close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Маркёры аргументации в научном тексте семантика и функционирование (на материале научной прозы М.М. Бахтина Б.В. Томашевского Ю.Н Тынянова)

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
Березина Наталья Сергеевна
Маркёры аргументации в научном тексте: семантика и
функционирование (на материале научной прозы М.М. Бахтина,
Б.В. Томашевского, Ю.Н. Тынянова)
Специальность 10.02.01–Русский язык
Автореферат диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Владивосток–2018
Работа выполнена на кафедре русского языка и литературы
Восточного института – Школы региональных и международных
исследований ФГАОУ ВО «Дальневосточный федеральный
университет».
Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор
Стародумова Елена Алексеевна.
Официальные оппоненты:
Кошкарёва Наталья Борисовна, доктор филологических наук,
профессор, ФГАОУ
ВО
«Новосибирский национальный
исследовательский государственный университет», гуманитарный
факультет, кафедра общего и русского языкознания, профессор.
Селюнина Ольга Анатольевна, кандидат филологических наук,
доцент, ФГБОУ ВО «Приамурский государственный университет
имени Шолом-Алейхема», филологический факультет, кафедра
русского языка, доцент.
Ведущая
организация:
ФГАОУ
ВО
«Национальный
исследовательский Томский государственный университет».
Защита состоится 03 июля 2018 г. в 10 ч 00 м
на заседании диссертационного совета Д999.206.03на базе ФГАОУ
ВО «Дальневосточный федеральный университет» по адресу:
690922, г. Владивосток, остров Русский, поселок Аякс-10, кампус
ДВФУ, корпус 24 (А), 11 уровень.
С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке и на
сайте ФГАОУ ВО «Дальневосточный федеральный университет»:
https://www.dvfu.ru/science/dissertation-tips/the-thesis/d-999-206-03/
Автореферат разослан «___»_____________20__ г.
Ученый секретарь
диссертационного совета Д 999.206.03
2
П.М. Тюрин
Общая характеристика работы
Настоящее исследование посвящено ряду лексических
единиц русского языка, маркирующих введение аргументации в
научный дискурс, а именно описанию их семантических,
грамматических и прагматических свойств.
Расширенное понимание дискурса позволило отнести к
нему не только устные, но и письменные речевые произведения
определенной сферы. Это стало возможным на том основании, что
в них языковой материал дополняется обширным имплицитным
подтекстом, который требует интерпретации. Эта задача
обусловила необходимость изучения и описания средств
организации его имплицитной структуры. Создавая текст, автор
стремится к максимальной компрессии информации, но при этом к
снижению когнитивной нагрузки по ее интерпретации. Таким
образом, автор использует языковые единицы, значение которых
нельзя интерпретировать только декларативно, их появление
запускает
в
воспринимающем
сознании
операцию
по
интерпретации свернутого имплицитного смысла, направляющую
мысль по определенному задуманному автором пути к
экспликации дополнительной информации. Корпус данных
дискурсивных средств не определен до конца и имеет тенденцию к
постоянному пополнению единицами различных морфологосинтаксических классов, а также средств, не поддающихся
традиционной
частеречной
классификации.
Единого
терминологического наименования данные единицы также не
получили.
Аргументация – понятие, использующееся разными
научными парадигмами. Для лингвистики это каузальный тип
отношений, который возникает между текстовыми блоками
«тезис–аргумент». С прагматической точки зрения в данном случае
в ряде речевых ходов реализуется основная стратегия убеждения
через тактику аргументирования, при этом говорящий имеет целью
не просто сообщить слушающему информацию, но оказать на него
воздействие путем убеждения.
В русистике изучению аргументации посвящены работы,
описывающие данный предмет интегрально, как когнитивный
3
процесс, реализующийся в вербальной форме, а значит, имеющий
определенные маркёры, к которым, в первую очередь, относятся
различные средства текстовой разметки (см. работы А.Н. Баранова
[Баранов, 1990], Н.Ю. Фанян [Фанян, 2000], Н.Е. Бардиной
[Бардина,
2004],
В.З. Демьянкова
[Демьянков,
1989],
Е.А. Жителевой
[Жителева,
2004],
Ю.А. Кошеваровой
[Кошеварова, 2006], И.Д. Матько [Матько, 2008], П.А. Бороденкова
[Бороденков, 2009], Т.П. Третьяковой [Третьякова, 2004]).
Актуальность данного исследования заключается, с одной
стороны, в необходимости описания средств экспликации
текстовых отношений и интенций говорящих, что позволит
углубить представление о функционировании прагматических
импликатур аргументации. С другой – в сохранении и изучении
культурного
наследия
образцовых
научных
текстов
филологической прозы выдающихся ученых ХХ века. В целом
исследование проведено в рамках
антропоцентрической
парадигмы, подразумевающей использование функционального и
когнитивного подходов.
Объектом исследования являются маркёры аргументации
не случайно; недаром; в самом деле; на самом деле;
действительно…, но; дело в том, что; ведь.
Предметом
исследования
являются
семантические,
структурные и прагматические свойства данных маркёров введения
аргументации.
Материал исследования извлекался методом сплошной
выборки из текстов М.М. Бахтина, Б.В. Томашевского и
Ю.Н. Тынянова.
Объем текстов составил 5685 страниц. В результате было
отобрано и описано 602 языковых факта, содержащих различные
по семантике, структуре и функциям маркёры аргументации (не
случайно; недаром; в самом деле; на самом деле; действительно…,
но; дело в том, что; ведь).
Целью работы является выявление и описание
семантических, структурных и прагматических свойств маркёров
введения аргументации в текстах научных работ М.М. Бахтина,
Б.В. Томашевского и Ю.Н. Тынянова.
Данная цель определила следующие задачи исследования:
4
1) дать характеристику понятию аргументации в целом и
аргументативного дискурса;
2) представить особенности аргументации в научном
тексте;
3) обосновать целесообразность применения термина
«маркёр» к разным по морфологическим и синтаксическим
свойствам единицам, вводящим аргументацию в текст;
4) разработать алгоритм описания дискурсивного маркёра;
5) представить функционально-семантическое описание
маркёров аргументации в зависимости от выбранного автором
речевого хода;
6) отметить
особенности
авторского
употребления
каждого маркёра, выявить характерные контексты, конструкции, в
которых маркёр функционирует.
Цели и задачи работы определили использование
следующих методов исследования: описательный (включающий
приемы наблюдения, сопоставления, обобщения, типологизации),
процедурный, функционально-семантический (компонентный
анализ значения слова, приём семантического перефразирования)
использовались при трактовке семантических свойств единиц;
дискурсивный – при анализе экстралингвистических параметров.
Методология
исследования
базируется
на
антропологическом, функциональном и когнитивном подходах,
подразумевающих рассмотрение как имманентных свойств
знаковой природы предмета, так и выходящие за его рамки
параметры: экстралингвистическая ситуация, прагматические
установки. Фактический анализ единиц был построен, с одной
стороны, с позиций традиционного лексикографического подхода,
с другой –с учетом прагматических параметров.
Теоретической базой исследования послужили труды
отечественных и зарубежных ученых по теории аргументации:
Х. Перельман, Л. Ольбрехтс-Тытека, Ст. Тулмин [Сергеев,
Паршин, 1987], Дж. Блэр, Р. Джонстон [Важнейшие концепции
теории аргументации, 2006], Ф. ван Еемерен, Р. Гроотендорст
[Eemeren, Grootendorst, Henkemans, 1996], Ж.-К. Анскомбр,
О. Дюкро, Д. Шпербер, Д. Уилсон [Матько, 2008], Г.А. Брутян
[Брутян, 1992], А.А. Ивин [Ивин, 2000], А.П. Алексеев [Алексеев,
5
1991]. По теории аргументации в применении к лингвистической
области [Баранов, 1990; Черненок, 2005; Фанян, 2000; Бороденков,
2009; Матько, 2008; Бардина, 2004]. По теории дискурса и речевых
актов [Арутюнова, 1976; Демьянков, 1983; Кибрик, 2009; Карасик,
2004; Кубрякова, 2004; Чернявская, 2006; Остин, 1986; Серль, 1986;
Бардина, 2004; Жителева, 2004; Кошеварова, 2006; Третьякова,
2004; Фанян, 2000; Кириллова, 2015]; по исследованию научного
текста [Кожина, 1977; Котюрова, 2010; Чернявская, 2006; Варгина,
2004; Рождественский, 1999; Милянчук, 2005]; по описанию
служебных слов [Виноградов, 1977; Щерба, 2007; Шведова, 1960;
Белошапкова, 1970; Прияткина, 2007; Стародумова, 2011;
Шереметьева, 2008; Сергеева, 2017; Ляпон, 1986; Черемисина,
Колосова, 2010; Рогожникова, 2003] и незнаменательных единиц,
принимающих участие в организации дискурса [Halliday, Hasan,
1976;Fraser, 1999; Schiffrin, 1987;Brown, Yule, 1983; Fisher, 2000;
Brinton, 1996; Aijmer, 2002; Lewis, 2006; Trillo, 2005]; по
дискурсивным маркёрам русского языка [Кобозева, Захаров, 2004;
Егорова, 2009; Бабаева, 2008; Резанова, Когут, 2015; Феденко,
2007; Дараган, 2007].
Научная новизна работы состоит в том, что в ней впервые
представлено семантическое, структурное и прагматическое
описание языковых единиц в самом деле; на самом деле; ведь; дело
в том, что; недаром; не случайно; действительно…, но в функции
средства введения аргументации. Особенностью данного объекта
является то, что его значение возможно интерпретировать через
описание прагматических импликатур. Другая особенность объекта
заключается в том, что данные единицы еще не утратили свойств
знаменательных, а дополнительный прагматический потенциал
реализуется в определенных контекстах. Кроме того, впервые
лингвистическому исследованию в данном ракурсе подверглись
тексты М.М. Бахтина, Б.В. Томашевского и Ю.Н. Тынянова,
представляющие собой значительный вклад в развитие научной
филологической мысли.
Теоретическая значимость работы заключается в
уточнении понятия маркёра при исследовании русскоязычного
дискурса; в обосновании значимости разнородных по формальным
свойствам единиц для интерпретации скрытой текстовой
6
информации; в составлении семантико-функциональных описаний
ряда лексических единиц.
Практическая значимость работы определяется тем, что
материалы и результаты данного исследования могут быть
использованы в преподавании разных лингвистических дисциплин:
синтаксиса современного русского языка, стилистики русского
языка, филологического анализа текста. Отдельные разделы
работы могут быть использованы в курсах, посвященных
дискурсивному анализу языка. Опыт модели описания маркёра
может быть использован при разработке параметров, адекватных
для описания дискурсивных единиц, а также в лексикографической
практике при составлении словарей служебных слов.
Положения, выносимые на защиту:
1. С лингвистической точки зрения в основе аргументации
как важной составляющей речевой деятельности в научном
дискурсе лежит каузальная связь, которая выражается посредством
различных по грамматическим свойствам единиц, получивших
терминологическое наименование «маркёр», отражающее его
функцию сигнализирования.
2. Употребление маркёров аргументации в научном тексте
определяется типом речевого хода и когнитивными установками
автора.
3. Общая тактика аргументирования реализуется в таких
речевых ходах, как подтверждение, опровержение и объяснение.
Подтверждение маркируется единицами недаром, неслучайно, ведь.
Опровержение: на самом деле, действительно..., но. Объяснение: в
самом деле; дело в том, что.
4. При исследовании формальных, семантических и
прагматических свойств дискурсивных маркёров целесообразно
применить следующий алгоритм описания, который коррелирует
как с дискурсивным подходом, так и с современной практикой
лексикографического описания незнаменательных слов:
а. Вокабула,
б. Типы употребления,
в. Системные связи,
г. Операция,
д. Модификации,
7
е. Взаимодействие с другими единицами,
ж. Проявление авторского стиля,
з. Пунктуационное оформление,
и. Иллюстрации.
5. Дискурсивные маркёры различаются семантическими и
прагматическими свойствами. Маркёры ведь и действительно...,
но снижают категоричность высказывания, создавая свойственный
научному стилю вежливый тон. Минимально кооперативным в
этом плане является маркёр на самом деле. В семантике недаром
превалирует ценностный аспект, в семантике не случайно–
событийный. В семантике в самом деле и ведь присутствует ссылка
на очевидность вводимой аргументации.
6. Когнитивные установки авторов направлены на
поддержание вежливого тона, снижение категоричности через
указание на одинаковый уровень осведомленности о предмете и
отсутствие строго логических доказательств, которые заменяются
объяснениями и пояснениями, а также использованием приема
«опровержение под видом согласия».
Степень
достоверности
подтверждается
репрезентативностью выбранного материала и теоретикометодологических трудов, а также апробацией результатов
исследования
на
аспирантских
семинарах
и
научных
конференциях:
V
Международной
научно-практической
конференции «Русский язык и русская культура в диалоге стран
АТР» (г. Владивосток, 2013), Международной научнопрактической конференции «Русский язык и русская культура как
образовательная и духовная основа подготовки специалистов
технического профиля» (г. Владивосток, 2013), международном
форуме «Русский язык, литература и культура в пространстве
АТР» (г. Владивосток, 2015), научно-практической конференции с
международным участием «Русистика сегодня: традиции и
перспективы» (г. София, 2016), VII Международной научнопрактической конференции «Русский язык и русская культура в
диалоге стран АТР» (г. Владивосток, 2017).
По теме диссертационного исследования опубликовано
шесть статей, в том числе три в ведущих российских
8
периодических
изданиях,
рекомендованных
Высшей
аттестационной комиссией РФ.
Структура работы. Диссертационное исследование состоит
из введения, двух глав, заключения, списка использованной
литературы.
Основное содержание работы
Во введении содержится обоснование актуальности темы,
определяются объект, предмет, цели и задачи исследования, дается
характеристика
анализируемого
материала,
методов
и
теоретической базы исследования, раскрываются его научная
новизна,
теоретическая
и
практическая
значимость,
формулируются положения, выносимые на защиту.
В первой главе рассмотрены основные понятия, связанные с
проблемой аргументации в применении к предметному полю
лингвистики и интерпретации языковых единиц, вводящих
аргументацию. Основное внимание уделено анализу понятия
аргументация, особенностям проявления аргументации в научном
тексте и подбору термина, адекватного для описания единиц, как
правило, незнаменательной природы, вводящих аргументацию.
Термин аргументация понимается как речевая деятельность
человека, связанная с проблемами установления истины, но в
первую очередь нацеленная на убеждение адресата в приемлемости
определенного мнения. Помимо основного вывода, представлены
различные подходы к изучению аргументации, в том числе три
волны
развития
самостоятельной
дисциплины
теории
аргументации. Отмечены основные лингвистические подходы к
интерпретации аргументации, фокусирующие внимание на анализе
конкретных языковых единиц с аргументативным потенциалом. К
ним отнесены радикальный аргументативизм Ж.-К. Анскомбра
(J.C. Anscombre) и О. Дюкро (О. Ducrot) и теория релевантности
Д. Шпербера и Д. Уилсон. Согласно первой теории,
аргументативную природу имеют все высказывания, а
имплицитная информация, которая находится в тексте, кодируется
специальными единицами, обладающими способностью создавать
пресуппозиции, – дискурсивными операторами и коннекторами. В
9
первую очередь, это незнаменательные части речи. Согласно
теории релевантности, невыраженная информация в тексте,
которая тем не менее может быть интерпретирована адресатом,
кодируется посредством прагматических импликатур – языковых
единиц, позволяющих верно интерпретировать прагматический
потенциал текста.
Современное направление изучения прагматических единиц
представлено как дискурсивными исследованиями с привлечением
терминов «иллокутивная сила», «интенция», «речевой акт»
(В.З. Демьянков1, Е.А. Жителева2, В.И. Подлесская, А.А. Кибрик3,
Ю.А. Кошеварова4, Т.П. Третьякова5), так и сопоставительными
анализами единиц в контрастивной языковой паре (Н.Е. Бардина6,
П.А. Бороденков7, И.Д. Матько8).
В речевой деятельности аргументация реализуется как
аргументативный дискурс. Как и любой другой дискурс, он
характеризуется
наличием
имплицитной
информации
(прагматических импликатур), выявление которой составляет
сущность лингвистического анализа. В реферируемой работе
аргументативный дискурс понимается как сложный комплекс
высказываний, выстроенный в соответствии с иллокутивной целью
– защитой определенной точки зрения. Основными его
компонентами являются тезис и аргумент, т.е. положение,
1
Демьянков В.З. Аргументирующий дискурс в общении: (По материалам зарубежной лингвистики) //
Речевое общение: Проблемы и перспективы. М.: ИНИОН АН СССР, 1983. С. 114–131.
2Жителева Е.А. Аргументативный дискурс в учебной ситуации: на материале английского языка:
дис. ... канд. филол. наук: Тверь, 2004. 174 с.
3Подлесская В.И., Кибрик А.А. Дискурсивные маркёры в структуре устного рассказа: опыт
корпусного исследования [Электронный ресурс]. URL: www.dialog-21.ru/media/1610/60.pdf (дата
обращения 14.03.2018).
4Кошеварова Ю.А. Коммуникативно-прагматический анализ аргументативного дискурса: на
материале художественных произведений английских и американских писателей XX века: дис. ...
канд. филол. наук: Уфа, 2006. 182 с.
5Третьякова Т.П. Опыт лингвистического анализа аргументации в политическом диалоге //
Коммуникация и образование: сб. ст. под ред. С.И. Дудника. СПб.: Санкт-Петербургское
философское общество, 2004. С. 299–320.
6
Бардина Н.Е. Аксиологические стратегии аргументативного дискурса современного английского
языка. На материалах политической риторики и социально-бытового общения: дис. ... канд. филол.
наук. Иркутск, 2004. 180 с.
7Бороденков П.А. Маркёры аргументации в обиходном дискурсе (на материале незнаменательной
лексики немецкого языка): дис. ... канд. филол. наук. Иваново, 2009. 372 с.
8Матько И.Д. Коммуникативные функции дискурсивных модальных частиц во французском языке.
Гродно: изд-во ГрГУ им. Я. Купалы, 2008. 192 с.
10
требующее обоснования, и факты, ходы, подтверждающие
истинность
тезиса.
Различные
модели
аргументации
подразумевают реализацию общей схемы «тезис–аргументы–
вывод». На уровне микродискурса аргументация представляет
собой последовательность речевых действий, которые, решая
последовательные задачи, реализуют общую стратегию убеждения
через тактику аргументирования.
В основе аргументации лежит когнитивный диссонанс, а
движущей силой является стремление к достижению консенсуса, в
ходе чего коммуниканты стремятся следовать определенным
тактикам ведения беседы, варьирующим степень категоричности
высказываний для сохранения общего вежливого тона.
Онтологической
основой
аргументации
является
каузальность, которая в лингвистике рассматривается как тип
текстовых отношений, которые реализуются через причинную
связь. С точки зрения теории стилей, аргументация – это тип речи,
рассуждение, характеризующееся особой речевой моделью и
риторическими средствами.
Терминологическое поле близких аргументации понятий
достаточно широко, что обусловливает необходимость их
различения и сопоставления. Широкое освещение получил вопрос
о соотнесенности понятий аргументации и доказательства. Общее
мнение исходит из того, что доказательство имеет более
логический характер без апелляции к эмоциям адресата.
Синонимичные понятия объяснения, пояснения и уточнения в
общем случае рассматриваются как разновидности аргументации.
Вербальной реализацией аргументативного дискурса
является научный текст, характеризующийся такими стилевыми
чертами, как точность, объективность, надкультурность,
интертекстуальность, некатегоричность и диалогичность. Среди
риторических приемов отмечены информирование, иерархия,
объяснение, синонимизация, идентификация, диалогизация,
смягчение категоричности и создание положительного образа.
Научная
коммуникация
предполагает
высокую
степень
формализации, в связи с чем лицо, вступающее в коммуникацию,
строго детерминировано в выборе формы изложения своих
мыслей.
11
Основной проблемой теоретической части работы является
определение терминологического подхода к наименованию
исследуемых единиц. Наиболее близким в структурном подходе
является термин «скрепа» – единица, эксплицирующая
внутритекстовые отношения (А.Ф. Прияткина, Е.А. Стародумова,
Е.А. Шнырик, Е.В. Откидыч, П.М. Тюрин). Учитывая
прагматическую природу объекта – дискурса, была рассмотрена
соответствующая терминосфера прагматических исследований и
проанализированы такие понятия, как прагматические операторы
(Д. Шпербер, Д. Уилсон) и прагматические импликатуры
(Г.П. Грайс), то есть вероятностные суждения, связанные с
коммуникативным контекстом ситуации. Важной для данной
работы концепцией стала теория французской школы
дискурсивных исследований А. Кульоли, перенесенная на русский
язык А.Н. Барановым, В.А. Плунгяном и К.Л. Киселевой,
результаты работы которых были обобщены в «Путеводителе по
дискурсивным словам». Дискурсивными они называют такие
незнаменательные единицы, которые «выражают истинностные и
этические
оценки,
пресуппозиции,
мнения,
соотносят,
сопоставляют и противопоставляют разные утверждения
говорящего или говорящих друг с другом, и проч.»9 В отличие от
метатекстовых операторов (А. Вежбицкая), применяемых при
интерпретации текста, дискурсивные слова организуют дискурс.
В англо-американской лингвистической традиции близким к
понятию дискурсивное слово является дискурсивный маркёр (ДМ)
(см. М.А. К. Холлидей и Р. Хасан10, Д. Шифрин11, Б. Фрейзер12 и
др.), которое в настоящей работе является приоритетным.
Значительную роль в принятии решения о выборе термина сыграла
его внутренняя форма (согласно М.А. Егоровой13, существительное
9
Путеводитель по дискурсивным словам русского языка / А.Н. Баранов, В.А. Плунгян,
Е.В. Рахилина, С.В. Кадзасов; под ред. А.Н. Баранова. М.: Помовский и партнеры, 1993. 207 с.
10Halliday M. A. K., Hasan R. Cohesion in English. N. Y. 1976.
11Schiffrin D. Discourse Markers. Cambridge : Cambridge University Press, 1987. 364 p.
12Fraser B. An approach to discourse markers/ B. Fraser // Journal of Pragmatics 14. 1990. P. 383-395.
13
Егорова М.А. Английские «маркёры дискурса» в гносеологическом и онтологическом аспектах //
Вестник ВГУ. Серия: Лингвистика и межкультурная коммуникация. Воронеж: изд. ВГУ, 2009. № 1.
С. 18–22.
12
marker, образованное от глагола to mark, соотносится с действием,
функцией, которая состоит в том, чтобы эксплицировать то, что
может не иметь явного выражения, но вместе с тем существенно
для когнитивной обработки и адекватного понимания текста) и
отсутствие привязки к теории частей речи, так как для данных
единиц не представляется возможным учесть трехчастную
структуру параметров классификации: значение, форма,
синтаксические свойства.
Особенностью данных единиц является то, что они лишены
референции, и их значение доступно исследователю лишь в виде
употреблений, а функция состоит в установлении разнообразных
отношений
между
составляющими
дискурса.
Основной
характеристикой ДМ для автора является наличие у него
возможности «сигнализирования» о намерении говорящего ввести
тот или иной фрагмент, реализующий определенный речевой ход.
Именно в этом автор видит функцию «разметки», характерную для
ДМ.
Дальнейшие исследования показали возможность анализа
ДМ в разных типах письменного дискурса: научном, политическом
(Г.М. Вишневская14), обиходном (П.А. Бороденков15), в
академическом письме (Т.И. Уткина16) и в разных речевых жанрах,
таких как интервью (В.И. Янковская17), устный рассказ
(В.И. Подлесская18). В отношении письменного академического
дискурса исследователями отмечается, что автор академического
текста должен использовать внешние сигналы или ДМ, чтобы
обеспечить правильную интерпретацию адресатом передаваемой
информации (Т.И. Уткина8).
14Вишневская
Г.М., Кремень Н.И. О функционировании дискурсивных маркёров в устной
политической
речи
[Электронный
ресурс].
URL:http://ejournal.spa.msu.ru/uploads/vestnik/2014/vipusk__45._avgust_2014_g./jazik_politika_i_gosudarstvennoe_up
ravlenie/vishnevskaya_kremen.pdf (дата обращения 13.03.2018).
15
Бороденков П.А. Маркёры аргументации в обиходном дискурсе (на материале незнаменательной
лексики немецкого языка): дис. ... канд. филол. наук. Иваново, 2009. 372 с.
16
Уткина Т.И., Костарева Е.В. Функционирование дискурсивных маркёров в академическом письме
на английском языке студентов-экономистов // Вестник ТГУ, серия: Филология. 2015. № 6 (38).
С. 100–115.
17Янковская И.В. Роль маркёров в организации структуры интервью (когнитивно-дискурсивный
подход) // Вестник МГЛУ. Москва: изд-во МГЛУ, 2012. Выпуск 6 (639). С.311–320.
18Подлесская В.И., Кибрик А.А. Дискурсивные маркёры в структуре устного рассказа: опыт
корпусного исследования [Электронный ресурс]. URL: www.dialog-21.ru/media/1610/60.pdf (дата
обращения 14.03.2018).
13
В реферируемой работе были проанализированы различные
лексикографические описания дискурсивных единиц и единиц
незнаменательной природы. В первую очередь, это три
последовательных труда французской семиотической школы,
основанной на идеях Д. Пайара и развитых А.Н. Барановым,
К.Л. Киселевой9: «Систематика дискурсивных слов русского
языка», «Путеводитель по дискурсивным словам» (1993) и
«Дискурсивные слова» (1998), а также традиционные
лексикографические подходы к описанию незнаменательных
единиц (Е.А. Стародумова19; В.В. Морковкин20; Э. Щимчук,
М. Щур21; Р.П. Рогожникова22). На их основании был предложен
следующий алгоритм описания дискурсивного маркёра:
1. Вокабула; 2. Типы употребления; 3. Системные связи; 4.
Операция; 5. Модификации; 6. Взаимодействие с другими
единицами; 7. Проявление авторского стиля; 8. Пунктуационное
оформление; 9. Иллюстрации.
Зоны 1 и 2 представляют единицу; 3, 4, 5 преследуют цель
отразить план содержания единицы, тогда как последующие (6, 7,
8, 9) дают дополнительные сведения, которые обычно не
используются в словарных статьях, но, по мнению авторов,
необходимы для составления полного портрета языковой единицы.
С той же целью после представления вокабулы делается обзор
исследований (специальных или словарных статей), проведенных
для изучения свойств данной единицы, что дает возможность
понять, насколько полное описание единицы уже составлено,
задать основные линии описания в применении к нашему
материалу, опровергнуть или подтвердить ранее сделанные
выводы.
19
Служебные слова в лексикографическом аспекте [Электронный ресурс]: монография /
Е.А. Стародумова, В.Н. Завьялов, Е.С. Шереметьева, И.Н. Токарчук, Г.М. Крылова, Г.Н. Сергеева,
Е.А. Шнырик, А.Ф. Прияткина, Н.Т. Окатова, Г.Д. Зайцева, П.М. Тюрин, Е.В. Откидыч,
Т.В. Конченко, В.В. Гавриленко; отв. ред. Е.С. Шереметьева. Электрон. дан. Владивосток:
Дальневост. федерал. ун-т, 2017. 1 CD-ROM.
20Морковкин В.В. Словарь структурных слов русского языка М.: Лазурь, 1997. 420 с.
21Шимчук Э., Щур М. Словарь русских частиц / Berliner slavistishe Arbeiten. B. 9. Frankfurt am Main,
1999. 202 с.
22Рогожникова Р.П. Толковый словарь сочетаний, эквивалентных слову: ок. 1500 устойчивых
сочетаний рус. яз. М.: Астрель, 2003. 416 с.
14
1. Вокабула, произношение, акцентные характеристики.
Единица дана в своем нормативном орфографическом виде.
Акцентные свойства и произношение представлены в
транскрипции.
2. Типы употребления. Здесь представлены примеры
употребления маркёра. В случае маркёров недаром; не случайно; в
самом деле семантические варианты (модификации) зависят от
направленности
текстовой
связи:
анафорическая
(ретроспективная), катафорическая (перспективная), анафорокатафорическая (направленная как в правый, так и в левый
контекст). Интерпретация значения маркёра в данном случае носит
развернутый характер, что осложняет вынесение его в заголовок,
поэтому каждый блок примеров предваряет условный заголовок по
типу направленности связи. В противоположность этому для
маркёров ведь; дело в том, что; на самом деле; действительно...,
но положение в контексте (равно как и направление связи)
однородное, а значение может быть обобщенно выражено краткой
дефиницией.
2. Системные связи. В данной зоне для составления общего
семантического ядра маркёра приводятся сведения о его
этимологии, существующие словарные дефиниции, ассоциативное
поле,
отмечаются
компоненты
синонимического
и
антонимического рядов. Всё это помогает наиболее полно
представить набор компонентов смысла, дающих различные
контекстные модификации и составляющих основу для базовой
операции маркёра.
Данный метод отчасти схож с компонентным анализом
значения знаменательной единицы, однако целью имеет
установление ключевых семантических компонентов операции и
способствует
выявлению
прагматической
импликатуры,
реализующей интенцию говорящего.
3. Операция. Данное понятие используется как одно из
основных в процедурном подходе. В данной зоне дается основное
толкование плана содержания единицы. Такой подход обусловлен
тем, что он наиболее соответствует природе маркёров как единиц,
для которых нет возможности описания референта. Процедурный
подход позволяет выявить основную процедуру, которую
15
производит маркёр, то есть то, что маркирует данная единица, о
чем сигнализирует или какую операцию над текстовыми блоками
проводит. В операцию сведены те компоненты смысла, которые
проявляются во всех модификациях. Однако данное определение
не аналогично тому, которое используется в «Путеводителе…»: с
одной стороны, выявляются «те компоненты смысла, которые
могут быть прослежены во всех (или в большинстве) частных
модификациях и которые одновременно задают координаты,
позволяющие исчислить контексты употребления»23, с другой –
более
свободно
формулируется
имплицитный
контекст,
задаваемый маркёром (без привлечения специальных терминов и
формул).
5. Модификации. Терминологическое наименование
данной зоны взято из «Путеводителя…». Здесь, во-первых,
представлены смысловые реализации маркёра в определенных
контекстах. Во-вторых, отмечены возможные положения в
структуре предложения и текста: абсолютное начало,
предикативная единица, граница предикативных единиц в сложном
предложении, во вставочной конструкции. Важным параметром
для некоторых единиц (недаром; не случайно; в самом деле)
является направление создаваемой ими текстовой связи
(анафорическая,
отсылающая
к
ранее
сказанному,
и
катафорическая, создающая правое текстовое ожидание); для
данных единиц структура зоны «модификации» строится на основе
этого параметра, а семантические варианты даются подпунктами.
Каждая модификация может сопровождаться «метафорическим
заголовком», который передает общее представление о значении,
апеллируя к конкретному образному восприятию.
6. Взаимодействие с другими единицами. Приводятся
возможные сочетания маркёра с другими единицами, в частности с
незнаменательными словами. Описанию подвергаются те
семантические и функциональные эффекты, которые раскрываются
через сочетаемость и свойства конструкции. В одних случаях
взаимодействие имеет чисто формальный характер случайного
23
Путеводитель по дискурсивным словам русского языка / А.Н. Баранов, В.А. Плунгян, Е.В.
Рахилина, С.В. Кадзасов; под ред. А.Н. Баранова. М.: Помовский и партнеры, 1993. 207 с.
16
позиционного совпадения, в других – создается неделимый
комплекс с новыми семантическими свойствами.
7. Проявление авторского стиля. Отмечаются особенности
употребления единицы, характерные для стиля конкретного
ученого-филолога. Внимание направлено на соотнесенность с
определенным стилем, комментирование коммуникативного хода
при употреблении единицы, интенциональную направленность.
Так как отобранные тексты являются образцовыми с точки зрения
научной подачи материала, особый интерес вызывают именно эти
наблюдения в дидактическом и практическом плане.
8. Пунктуационное оформление. Отмечается возможное
пунктуационное оформление, которого требует сама единица или
организуемая при ее участии конструкция.
9. Иллюстрации. Завершают описание и дают возможность
познакомиться с функционированием единицы на более широком
языковом материале. Иллюстрации по возможности полно
представляют значение и употребление описанного маркера. Зона
сформирована выборкой разных по параметрам примеров из всех
текстов работ М.М. Бахтина, Ю.Н. Тынянова и Б.В. Томашевского.
Автор полагает, что подобная композиция позволяет
всесторонне
описать
семантические,
функциональные и
прагматические свойства единиц, а последний пункт необходим,
чтобы представить дополнительный материал, иллюстрирующий
вышеизложенные характеристики. Примеры в этом блоке автор
также сопроводил пометами, комментирующими выявленные
свойства представленных в них единиц.
Во второй главе представлены описания дискурсивных
маркёров, объединенных по типу речевого хода: подтверждение,
маркируемое недаром; неслучайно; ведь; объяснение, маркируемое
в самом деле; дело в том, что; опровержение, маркируемое на
самом деле; действительно..., но. Речевой ход понимается в работе
как конкретная реализация речевой стратегии, в которой автор
пользуется вербальным построением, границы которого могут не
совпадать с понятием предложения, диалога, текста. Определенные
ходы и средства подбираются, исходя из трактовки общих
параметров ситуации порождения аргументации.
17
Выделенные группы по типу речевого хода обладают
следующими
свойствами:
подтверждение
имеет
целью
положительную верификацию понятий или терминов, введенных
говорящим, в отношении установления их истинности;
опровержение предполагает выражение несогласия, приведение
аргументов, обосновывающих ошибочность, ложность, слабость
доводов собеседника и его позиции, может предваряться введением
возражения. Важную роль в аргументации играет объяснение – как
способ максимально корректно, полно и точно представить свое
мнение собеседнику. Через достижение общего с адресатом уровня
понимания говорящий достигает своей основной цели
аргументирования – убеждения адресата в истинности сказанного.
В ходе анализа единиц по разработанному алгоритму были
получены следующие сведения.
Маркёры
группы
подтверждения
НЕДАРОМ,
НЕСЛУЧАЙНО, ВЕДЬ сигнализируют о наличии причины,
обоснования в пред- или посттексте. Так, для НЕДАРОМ и
НЕСЛУЧАЙНО возможно выявить модификации, отражающие
наличие катафорических и анафорических текстовых связей, что
влияет на семантические эффекты в конструкциях с ними. Для
ВЕДЬ модификации имеют семантический характер, по
направлению связь всегда анафорическая. Семантически разница
между НЕДАРОМ и НЕСЛУЧАЙНО формируется за счет основ
«дар» и «случай». Первое из них имеет ценностный аспект, второе
– событийную природу. Так, на глубинном уровне они могут быть
противопоставлены по параметрам: «дар» – факт (статика);
«случай»
–
событие
(динамика).
Из-за
привлечения
взаимосвязанных событий в некоторых случаях текстовые
отношения можно охарактеризовать как следственные. Однако
важно отметить, что характер этого следствия закономерный, что
делает его по своей сути обоснованием. Выбор того или иного
маркёра, таким образом, будет определяться спецификой
приводимого аргумента. На основе анализа материала установлено,
что НЕСЛУЧАЙНО менее частотен в научной прозе. Маркёр ВЕДЬ
используется, чтобы подчеркнуть равную осведомленность о
предмете обоих коммуникантов, что снимает категоричность
вводимой
информации.
Оставаясь
средством
введения
18
подтверждения, он реализует данный речевой ход через введение
дополнительных сведений, которые иногда принимают вид
причинного объяснения, а иногда комментария, дающего ключ к
пониманию видения автором данной проблемы. В этом маркёр
ВЕДЬ приближается к элементам второй группы – объяснения.
Для маркёров речевого хода «объяснение» было
установлено, что их модификации могут быть также
интерпретированы в терминах правой и левой текстовой связи, что
характерно для В САМОМ ДЕЛЕ, которое может занимать
разнообразные положения в структуре предложения и текста.
Тогда как ДЕЛО В ТОМ, ЧТО имеет статичное положение в
абсолютном начале предложения или абзаца, и, следовательно, его
модификации могут получать дефиниции семантического плана.
При достаточной однородности выполняемой ДЕЛО В ТОМ, ЧТО
операции было все же выделено два варианта по большей или
меньшей удаленности от ядра семантического поля причинности.
Установлено, что различие в реализуемых маркёрами операциях
состоит в большей и меньшей силе указания на очевидность
приводимых объяснений. Для В САМОМ ДЕЛЕ она проявляется в
большей мере: говорящий, используя маркёр, подчеркивает
очевидность истинности излагаемого мнения; ДЕЛО В ТОМ, ЧТО
такой коннотации не имеет. Для обоих средств характерна
инициальная позиция, что обеспечивает оформление текстовых
связей. Интонационное и пунктуационное выделение маркёров
свидетельствует о том, что конструктивно они могут выполнять в
тексте функции скрепы.
В качестве маркёров речевого хода «опровержение» были
определены неделимые сочетания НА САМОМ ДЕЛЕ и
ДЕЙСТВИТЕЛЬНО…, НО, которые имеют исключительно
семантические модификации основных операций ввиду их
большей закрепленности в структуре предложения и текста. Для
НА САМОМ ДЕЛЕ установлено большое количество
омонимичных употреблений, отличных от понятия «маркёр»,
рассматриваемого в данной работе. Тем не менее материал
послужил подтверждением выводам, сделанным относительно
данной единицы в «Путеводителе по дискурсивным словам».
Выделяется своими свойствами маркёр ДЕЙСТВИТЕЛЬНО..., НО,
19
который представляет собой двухместное образование, создающее
цельную конструкцию, реализующую стратегию опровержения под
видом согласия, что подчеркивает ее академическую природу,
характерную именно для научной дискуссии (но возможную и в
рамках других функциональных стилей). Особенностью его
является сокрытие истинных намерений: говорящий в первой части
хода соглашается с мнением собеседника, снимая таким образом
категоричность и озвучивая свою готовность понять и оценить
мнение оппонента, далее определяет область несогласия, которая
может составить как часть от высказанного мнения, так и включить
в себя его полностью. Два вышеуказанных маркёра составляют
контрастную пару по специфике выражения вежливости в тоне
научной беседы. Речевой ход, маркированный НА САМОМ ДЕЛЕ,
отражает наименьшее стремление говорящего отнестись со
вниманием и деликатностью к точке зрения собеседника: суть его –
полная уверенность в ложности введенной информации. Тогда как
ДЕЙСТВИТЕЛЬНО…, НО направлено на максимальное смягчение
категоричности тона: автор соглашается отчасти или из
вежливости с высказанной точкой зрения, подчеркивая, что
научная мысль никогда не может быть максимально приближена к
истине, а каждое мнение имеет свою ценность.
В работе представлены особенности индивидуального
использования маркёров. Так, М.М. Бахтин обычно использует
маркёр НЕДАРОМ в ходе аргументации, апеллирующей к
логическим доводам, экспликации дедуктивных ходов, приведших
его к определенному выводу. Б.В. Томашевский и Ю.Н. Тынянов в
основном предпочитают строить анафорические конструкции, в
которых
обоснование
представляет
собой
закономерно
последовавшую цепь событий, иллюстрирующих тезис. Причем
иллюстрация основывается не на материалах анализируемого
произведения, а выходит за его рамки и показывает реализацию
основного принципа, выведенного в тезисе, в событиях,
произошедших в отсроченной временной перспективе.
В исследованных текстах авторы довольно редко
используют маркёр НЕ СЛУЧАЙНО, что можно объяснить его
крайней категоричностью, не свойственной научной дискуссии, где
оппоненты не хотят, чтобы их мнение было принято на веру; оно
20
должно быть обосновано. Автор полагает, что маркёр НЕ
СЛУЧАЙНО ввиду своих свойств должен быть более частотен в
публицистических текстах.
В САМОМ ДЕЛЕ обладает высоким потенциалом создания
диалогичности монологического текста. Так, в текстах
М.М. Бахтина появление маркёра очень частотно, что обусловлено
как спецификой аргумента, так и психологической установкой
автора. Вместо того чтобы логически убедить собеседника в
справедливости тезиса, он делает предположение, что эта мысль
проста и очевидна, потому аргумент представляет собой
упрощенный, поясненный на примерах тезис. Ю.Н. Тынянов
использует маркёр для приглашения к совместному размышлению.
В целом все авторы в равной мере используют разные
модификации, не отдавая какого-либо явного предпочтения одной
из них.
Для маркёра НА САМОМ ДЕЛЕ и производимой им
операции можно отметить более резкий тон высказывания своего
несогласия. Однако он в редких случаях носит характер критики
чужого мнения и чаще служит для указания на противоречие,
которое кроется как в выводах, так и в несоответствии фактов и их
интерпретации. М.М. Бахтин достаточно часто применяет его для
указания на неверную трактовку понятия или истолкование
событий. Для Б.В. Томашевского НА САМОМ ДЕЛЕ служит
инструментом привлечения внимания к своему мнению. У
Ю.Н. Тынянова маркёр встречается значительно реже, особенно
редко – в функции скрепы в абсолютном начале. Автор использует
его при обнаружении противоречия, причем противоречие
заявлено уже в левом контексте.
В текстах М.М. Бахтина маркёр ДЕЙСТВИТЕЛЬНО..., НО
является отличительной чертой его способа ведения научной
дискуссии. Это в абсолютном большинстве случаев реализация
первой модели: вежливое несогласие с позицией собеседника. При
этом несогласие служит корректировке неверного подхода или
трактовке термина или понятия, что особенно важно при
литературоведческом анализе художественного произведения. У
Б.В. Томашевского эта формула используется для рассмотрения
предмета «со всех сторон». Она дает возможность не столько
21
ввести возражение мнению оппонента, сколько разграничить
области согласия и несогласия. Для текстов Ю.Н. Тынянова
данный маркёр нехарактерен.
В заключении автор приходит к выводу, что, несмотря на
наличие общей тактики аргументирования, речевые ходы, которые
реализуют данную интенцию, значительно варьируются, а
выявленные дискурсивные единицы не исчерпывают всего спектра
средств введения аргументации, но дают представление об
основных чертах единиц данного типа и их функциях в
организации дискурса научной письменной филологической прозы.
Перспективной автору видится дальнейшая разработка и
уточнение предложенного алгоритма описания маркёра,
обоснованность выбранных зон и объединения прагматического и
традиционного лексикографического подходов к описанию
языковых единиц особой природы. Безусловно важной кажется
автору проверка полученных данных на более широком языковом
материале, например, национального корпуса. Уточнения требует и
само понимание маркёра и его прагматической природы, а также
возможность распространения его на более широкий круг
языковых единиц с подобными прагматическими функциями.
Возможно, перспективным будет включение полученных данных в
уже имеющиеся речевые портреты ученых, чьи тексты были
выбраны в качестве материала, или использование данных
сведений
при
составлении
их
языковых
личностей
(Ю.Н. Караулов).
Основные положения диссертации отражены в следующих
публикациях автора:
I. Научные статьи, опубликованные в ведущих
российских периодических изданиях, рекомендованных ВАК
РФ:
1. Титова (Березина) Н.С. Средства введения аргументации
в научных текстах М.М. Бахтина (конструкция действительно, но;
конечно, но; несомненно, но; бесспорно, но; безусловно, но) //
Вестник Томского государственного университета. Томск: Изд-во
ТГУ, 2014. №381. С. 58–61.
22
2. Титова (Березина) Н.С. Структурные и семантические
особенности служебного сочетания В САМОМ ДЕЛЕ в тексте
научных работ М.М. Бахтина // Вестник Новосибирского
государственного университета. Новосибирск: Изд-во НГУ, 2014.
Т. 13, выпуск 9: Филология. С. 67–71.
3. Титова (Березина) Н.С. Структурные и семантические
особенности служебного образования НА САМОМ ДЕЛЕ в текстах
научных
работ
М.М.
Бахтина
//
Вестник
Томского
государственного университета. Томск: Изд-во ТГУ, 2015. №392.
С. 39–42.
II. Публикации в иных научных изданиях:
4. Титова (Березина) Н.С. Функционирование скрепы ДЕЛО
В ТОМ, ЧТО в научном тексте // Русский язык и русская культура
как образовательная и духовная основа подготовки специалистов
технического профиля: материалы международной научнопрактической конференции. Владивосток, 2013. С. 69–74.
5. Титова (Березина) Н.С. Функционирование ВЕДЬ в
качестве текстовой скрепы, вводящей аргументацию // ВЕСТНИК
АТАПРЯЛ. Владивосток, 2014. №4. С. 284–287.
6. Титова (Березина) Н.С. К вопросу о способах введения
аргументации в текст (НЕ СЛУЧАЙНО в текстах научных работ
М.М. Бахтина) // Русский язык, литература и культура в
пространстве АТР: материалы международного форума.
Владивосток, 2016. С. 12–14.
23
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа