close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Деятельность российских властей по преодолению кризиса с трудовыми ресурсами в годы первой мировой войны (на примере Восточной Сибири и Дальнего Востока)

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
Изаксон Раиса Андреевна
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ РОССИЙСКИХ ВЛАСТЕЙ ПО ПРЕОДОЛЕНИЮ
КРИЗИСА С ТРУДОВЫМИ РЕСУРСАМИ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ
ВОЙНЫ (НА ПРИМЕРЕ ВОСТОЧНОЙ СИБИРИ И ДАЛЬНЕГО
ВОСТОКА)
Специальность 07.00.02 — Отечественная история
АВТОРЕФЕРАТ
на соискание учёной степени
кандидата исторических наук
Иркутск 2018
Работа выполнена на кафедре политологии, истории и регионоведения
исторического
факультета
Федерального
государственного
бюджетного
образовательного учреждения высшего образования «Иркутский государственный
университет»
Научный руководитель:
Официальные оппоненты:
Ведущая организация:
Синиченко Владимир Викторович, доктор
исторических наук, профессор, начальник
кафедры
государственно-правовых
и
гражданско-правовых
дисциплин
Владивостокского
филиала
федерального
государственного казенного образовательного
учреждения
высшего
образования
«Дальневосточный
юридический
институт
Министерства внутренних дел Российской
Федерации».
Кальмина Лилия Владимировна, доктор
исторических наук, доцент, ведущий научный
сотрудник отдела истории, этнологии и
социологии Федерального государственного
бюджетного учреждения науки «Институт
монголоведения, буддологии и тибетологии»
Сибирского отделения Российской академии
наук.
Дацышен Владимир Григорьевич, доктор
исторических наук, профессор, заведующий
кафедрой всеобщей истории гуманитарного
института
Федерального
государственного
автономного
образовательного
учреждения
высшего образования «Сибирский федеральный
университет».
Федеральное
государственное
автономное
образовательное
учреждение
высшего
образования «Дальневосточный федеральный
университет»
Защита диссертации состоится 7 июня 2018 г. в 14 часов 00 минут на заседании
диссертационного совета Д. 212.074.05 по защите диссертаций на соискание учёной
степени доктора исторических наук при федеральном государственном бюджетном
образовательном учреждении высшего образования «Иркутский государственный
университет» по адресу: 664003, г. Иркутск, ул. Карла Маркса, 1.
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ФГБОУ ВО
«Иркутский государственный университет» по адресу: г. Иркутск,
ул. Лермонтова, 124 и на сайте http://isu.ru.
Автореферат разослан 9 апреля 2018 г.
Учёный секретарь
диссертационного совета
кандидат исторических наук
Ю. В. Елохина
2
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность
темы
исследования
обусловлена
характером
современной демографической ситуации в Восточной Сибири и на Дальнем
Востоке. Отток населения из восточных районов на запад страны приводит к
мысли о необходимости детального изучения исторического опыта политики
восполнения трудовых ресурсов в изучаемом регионе.
В данной работе предпринимается попытка изучения проблемной
ситуации, сложившейся с трудовыми ресурсами в тыловых районах (Восточной
Сибири и Дальнем Востоке) Российской империи, а также анализа мер
государственного регулирования трудовой проблемы на востоке России в годы
Первой мировой войны.
Первая мировая война внесла коррективы в демографические процессы
на Дальнем Востоке: отмечено резкое снижение потока крестьян-переселенцев
и рабочих-отходников; с другой стороны, начался отток российских
подданных, связанный с военной мобилизацией мужчин, сменой места
жительства рабочих-отходников и их семей, а также временного перевода в
западные районы страны большей части местных воинских частей.
Значительно увеличилось также количество китайских и корейских
мигрантов. Шёл процесс перемещения пленных и интернированных.
Массовые мобилизации до предела обострили проблему рабочей силы в
тылу в Сибири и на Дальнем Востоке. Удалённый от центральной России
регион и раньше нуждался в трудовых ресурсах, а начавшаяся Первая мировая
война только усугубила имевшийся кадровый голод. Российское правительство
искало способы снабжения тыловых восточных регионов дешёвой и
многочисленной рабочей силой. Решение частично было найдено в применении
методов мобилизационной нерыночной экономики военного времени:
1. Через освобождение от военной мобилизации дополнительных
категорий военнообязанных.
2. Через использование труда военнопленных.
3. Через привлечение к сельскохозяйственным и иным работам людей,
эвакуированных из других регионов.
4. Через привлечение зарубежных трудовых мигрантов — китайцев,
корейцев и, в меньшей степени, японцев.
Степень разработанности проблемы. Выбранная тема исследования
частично была освещена в отечественной и зарубежной историографии.
Однако оценка значимости труда военнопленных часто была вне интереса
учёных1, которые сосредоточились на выявлении роли участия военнопленныхинтернационалистов в свершении Октябрьской революции.
1
Мюллер А. А. В пламени революции (1917-1920 гг) / А. А. Мюллер - Иркутск, 1957; Мюллер А. А. В
пламени революции (1917-1920 гг.): воспоминания командира интернационального отряда Красной гвардии /
А. А. Мюллер. - Иркутск: Иркут. кн. изд-во, 1957. – 179 с.; Пылаев, В. Так рождалось братство (очерк) / В.
Пылаев // Красноярский комсомолец. – 1959. - С.11-18.; Матвеев И. Г. У истоков вечной дружбы. (О братской
помощи зарубежных рабочих в годы военной интервенции и гражданской войны в Сибири и на Дальнем
Востоке в 1918-1922 гг) / И. Г. Матвеев. – Новосибирск: Новосибирское кн. Изд-во, 1959. – 148 с.
3
Попытки
изучения
трудовой
деятельности
военнопленных
предпринимались уже в новейший российский период.
С 2000 г. над темой истории военнопленных центральных держав в
России работает Е. Ю. Бондаренко, чья работа «Иностранные военнопленные
на Дальнем Востоке России: 1914-1956 гг.»2 стала крупным исследованием
проблемы жизнедеятельности военнопленных.
В диссертации А. И. Гергилёвой «Военнопленные Первой мировой войны
на территории Сибири» предпринята попытка на основе анализа положения дел
в Омском и Иркутском военных округах изучить положение военнопленных
Первой мировой войны3.
Внимание к вопросу военного плена в Сибири продолжилось и в
европейской историографии. В 1997 г. М. Росси опубликовал в Милане
исследование «Итальянские солдаты австро-венгерской армии (1914-1918)» 4.
В 2005 г. было опубликовано исследование Р. Нахтигаль «Военный плен
на Восточном фронте в 1914-1918 гг.»5, в котором автор сделал попытку
системного изучения вопроса военного плена на примере одной страны —
России.
Вопросы повседневности российского военного плена в Восточной
Сибири и на Дальнем Востоке, использования труда военнопленных отражены
в статьях В. В. Синиченко, В. П. Зиновьева и А. С. Кузьменко. В частности,
В.В. Синиченко проанализировал условия содержания немецких и турецких
военнопленных и пришёл к выводу, что по ряду показателей они существенно
отличались от условий, в которых оказывались военнопленные других стран6.
В.П. Зиновьев, в свою очередь, сосредоточился на рассмотрении вопроса
использования Россией своего ресурсного потенциала в годы Первой мировой
войны. Исследователь доказал, что вследствие непоследовательной политики
властей и возникших логистических проблем ресурсный потенциал Сибири не
был в достаточной мере реализован7. А.С. Кузьменко, развивая схожую точку
зрения, проанализировала поток недобровольных мигрантов в Восточной
Сибири во время Первой мировой войны 8.
Исследователями изучены некоторые аспекты быта военнопленных
достаточно широко, но проблема использования их трудовой деятельности
2
Бондаренко, Е. Ю. Иностранные военнопленные на Дальнем Востоке России: 1914-1956 гг.: дис. ... д-ра
ист. наук : 07.00.02 / Е. Ю. Бондаренко; Дальневост. гос. унив-т. Владивост. инст-т межд. отн. – Владивосток,
2004. – 477с.
3
Гергилёва, А. И. Военнопленные Первой мировой войны на территории Сибири: дис. … канд. ист. наук:
07.00.02 / А. И. Гергилёва; Сиб. гос. техн. унив-т. – Красноярск, 2006. – 186 с.
4
Rossi M. Italian prisoners of the Austrian Army 1914-1918. World War I and the XX Century. Acts of the
International Conference of Historians — M. 1997 — P. 172-175.
5
Nachtigal Kriegsgefangenschaft an der Ostfront 1914-1918 Literaturbericht zu einem neuen Forschungsfeld/ Frankfurt am Main, 2005.
6
Синиченко В. В. Немецкие и турецкие военнопленные на русском Дальнем Востоке в годы Первой
мировой войны / В. В. Синиченко //Силовые структуры: история и современность. Сборник статей. Иркутск:
ВСИ МВД РФ, 2002. – С.109 – 113.
7
Зиновьев В. П. Сибирский тыл в период Первой мировой войны // Сборник тезисов Сибирского
исторического форума «Сибирь в войнах начала ХХ века». Красноярск, 2013. С. 43-47.
8
Кузьменко А. С. Сибирский тыл и «недобровольные» мигранты в годы Первой мировой войны //
Сборник научных трудов «Сибирь в войнах начала ХХ века Сибирь в войнах начала ХХ века». Красноярск:
СФУ, 2013. С. 119-123.
4
получила локальное, а не системное развитие. Обобщающего труда по теме
привлечения труда военнопленных в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке
нет. Таким образом, рассмотрение вопроса о военнопленных как трудовом
ресурсе региона в годы Первой мировой войны требует дополнительной
проработки.
Ещё один вопрос, который нуждается в анализе, – это проблема
привлечения к труду в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке беженцев.
В отношении Восточной Сибири и Дальнего Востока тема использования
труда мигрантов из Азии подробно изучалась в монографических работах А. Г.
Ларина, А. И. Петрова, В. Г. Дацышена, Е. И. Нестеровой, М. С. Каменского, В.
В. Синиченко и А. А. Волоховой9. Диссертант предприняла попытку в своей
работе консолидировать взгляды вышеназванных ученых по названной
проблематике.
Несмотря на введённый в научный оборот архивный материал, ряд
аспектов темы по-прежнему остаётся раскрытым недостаточно полно. Так,
внимание исследователей до настоящего времени не акцентировано на вопросе
внутриправительственных разногласий и причин принятия положительного
решения на ввоз мигрантов из Азии. Отдельного анализа и осмысления
заслуживает вопрос изменения статуса трудовых мигрантов из Китая, Кореи и
Японии в экономике Сибири и на Дальнем Востоке в годы Первой мировой
войны.
Разработкой данной проблемы в разные годы занимались многие
исследователи: В. И. Шишкин, Л. И. Галлямова, Е. И. Нестерова, З. Т. Тагаров,
Д. М. Зольников, Л. М. Горюшкин, И. А. Еремин, В. П. Зиновьев, В. А.
Скубневский, В. И. Пронин, М. В. Шиловский и другие10. В коллективных
многотомных изданиях, таких как: «История Сибири», «Рабочий класс
Сибири», «Крестьянство Сибири»,
труду мигрантов из Азии отведены
9
Ларин А. Г. Китайские мигранты в России. История и современность. М.: Восточная книга, 2009.- 512
с.; Петров А. И. История китайцев в России. 1856–1917 гг. / А. И. Петров ; Рос. акад. наук, Дальневост. отд-ние,
Ин-т истории, археологии и этнографии народов Дал. Востока. – СПб. : Береста, 2003. – 958 с.; Дацышен В. Г.
Китайцы в Сибири в XVII-ХХ вв.: проблемы миграции и адаптации. — Красноярск: СФУ, 2008. — 326 с.;
Нестерова Е. И. Русская администрация и китайские мигранты на юге дальнего Востока России (вторая
половина ХIХ-начало ХХ вв.). Владивосток: Изд-во ДВГУ, 2004.-372 с.; Каменских М. С. Китайцы на Среднем
Урале в конце XIX начале XXI в. Спб. : Маматов, 2011. - 352 с.; Синиченко В. В. Воздействие иммиграционной
политики России на социально-экономическое развитие Дальнего Востока страны (1856-1917). Монография.
Иркутск: Изд-во ИРГТУ, 2004. – 165 с.;Волохова А. А. Попытки принятия закона о регулировании китайской и
корейской иммиграции на русский Дальний Восток в начале ХХ в. / А. А. Волохова // 26-я науч. Конф.
Общество и государство в Китае. - М., 1995. - С. 81-84.
10
Шишкин В. И. Геополитическая роль русского Дальнего Востока в период Великой войны 1914–1922
гг. // Гражданская война и иностранная интервенция на Российском Дальнем Востоке: уроки истории.
Материалы второй Международной научной конференции, посвященной 90-летию окончания Гражданской
войны и иностранной интервенции на российском Дальнем Востоке (Владивосток, 25–27 октября 2012 г.).
Владивосток, Издательский дом Дальневосточного федерального университета, 2012. С. 88–95.; Галлямова Л.
И. Дальневосточные рабочие Рос-« mi во второй половине XIX— начале XX в. Владивосток., 2000; ; Нестерова
Е. И. Русская администрация и китайские мигранты на юге Дальнего Востока России (вторая половина ХIХ –
начало ХХ вв.). Монография. Владивосток: Изд-во Дальневосточного университета, 2004.; Галлямова Л. И.,
Ковальчук М. А. Транспортное освоение Дальнего Востока во второй половине XIX - начале XX в. //
Хозяйственное освоение Дальнего Востока в эпоху капитализма. Владивосток, 1989. ; Шиловский М. В.
Политические процессы в Сибири в период социальных катаклизмов 1917–1920 гг. / М. В. Шиловский. –
Новосибирск : Сиб. хронограф, 2003.
5
соответствующие разделы. Непосредственно проблемами пребывания
трудовых мигрантов в России в годы Первой мировой войны в советский
период занимались известные учёные-историки: В. М. Кабузан, Б. Д. Пак, Л. Л.
Рыбаковский, И. Р. Савельев, И. О. Сагитова, С. Ф. Хроленок и другие 11.
Отдельного упоминания также заслуживают исследования Иркутского
МИОНа, в рамках общей концепции исследования особенностей развития
Сибири детально прорабатывающего вопросы, касающиеся миграционных
процессов на Востоке России. В частности, В. И. Дятлов в своей работе
«Миграция китайцев и дискуссия о «жёлтой опасности» в дореволюционной
России»12 дал исторический очерк, описывающий процесс притока китайского
населения в Россию и формирование постоянной китайской диаспоры,
основанный на анализе предреволюционной и послереволюционной печати.
Таким образом, исследователями изучена нормативно-правовая база
использования труда китайцев, корейцев в России в годы войны, а также даётся
анализ последствий, к которым привели эти акты. Между тем, нет конкретных
исследований, которые бы изучали использование их труда на предприятиях
региона. Требует дополнительного изучения тема законодательного
оформления использования так называемого «жёлтого труда» в России.
Проведённое исследование, основанное на обширной документальной
базе, в определённой степени призвано восполнить существующие пробелы в
исследовании заявленной темы.
Объект исследования составляет ситуация с кризисом трудовых
ресурсов в годы Первой мировой войны в Восточной Сибири и на Дальнем
Востоке страны.
Предметом исследования является политика российских властей по
использованию трудовых резервов из различных источников (военнопленные,
беженцы, интернированные лица, труд рабочих из нейтральных и
дружественных стран (Китая, Японии) по возмещению убывшей в
действующую армию после проведения мобилизации российской рабочей
силы.
Хронологические рамки исследования охватывают период Первой
мировой войны, и участия в ней России в 1914-1918 гг. Нижний
хронологический предел обусловлен началом Первой мировой войны 1 августа
1914 г. и началом мобилизации россиян в действующую армию, что создало
11
Пак Б. Д. Корейцы в Российской империи / Б. Д. Пак ; Моск. гос. ун-т им. М.В. Ломоносова, Междунар.
центр корееведения, Иркутский гос. пед. ин-т, Междунар. центр азиат. исслед. – 2-е изд., испр. – Иркутск : Издво ИГПИ, 1994. – 237 с.; Кабузан В. М. Дальневосточный край в ХVII - нач. ХХ вв. (1640-1917). Историкодемографический очерк. М., 1985. – 260 с.; Кабузан В. М. Немецкое население России в ХVIII-начале ХХ
в.(численность и размещение) // Вопросы истории, 1989. № 12. С. 18-29; Рыбаковский Л.Л. Население Дальнего
Востока за 150 лет М.,1990. – 138 с.; Савельев И. Р. Японцы на Дальнем Востоке России: особенности
иммиграции // Кунсткамера. Вып. II. СПб., 1997. С. 68-81; Сагитова И. О. История и современность немецкой
диаспоры Приморского края // Многонациональное Приморье: история и современность. Владивосток, 1999. –
С.45-49.; Хроленок С. Ф. Иммиграция рабочих на золотые прииски Сибири в дооктябрьский период //
Хозяйственное освоение Сибири в Х1Х – начале ХХ вв. Иркутск, 1991. – С. 66-77; Хроленок С. Ф. Китайские и
корейские отходники на золотых приисках русского Дальнего Востока (конец Х1Х-начало ХХв.) // Восток. № 6.
1995. – С.70-81; Хроленок С. Ф. Золотопромышленность в Сибири (1832-1917). Иркутск: ИГУ, 1990 – 312 с.
12
Дятлов В. И. Миграция китайцев и дискуссия о «жёлтой опасности» в дореволюционной России //
Вестник Евразии, 2000. - № 1 (8). - С. 63-89.
6
потребность в привлечении и использовании новых трудовых резервов.
Верхний хронологический предел представляет собой завершение участия
России в Первой мировой войне в результате подписания 3 марта 1918 г.
советским правительством В. И. Ленина Брест-Литовского мирного договора,
который сделал невозможным проведение какой-либо трудовой политики на
востоке бывшей Российской империи.
Территориальные рамки исследования представлены регионом, в
настоящее время занимаемым Красноярским краем, Иркутской областью,
Забайкальским краем, Амурской и Сахалинской областями, Приморским и
Хабаровским краями, республиками Бурятия, Коми и Якутия, Еврейской
автономной областью, Чукотским автономным округом. Эти территории в
1914-1917 гг. находились в ведении Иркутского и Приамурского генералгубернаторств, а с февраля 1917 г. по март 1918 г. — Иркутского и
Приамурского краёв. Именно эта территория, как будет показано в
диссертации, активно осваивалась в годы войны китайской трудовой
миграцией, и на ней массово применялся труд военнопленных. Что касается
республик Бурятия и Якутия (Саха), Чукотской и Сахалинской областей,
Еврейской автономной области и Камчатского края — в настоящем
исследовании их анализ не приводится в связи с недостаточностью
достоверных документарных фактов широкого использования труда мигрантов
на данных территориях.
Источниковую базу диссертации составил комплекс опубликованных
и неопубликованных источников. Типологически их можно распределить
следующим образом:
1. Опубликованные законодательные акты и акты систематизации
законодательства России13.
2. Циркуляры и разъяснения ведомств (в частности, Министерства
внутренних и иностранных дел, финансов, департамента торговли и
мануфактур, таможенных сборов, хозяйственного департамента, главного
штаба)14. В опубликованном варианте эти документы находятся в различных
сборниках. Данные, касающиеся «китайского вопроса», содержатся в
материалах Особых совещаний Совета министров, переписке министерств
(иностранных дел, земледелия, внутренних дел, промышленности и торговли),
иных нормативных правовых актах и письмах Приамурского генерала Н. Л.
Гондатти в Совет министров.
13
Российское законодательство XIX-XX вв. Т.1-9 / Под общ. ред. О. И. Чистякова. М., 1984-1994;
Государственная Дума, 1906-1917: Стенографические отчеты. В 4 т./ Ред. В. Д. Карпович/ – М. : Правовая
культура. – 1995. – Т. 3. – 344 с. Алексеев Н. Военный плен и международное право / Н. Алексеев - М., 1915.
Альбат Г. П. Сборник международных конвенций и правительственных распоряжений о военнопленных / Г. П.
Альбат - М, 1917. – 84с.
14
Дальний Восток России: Из истории системы управления. Документы и материалы к 115–летию
образования Приамурского генерал–губернаторства / Федерал. арх. служба России, Рос. гос. ист. Архив Дал.
Востока ; редкол.: Э. В. Ермакова и др. ; сост. к .ист. н. Н. А. Троицкая, А. А. Торопов. – Владивосток : Изд-во
РГИА ДВ, 1999. – 233 c.; Раскин Д. И. Высшие и центральные государственные учреждения России. 1801—
1917 гг. Т. 1: Высшие государственные учреждения. СПб.: Наука, 1998. — 302c.; Пахарнаев А. И. Обзор
действующего Свода законов Российской империи : практ. руководство с разъясн., относящихся к изд. Свода и
пользованию им вопросов по указаниям и толкованиям законодат. учреждений... / А. И. Пахарнаев. – 4-е изд.,
перераб. и доп. – СПб.: Рус. скоропеч., 1909. – 96 с.
7
3. Сборники документов, в которых представлены документы о
положении военнопленных, их роли в революционном движении 15. Проблема
военнопленных нашла отражение уже в воспоминаниях современников,
отчётах общественных и государственных организаций, таких как Военноисторическая комиссия, Центрально-статистическое управление и другие16.
4. Опубликованные документы и статистические сборники различных
ведомств и органов местного управления: «Материалы по изучению
Приамурского края»17, «Азиатская Россия. Т. 1. Люди и порядки за Уралом»,
«Россия в Мировой войне 1914–1918 года (в цифрах)», «Доклады Приморской
окружной торгово-промышленной палаты по вопросам русского Дальнего
Востока, представленные на Вашингтонскую конференцию 1922 года»18,
«Статистический справочник Дальневосточной области».
5. Международные документы: трактаты, конвенции, договоры и
соглашения, заключённые Россией с другими государствами.
6. Особую категорию источников представляет собой периодическая
печать.
Из печати автор обращалась к изданиям: «Дальний Восток» (г.
Хабаровск), «Железнодорожная жизнь на Дальнем Востоке» (г. Харбин),
«Иркутская жизнь» (г. Иркутск), «Сибирская жизнь».
Немаловажную роль в исследовании заявленной темы сыграл
проведённый диссертантом анализ воспоминаний военнопленных. Наиболее
информативными для раскрытия темы стали работы А. Мюллера «В пламени
революции (1917-1920 гг.): воспоминания командира интернационального
отряда Красной гвардии»19, Г. Шумкина «Трудовая миграция китайцев на Урал
в начале ХХ в. по материалам официальной переписки канцелярии Пермского
губернатора»20.
Архивные материалы представлены документами семи архивов:
15
Венгерские интернационалисты в Октябрьской революции и гражданской войне в СССР [Текст] :
Сборник документов / Ин-т марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Глав. архивное упр. при Совете Министров
СССР. Ин-т воен. истории М-ва обороны СССР. ВНР. Ин-т истории партии при ЦК ВСРП. Воен.-ист. ин-т и
музей ВНА. Центр. архивное упр. Венг. Нар. Республики ; [Предисл. Д. Милей и др.]. - Москва : Политиздат,
1968. – 2 т: Т. 1.: Возникновение и развитие революционного движения среди венгерских военнопленных в
России / Сост. О. С. Рябухина, Л. М. Чижова, Д. Милей и др. – 1968. – XX, 511 с. Т. 2.: Участие венгерских
интернационалистов в защите Советской власти на фронтах гражданской войны в СССР / Сост. А. А. Ходак, Л.
М. Чижова, А. Йожа и др. – 1968. – 515 с.
16
Шипек А. Военнопленные и их использование в мировой и Гражданской войне // Война и революция.
1928, № 2. – С. 64-72.
17
Протоколы заседания Х съезда золотопромышленников Приморского горного округа, состоявшегося с
20 по 28 февраля 1915 г. в г. Николаевске// Материалы по изучению Приамурского края. Горное дело в
Приамурском крае: по отчетам окружных инженеров и другим материалам за 1914 и 1915 гг. Вып. ХХIV.
Хабаровск: Тип. Канцелярии генерал-губернатора, 1916. – 239 с.
18
Доклады Приморской окружной торгово-промышленной палаты по вопросам русского Дальнего
Востока, представленные на Вашингтонскую конференцию 1922 года. Владивосток., 1922. С. 80—81.
19
Мюллер А. А. В пламени революции (1917-1920 гг.): воспоминания командира интернационального
отряда Красной гвардии / А. А. Мюллер. – Иркутск: Иркут. кн. изд-во, 1957. – 179 с.
20
Шумкин, Г. Н. Трудовая миграция китайцев на Урал в начале ХХ в. по материалам официальной
переписки канцелярии Пермского губернатора // Россия между прошлым и будущим: исторический опыт
национального развития: мат-лы Всерос. науч. конф., посвящ. 20-летию Института истории и археологии
УрОРАН, 2008. – С. 353-359.
8
Архив внешней политики Российской империи Министерства
иностранных дел Российской империи (АВПРИ), Государственный архив
Российской Федерации (ГАРФ), Российский государственный военноисторический архив (РГВИА), Государственный архив Забайкальского края (г.
Чита) (ГАЗК), Российский государственный исторический архив Дальнего
Востока (РГИА ДВ), Российский государственный исторический архив (РГИА),
Государственный архив Иркутской области (ГАИО).
1. В АВПРИ изучены фонды (Фонд. 143 — Китайский стол, Фонд 148 «Тихоокеанский стол», Фонд 159 – «Японский стол»), в которых отразились
сведения начала ХХ вв. о корейской, японской и китайской трудовой миграции
на востоке России.
2. В Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ) был изучен
фонд 102, посвященный проблемам управления и размещения беженцев и
эвакуированных лиц.
3. В фондах Российского государственного военно-исторического архива
(РГВИА) - Фонд 1558 (Приамурский военный округ, 1884-1917), Фонд 2000
(Главное управление Генерального штаба) - рассмотрены материалы об
использовании военным министерством иностранного военнопленного и иного
вынужденного труда.
4. Материалы Российского государственного исторического архива
(РГИА) - Фонды 37, 1322, 797, 391 - помогли проанализировать меры,
предпринятые властями России для разрешения непростой ситуации о
привлечении китайских рабочих на предприятия России в годы войны, по
эвакуации и использованию труда беженцев в Сибири и на Дальнем Востоке.
5. Государственный архив Забайкальского края (ГАЗК) - Фонд 26
(Читинское городское полицейское управление) - был также полезен для
настоящего исследования. Здесь обнаружены правила регистрации китайцев,
приехавших в регион в годы войны, а также найдена фактологическая
информация о сложностях исполнения законодательства по учёту китайских
подданных.
6. Российский государственный исторический архив Дальнего Востока
(РГИА ДВ) содержит материалы, относящиеся к правоохранительной политике
в годы Первой мировой войны (Владивостокское городское полицейское
управление. г. Владивосток), а также документы, которые позволяют изучить
вопрос освобождении от призыва в армию россиян постоянно проживавших в
Китае и Монголии на условиях принудительного использования их труда в
рамках т.н. «Монгольской экспедиции» по закупке продовольствия для нужд
армии и тыла. Это материалы фондов 410 (Управление Владивостокского
таможенного инспектора. г. Владивосток); 515 (Владивостокское городское
полицейское управление. г. Владивосток); 384 (Уполномоченный в
Маньчжурско-Владивостокском районе экспедиции по закупкам скота в
Монголии для нужд действующих армий. г. Харбин); 702 (Канцелярия
Приамурского генерал-губернатора); 1304 (Управление Хабаровского
таможенного инспектора г. Владивосток); 1306 (Благовещенская таможня г.
Благовещенск).
9
7. Государственный архив Иркутской области (ГАИО) содержит
многочисленные сведения о трудовой деятельности военнопленных, китайских
контрактников и беженцев на территории Иркутского генерал-губернаторства.
Это документы из фондов 25 (Канцелярия Иркутского генералгубернатора Министерства внутренних дел Российской империи, г. Иркутск
Иркутской губернии 1887-1917 гг. ; 27 — Витимское волостное правление; 600
(Иркутское губернское жандармское управление Главного управления корпуса
жандармов, г. Иркутск Иркутской губернии 19.09.1867 — март 1917 гг.); 603
(Жандармское полицейское управление Забайкальской железной дороги).
Таким образом, источниковая база диссертационного исследования
объёмна и позволяет решить поставленные задачи по изучению
малоисследованных аспектов политики на востоке Российской империи в
Первую мировую войну в отношении трудовой миграции.
Методология и методы исследования. При исследовании и написании
диссертации
использовались
специально-исторические
(историкосравнительный,
системно-функциональный,
проблемно-хронологический,
статистический) и общенаучные методы, принципы историзма и
объективности, а также диалектического и системного подхода к изучаемым
явлениям.
Историко-сравнительный метод на основе сопоставления массы
сообщений о количестве мобилизованных в сельском хозяйстве и
промышленности региона за весь исследуемый период помог установить
границы социальной и экономической эффективности и целесообразности в
привлечении трудовых ресурсов из иных источников.
Системно-функциональный метод позволил исследовать содержательную
сторону осуществляемых органами власти мероприятий в регионе,
направленных на модернизацию миграционной политики, проводимую для
более активного привлечения в край иностранных рабочих.
Проблемно-хронологический метод дал возможность выявить проблемнотрансформационные процессы на рынке труда региона в различные периоды
Первой мировой войны.
Статистический метод позволил обработать количественные данные о
«жёлтом труде», труде военнопленных, выявил отрасли использования этого
труда.
Фрагментарность различных исторических источников, которая создала
временные и пространственные пробелы в исследуемых явлениях и фактах,
восполнялась с помощью метода аналогии. Методы общенаучного анализа,
сопоставления и обобщения позволили исследовать исторические источники
разной видовой принадлежности, сформулировать основные научные выводы.
Кроме этого, автором применялись элементы междисциплинарного подхода.
Сравнительно-правовой метод на основе сравнения фактического
материала с правовыми актами исследуемого периода позволил определить
юридическое положение иностранных подданных в годы Первой мировой
войны на территории Иркутского и Приамурского генерал-губернаторств,
выявить влияния законов и подзаконных актов на поведение иностранных
10
подданных и граждан. Психологический и экральный анализ (психология)
использовались при изучении мотивации иностранных рабочих трудившихся в
российском тылу в годы войны. Социологический анализ (социология) был
необходим при исследовании социальных связей и отношения к новым
трудовым ресурсам (трудовым азиатским мигрантам, военнопленным,
беженцам и пр.) в местном обществе.
Научная новизна диссертации обусловлена выбором тематики.
Политика России в отношении привлечения новых трудовых ресурсов в
тыловых районах в военное время за счёт эксплуатации вынужденной миграции
впервые стала предметом системного и целостного анализа на основе
различных источников, в большинстве своём неиспользованных в прошлом и
впервые введённых в научный оборот.
Новой является авторская концепция выделения региона — Восточной
Сибири и Дальнего Востока, бывшего отдалённой тыловой базой российского
государства в годы Первой мировой войны, в качестве самостоятельной темы.
Впервые реконструированы вопросы изменения правовых норм в
отношении иностранных рабочих. Раскрыта тема труда российских мигрантов,
проживавших в Китае и Японии, снабжавших армию и тыл продовольствием.
Положения, выносимые на защиту:
1. В годы Первой мировой войны существенно возросла роль военного
министерства России по вопросам организации тыла и использования новых
трудовых резервов. В частности, Военное министерство России стремилось
изменить законодательство с целью разрешения принудительного
использования труда военнопленных и более широкого привлечения в страну
рабочих из нейтральных и дружественных стран.
2. По инициативе Военного министерства России страна вышла в годы
войны из международных Гаагских соглашений о неиспользовании труда
военнопленных. С 1916 г. труд рядовых военнопленных и интернированных
лиц принудительно использовался в аграрном секторе и промышленности
России в целом и в регионе в частности.
3. Деятельность Военного министерства Российской империи была
направлена на облегчение миграционных правил для привлечения в регион
дешёвого китайского труда. Так, по инициативе Военного министерства,
менялся паспортно-визовый режим России по дальневосточной границе.
Китайским гражданам разрешили посещать Россию без приобретения билета
(вида) на жительства и даже без предъявления национального паспорта,
визированного в консульстве России. Посещение России китайскими рабочими
происходило списочным порядком на основании запросов российских
предпринимателей. Сотни тысяч китайцев-чернорабочих ввозились в Россию
специально созданными коммерческими рабочими агентствами.
4. Деятельность региональной администрации иногда входила в
противоречие с деятельностью военного министерства и предпринимателей,
заинтересованных в широком привлечении труда мигрантов. Работа
Иркутского и Приамурского генерал-губернаторов была направлена на
усиление военно-полицейского контроля за иностранным населением.
11
Местными властями вводились запреты на коммерческий наём жилья
иностранцами, повышались лицензионные сборы и пошлины за право
гражданам других стран проводить промысловые работы.
5. Для Восточной Сибири и русского Дальнего Востока беженцы не
являлись существенным трудовым ресурсом, во-первых, из-за незначительного
количества, во-вторых, из-за нежелания последних трудиться в аграрном
секторе или добывающей промышленности. Ужесточение условий труда
привело к оттоку беженцев в западные регионы страны.
6. Одной из наиболее эффективных мер, предпринятых российскими
властями для решения, с одной стороны, вопроса с продовольствием, с другой
— проблемы создания рабочих мест, стала организация так называемой
«Монгольской экспедиции».
Причина запуска проекта заключалась в
истощении мясных запасов в европейской части страны уже к середине 1915 г.
Вопрос был настолько важен для российской экономики, что правительство
пошло на ликвидацию ввозных пошлин для «Монгольской экспедиции», а
также прекратило призыв в армию многих опытных администраторов, ранее
работавших у скотопромышленников, демобилизовав их из армии и направив
на работу в сибирский и дальневосточный тыл.
7. Меры, предпринятые российскими властями для преодоления кризиса с
трудовыми ресурсами в годы Первой мировой войны на территории Восточной
Сибири и Дальнего Востока, оказались недостаточными. Нормативные
правовые акты, принятые как на местном, так и на национальном уровне, не
являлись основой для реализации продуманной последовательной стратегии по
решению проблемы нехватки трудовых ресурсов в Восточной Сибири и на
Дальнем Востоке страны.
Впервые последовательно изучена проблема использования труда
военнопленных в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке в годы Первой
мировой войны.
Впервые определена роль воздействия экстренных мер государственной
власти периода Первой мировой войны на трансформацию миграционной
политики по привлечению трудовых мигрантов.
Теоретическая и практическая значимость работы заключается в
расширении научных знаний по истории Восточной Сибири и русского
Дальнего Востока. Содержание исследования может быть использовано в
учебно-образовательных заведениях в процессе преподавания социальной и
экономической истории России, краеведения. Кроме того, вопрос преодоления
кризиса с трудовыми ресурсами в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке
важен не только с исторической точки зрения.
Практическая значимость исследования заключается в том, что
собранный и проанализированный автором материал, касающийся политики
властей по решению проблемы трудовых ресурсов в Восточной Сибири и на
Дальнем Востоке, может стать новым научным источником, полезным как для
изучения проблемы нехватки трудовых ресурсов в данном регионе, так и для
социальной и экономической истории Восточной Сибири и Дальнего Востока в
целом.
12
Степень достоверности и апробация результатов. Результаты работы
обсуждались и получали положительные отзывы на заседаниях кафедры
политологии, истории и регионоведения исторического факультета Иркутского
государственного университета.
Апробация диссертации прошла на научно-практической конференции
Восточно-Сибирского института МВД России - «Исторические традиции
правоохранительной системы России»21.
Основные выводы по теме изложены в статьях: «Чрезвычайное
законодательство» в годы Первой мировой войны и миграционная политика
России на территории Восточной Сибири и русского Дальнего Востока»22,
«Деятельность дипломатической канцелярии Иркутского генерал-губернатора
накануне и в период февральской революции 1917 г.»23, «Трудовые мигранты
из Китая на Дальнем Востоке России и «антинаркотическая» политика
российских властей накануне и в годы Первой мировой войны»24,
«Монгольский вопрос в годы Первой мировой войны (по материалам
Государственного архива Иркутской области)»25, «Деятельность органов
контрразведки России и нелегальные иностранные общественные организации
на востоке России в годы первой мировой войны», 26 «Военнопленные Первой
мировой войны на русском Дальнем Востоке: история лагерного быта»27.
Основные теоретические положения и фактический материал
использовались при реализации научных проектов, что отражено в 7
публикациях, из которых 6 публикаций в рецензируемых научных журналах из
списка Высшей аттестационной комиссии при Министерстве образования и
науки Российской Федерации.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Диссертационное исследование состоит из введения, трёх глав, 7
параграфов, заключения, списка источников и литературы.
Во Введении обосновывается актуальность темы, прорабатывается
историография рассматриваемого вопроса, анализируется источниковая база,
определяются объект и предмет исследования, раскрываются методология и
21
Изаксон Р.А. Деятельность правоохранительных органов России по предупреждению паспортновизовых нарушений китайцев накануне Первой мировой войны // Исторические традиции правоохранительной
системы России. – Иркутск, 2016. – С.184-187.
22
Изаксон Р. А. «Чрезвычайное законодательство» в годы Первой мировой войны и миграционная
политика России на территории Восточной Сибири и русского Дальнего Востока / Вестник архивиста. - 2016. № 2. - С. 121-130.
23
Изаксон Р. А. Деятельность дипломатической канцелярии Иркутского генерал-губернатора накануне и
в период февральской революции 1917 г. / Вестник архивиста. - 2017. - № 2. - С. 233-244.
24
Синиченко В. В., Изаксон Р. А. Трудовые мигранты из Китая на Дальнем Востоке России и
«антинаркотическая» политика российских властей накануне и в годы Первой мировой войны // В. В.
Синиченко. Р. А. Изаксон / Проблемы социально-экономического развития Сибири. - 2017. - № 3 (29). - С. 108112.
25
Синиченко В. В., Изаксон Р. А. Монгольский вопрос в годы Первой мировой войны (по материалам
Государственного архива Иркутской области) / В. В. Синиченко. Р. А. Изаксон // Вестник Томского
государственного университета. - 2016. - № 408. - С. 134–137.
26
Изаксон Р.А. Деятельность органов контрразведки России и нелегальные иностранные общественные
организации на востоке России в годы первой мировой войны // Вестник Томского государственного
университета. 2016. № 411. С.47-52.
27
Синиченко В.В., Изаксон Р.А. Военнопленные Первой мировой войны на русском Дальнем Востоке:
история лагерного быта / В. В. Синиченко. Р. А. Изаксон // Клио. 2018. №1 (133). С. 69-77.
13
методы, ставятся цель и задачи работы, обосновывается научная новизна,
ограничиваются территориальные и хронологические рамки, раскрывается
теоретическая и практическая значимость работы, выделяются основные
положения, выносимые на защиту, оценивается степень достоверности и
подтверждается апробация результатов исследования.
Первая глава «Первая мировая война и проблема трудовых ресурсов
на востоке России» состоит из двух параграфов.
В первом параграфе «Дальний Восток и Восточная Сибирь в условиях
военной экономики и кризиса трудовых ресурсов» рассматривается социальноэкономическое состояние региона накануне Первой мировой войны,
доказывается её деструктивное влияние на процессы, происходящие на
Дальнем Востоке и в Восточной Сибири, обосновываются причины обострения
проблемы с трудовыми ресурсами в указанных регионах.
Являясь самыми удалёнными от столицы территориями, Дальний Восток
и Восточная Сибирь регулярно сталкивались с проблемой нехватки рабочих
рук. Изменения, вызванные Первой мировой войной, привели к негативным
экономическим и демографическим последствиям, преодолеть которые без
привлечения властного ресурса и принятия новых нормативных правовых актов
было невозможно. Вследствие этого особую роль приобрела деятельность
российских властей по решению данной проблемы.
По Дальнему Востоку проходила значительная часть государственной
границы России с Китаем, Кореей, Монголией и Японией. В то время уровень
урбанизации Дальнего Востока был высок. Война послужила толчком в деле
укрепления торгово-экономических связей соседних держав. Россия стала
приоритетным рынком сбыта для японской промышленности за счёт поставок
оружия и военного снаряжения для царской армии.
В период войны до 40% промышленных и транспортных рабочих попало
под мобилизацию и пополнило ряды вооружённых сил.
Позитивные тенденции, намечавшиеся в промышленности региона до
войны, прервались: свёртывались работы по техническому перевооружению,
возрос приток дешёвых азиатских рабочих.
Общим итогом происходивших в годы войны противоречивых
миграционных процессов явилось резкое падение темпов роста населения на
Дальнем Востоке. Государство, в свою очередь, прибегло к мобилизации
политических ссыльных, призывало на оборонные предприятия китайцев и
корейцев. Недостаток рабочей силы отчасти компенсировался привлечением к
сельскохозяйственному труду военнопленных и беженцев, поселявшихся в
дальневосточных деревнях. При этом социальное и экономическое положение
рабочих было нестабильным: несмотря на высокие цены на труд, из-за
сезонности функционирования большинства предприятий рабочие (в среднем
свыше 70%, а в Камчатской — 90%, в Сахалинской — 80%) не имели
постоянного источника существования, а характерная для края дороговизна,
тяжёлые условия труда и быта, слабая правовая и социальная защищенность
ухудшали жизнь.
14
Первоначально война поставила Сибирь и Дальний Восток России в
благоприятные условия в транспортно-логистической сетке военного времени.
Но в последующие годы Первой мировой войны транспортные проблемы в
регионе обострились. Причины сложившейся ситуации во многим
основывались на управленческих недоработках российских властей. Разработка
и реализация конкретных мер по решению возникающих экономических
проблем часто велась с опозданием, а предпринимаемые правительством меры
по привлечению на предприятия мигрантов и военнопленных лишь отчасти
решали вопрос с нехваткой квалифицированных рабочих рук.
Во втором параграфе «Масштабы проблемы трудовых ресурсов и
действие «чрезвычайного законодательства» в регионе» более детально
описывается проблема нехватки рабочих рук в Восточной Сибири и на дальнем
Востоке в годы Первой мировой войны, а также подробно анализируется
применение российскими властями мер так называемого «чрезвычайного
законодательства».
Первая мировая война внесла коррективы не только в работу
промышленных предприятий региона, но и в демографические процессы на
Дальнем Востоке в целом. Чтобы преодолеть возникший кризис в трудовой
сфере, российские власти предприняли ряд изменений в российское
законодательство в части условий пребывания в стране иностранных граждан «чрезвычайное законодательство».
В Восточной Сибири и на Дальнем Востоке в военные годы произошло
резкое снижение потока крестьян-переселенцев и рабочих-отходников. С
другой стороны, в регионе начался отток российских подданных, связанный с
военной мобилизацией мужчин, отъездом рабочих с семьями, переводом
многих воинских частей в западноевропейские районы. Российские власти
вынуждены были реагировать и на нахождение на территории страны
германских, турецких и австро-венгерских подданных.
Российские власти пытались оптимизировать систему ввоза-вывоза
товаров из Приамурского края. Под контроль были взяты компании,
экспортировавшие местные товары на заграничные рынки.
В 1914-1915 гг. российским правительством предпринято наступление на
промышленные, промысловые и торговые предприятия, принадлежавшие
иностранцам — подданным воюющих с Россией держав. Компании взяты под
жёсткий правительственный контроль. Работники предприятий — немцы,
австрийцы и турки — мужчины до 45 лет, названные «гражданскими
пленными», интернированы и направлены на север Восточной Сибири.
Юридически положение интернированных лиц было близко положению
ссыльных поселенцев, которым разрешалось работать в сельской местности.
Число интернированных и военнозадержанных лиц, находившихся в Восточной
Сибири, было невелико, поэтому эта категория пленных не играла роли как
трудовой ресурс для региона.
Таким образом, государство само, высылая иностранных подданных,
создало вакуум трудовых рук и оказалось вынужденным заполнять его новыми
категориями рабочих. Вопрос об использовании труда военнопленных в России
15
был предметно поставлен уже через месяц после начала боевых действий. 7
октября 1914 г. правительство утвердило Правила «О порядке предоставления
военнопленных для исполнения казённых и общественных работ в
распоряжение заинтересованных в том ведомств».
Официальная политика русских властей в отношении военнопленных
дифференцировалась по национальностям. К немцам и австро-венграм
относились настороженно и негативно, а к представителям славянских народов
просматривалось явное стремление заручиться политической симпатией.
Российские власти пытались в годы войны предоставить некоторым
военнопленным права российского подданства для упрощения принятия их на
работу и препятствия отъезду из России и потери квалифицированных кадров.
Отмечен
двойственный
характер
российского
«чрезвычайного
законодательства» по отношению к проблеме кризиса трудовых ресурсов в
годы Первой мировой войны. Пытаясь соблюдать нормы международного
права, российское правительство декларировало значительные права и свободы
для военнопленных и интернированных лиц. С другой стороны, реализации
этих норм на практике помешали недостаток финансирования, удалённость
региона от столицы и нежелание местных чиновников в точности исполнять все
предписания. В результате значимый вклад в экономику Восточной Сибири и
Дальнего Востока труд военнопленных и интернированных лиц внёс только в
сфере торговли и транспорта — на строительстве и обслуживании участков
новых железнодорожных путей.
Вторая глава «Поиск и роль новых источников рабочей силы в
военное время» состоит из трёх параграфов.
Первый параграф «Труд военнопленных и интернированных и его роль
в региональной экономике» посвящён анализу вопроса привлечения
военнопленных и интернированных к обязательным работам в годы Первой
мировой войны, которая спровоцировала отток рабочей силы с Дальнего
Востока и из Восточной Сибири.
Двести тысяч военнопленных, находившихся в Восточной Сибири в 1916
г. и 50 000 на Дальнем Востоке, были серьёзным ресурсом. Нехватка рабочих
рук в Сибири позволяла пленным применять свои профессиональные знания,
даже выбирать место работы. Иностранцы могли в течение дня работать на
государственных предприятиях и в компаниях, принадлежащих частным
лицам. Местные власти, несущие часть расходов по содержанию
военнопленных на подконтрольной территории, стремились компенсировать
финансовые потери, используя военнопленных в качестве недорогой рабочей
силы.
В силу неподготовленности тыла сотни тысяч военнопленных не
получили крова и питания, что сужало возможности для функционирования
регионального хозяйства в Сибири и на Дальнем Востоке. Скудный жилищный
фонд Сибири не вмещал всех, кто прибывал из центральных регионов страны.
Причиной недовольства военнопленных и саботирование ими работ являлись
неудовлетворительные условия проживания как в лагерях, так и в городах.
Условия содержания военнопленных различались. В Иркутске военнопленные
16
содержались в казармах, а в отдалённых местностях – Нижнеудинске,
Забайкалье, специальных помещений не предусматривалось.
Основная часть военнопленных, поступивших в Восточную Сибирь и на
Дальний Восток, не имела возможности попасть на работу в казённые
учреждения. Но небольшими партиями их отправляли на работу в частные
конторы, предприятия и деревенские домохозяйства. Военнопленные медики в
качестве отдельной меры поощрения получили право проживать в городах при
больницах и не возвращаться в лагерь на поверки.
Данные по Приамурскому военному округу доказывают, что спрос на
использование труда военнопленных в регионе был стабильно высоким.
Запросы направлялись из большинства ведомств, но особую активность
проявляло Министерство земледелия. Как потенциальной рабочей силой
военнопленными интересовалось и Забайкалье. Первоначально на привлечении
военнопленных к работам настаивал медицинский персонал лагерей, ссылаясь
на необходимость укрепления здоровья охраняемых.
Военнопленные в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке требовались
в городском коммунальном хозяйстве, железнодорожном транспорте и в
сельском хозяйстве, а местные золотопромышленники использовали труд
китайцев и корейцев. Осенью 1914 г. иностранцев разместили в сельской
местности Иркутского генерал-губернаторства: в Балаганске Иркутской
губернии, в Енисейске и Туруханске на севере Енисейской губернии, а также в
Якутской
области.
В
отличие
от
военнопленных,
гражданских
интернированных к работе не принуждали, но некоторые искали
дополнительные заработки.
Контрольно-надзорные
функции
над
использованием
труда
военнопленных с начала Первой мировой войны до ноября 1916 г.
осуществляло Эвакуационное управление Главного управления Генерального
штаба. С 1915 г. участились побеги военнопленных из Сибири и Дальнего
Востока в Китай, что также негативно сказывалось на трудовом потенциале
региона. Отток пленных из Восточной Сибири и Дальнего Востока лишил
регион, и так ощущавший острую нехватку рабочих, последней надежды на
постепенное исправление ситуации.
Принудительное использование пленных было сопряжено с
организационными и финансовыми проблемами, но внесло значительный вклад
в решение проблемы с трудовыми ресурсами. Пик использования их труда
пришёлся на 1916 г. год. Позже военнопленные переводились в другие
регионы, устраивали побеги, саботировали работу и жаловались на низкую
заработную плату и плохие бытовые условия, как в общественные организации,
так и местным властям.
Во втором параграфе «Роль труда эвакуированных и депортированных в
экономике Восточной Сибири и Дальнего Востока» поставлен вопрос о
влиянии данных групп населения на экономику региона, а также действиях
российских властей, стимулирующих или ограничивающих использование
данных групп населения для решения острой проблемы с трудовыми
ресурсами.
17
В период с 1915 по начало 1917 г. в Восточную Сибирь и на русский
Дальний Восток прибыло около 7 тыс. беженцев и вынужденных переселенцев.
Первые беженцы появились в России осенью 1914 г. Несмотря на
необходимость поддержки беженцев со стороны властей, на практике она
сводилась к помощи в транспортировке и первичном размещении
прибывающих эвакуированных и депортированных. При этом российское
правительство было инициатором программы переселения беженцев.
Правительственные чиновники ввели «пайковое» довольствие беженцам.
С осени 1915 г. беженцам ежемесячно выдавался продовольственный «паек» в
натуральной или денежной форме. В Восточную Сибирь и на русский Дальний
Восток беженцев везли немного, пребывание переселенцев ограничивалось
Западной Сибирью и территорией современного Казахстана. Следовательно,
оказать существенное влияние на рынок труда в регионе приехавшие не могли.
При отсутствии прямой государственной поддержки беженцы, тем не
менее, получали её из сторонних благотворительных организаций, например,
созданного 14 сентября 1914 г. «Комитета временной помощи пострадавшим от
военных бедствий». Благодаря царской дочери организация получала
государственные субсидии, привлекала частные пожертвования и взносы. К
помощи беженцам привлекался Красный Крест и иные благотворительные
организации.
С весны 1916 г. началось свёртывание политики государственной
поддержки беженцев в сочетании с принуждением приехавших к труду в
сельской местности тыловых губерний. Тех, кто не хотел работать в сельском
хозяйстве, лишали правительственных пособий. В течение 1917 г. государство
не увеличивало сумму пособия, выделяемого на нужды эвакуированных, но
рост цен и инфляция продолжали расти.
В результате массового прибытия в регион недобровольных мигрантов и
отсутствия отлаженной системы привлечения их к работе на промышленных
предприятиях и на селе, региональные бюджеты несли значительные
дополнительные расходы. Деньги власти черпали из налоговых поступлений,
поэтому помимо государственного в Сибири продолжилось благотворительное
софинансирование беженства.
Первоначально рост налогов, сопротивление беженцев выселению в
сельскую местность и удорожание продуктов первой необходимости не
получили негативной реакции внутри восточно-сибирского общества. Но в
сельской местности взаимоотношения старожилов с мигрантами осложнились.
Появление недобровольных переселенцев, не желавших трудиться, вызвало
негативную реакцию со стороны местных. Попытка использования в регионе
трудового потенциала «аграрных» мигрантов провалилась.
Труд беженцев не сыграл существенной роли для экономики Восточной
Сибири. Решающим фактором неэффективного использования труда беженцев
стала неподготовленность мигрантов к местным условиям труда.
профессиональный состав беженцев не имел отношения к сельскому хозяйству.
Очутившись в районах с преимущественным развитием скотоводческой
18
отрасли сельского хозяйства, приехавшие не получали надёжных источников
заработка.
Сложность в построении добрососедских отношений между мигрантами
и деревенскими жителями предсказуемо привела и к недовольству работой
чиновничьего аппарата Иркутской губернии. Это стало фактором,
подтолкнувшим беженцев к ремиграции из Восточной Сибири в европейскую
часть страны. Недостаточность финансирования беженцев в условиях
инфляции привело к тому, что последние выработали деструктивную позицию
в отношении управленческих структур Забайкалья, неспособных позаботиться
о них. Средства, потраченные на транспортировку и размещение беженцев в
Восточную Сибирь и на Дальний Восток, не только не оправдали себя, но и
обернулись для страны ещё большими убытками.
Третий параграф «Освобождение от военной службы некоторых
категорий российских подданных в Монголии и Китае с целью восполнения
нехватки трудовых ресурсов» раскрывает сущность предпринятого
российскими
властями
комплекса
мер
по
освобождению
части
русскоподданных в Монголии и Китае от военной службы. Военные действия в
годы Первой мировой войны сопровождались массовым призывом людей на
фронт и отток трудоспособных мужчин в армию поставил перед местной
администрацией вопрос о питании местного населения и снабжении армии.
Отток населения на фронт не мог не усугубить проблему нехватки
трудовых ресурсов в регионе. Потеря половины трудоспособного мужского
населения означала в том числе и экономический коллапс. Власти были
вынуждены начать поиск поставщиков мяса, а для этого необходимо было
выделить часть населения, способную решить подобную задачу.
В декабре 1915 г. императором Николаем II был подписан указ «О
порядке предоставления военнообязанным отсрочек по призывам в армию в
текущую войну». Цель заключалась в том, чтобы оставить в тылу ценных
специалистов, часть которых выполняла заказы местных и областных военнопромышленных комитетов. Необходимость учёта объяснялась тем, что после
введения отсрочек некоторые люди стали записываться в «монгольскую
экспедицию» не из-за желания заработать деньги, а из-за нежелания идти на
фронт.
Безусловным правовым новшеством, касающимся вопроса нехватки
трудовых ресурсов в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке в годы Первой
мировой войны, стало то, что государство решило не призывать в
действующую армию российских предпринимателей, проживавших в Китае и
Монголии, а использовать этих специалистов для снабжения России
продовольствием. При этом регион теоретически решал две проблемы —
снимал вопрос об обеспечении фронта продуктами питания и отчасти сохранял
квалифицированное трудоспособное население от призыва в действующую
армию.
Практическое воплощение оказалось далёким от прогнозируемых
результатов. Из-за нерешённых логистических проблем «Монгольская
экспедиция» решала вопросы, напрямую не входившие в её компетенции —
19
поиск складских помещений для мяса, разработка графиков его отправки в
центральные регионы страны, контакты с местными чиновниками и пр. В итоге
трудовой ресурс, доставшийся «Монгольской экспедиции» с большим трудом,
использовался неэффективно и вместо заключения торговых соглашений
приказчики разбирались с бюрократическими проблемами.
Царская администрация в 1916 г. показала полную неспособность
выполнять даже собственные распоряжения. Несмотря на предоставленную
отсрочку призыва для лиц, проживавших за границей и вовлечённых в работу
организаций по снабжению воюющей России продовольствием, призыв на
военную службу лиц, сотрудничавших с «Монгольской экспедицией»,
продолжался, срывая поставки мяса из Северной Монголии и усугубляя
проблему сохранения трудовых ресурсов в регионе.
Третья глава диссертации «Механизмы привлечения иностранных
трудовых мигрантов» содержит два параграфа.
Первый параграф «Роль трудовых мигрантов из Китая, Кореи и Японии
в развитии экономики Дальнего Востока: масштабы, проблемы и политика
властей накануне Первой мировой войны» описывает поиск властями
вариантов привлечения разных работников на дальневосточные предприятия.
Попытки переселить в регион жителей из центральных регионов России
терпели неудачу, поэтому для торговых и промышленных предприятий решено
было привлекать работников из-за рубежа. Самыми подходящими кандидатами
на эту роль стали китайцы и корейцы.
На увеличение миграции китайских, японских и корейских рабочих
повлияло несколько факторов: географическое расположение стран, из которых
направлялись
мигранты,
осложнившаяся
экономическая
ситуация,
сравнительно несложный таможенный режим. Часть азиатских рабочих
проникали на региональный рынок труда нелегально и сбивали цену на рабочие
руки. Для японских рабочих существовал ещё один путь — приглашение на
работу своими же согражданами, перебравшимися в крупные дальневосточные
города в начале 1900-х годов и открывших небольшие торговые или
ремесленные предприятия.
Русские предприниматели предпочитали сдавать зарубежным мигрантам
прииск и не столько собирать золото, сколько торговать продуктами питания и
предметами первой необходимости. Сдача приисков в аренду приводила к
распространению двух способов добычи золота — «работы по положению» и
«золотничного». Первый предполагал проведение разработки месторождения
артелью нанятых рабочих, а второй — вымывание золотого песка старателями,
которые должны были работать за свой счёт.
Промышленники предпочитали пускать на прииск любых азиатских
рабочих, потому что те сами строили жилища, не требовали дорогостоящей
техники, самостоятельно вели подготовительные работы. Потребность в
надзоре за порядком и законностью на приисках привела к тому, что
российская администрация создала русскую горную стражу, а в местах
крупных разработок новые административно-территориальные единицы —
горно-полицейские округа.
20
В результате экономической заинтересованности дальневосточных
предпринимателей в дешёвом труде в Амурской области находилось 11 160
китайцев, что составляло 9,28 % жителей края. В Приморской области было 36
000 китайцев или 13,5 % населения. В 1911 г., когда запретили иностранный
труд на казённых заводах и приисках России, китайские чернорабочие
тысячами въезжали на русский Дальний Восток. Часть отходников составляли
крестьяне, не желавшие покидать своё подворье надолго и уходившие на
прииски временно.
На начало 1914 г. количество китайцев на забайкальских приисках
равнялось 76%, иные отрасли привлекли 29,1% работников из Поднебесной,
промышленность края отчитывалась о 36,1% китайцев из числа всех
работников. Масштабы использования труда иностранных рабочих
увеличивались за счёт удобного географического расположения стран, из
которых направлялись мигранты. Корейцы и китайцы беспрепятственно
пересекали протяжённую дальневосточную границу России и нанимались на
работу, японские рабочие также не испытывали проблем с пересечением
границ. Иностранный труд чаще использовался в коммерческих предприятиях
и реже — в казённых.
В начале ХХ в. китайское присутствие в Сибири расширилось, а в ряде
районов Забайкалья китайский труд стал преобладающим. Тем не менее,
Сибирь приезжих из Китая была менее интересна, чем Приамурье, где
китайских мигрантов было на порядок больше. При этом образ трудового
мигранта из-за рубежа в начале ХХ в. в регионе не был положительным.
Китайцы и корейцы воспринимались как необходимый в экономическом, но
крайне вредный в политико-культурном плане элемент.
Накануне Первой мировой войны российские правовые нормы в
отношении «жёлтого труда» были двойственными, а политика властей в этом
вопросе не отличалась постоянством. Привлечение мигрантов то
приветствовалось, то преследовалось и ограничивалось квотами и возросшими
таможенными пошлинами. Как и в ситуации с «чрезвычайным
законодательством»,
российское
правительство
оказалось
крайне
непоследовательно в своей политике в отношении зарубежных работников.
Нередко применялся прямой запрет на привлечение китайских, японских
и корейских рабочих в отдельные сферы региональной промышленности,
однако власти понимали необходимость «жёлтого труда» и не принимали
кардинальных запретительных решений. Издавались нормы, регулирующие и
упорядочивающие труд японцев, китайцев и корейцев в России, но единого
свода неких общих правил на долгий срок выработать так и не удалось.
Второй параграф анализирует «Использование труда мигрантов в
военное время». В довоенный период государственная политика по поощрению
использования труда китайских и корейских мигрантов была обусловлена
экономической выгодой, но с началом Первой мировой войны привлечение
зарубежных работников стало важным и в межгосударственном отношении.
Этим объясняется череда уступок законодательных послаблений на
использование «жёлтого труда».
21
В результате отмены запретов на применение «жёлтого труда» на
государственных работах в 1914 г. в российской прессе появились статьи,
освещавшие вопрос миграции в Россию работников из Китая. Двойственность
политики России в отношении «жёлтого труда» выразилась в том, что,
разрешив труд на казённых предприятиях, в августе 1914 г. в Иркутск и
Хабаровск по линии МВД был спущен ряд директив по борьбе с китайскими
шпионами Германии и Австро-Венгрии. Золотопромышленники, напротив,
боролись за допуск к работам мигрантов из Азии.
10 ноября 1914 г. комиссия по золотым делам Министерства торговли и
промышленности России предложило план по облегчению допуска китайских
отходников на золотые промыслы Приамурья. Для этого рекомендовалось
создать «Бюро китайских приисковых рабочих», которое бы вербовало
китайцев на работу в Россию. Об изменении паспортно-визовых правил и
упрощения условий использования труда мигрантов ходатайствовали
Центральный военно-промышленный комитет при совете съезда Амурских и
Буреинских золотопромышленников; исполнительный Совет Второго
Всероссийского съезда золото и платинопромышленников.
МВД России высказывалось за сохранение старых правил регистрации и
работы китайцев и корейцев, ранее введённых по инициативе Приамурского
генерал-губернатора. В результате отмены паспортно-визовых ограничений
число иностранных рабочих увеличилось в Восточной Сибири и на русском
Дальнем Востоке на 33,3%, и достигло 66,4% о т общей численности рабочих в
регионе соответственно.
Экономическая ситуация (гиперинфляция, сделавшая невыгодным труд
иностранных рабочих) и политические события 1917 г. изменили вопрос о
китайских рабочих. Золотопромышленники хотели облегчить прибытие
китайских и корейских рабочих в край, но также желали усиления
полицейского надзора за уже работавшими китайцами. Поскольку
планировался допуск в Россию сотен тысяч китайских рабочих, возник вопрос
о либерализации миграционного законодательства в паспортно-визовой и
трудовой сферах.
В 1915 г. был изменён порядок регистрации китайцев и расходования
регистрационных сумм. 20 марта 1915 г. была утверждена особая инструкция
для заведующих Бюро по регистрации китайцев. Легальные и нелегальные
поборы повысились, китайцы стремились либо проигнорировать распоряжение
российских властей о личных книжках, либо попытаться подделать бумаги в
целях экономии.
Экономическая необходимость заставляла российские власти в годы
Первой мировой войны пойти на модификацию норм миграционного
законодательства с целью поощрения китайской трудовой миграции.
Механизмы решения проблемы с использованием «жёлтого труда»,
разработанные российскими властями, сводились к двум вариантам действий
— введению документарного контроля над численностью мигрантов и
возложению обязанностей по контролю на самих представителей
коммерческого сектора.
22
Однако к решению сопутствующих проблем — шпионажу в пользу
вражеских государств, необходимости серьёзно улучшать условия работы и
проживания трудовых мигрантов, созданию эффективной системы проверки
документов въезжающих, борьбе с коррупцией — российские власти оказались
или полностью не готовы, или готовы в недостаточной мере.
Заключение подводит основные итоги исследования. Делается вывод,
что Первая мировая война не только обнажила имеющиеся проблемы в
экономике Восточной Сибири и Дальнего Востока, но и создала новые, в числе
которых оказался и острый кризис трудовых ресурсов. Российские власти, в
свою очередь, оказались не готовы к решению проблем и, что важнее,
контролю исполнения собственных нормативных актов, издаваемых для
разрешения проблемной ситуации в регионе.
Одной из мер, предпринятых российскими властями для восполнения
появившегося недостатка в работниках, стало применение норм
«чрезвычайного законодательства» 1914-1918 гг., устанавливавшего новые
правила нахождения в регионе иностранных граждан и использования их труда.
Но «чрезвычайное законодательство» полностью не решило поставленных
задач, и необходимо было искать дополнительные способы решения проблемы
с нехваткой трудовых ресурсов.
В связи с этим в золотодобывающей промышленности вырос приток
дешёвых азиатских рабочих на прииски, из-за чего стало свёртываться
технологическое перевооружение рудников, а примитивная хищническая
добыча драгоценного металла возросла. Предпринятые российским
правительством меры по сохранению специалистов на важнейших
промышленных предприятиях региона сильно запоздали и не смогли
радикально изменить ситуацию в лучшую сторону. Переселявшиеся на восток
мигранты-россияне являлись или торговцами, или земледельцами. Оказавшись
в районах, сосредоточенных на скотоводческой отрасли, приезжие подолгу не
могли найти законных источников заработка.
Удачным, но не доведённым до логического завершения проектом можно
назвать решение властей об организации «Монгольской экспедиции»,
занимавшейся закупками мяса для нужд армии и гражданского населения в
Монголии и Китае. Но успехи организации на начальном этапе быстро
нивелировались уже указанными выше логистическими проблемами, и
значительный трудовой ресурс в лице квалифицированных торговцев не был
использован в достаточной мере.
Производительность труда военнопленных была стабильно низкой по
причине незаинтересованности в получении наилучшего результата, а также изза плохих бытовых условий. Дополнительным негативным фактором
нахождения пленных в деревнях стал рост социальной напряжённости и
количества мелких преступлений. Это создало ещё большие трудности для
функционирования регионального хозяйства.
Привлечение к работам трудовых мигрантов из Китая, Кореи и частично
Японии у исследователей получило название «жёлтый труд», и его
использование оказалось куда более масштабным, чем всех ранее
23
рассмотренных
категорий.
Российское
правительство
принимало
противоречивые решения, то ужесточая миграционный контроль над
иностранными рабочими, то идя на значительные уступки.
Власти так и не смогли выработать единой концепции привлечения в
регион новых работников, в результате чего предпринимаемые ими меры
оказались хаотичными и противоречивыми, и ожидаемо не привели к
необходимому результату.
24
СПИСОК
ОПУБЛИКОВАННЫХ
ИССЛЕДОВАНИЯ
РАБОТ
ПО
ТЕМЕ
Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных
изданиях
1.
Изаксон Р. А. Деятельность органов контрразведки России и
нелегальные иностранные общественные организации на востоке России в годы
первой мировой войны // Вестник Томского государственного университета.
2016. № 411. С.47-52.
2.
Изаксон Р. А. «Чрезвычайное законодательство» в годы Первой
мировой войны и миграционная политика России на территории Восточной
Сибири и русского Дальнего Востока / Вестник архивиста. - 2016. - № 2. - С.
121-130.
3.
Синиченко В. В., Изаксон Р. А. Монгольский вопрос в годы Первой
мировой войны (по материалам Государственного архива Иркутской области) /
В. В. Синиченко. Р. А. Изаксон // Вестник Томского государственного
университета. - 2016. - № 408. - С. 134–137.
4.
Синиченко В. В., Изаксон Р. А. Трудовые мигранты из Китая на
Дальнем Востоке России и «антинаркотическая» политика российских властей
накануне и в годы Первой мировой войны // В. В. Синиченко. Р. А. Изаксон /
Проблемы социально-экономического развития Сибири. - 2017. - № 3 (29). - С.
108-112.
5.
Изаксон Р. А. Деятельность дипломатической канцелярии
Иркутского генерал-губернатора накануне и в период февральской революции
1917 г. / Вестник архивиста. - 2017. - № 2. - С. 233-244.
6.
Синиченко В. В., Изаксон Р. А. Военнопленные Первой мировой
войны на русском Дальнем Востоке: история лагерного быта / В. В. Синиченко.
Р. А. Изаксон // Клио. 2018. №1 (133). С. 69-77.
Статьи, опубликованные в иных изданиях
1.
Изаксон Р. А. Деятельность правоохранительных органов России по
предупреждению паспортно-визовых нарушений китайцев накануне Первой
мировой войны // Исторические традиции правоохранительной системы
России. – Иркутск, 2016. – С.184-187.
25
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа