиками. По­
литическое влияние Назарбаева сделали его наиболее авторитетным
представителем центральноазиатских государств, который представ­
лял их интересы как вовне, так и в отношениях между собой. Но даже
его авторитет не мог успокоить пессимизм славянского населения,
составляющего в регионе костяк технократической элиты, который
стал особенно силен после пофомов в Фергане и Душанбе.
Период с июня 1990 г по август 1991 г центральноазиатские
республики использовали, чтобы укрепить внутрирегиональные
отношения и выйти на мировую арену. Лидеры республик региона
постарались наладить политическое и экономическое взаимодеис182
Часть //.
Международные отногпения и геополитика второй половины ХХ-начала X V / вв.
твие с целью подготовки регионального общего рынка. Однако
было рано говорить, подчеркивают авторы, о создании единого
«Туркестана» ввиду определенного соперничества и определенной
доли опасений более мелких республик в отношении более крупных.
Никто не был готов жертвовать политической и экономической
независимостью ради централизованного регионального контроля.
Основные надежды и устремления лидеры эти республик связывали
с внешним миром. Как отмечают авторы, большое впечатление на
казахстанского президента произвели во время визита в Южную
Корею в }юябре 1990 г трудовая этика корейцев и их быстрый эко­
номический рост. Другой привлекательной моделью для молодых
государств Центральной Азии стала турецкая, прежде всего ее
светский характер и прозападная ориентация. Особенно активным
проповедником «турецкого (или тюркского?- М.Л.) пути» был, как
считали авторы, узбекский президент.
Однако ни создание центральноазиатского рынка, ни вхождение
государств региона в такие региональные союзы как ОЭС не могли
заменить на ближайшие годы важность их традиционных связей с
Россией и другими пост-советскими республиками. Во внешней
политике новых государств Центральной Азии особое место заняла
афганская проблема. Под нажимом Ахмад Шах Масуда Душанбе был
вынужден отказаться от прямой поддержки режима Наджибуллы.
Другой внешнеполитической проблемой для центральноазиатских
дебютантов была озабоченность некоторых соседей - Китая и Ирана
в отношении роста национализма среди своего тюркского населения.
Политика Турции была в достаточной мере осторожной. С одной
стороны, Анкара была настроена решительно в отношении важности
возрождения пан-тюркистских настроении; но с другой, турецкие
лидеры отчетливо осознавали, что это может привести к дестаби­
лизации положения как внутри самих новых тюркских государств,
так и к ухудшению их международного положения.
Вашингтон проявил серьезггую озабоченность возможным усиле­
нием влияния в Центральной Азии соседних держав. Госсекретарь
США Дж.Бейкер ясно дал понять лидерам региона, что Америка рекомендует им следовать турецкой модели, сопротивляться иранскому
проникновению и попыткам создать конфедерацию мусульманских
183
Л а ү м у л и и М .Т .
Центральная Азия в іарубежнои паішпо.іогии и мировой геополитике
государств. Саудовская Аравия и Египет проявили озабоченность
традиции в регионе
_________
__
_____
АХ
я
V
строительст
заявил о намерении распространить свое влияние на родственный
и персоязычный Таджикистан, в то время как культурная экспансия
Турции была нацелена на Узбекистан, Туркменистан и Киргизстан.
В новом издании «Большой игры» (Great Game) не обошлось и без
участия Пакистана. Авторы считают, что Исламабад инструментом
своего влияния в регионе сделал Организацию Экономического
Сотрудничества. Однако пределы его реального влияния ограничи­
вались Афганистаном. Индия в свою очередь была заинтересована
оградить регион от чрезмерного влияния своего соперника.
Делая прогнозы будущего развития центральноазиатских го­
сударств в 1992 г, авторы обратили внимание, что программы их
политического и экономического развития носят иаііиоисільиыи^ но
не H0 ijU0 HajjucfT}U4 ecKWi характер. Попытки следовать националис­
тическим лозунгам в русле создания национальных государств, что
являлось безусловно исторической задачей их лидеров, стали бы
дестабилизирующим фактором. Однако опасения, что регион может
пережить «ливанизацию» или инспирированную Ираном исламскую
революцию, были в это время на Западе еще очень сильны. Авторы
писали: «Следуя примеру Назарбаева, лидеры новых центральноази­
атских государств инициировали экономические реформы, согласи­
лись с требованиями своего населения об этническом, культурном и
религиозном самовыражении и были достаточно осторожны, чтобы
не позволить перерасти этим требованиям в этнический или религиоз­
ный шовинизм»*. Но авторы подчеркивают, что будущее Центральной
Азии оставалось еще в большой мере непредсказуемо и тревожно.
Старомодный национализм
Западе эйфория
войны и питавшиеся ею иллюзии о новом гармоничном мировом по­
рядке быстро рассеялись. Пробуждение было ужасным. Исчезновение
тоталитарных режимов вызвало к жизни взрыв пещерного нацио* Strategic Survey. 1991-1992. - London: IISS, 1992, p. 160.
184
Часть //.
Чеж дународнш отношения и геополитпка лторой половины ХХ-нача.іа X X I лв.
нализма со всеми возможными ужасиыми проявлениями геноцида,
ксенофобии и войн на взаимное истребление. Авторы «Стратеги­
ческого обозрения» деликатно назвали эти процессы «старомодным
национализмом». Национализм был присущ не только молодым
нациям, получившим в результате распада тоталитарных диктатур
возможность для национального самоопределения, но и некоторым
восточноевропейским и даже западноевропейским нациям.
О фомное пространство от границ Европейского Союза до Тихого
океана переживало лихорадку национализма. Чехи и словаки хотели
отделиться друг от друга, трансильванцы от Румынии, словенцы и
хорваты от Югославии, боснийцы от сербов и хорватов, русские от
Молдавии, осетины и абхазы от Грузии, армяне от Азербайджана,
чеченцы от России, палестинцы от Израиля, к'урды от Турции, уйгу­
ры от Китая, сикхи и кашмирцы от Индии, синдхцы от Пакистана, в
Таджикистане вспыхнула гражданская война на региональном уровне
и в Афганистане она продолжалась по принципу «все против всех».
Международное право было поставлено в т>тіик; было абсолютно
неясно, до какой степени распространяются права нации на само­
определение. Статья 1 Международной конвенции по гражданским
и политическим правам, принятой в 1966 г в эпоху расцвета анти­
колониализма и одобренная 110 государствами-членами ООН, ясно
говорила, что «все народы имеют право на самоопределение». На
основе этого права народы могли сами выбирать свой политический
статус, с тем, чтобы «обеспечить себе экономическое, социальное
и культурное развитие»’.
Однако соблюдение этого принципа могло бы быть доведено до
абсурда, что и происходило на примере карликовых образований на
Кавказе. Международное сообщество не признало независимости ни
Приднестровской республики, ни Абхазии, ни Нагорного Карабаха.
Позднее то же самое повторилось с Чечней. Распад коммунистичес­
ких государств поставил перед международным правом еще одну
задачу - вопрос о правопреемственности. Если в отношении СССР
Запад очень быстро согласился, что его преемником будет Россия,
то Сербии, которая вместе Черногорией создала Федеративную
Республику Югославию, в этом праве было отказано.
• Strategic Survey. 1992-1993. - London: IISS. 1993, p.25.
185
Лаүмулии М. Т.
Центральная Азия в зарубежной политологии и мировой геополитике
ш
»
зрывоопасное распространение конфликтов в 1990-х гг. вновь
поставило перед мировым сообществом вопрос об эффективности
миротворческих операций. Учитывая низкую результативность
миротворчества в прежней форме перед лицом усиливающихся конфликтов. Совет Безопасности ООН поставил пепел ее Генепальным
планете
доклад
повестка дня», основная идея которого сводилась к изменению страпревенти
факти
признанием неуспеха прежних миротворческих миссий в Боснии,
Анголе и Камбодже. Новая стратегия делала \п о р на создание т.н.
сил по укреплению мира, т.е. выводила на первый план вместо
дипломатических мер военно-политические. Как стало ясно в
стратегия получила
Боснии и
Герцеговине и была подкреплена всей мощью и авторитетом НАТО
и США, без которых достижение Дейтоновских соглашений стало
бы невозможным.
Изменение мирового порядка совпало с внутриполитическими
изменениями
А
Х
ли за новую администрацию Демократической партии во главе с
У.Клинтоном. Новая администрация должна была в первую очередь
сосредоточиться на решении внутренних проблем страны. Однако
во внешней политике Клинтон с первых дней определил цели, ко­
торые следует достичь Америке. К этим задачам он отнес усиление
международных экономических позиций США, поддержку демокра­
тии и прав человека, помощь бывшему врагу (в ходе Ванкуверской
встречи с Б.Ельциным России была обещана помощь в 1,6 млрд.
долл.), усиление контроля за вооружениями, сокращение расходов
на оборону и реструктуризация военного бюджета. Авторы «Обоз­
рения» опасались в начале правления администрации Клинтона,
что она сосредоточится исключительно на внутренних проблемах
в ущерб безопасности и стратегическим вопросам. Однако, как
показало будущее, этого не произошло.
Ситуацию в России в 1993 г. авторы характеризовали как экс­
тремальную. К тяжелому экономическому положению прибавился
О
186
Часть //.
Междунароііные отношения и геополитика «торой по.ювины ХХ-нача.іа X X I ля.
W
затяжной внутриполитическии
стояния президента и Верховного Совета. В октябре 1993 г. он
вылился в открытое вооруженное противостояние. Чрезвычайно
запутаны отношения
уже эткрыто стучались в дверь. Таким
образом, Россия разрывалась между политическим антагонизмом
и региональным сепаратизмом. В отношении внешнеполитичес­
кого курса политическая элита России разделилась на два лагеря
- «атлантистов» (сторонников прозападной ориентации) и «пост­
империалистов» (сторонников возрождения военно-политического
и имперского могущества России). Последние даже выработали
нечто вроде российской «доктрины Монро», объявив территорию
бывшего Советского Союза зоной особых интересов России. Ти­
пичным представителем первого лагеря был министр иностранных
дел Козырев, второго - министр обороны Грачев. Ельцин по очереди
озвучивал идеи того или иного лагеря, будоража своих западных
партнеров или членов СНГ.
Но настоящей опасностью было продолжающееся экономическое
падение. Инфляция оценивалась экспертами ЕБРР в 1450% (в ав­
густе 1992 г. доллар стоил 162 рубля, в марте 1993 г - 649). Падение
промышленного производства составило 24%, по всем показателям
страна была отброшена к началу 1960-х гг. Нарастала политическая
поляризация общества. Развитие событий в России лондонские экс­
перты охарактеризовали кратко: на перегонки к столкновению.
В Центральной Азии, к которой авторы «Обозрения» 1993 года
отнесли и Афганистан, завершилось многолетнее противоборство
между фундаментализмом и коммунизмом. На смену им пришел
национализм. 25 апреля 1992 г. муджахеддины заняли Кабул; с
этого момента фундаменталисты начинают входить в коалиции с
бывшими коммунистами на этнической основе, ярким примером
чего служил союз между Дустумом и Масудом, лидерами узбекской
и таджикской группировок. После поражения кабульского режима
роли внешних игроков изменились: США потеряли всякий интерес
к этой стране; Россия была озабочена судьбой военнопленных и
стабильностью в бывших советских республиках Средней Азии. На
авансцену вышли Пакистан, Иран, Саудовская Аравия и Узбекистан.
187
Лаумулии М. Т.
Цеитриинная А tun в шрубежмой политологии и мировой геополитике
Саудовская Аравия была озабочена в первую очередь тем, чтобы
поддерживал
Иран, исходя
поддержи
Дустума
Однако с весны 1992 г. новым источником нестабильности стал
Таджикистан. Как считают авторы, во второй половине 1992 г. в
этой республике разыгралась настоящая и полномасштабная ф а ж данская война между сторонниками ходжентско-кулябского клана,
олицетворявшегося старым коммунистическим режимом во главе с
Р.Набиевым, и исламско-демократическои оппозициеи, опиравшейся
на Гарм и Горный Бадахшан. В результате трагедии, происходившей
в течение летних и весенних месяцев 1992 г. погибло, по оценкам
МИСИ, от 40 до 60 тыс. чел.; 600 тыс. стали беженцами; было раз­
рушено 150 тыс. домов. В ноябре 1992 г президентом Таджикиста­
на был избран И.Рахмонов, представитель кулябцев, одержавших
победу в гражданской войне. Как считают авторы, этой победы
не было бы без поддержки со стороны Узбекистана и российской
201 -й мотострелковой дивизии, которая в буквальном смысле спасла
старый режим в наиболее критические минуты его существования.
В дальнейшем эта дивизия стала основой для миротворческих сил
в Таджикистане и одновременно военным гарантом политической
безопасности режима Рахмонова.
Со времени гражданской войны в Таджикистане безопасность
этой республики и всего центральноазиатского региона, как считают
авторы, уже нельзя было рассматривать без отрыва от афганской
проблемы. События в Таджикистане продемонстрировали, насколь­
ко хрупкой является безопасность в регионе. В «Стратегическом
обозрении» отмечается, что ключевым фактором в регионе с этого
момента следует рассматривать узбекский национализм. Открытое
противоборство между узбеками и таджиками в бывшей Советской
Средней Азии резко контрастировало с их солидарностью в Афга­
нистане против пуштунов. Однако авторы предупреждали, что эта
ситуация может быстро измениться. С геостратегической точки
зрения, исчезновение СССР парадоксальным образом повлияло на
историческую судьбу Афганистана: отпала геополитическая необ­
188
Часть //.
.Чеждународнш отношения и геополитика лторой по.юлины ХХ-начала X V / лл.
ходимость в нем как в буферном государстве. Это изменение самым
роковым образом повлияло на его дальнейшее развитие, дестабили­
зировало его и усилило центробежные силы. Такой ход событий мог
бы измениться только в случае вмешательства какого-либо нового
мощного внешнего партнера. Дальнейшее развитие ситуации в Аф­
ганистане показало, что прогноз лондонских экспертов был верен;
покровительствуемому со стороны Пакистана движению Талибан
удалось в 1995-97 гг. объединить под главенством пуштунов почти
всю страну за исключением этнических анклавов таджиков во главе
с Масудом и узбеков во главе с Дустумом.
Исламинтерн
В 1994 г. лондонские эксперты вводят новый политический
жаргонизм - «исламинтерн» по аналогии с существовавшей некогда
под руководством Москвы всемирной организации (Коминтерн),
преследовавшей глооальные цели и действовавшей в рамках четко
организованной и контролировавшейся стратегии. Естественно, что
авторы употребили этот термин весьма условно. Искать аналогии
между Коминтерном и т.н. исламским фундаментализмом можно
было только с точки зрения той опасности, который последний
может представлять для безопасности Запада. С политической,
социальной, культурно-религиознои и экономической точек зрения
исламский мир представляет собой настолько многоплановый и
разнообразный мир, что модный термин «исламский фундамента­
лизм» является не более чем попыткой одной дефиницией охватить
различные и многообразные процессы.
Историческим прототипом современного исламского фундамен­
тализма была созданная в 1928 г в Египте организация Братьев-мусульман. С тех пор мусульманские движения в различных странах
приняли разнообразные и зачастую политически противоположные
формы: от крайне радикальных (Ливан, Египет) до вполне уме­
ренных (Тунис), от официальных (Иран, Саудовская Аравия) до
подпольных (Алжир). В разное время ислам в зависимости от конкретнои социально-политическои ситуации замешивался на других
идеологиях; в 1940-50-е гг. это был арабский национализм; в 1960ЧУ
189
Лаумулии М. Т.
Центральном А ш я в зарубежной политологии и мировой геополитике
70-е гг. - социализм. В конце 1970-х и в 1980-е гг. появился феномен
исламской революции в Иране, оказавший мощное воздействие
на международные отношения. И наконец, талибы в Афганистане
показали всему миру, что ислам может принять формы, которых не
было даже в средневековье.
Не секрет, что различные радикальные исламские движения и
группировки поддерживаются за счет внешних доноров. С 1979 гг.
началось открытое соперничество за лидерство в мусульманском
мире между Саудовской Аравией и Ираном. Эр-Рийад традиционно
поддерживал миссионерскую деятельность, строительство мечетей,
различные медицинские, социальные, финансовые и эконо.мические
программы. Исключением были афганские му;іжахеддины, которым
Саудовская Аравия оказывала существенную помощь в военных це­
лях. Иран с первых дней существования исламской республики взял
курс на распространение идеи исламской революции посредством
прямой под держки и руководства экстремистскими группировками,
в первую очередь на Ближнем Востоке, самые известные среди
которых Хезболлах и Хамас. Именно такая деятельность Ирана, а
также активность других, несвязанных с Тегераном групп, осущест­
вляющих террористическую деятельность целенаправленно против
западных представителей и объектов, способствовала появлению
мифологизированных представлений об «исламском фундамента­
лизме», «Исламинтерне» как о новом вызове Западу после комму­
низма. Тем не менее, боевики, сражавшиеся под знаменами джихада
в Афганистане, стали в 1990-е гг. частью военно-политической игры
на Ближнем Востоке, на Балканах и Кавказе.
Д ем онизации ислам истов во многом способствовали сами
правящ ие элиты во м ногих странах ислам а, считаю т авторы
«Стратегического обозрения»*. Это было связано, как правило,
с нежеланием правящих классов идти на политические уступки
и тем более расставаться с властью, проводить своевременные
социально-экономические реформы и т.д. В результате «демоны»
насилия действительно выпускаются из бутылки, как это произошло
в Алжире. Другие «демоны» терроризма сознательно готовились
самим Западом для борьбы со своим геополитическим противни­
* Strategic Survey. 1993-1994. - London; IISS, 1994, pp. 16-24.
190
Чаіть //.
Междуиародиме отношения и геополитика timopoii половины ХХ-~начаіа АЛ7 яй.
ком - Советским Союзом. Для того, чтобы загнать джина обратно.
Соединенным Штатам пришлось прибегнуть в 1998 г к ракетным
ударам, а в 2001 г - к прямому вторжению.
Глава 3. Однополярный мир?
В тени последней супердержавы
В первой половине 1990-х гг. сформировался современный
миропорядок, в котором Соединенные Штаты видят себя в роли
единственной и вероятно - последней супердержавы. С целью
упрочить свой статус и обеспечить американское военно-поли­
тическое превосходство в мире США последовательно проводят
политику, направленную на создание сбалансированной системы,
которою можно было бы контролировать и которой можно было
манипулировать с точки зрения защиты «американских жизненно
важных интересов».
Большое место до 1995 г. в этой политике занимала денукле­
аризация пост-советских государств, т.е. вывод с их территорий
ядерного оружия бывшего СССР. В Казахстане этот процесс за­
вершился в апреле 1995 г. Одновременно Вашингтон настойчиво
вел свои дела с Россией в области дальнейшего сокрашения стра­
тегических вооружений (СНВ-2 и СНВ-3). Приоритетом внешней
политики США являются полное запрещение всех видов ядерных
испытаний и создание зоны, свободной от ядерного оружия в Цен­
тральной Азии. Большое внимание США уделяли также контролю
за расщепляющимися материалами, в рамках чего в Казахстане
была проведена в конце 1994 г операция «Сапфир» по вывозу из
республики нескольких сот килограммов обогащенного урана, год­
ного, как отмечали авторы «Обозрения», для производства двадцати
пяти ядерных зарядов.
В 1994-95 гг. США столкнулись с новой российской внешнеполи­
тической доктриной «Ближнего зарубежья», т.е. попыткой Москвы
удержать под своим контролем территории бывшего Советского Со­
юза. Американским ответом на этот вызов стала усиленная помощь
новым независимым государствам по укреплению их суверенитета
191
Лаумулмн Л/. Т.
Центральная Азия л зарубежной паіито.іогыи и мироеой геопаіитике
И большей вовлеченности в систему международных отношений. В
другим
США в качестве своих «ctv_............. .
г.^..иль^ивш1и
Украину в Восточной Европе и Узбекистан в Центральной Азии до
тех пор, пока процесс дезинтеграции бывшего СССР стал необрати­
мым. Этой политике способствовала небывалое ослабление России.
Крайне неудачная война в Чечне в 1994-96 гг еще более обнажила
военно-политическую слабость Москвы. Кризис 1998 г подвел
страну к порогу экономического краха. Таким образом, в течение
1990-х гг. США ставили и осуществляли свои стратегические цели
на пост-советском пространстве практически беспрепятственно.
С 1994 г на повестку дня стал вопрос о расщирении НАТО на
восток. Это болезненно воспринятое Москвой решение еще бо­
лее ухудшило бы стратегическое положение России, если бы она
попыталась вновь играть роль великой державы. В апреле 1999 г.
Польша, Чехия и Венгрия станут новыми и полноправными участ­
никами атлантического альянса, что означает приближение ведомого
Соединенными Штатами блока непосредственно к границам быв­
шего Советского Союза. Однако влияние НАТО распространяется
по другим канааам, в частности в рамках предложенной Западом
инициативы «Партнерство во имя мира», активным участником
которой является и Республика Казахстан.
Помимо НАТО развивался процесс расширения Европейского
Союза. Введение единой европейской валюты в 1999 г и включение
в состав ЕС центрально-европейских государств могло означать
возникновение в мире новой геополитической реальности - объ­
единенной Европы, что могло в перспективе серьезно изменить
стратегический баланс на планете. В отличие от США и НАТО, ЕС
приветствовали распространение европейских институтов на вос­
ток; укрепление роли ОБСЕ как системы безопасности для Европы и
азиатской части СНГ, создание единой европейской энергетической
системы до Урала и Каспийского моря, постепеінюе іюдключение
СНГ к различным европейским институтам.
Большое значение для безопасности Центральной Азии имело
после исчезновения прежней изолированности процессы, проис­
ходящие в соседних регионах. У точой
192
Часть II.
Международные отношения и геополитика второй половины ХХ-наиала X X I вв.
стало продвижение талибов непосредственно к границам Централь­
ной Азии в 1996-97 гг Это и другие события еще раз напомнили
о двойственной геополитической природе центральноазиатского
региона, его зависимости как от западного мира, так и исламского.
Демонстрация своих ядерных возможностей и испытание ядерного
оружия Индией и Пакистаном в мае-июне 1998 г не прибавило
стабильности геополитическому положению региона. Кроме того,
для Центральной Азии уже были не безразличны с точки зрения
безопасности процессы, происходящие в соседнем Китае.
Большое место в геополитическом раскладе после распада СССР
занимала каспийская проблематика. По аналогии с прошлым веком
борьбу за контроль над нефтяными ресурсами Каспийского моря
назвали «Большой игрой». Лидирующую роль в этой игре сыграли
безусловно Соединенные Штаты, которые сумели в первые годы
добиться своих политических целей; максимального отстранения
России от решения каспийской проблемы, изоляции Ирана, навязы­
вания своего проекта маршрута транспортировки нефти. Очевидно,
что при этом Вашингтон руководствовался не экономическими, а
исключительно геополитическими соображениями, что вызывало
сопротивление не только прикаспииских государств, но и амери­
канских нефтяных компаний. Однако азиатский финансовый кризис
и снижение цен на нефть в 1997-99 гг. снизили прежнюю остроту
борьбы за Каспий. В этой связи авторов «Стратегического обоз­
рения» упрекали в том, что они в свое время давали завышенные
оценки нефтегазовых ресурсов Каспийского моря.
Геополитическая роль и военно-политическая безопасность
Казахстана в этот период еще не были до конца определены. Пов­
сюду в странах-наследниках Советского Союза шел с различіюй
скоростью процесс создания национальных государств (nation
state), и Казахстан не являлся исключением. Каждое из этих госу­
дарств неизбежно формировало свои собствеіпіые национальные
интересы, внешнеполитическую стратегию и преследует свои
цели, В этой связи перспектива воссоздания на месте СССР нового
наднационального образования в виде конфедерации, федерации
или союза становилась все более призрачной. Казахстан связывал
свое будуиіее с центральноазиатским регионом, учитывая интересы
193
Лаумулии М. Т.
Ценшрачьная Азия в шрубежнпи паіит ологин и мировой геополитике
своих влиятельных соседей России и Китая, активно сотрудничал
подде
рживал партнерские отношения с Западом.
С военной точки зрения Казахстан и его вооруженные силы по
оценкам экспертов МИСИ для стран среднего уровня выглядели
внушительно*. Однако в сравнении с такими соседями как Россия
и Китай самостоятельное военное значение Казахстана не играло
существенной роли. В этом контексте единственной военной гаран­
тией безопасности Казахстана выступал Договор о коллективной
безопасности от 15 мая 1992 г., который западными экспертами
рассматривался как попытка России обеспечить свой военно-по­
литический контроль на пост-советском пространстве. С учетом
политики Украины
конфликта и
'. фактически
договора представлялась весьма проблематичной.
Основным содержанием «Стратегического обозрения» за все
время его издания являлось изучение вызовов и угроз страте­
гической безопасности Запада. В качестве главного источника
идентиф
Ш татами
западный альянс стал силен как никогда за всю свою историю,
и как никто в истории до этого. Тем не менее, парадокс истории
состоит в том, что ослабленная Россия с ее ядерно-стратегическим потенциалом была еще способна непосредственно угрожать
военной мощ и Запада и сам ом у его сущ ествованию . В этом
контексте были объяснимы усилия Запада по изоляции России с
военно-политической точки зрения, расширение НАТО на восток
и другие меры, препятствую щ ие восстановлению ее военно-по­
литического контроля в СНГ.
Лля безопасности Центральной Азии решающую роль играло
социально
эфф
вну
прогнозируемых соседей - вокруг региона.
‘ The Military Balance. 1996-1997. - London: IISS, 1996, p p .161-162.
194
Ч астһ
и .
Междуиародиме отношения и геополитика лторой по.ювинм ХХ~начала XKJ вв.
СНГ в поисках коллективной безопасности
Договор о коллективной безопасности был подписан 15 мая
1992 г. в Ташкенте шестью пост-советскими республиками - Ар­
менией, Казахстаном, Кыргызстаном, Россией, Таджикистаном
и Узбекистаном. Позднее, в 1993 г к договору присоединились
Азербайджан, Грузия и Беларусь В 1999 г. Узбекистан, Грузия и
Азербайджан не пролонгировали договор, то есть фактически
покинули ДКБ. Договор о коллективной безопасности, который
часто еще называли Ташкентским договором, что стало неакту­
альным после выхода Узбекистана, был ратифицирован всеми
участниками только 20 апреля 1994 г., а срок его действия рас­
считан только на 5 лет. В апреле 1999 г. лидеры шести государств
продлили его в Москве.
Главной несущей конструкцией ДКБ является статья 4, согласно
которой агрессия против одной из сторон договора будет рассмат­
риваться всеми участниками как агрессия против всех участников
соглашения. Другой важной составляющей ДКБ является обяза­
тельство, зафиксированное в статье 1, накладывающее запрет на
вступление в другие военные союзы и группировки. В тоже время
для
также
дународному праву и уставу ООН. Статья 10 оставляла открытой
возможность для присоединения к договору других государств
(подразумевались в первую очередь страны СНГ). Таким образом,
с момента своего появления ДКБ нес на себе явственный отпечаток
той международной ситуации, в которой он создавался: ощущение
утраты безопасности после ликввдации СССР, чрезмерные надежды
на международное право и раскол среди пост-советских государств:
первоначально договор подписала только треть из 15 бывших
советских республик; позднее ДКБ объединил лишь половину из
участников СНГ.
Через несколько месяцев после распада СССР наследники во­
енной супердержавы стали понимать, что вместе с империей они
утратили и ее военную мощь, обеспечивавшую стопроцентную
безопасность в эпоху холодной войны. Весной следующего года уже
195
Лаумулии Л/. Т.
Центртьнам Азия в шрубежной па штодогии и
A
t u
p
o
e
o
u
геополитике
страны
собственных вооруженных сил, в первую очередь Россия, которая
еще некоторое время по инерции рассматривалась как наследница
woiiiH и. следовательно, как гаоант безопасности
настро
ения в Казахстане.
С точки зрения силы геополитического масштаба ДКБ, хотя и
претендовал выступить в качестве таковой, что ооеспечивалось учас­
тием ядерной державы - России, имел ряд существенных изъянов;
отсутствовала Украина, представлявщая собой один из крупнейших
военно-индустриальных центров Советского Сою за и распола­
гавшая собственной ракетной и авиационной инфраструктурой; к
договору не сразу присоединились имевшие важное стратегическое
Азербайджан
Прибалтике
курс
Запад резко ухудшили геополитическое положение евразийских
участием
ДКБ таких важных с точки зрения стратегического расположения
республик как Беларусь и Казахстан.
В первой половине 1990-х годов угрозы безопасности пост­
советским государствам не ощ ущ ались в полной мере, так как
шел процесс снижения ядерной угрозы , активно развивались
отнош ения со странами НАТО, Е вропейским Сою зом, ОБСЕ,
улучшились отношения с КНР. Страны Центральной Азии актив­
но наращивали сотрудничество с азиатскими и мусульманскими
соседями и выступали с инициативами в области безопасности,
в частности - по созданию азиатской си стем ы безоп асн ости
(СВМДА). Единственное, что внушало тревогу в то время, были
локальные и региональные конфликты на периферии бывшего
Союза (Таджикистан, Кавказ, Приднестровье), резкое ухудшение
экономического положения во всех новых независимых государс­
твах (ННГ) и, как следствие, повсеместное падение жизненного
уровня населения, обострение межнациональных отношений. В
этих условиях ДКБ практически не проявил себя как организация,
способная проводить миротворческие операции, осущ ествлять
196
Часть //.
Международные отношения и геополитика второй по.юшиньі ХХ-наиа.га XXJ вв.
превентивную политику и ликвидировать конфликты. В Абхазию
были введены российские миротворцы, но они имели мандат СНГ.
В Приднестровье присутствие российской армии с правовой точки
зрения вообще было малопонятным.
С середины 1990-х гг. геополитическая ситуация вокруг учас­
тников ДКБ и в целом стран СНГ начала ухудшаться, а уровень
безопасности - катастрофически падать. НАТО приблизило свои
границы непосредственно к рубежам СНГ. Крайне неспокойно
было на Кавказе: с конца 1994 г Россия была вынуждена вступить
в войну против сепаратистов в Чечне, в 1999 г. угроза исламского
радикализма уже затронула Дагестан, началась вторая война в
Чечне. С победой талибов в 1996 г. и особенно их всенным вы­
движением к границам СНГ в 1998 г. положение Центральной
Азии стало принимать критические формы. Распространение
терроризма, наркотиков, неконтролируемой миграции, подрывной
литературы приняло в конце 1990-х гг. форму эпидемии. Баткенские события 1999 г., повторившиеся и в 2000 г, когда вооруженные
группировки исламистов сумели беспрепятственно вторгнуться
через Таджикистан на территории Кыргызстана и Узбекистана,
показали, что в Центральной Азии практически отсутствует эф­
фективная система безопасности. Положение еще более ухудши­
лось, когда Узбекистан отказался пролонгировать ДКБ в 1999 г.,
то есть вышел из договора. С этого времени Ташкент стремился
обеспечивать свою безопасность собственными силами (поддержка
Дустума в Северном Афганистане) или на двусторонней основе
(российско-узбекские соглашения). Как представляется, главной
причиной решения И.Каримова, пережившего незадолго до этого
драматическое покушение в феврале 1999 г., выйти из ДКБ, было
недовольство политикой руководства Таджикистана, неспособного
контролировать ситуацию в своей стране, и даже более того, по
словам узбекского лидера, поощрявшего и покрывавшего ислам­
ских боевиков.
Однако следует отметить, что помимо нарастания угрозы
безопасности с 1996 г. имел место и другой процесс, связанный
со снижением военного противостояния на восточных рубежах
СНГ и развитием мер доверия на границах участников ДКБ с
197
Лаүмулии М. Т.
Ценшратьнал Азия в шрубежноіі политологии и мировой геот пит ике
Китаем. Этот процесс известен как Ш анхайский. Так называемая
«Ш анхайская пятерка» в составе Казахстана, Китая, К ы р гы з­
стана, Таджикистана и России с присоединением Узбекистана
превратилась в прошлом году в «ш естерку», а организация стала
официально называться Шанхайской Организацией Сотрудничес­
тва (Ш ОС). Этот процесс сопровождался наращ иванием военно­
торгового и военно-политического (концепция многополярного
мира) сотрудничества между М осквой и Пекином и постепенно
захваты вал ц ен тральн оази атски е государства. На фоне роста
угрозы безопасности в Ц ентральной Азии со стороны рели ги ­
озного терроризма из А фганистана было отчетливо заметно и
беспокойство П екина, поскольку Китай не мог игнорировать
угрозу своим западным провинциям.
Другой проблемой, ставшей перед участниками ДКБ в этот
период, была тенденция к формированию нового, противостоя­
щего ему блока в рамках СНГ - так называемого ГУУАМ (Грузия,
Украина, Узбекистан, А зербайдж ан, Молдова). Эта тенденция
активно поощрялась Западом. На горизонте в качестве отдален­
ной перспективы возникла реальная угроза возникновения на
территории бывшего Союза из прежних «братских» республик
двух противостоящих друг другу военно-политических блоков
- ДКБ и ГУУАМ. Более того, некоторые участники ГУУАМ стали
открыто заявлять о своем намерении предоставить военные базы
силам НАТО и даже самим вступить в Северо-А тлантический
Югославии
8ЫМ фактом
т.н.
концепцией гуманитарной интервенции. Этот новый термин меж ­
дународных отношений расшифровывался следующим образом:
Запад самовольно брал на себя право проводить «гуманитарные
интервенции» против тех государств, где, по его мнению, имели
место нарушения прав человека и национальных меньшинств,
возникала угроза геноцида, отсутствовала демократия и т.д. Новая
доктрина была явно направлена против ряда бывших соцстран
и пост-советских республик, а также Китая, которые являются
основными объектами нападок Запада по вопросу о нарушении
прав человека и демократии.
198
Члі ть //.
Чеж /^уиармЫые от ш ш іения и ^eona.iumu»ia шторі>й тг юштмы Х \~ н а ч л .іа Х \ 1 шш.
Расправа над Югославией
Продолжавшаяся 78 дней воздушная война НАТО против Сер­
бии в 1999 г. закончилась явной победой Северо-Аглангическою
альянса, но в то же время воина сделала очевидным диспаритет
возможностей членов НАТО, который может серьезно повлиять на
эффективность его сил в будущем.*
Во время войны в Косово самолеты НАТО совершили более 38
тыс, вылетов против целей в Сербии, в том числе 10 424 удара по
23 600 складам вооружения и военной техники. Хотя в операшіи
участвовали все страны НАТО, США играли доминирующую роль.
Штаты оплатили 80% затрат на воздушную кампанию и разверты­
вание сил поддержки. Участвовали ВМС девяти с ф ан , но США
предоставили основную часть авианосцев, самолетов и крылатых
ракет. 650 из 927 самолетов были американскими, они доставили
более 80% всех вооружений, выполнили 52% всех ударов и около
70% акций поддержки. Только США предоставили стратегические
бомбардировщики. Две дюжины бомбардировщиков Б-52, Б-1 и Б-2
сделали всего 320 вылетов, но сбросили они примерно половину
бомб и ракет в ходе этой войны.
Война также обнажила трудности, связанные с ведением военных
действий в рамках коалиции. В ходе кампании НАТО применила
громоздкую систему командования и контроля. Поэтому зачастую
требовалось немало времени, чтобы получить одобрение на на­
несение удара. Не всегда эффективным было согласование целей
между основными странами. К тому же НАТО в действительности
не могла контролировать все средства, задействованные в операции.
Применение самолетов Ғ-П 7, В-2 и крылатых ракет «Томагавк»
США планировали и осуществляли без участия НАТО.
Европейские члены альянса столкнулись с еще более серьезными
вызовами. Как отметил генсек НАТО лорд Робертсон, им пришлось
бороться за размещение 40-тысячного контингента, который состав­
ляет лишь 2% от их суммарных ВС в 2 млн. человек. Эти армии
все еще во многом выглядят как в годы холодной войны, когда их
главным предназначением была защита Западной Европы от ВС
* Strategic Survey. 1998-1999. - London: IISS, 1999
199
Лаумулии М. Т.
Ііеит раіьная А іи я в зарубежной по:ттологиы и мировой геополитике
Варшавского договора. Многим недоставало мобильности, необхобыстрого
поддержки
Различия возможностей проявились наиболее ярко в новейших
ооластях
оружие
манды и контроля, разведки и т.д. Еще до Косово военные аналитики
по обеим сторонам Атлантики высказывали озабоченность, что пла­
ны США по внедрению информационных технологий в ВС обгонят
усилия других членов НАТО. Их страхи подтвердились: во время
войны союзникам США недоставало необходимого оборудования
для сбора детальной информации, точных ударов и поддержания
сил. Отставание сохраняется, несмотря на инвестиции США в новое
поколение военных технологий. В 1999 г военные расходы евро­
пейских членов НАТО составляли около половины американских,
а их расходы на военные исследования и развитие составляют одну
четверть от уровня США. Америка тратила на закупки вооружений
47 млрд. долл., а все европейские партнеры - 28 млрд.
В ходе операции объединенных сил активно применялись средс­
тва точного наведения (PGM). Если во время войны в Персидском
заливе они составляли менее 8%, то в Косово - до 35% из 23600
тыс. бомб и пакет. ВВС США поименили намного больше т а к и х
средств, чем их европейские и канадские союзники. Например,
британские самолеты совершили более 1ООО вылетов на бомбоме­
тание, при этом три четверти снарядов были неуправляемыми. И
даже, хотя европейские самолеты иногда совершали до половины
вылетов, американцам приходилось снабжать их оружием. Только
у США и Великобритании имелись крылатые ракеты «Томагавк»,
позволявшие наносить удары по важным целям в любую погоду,
не рискуя жизнью пилотов. В ходе компании 90% пусков крылатых
ракет пришлось на долю США, они выпустили 240 «Томагавков» с
подводных лодок и кораблей и 60 - с бомбардировщиков, в то время
как Британия - 20.
Во время операции в Косово НАТО в значительной степени завивоздушной
внутри
едданных. Война также выявила потребность США
200
Часть II.
Международные отношения и геополитика второй половины ХХ-начала X X I вв.
европейских членов НАТО в закупке дополнительных электронных
средств ведения войны. В ходе кампании они в основном полагались
на электронные системы США.
События в Косово стали пробой новой доктрины Запада - т.н.
гуманитарной интервенции, которая стала важной характерной
чертой международных отношений. Право на интервенцию не
означает, что правительства будут пользоваться этим правом без
реальной необходимости. По-прежнему предпочтительным является
получение мандата СБ ООН, однако случай с Косово показал, что
в экстремальных ситуациях действия возможны без специального
мандата СБ, хотя это вызывало несогласие (со стороны России и
Китая). Косово создало важный прецедент, который утверждает в
международном праве допуск интервенции по гуманитарным сооб­
ражениям в исключительных случаях даже без санкции СБ ООН.
Военная дипломатия и военные программы
политике
После окончания холодной войны акцент
стран НАТО сместился со сдерживания и
безопасности. В результате этого смещени
военных учреждении Ьвропы в поддержке внешней политики своих
правительств и их политики в области безопасности. Активизирова­
лись прямые контакты между военными ведомствами стран НАТО
и стран Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ).
В 1996 г министр обороны США Уильям Перри ввел термин
«превентивная оборона» для характеристики программы обменов
в военной области между Россией и США. Перри считал, что после
окончания холодной войны стало возможным использовать пре­
вентивную оборону как первую линию зашиты, сдерживание как
вторую и военный конфликт как третью линию, последнее средство
на крайний случай. Новая концепция включала два измерения; 1)
предотвращение новых угроз жизненным интересам США (рас­
пространение ядерного, химического и биологического оружия)
и 2) формирование военных и оборонных учреждений по всему
миру для «распространения демократии и расширения доверия и
понимания между народами».
201
Лаүмулии М. Т.
Центратьним Азия в зарубежной пат т ологии и мировой геополитике
9
Щ
Но хотя на апрельском саммите 1999 г. в Вашингтоне НАТО
подтвердил открытость альянса для новых членов, его руководите­
ли постоянно подчеркивают, что любое решение о членстве будет
приниматься на основе конкретного подхода. Такие решения будут
зависеть не только от спосооности той или инои страны соответс­
твовать критериям НАТО, политические соображения и фактор
безопасности также будут приниматься во внимание.
Россия унаследовала советскую систему оборонного управления
и структуру ВС, и считала, что не нуждается в элементарных сове­
тах, а западные рекомендации считала оскорблением для бывшей
военной сверхдержавы. У нее также не было стимула принимать
западную систему, так как Россия не стремилась в НАТО. Важность
этого аспекта военной дипломатии была продемонстрирована во
время балканского кризиса, террористических взрывов в Москве
в сентябре 1999 г. и ликвидации последствий землетрясения в
Турции в августе 1999 г. Практически во всех странах, включая
Россию, признали важность совместных учений и участвуют в них
либо в рамках партнерства во имя мира, либо через двусторонние
программы военного сотрудничества.
П остоянны е м ногон ац и он альн ы е силы стали р еал ьн о стью
во всех частях Европы, часто при поддержке, но без прямого
участия стран альянса. Первой такой инициативой в ЦВЕ стал
созданный в марте 1999 г. корпус, куда входят Германия, Дания
и Польша, базирую ш ийся в Щ ецине. Украина и Польша сф ор­
мировали совместный батальон по поддержанию мира в 1998 г.,
а объединенный балтийский батальон Балтбат трех балтийских
государств был основан в 1999 г. В июле 1996 г. был создан ба­
тальон по поддержанию мира стран Ц ентральной Азии, а в июле
1999 г. Азербайждан решил принять участие в КФОР в составе
турецкого батальона.
Однако совместные учения не всегда способствовали стабиль­
ности. Наиболее ярким примером слабого подхода стали учения
«Сибриз-97» в рамках отношений «Украина- НАТО». Сценарий,
предложенный Украиной, вызвал резкое недовольство в Москве
и у большинства населения Крыма, повысив напряженность в от­
ношениях между Россией - Украиной и Россией - НАТО. Другая
202
Часть и.
Международные отношения и геополитика второй половины ХХ-начала XXJ вв.
проблема состояла в том, что совместные программы в области
вооружений (Ан-70) сталкивались с активным лоббированием со
стороны оборонной промышленности Европы, которая считала
эти проекты конкурентами. Сопротивление такого рода привело
к снижению заинтересованности в программах взаимодействия
между Россией и НАТО.
Общий объем мировой торговли оружием в 1998 п составил 55,8
млрд. долл., немного ниже, чем в предыдущем году (56 млрд.), одна­
ко за этой стабильностью скрывались значительные различия цифр
по регионам. Поставки в Южную Азию выросли несущественно, а в
районы Африканского континента, расположенные южнее Сахары,
они почти удвоились. Наблюдалось некоторое сокращение объемов
поставок в страны Североатлантического альянса и европейские
государства, не входящие в НАТО, а также в регионы Ближнего
Востока и Северной Африки, которые тем не менее оставались
самым крупным рынком систем вооружении.
США поставили в 1998 г. оружия и военных услуг на 26,5 млрд.
долл., американская доля на мировом рынке вооружений выросла
до 49%. Из других ведущих продавцов оружия Франция увеличила
поставки с 7,4 млрд. долл. в 1997 г до 9,8; Россия - с 2,5 млрд. долл.
до 2,8. Экспорт оружия Великобритании снизился за этот период
с 10,9 млрд. долл. до 9, Израиля - с 1,5 до 1,3 млрд. Стоимость ки­
тайского экспорта сократилась вдвое - с 1 млрд. долл. до 500 млн.
под влиянием усиливающейся конкуренции со стороны России,
Украины, Беларуси и Болгарии.
В феврале 1999 г президент США Билл Клинтон призвал уве­
личить военный бюджет на 112 млрд. долл. в период с 2000-го по
2005 г Значительная часть этих дополнительных денег должна была
пойти на модернизацию вооружений, боеготовность и непредвиден­
ные расходы, но также нужно было увеличить расходы на набор и
содержание военного персонала как для действующей армии, так
и для резерва.
Военные расходы европейских членов Североатлантического
блока с 1992 г сократились в реальных ценах на 22%, по в 1998 г.
снижение по сравнению с 1997 г. составило только 1% (с 173 млрд.
долл. до 171 млрд.).
203
Л и у м у л и и м . Т.
Центральная Азим в іарубеоісной паіит аіогии и мировой геопа іитике
Большое влияние на военное развитие России в конце 1998 г.
и в 1999 г. оказали финансовый кризис августа 1998 г., операция
НАТО на Балканах и конфликт на Северном Кавказе. Экономические
трудности тормозили военную реформу, но ВС РФ добились необхо­
димого финансирования для дополнительных учений и повышения
боеготовности в качестве ответа Российской Федерации на кампа­
нию альянса в Югославии. Общее состояние боеготовности всех сил,
за исключением ядерных, оставалось низким из-за нехватки средств
товки, содержания и закупок вооружений. Завершилось
формирование структуры ВС РФ, сос
Сухопутных войск, ВМФ, ВВС и стратегических сил. Последним
шагом явилось слияние ВВС и ПВО, завершившееся к концу 1998
г Личный состав сухопутных войск значительно сократился; с 420
до 348 тыс. человек*.
ПУТИ
Распад Варшавского блока, а затем СССР в конце 1980 - начале
90-х гг создали совершенно новую геополитическую ситуацию в
мире и новый баланс сил в Европе. С начала 1990-х гг в полити­
ческих кругах стран ЕС подходят к необходимости превращения
Евросоюза в военно-политический союз, который был бы свободен
от влияния Соединенных Штатов. На саммитах ЕС в Брюсселе
в 1994 г и в Берлине в 1996г лидеры Евросоюза подчеркивали,
что единая европейская политика в области безопасности будет
осуществляться только в рамках Н.ЛТО. Это было обусловлено
неудачным опытом участия европейских государств в урегулиро­
вании конфликтов на Балканах, когда было продемонстрировано
политическое и военію-техническое превосходство США. Но с
конца 1990-х гг набирает силу стремление европейских государств
самостоятельно обеспечивать свою безопасность и играть новую
роль на международной арене в качестве самостоятелыюго полюса
силы**.
* The Military Balance. 1999-2000. - London: IISS, 1999.
*' Pradetto A. Nationalstaat und transatnationale Organisationen in der europaeischen
Sicherheitsstrukturen/ / B eilagezum Parlament. 17.I I .2000. В 4 7 / 2000. - S. 13-21.
204
Часть и .
Международные отношения и геополитика второй половины ХХ-наиала XXJ вв.
в 1992 г. в ходе Петерсбергского саммита в Бонне было принято
принципиальное решение о формировании ЕВОП. В июне 1996 г.
НАТО принимает решение об укреплении европейской опоры аль­
янса. В июне 1999 г. на саммите ЕС в Кельне происходит важное
событие на пути к единой стратегической политике ЕС; принимается
решение о создании поста Уполномоченного Евросоюза по внешней
политике и политике в области безопасности, на который назнача­
ется бывший генсек НАТО Х.Солана. В декабре 1999 г на саммите
ЕС в Хельсинки главы государств стран ЕС принимают решение о
создании сил быстрого реагирования Европейского Союза, а в марте
2000 г создается прообраз политического и военного штаба этих
сил с местом нахождения в Брюсселе*.
20-21 ноября 2000 г в Брюсселе состоялась сессия министров
иностранных дел и обороны стран Европейского Союза. Эта встреча
является важнейшим шагом с 1992 г , когда была поставлена цель
создания Единой внешней и оборонной политики (ЕВОП) ЕС, в
направлении достижения этой цели. На брюссельском заседании
были определены конкретные вклады каждого участника в единые
вооруженные силы ЕС, цели и задачи ЕВОП, взаимодействие и поло­
жение единых сил ЕС в отношении НАТО, рамки стратегической отетственности европейских сил и их количественные и качественные
характеристики, структура руководства, вопросы взаимодеиствия и
управления ЕВОП европейскими правительствами.
Фактически на совещании в Брюсселе было принято окончательное решение о создании «европейской суперармии» - своего
рода нового геополитического центра силы. Общая численность
единых европейских сил должна будет достигнуть 100 тыс. чел.:
из них около 60 тыс. чел. - силы быстрого реагироваішя, 30 тыс.
- ВВС и ВМС и 10 тыс. чел. - вспомогательные войска, 400 боевых
самолетов и 100 военных судов. Географический радиус применения
европейской армии - 4 ООО км. Общая численность сил быстрого
реагирования - главной ударной силы ЕС - была определена в 58
тыс. чел. В их распоряжение должны были быть предоставлены 300
боевых самолетов и 75 военных судов. В перспективе силы быст­
* Маиег V. Eine Sicherheits- und Verteidigungspolitik fuer Europa // Bcilage zum
Pariament. 17.11.2000. В 47/ 2000, - S. 22-30.
205
Л аум улии М . Т.
Центральная А іия в зарубежной политологии и мировой геополитике
рого реагирования ЕС достигнут 60 тыс. чел. со сроком готовности
к боевому применению 60 дней. В ходе совещания было внесено
предложение увеличить численность европейских сил до 64 тыс.
чел., ВМС - до 75 судов, ВВС - до 579 самолетов.
Наибольший вклад в создание единых европейских сил должны
были
сухопутной
армии), Франция (12 тыс. из 170 тыс. чел.), Великобритания (9,85 тыс.
из 110 тыс. чел.), Италия (6 тыс. из 170 тыс. чел.), Испания (6 тыс. из
115 тыс. чел.), Греция (3,55 тыс. из 115 тыс. чел.) и Нидерланды (4,87
тыс. из 32 тыс. чел.). Участие таких стран как Бельгия, Португалия,
Швеция, Австрия, Ирландия и Финляндия должно было ограничи­
ваться небольшими контингентами численностью от 1 до 2 тыс. чел.
Символическим являлось участие Люксембурга - 70 чел.
Руководство ЕС исходило из того, что речь идет не о создании
или расширении Еврокорпуса, как это имело место ранее, а о форруктуры
в о главе этой структуры оудет находиться 1 енеральныи секретарь,
а ее ядром будут Совет министров иностранных дел и обороны и
Военный комитет, в состав которого войдут начальники генеральных
штабов или их представители. Совет министров будет принимать
политические решения, а Военный комитет - осуществлять прак­
тическую работу по их военной реализации. Помимо этих органов
возможно создание единого Военного штаба, который будет осу­
ществлять взаимодействие Совета и Военного комитета и разраба­
тывать стратегическое планирование.
Нейтральные по отношению к НАТО государства ЕС (Финлян­
дия, Австрия, Швеция), во главе которых стояла Франция, стреми­
лись минимизировать сотрудничество между НАТО и ЕС. Париж
настаивал на принятии такого военного планирования ЕВОП, ко­
торое не было бы связано в организационно-политическом плане с
военным планированием атлантического альянса. С самого начала
Берлин выступил против французского предложения, мотивируя
это тем, что до тех пор, пока ЕС не будет располагать собствен­
ными военно-морскими системами слежения и предупреждения,
европейские силы будут вы нуж дены использовать натовскую
систему АВАКС.
206
Чвстл //.
Чеж/)ународмыг отмптемия и геопо іи т ч м nmopttii пліойымы \.\- н в и л іа X V / ««.
В аналитических докладах атлантического блока с тревогой
отмечалось, что Германия заняла предпоследнее место (перед Люк­
сембургом) по уровню инвестирования в вооруженные силы По
мнению французских экспертов, бюджеттіая политика германского
правительства в отношении бундесвера подошла к кр>ітической чер­
те, за которой начиналась угроза стабильности альянса и Европы.
Главной проблемой, по мнению брюссельских политиков,
являлось несоответствие между требованиями, предъявляемыми
атлантическим альянсом, и существующим уровііем материальнотехнического обеспечения бундесвера. НАТО требовала от Берлина
в качестве первого шага к модернизации его вооруженных сил
качественное перевооруже)ше своих контингентов, участвующих в
трех корпусах кризисного реагирования. Это германо-французская
бригада со штаб-квартирой в Страсбурге, совместный с британцами
и бельгийцами Корпус быстрого реагирования и создающийся зано­
во германо-нидерландский корпус. В перспективе эти силы должны
были стать основой будущего Еврокорпуса, который в свою очередь
станет ядром единых сил ЕС.
й сухопутной
Французские
британские ВС - 212 тыс. чел. (540 танков), в то время как бундесвер
располагал 3130 танками при численности сухопутных войск 228 тыс.
чел. В отличие от Франции и Великобритании, имеющих заморские
базы и обязательства военного характера перед своими бывшими
к-олониями, Германия не была связана подобными проблемами. Этот
факт является объяснением большей численности вооруженных сил
этих ведущих европейских держав по сравнению с ФРГ с учетом
общей численности населения. Реформа Бундесвера была нацелена
отказ от его прежней роли крушіеишеи сухопутной
силы
могут
других
В рамках проблемы Единой европейской оборонной политики
наметились
формировал свое отношение к ЕВОП, базировалась
укрепления европейского крыла НАТО. Французская
207
Лауму.іии М. Т.
Центрліьнам A jum в зарубежной паіито.югии и мировой геопаіитике
заключалась в максимальном укреплении самостоятельности ЕВОП
по отношению к НАТО. Германская позиция занимала промежуточ­
ное положение между английской и французской и предполага,гіа
активное строительство единои европейской военно-политическои
структуры, которая существовала бы в тесном взаимодействии с
атлантическом союзом.
Больным местом ЕВОП оставался значительный технологичес­
кий и финансовый разрыв между США и европейскими странами.
При численности вооруженных сил США в 1,37 млн. Пентагон затра­
чивал на каждого военнослужащего в год 26 800 долл.; численность
вооруженных сил европейских участников НАТО составляет 2,3
млн. чел, а ежегодные средние затраты каждого военнослужащего
- 4 ООО долл. В целом затраты на военно-технологические нужды
у европейских государств-членов НАТО составляли 60% от амери­
канских, а эффективность - 10% от уровня американской армии.
Различия между США и ЕС проявлялись также в отношении к
России. Если интересы Вашингтона в большей мере были сфокуси­
рованы на россиискии ядерныи арсенал и энергетические ресурсы,
то Европа в большей степени была озабочена своим соседством с
Россией и вытекающими из этого факта последствиями для всей
региональной политики. Таким образом, ЕС был заинтересован
прежде всего в стабильности России и СНГ через укрепление демок­
ратических институтов и рьпючных преобразований в экономике.
В Европе также опасались, что Вашингтон будет наращивать
давление на европейских союзников по противоракетному вопросу,
исходя из необходимости обеспечить защиту американским войскам,
дислоцированным в Европе и сохранить эффективность единой
оперативной системы управления НАТО.
Позиции двух лидеров европейской военно-политической ин­
теграции - Франции и Германии - различались. Париж выступал
категорически против устоявшейся «американизации» НАТО, когда
любые решения могли приниматься только с согласия Вашингтона.
Конечной целью Франции является обладание европейскими держа­
вами способностью самостоятельно принимать решения и осущест­
влять акции военно-политического характера, аналогичные косовской
операции. Французская точка зрения базируется на убеждении, что
208
Часть и .
Международные отношения и геополитика второй половины ХХ-начала XXJ вв.
в многополярном мире Европа может и должна стать самостоятель­
ным полюсом силы. Позиция Германии скорее напоминала «шпагат»
между традиционной привязанностью к атлантическому союзу и
необходимостью проводить собственную политику в сфере безопас­
ности исходя из европейских интересов. Франция и Великобритания
требовали повышения расходов именно на задачи едині
внешней и оборонной политики, считая, что доля ФРГ несоразмерно
мала в сравнении с ее экономическими возможностями.
Но в ЕС в целом ясно осознавали, что Европа больше не может
оставаться на правах младшего стратегического партнера Амери­
ки. Будущая американская политика не оставляла сомнений на тот
счет, что США попытаются закрепить свое военно-политическое
лидерство на Западе и в мире.
Европейско-американские противоречия в области безопасности
затрагивали также другие чувствительные стороны. Государства ЕС
впервые официально подтвердили существование направленной на
Европу американской шпионской системы под названием «Эшелон».
Для этих целей США использовали свои центры в баварском городе
Бад-Айблинг и в английском городе Менуиз-Хилл. Руководство сис­
темой осуществляется из штаЬ-квартиры национального Агентства
по безопасности США в Форт-Миде (штат Мэриленд). Система
«Эшелон» является одним из инструментов экономического шпи­
онажа в конкурентной борьбе США с ЕС за мировые рынки.
К концу 1990-х гг. четко обозначились стратегические приоритеты
США и ЕС. Вашингтон был заинтересован, с одной стороны, в полно­
ценном участии европейских союзников в своей нов»
инициативе, а с другой - не допустить превращения стратегических сш
ЕС в конкуреғгга НАТО, где Америке принадлежит бесспорное лидере
Евросоюз твердо взял курс
гью 50-60 тыс. чел., которые должны оудут
стать по замыслу европейских лидеров инструментом геополитичес­
кого влияния ЕС. Проще говоря, крупные европейские державы были
намерены самостоятельно осуществлять военные операции, аналогич­
ные тем, которые осуществляла НАТО на Балканах в 1990-е гг
Перед европейскими стратегами стояло шесть проблем: 1) из
каких средств будет происходить финансирование 60-тысячного
209
.lavMMiuu Л/. Т.
Ц ент рагьнал Азия в зарубежной паіит о.ю ,ии и мировой геошктшике
Ш
ф
контингента ЕС, его обеспечение новейшими видами вооружений,
транспорта и связи; 2) как в реальности будет воспринято появление
этих сил государствами, не входящими в НАТО, ЕС и ЗЕС, но примы­
кающими или попадающими в зону стратегической ответственности
этих вооруженных сил ЕС; 3) как можно будет предотвратить кризис
внутри НАТО, который может естественно возникнуть на основе
недоверия СШ А к силам ЕС в силу их боевой неподготовленности;
4) где заканчиваются географические границы зоны применения сил
Европейского Союза; 5) смогут ли блокировать нейтральные члены
ЕС решения о применении этих сил; 6) когда ЕС намерен создавать
единую военную прамышленность, которая бы функционировала
по единым технологическим стандартам и была бы конк'урентноспособна по отношению к американской.
К концу 1990-х гг трансатлантическое сотрудничество столкнулось
с рядом серьезных проблем, вытекавших из усилеьшя центробежных
сил внутри Н А Ш , укрепления
руктурирования мирового cooi
единои
европейской
политике
для направления оазвитая
т.е. создание объединенного, сильного и равноудаленного от США и
России военно-политического союза. Берлин был озабочен в первую
очередь спасением политического единства ЕС, поэтому он видел в
единои ооороннои и внешней политике инструмент для укрепления
время плохо
Для
тегическии проект ЕС представлял по-настоящему мало интереса в
контексте обеспечения собственной безопасности, которая изначально
ориентирована на англосаксонский союз с США и НАТО.
Приход в Белый Дом республиканской администрации во главе
с Дж.Бушем моментально обострил все расхождения между США
сфере безопасности. Центральн
сфере
тики ЕС, был поставлен американской стороной; как собираются
. свои вооруженные силы европе
выступят США, и где лежит сфера
вооруженных сил Европы.
v>
210
Часть И.
Международные отношения и геополитика второй половины ХХ-начала X X I вв.
Немецкая сторона ясно дала понять, что рассматривает ЕС как
геополитическую силу мирового масштаба. В ЕС наблюдалась
борьба двух течений: первое, олицетворяемое немецким министром иностранных дел И.Фишером и французским президентом
Ж.Шираком, выступает за выделение внутри ЕС, особенно после
расширения Союза, ядра государств, которое будет принимать
геополитические решения и нести ответственность за внешнюю и
оборонную политику ЕС; второе течение, которое называют интеграционистами-традиционалистами, придерживается прежней модели,
по которой ЕС представлял собой клуб, открытый для вступления.
Для США предпочтительнее иметь дело со второй фуппировкой.
К другим проблемам ЕВОП относились такие как ее место в
ОБСЕ, ЗЕС и ООН. Очевидно, что будущая европейская армия
планировалась как инструмент для проведения военных и миро­
творческих операций далеко за пределами Европы. Но не был ясен
правовой механизм применения европейских сил. Тенденция идет к
тому,
Югославии
без соответствующего мандата международных организаций.
Формирование будущей «доктрины Буша»
Контуры того, что в дальнейшем назовут «доктриной Буша» и будут
связывать с собьггиями 11 сентября 2001 г, наметились еще до прихода к
власти Республиканской администрации. Принципы буду щей внешней
политики Республиканской партии были изложены ранее. Она должна
была включать в себя шесть основньгх напрашіений.
1. США должны будут стремиться к улучшению своих отіюшении со всеми своими союзниками на Северо-Американском
континенте, в Европе и на Дальнем Востоке. Основной целью
является укрепление обшей обороны, совместное реагирование
на новые угрозы и стратегическая зависимость этих союзников от
США. 2. США должны быть готовы к защите от угрозы со стороны
трех крупнейших евразийских держав - Китая, России и Индии в
случае, если не удастся их интеграция в контролируемые Америкой
системы безопасности. 3. США совместно с ЕС и Японией должны
211
Лиумулии м . Т.
11еитра.1ЬШ1м Азия в шрубежиои по.ипткюгии и мировой геппо.читике
поощрять И защищать те государства в Восточной и Центральной
Европе, Латинской Америке и на Дальнем Востоке, которые осу­
ществили приватизацию своих экономик, поддерживают развитие
среднего слоя и представительной демократии. 4. США должны
усилить свое противостояние с теми диктаторскими государствами,
которые угрожают ее жизненным интересам и представляют угрозу
ближайшим союзникам Америки. 5. Республиканское правительс­
тво должно оживить кампанию за расширение системы свободной
мировой торговли на глобальном и региональном уровне. 6. Перед
структурную
вооруженных
Республиканцами также рассматривались планы, как обойти
ограничения Д оговора СНВ-2. Согласно этому, тогда еще не
ратифицированному соглаш ению , у СШ А останется только 3
500 боеголовок (в то время - 7 206). Американские инженеры и
техники начали разрабатывать технологии, тю которым можно
создавать полностью новые ядерные боезаряды из расщепляю­
щихся материалов, извлеченных из списанных для уничтожения
боеголовок. Вместо прежних, предназначенных для уничтожения
крупных наземных целей, городов и индустриальных объектов,
ракет ш ахтного базирования W-76 м ощ ностью 100 килотонн
предлагается в подземных шахтах разместить новый вид оружия
- W-88 с мощностью 475 килотонн, который прежде располагался
исключительно на подводных лодках. Таким образом, общее чис­
ло американских боеголовок могло достигнуть 6 ООО, что прямо
нарушало Договор СНВ-2.
Тучи нал Азией
1990-е годы характеризовались усиленной милитаризацией
Восточной Азии и региона АТР Этот процесс, как отмечается в
«Стратегическом обозрении», коснулся даже Японии.**
* Zeollick R.B. v. Essentials republikanischer Aussenpolitik. W orauf sich Europa
einstellen sollte // Internationale Politik. 2000. N r 3. S.49-50.
Strategic Survey. 1999-2000. - London: IISS, 2000.
212
Часть JI.
.Международные отношения и геополитика второй половины XX—начала X X I вв.
Надежды на то, что Токио займет более важное место в «сме­
лом новом мире» после завершения войны в Заливе 1991 г. и рас­
пада Советского Союза, не сбылись, хотя Токио сделал большой
финансовый вклад в гуманитарную операцию в Косово. Тем не
менее, по завершении 1999 г Япония ответила на гуманитарный
кризис в Восточном Тиморе с помощью механизма «иены, но не
люди», выработанного почти десять лет назад во время войны в
Заливе. После того как во время войны в Заливе Япония не смог­
ла оказать никакой помоши, кроме финансовой, она приняла в
1992 г закон о международной миротворческой кооперации. Это
позволило силам самообороны принимать участие в операциях
ООН по поддержанию мира, например, в Камбодже в 1992-1993
гг. Одним из ведуших мотивов активизации политики Японии
был тот факт, что Токио стремился добиться места в Совете
Безопасности ООН.
Запуск ракеты над Японией, произведенный Северной Кореей
в августе 1998 г., стал «страшным шоком» для японского пра­
вительства и народа. Он послужил катализатором, склонившим
общественное мнение к более доброжелательному отношению к
военным направлениям в правительственной политике. Оппозици­
онные партии Японии и некоторые соседние государства, особенно
две Кореи и Китай, подвергли новый акт критике, но, по мнению
должностных лиц оборонного ведомства Японии, эти меры просто
отвечали потребности превратить союз с американцами в нечто
^юрмальное и работоспособное. Опросы общественного мнения
показали, что японцы поддерживают шаги, направленные на ук­
репление национальной оезопасности.
В конце 1999 г. министерству обороны разрешили направить
первое за три года требование об увеличении военных ассигнова­
ний в бюджете на 2000-2001 гг Однако ключевыми статьями были
новый самолет-заправщик и усиление способғюсти отвечать на
атаки нарушителей границы и пиратских судов. Северокорейский
фактор побудил правительство Обути в конце 1999 г. рассмотреть
новые законодательные акты, позволяющие Японии более эффек­
тивно реагировать на различные чрезвычайные ситуации, а также
подготовиться к отражению вероятных нападений на страну.
213
Лиумулии л /. Т.
Цеитра.1 ьиам А іи я в зарубежной политологии и мировой геополитике
М ногие Я П О Н Ц Ы недовольны тем, что патриотические символы и
действия, которые считаются нормальными в любой другой стране,
подвергаются критике как отклонение от нормы в Японии. Однако не
было серьезных свидетельств стремления возродить экспансионист­
ский или националистический национализм довоенной эпохи, кроме
как среди малочисленных маргинальных групп и правых политиков.
В то же время, настроения в Японии можно было охарактеризовать
как «мягким национализм».
Признаки готовности Японии сделать больше в области безопас­
ности позволили сохранить ровные японо-американские отношения.
Американцы были разочарованы, но не удивлены отсутствием се­
рьезной словесной поддержки Японии действиям НАТО в Косово.
Они приветствовали основные направления и были довольны, когда
новый губернатор Окинавы согласился построить военно-граждан­
ский аэропорт для совместного использования вместо базы ВВС
Футенма, которая должна быть закрыта.
В отношениях Японии с ее двумя большими соседями также не
было больших подвижек. В июле 1999 г. Обути посетил Китай, но в
отношения оставались прохладными
на мирный договор с Россией по-прежнему оставались призрач­
ными. Однако Япония стала уделять больше внимания другим
азиатским соседям, прежде всего для того, чтобы уверить их, что
пересмотр основных оборонных направлений не означает оживлеЮжной
контрастировали
Северной Кореей. Несмотря на заявления о единой политике США,
Южной
подход
в 1998-1999 гг. был более жестким, чем южнокорейский.
Южной '\зии ядерные испытания в Индии и Пакистане усили­
ли напряженность до опасного уровня. Но события, происходившие
в 1999 г, вызывали еще большее беспокойство. Надежды на восстадвумя
февральс
конфли
Политические потрясения еще больше усилили напряженность. 17
апреля 1999 г. пало индийское правительство; 12 октября пакистан214
Часть П.
Международные отношения и геополитика второй половины ХХ-начала XXJ вв.
ский премьер Наваз Шариф был свергнут начальником генштаба
генералом П.Мушаррафом и обвинен в преступлениях, которые
могли повлечь смертный приговор.
После переворота первоочередными задачами Пакистана стали;
восстановление внутренней стабильности, перестройка дискредити­
рованных институтов и оживление хронически больной экономики.
Индия также стремится укрепить свою экономику, возобновляя
программу либерализации. Стратеги Дели между тем двигались
в направлении максималистской интерпретации «минимального
устрашения», которое может в конечном счете свестись к триаде
из наземных, морских и воздушных систем доставки ядерного
оружия, поддерживаемых усиленными неядерными силами. Явная
поддержка пакистанским генералом Мушаррафом военных опера­
ций, проведенных летом в Кашмире, и его предполагаемое участие
в их планировании не позволяют питать больших надежд на новые
шаги к разрядке.
Международные последствия переворота, как и ядерных ис­
пытаний, остаются неясными. В феврале 2000 г ответственность
за выработку политики и контроль за стратегическими ядерными
силами были возложены на высшее национальное командование
(ВНК) во главе с Мушаррафом. Подразделение стратегического
планирования, возглавляемое высшим армейским офицером, бу­
дет разрабатывать надежную сеть, включаюшую командование,
коммуникации, компьютеры и разведку. Таким образом, почти все
ключевые функции принятия решений по использованию ядерно­
го оружия сосредоточены в руках одного человека - Мушаррафа.
Детали сущности и направлений пакистанской ядерной доктрины
неизвестны.
В Индии перед выборами правительство выпустило шестистра­
ничный проект индийской ядерной доктрины, подготовленныіі
учрежденным в ноябре 1998 г Консультативным советом националь­
ной безопасности. Этот документ оправдывал индийские ядерные
испытания и утверждал, что страна должна проводить доктрину
надежного минимального устрашения в рамках политики «только
возмездия». Документ также рекомендовал сохранить эффективные
обычные силы, а также создать средства космнческ'ого базирования
215
Л аум у.іии Л/. Т.
Центральная А іия в юрубежной т пит ологии и л$нровой геопо/пппим
для раннего предупрежления, свячи и оценки ущерба. Правительство
подчеркивало, что этот документ - всего лишь проект. За пределами
Индии данный проект вызвал опасения, что мышление в Индии
движется в направлении максимальной интерпретации концепции
минимального сдерживағіия.
Западные эксперты, анализируя военную программу КНР, при­
шли к однозначному выводу, что модернизация Народно-освободительной армии не занимает больше подчиненного положения по
отношению к экономическому росту страны, как это имело место в
предшествовавшие десятилетия в ходе курсг реформ
В КНР рост расходов на оборону (7,9%) превышал рост ВВП (7,1%).
Тенденция к наращиванию военных расходов прослеживалась в
Китае уже в течение последних 11 лет, но в последние годы она
приняла угрожающие масштабы. В 1997 г. было принято решение
сократить к 2000 г вооруженные силы КНР на полмиллиона - до 2,6
млн. чел. Китайские стратеги рассчитывали, что НОАК должна стать
к 2049 г одной из ведущих армий мира. Реформа НОАК подразу­
мевала профессионализацию армии и сокращение военной службы
по призыву до двух лет. Соседние с Китаем государства, а также
Запад обращали внимание на тревожные данные, характеризующие
наращивание Китаем своей военной мощи.
іоенную
грамму Китая. Западные эксперты считали, что реальные расходы
КНР на
официальных
По некоторым оценкам, оборонный бюджет КНР фактически уже
превысил оборонные расходы Индии и Японии.
После событий 1989 г. на площади Тяньаньмэнь и введения
эмбарго на продажу оружия Китаю, Пекин интенсифицировал
сотрудничество с Израилем и Россией. В 1990-е годы Китай при­
обрел 72 штурмовика, два современных эсминца, оснащенных
ракетами СС-Н-22 с дальностью 120 км., четыре подводные лодки
класса «Кило», от 40 до 60 штурмовиков СУ-30 МКК, оснащенных
самыми современными ракетами, на сумму 2 млрд. долл. В буду­
щем Китай намеревался приобрести три подводных лодки класса
«Амур», три-четыре авианесущих (до 40 самолетов) эсминца типа
«Современный». Приобретение Китаем российской авиации даль­
216
Части /У.
Уіеж(Ууиародиме отношения и геополитика яторой по.юнины ХХ~начала Л'А7 вв.
ностью до 1600 км. давало
оружие стратегического
характера. К 2010 г Китай должен обладать летігым парком свыше
1000 современных боевых самолетов, а также разнообразными
моделями сопутствующей авиации - заправщиков, береговых пат­
рульных самолетов и т.д. Таким образом, соотношение сил между
КНР и Тайванем, между КНР и АСЕАН могло резко измениться в
пользу Китая.
В 1998 г. было принято решение о сворачивании хозяйственной
деятельности армии, поскольку она привела к широкому распростра­
нению коррупции, контрабанды, неэффективному расходованию
средств и резкому снижению боеспособности вооруженных сил.
События в Косово и ракетный обстрел посольства КНР в Белграде
китайские военные использовали как повод подвергнуть критике
политику руководства страны в военной области, и потребовали мо­
билизации дополнительных финансовых ресурсов. Экономическая
деятельность армии не только перестала сворачиваться, но и стала
частично восстанавливаться. С 1999 по 2003 гг. на военные расходы
из программ по развитию инфраструктуры предполагалось передать
от 20 до 100 млрд. юаней. Военный бюджет на 1999 г. удвоился (с 120
до 215,2 млрд. юаней). Госсовет КНР выделил также дополнительно
80 млрд. юаней на закупку новейших систем вооружений.
Большое значение в этих условиях должно иметь развитие
военно-морских сил. Китай стремится располагать таким флотом,
который позволит ему контролировать морские пути в Ю жноКитайском море и Индийском океане. К 2049 г ВМФ Китая будет
конкурировать по мощи с военно-морскими силами США. Западные
эксперты ооращали внимание на такой внушаюшии тревогу симптом
в политическом мышлении китайского руководства, как отношение
к тайваньской проблеме и территориальные притязания в ЮжноКитайском море, которые рассматриваются как внутренние дела
Китая, не терпящие иностранного вмешательства.
Китайские военные готовились к вполне конкретному военному
конфликту из-за Тайваня. В перспективе Китай будет располагать
от 650 до 800 ракетно-ядерных установок, нацеленных на Тайвань,
а также боеголовками с разделяющими частями наземного и мор­
ского запуска. Введение в строй российской противовоздушной
217
JJay.ytv.iun М. Г.
Центральная Л ш н в зарубежной т ин/т кюгин и мировой геополитике
системы С-300 П М У -1 сделает практически невозможным ответные
операции США и Тайваня с воздуха и лишит их сфатегического
преимущества в ВВС. При этом Пекин не собирался сокращать или
хотя бьғ заморозить рост своих ядерных арсеналов и в то же время
выступал с яростной критикой любых шагов своих соседей, в первую
очередь Тайваня, Японии и Индии, по укреплению собственных
вооруженных сил, а также игнорирует предложения по укреплению
международной системы безопасіюсти.
К концу 1990-х г. Китай располагал 300 стратегическими и 150
тактическими боеголовками. К 2010 г. их число должно увеличиться
до 600-900 штук. К это.му времени ядерные арсеналы России и США
могут опуститься соответственно до 800-900 и 1000-1200 боеголо­
вок. Китай же со своей стороны не связан никакими договорами в
области сокращения и контроля над вооружениями и может беспре­
пятственно увеличивать свой ядерный потенциал в количественном
и качественном отношениях.
Российский экспорт вооружений и новейших технологий в Китай
в существенной мере способствовал смещению военно-стратегического баланса в Азии и в целом в мире и может самым пагубным
образом сказаться на собственной безопасности России, а также
безопасности СНГ. Военная доктрина Китая предусматривала приГ енение ядерных сил наряду с обычными. Возникла вероятность
того, что Китай будет использовать у ф о зу применения ядерного
оружия для достижения политических целей. Согласно китайским
расчетам, устрашение у ф о зо й применения ядерных сил должно
отвратить США от военной интервенции в случае конфликта из-за
Тайваня, в то время как превосходство в обычных силах Китая могло
бы быть эффективно использовано для достижения военно-полити­
ческих задач, прежде всего для присоединения Тайваня.
Западные политологи пришли к выводу, что китайское руко­
водство взяло курс на усиленное вооружение Китая, а в своей
внешней политике - на раздувание традиционного китайского ве­
ликодержавного национализма. В основе этого курса лежит эрозия
господствующей идеологии и боязнь продолжить фундаментальные
внутриполитические реформы. Все это усиливает риск того, что
пекинское руководство будет все более испытывать искушение «ре­
218
Часть и .
Международные отношения и геополитика второй половины ХХ-нача.іа X X ] вв.
шить» тайваньскую проблему силовым путем. Однако, как отмечают
западные специалисты, форсированное наращивание военно-технологической мощи и массированные закупки новейших вооружении
еще не означают реального повышения боеспособности китайской
армии. Перед НОАК стояли задачи по интенсивному обучению
и подготовке личного состава, выработке адекватной концепции
оперативно-тактических действий и эффективного взаимодействия
различных родов войск и видов ВС.
Западные политологи не исключают, что в средне- и долгосроч­
ной перспективе влияние Китая на регион будет расти, в то время
как влияние России - падать, и что Центральная Азия может пре­
вратиться в сферу влияния («задний двор») Китая. При этом Запад
приветствовал бы такое развитие событий, при котором Китай смог
бы удовлетворить свои растущие энергетические потребности за
счет ресурсов Центральной Азии. Это могло бы стать сдерживаю­
щим фактором китайских амбиций в АТР.
Истоки исламизма
Исторически отношения между исламом и европейским хрис­
тианством были сложные и зачастую враждебные. Со времен крес­
товых походов и в период длительного соприкосновения ислама с
христианством в Южной и Юго-Восточной Европе европейцам насаждался в пропагандистских целях негативный стереотип ислама.
В колониальную эпоху окончательно сложилось представление об
исламе как о «репрессивной» религии и культуре, которая тормозит
развитие находящихся под его контролем территорий. Несомненно
под влиянием Запада среди мусульман в конце 19-го - начале 20-го
вв. зародилось реформаторское движение: салафийя в Северной
Африке, джадидизм в Турции, Иране и Туркестане, исламский со­
циализм в послевоенном арабском мире. Все эти движеішя ставили
целью приспособить ислам к современному миру и балансировали
между исламским наследием и западным влиянием.
Реакцией на неудачу исламского социализма стал т.н. исламский
фундаментализм, который обычно ассоциируется с Исламской ре­
волюцией в Иране в 1979 г. Исламисты, считают авторы, опираются
К А
ЧУ
219
Лиуму.'ти м . Г.
Цеипіраіһная Азин в зарубежной политологии и мировой геополитике
на принципы иджтихада, по стараются модернизировать и приспопрактику
ислама. Многие исламисты хорошо образованы, зачастую обладают
широкими познаниями в естественных науках и выступают даже
не сколько против принесенной с Запада тенденции превратить ре­
лигию в частное дело, а сколько проти
суфи
На всех направлениях общественной жизни - религиозном, поли­
тическом, экономическом, социальном, моральном и культурном
- исламисты ставят целью возродить и придать новый импульс
исламским программам по изменению существующих условий. В
этом ключе авторы предлагают рассматривать исламизм несомненно
как попытку мусульманской модернизации.
Как считают Вестерлунд и Сванберг, среди западных аналити­
ков утвердилось мнение, что исламский фундаментализм является
результатом растущих экономических и социальных проблем в
исламском обществе. Однако авторы предлагают несколько иную
интерпретацию событий; они считают, что распространение исла­
мистских идей является во многом результатом активности самих
исламистов, опирающейся на существующую повсеместно в исламрежимам
сложную
модернизационных усилий в здравоохранении и образовании со
религиозному
отпора культурному
номической эксплуатации со стороны Запада. Авторы считают, что
миссионерская деятельность исламистов может быть сравнима с
существующих
христианских миссионерских организаций, ставящих целью вербов­
ку новых последователей. Финансирование исламистов, особенно
его умеренного крыла, идет за счет нефтедолларов.
Другим важным аспектом роста исламизма является существу­
ющая в современном мире широкая сеть международных, наци­
ональных и местных организаций. По иронии судьбы рост числа
новых «религиозных» организаций в исламском мире является ни
эффектом
суфийс
220
Ч астһ
/Л
Чеждумародмме отношения и геопо.ттиуа второй по.юшиим ХХ~нача.іа XXI лш.
орденов, базировавшихся на иерархическом и наследствеіпіом при­
нципе, современные исламистские организации имеют собственные
уставы и выборных лидеров. Во многих мусульманских странах
существует запрет на организацию политических партий на религи­
озной основе. В целом, считают авторы, исламистские организации
успешнее действуют на местном и национальном уровне, чем на
международном. Единствеғіным крупным исключением является
организация братьев-мусульман (аль-Ихван аль-Муслимун), оперируюшая на большом географическом пространстве Ближнего и
Среднего Востока. Самым последним веянием среди исламистов
является стремление создать собственную международную органи­
зацию в противовес Организации Исламской Конференции (ОИК)
- Панарабскую и Панисламскую Конференцию (ПАИК).
Рост исламизма был бы невозможен без внедрения в пост-колониальных странах исламского Востока современных стандартов
образования. Исламисты борются одновременно против т.н. неоджахилийи, т.е. игнорировании доисламского наследства, и в то же
время - против суфизма за его веру в духовргую силу своих шейхов,
и призывают изучать ислам только на арабском языке - языке Корана
и Сунны. Благодатной средой для современных исламистких идей
являются студенты неарабского происхождения, обучающиеся в
арабских странах. Базой для исламизма является в первую очередь и
прежде всего арабские государства, где ислам имеет прочные корни
и население преимущественно мусульманское. В неарабском мире
наиболее прочные позиции исламисты занимают в Судане и Нигерии.
Рост исламского фундаментализма привлек к нему исключительное
внимание со стороны ученых и средств массовой информации и скрыл
от внимания другие процессы в этой области. Лидеры тех стран, где
нарастает фундаменталистское движение, предпочитают сохранять
статус-кво, заключающееся в отделении религии от государства,
чтобы сохранить свою власть. Они пользуются экономической под­
держкой Запада, но еще неясно, ставят вопрос авторы, достигло ли
своего пика фундаменталистское движение и сколько еще появится
исламских государств на современной карте мира.*
’ Islam outside the Arab World. Eds. by D.Westerlund and l.Svanberg. - Richmond:
Curzon Press, 1999, pp. 18-23.
221
Лау.му.іші Л/. Т.
Центральная Азия $ зарубежной паіит аю гии и мировой геопазитике
На п>ти к 11 сентября
ULua
переменным успехом, пока директор ЦРУ У.Кейси не убедил конг­
ресс США в том. что необходимо резко усилить военное давление
на Москву. ЦРУ, британская разведка МИ-6 и пакистанская ИСИ
советских
Афганистана, а также вторжения муджахедди
нов в Советскую Среднюю Азию. Фаворитом Исламабада в то время
выступал лидер партии Хезб-и-Ислами Гульбу-ддин Хекматиар. Ei o
патронам из ИСИ удалось убедить американцев, что для гюбеды над
Советами необходимо рекрутировать исламистов со всего .мира,
как это делали в свое время коминтерновцы для организации ин­
тербригад. При этом Вашинітон преследовал цель показать, что в
войне против «империи зла» —СССР выступают мусульмане всего
мира; Эр-Рияд стремился распространить ваххабизм в регионе,
а Исламабад - укрепить свои геополитические позиции в борьбе
Индией
джин
они обратят приобретенное умение и оружие против собсгвенных
режимов и США.
Механизм вербовки наемников выглядел следующим образом; из
Исламабада пос гупило расгюряжение всем посольствам без лишних
расспросов выдавать пакистанские визы всем желающим сражаться
с неверными шурави. ИСИ и Джамаат-и Ислами установили контак­
ты с Братьями-мусульманами, Всемирной мусуль.манской л и і о й и
палестинскими радикала.ми. Средства для этого джихада іюсіупали
через саудовские спецслужбы.
По данным западных исследователей, с 1982 по 1992 і г. через
горнило афганской войны прошли 35 тыс. исламских боевиков из
43 стран мира. В целом же порядка 100 тыс. исламистов бьиш гото­
вы встать под знамена джихада. В начале 1990-х гг. среди лидеров
наиболее экстремистски настроенных исламистов возобладшю .мне­
ние, что после развала Советского Союза на очереди борьба против
другого врага - светских и умеренных режимов в мусульманских
странах и их главного патрона - США. Самым типичны.м из таких
222
Часть И.
Международные отношения и геополитика второй половины ХХ~начала X X I вв.
радикалов является, безусловно, Бен Ладен, чье мировоззрение и
психология формировались с молодых лет в условиях джихада.
Как отмечают знающие его люди, его восприятие мира, который
разделен на две категории, упрошено до предела. В то же время
он является хитрым тактиком, демагогом и предельно вероломен в
общепринятом смысле этого слова.
Деньги для исламских фундаменталистов поступали в распо­
ряжение отделения Всемирной мусульманской лиги и Братьевмусульман в Пешаваре (Махтаб аль-Хидмат), которым руководил
сокурсник Бен Ладена по университету в Джидде Абдулла Аззам.
Средства поступали помимо саудовской разведки та? же от саудовс­
кого Красного Полумесяца и от частных фондов саудовских принцев
и мечетей. Сам Бен Ладен впервые появился в Пешаваре в 1980 г,
где он и вступил в контакт с лидерами исламистов. С 1982 г. он уж
постоянно находится в Пакистане и Афганистане. Бен Ладен принес
с собой не только деньги своего отца-миллиардера, но и инженеров
из его строительной фирмы. С их помощью был построен туннель
в Хосте, который ЦРУ рассматривало как самый важный канал для
переправки оружия партизанам. Этот пункт выступал также в роли
тренировочного лагеря и лазарета для раненых муджахединов. Затем
Бен Ладен создает свой персональный тренировочный лагерь для
арабских наемников, для которых он вскоре превращается в духов­
ного и военного авторитета и харизматического лидера.
В 1989 г Бен Ладен возглавляет созданную им военизирован­
ную организацию Аль-Каида, в подчинение которой входят тысячи
арабских наемников, размещенных в провинциях Кунар, Нуристан и
Бадахшан. Своим экстремизмом арабы Бен Ладена быстро завоевали
нелюбовь афганцев, особенно непуштунов и шиитов. По воспоми­
наниям покойного Ахмад-Шаха Масуда, который требовал выезда
арабов из страны, уже в 1992 г его части сражались с арабскими
наемниками в Кабуле.
Но сам Бен Ладен в 1990 г возвращается в Саудовскую Ара­
вию, где занимается поддержкой и лечением афганских ветеранов
из числа арабов. Поворотным пунктом в его жизни стала война в
Персидском Заливе. Размещение полумиллионной американской
армии на священной земле ислама стало для него, как говорят оче­
223
Лаум у.іии М . Т.
Центральная Азия шгарубежной политологии и мировой геопатитике
видцы, настоящим шоком, jto t идеалист позволил сеое выступить
с открытой критикх»й королевской семьи, требуя убрать американцев
из страны. Но в результате он был вынужден убраться сам и в 1992 г.
обосновался в Судане. В 1996 г. под дашіением СШ А и Саудовской
Аравии его выдворяют из Судана и он возвращается в Афганистан,
где попадает под пок-ровительство Джелалабадской шуры. И в этом
же году Бен Ладен провозглашает джихад Америке.
С этого момента ЦРУ начинает охоту за ним и его состоянием,
оцениваемым в 250-300 млн. долл. В 1996 г. под его знамена при­
ходит новое поколение арабских афганцев, целью которых является
распространение исламской революции по всему арабскому миру.
В 1997 г. американские спецслужбы сделали первую попытку за­
хвата Бен Ладена и разгрома его организации в Пешаваре, которая,
однако, не увенчалась успехом. Эта акция окончательно убедила
фанатика в том, кто является главным врагом ислама. Бен Ладен
разродился манифестом, в котором он призвал к борьбе против
американцев, «уже семь лет оккупирующих священные для му­
сульман места, унижающих правоверных и терроризирующих их
соседей». Дальнейш ие события хорошо известны: Бен Ладену и
его организации приписывают такие теракты как взрывы амери­
канских посольств в Восточной Африке, атаку против эсминца
«Кул» и наконец, последние удары в Нью-Йорке и Вашингтоне, не
считая более мелких нападений по всему миру против западных
туристов и американских солдат.
Как считаю т специалисты М ИСИ, всего этого можно было
избежать, если бы Вашингтон прислушался в 1992-93 гг. к настой­
чивым советам египетского и алжирского лидеров, предлагавших
Афга
страны
ких наемников. Но США проигнорировали эти советы, и в резуль­
тате последовала эскалация междоусобной войны в Афганистане,
который с победой талибов превратился в центр международного
терроризма. Как утверждают знающие Бен Ладена ветераны из числа
арабских афганцев, по своему мировоззрению, жизненным целям и
характеру этот человек ни в коей мере fie является ни Ленином, ни
Че Геварой исламской революции. Его собственные теологические
224
Частл //.
MtMctiyHapotfHkte отшиңеннм и /еопо штика яторой пчюлммһг \ . \ нача т Л \ / «#.
предсгавлеиия о6 исламе - весьма смутные и путанные. Централь­
ным пунктом его восприятия ислама явіяется неверно трактуемая
концепиия джихада, поінімаемая им буквально.
В Кандагаре Вен Ладен нашел ключ ь сердцам лидеров Талибана,
выстроив дворец для Муллы Омара, который стал к тому же его
^ятем, и т а д е р ж и в а я финансово других талибских лидеров. Он
обещал также улучшить инфраструк^гуру Кандагара, восстановить
а фопорт, улицы, построить мечети и школы. В военігых действиях
талибов арабы Ьеп Ладена почти не принимали участия. В 1997 г.
две С0 Т1ГИ его ооевиков участвовали в устроенной татиоами peuie
хазарейцев, а в 199Х г были задействованы в наступлении против
Масуда. Основноіі деятельностью Аль-Каиды была подготовка к
массированным террористическим акциям вне Афганистана".
23
февраля 1998 г. Усамой бен Ладеном было формалыго
заявлено о создании ffOBoii организации - «Интернациональный
исламский фронт по борьбе с евреями и крестотюсиами» (ИИФ).
Это была самая крупная в истории исламско-террористическая
структура, в которую вошли 5 исламистских организаций: «АльКаида» У Биғі Ладена, управлявшаяся из Афганистана; египетская
«Аль-Джихал аль-Ислами» (Исламский джихад) во главе с Аль-Завахири, по профессии - детским врачом (на счету этой организации
устранение президента АРЕ А.Садата); египетская «Аль-Джамаат
аль-Исламиня» (Исламское сообщ ество, ее основатель шейх
Рахман организовал первую атаку на нью-йоркский ВТЦ в 1993
г.); «Харкат уль-Муджахеддин» (фронт освобождения Кашмира);
«Джихад Ислами» в Бангладеш.
В качестве партнеров и клиентов ИИФ, который оказывал им
финансовую и техническую поддержку выступали следующие террористические группы: Исламская Армия Адена в Йемене, в состав
которой вошли бывшие муджахеддины, сражавшиеся на стороне аф­
ганских исламистов; «Абу Сайяф» - сепаратистское мусульманское
движение на юге Филиппин; сепаратистские группы исламистов в
Индонезии и Малайзии; «Груп исламик армэ» - Исламская Воору­
женная Группа в Алжире, состоявшая из афганских ветеранов.
%*
See: Rashid А. Taleban. — New Haven, London: Yale University Press, 2000.
- XIV+279 pp.
225
,1ауму,іич М.Т.
Центральная Азия 6 зарубежной паіит ологии и мировой геопаіит ике
Исламисты выдвинули следую щ ие политические требования:
свержение коррумпированных и декадентских режимов в мусуль­
манских странах, в первую очередь в Саудовской А равии; уст­
ранение американского военного присутствия в странах ислама,
прежде всего в Саудовской Аравии; сдерживание и противодействие
проникновению западных ценностей и западного оораза жизни в
мусульманское общество и экономику мусульманских стран; уста­
новление мусульманского контроля над использованием знергегнческих ресурсов на исламском географическом пространстве; борьба
с Израилем и его господством в П алестине; создание политических
режимов в странах ислама на основе законов шариата*.
Фактически, мировое сообщ ество столкнулось с развернутой
программой насильственного переустройства значительной части
современного мира, главным инструментом которого его идеологи
видят терроризм.
В 1998 г госдеп СШ А установил специальную спутниковую
связь с Муллой Омаром в Кандагаре и в течение многочасовых пе­
реговоров безуспешно пытался убедить лидера талибов выдворить
террориста из страны. П осле неуспеха переговоров Белый Дом
предъявил ультиматум: до февраля 1999 г выслать Бен Ладена со
своей территории, или взять на себя всю л'яжесть последствий своего
отказа. Это закончилось атакой террористов против башен Всемирного Торгового Центра в Нью-Йорке и Пентагона в Вашинітоне.
Терроризм и наркоугроза
Согласно разработкам западных аналитиков, серьезно занима­
ющихся теорией и практикой терроризма, исламский фундамента­
лизм находится в одном ряду с такими категориями терроризма как
этно-националистический и эсхатологический. На современном
H i r s c h m a n n К . T e r r o r i s m u s in n e u e n D i m e s i o n e n . H i n l e r g r i i n d c unci
Schliissfolgerungen // Das Parlam ent. B eilage zur W ochcnzeitung. В 51/2001.
S. 12-13; Steinbach U. Islamischer Terrorismus. Ein selbslkritischcr „Dialog der
Kulturen" ist jetzt gefragt // Internationale Politik (Berlin). 2002. N r 3. S. 1-11;
C m . также: Нильсен И. Альтернатива мусульманскому экстремизму // Азия и
Африка сегодня. 2001. jVo 9. С. 49-51.
%4
226
Часть //.
Межі^уиародные отношения и геополитика второй половины Х Х ~начаіа X V / вв.
фазу
форма
транснациональной преступностью. Последний процесс напрямую
Афганиста
формировались
спецслужб
Тадрафика: 1) і
итрального Афганистана в Туркменистан; 3) из
провинции Герат в Иран; 4) из Южного Афганистана через Пакистан
в Иран. Последующий путь афганских наркотиков состоит из двух
основных потоков: первый проходит через Центральную Азию и
Россию в Восточную и Центральную Европу; второй - через Иран
и Турцию в Юго-Вост
аркотрафиков
наркомаф
была представлена в основном тремя группами: американской, ев­
ропейской (преимущественно итальянской) и китайской. В 2000 г.
суммарный объем произведенных наркотиков оценивался в 4 тыс.
ажное
наркотрафика
изменение: благодаря политическому нажиму СШ А на Пакистан
был пресечен наркотрафик из Восточного Афганистаіга в Пакис­
тан. Отмывание средств, полученных от реализации наркотиков
происходило двумя путями: а) посредством различных арабских
фондов, которые переводят деньги в Египет; б) путем трансферта
через некоторые пакистанские банки.
Данные, которыми располагали западные эксперты, неопровер­
Афганистане
жимо показывали, что производство наркотике
развивается по нарастающей. В 1994 г. производство наркотиков
составляло 980 т о і т , в 1995 г. - 1250 тонн, в 1998 г. — 1300 тонн.
Затем в производстве наркотиков произощел резкий скачок - 4 ООО
тонн в 2000 г Была отмечена новая тендеіщия в сфере взаимодейс­
твия политики и наркоторговли в Афганистане, которая состояла
в том, что международные героиновые картели начали проявлять
Аф
Афганистана
контроль
при его участии в доходах от производства наркотиков. Серьезным
227
Л а ү м у л и и Л/. Г.
*
щ
І1еитра.іһния А іии н шрубежиой no.iutnojjmuu и мировой геопо.іитике
препятствием па пути стабилизации Афганистапа стала фигура У.
беи Ладепа. По некоторым данным, существовал некий план, раз­
работанный с участием саудовских спецслужб по переброске бен
Ладена в Йемен. Это позволяло отвлечь внимание СШ А и мирового
сообщества от Афганистана и в то же время давало возможность
бен Ладену или его преемникам, в случае нейтрализации последнего
американцами, продолжить деятельность по поддержке и коорди­
нированию деятельности международных исламистов.
Западные аналитики проявляли озабоченность в отношении да^аьнейших перспектив развития ситуации в Европе и увязывали вместе
проблемы наркотиков, нелегальной иммиграции в ЕС и расш ире­
ния организационной и финансовой базы исламского терроризма.
Ежегодная нелегальная иммиграция в ЕС составляет от 200 тыс. до
300 тыс. чел. По данным БНД, примерно 50 тыс. чел. вовлечены в
незаконную транспортировку наркотиков из Турции через Албанию
и Италию в Западную Европу. Главным вопросом, который зани.мал
западные спецслужбы, являлась проблема инвестирования нарко­
доходов, которые за последние годы составили в общем от 400 до
800 млрд. долл. Западные эксперты не исключали, что наркомафия
направляет эти средства не только в традиционные сферы вложе­
ния капиталов (недвижимость, легальный бизнес, игорный бизнес
и т.д.), но и в такие области, как развитие новейших технологий, в
том числе в военію-технической области.
Начиная с марта 2000 г ФРГ проявляло открытую озабочен­
ность усилением угрозы со стороны исламского фундаментализма
и наркоторговли стабильности и безопасности Германии и ЕС. В
этот период германская БНД устанавливает прямые контакты с
российской ФСБ для выяснения роли между'народных фундамен­
талистов в войне на Кавказе, их связей с Афганистаном и планов в
отношении Европы. В апреле 2000 п МВД Германии инициировал
усиление сотрудничества между всеми государствами, лежащими
вдоль наркотрафика из А фганистана через Ц ентральную Азию
и СНГ в Восточную и Центральную Европу. С декабря 2000 по
апрель 2001 г г немецкие спецслужбы провели в сотрудничестве с
итальянскими и британскими спецслужбами серию операций по
обезвреживанию ячеек террористической организации исламис228
Часть //.
Международные отношения н геополитика второй половины ХХ-наиала X X I вв.
тов Аль-Каида в Западной Европе. В апреле 2001 года страны ЕС
окачали демонстративную поддержку Северному Альянсу. Все это
позволяло сделать вывод, что Берлин был решительно настроен в
отношении борьбы с этой угрозой. Эту точку зрения фактически
подтвердил министр иностранных дел И.Фишер в феврале 2001 г.
в Москве и в мае 2001 г. в Астане.
Европа и исламизм
События 11 сентября 2001 г. сентября произвели глубочайший
политический и к'ультурный шок в Европе и заставили обществен­
ное мнение и политиков еще более пристальнее присмотреться к
феномену ислама в своих собствеіпіых странах. Это было тем более
актуально, поскольку многие из мусульманских террористов, атаковавших Нью-Йорк и Вашингтон, долгое время жили или обучались
на европейском континенте. Стало ясно, что Европа более уже не
находится в стороне от конфликтов на Ближнем и Среднем Востоке
и что во многих развитых странах Западной Европы существуют
разветвленные исламистские организации и подпольные структуры.
Такая трансформация в мышлении европейских политиков была
одной из главных причин активного участия стран ЕС в антитеррористической операции в Афганистане и борьбе с международным
терроризмом. Во второй половине XX века вместе с увеличением
мусульманского населения в европейских странах получили распро­
странение различные исламские течения и организации, міюгие из
которых начали проповедовать исламизм.
Ислам отнюдь не представляет собой исторически нечто чуждое
Европе. На протяжении различных исторических периодов ислам
доминировал в Испании, Южной Италии, на Балканах, в Венгрии, в
Южной России, на Ук-раине, в Крыму, в Волго-Уральском регионе,
сыграл внушителыгую роль в истории Литвы и Польши. В настоя­
щее время в Европе существует несколько более или менее крупных
мусульманских анклавов или общин. Наиболее к-рупный из них - это
Балканы, где мусульмане живут компактными группами или преоб­
ладают: Албания, Босния и Герцеговина, Южная Сербия и Косово,
Македония, Болгария и Греция. После второй мировой войны среди
229
Лаумулии Л/. Т.
Центра.1 ьнам Азия в зарубежной патито.югии и мировой геопаіит ике
балканских мусульман, особенно в Югославии, активно шел процесс
трансформации мусульманской идентичности в национальную*.
В Западной Европе наряду с ФРГ наиболее крупная и активная
мусульманская община представлена во Франции (3 млн.), состо­
ящая в основном из выходцев из Магриба. Здесь же наблюдается
самое высокое число принявших ислам европейцев. В Великоб­
ритании сконцентрирована третья по численности мусульманская
община ЕС (порядка 2 млн. чел.), состоящая из индостанских пе­
реселенцев и частично африканцев. Исламизм среди британских
мусульман резко возрос во время истории с книгой Салмана Рушди
«Сатанинские стихи». Радикальное крыло исламистов представлено
проиранской группировкой, созданной Калилюм Сиддики, который
основал в 1992 г Мусульманский парламент в Лондоне. Помимо этих
западноевропейских государств небольшие мусульманские общины
существуют в Дании и Швеции (в основном из Турции, Ирана и
Боснии; в Швеции существует также небольшая община турецких
казахов), Норвегии (пакистанцы), Финляндии (татары).
История присутствия мусульман на Британских островах насчи­
тывает три столетия и самым тесным образом связана с деятель­
ностью Ост-Индской компании. С середины XIX века, особенно
после открытия в 1869 г Суэцкого канала, мусульмане, в основном
судовладельцы и торговцы из арабских стран (Йемен и Сомали)
и Британской Индии начинают компактно селиться на побережье
- Лондоне, Ливерпуле, Бристоле и Кардиффе. Тогда же в Англии
появляются первые мусульманские мистические и суфийские движе­
ния. Но усиленная мусульманская миграция в метрополию началась
уже после Второй .\шровой войны: сначала из Карибского бассейна,
зате.м из Индии, Пакистана и Бангладеш. В 1960-е гг. исламская
иммиграция в Британию достигла своего пика и потребовала от
правительства принятия трех Актов об иммиграции, ограничивав­
ших въезд в страну. В 1970-80-е гг численность выходцев с му­
сульманского Востока в Великобритании росла уже в основном за
счет высокой рождаемости. Если в 1981 г численность мусульман
оценивалась в 750 тыс., в 1991 г - 1,5 млн., то в настоящее время
' See also: Nielsen J. Muslim in Western Europe. - Edinburgh: Edinburgh University
Press, 1992.
230
Часть //.
Международные отношения н геополитика второй половины ХХ-иаиала XXJ лв.
она составляет около 2 млн. чел. При этом численность рожденных
на Британских островах составляет не менее 50%. В таких городах
как Бирмингем они составляют до 10% населения.
Мусульмане в Великобритании достаточно хорошо организованы
различных
гуманитарных организаций
поддержки
была основана Исламская миссия Соединенного королевства (под
сильным влиянием фундаментааисткой партии Джамаат-и Ислами),
в 1976 г. в Лондоне был созван Исламский Совет Европы. При этом
арабские и неарабские исламские организации конкурируют между
собой. С конца 1980-х гг. мусульмане делают попытку играть поли­
тическую роль в стране и создают Исламскую партию Британии, по
вследствие мажоритарной системы выооров им не удается получить
ни одного места в парламенте. Резкой политазации мусульманского
населения Великобритании способствовало т.н. дело Салмаііа Рушди и запрет его книпі «Сатанинские стихи» исламистами в 19SS г.
В этой связи лидер исламских радикалов в Британии, директор
Мусульманского института К.Сиддики опубликоват «Мусульманс­
кий манифест» и потребовал дать британским мусульманам статус
«автоіюмного сообщества». В 1990-е гг волнения и политизация
английских мусульман вызывались внеитеполитическими собы­
тиями, касавшимися исламского мира: Косово и Босния, Индия и
Пакистан, Ирак и т.д. В целом британские власти стараются вести
в опюшении мусульманского населения осторожную и сбалансироваиную политику, основой которой является стремление отгоро­
диться от специфически мусульманских проблем Это приводило
к тому, что такие экстремисты как Лбу Хам ш и < Ь'гипта получали
оританское гражданеі во и в течение многих лег спокойно жили в
Англии, іанимаясь террористическоіі леятельностью*.
Франция яатяется наиболее тесно свя «інноіі с миром ислама іападноевроненской с фаноіі. Франко-исламскиіі контакт начался в 732 г,
когда Карл Маргсл остановил нролвижение арабов под I Іуагье ( )днако
разгром арабскоіт) войска не сміп предотвратить рассе іение маир<ів
* Islam outside the Лгаһ World pp 157-37H Cm. іакжс la iu a P Мусүльмлис в
Веіик(і6рнгамни Ліия и Лфрикіі ссгхсіия ( М о с к м і ;0()1 Nv‘J С 5І-:^4
231
Л а у м у .и т М. Т.
щ
ф
Цеитраіышм A tUH « шрубежиоіі по.іито.тгии и мировой геопаіит ике
вдоль средиземноморского побережья в течение VIH-FX вв. С XI по
XIII вв. Франция стояла во главе противостояния Европы с исламс­
ким миром в ходе крестовых походов, а с XV по XVIII столетие вела
с переменным успехом борьбу за контроль над Средиземноморьем,
закончившуюся ее торгово-экономическим утверждением в Ос.манской империи. Египетский поход Бонапарта 1798 г положил начало
культурным контактам и научному изучению исламского Востока.
С I ХЗО-х по 1960-е годы продолжалось существование французской
колотіальной империи в арабском мире. После наполеоновских войн
солдаты императора мусульманского происхождения стали селиться в
долине Роны. Но первые поселенцы из Алжира появились во Франции
около 1870 г Накануне Первой мировой войны во Франции прожи­
вали около 30 тыс. североафриканцев. Война привела к массовому
использованию африканских мусульман на фроігге и в тылу (свыше
300 тыс. чел.). После Второй мировой войны реконструкция и про­
мышленный рост способствовали иммифации: между 1954 и 1968 гг.
во Францию прибыли свыше 1 млн. арабов. Исламизации Франции
способствовало ее либеральное законодательство: по закону до 1993
г дети иммигрантов, рожденные во Франции, могли автоматически
претендовать на гражданство. В 1993 г этот закон был >окесточен.
В настоящ ее время ч и сл ен н о сть м усульм ан в этой стране
оценивается от 3,5 до 5 млн. чел. До 1981 гг. создание исламских
ассоциаций и сообществ во Франции было невозможно, как это ни
парадоксально, вследствие закона 1939 г., направленного против
нацистского и фашистского влияния. В 1983 г был создан Союз
исламских организаций Франции, в 1985 г возникла Национальная
Федерация мусульман Франции. Всплеск исламского фундамента­
лизма среди французских мусульман был тесно связан с событиями
в Алжире в коғше 1980-х гг (военный переворот и запрет ФИС). В
1994-96 гг во Франции произошел ряд терактов, организованных
исламскими экстремистами, которые в свою очередь вызвали рост
враждебности со стороны французского общественного мнения
к исламу. Стремясь снизить накал страстей, ректор Сталинградс­
кой мечети в Париже Ларби Кешат обратился в феврале 1997 г к
верующим и французам с призывом к взаимопониманию, но это
привело только к бомбовой атаке против его мечети. В настоящее
232
Часть II.
Международные отношения и геополитика второй половины ХХ-начала X X I вв.
время официальный Париж чрезвычайно внимательно относится к
угрозе исламского терроризма*.
Ч исленность мусульман в Германии колеблется по разным
оценкам от 2,7 до 3,2 млн. чел. (по другим оценкам - от 3 до 3,5
млн. чел.). Часть мусульман является гражданами ФРГ, а различные
исламские организации охватывают всего лишь 15% людей, испо­
ведующих ислам. Толчком к иммиграции мусульман в Германию
стала резко возросшая в конце 1950-х гг. потребность немецкой
экономики в рабочей силе. Массовый приток турок и представи­
телей других мусульманских народов начался в начале 1960-х гг,
когда Западная Германия подписала соответствующие соглашения
с Турцией (1961), Марокко (1963), Тунисом (1965) и Югославией
(1968). С середины 1970-х гг среди иммигрантов-\.гусульман начи­
нают преобладать беженцы и лица, преследовавшиеся по полити­
ческим мотивам: из Ливана (с 1975), Ирана (с 1979), Афганистана (с
1979), Боснии-Герцеговины (с 1992) и Косово (1999). В настоящее
время иммигранты-мусульмане в ФРГ представляют 29 государств.
Крупнейшей общиной является турецкая (2,2-2,4 млн. чел.), за ней с
большим разрывом следуют эмигранты из Боснии-Герцеговины (190
тыс. чел.), Ирана (115 тыс. чел.), Марокко (82 тыс.), Афганистана
(68 тыс. чел.) и Ливана (55 тыс. чел.). В этой группе представлены
так“же выходцы из стран СНГ - Азербайджана (1400 чел.), Кирпізстана (1700 чел.) и Узбекистана (1250 чел.). В стране существует
также группа мусульман из числа немцев, адаптировавших ислам,
числешюсть которой невелика (около 50 тыс. чел.). Численность
мусульман иіюстранного происхождения, получивших германское
гражданство, оценивается примерно в полмиллиона человек. Около
80% мусульман, живущих в ФРГ, являются суннитами (по другим
оценкам, с учетом алевитов - 90%), 9% - шиитами**.
Большинство исламских организаций объединены в Исламс­
кий Совет ФРГ - ИС (1986 г ) и Ц енф алы іы іі Совет мусульман
Islam outside the Arab World., pp.3.'?7-356. Voir aussi; L’Islam en Ітапсе. Ed. de
B. Etienne. Paris ; Editions du CNRS, 1990.
IslamouLsidethe Arab World.., pp. 313-З.Чһ. Sieli auch: Pfahl-Traughbvr.‘\ Islamismus
in der Biindesrepublik Deutschland. Ursachen, Organisalionen, Gefahrcnpotcntial ,
Das Parlament (Berlin). Beilage /n r Wochen/eitung. В 1'2001. S. 43-.^3.
2 .1 3
Лаумулии Л/. Т.
Цетпраньнам Азия в іарубежноіі по.іитологии и мировой геопаіитике
Германии — ЦСМ (1988 г.). Исламский Совет одной из своих це­
лей провозглашает признание немецким правом своего статуса
в качестве корпорации публичного права, т.е. получение статуса
государственной религии, которое позволит ему функционировать
наряду с традиционными христианскими церквями, преподавать
теологию и собирать налоги. ИС признает в качестве основы своего
учения Коран и Сунну. В состав ИС входят 32 организации, пред­
ставляющие исламские федерации земельного уровня, юношеские и
женские исламские организации, турецкие исламские и культурные
центры, Информационный центр Восточного Туркестана, а также
исламские объединения боснийцев, марокканцев и сомалийцев. В
Совете доминирует крупнейшая турецкая политизированная ор­
ганизация Исламское Сообщество Милли Гьзрюш. Центральный
Совет Мусульман рассматривает себя как светское объединение,
представляющее интересы мусульман в немецком обществе. В то же
время ЦСМ в своем уставе обязывает своих членов уважать Коран
и Сунну наряду с германской конституцией и немецким правом.
В состав ЦСМ входят 19 организаций, основная часть которых
представляет собой турецкие и мусульманские культурные центры,
студенческие и рабочие организации.
Ряд орган и зац и й (Т урецко-ислам ский союз, или Д и й ян ет
Ишлери Тюрк-Ислам Бирлиги) характеризуются субординацией
по отношению в турецким законам и религиозному управлению
из Турции. Среди политизированных исламских организаций на­
иболее крупной является Исламское Сообщество Милли Гюрюш
(1976 г). ИСМГ представляет собой в настоящее время сложно
структурированную организацию, располагающую крупной собс­
твенностью и большим экономическим потенциалом, ставящую
помимо религиозных, культурных и социальных, также и полити­
ческие цели. Федеральное ведомство по охране конституции ФРГ
относит ИСМ Г к организациям, представляющим определенную
угрозу безопасности страны. Федерация турецко-демократических
объединений в Европе одной из своих целей ставит объединение
вокруг Турции всех тюркских народов.
Особняком от турецких исламских организаций стоят арабские
объединения, старейшей из которых является Исламское Сообщес234
Часть //.
\/еж()умаро(інме отношения и геопо.іитика второй половины Х Х -н а и а ю Х \7 вв.
тво В Германии (1960 г). В послевоенное время в '^ти объединения
входили организации т.н. мусульманских беженцев, под которыми
понимались бы вш ие военнослуж ащ ие вермахта и СС из числа
выходцев из СССР и Восточной Европы, а также политические
эмигранты и студенты из арабских стран. В начале 1960-х гг. по
мере распространения идеи араоского социализма между двумя
ф уппам и усилились столкновения на политической почве, что при­
вело к расколу и выходу мусульманских беженцев из Исламского
Сообщества. С Исламским Сообществом идейным образом связано
Движение братьев-мусульман*.
ЧУ
Исламистская угроза Европе
Несмотря на очевидую решающую роль, которую сыграли США
в ликвидации террористического режима талибов в Афганистане
военным путем, влияние Европейского Союза на политические про­
цессы, развивавшиеся вокруг афганской проблемы на протяжении
последнего года, нельзя не недооценивать. ЕС первым на Западе
выразил поддержку Северному альянсу; европейские политики
постоянно поднимали вопрос о необходимости борьбы с угроза­
ми терроризма и наркоторговли, исходившими из Афганистана
и дестабилизировавш ими регион Ц ентральной Азии; ЕС делал
попытки сформировать нечто вроде единого политического блока
под эгидой ОБСЕ и с участием стран СНГ, прежде всего России и
центрально-азиатских государств. Наконец, именно Европейскому
Союзу предстояло внести решающий финансовый вклад в восста­
новление Афганистана.
Особенно остро начали понимать угрозу со стороны исламистов
в ФРГ. В начале апреля 2001 г в Германии резко возросло внимание
политических кругов к у ф о з е террористических актов со стороны
исламских боевиков. 4 апреля спецслужбы ФРГ и Италии в ходе
одновременной акции арестовали группы исламских террористов,
связанных с бен Ладеном. Франкфуртская ячейка созданной им тер' Spuler-Stegemann U. Muslime in Deutschland: Nebeneinander oder M iteinander
- Freiburg; Herder, 1998.
235
Л аум улии Л/. Т.
Центральная Азия в іарубежной по.іитологии и миролой геопаіитнке
рористической организации Аль-Каида состояла из пяти человек и
планировала ряд терактов. По сведениям немецких спецслужб, все
террористические группы в Германии, Италии и Великобритании
были связаны между собой и управлялись из единого центра.
Руководство ФРГ во главе с канцлером Г.Шредерем было чрезвы­
чайно озабочено фактами террористической активности исламистов
в стране и потребовало тесной координации и сотрудничества всех
заинтересованных ведомств - МВД, Ф едеральной криминаль­
ной службы, разведки БНД и Ведомства по oxpaiie конституции
- между собой и с соответствующими службами других западных
государств. У немецких спецслужб вызывал тревогу тот факт, что
исламисты свободно ведут свою пропаганду и рекрутируют бо­
евиков среди мусульманского населения в странах ЕС. Крупным
успехом германской полиции является аресг в сентябре 199К г
казначея Аль-Каиды М.М.Салима и передача его американским
властям. Не.мецкие спецслужбы представили также информацию
о деятельности террористов итальянским и британским коллегам.
Таким ооразом, правигельство ФРГ первым в Европе пришло к
пониманию того, что страны ЕС в настоящее время сталкиваются
с серьезной угрозой со стороны международного исламского терро­
ризма. Эта проолема ©осуждалась на встрече Большой Восьмерки
в Генуе в июле 2001 г. с целью выраоотки комплекса совместных
мер против этой угрозы*.
Другим фактором была взаимосвязь .между ситуацией в Афга­
нистане и широкой сетью международного терроризма, контроли­
руемого и координируемого У.бен Ладеном. Немецкие спецслужбы
обратили внимание на прямую связь между Аль-Каидой, режимом
талибов. Исламским движением Узбекистана, сепаратистскими уй­
гурскими организациями в Синьцзяне и исламистами в Ипдоғіезии и
на Филиппинах. В лагерях талибов проходили подготовку боевики из
20 стран, в том числе алжирцы, суданцы, пакистанцы, филиппинцы,
ооснийцы, курды, чеченцы, кашмирцы и бенгальцы. Не исключалось
также, что У.бен Ладен и его организация, которые, как утверждаMiiller ТҺ. Der K.ampf gegen den Теітог Eine Herausforderung fiir Europa //
Internationale Politik, 2001. Nr 12. S. 47-53.
236
Часть и .
Международные отношения и геополитика второй половины ХХ-нача.іа XXJ ив.
лось, в начале 1990-х гг. стремились завладеть ядерным оружием в
бывшем СССР, не оставляют попыток закупить обогащенный уран
и компоненты для химического и биологического оружия. Этими
факторами во многом объяснялось резко возросшее внимание ЕС
Афган
Афганистану
листов из числа афганской эмиграции, Пакистана, Ирана, России и
США. Данная группа должна была встречаться каждые три месяца
в Берлине и искать пути для преодоления застоя в процессе мирного
урегулирования по формуле «шесть плюс два». Но из-за позиции
талибов этот переговорный процесс был сорван.
В течение ряда лет группа немецких аналитиков и представители
германских спецслужб выражали открытую обеспокоенность разви­
тием ситуации в Афганистане и ростом угрозы Европе со стороны
международного терроризма и наркобизнеса, связанных с Афга­
нистаном. Первые проявления обеспокоенности в ФРГ относятся к
1996 г, когда Б.Шмидбауер, координатор деятельности спецслужб в
правительстве Г.Коля, впервые затронул вопрос об исламских экс­
тремистах на территории Германии. С 1997 г Ведомство по охране
конституции ФРГ начинает самым внимательным образом следить
за деятельностью турецких исламских и националистических и
арабских фундаменталистских организаций. В июне 2000 г немец­
международные
кая разведка БНД в своем докладе от?
группы создали свои филиалы в ФРГ. В мае 2001
г Э.Урлау, координатор деятельности спецслужб в правительстве
Г.Шредера, заявил, что терроризм в ХХІ-м веке будет носить рели­
гиозный характер.
В 1996 г в Лондоне планировалось проведение учредительной
конференции, на которой должен был быть создан «Исламский
И н терн ац и он ал» - м еж дун ародн ая подпольная орган и зац и я,
которая координировала бы и руководила деятельностью мно­
гочисленных и разнообразных групп исламистов по всему миру.
Подобная попытка была повторена в сентябре 1998 г Но оба раза
британская разведка Ми-5 предотвращала объединение находящих­
ся в подполье сторонников У.бен Ладена с другими официально
действующими исламскими организациями, такими как Верхов237
Лаумулии М. Т
Центральном А т я в зарубежной плтитологии и мировой геопаіитике
нын Совет Исламской Революции в Ираке, Алжирская Исламская
Священная Партия, а также запрещенными группировками типа
Хамас. Британская разведка располагала информацией о том, что
Англия стала центром исламистов по ведению т.н. кибер-джихада,
т.е. информационного террора.
Подпольная щтаб-квартира исламистов находилась во Франкфурте-на-Майне, а также имелось одно конспиративное отделение в
Берлине. К концу 2000 г исламисты планировали взрыв в Страсбурге
(вероятнее всего, против Европейского Парламента). В декабре 2000
г немецкие спецслужбы обезвредили склад с взрывчаткой и аресто­
вали группу террористов. В целом западные спецслужбы пытались
осуществлять скоординированную работу по выявлению и обезвре­
живанию исламских террористов. Так, совместными усилиями ЦРУ
США, Моссад Израиля, германской, британской, французской и
итальянской спецслужб были обезврежены террористические гр> ппы в Албании (1998, 1999 гг), Великобритании (1998 г), Германии
(1998, 2000, 2001 гг), Франции (1999 г), Турции (1999 г.), Италии
(2001 г) и Испании (2001 г).
Следует обратить внимание еще на один факт: буквально за несколько дней до терактов 11 сентября в Нью-Йорке и Вашингтоне
европейские спецслужбы начали подавать сигналы американцам, что
исламистами готовятся крупные террористические операции против
американских объектов. Однако был сделан ложный вывод, что тер­
акты будут проведены в Европе (против посольства СШ А в Риме).
Дальнейщие события достаточно хорошо известны: реакция поли­
тических кругов и общественности Германии и других европейских
стран на террористические акты в Нью-Йорке и Вашингтоне была
чрезвычайно болезненной и драматичной. Федеральный канцлер
Г.Шредер выступил в Бундестаге перед руководителями фракций
и заявил, что Германия выражает «неограниченную солидарность»
с США. По его словам, теракты являются «нападением на весь
цивилизованный мир». Немецкий народ, заявил далее Г.Шредер,
выступает на стороне американского народа. В тот же день Г.Шредер
направил письмо Президенту США Дж.Бущу, в котором-заверил
последнего, что ФРГ будет полностью выполнять свои союзничес­
кие обязательства перед Америкой и НАТО. Аналогичные шаги
38
Часть П.
Международные отношения и геополитика второй половины Х \-н а ч а л а X X I вв.
предприняли другие европейские лидеры, в первую очередь самый
близкий союзник США - Великобритания.
На повестку дня встал вопрос об оказании прямой военной по­
мощи Соединенным Штатам со стороны европейских союзников.
Эта проблема стала основным содержанием внешней политики ЕС
с сентября по декабрь 2001 г. Европейские страны впервые за много
десятилетий вновь почувствовали себя прифронтовыми государства­
ми. Так, министр внутренних дел ФРГ О.Шили официалыю заявил,
что в Германии не существует угрозы нападения на какие-либо кон­
кретные объекты. Однако, данные Ведомства по охране конституции
произвели щокирующее действие на немецкую оощественность;
численность исламистов в стране оценивалась в 31 450 чел., которые
входили в 17 организаций, считающихся радикально-исламскими.
Число участников арабских радикальных группировок составляло
3 100 чел., а 800 являлись членами террористической группировки
Хезболла.
В начале октября 2001 п, когда началась военная операция США
против режима талибов в Афганистане, окончателыю оформились
позиции европейских союзников. Стало ясно, что Великобритания
примет участие в антитеррористической операции в любом случае
- в рамках НАТО или вне ее. Ее вклад оценивался в 8,5 тыс. чел.
элитных войск и 20 тыс. вспомогательных; кроме того соединения
ВВС и ВМФ. Франция была готова оказать Соединенным Штатам
прежде всего материально-техническ-ую помощь. В то же время
Париж в случае необходимости мог направить спецконтингент из
Джибути численностью 2 600 чел. Наиболее сложный внутри- и
внещнеполитический характер имел процесс принятия рещения об
участии ФРГ в операции в Афганистане, немецкие военные могли
быть задействованы в трех областях; 500 военнослужащих для
систем АВАКС; два фрегата и одно вспомогательное судно с 550
военнослужащими; 2 м и т іы х тральщика. Конкретная помощь со
стороны ФРГ могла также состоять в предоставлении союзникам
транспортных самолетов стратегического радріуса действия, танков с
защитои от оружия массового поражения и морской ра зведыватель­
ной авиации. США рассчитывали на немецкие самолеты-лазареты
и системы воздушного слежения, которые должны были быть пере­
239
Л а ум улии М. Т.
Цеитра.1 ьиия Азин в шрубежиоіі политологии и мировой геополитике
брошены из Европы в США на замену американских, используемых
для операции в Афганистане. По мнению Вашингтона, Германия
должна была сыграть главную роль в предоставлении Афганистану
гуманитарной помощи со стороны ЕС.
Окончательное решение ЕС об участии в военной операции в
Афганистане стало во многом результатом совещания глав ряда
государств Евросоюза в Лондоне, которое состоялось в начале но­
ября 2001 г. В нем приняли участие главы государств и правительств
ФРГ, Великобритании, Франции, Италии, Испании, Нидерландов,
Бельгии и Уполномоченный ЕС по внешней и оборонной политике
Х.Солана.
Последним аккордом в участии Германии
афган
стало окончательное решение оо отправке немецкого контингента
в Афганистан. 22 декабря 2001 г. состоялось экстренное заседание
Бундестага, на котором рассматривался данный вопрос. Его числен­
ность составила 1200 чел. Он вошел наряду с силами Великобрита­
нии (1500 чел.), Испании (700), Аргентины (600), Франции (300-400),
Италии (300), Чехии (200), Греции (150) и Турции (300) в состав
сил ООН, направляемых в Афганистан в рамках миротворческой
операции. Важным моментом является то, что Берлин настоял на
неподчинении своего контингента американскому командованию.
После продолжительных и напряженных переговоров между ФРГ,
Ф ранцией, Великобританией и СШ А европейские государства
пришли к единои точке зрения о том, что миротворческие силы не
должны подчиняться общему американскому руководству военной
операцией .
в ноябре 2001 года состоялось совещание германского пра­
вительства под председательством канцлера Г.Шредера, который
призвал все заинтересованные ведомства «повернуться лицом к
Центральной Азии». Это означает, что афганск'ую политику ФРГ и
ЕС следовало рассматривать в контексте европейской озабоченности
безопасностью центрально-азиатского региона, входящего в сферу
стратегических и геополитических интересов Евросоюза.
Rtihe V. D er 11. S e p te m b e r 2001. N e u e s S eib stv erstan d n is a m e rik a n isc h e r
AuBenpolitik // Internationale Politik. 2001. N r 12. S. 37-42.
240
Часть II,
Международные отношения и геополитика второй половины ХХ~начала X X I вв.
Таким образом, Европе приходилось сталкиваться с угрозой
воинствующего исламизма на трех направлениях: у себя дома, на
ближних подступах к Евросоюзу (Ближний Восток) и в отдален­
ных от Европы регионах - в Афганистане и Центральной Азии.
Центральноазиатский регион рассматривается в Европе как зона
ответственности ОБСЕ и, следовательно, как часть европейского
геополитического пространства. Следует отметить, что антиисламистская политика Европы не всегда была последовательной и зачас­
тую страдала двойственностью и чрезмерным либерализмом. Лишь
экстраординарные события, такие как атака 11 сентября в США,
и непосредственная угроза (рост наркоторговли и незаконной им­
миграции) заставили европейских политиков проявить активность.
Однако, в силу ряда причин исторического и геополитического характера европейские страны ведут крайне сдержанную политику в
отношении оценки угрозы исламизма на Ближнем Востоке.
В перспективе проблема адаптации, инкорпорирования исламс­
ких обшин в Европе в демократическое общество, их деидеологи­
зация и аккультуризация встанет крайне остро. К сожалению, нет
основании для оптимистических выводов касательно того, что эти
процессы завершатся успешно. С учетом демографического роста
мусульманского населения в Европе, системы воспроизводства
у него культурных стереотипов и его восприимчивости к между­
народной политике, касающейся отношений Запада с исламским
миром, можно прогнозировать, что эта проблема еще долгое время
не найдет решения, если найдет вообще. Таким образом, вопрос об
исламизме в Европе и против Европы как системе, альтернативной
европейским цивилизационным, культурным и демократическим
ценностям не был снят с повестки дня.
От Ельцина к Путину
внутреннее
было сказаться на ее внешнеполитическом престиже. Москва дважды
была вынуждена смириться с расширением НАТО на восток и даже со
вступлением бывших советских республик в Северо-Атлантический
альянс. Россия наблюдала как ее бывшие союзники и партнеры объ241
Лауму.іші Л/. Т.
Центральная А іи я в зарубежной политологии и мировой геополитике
ЯВЛЯЮТСЯ «ОСЬЮ зла» и как иностранные военные оазы создаются на
ее «заднем дворе» - в Центральной Азии. На фоне этих унизительных
для России процессов на Западе была сформулирована доктрина,
призванная узаконить новое приниженное положение Москвы - «до­
ктрина регионального паритета»; отныне России отводилась роль
региональной державы, которая будет действовать в регионах своего
прежнего Vi безусловного доминирования в пределах, отведенных ей
—Соединенными Штатами. То есть, Москва вольно или невольно ска­
тилась на роль младшего партнера Соединенных Штатов. Ее участие
в «оунте» европейских держав стала своего рода попыткой соросіггь
навязанную Вашингтоном унизительную роль.
Внешняя политика при Б.Ельцине не страдала от последователь­
ности. Поначалу московские стратеги обсуждали самые нереальные
и фантастические варианты, как например упраатение миром вместе
с Соединенными Штатами. После того, как России было указано на
то место, на котором ее угодно было видеть Вашингтону - страны.
от которой мало что зависит и мнением которой никто не намерен
считаться, после этого Москва начала судорожно создавать анти­
американские оси и треугольники под лозунгом формирования
многополюсного мира.
Очевидно, что такая противоречивая политика была следствием
другого, более серьезного противоречия, поразившего российскую
политическую элиту. Это противоречие заключалось в том, что пра­
вящий класс России спокойно допустил распад империи, безучастно
наблюдал за стремительным сокращением российского влияния в
ближнем зарубежье, хладнокровно допустил деградацию и упадок
вооруженных сил, космической и оборонной промышленности. И в
то же время политическая элита России не могла смириться с про­
явлениями господства Америки, которое явно или скрыто демонс­
трировалось Москве на Балканах, в Восточной Европе и затем на
пост-советском пространстве. По-видимому, Кремль посчитал себя
обманутым, так как новый миропорядок - Рах Americana, полностью
нарушал условия негласной сделки между Западом и разрушителями
Советского Союза о том, что за Россией сохранится место великой
державы. Это условие было выполнено, но только формально - на
уровне Совета Безопасности ООН.
#
242
Часть //.
V/ежі^умартімие отноиіемия it .'еоппінтики nirntpou поюшинм Х .\~ н а ча ю .4147 яш.
В конце К О Н Ц О В до Б.Кльцина и его советников ста.ю доходить
понимание того факта, ч го однополюсный мир, создаваемый США,
является вызовом, на который необходимо ответить ради страте­
гических интересов России. Все дальнейш ие попытки іМосквы
остановить ">тот процесс, предпринятые с середины 1990-х годов,
были бесплодғіы. Россия поддержала усилеіиіе роли ООН, попытапась трансформировать ОБС'Е в региональғгый вариант ООН с
расишренными полномочиями. Но Вашингтон уже было нево змож­
но остановить с помощью беззубых международных оргаішзаіпііі.
Тогда Россия объединилась с Китаем, который испытывал примерію
те же чувства, и сделала попытку превратить двусторонний россий­
ско-китайский альянс в геополитический треугольник с участием
Индии. Этот проект развалился еше до ухода в отставку его автора
- Е.Примакова. В конце концов от него оста^чась только ШОС с
неясными перспективами.
В 2000 году к власти в Кремле приходит новый лидер. Основной
заслугой В.Путина является то, что он заставил политическ-ую элиту
России отказаться от устаревшей самооценки и понять истинный
масштаб национальных интересов страны. Концепция состояла в
следующем: предметом внешней политики России должен быть не
весь мир, а прежде всего сама Россия, ее конкретные интересы в
экономике, по обеспечению безопасности и стабильного развития.
Главной целью страны должно стать проведение модернизации
с тем, чтобы догнать Запад и не разделить участь стран третьего
мира. Достичь этой цели возможно только путем мобилизации
всех имеющихся внутренних ресурсов и привлечения западных
инвестиций и технологий.
Подобная постановка задачи определила во
политике
Путина ряд объективных ограничителей; Россия должна последо­
вательно, и неважно - добровольно или вынужденно - подчеркивать
свою европейскую идентичность и не пытаться конкурировать с
Соединенными Штатами. Но следованию этим принципам мешали,
мешают и всегда будут мешать два естественных фактора: во-пер­
вых, Россия объективно, географически и геополитически является
не европейским, а евразийским государством имперского типа;
во-вторых, американская геополитическая стратегия и агрессив^гая
243
Лаумудии Л/. Т.
Ц€итра.1 ышм А іин в зарубежной пат т одогии и мировой геоподитике
внешняя политика постоянно будут приводить к возникновению
конфликтов с СШ А в регионах естественных интересоЕ России.
Итак, перед В.Путиным стояла сложнейшая задача по перевоспи­
танию и приучению российского правящего класса к новым реалиям.
Этот процесс мог бы затянуться на неопределенно долгое время, но
события 11 сентября 2001 г позволили Путину форсировать его.
Здесь следует отдать должное молодому российскому лидеру, кото­
рый люментально повернул внешнюю политик-у' страны в нужном
для себя направлении, в одночасье сделав из России союзника Со­
единенных Штатов. Быстрота, с которой Путин проделал этот давно
политическую
принудила ее последовать вслед за своим энергичным лидером.
2001 год означал начало нового этапа во внешней политике
России, характеризовавшегося отказом от остаточного соперниче­
ства с США: закрылись военные базы во Вьетнаме и на Кубе, был
похоронен Договор по ПРО, почти молча проглочено расширение
НАТО, и главное - Россия закрыла глаза на американское военное
присутствие в Центральной Азии и на Кавказе. Во время операции
в Афганистане Россия продемонстрировала, что она может быть
действительно ценным партнером для СШ А. Но с окончанием
операции «Неограниченная свобода» Путину вновь пришлось ис­
кать новую формулу для
с Америкой. В условиях
X цен на нефть
фундаментом д
риканского сотрудничества ліогла стать совместная энергетическая
стратегия. Путин представлял ее следующим образом: СШ А под­
держивают вступление России в ВТО, способствуют признанию ее
рыночного статуса и привлечению в российскую энергетическую
промышленность западных инвестиций и передовых технологий.
В свою очередь Россия способствует стабилизации мирового не­
фтяного рынка в случае полномасштабного политического кризиса
на Ближнем Востоке и становится как бы гарантом нефтяной безо­
пасности Америки.
Путинский план был безупречен, и если бы вместо Буша в Белом
доме сидел бы Клинтон, то вполне возможно, что его удалось бы
реализовать, но действительность в лице наст>'пательнои, вели244
Часть //.
Международные отношения н геополитика второй половины ХХ-нача.іа XXJ вв.
кодержавнои и мессианском внешней политики республиканской
администрации развеяла надежды кремлевских стратегов. Очень
конфликтные точки или сферы
между
(в мягкой форме) и самая главная — Ирак. Следует отметить, что
Вашингтон своей бесцеремонностью по иракской проблеме сделал
все возможное, чтобы подтолкнуть Москву в европейские объятия,
и фактически сам обеспечил возникновение оси Париж-БерлинМ осква с явной антиамериканской направленностью накануне
вторжения в Ирак, что и стало реальностью.
Наиболее деликатным моментом в ходе исторического поворота
России к Западу была судьба российско-китайских отношений. Не­
смотря на тот факт, что Пекин в не меньшей степени чем Москва
был заинтересован в устранении угрозы со стороны исламистских
сепаратистов и поддержал антнтеррористическ^ю операцию, его
вклад в борьбу с терроризмом был несравіпім с российским. Более
того, Китай как партнер России по ШОС вполне мог бы предъявить
претензии своему союзнику за то, что тот позволил появиться в
Центральной Азии американским военным базам, которые потен­
циально несут угрозу в большей степени Китаю, чем России. Но
пекинское руководство, занятое сменой поколений у власти, про­
явило заслуживающую внимания сдержанность.
Прежний треугольник, состоявший из .Америки, России и Китая,
в котором одна сторона пыталась извлечь выгоду из напряженных
отношений между двумя другими сторо[іами, исчез. Его место
заняла другая неправильная геометрическая фигура, в которой две
стороны - Россия и Китай - были в одинаковой мере заинтересованы
в сохранении хороших отиошениіі с США.
После выхода США 11 декабря 2001 г. в одностороннем гюрядке
из Договора по ПРО от 1972 г Россия не выглядела ни возмущенной,
ни запуганной. Такая сдержанность Путііна была во многом следс­
твием фундаментальных измеиеіній в российском стратегическом
мьнилении. в восприятии характера угроз безопасности страны.
Этим изменениям предшествовал конфликт между с ю р о т п ік а м н
пріюритетного развития Ракегиых воііск стратег ического пашачения (PBCfO и российским генерал и гегом. когорый более не видел
-
^
А
^
2AS
.Іауму.іии М. Т,
Цеимра.іһиия А т и в зарубежной политологии и мировой геополитике
щ
^
угрозу России со стороны ядерных наступательных вооружений,
а считал за таковую этнонациональные конфликты и исламский
радикальный фундаментализм.
В условиях саботажа Соединенными Штатами Договора по ПРО
Путин и военная элита России сделали единственное правильное
решение: в н о е л развивать МБР с разделяющимися головными частями, которые были запрещены Договором СНВ-2. Это решение
позволяло убить сразу двух зайцев; во-первых, полностью ликвидировать дисоаланс в стратегическом паритете сил, вызванный аме­
риканской программой ПРО; во-вторых, существенно сэкономить
на строительстве дорогостоящих моноблочных ракет, разрешенных
предыдущими российско-американскими соглашениями. Вызволенные средства можно оыло направить на проведение давно назревиіеи
военной реформы. Таким образом, подписанный в мае 2002 г. Д о­
говор о сокращении стратегических наступательных потенциалов
отражал американо-россиискии компромисс и развязывал руки
обеим сторонам; каждая сторона развивала то, к чему у нее лежала
душа: СШ А - противоракетную оборону, а Россия - баллистическое
многоблочное вооружение на ракетах.
Поразительной в этой ситуации представляется не только уме­
ренность Москвы, но и сдержанная реакция Вашингтона. Подобіюе
изменение в поведении и мышлении бывших соперников может
означать только одно: Москва и Вашингтон больше не восприни­
мают друг друга как стратегическую угрозу, а относятся друг к
другу как партнеры и даже союзники. Обе страны сталкиваются
с одинаковыми угрозами в лице международного терроризма, не­
контролируемого распространения ОМУ и т.д. Угроза ядерного и
стратегического характера для СШ А и России будет исходить в XXI
веке из АТР, Ю жной Азии и Среднего Востока, т.е. из тех регионов,
где в последнее десятилетие наблюдаются самые высокие темпы
роста военных расходов или открыто демонстрируются ядерные
амбиции.
В своем стремлении сблизиться с США, российский ллдер зашел
чрезвычайно далеко. Россия отказалась от своих стратегических баз
во Вьетнаме и на Кубе, закрыла глаза на вторую волну расширения
НАТО, в том числе в Прибалтике. Россия повлияла на формирова246
Ч а с ть
//.
М е ж д у и а р п д и ы е о т н о ш е н и я и г е о п о л и т и к а в т о р о й п о л о в и н ы Х Х ~ и а ч а .і и Х Х І ел.
ние новой конфигурации сил в Совете Безопасности и фактически
открыла путь к новому мировому балансу сил: Запад + Россия. Но
политика
новь показала
Путину, что ее по-прежнему рассматривают как младшего партнера
и намерены с ней считаться постольку поскольку. Для Путина все
очевидней становился тот факт, что его западный проект имеет свои
пределы, и эти пределы очерчены реальными геостратегическими
и экономическими интересами России. Москва фактически при­
зналась себе, что ее уступки Соединенным Штатам в Центральной
Азии и на Кавказе, а также временное замораживание отношений
с Китаем были ошибочными в тактическом плане.
Таким образом, В.Путин предпринял ревизию национальных
интересов страны, переведя их из пространственных (контроль за
территориями, наличие стратегических опорных пунктов и т.д.) в
футікциональные категории (реформы, экономическое благополучие,
эффективность административного руководства, успешное участие
в глобализации).
В поисках стратегии: Россия и Центральная Азия
Центральная Азия традиционно входит в зону интересов России.
Центральная Азия рассматривается в Москве в качестве традици­
онного «буфера» или пояса безопасности для России, в контексте
обеспечения безопасности южных границ. Особую значимость
региона для России определяет нефтяной фактор и желание России
сохранить влияние на Каспии; большое значение для России имеет
территория региона в качестве зоны базирования силовых ресур­
сов для принятия соответствующих мер в случае возникновения в
близлежащих регионах полномасштабных конфликтов, включая
ядерные; регион представляет собой для России «зону ответствен­
ности» за русское и русскоязычное население, сохранение значимой
политической роли русского языка и к"ультуры.
Таким образом, стремление к реализации этих четырех домини­
рующих интересов в целом определяло общий характер российской
стратегии в Центральной Азии в период с 1991 по 2001 гг. Однако
надо отметить, что в течение 1990-х гг. у России в отношении
247
Л аум улиіі Л/. Т.
Центральном А ш я в зарубежной политологии и мировой геополитике
центральноазиатского региона практически не было выработано
полноценной политики, понимаемой как цепь последовательных
шагов, нацеленных на достижение четко сформулированных стра­
тегических целей. Центральноазиатская политика России носила
преимуществе'нно реактивный характер.
После прекращения существования СССР в декабре 1991 года
процесс самоопределения новой политической элиты России привел
к появлению тенденции к самоизоляции от многих важных направ­
лений внешней политики бывшего Союза.
В этот период интерес нового правительства в Москве к доро­
гостоящей поддержке своего присутствия в регионе значительно
снизился. Кроме того, во внешней политике РФ был взят курс
на скорейшее вхождение в число европейских стран. Во внешне­
политической стратегии России явно проявлялось стремление к
ассоциированию себя с Европой и в целом с Западом. Центральноазиатские государства рассматривались в то время как своеобразный
«балласт», тормозящий процесс органичного включения России в
западноевропейскую цивилизацию.
Одним из основных направлений во внешней политике России
на постсоветском пространстве и в центрально-азиатском регио­
не в частности в этот период стало стремление к формированию
региональной системы безопасности. В этой связи, в мае 1992-го
в Ташкенте был подписан Договор о коллективной безопасности
(ДКБ) стран-членов СНГ, призванный обеспечить политическ-ую
стабильность на время трансформации. В его рамках Россия использовала три основных направления в своей внешнеполитической де­
ятельности: миротворчество, совместная охрана границ и (отчасти)
военное присутствие. Таким образом, основной акцент был сделан
на военно-политические методы.
Однако в целом позиции России в регионе ЦА достаточно быстро
ослабевали. Узбекистан и Казахстан создали собственные военные
и пограшічные формирования, и Москва в тот период сохранила
прямой контроль только над пограничными силами в Туркмении и
Киргизии. Преследуя в Таджикистане двойную цель: стабилизация
ситуации и защита российских интересов, Москва оказалась вовремя
конфл
X J
248
Часть IL
yfeyiCt)yHapof)Hhte отношения и геополитика второй половины ХХ—начаіа X X I вв.
Россия избрала политику, которая может быть охарактеризована как
поддержка таджикского правительства и сохранение миротворчес­
кой миссии в качестве втіутрирегионального дела СНГ.
Экономические отношения с Центральной Азией в этот период
для России не являлись приоритетными. В Москве делался расчет на
то, что существовавшие ранее тесные экономические связи между
республиками, составлявшими части единого народно-хозяйственного комплекса, будут естественным образом стимулировать интег­
рацию. В это же время крупнейшие западные компании закрепились
на центральноазиатском рынке, заметно уменьшив российское
экономическое присутствие. Вместе с тем, Россия продолжала
проявлять заинтересованность в транспортировке энергоресурсов
региона в выгодном ей направлении.
Во второй половине 1990-х гг высшая политическая элита России
постепенно стала приходить к осознанию масштабов угрозы потери
геополитического влияния в Центральной Азии и необходимости
укрепления своих позиций на южном геостратегическом направле­
нии. Появление в 1994 на афганской политической сцене движения
«Талибан», дальнейшее обострение ситуации в Афганистане, осо­
бенно с 1996 года, четко обозначило необходимость более тесного
взаимодействия в обеспечении стабильности и безопасности России
и стран Центральной Азии. В 1996 году при российских усилиях
оформился антиталибский альянс, в который кроме России ошли,
центрально-азиатские государства Узбекистан, Кыргызстан, Тад­
жикистан, Казахстан, а также Иран.
Период с 1999 по первую половину 2001 года характеризуется
тем, что Москвой на вооружение была взята тактика усиления век­
торов двустороннего взаимодействия, дополняемая активизацией
деятельности в региональных межгосударственных объединениях.
Изменение российской политической динамики в регионе в этом
направлении особенно получило развитие с приходом В. Путина
сначала на пост премьер-министра, а затем и президента РФ.
В августе 2000 года боевики ИДУ атаковали территорию Узбе­
кистана в Сурхағщарьинской области, а осенью талибы, разгромив в
боях вооруженные отряды Северного альянса, практически вышли
на границы Таджикистана и Узбекистана. В этот период Ташкент
249
Л аум үлиіі Л/. Т.
Ф
ш
Ц е н т р а і ь н а я А з и л в з а р у б е ж н о й п а і и т о .і о г и и
и м и р о в о й ге о п а іи т и к е
отверг идею России о создании коллективных региональных во­
оруженных сил и пошел на прямой диалог с талибами. Однако в
последующем выбранная Узбекистаном стратегия не принесла
ожидаемых результатов, и ставка на талибов оказалась несосто­
ятельной. В декабре Советом Безопасности ООН были введены
санкции в отношении талибов. Весной Северный альянс начал
контрнаступление и не только вернул себе утраченные позиции, но и
серьезно потеснил движение «Талибан». Данное развитие собы гнй
вновь ооусловило активизацию российской политики в регионе и
способствовало очередному сближению России и Ташкента.
Присутствие в Таджикистане российского военного контингента
в составе 201-й мотострелковой дивизии и пограничной группы
ФПС России давало Москве реальную возможность усиливать
свое влияние в регионе. Благодаря активному участию в процессе
противостояния афганским талибам на афгано-таджикской границе,
Россия приобретала роль сильного зашитника, как в глазах Тад­
жикистана, так и других государствах Центральной Азии. Россия
оказала военно-техьшческую помощь для противодействия банд­
формированиям исламских экстремистов, вторгшимся в августе
1999 г. на юг Кыргызстана с территории Таджикистана. Низкий
уровень взаимодействия Москвы и Ашхабада в области обеспече­
ния региональной безопасности во многом был обусловлен тем, что
Туркменистан придерживался статуса нейтрального государства.
Настаивая на проведении самостоятельной «нейтральной» политики
Ашхабад воздерживался от практического участия в каких-либо
межгосударственных системах коллективной безопасности.
Важная роль в российской политике в Ц ентральной Азии
отводилась Договору о коллективно!'! безопасности. В условиях
возникновения реальной угрозы участники ДКБ в 2000-01 гг были
вынуждены предпринять ряд шагов для ответа на новые вызовы
своей безопасности. К лету 2001 г участники ДКБ вплотную
подошли к необходимости создания собственных коллективных
сил быстрого развертывания (КСБР), которыми уже более 20 лет
располагали США и другие страны НАТО. Сферой применения
КСБР должна была стать первоначально Центральная Азия, а в
будущем - любой регион сферы применешія ДКБ, откуда могла бы
250
Ч а с т ь II.
.Ч€ждунарі»)мые отмошенпм it геопп.іитыка яторой пою яины Х .\-начала .W / вв.
исходить угроза международного терроризма. В состав КСБР были
включены казахстанский штурмовой батальон «Казбат», киргизскии горно-стрелковый батальон, российская тактическая группа
fia уровне батальонных соединений и отдельный батальон связи, а
также таджикский десантно-штурмовой бaтaльo^t. Таким образом,
силы быстрого развертывания были предназначены для проведения
мобильных операций и быстротечных боев по ликвидации ограни­
ченных групп террористов по типу баткергскнх. Но для отражения
крупномасштабного вторжения или проведения крупных миротвор­
ческих операций регионального уровня этих сил было недостаточно.
Кроме того, особая политика Узбекистана делала затруднительным
эффективное взаимодействие всех заинтересованных сторон.
Несмотря на все возрастающую роль в Центральной Азии США,
Китая, стран мусульманского мира и других внешних игроков, роль
России в обеспечении стабильности в регионе по-прежнему оста­
валась ведущей. В этот период ни США, ни Китай не претендовали
на роль военно-политической силы в регионе.
Ловушки геополитики и судьба Казахстана
Сказать, что Казахстан после распада Советского Союза оказался
в сложном положении, значит не сказать почти ничего. Положение
было архи-сложным со всех точек зрения. Ловушки и дилеммы
Казахстану расставили география и геополитика, демография и
история, экономика и попитика.
С первых дней независимого существования, и даже до офици­
ального распада СССР, Казахстан волей-неволей оказался втянут
в большую геополитическ-ую игру. В ней сконцентрировались все
проблемы постсоветского периода: распад супердержавы и слабость
России, подыгрывавшей Западу; проблемы ядерного наследства;
каспийский узел; наступление с Юга исламского фундаментализма;
вдруг резко возникшая на Востоке тень Китая; упорное стремлеСША
многое другое.
С партнерами - бывшими республиками Союза, новое крем­
левское руководство обращалось как с надоевшими нахлебника­
251
Л а ум улиіі Л/. Т,
Центральная А itm в зарубежной паінт ологии и мировой геопаіит нке
ми. Это ярко проявилось в истории с рублевой зоной, из которой
Казахстан, как и другие республики, просто-напросто вытолкнули.
Ельциновская Россия, среди прочего, совершила две крупнейшие
ошибки. Первая касалась настойчивости Москвы в навязывании
двойного гражданства, на что казахстанская сторона при всем своем
стремлении к интеграции пойти не могла. Вторая ошибка состояла в
поддержке различных сепаратистских и этнических движений среди
русскоязычного населения, в первую очередь - казачества.
К счастью, серьезных последствий эти ошибки не имели. Более
того, Казахстан и Россия сумели постепенно распутать клубок дру­
гих проблем (Байконур, задолженность, Каспий и т.д.). Это стало
возможным во многом благодаря толерантности казахстанской
стороны, а также хорошим личным отношениям российского и
казахстанского лидеров. В целом отношения Казахстана с Россией
были на порядок выше, чем с любой другой страной. Но в результате
недальновидной политики М осквы первой половины 90-х годов
уход России из Центральной Азии начал приобретать необратимый
характер. В сложившихся условиях единственной надеждой России
и коридором в регион оставался Казахстан.
Ситуация первой половины 1990-х носила многовариантный
характер и ход событий мог повернуться в любую сторону. Агрес­
сивных националистов хватало как в России, так и в Казахстане.
С обы тия конца 1990-х - начала 2000-х годов подтвердили
дальновидность тех, кто предупреждал об угрозе воинствующего
исламизма для Центральной Азии сразу же после распада СССР.
Действительно, после 1991 года республики Центральной Азии
остались фактически беззащитными перед лицом наступавшего
фундаментализма. Более того, в некоторых из них нашлись силы,
которые приветствовали исламизацию и всячески поддерживали ее.
В Таджикистане это обернулось жесточайшей гражданской войной.
В других республиках региона светские пост-коммунистические
лидеры сумели путем репрессий удержать ситуацию под контролем,
1Ю эта угроза сохраняется в республике до сих пор.
Таким образом, в начале 1990-х Центральная Азия лицом к
лицу столкнулась с миром ислама, который считал ее своей частью.
Наибольшую активность на первых порах проявляла Турция, но
252
Часть II.
Международные отношения и геополитика «торой по.ювииы ХХ~нача.іа X X I вв.
ее стратегия в Центральной Азии не имела никакого отношения к
исламу, а строилась на иллюзорнои концепции тюркского единства.
Со временем эта концепция показала свою полную несостоятель­
ность. Государства региона отказались от навязываемого им Западом
нового «старшего брата» в лице Анкары. Тем не менее, Казахстану
удалось направить развитие связей с Турцией исключительно в
торгово-экономическое русло к обоюдной выгоде обеих сторон.
Наибольшие опасения в oTfromennn экспорта в Цеьпральную Азию
воинствующего исламизма существовали в связи с Ираном. Дейс­
твительно, определенную роль в эскалации таджикского конфликта
Тегеран сыграл. Но в дальнейшем он продемонстрировал зрелый и
ответственный подход в урегулировании конфликта. Что касается
страхов, что ИРИ начнет экспортировать идеи исламской революции
в регион, то они не оправдались. Тегеран сумел выстроить свои отно­
шения со странами Центральной Азии таким образом, что они были
лишены любого налета религиозности. Во второй половине 1990-х
гг Иран займет свое место в рядах антиталибской коалиции вместе
с Россией, Индией и странами Центральной Азии.
Настоящая угроза со стороны воинствующего исламского фундаментализма носила косвенный характер и исходила от двух государств:
Пакистана, который вынашивал свои далеко идущие стратегические
планы в отьюшении Центральной Азии и поддерживал самых крайних
фундаменталистов в Афганистане, и от Саудовской Аравии. Эр-Рияд
в своей политике на постсоветском пространстве руководствовался
двумя мотивами - идеологическим и практическим. Идеолоптческая,
точнее - религиозная, мотивация носила крайне примитивныи харак­
тер и состояла в том, чтобы насадить повсюду ислам в ваххабистсколі
варианте и оторвать Центральную Азию (и Кавказ) от их суфийских
традиций. Практический интерес саудитов выражался в стремлении
дестабилизировать регионы, прилегающие к Каспию, и тем самым
блокировать развитие каспийских энергоресурсов. Эр-Рияд факти­
чески взял на содержание чеченских инсургентов и нес основііую
ответственность за дестабилизацию Кавказа.
В своих отношениях с миром ислама Казахстану было необ­
ходимо решить задачу со многими неизвестными. Нужно было
показать исламским странам, что Казахстан является для них как бы
253
Лау.чули» М. Т.
Центраіьнам A jum в зарубежной паіит ологии и мировой геопаіитиие
«своим», и в то же время не напугать Россию и Запад чрезмерным
сближением с мусульманским миром. Кроме того, было крайне
необходимо соблюдать баланс на двустороннем уровне: какие-то
шаги в отношении Пакистана требовали аналогичных в направле­
нии Индии, сближение с Ираном не должно было испортить наших
отношений с Турцией и т.д. Даже с Саудовской Аравией и другими
феодальными теократиями Персидского залива Астане удалось
найти общий язык.
Естественно, этот заигрывание Казахстана с чужим и опасным
исламским миром был не от хорошей жизни. Основная цель состояла в том, что оы застра.ховать страну от всяких неожиданностей,
связанных с Афганистаном и другой активностью воинствующих
исламистов, которые повсеместно набирали силу. Одновременно
Казахстан искал и нащупывал на международной арене новые воз­
можности для укрепления своей безопасности.
Отношения Казахстана с Китаем заслуживают особого внимания.
Это тот самый случай, когда руководству молодого независимого го­
сударства приходилось переламывать навязанные извне и собствен­
ные стереотипы в отношении соседа. Не секрет, что Китай на под­
сознательном уровне вызывал слишком много негативных эмоций.
связанных как с недавней историеи, так и с древней историческои
памятью. Кроме того, невольно вызывали опасения колоссальные
демографические параметры этой страны и ее непосредственная
близость к Центральной Азии.
Чтобы пойти на сближение с КНР, требовалось перешагнуть
некий психологический барьер. К чести Пекина следует сказать,
что он так построил свою политику, что практически полностью
развеял опасения в своих геополитических амбициях в отнош е­
нии Центральной Азии как у постсоветских государств, так и у
Запада. Россия долгое время считала, что опасаться Китая нет
причин, что он не сможет занять ее место патрона в регионе.
Запад наоборот исходил из того, что Китай сможет оказать бла­
готворное экономическое влияние на регион. Ни те, ни другие в
начале 1990-х годов не допускали и мысли, что КиГай посмеет
претендовать на роль полноценного геополитического игрока в
этом регионе.
254
Часть //.
Международные отношения и геополитика второй половины Х Х -наиала X X I вв.
То, что это происходит, очень скоро почувствовали на себе Казахстан и другие участники пограничных переговоров с КНР из числа
постсоветских республик. Используя мягкий дипломатичный нажим
с подспудной демонстрацией своей мощи, Пекин сумел «убедить»
партнеров по переговорам в необходимости признать проблему
«спорных» территорий, а затем - согласиться с тем, что «спорные»
территории по праву принадлежат Поднебесной. Конечно, Россия
и другие постсоветские республики были вынуждены в такой без­
выходной ситуации согласиться с китайским диктатом, но это было
еще одно из последствий распада СССР, с которым волей-неволей
приходилось мириться. Надо сказать, что Китай сумел максималь­
но подсластить пилюлю и обставить расставание с территориями
интенсификацией экономического сотрудничества и даже образо­
ванием широкой политической организации - Шанхайской пятерки
(затем ШОС).
По мере эскалации в условиях безвизового режима неконтроли­
руемого перетока населения по обе стороны границы, к середине
1990-х обе стороны начали проявлять равное беспокойство этим
процессом и в результате обоюдно пришли к необходилюсти воз­
вращения визового режима. Когда уйгурский национализм начал
активизироваться в Синьцзяне и в восточных районах РК, Пекин и
Алматы синхронно проявили обеспокоенность и вновь пришли к
полному взаимопониманию. И по другим проблемам, будь то талибы
или каспийская нефть, стороны всегда находили общий язык, хотя
это не всегда было заметно стороннему наблюдателю.
Таким образом, Казахстану удалось наладить отношения с гига­
нтским соседом. Что касается геополитических амбиций Пекина, то
он так старательно их маскировал, что постепенно развеял у всех
почти все сомнения. Более того, после событий 2001-2002 годов
создалось впечатление, что Китай сознательно уходит от любых
геополитических игр в их традиционіюм понимании. Возможно, что
Пекину удалось успокоить своего временного союзника - Москву
и некоторые центральноазиатские государства, но к тому времени
в регионе уже появился игрок, который всю палитру международных отношении оценивал с точки зрения геополитики и которого
маневры Китая - искреғшие или искусственные - не вводили в за­
к $
255
Лаумүлии Л/. Т,
Центральная А зия в зарубежной политологии и мировой геопаіит ике
блуждение. Этот геополитический игрок рассматривал Центральную
Азию как сферу своих исключительных интересов.
История появления и закрепления СШ А в Центральной Азии
является частью той великой геополитической битвы, которую
американские стратеги под влияем собственных теоретико-геопатитических конструкций ведут уже почти столетие. В лице Америки
Казахста{і столкнулся с самым серьезным вызовом, с самым упертым
и самым бескомпромиссным геополитическим игроком.
Доведя Советский Союз до распада, Соединенные Штаты счи­
тали, что имеют «законное» право распоряжаться его наследством.
К числу самого важного геополитического наследия относился
обширный регион Каспийского бассейна и Центральной Азии, коіітроль над которыми позволял установить доминирующее положение
во всей центральной Евразии. Из этих соображений и строилась
стратегия Вашингтона в регионе. Ее острие было направлено на
Казахстан - наиболее важное и ценное с точки зрения геополитики
звено в бывшем СССР.
В начале 1990-х Казахстан располагал некоторым ресурсом для
политического маневра в своих отношегшях с США. Этот ресурс ему
давало наличие советского ядерного оружия на казахстанской терри­
тории, в уничтожении которого кровно были заинтересованы США.
Вопрос состоял в том, что можно было бы потребовать Алма-Ате от
Вашингтона взамен выводимых стратегических ракет и боеголовок. В
1992 году, как ни странно, на кон была поставлена каспийская нефть.
То есть, Казахстан постарался привлечь внимание американской сто­
роны к возможности разработки каспийских ресурсов и привлечения
широких инвестиций. Так на Каспий пришел «Шеврон», а затем
другие западные и транснациональные компа>ши.
Эти события имели серьезные геополитические последствия.
Если поначалу Вашингтон рассматривал каспийский проект как
«дохлый» с экономической точки зрения, то вскоре он увидел, какие
широкие геополитические возможности дает контроль за потоком
каспийской нефти. На свет появился проект трубопровода Баку
- Джейхан. Кроме того, «Ш еврону» и другим компаниям удалось в
дальнейшем путем навязывания договоров о разработке каспийской
нефти добиться для себя высокой рентабельности этих проектов в
К »
256
Часть и .
Международные отношения и геополитика второй половины ХХ~иачала XXI вв.
ущерб интересам стран-хозяев углеводородов. Только в отношении
трубопровода Баку - Джейхан нефтяные концерны долгое время
испытывали аллергию вследствие его очевидной нерентабельности
и сопротивлялись нажиму Белого дома
В целом, в 1990-е годы схема, по которой действовали США в
Центральной Азии, была достаточно проста. Она заключалась в том,
чтобы предоставить в основном постсоветские республики самим
себе в надежде, что те сами естественным образом, как это имело мес­
то в Восточной Европе после падения железного занавеса, потянутся
к Западу. Но США зорко следили за тем, чтобы сближение государств
Центральной Азии с Россией и Ираном не переходило неких ралюк,
за которыми они могли попасть под влияние Москвы или Тегерана.
На активность Пекина, как отмечалось выше. Запад поначалу смогоел
благодушно
форме
твратить, чтобы регион стал источником распространения оружия
массового уничтожения или его материалов и технологий.
К концу 1990-х Вашингтон, потерпев неудачу с «демократиза­
цией» Казахстана, пустил в дело другой излюбленный инструмент
давления - коррупционные скандалы. Таким образом, внешняя и
внутренняя политика Казахстана в первое десятилетие после обре­
тения независимости формировалась в жестко детерминированных
условиях, зачастую, это был выбор между меньшим и большим злом,
между плохим и очень плохим, В условиях геополитического, эконо­
мического и политического хаоса начала 1990-х логика выживания
и сохранения стабильности толкала Казахстан к созданию такой
модели поведения, которая с минимальными потерями позволяла бы
выходить из сложных ситуаций, в которые загоняла его геополитика
и разновекторные интересы крупных игроков.
Новая геополитическая конструкция
26 апреля 1996 г. на состоявшемся первом Саммите в г. Шанхае
Главами пяти государств было подписано Соглашеіиіе между Рес­
публикой Казахстан, Китайскоіі Народной Республикоіі, К'ыргы зскоіі
Республикой, Российской Федерацией и Республикой Таджикистан
257
Л а у .ч у .і у н
Л/. Т
Ц е и т р а .і ь и а я А і и м в іа р у б е о к н о й п а і и т о іо г и и и м и р ім о й г е о п о л и т и к г
об укреплении мер доверия в военной области в районе границы
(вступило в силу 7 мая 1998 г.).
24
апреля 1997 г. на втором Саммите в Москве было подписано
Соглашение о взаимном сокращении вооруженных сил в районе
границы, который определяет конкретные формы и методы проведения сокращении численности личного состава, уничтожения или
вывода за пределы 100 км зоны вооружений и военной техники,
охватываемых Соглашением. Срок действия обоих Соглашений - до
31 декабря 2020 года с пролонгацией на последующие пять лет.
На шестом Саммите Глав государств-участников Шанхайского
форума, состоявшемся 14-15 июня 2001 года в гШ анхае, произошло
создание новой международной организации «Шанхайской орга­
низации сотрудничества» (ШОС). Свое юридическое оформление
ШОС получила на саммите в Санкт-Петербурге в июне 2002 года, на
котором были подписаны Хартия ШОС, Соглашение о региональной
антитеррористической структуре и Декларация глав государств.
Одной из главных целей ШОС является обеспечение стабильности
в регионе и безопасности государств-участников.
Первоначально Ш ОС (тогда еще «Шанхайская пятерка) созда­
валась как откровенно антиамериканский проект. Его несущей
осью было военно-техническое сотрудничество между Москвой
и Пекином. В этот период ельциновская Россия, переживавшая
унижение за унижением на международной арене и стремительно
расстававшаяся со статусом великои державы, уцепилась за спаси­
тельную соломинку концепции о многополярном мире, в котором,
как представлялось Е.Примакову, она могла бы, благодаря участию
в различных, порой экзотических геополитических конфигурациях,
сохранить остатки прежнего международрюго влияния.
Перед Китаем стояла другая дилемма: в эти годы в США была
запущена мощная пропагандистская кампания, изображавшая Китай
как наиболее вероятного геополитического противника Америки в
предстоящем столетии. Кроме того, китайско-американские отно­
шения регулярно обострялись из-за тайваньской проблемы. В этих
условиях Китаю было необходимо любой ценой модернизировать
вооруженные силы; тем более, что в памяти еще были свежи пюкирующие китайских военных наблюдения за первой войіюй в
258
Часть JL
Междунаріиінһіе отмотеиим и геппо.ттика второй пою виим Х Х -н а ч т а ЛЛ tte.
7
Персидском заливе, которая продемонстрировала технологическое
превосходство США. А для России, которая нуждалась в новых
рынках сбыта вооружений, это был вопрос жизни и смерти. Тем
самым параллельно созданию ШОС сформировалось необычное
воеіиіо-технологическое партнерство между двумя азиатскими
державами. Во многом благодаря военно-технологическоіі помоині
России Китай сумел к началу нынешнего столетия осуществить в ос­
новном модернизацию своей армии и развить стратегические силы,
которые превращали Пекин в серьезного геополитического игрока.
К этому следует приплюсовать оеспрецедентныи экономическии
рост КНР. Таким образом, на сегодня Китай мог бы выступать в
качестве лидирующего игрока в ШОС.
Два главньпк колеса арбы ШОС, по выражению узбекского лидера
И.Каримова, - Россия и Китай - все эти годы вели свою геополити­
ческую игру, и каждая из сторон пыталась извлечь из своих отіющений с СШ.Л и Западом свою выгоду. В этих условиях ШОС нужен
был прежде всего для «демонстрации своего флага» в Центральной
Азии американцам. События 2001-02 гг были катастрофические для
ШОС: Россию почти вытеснили из региона, а Китай долгое время
находился в растерянности, не зная, какие шаги предпринимать.
В Пекине лишь интуитивно понимали, что необходимо любой
ценой спасти ШОС, превратить ее в действующую организацию.
Таким образом, свое юридическое офорлшение ШОС получила на
саммите в Санкт-Петербурге только в июне 2002 года, на котором
были подписаны Хартия ШОС, Соглашение о региональной антитеррористической структуре и Декларация глав государств. Это
были первые шаги двух великих держав Центральной Евразии по
выправлению ситуации.
Все пост-советские государства-члены ШОС хотели бы получить
от своего участия в ШОС экономические дивиденды: интенсифи­
цировать торговлю, привлечь инвестиции, осуществлять крупные
транспортно-коммуникационные проекты. Из всего состава ШОС
достаточно крупными средствами располагал только Китай. Воз­
можности России носили в большей степени технологический
характер, плюс ее традиционное влияние в регионе. Китай испы­
тывал исключительно политический (геополитический) интерес к
259
Лауму.ш и М. Г.
IftNmpaihHUM hujt ш іарудежной nantnnKnt/uu и мировой ггопп.и/ти»(г
lllOC. Шанхайский мехами ш был нужен Пекину для іакренлеиия
СЮ успеха в связи с ликвидаииеи потеиииальиои военной уі^юзы
со стороны пост-советскою пространства и решением поф аничной проблемы. В дальнейшем Китай рассчитывал испольювать
шанхаискии механизм в качестве дополнительного, но ме главного
рычага своего влияния.
Заключение
Краткий обзор основных геополитических концепций эпохи
классической геополитики показывает, что основным содержанием
геополитических процессов в мире является противобор>ство дзух
основных геополитических сил, которые различными теоретиками
кодируются в разных терминах и которые олішетворяют держгвы
морские и державы континентальные. Центральная Азия как глубин­
ная часть Евразии на протяжении мнопіх столетий ассоциировалась
с континентальными силами.
Но ситуация резко поменялась после 1991 г, а затем вновь после
2001 г. Как следует из работ современных геополитиков, основным
содержанием геополитической борьбы между мировыми центрами
силы разворачиваются за установление контроля над Евразийским
континентом как геополитическим образованием. Центральная Азия
выступает в роли объекта этой борьбы.
Таким образом, современные геополитики продолжают рас­
сматривать Центральную Азию как объект столкновения основных
г