close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Институт президентства на постсоветском пространстве генезис и трансформация моделей

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
Борисов Николай Александрович
ИНСТИТУТ ПРЕЗИДЕНТСТВА НА ПОСТСОВЕТСКОМ
ПРОСТРАНСТВЕ: ГЕНЕЗИС И ТРАНСФОРМАЦИЯ МОДЕЛЕЙ
Специальность 23.00.02 – Политические институты, процессы и технологии
Автореферат диссертации на соискание ученой степени
доктора политических наук
Казань – 2018
Диссертация выполнена на кафедре теоретической и прикладной политологии
факультета истории, политологии и права федерального государственного бюджетного
образовательного учреждения высшего образования «Российский государственный
гуманитарный университет».
Научный консультант:
Грачев Михаил Николаевич,
доктор политических наук, профессор, профессор кафедры
теоретической и прикладной политологии факультета
истории, политологии и права федерального
государственного бюджетного образовательного
учреждения высшего образования «Российский
государственный гуманитарный университет»
Официальные оппоненты:
Соловьев Александр Иванович,
доктор политических наук, профессор, заведующий
кафедрой политического анализа факультета
государственного управления федерального
государственного бюджетного образовательного
учреждения высшего образования «Московский
государственный университет имени М.В. Ломоносова»
Мелешкина Елена Юрьевна,
доктор политических наук, главный научный сотрудник
Федерального государственного бюджетного учреждения
науки Институт научной информации по общественным
наукам Российской академии наук
Тарасов Илья Николаевич,
доктор политических наук, профессор, профессор Института
гуманитарных наук федерального государственного
автономного образовательного учреждения высшего
образования «Балтийский федеральный университет
имени Иммануила Канта»
Ведущая организация:
Федеральное государственное бюджетное образовательное
учреждение высшего образования «Санкт-Петербургский
государственный университет»
Защита состоится 12 октября 2018 г. в 14.00 часов на заседании диссертационного
совета Д 212.081.34, созданного на базе ФГАОУ ВО «Казанский (Приволжский)
федеральный университет», по адресу: 420008, г. Казань, ул. Кремлевская, 35, ауд. 1608.
С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке им Н.И. Лобачевского ФГАОУ
ВО «Казанский (Приволжский) федеральный университет» по адресу: 420008, г. Казань,
ул. Кремлевская, д. 35. Электронная версия автореферата размещена на официальных сайтах
Высшей аттестационной комиссии при Министерстве науки и высшего образования
Российской Федерации (http://vak.ed.gov.ru) и Казанского (Приволжского) федерального
университета (http://www. kpfu.ru).
Автореферат разослан «____» сентября 2018 г.
Ученый секретарь диссертационного совета
кандидат исторических наук, доцент
Дубровин Владимир Юрьевич
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы исследования. Обозначившийся в последнее
десятилетие «распад» постсоветского пространства и дальнейшая дивергенция
постсоветских политических режимов (даже в пределах групп географически
близких государств), а также ряд произошедших государственных переворотов
актуализировали проблему объяснения разных политических векторов
постсоветского «мира».
Представляется, что анализ постсоветских политических трансформаций
как успешной или безуспешной «демократизации» является непродуктивным и
приводит к неверным исследовательским выводам. В связи с этим формируется
понимание «нелинейности» трансформационных процессов на постсоветском
пространстве и концепция «режимных циклов»1. Справедливо и то, что
конкуренция в постсоветских государствах определяется не столько степенью
развития гражданского общества и демократических институтов, сколько
возможностью инкумбентов контролировать выборы, средства массовой
информации и применять силовые стратегии по отношению к оппозиции.
В связи с этим появляется задача исследовать и классифицировать
происходящие на постсоветском пространстве процессы не с точки зрения
«демократизации» или «авторитаризации», а с позиций институционализации
(аинституционализации), конкурентности (неконкурентности) и стабилизации
(дестабилизации). Для этого необходимо исследовать проектирование
основных политических институтов и влияние их констелляций на ход и
результаты политических процессов на постсоветском пространстве. Основным
вопросом при этом является проблема возможностей и пределов ограничения
политической конкуренции в различных политических условиях, ее причины и
результаты.
Проявление политико-структурных контекстов, в которых действуют
системы правления, во многих случаях зависит от институциональных рамок
(таких как тип избирательной системы, синхронизация избирательных циклов,
законы о политических партиях), а один из самых важных вопросов при
изучении любой системы правления – это то, «как институты воздействуют на
1
См.: Hale H. Regime cycles: democracy, autocracy, and revolution in post-soviet Eurasia // World
Politics. 2005. Vol. 58. № 1. Р. 133–165.
3
структуру стимулов, побуждающих людей действовать»2.
Одним из важнейших факторов политических процессов на
постсоветском пространстве является институт президентства. Институт
президентства являлся как продуктом, так и фактором институциональных
трансформаций. Его функционирование тесно связано с институтом выборов и
партийной системой. Именно способы и уровень институционализации
института президентства определяли уровень политической конкурентности,
степень и способы консолидации того или иного режима, а также его
политическую стабильность.
За время существования на постсоветском пространстве независимых
государств в них в силу разных причин сложились разные модели института
президентства. При этом, несмотря на ряд государственных переворотов, смену
власти и обновление политических элит, ряд моделей оказался чрезвычайно
устойчивым и демонстрирует тенденции к воспроизводству.
Если на первый взгляд может показаться, что введение поста президента
в союзных республиках было лишь подражанием союзному центру, то более
внимательный анализ обстоятельств обнаруживает в каждом случае свою
специфику, особую конституционную формулу и разные пути развития
института президентства. Соответственно, в каждом случае формирование и
развитие института президентства определялось не только общими, но и
особенными факторами, которые и привели к последующей дивергенции этого
института еще в период существования СССР, а затем и в условиях новых
независимых государств. Необходимость комплексного анализа этих факторов
на материале постсоветских государств и определяет актуальность настоящего
исследования.
Степень научной разработанности проблемы. В зарубежной
политической науке существует давняя традиция исследования президентских
форм правления. Известная статья Х. Линца «Опасности президенциализма»
(1990) положила начало интенсивным дискуссиям о влиянии президентской
формы
правления
на
демократизацию,
включающим
влияние
президенциализма на политические партии и выборы.
Литературу, посвященную собственно институту президентства, можно
разделить на несколько блоков:
2
Остром В. Смысл американского федерализма: что такое самоуправляющееся общество.
М., 1993. С. 26–27.
4
исследования, в который институт президентства рассматривается в более
широком контексте (прежде всего в контексте трансформации политических
режимов);
работы, посвященные рассмотрению теории института президентства,
классификации форм правления и особенностям президенциализма как формы
правления;
работы, посвященные влиянию президенциализма на иные политические
институты (в частности, политические партии и выборы);
работы, посвященные рассмотрению президенциализма в отдельных
государствах.
К первому блоку относятся работы С. Хантингтона3, Х. Линца и А.
Степана4, Ш. Эйзенштадта5, Ч. Тилли6, а также ряд современных работ
С. Левицкого и Л. Вэя7, В. Банс и Ш. Волчика8, И.Н. Тарасова9, А.Ю. Мельвиля,
М.Г. Миронюка и Д.К. Стукала10, Е.Ю. Мелешкиной11.
3
Хантингтон С. Политический порядок в меняющихся обществах. М., 2004; Он же. Третья
волна : Демократизация в конце XX века. М., 2003.
4
Linz J., Stepan A. Problems of Democratic Transition and Consolidation: Southern Europe, South
America, and Post-Communist Europe. Baltimore; L., 1996; The Breakdown of Democratic
Regimes Hardcover / ed. by J. Linz, A. Stepan. Baltimore, 1978.
5
Eisenstadt S. Revolution and the Transformation of Societies: A Comparative Study of
Civilizations. N.Y.; L., 1978.
6
Тилли Ч. Демократия. М., 2007.
7
Levitsky S., Way L. Competitive Authoritarianism: Hybrid Regimes after the Cold War.
Cambridge, 2010.
8
Bunce V., Wolchik Sh. Defeating Authoritarian Leaders in Postcommunist Countries. Cambridge,
2011.
9
Тарасов И.Н. Выбор формы правления как институциональная проблема посткоммунизма:
опыт стран Центрально-Восточной Европы // Политэкс. 2010. № 1. С. 83-94.; Он же.
Институциональное развитие посткоммунистических политических систем стран
Центрально-Восточной Европы: сравнительный анализ: дис. ... д-ра полит. наук. Саратов,
2009.
10
Мельвиль А.Ю. Задержавшиеся и/или несостоявшиеся демократизации: почему и как? //
Полис. 2010. № 4. С. 73-76; Стукал Д.К., Мельвиль А.Ю. Условия демократии и пределы
демократизации: факторы режимных изменений в посткоммунистических странах: опыт
сравнительного и многомерного статистического анализа // Полис. 2011. № 3. С. 164-183
Мельвиль А.Ю., Стукал Д.К., Миронюк М.Г. Государственная состоятельность, демократия и
демократизация (на примере посткоммунистических стран) // Политическая наука. 2012. №
4. С. 83-104; Мельвиль А.Ю., Стукал Д.К., Миронюк М.Г. «Царь горы», или почему в
посткоммунистических автократиях плохие институты // Полис. 2013. № 2. С. 125-142;
Макаренко Б.И., Мельвиль А.Ю. Как и почему «зависают» демократические транзиты?
Посткоммунистические уроки // Политическая наука. 2014. № 3. С. 9-39.
11
Мелешкина Е.Ю. Государственное строительство и институциональная трансплантация в
посткоммунистических странах // Политическая наука. 2016. № 4. С. 186-213.
5
Ко второму блоку исследований относятся важнейшие работы М.
Дюверже12, А. Лейпхарта13, С. Липсета14, М. Шугарта и Дж. Кэри15, Дж.
Макрегора16, О.И. Зазнаева17, посвященные классификации форм правления.
Основными российскими монографиями, рассматривающими институт
президентства, являются работы Н.А. Сахарова, С.Г. Паречиной, Д.М.
Рыковского18, однако в них правовой анализ преобладает над
политологическим.
К третьему блоку относятся важнейшие работы С. Мейнваринга,
Х. Чейбуба, А. Пшеворского, Дж. Ишиямы19 и др.
Влияние президенциализма на партийную систему рассматривали А.В.
Лихтенштейн, Н.В. Анохина, Е.Ю. Мелешкина20; проблему соотношения
институциональных и личностных факторов постсоветского президенциализма
изучала О.Г. Харитонова21; П.В. Панов и К.А. Сулимов рассматривают модели
12
Duverger M. A new political system model: semi-presidential government // European journal of
political research. 1980. Vol. 8. P. 165–187.
13
Lijphart A. Patterns of democracy: government forms and performance in thirty-six countries.
2nd ed. New Haven; L., 2012.
14
Lipset S.M. The centrality of political culture // Journal of democracy. 1990. Vol. 1. № 4. P. 80–
83.
15
Shugart M., Carey J. Executive decree authority. New York, 1998; Shugart M.S., Carey J.M.
Presidents and Assemblies: Constitutional Design and Electoral Dynamics. Cambridge, 1992.
16
McGregor J. The Presidency in East Central Europe // RFR/RL Research Report. 1994. Vol. 3.
№ 2. P. 12-16.
17
Зазнаев О.И. Полупрезидентская система: теоретические и прикладные аспекты. Казань,
2006.
18
Сахаров Н.А. Институт президентства в современном мире. М., 1994.; Рыковский Д.М.
Институт президентства в современном мире. М., 2010; Паречина С.Г. Институт
президентства: история и современность. Минск, 2003.
19
Presidentialism And Democracy In Latin America / еd. by Mainwaring S., Shugart M.S.
Cambridge, 1999; Cheibub J.A. Presidentialism, Parliamentarism, and Democracy. Cambridge,
2006; Cheibub J., Limongi F. Democratic Institutions and Regime Survival: Parliamentary and
Presidential Democracies Reconsidered // Annual review of political science. 2002. № 5. P. 151179; Ishiyama J., Velten М. Presidential Power and Democratic Development in Post-Communist
Politics // Communist and Post-Communist Studies.1998. № 3. Р. 217-234.
20
Лихтенштейн А.В. Политические партии и российский президенциализм: границы
применения теорий // Политическая наука. 2003. № 1. С. 13-32; Анохина Н.В., Мелешкина
Е.Ю. Пропорциональная избирательная система и опасности президенциализма: российский
случай // Полис. 2007. № 5. С. 8-24.
21
Харитонова О.Г. Постсоветские конституции: только ли институты имеют значение? //
Политическая наука. 2014. № 1. С. 69-93.
6
передачи президентской власти в условиях постсоветского президенциализма22.
К четвертому блоку относятся многочисленные работы, посвященные
изучению института президентства в отдельном государстве или
сравнительному анализу нескольких случаев. Это работы как российских
авторов, так и ряд монографий, диссертаций и статей исследователей из
государств постсоветского пространства. Научную значимость, в частности,
представляют
работы
С.Н.
Шкеля,
посвященные
постсоветскому
23
авторитаризму .
Ряд зарубежных работ также посвящен изучению политического развития
в отдельных государствах24. При этом наиболее изученными государствами
остаются Россия, Украина и Грузия.
В американской политической науке изучалось прежде всего влияние
института президентства на политические режимы, в частности, на партийную
систему, и на возможности демократизации. Хорошо изучены случаи
латиноамериканского и азиатского президенциализма.
Работ по институционализации российских политических институтов, в
том числе в сравнительном аспекте, крайне мало. Среди немногих российских
работ можно выделить исследования А.В. Жаброва, А.В. Кынева, Р.И.
Хисамова, И.В. Нестеровой25.
22
Панов П.В., Сулимов К.А. Смена лидера и пределы персоналистского президенциализма:
перспективы варианта «преемник» в странах Закавказья и Центральной Азии //
Политическая наука. 2014. № 1. С. 134-158.
23
Шкель С.Н. Авторитаризм в постсоветских государствах Центральной Азии и Кавказа:
факторы устойчивости и режимной динамики : дис. ... д-ра полит. наук. Уфа, 2015; Он же.
Неопатримониальные практики и устойчивость авторитарных режимов Евразии // Полития.
2016. № 4. С. 94-107 и др.
24
Huskey E. Presidential Power in Russia. Armonk; N.Y., 1999; Nichols T. The Russian
Presidency: Society and Politics in the Second Russian Republic; Nixey J. Instability in Kyrgyzstan:
Power Vacuum // The World Today. 2010. Vol. 66. № 7. P. 15-16; Schatz E. The Soft Authoritarian
Tool Kit: Agenda-Setting Power in Kazakhstan and Kyrgyzstan // Comparative Politics. 2009. Vol.
41. № 2. P. 203-222; Ishiyama J., Kennedy R. Superpresidentialism and Political Party
Development in Russia, Ukraine, Armenia and Kyrgyzstan // Europe-Asia Studies. 2001. Vol. 53.
№ 8. P. 1177-1191; Manaev O., Manayeva N., Yuran D. More state than nation: Lukashenko’s
Belarus // Journal of International Affairs. 2011. Vol. 65. № 1. P. 93-113; Way L. Authoritarian
State Building and the Sources of Regime Competitiveness in the Fourth Wave: The Cases of
Belarus, Moldova, Russia, and Ukraine // World Politics. 2005. Vol. 57. № 2. P. 231-261; Ilkhamov
A. Controllable Democracy in Uzbekistan // Middle East Report. 2002. № 222. P. 8-10; Dadabaev
T. Trajectories of Political Development and Public Choices in Turkmenistan // Asian Affairs. 2007.
Vol. 34. №. 3. P. 131-150; Olcott M.B. Kazakhstan: unfulfilled promise. Washington, 2002.
25
Жабров А.В. Институционализация российского президентализма как фактор повышения
легитимности политической власти: дис. ... канд. полит. наук. Тула, 2013; Кынев А.В.
7
Зарубежные работы по проблемам институционализации посвящены
главным образом процессам институционализации политических партий,
партийных и избирательных систем.
Процессы институционализации института президентства, его генезиса и
трансформаций в сравнительном контексте на материале постсоветских
государств представляются недостаточно изученными.
Объектом исследования является институт президентства в контексте
трансформационных процессов в двенадцати постсоветских государствах.
Предметом исследования являются генезис и трансформация моделей
института президентства в двенадцати постсоветских государствах с конца
1980-х гг. по настоящее время.
Целью исследования является выявление моделей института
президентства на постсоветском пространстве и процессов их генезиса и
трансформации на основе сравнительного метода.
Достижение цели исследования предполагает решение следующих задач:
выявить
содержание
понятий
«институт
президентства»
и
«президенциализм», их основных трактовок и разновидностей в научной
литературе
(«патронажный
президенциализм»,
«персоналистский
президенциализм», «суперпрезиденциализм»);
разработать комплексную методику исследования постсоветского
института президентства на основе индекса институционализации института
президентства и индекса конкурентности института президентства;
установить факторы генезиса института президентства в постсоветских
государствах;
выявить тенденции эволюции конституционных полномочий президента
в контексте политических процессов в постсоветских государствах;
определить влияние президенциализма на избирательные и партийные
системы, а также на практики передачи президентской власти;
построить модели взаимодействия президента и парламента в
постсоветских государствах;
Институт президента в странах Центральной и Восточной Европы: сравнительный анализ:
дис. ... канд. полит. наук. М., 2002; Хисамов Р.И. Институционализация парламентаризма в
странах Арабского Востока: дис. ... канд. полит. наук. Казань, 2013; Нестерова И.В.
Институционализация патерналистского авторитаризма в республиках Центральной Азии:
дис. ... канд. полит. наук. Саратов, 2010.
8
выделить модели передачи президентской власти, трансформации и
воспроизводства моделей института президентства после смены президентской
власти в постсоветских государствах.
Научная новизна исследования заключается в следующем:
разработана
комплексная
методика
анализа
постсоветского
президентства, основанная на изучении формальных и неформальных практик
функционирования института президентства;
разработаны индексы конкурентности и индекс институционализации
института президентства для государств постсоветского пространства;
выявлены факторы генезиса и трансформации моделей института
президентства на постсоветском пространстве;
каждое постсоветское государство отнесено к той или иной модели
института президентства в контексте прогнозирования перспектив
стабильности политических режимов;
на основе анализа всех изменений конституционных положений,
связанных с полномочиями президента, установлены тенденции эволюции
конституционных полномочий президента в постсоветских государствах;
на основе анализа моделей взаимодействия президента и парламента
выявлено влияние президенциализма на эволюцию партийных и избирательных
систем в постсоветских государствах в период с 1991 г. по 2017 г.;
выявлены модели трансляции (передачи) президентской власти в
постсоветских государствах;
выявлены корреляции между уровнем президенциализма и типом
партийной системы, а также между уровнем президенциализма и моделями
передачи президентской власти;
применен подход к моделям института президентства как к устойчивым и
воспроизводящимся паттернам;
в научный оборот введено значительное количество источников, в том
числе нормативно-правовых актов.
Теоретическая значимость работы заключается в следующем:
разработана
комплексная
методика
анализа
постсоветского
президенциализма, основанная на изучении формальных и неформальных
практик
функционирования
института
президентства,
позволяющая
исследовать модели института президентства в динамике;
разработаны индексы конкурентности и индекс институционализации
9
института президентства для государств постсоветского пространства, которые
позволяют анализировать и сравнивать все случаи по единым критериям;
выявленные
модели
президентства
имеют
существенный
прогностический потенциал и позволяют дать оценку относительно
дальнейшей эволюции моделей, стабилизации или дестабилизации
политической ситуации в государствах постсоветского пространства.
Практическая значимость работы. Основные положения и выводы
работы могут быть использованы органами государственной власти Российской
Федерации при разработке стратегии государственной политики в отношении
государств постсоветского пространства, при разработке прогнозов развития
политической ситуации в государствах постсоветского пространства.
Прогнозирование перспектив трансформации моделей института президентства
и разработка на их основе практических рекомендаций необходимы для
принятия
внешнеполитических
решений
и
разработки
стратегии
взаимоотношений Российской Федерации с государствами – участниками СНГ,
развитие двустороннего и многостороннего сотрудничества с которыми
является приоритетным направлением внешней политики России.
Материалы исследования могут быть использованы в учебном процессе в
образовательных организациях высшего образования для разработки
образовательных программ бакалавриата, магистратуры и аспирантуры по
укрупненной группе направлений подготовки 41.00.00 – Политические науки и
регионоведение.
Теоретические основания исследования. Теоретическими основаниями
исследования являются теории трансформации политических режимов, теория
политической институционализации, разработанная М. Вебером, С.
Хантингтоном,
Д.
Нортом,
Дж.
Асемоглу,
Б.
Питерсом,
Г. Хелмке и С. Левитски, Дж. Марчем и М. Олсоном, В. Меркелем и
А. Круассан, К. Оффе, Э. Остром, А. Шедлером и др.; классификация
политических режимов Х. Линца; классификация форм правления О.И.
Зазнаева на основе работ А. Кроувела; воронка причинности, разработанная А.
Кемпбеллом и примененная к анализу российской трансформации А.Ю.
Мельвилем; концепция «патронажного президенциализма» Г. Хейла,
концепция вето-игроков Дж. Цебелиса; концепция неопатримониализма.
Процессы трансформации позднесоветских политических режимов,
учреждение и дальнейшее развитие института президентства необходимо
10
рассматривать в контексте как структурных (государство- и нациеобразующих,
социально-экономических, культурно-ценностных), так и процедурных
факторов.
В качестве методологии исследования применяется синтез положений
макросоциологических (системных, структуралистских, культуралистских) и
микросоциологических (теории акторов) подходов к трансформациям
политических систем, неоинституционального подхода в его историческом
варианте
и
сравнительного
метода.
Преимущество
исторического
неоинституционализма заключается в его эклектичности: не имея собственной
теории институтов, он использует в одних случаях «культурный»
(социологический) подход (предполагает, что институты существуют
независимо от воли индивида), в других – подход рационального выбора
(«calculus» подход), предполагающий, что институты представляют собой
«правила игры», которые создают рациональные индивиды, чтобы облегчить
взаимодействие друг с другом, при этом акцентируя внимание не только на
формальных, но и на неформальных институтах. Как отмечает Д. Норт,
институты как бы «заталкивают» общество в определенную колею, из которой
потом трудно выбраться26. Институты структурируют политический процесс,
определяя доступ к участию в нем и очерчивая рамки активности политических
акторов.
В работе используется методика индексного анализа форм правления,
институционализации института президентства и конкурентности института
президентства, на основе которых выявляются модели института
президентства. Основным методом является сравнительный. Сравнительный
анализ проводится по 12 случаям президентства во всех государствах, которые
были союзными республиками в составе СССР (за исключением Латвии, Литвы
и Эстонии). Сравнительный анализ проводится по следующим критериям:
учреждение института президентства: индекс формы правления и
конкурентности в первом электоральном цикле;
конституционные модели института президентства: индексы формы
правления во втором и последующем электоральных циклах;
взаимоотношения президента, парламента и политических партий: роль
президента в партийной системе, его партийность, тип взаимоотношений с
26
Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М.,
1997. С. 45.
11
парламентом;
трансляция
президентской
власти:
степень
конкурентности,
победа/поражение инкумбента, передача власти с использованием
преимущественно формальных/неформальных правил.
Каждый критерий операционализируется с помощью количественных
значений.
Эмпирическая база исследования представлена значительным
количеством источников, которые можно разделить на несколько больших
групп. К первой группе относятся статистические данные: во вторую группу
входят мемуары, выступления, интервью политических деятелей, записанные
как в период рассматриваемых событий, так и постфактум; к третьей группе
относятся нормативно-правовые акты СССР, союзных республик и
постсоветских государств; к четвертой группе относятся информационные
сообщения, размещенные на крупнейших и наиболее авторитетных
информационных интернет-порталах постсоветских государств; к пятой группе
следует отнести документы политических партий, парламентов и
избирательных комиссий.
Положения, выносимые на защиту.
1. Институт президентства в союзных республиках СССР в
позднесоветский период стал одной из форм расширения оснований
легитимности республиканских политических элит в условиях общесоюзной
либерализации и внесения изменений в шестую и седьмую статьи Конституции
СССР и конституций союзных республик.
2. По сценарию получения власти первыми постсоветскими президентами
выделено три модели:
модель А: президентом становится инкумбент;
модель В: президентом становится один из лидеров оппозиции: либо
внутриэлитной, либо представитель национально-демократического движения;
модель С: отсутствие института президента как наименее неприемлемый
результат конфликта национально-демократической оппозиции и партийной
элиты, с одной стороны, и конфликта правительства и парламента, с другой
стороны.
3. На основании анализа индекса формы правления на момент
учреждения института президентства и индекса конкурентности первых
выборов президента выделено пять моделей президентства:
12
конкурентная парламентаризированная (Украина);
конкурентная президенциализированная (Армения, Россия, Таджикистан,
Беларусь);
неконкурентная парламентаризированная (Молдова);
неконкурентная президенциализированная (Казахстан, Узбекистан,
Туркменистан, Грузия);
неконкурентная сбалансированная (Азербайджан, Кыргызстан).
4. Наиболее существенными факторами становления определенных
моделей
президентства
на
постсоветском
пространстве
являлись
позднесоветские внутриэлитные расколы, которые, в свою очередь, были
следствием структурных расколов (государствообразующих и социальноэкономических); обстоятельства выборов в Верховные Советы в 1989-1990 гг. и
составы Верховных Советов республик; личность первого президента. При
этом выбор высокопрезиденциализированной формы правления коррелировал
с низкой конкурентностью на первых президентских выборах, выбор
низкопрезиденциализированной
формы
правления
–
с
высокой
конкурентностью.
5. За исследуемый период отмечались значительные трансформации
института президентства. Они были связаны с необходимостью (1) сохранить
власть действующего президента после истечения разрешенных конституцией
сроков либо обеспечить передачу власти преемнику или (2) явились
результатом внутриэлитной конкуренции, завершившейся переворотами, и
способом разрешения политических конфликтов. Во втором случае состоялась
парламентаризация форм правления. При этом президенциализация формы
правления всегда вела к уменьшению конкурентности, а парламентаризация
могла как вести, так и не вести к росту конкурентности.
6. На основании анализа партийных и избирательных систем и
полномочий президента в отношении парламента выявлены три модели
взаимодействия президентов и парламентов в постсоветских государствах.
Модель 1: партийная система без доминирующей партии, отношения
конфликта либо сотрудничества (Кыргызстан, Молдова, Грузия, Украина).
Отношения президента с парламентом основаны на создании коалиции партий,
которая может как поддерживать президента, так и конкурировать с ним.
Модель 2: беспартийный президент, партийная система без
доминирующей партии, подконтрольный парламент (Беларусь, Туркменистан,
13
Узбекистан). Случай Беларуси относится к апартийности (2а), а случаи
Узбекистана и Туркменистана – к имитационной партийной системе (2b).
Модель 3: партийная система с доминирующей партией и
подконтрольный парламент (Казахстан, Азербайджан, Таджикистан, Россия,
Армения).
В
этих
государствах
сформирована
доминирующая
административная партия, главой которой является действующий президент,
подконтрольность парламента президенту обеспечивается с помощью
доминирования партии в парламенте.
7. Президенциализм в постсоветских государствах оказал значительное
влияние на формирование типа партийной системы. Форма правления, при
которой формирование исполнительной власти не зависит от партийного
большинства в парламенте, обуславливает две стратегии развития партийной
системы, инициированные инкумбентами: создание партийной системы с
доминирующей партией или создание и поддержка апартийной (имитационной)
партийной системы. В ситуациях, когда создание доминирующей партии или
имитационной партийной системы невозможно или партия утрачивает
доминирование после одного избирательного цикла, происходит отказ от
системы президенциализма, что демонстрирует невозможность сочетания на
постсоветском пространстве президенциализма и конкурентной партийной
системы.
8. Устойчивые модели воспроизводства президентской власти,
сформировавшиеся на постсоветском пространстве:
конкурентная неформальная: президент получает власть в результате
конкурентных выборов, однако при этом преобладает использование
неформальных институтов;
конкурентная формальная: президент получает власть в результате
конкурентных выборов, при этом преобладает использование формальных
институтов;
неконкурентная формальная: президент получает власть в результате
неконкурентных выборов, но с преобладанием формальных институтов;
неконкурентная неформальная: президент получает власть в результате
неконкурентных выборов с использованием преимущественно неформальных
институтов.
При этом установлено, что высокий уровень президенциализации формы
правления ведет к формированию неконкурентных неформальных моделей
14
передачи власти. Напротив, снижение уровня президенциализации ведет к
формированию конкурентных формальных моделей передачи власти. В
некоторых случаях президенциализм задает устойчивые практики передачи
президентской власти в виде преемничества.
9. Для концептуализации и интеграции проанализированных выше
составляющих моделей института президентства продуктивно применять
индекс институционализации института президентства (ИИИП). На основании
соотношения индекса институционализации института президентства и индекса
конкурентности института президентства (ИК) в постсоветских государствах
выявлены следующие модели:
государства с низким ИИИП и высоким ИК;
государства с высоким ИИИП и высоким ИК;
государства с низким ИИИП и низким ИК;
государства с высоким ИИИП и низким ИК.
10. Наиболее устойчивыми моделями института президентства на
постсоветском пространстве являются (1) модель, основанная на высокой
степени институционализации института президента, включающая широкую
сферу формальных полномочий президента, низкую конкурентность института
выборов президента, партийность президента, создание доминирующей партии
во главе с президентом или под его контролем, подконтрольный парламент,
обеспечение институтов передачи власти преемнику или института Лидера
нации; (2) модель, основанная на высокой степени институционализации
института президента, включающая относительно узкую сферу формальных
полномочий президента, высокую многопартийную конкурентность института
выборов президента, отсутствие доминирующей партии и института
преемничества,
конфликтные
или
сотруднические
взаимоотношения
президента и парламента.
Неустойчивыми моделями являются (1) модель, основанная на низкой
степени институционализации института президента (личной власти лидера),
включающая широкую или узкую сферу формальных полномочий президента,
отсутствие конкурентности на выборах, беспартийность президента, отсутствие
доминирующей партии и институционализированной партийной системы,
неинституционализированные механизмы передачи власти и (2) модель,
основанная на низкой степени институционализации института президента,
включающая широкую или узкую сферу формальных полномочий президента,
15
относительно высокую степень конкурентности выборов, беспартийность
президента,
отсутствие
доминирующей
партии
в
условиях
неконсолидированной партийной системы, отсутствие как формальных, так и
неформальных механизмов передачи власти.
Степень достоверности и апробация работы. Высокая степень
достоверности полученных автором результатов определяется привлечением
значительного объема эмпирического материала, включающего статистические
данные, данные о результатах выборов, мемуары, выступления, интервью
политических деятелей, нормативно-правовые акты, документы политических
партий, парламентов и избирательных комиссий (общий перечень источников
включает 805 наименований) и их критический анализ, а также применением
авторской
методики,
основанной
на
верифицируемых
критериях
сравнительного анализа.
Основные положения диссертации обсуждались на международных и
всероссийских научных конференциях, в том числе на IV–VII Всероссийских
конгрессах политологов, ежегодных научных конференциях Российской
ассоциации политической науки, на научных форумах в Беларуси, Казахстане,
Кыргызстане, Узбекистане, Украине. Диссертация обсуждалась на заседаниях
кафедры теоретической и прикладной политологии факультета истории,
политологии и права Российского государственного гуманитарного
университета и заседаниях кафедры политологии Казанского (Приволжского)
федерального университета.
По теме диссертации автором опубликовано 75 научных работ общим
объемом 143,8 печатных листа, в том числе 2 индивидуальных научных
монографии, и 23 научных статьи в научных изданиях, включенных в Перечень
рецензируемых научных изданий, в которых должны быть опубликованы
основные научные результаты диссертаций на соискание ученой степени
кандидата наук, на соискание ученой степени доктора наук.
Структура работы. Диссертация общим объемом 593 страницы состоит
из введения, четырех глав, заключения, списка использованных источников и
литературы (1120 названий), 29 приложений.
16
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
В первой главе «Теоретико-методологические основания изучения
института президентства» рассматриваются теоретико-методологические
основания изучения института президентства, представляются основные
методы исследования постсоветского института президентства, используемые в
диссертации.
В параграфе 1.1 «Понятие президенциализма и его изучение в
контексте трансформации политических режимов» рассматривается
понятие президенциализма и его изучение в контексте трансформации
политических режимов, основные термины, используемые при анализе
президенциализма.
Под президенциализмом следует понимать такую президентскую или
полупрезидентскую форму правления, которая предполагает доминирование
полномочий президента над полномочиями парламента (прежде всего при
формировании исполнительной власти) и включает в себя формальные правила
и неформальные (параконституционные или метаконституционные) практики
функционирования института президентства в политическом процессе. Под
параконституционными понимаются неформальные практики, существующие
параллельно с формальными (конституционными), под метаконституционными
– неформальные практики, расширяющие конституционные полномочия
президента.
При анализе президенциализма необходимо исходить из взаимосвязи и
взаимообусловленности широких формальных и значительных неформальных
полномочий президента и его фактического статуса в системе органов
государственной власти. Президенциализм характеризируется, как правило,
исключением института президентства из какой-либо определенной
разновидности государственной власти (законодательной, исполнительной,
судебной) и наделением президента значительными полномочиями во всех
указанных сферах.
В параграфе 1.2 «Основные подходы к исследованию президентских
и полупрезидентских форм правления» рассматриваются основные подходы
к исследованию президентских и полупрезидентских форм правления в
западной и российской политической науке. Проблемы изучения президентских
и полупрезидентских форм правления в политической науке можно разделить
17
на несколько блоков:
исследование
президентства
(полупрезидентства)
в
качестве
разновидностей форм правления, «встроенных» в различные типологии;
исследование влияния президентских и полупрезидентских форм
правления
на
стабильность
демократического
режима,
процессы
трансформации политического режима, на избирательные и партийные
системы;
формирование концептов в изучении института президентства
(«патронажный
президенциализм»,
«суперпрезиденциализм»,
«неопатримониализм» и др.).
Рассматриваются типологии форм правления М. Шугарта и Дж. Кэри, А.
Лейпхарта, Дж. Макгрегора, Дж. Фортина, А. Кроувела с дополнениями О.И.
Зазнаева. Основными критериями типологизации являются парламентское
доверие правительству, способ замещения должности главы исполнительной
власти, назначение премьер-министра и других членов правительства, право
законодательной инициативы и право вето президента, право роспуска
парламента.
В западной политологической литературе (Х. Линц, А. Лейпхарт, Ф.
Риггс, С. Мейнваринг, М. Уоллерстайн и др.) сложилось аргументированное
мнение о том, что сочетание президентской формы правления с
многопартийностью крайне неблагоприятно для стабильности демократии в
силу нескольких обстоятельств. В президентских системах многопартийность
повышает
вероятность
взаимоблокирования
в
отношениях между
законодательными и исполнительными органами. Для многопартийных систем
характерна идеологическая поляризация, что повышает ставки в политической
игре и способствует нестабильности.
Следует признать, что окончательного вывода в научных дискуссиях о
преимуществе президентской либо парламентской формы правления нет. Дж.
Ишияма и Р. Кеннеди приходят к выводу о том, что влияние президенциализма
на развитие демократии и партийной системы преувеличено. Р. Элджи и С.
Меструп, анализируя полупрезиденциализм в Центральной и Восточной
Европе, отмечают, что полупрезиденциализм не является фактором, который
оказывает наибольшее влияние (как негативное, так и позитивное) на процесс
демократизации. А.В. Лихтенштейн отмечает, что президенциализм создает
разнонаправленные стимулы к развитию партийной системы.
18
Анализируется ряд концепций института президентства («патронажный
президенциализм», «суперпрезиденциализм», «неопатримониализм»). Под
патронажным президенциализмом Г. Хейл понимает, во-первых, наличие
института президентства, при котором выборы президента проходят всенародно
и президент обладает широкими конституционными полномочиями, во-вторых,
высокую степень неформальной власти президента, основанную на развитиях
патрон-клиентских отношениях.
Концепт
суперпрезиденциализма
не
получил
должной
операционализации, отделяющей его от других видов президенциализма.
А. Фисун полагает, что веберовское понятие «патримониализм» можно
продуктивно применять при объяснении особенностей политического развития
и
режимной
динамики
постсоветских
государств.
Основными
характеристиками предлагаемой автором неопатримониальной модели в
постсоветских
условиях
являются:
формирование
класса
рентоориентированных
политических
предпринимателей
и
(или)
неопатримониальной бюрократии, имеющего основания в слиянии власти и
собственности; использование государственно-административных ресурсов для
подавления политических и/или экономических конкурентов; решающая роль
клиентарно-патронажных отношений в структурировании политикоэкономического процесса.
В. Гельман предлагает объяснительную модель динамики постсоветских
режимов на основе теории элит. Исследователь полагает, что исход конфликтов
элит в процессе смены режима обусловлен набором взаимосвязанных
экзогенных и эндогенных факторов: структурой политических возможностей в
целом и «наследием прошлого».
При исследовании политических процессов на постсоветском
пространстве необходимо отказаться от одномерных объяснений режимных и
институциональных
изменений
типа
«политической
культуры»,
«ментальности», «советского наследия» и перенести акценты на объяснение
устойчивости режимов через элитистский подход, основанный как на
структурных, так и на процедурных факторах.
В параграфе 1.3 «Основные подходы к исследованию политической
институционализации» обобщаются основные подходы к исследованию
политической институционализации.
Изучение института президентства, особенно в его динамике, возможно
19
на основе исследования процессов его институционализации, которая может
быть операционализирована через некоторые критерии и измерена в
количественных показателях. Способы и уровень институционализации
политических институтов определяют степень и способы консолидации того
или иного режима, а также его политическую стабильность.
Основной проблемой постсоветского развития является разрыв между
реальными практиками и формальными правилами, что определяет степень
стабильности и эффективности политических институтов. Политическая
институционализация в настоящей работе вслед за М. Вебером понимается как
рационализация политических институтов – устойчивых, значимых и
воспроизводящихся форм поведения. Политическая институционализация
выражает степень того, в какой мере политический институт обладает
автономией от некоторой общественной группы (семьи, клана, класса) или
отдельной личности. Политическая институционализация включает в себя
учреждение нового института, формирование устойчивых правил и практик
взаимодействия и легитимацию института.
В параграфе 1.4 «Основные направления исследования института
президентства в постсоветских государствах» рассматриваются основные
направления исследования института президентства в постсоветских
государствах. На постсоветском материале проблемами институционализации
политических режимов и отдельных политических институтов занимались
российские авторы С.Н. Шкель, А.Ю. Мельвиль, А.В. Кынев, А.В. Жабров,
А.В. Гилев и др.
Основные выводы исследования, проведенного С.Н. Шкелем на
материале Центральной Азии и Кавказа с точки зрения институционализации и
устойчивости политических режимов, сводятся к тому, что для исследуемых
случаев свойственна устойчивость двух основных политических режимов:
неопатримонального авторитаризма и неопатримониальной полиархии. Стоит,
тем не менее, отметить ограниченность использования концепта
неопатримониализма и его недостаточную операционализацию.
А.В. Гилев предлагает определять устойчивость различных типов
режимов на постсоветском пространстве через понятия конституционного
баланса и монолитности. А.Ю. Мельвиль и его соавторы обращают внимание
на взаимосвязь уровня государственной состоятельности и уровень демократии,
в том числе на постсоветском пространстве. А.В. Жабров предлагает
20
классификацию моделей включения и функционирования института
президентализма в политические системы, находящиеся в стадии
демократического
перехода,
на
основании
следующих критериев:
доминирующая составляющая президентских полномочий и характер
деятельности президента в отношении процесса демократизации.
Представляется,
что
важнейшими
составляющими
моделей
постсоветского института президентства являются следующие компоненты:
факторы и обстоятельства учреждения института президентства в каждом
из государств в контексте внутриполитических процессов в республиках и
взаимоотношений с союзным центром в 1988-1991 гг.;
формальные правила (полномочия президента, закрепленные в
нормативно-правовых актах) и их изменения;
формальные правила и неформальные практики взаимодействия
президента и парламента;
формальные правила и неформальные практики взаимодействия
президента и политических партий с точки зрения роли института и личности
президента в партийной системе;
формальные правила и неформальные практики передачи (трансляции)
президентской власти.
В качестве основных терминов в работе также используются термины
«индекс
конкурентности
института
президентства»
и
«индекс
институционализации института президентства». Индекс конкурентности
института президентства (ИКП) свидетельствует о степени политического
полицентризма. Он может измеряться как для отдельных выборов, так и
представляться в виде агрегированного показателя, рассчитываемого как
среднее значение нескольких индикаторов для всех всенародных выборов
президента, кроме первых, и измеряется в относительных величинах.
Для построения моделей взаимодействия президента и парламента
наиболее существенными представляются следующие переменные: тип
партийной системы; оценка степени подконтрольности парламента на основе
анализа использования президентом права роспуска парламента, блокирования
парламентом законопроектов, наличия либо отсутствия президентского
большинства в парламенте.
Для расчета индекса институционализации института президентства
предлагаются следующие критерии: количество случаев изменения
21
конституции, затрагивающих изменения полномочий главы государства;
наличие политических партий (партий) как институциональной основы
президентской власти и взаимодействие президента с парламентом; членство
президента в политической партии; статус президента как главы государства и
(или) исполнительной власти; реализация президентского права роспуска
парламента; осуществление процедуры принятия президентской власти; способ
передачи президентской власти.
В целом в политологической литературе сложилось довольно
аргументированное мнение о том, что президентская форма правления
неблагоприятна для политической стабильности, однако широкий
эмпирический материал дает возможность как для подтверждения, так и для
опровержения
этих
выводов.
Концепты
суперпрезиденциализма,
неопатримониализма и патронажного президентства представляют интерес,
однако не в полной мере поддаются операционализации.
Во второй главе «Генезис института президентства в постсоветских
государствах» рассматриваются факторы и обстоятельства генезиса института
президентства в союзных республиках в контексте политических процессов в
1989-1991 гг.
Представляется, что по типу получения власти первыми президентами
можно выделить три модели: модель А: президентом становится инкумбент;
модель В: президентом становится один из лидеров оппозиции: либо
внутриэлитной, либо представитель национально-демократического движения;
модель С: отсутствие института президента как наименее неприемлемый
результат конфликта национально-демократической оппозиции и партийной
элиты, с одной стороны, и конфликта правительства и парламента, с другой
стороны.
В параграфе 2.1 «Модель А: победа инкумбента» исследуется модель,
при которой инкумбенты сохраняли власть (Узбекистан, Казахстан,
Азербайджан, Туркменистан, Таджикистан). Отмечается, что отсутствие
внутриэлитных расколов в Узбекистане, Казахстане, Азербайджане,
Туркменистане препятствовало появлению «демократов» в партийной элите, на
которых могло бы опереться возникшее массовое национальнодемократическое движение. Это предопределило дальнейшее развитие
событий: возникновение доминирующего актора, который стремился
максимизировать свои ресурсы не столько с помощью силовых стратегий,
22
сколько путем частичного компромисса с представителями оппозиции, раскола
оппозиционного движения, сокращения его массовой базы и интеграции его
части в политическую систему на легальных основаниях. Это привело к
неконкурентным выборам в республиканские Верховные Советы и
безальтернативным выборам президента.
В Азербайджане отсутствие формальных каналов политической
конкуренции способствовало радикализации оппозиционного движения, что в
сочетании с исчезновением ряда институциональных опор и результатами
карабахского конфликта предопределило отстранение президента А.
Муталибова от власти и победу на президентских выборах в 1992 г. лидера
Народного фронта А. Алиева (Эльчибея).
В Таджикистане раскол в политической элите и национальном
движении, которые структурировались по регионально-клановому принципу,
привел к многочисленным конфликтам, перешедшим в гражданскую войну, и к
упразднению поста президента в качестве одного из способов разрешения
противоречий.
В параграфе 2.2 «Модель В: поражение инкумбента» анализируется
модель, при которой инкумбенты терпели поражение (Молдова, Россия,
Украина, Кыргызстан, Грузия, Армения).
Определяющими для учреждения и становления института президентства
в Молдове стали раскол позднесоветской республиканской элиты и этническитерриториальный раскол общества по вопросу о государственности Молдовы и
ее членства в составе СССР. Бывший секретарь ЦК Компартии Молдавии М.
Снегур, получив поддержку Народного фронта, сумел выиграть выборы
председателя Верховного Совета. Действия председателя Верховного Совета
способствовали ослаблению позиций Первого секретаря ЦК, привели к
безальтернативному избранию М. Снегура на должность президента, а затем к
окончательной победе президента в институциональном конфликте с
партийными органами.
В России противостояние коммунистов (консерваторов) и демократов
(реформаторов) предопределило раскол парламента и складывание
ситуативного большинства по различным вопросам. Отсутствие лидера в среде
демократического движения привело к его ориентации на поддержку
представителя партийной элиты Б. Ельцина, который стал выступать в качестве
не только реального главы государства (РСФСР), но и общесоюзного лидера в
23
противостоянии союзных республик союзному центру. Легитимация через
всенародные выборы позволила ему получить автономию от других акторов и
отказаться от опоры на партийные структуры.
В Украине в позднесоветский период наряду с Первым секретарем ЦК
Компартии появились другие акторы: Верховный Совет как постоянно
действующий парламент и оппозиционные национальные движения. Институт
президентства предназначался не столько для легитимации Первого секретаря
ЦК в качестве главы государства, сколько для укрепления позиций
председателя Верховного Совета с целью вывести его из зависимости от
протопарламента. Конфликт партийных и государственных органов, с одной
стороны, и национального движения с руководством Верховного Совета, с
другой стороны, создал конкурентную среду и привел к компромиссному
решение о принятии парламентаризированной формы правления.
В Кыргызстане благодаря наличию внутриэлитного раскола и раскола
парламента на две фракции, которым способствовали Ошские события,
отсутствию на этом этапе доминирующего актора в сочетании с давлением
демократического движения и консолидацией демократических сил в
парламенте, а также спецификой законодательства о выборах, выборы
президента стали конкурентными и закончились победой А. Акаева, который
первоначально не рассматривался даже в качестве кандидата.
Апрельские события 1989 г. в Грузии подвели черту под монополией
Коммунистической партии на власть и сделали невозможным легитимацию
Первого секретаря ЦК Компартии в качестве президента. Национальнодемократическое движение было монополизировано З. Гамсахурдиа.
Уникальная для союзных республик избирательная формула на выборах в
Верховный Совет предопределила победу на выборах политического блока во
главе с З. Гамсахурдиа и устранение Компартии как субъекта принятия
решений уже в декабре 1990 г. Должность председателя Верховного Совета
давала возможность З. Гамсахурдиа на безальтернативной основе стать
президентом, а затем получить легитимацию на неконкурентных прямых
выборах.
Недоверие союзному центру и массовая поддержка национального
движения в Армении были связаны с проблемой Нагорного Карабаха. Проект
закона о введении поста президента был разработан руководством Компартии,
но его принятие не удалось из-за радикального обновления состава Верховного
24
Совета и избрания его председателем Л. Тер-Петросяна. К моменту принятия
закона об учреждении института президентства и проведения первых
президентских выборов инкумбентом был уже не лидер компартии, а лидер
национального движения.
В параграфе 2.3 «Модель С: отложенное решение» рассматривается
модель, при которой решение об учреждении института президента было
отложено (Беларусь). Структурные факторы обусловили невозможность
появления в руководстве белорусской компартии «национал-коммунистов»,
которые могли бы выступить с программой национального возрождения
белорусской государственности и культуры. Должность президента, введение
которой было намечено на сентябрь 1991 г., была необходима Первому
секретарю ЦК Компартии Белоруссии для новой легитимации по примеру
других союзных республик. Однако поддержка Компартией ГКЧП в августе
1991 г. привела к исчезновению ЦК и его руководства в качестве политических
акторов, в силу чего в условиях конкуренции С. Шушкевича и В. Кебича
решение об учреждении института президентства было отложено до 1994 г.
В параграфе 2.4 «Модели генезиса института президентства в
постсоветских государствах: сравнительный анализ»
проводится
сравнительный анализ генезиса института президентства в постсоветских
государствах.
Выявляя модели президентства, сложившиеся в республиках на первом
этапе, следует по критерию формы правления (ИФП) выделить республики с
президенциализированной, парламентаризированной и сбалансированной
формами правления, а по индексу конкурентности первых выборов в
«нулевом» электоральном цикле (ИКв0) – конкурентные и неконкурентные
первые выборы президента.
Среди республик с президенциализированной формой правления
оказались: Армения (+2), Казахстан (+2), Россия (+3), Беларусь (+4),
Таджикистан (+5), Узбекистан (+5), Туркменистан (+5), Грузия (+6);
парламентаризированной – Молдова (–1), Украина (–3); сбалансированной –
Азербайджан (0), Кыргызстан (0).
Конкурентными были первые президентские выборы в России (индекс
конкурентности – 0,85), Таджикистане (0,80), Беларуси (0,75), Украине (0,75),
Армении (0,55); неконкурентными – в Азербайджане (0,05), Казахстане (0,05),
Кыргызстане (0,15), Молдове (0,15), Туркменистане (0,15), Узбекистане (0,30) и
25
Грузии (0,35).
На основании двух указанных критериев выделено пять моделей
постсоветского института президентства на этапе генезиса:
конкурентная парламентаризированная (Украина);
конкурентная президенциализированная (Армения, Россия, Беларусь,
Таджикистан);
неконкурентная парламентаризированная (Молдова);
неконкурентная президенциализированная (Казахстан, Узбекистан,
Туркменистан, Грузия);
неконкурентная сбалансированная (Азербайджан, Кыргызстан).
Наиболее существенными факторами, определившими степень
интенсивности политических конфликтов в позднесоветский период, были
внутриэлитные расколы, которые, в свою очередь, были следствием
структурных расколов (государствообразующих и социально-экономических).
По объяснительным возможностям первичной институционализации института
президентства ведущими являются наличие социетальных и внутриэлитных
расколов, состав Верховного Совета и личность президента (по убыванию
значимости).
В третьей главе «Трансформация моделей института президентства в
постсоветских государствах» анализируется трансформация моделей
института президентства в постсоветских государствах, исследуются все
случаи
конституционных
изменений,
затрагивающих
президентские
полномочия, а также механизмы и основания взаимоотношений президента,
парламента и политических партий.
В параграфе 3.1 «Трансформация моделей института президентства в
постсоветских государствах европейского пространства (Россия, Украина,
Беларусь, Молдова)» анализируется трансформация моделей института
президентства в России, Украине, Беларуси, Молдове.
Конституционная формула, избранная в России в 1993 г. (индекс формы
правления +7) оказалась крайне устойчивой и успешно функционирует в
условиях разных политических режимов, изменения реального соотношения
полномочий политических акторов, различных партийных и избирательных
систем, эволюции отношений между федеральным центром и субъектами
федерации.
В 1991-1993 гг. реализовалась конфликтная модель взаимодействия
26
президента и парламента без доминирующей партии (модель 1а). В 1993-1995
гг. в условиях атомизированной партийной системы наблюдался краткий
период сотрудничества президента и Государственной Думы (модель 1b). С
1995 г. президент и парламент вступают в конфликтные отношения (модель 1а).
С начала 2000-х гг. уровень конфликтности снижается, а с 2003 г. формируется
Государственная Дума, полностью подконтрольная президенту в условиях
партийной системы с доминирующей партией (модель 3).
После принятия Конституции Украины в 1996 г. конституционная
формула подверглась парламентаризации (индекс формы правления снизился
до +6), но институт президента был выведен из системы разделения властей.
Принятие закона о внесении изменений в конституцию в декабре 2004 г. было
следствием неформального пакетного соглашения между представителями
правящей и оппозиционной элиты, при этом индекс формы правления снизился
до +2. В сентябре 2010 г. Конституционный Суд Украины восстановил
конституцию 1996 г. со значительными полномочиями президента, а в феврале
2014 г. парламент ввел в действие текст конституции в редакции 2004 г., в
результате чего индекс формы правления вновь снизился до +2.
Во взаимоотношениях президента и парламента Украины можно
выделить три модели. В период 1994-2005 гг. реализовывалась модель
подконтрольного парламента без доминирующей партии (модель 2), в 20062010 гг. – модель неподконтрольного парламента без доминирующей партии
(модель 1а), в 2010-2014 гг. – модель подконтрольного парламента с
протодоминирующей партией (модель 3), с 2014 г. в условиях деконсолидации
партийной системы ситуация вернулась к модели 1.
В соответствии с Конституцией Беларуси 1994 г. индекс формы
правления составил +4, однако по итогам референдума 1996 г. была принята
новая редакция конституции, значительно усилившая полномочия президента
(индекс формы правления составил +6). Конкурирующий актор в лице
Верховного Совета был ликвидирован, а полномочия президента были
существенно усилены.
В Беларуси были реализованы две модели взаимоотношения президента и
парламента. В 1994-1996 гг. протопартийный Верховный Совет без
доминирующей партии и президент вступили в конфликт по поводу
полномочий и контроля над правительством (модель 1). В результате
изменения конституции был образован новый парламент, полностью
27
подконтрольный президенту, но вновь без доминирующей партии и без
партийных фракций (модель 2а).
Индекс формы правления в Молдове по конституции 1994 г. составил
+1. В результате конституционных поправок 2000 г. (индекс формы правления
снизился до –1) политическая система Молдовы оказалась дестабилизирована.
Выход из ситуации был найден в 2016 г. в возвращении прямых выборов
президента. Тем не менее, форма правления не подверглась существенной
президенциализации, что позволяет сделать вывод об устойчивости
парламентской модели в Молдове.
Отношения президента и парламента в 1994-2001 гг. и с 2016 г.
характеризовались разной степенью конфликтности (модель 1а), при этом два
раза был осуществлен роспуск парламента. Попытки создания доминирующей
партии в Молдове не предпринимались из-за крайней фрагментации
политического поля и существенных социетальных расколов.
В параграфе 3.2 «Трансформация моделей института президентства в
постсоветских государствах Закавказья (Грузия, Армения, Азербайджан)»
анализируется трансформация моделей института президентства в Грузии,
Армении, Азербайджане.
Институт президента Грузии был восстановлен с принятием конституции
1995 г., в соответствии с которой индекс формы правления составил +6. Ряд
существенных поправок в конституцию, которые привели к дальнейшей
президенциализации формы правления, был внесен после смены власти в 2003
г. В 2010 г. произошла радикальная смена конституционного устройства и
формы правления, индекс формы правления снизился до –1, что означает
переход к парламентаризированной полупрезидентской форме правления.
Отношения президента и парламента Грузии развивались в рамках одной
модели. В 1995 г. Президент Э. Шеварднадзе возглавил политический блок
«Союз граждан Грузии», который превратился в доминирующую партию,
позволявшую обеспечивать подконтрольность парламента президенту (модель
3). В 2003 г. модель 3 была успешно реализована на основе доминирования в
парламенте «Единого национального движения», которое возглавлял М.
Саакашвили. Выборы 2016 г. привели к усилению доминирования в парламенте
правящей партии «Грузинская мечта», представители которой сформировали
правительство.
В соответствии с Конституцией Армении 1995 г. индекс формы правления
28
составил +3. Поправки, инициированные президентом и вступившие в силу с
2006 г., были внесены в интересах правящей политической силы и не являлись
результатом пакта между правящей элитой и оппозицией, при этом индекс
формы правления снизился с +3 до 0. В соответствии с новой редакцией
конституции 2015 г., вступившей в силу в 2018 г., Армения трансформируется в
парламентскую республику (индекс формы правления –8).
Во взаимоотношениях президента и парламента Армении в 1995-1999 г.
была реализована модель 2 (подконтрольный парламент без доминирующей
партии), а с 1999 г. реализуется модель 3 (подконтрольный парламент с
протодоминирующей партией).
В соответствии с Конституцией Азербайджана 1995 г. индекс формы
правления составил +5, что означало существенную президенциализацию
формы правления по сравнению с прежней конституцией. В результате
поправок, внесенных в конституцию по итогам референдума 2016 г., индекс
формы правления увеличился до +7.
С 1995 г. в Азербайджане сложилась партийная система с доминирующей
партией во главе с президентом и был создан подконтрольный президенту
парламент (модель 3).
В параграфе 3.3 «Трансформация моделей института президентства в
постсоветских государствах Центральной Азии (Казахстан, Узбекистан,
Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан)» анализируется трансформация
моделей института президентства в Казахстане, Узбекистане, Кыргызстане,
Таджикистане, Туркменистане.
В результате конфликта президента и парламента в Казахстане,
завершившегося самороспуском парламента в 1995 г., индекс формы правления
увеличился с +2 до +6, а после поправок 2007 г. – до +8.
В период 1993-1995 гг. реализовалась конфликтная модель без
доминирующей партии (модель 1а). После создания нового парламента в 1995
г. была реализована модель подконтрольного парламента без доминирующей
партии (модель 2). С 1999 г. формируется модель подконтрольного парламента
с доминирующей партией (модель 3), которая окончательно консолидируется
после выборов 2004 г.
По Конституции Узбекистана 1992 г. индекс формы правления составил
+7. Изменения в конституцию, внесенные в 2002-2011 гг., привели к
значительной парламентаризации формы правления: индекс формы правления
29
снизился до +2, а затем до 0. Причины проведенных институциональных
реформ заключались в необходимости институциональной подготовки к уходу
И. Каримова с поста президента и создания основы для постепенной передачи
власти новому поколению политиков. Во взаимодействии президента,
парламента и политических партий Узбекистане реализована модель 3 –
подконтрольный президенту парламент без доминирующей партии.
В соответствии с Конституцией Кыргызстана 1993 г. индекс формы
правления составил +4, в 1996 г. он повысился до +6. В 2010 г. была принята
новая конституция, закрепившая полупрезидентскую республику (индекс
формы правления +1). Во взаимоотношениях президента и парламента в
Кыргызстане в 1990-1995 г. установилась конфликтная модель без
доминирующей партии (модель 1), которая после изменения правил
формирования парламента с 2000 г. менялась на модель с подконтрольным
президенту парламентом без доминирующей партии (модель 2). С 2007 г.
реализовывалась модель подконтрольного парламента с доминирующей
партией (модель 3), а с 2010 г., после очередного переворота, реализуется
модель конкурентного парламента без доминирующей партии (модель 1b).
Институт президента Таджикистана был восстановлен в 1994 г., индекс
формы правления составил +4. В 1999 и 2003 гг. президент получил
дополнительные полномочия, в результате чего индекс формы правления вырос
до +8. В отношениях президента и парламента в 1994-2000 гг. была реализована
модель 2 (подконтрольный парламент без доминирующей партии), а с начала
2000-х гг. складывается модель 3 (подконтрольный парламент с доминирующей
партией), которая окончательно сформировалась после избирательных циклов
2005 и 2010 гг.
Конституция Туркменистана 1992 г. закрепила президентскую форму
правления (индекс формы правления составил +10). В результате поправок
2003 г. индекс формы правления уменьшился до +8. В дальнейшем он не
изменился, однако произошли существенные изменения, связанные с
реорганизацией, а затем упразднением Халк Маслахаты (Народного Совета),
что привело к сосредоточению всех значимых формальных полномочий в
институте президента.
Во взаимоотношениях президента и парламента была реализована модель
подконтрольного парламента с партией-гегемоном, главой которой являлся
Президент
(модель 3а),
трансформировавшаяся
затем
в
модель
30
подконтрольного парламента без доминирующей партии (модель 2b).
В параграфе 3.4 «Тенденции трансформации моделей института
президентства в постсоветских государствах: сравнительный анализ» на
основе сравнительного анализа обобщаются тенденции трансформации
моделей института президентства в постсоветских государствах.
В первом электоральном цикле (начало 1990-х гг. – середина 1990-х гг.) в
большинстве постсоветских государств были сформированы низко- или среднепрезиденциализированные формы правления. Во втором цикле, после
прекращения полномочий Верховными Советами последних созывов (середина
1990-х гг. – начало 2000 гг.), возникает тенденция к перераспределению
полномочий между президентами и парламентами в пользу президентов. В
третьем цикле (2000-е гг.) произошли только отдельные изменения: Грузия
переместилась в кластер высокопрезиденциализированных систем, Украина –
низкопрезиденциализированных. В четвертом цикле (с 2010-х гг.) наблюдается
тенденция сокращения среднепрезиденциализированных систем и повышения
числа как высокопрезиденциализированных, так и низкопрезиденциализированных систем.
Отмечается значительная корреляция неконкурентных моделей с
высокопрезиденциализированными системами. Де-факто парламентаризация
форм правления состоялась там, где парламент имел возможность формировать
партийное правительство, не совпадающее с партийностью президента.
В результате формирования новых составов парламентов были возможны
два сценария развития событий: 1) неподконтрольный президенту парламент, с
которым нужно было находить модели взаимодействия либо на основе
институционализации конкурентной партийной системы, либо с помощью
роспуска и ограничения полномочий; 2) ограничение полномочий парламента с
одновременным созданием доминирующей партии, имитационной или
апартийной партийной системы. В результате реализации этих сценариев были
сформированы устойчивые модели взаимодействия президента и парламента.
Модель 3 (партийная система с доминирующей партией и
подконтрольный инкумбенту парламент) сформирована в Казахстане,
Азербайджане, Таджикистане, России, Армении. Модель 2 (беспартийный
президент, партийная система без доминирующей партии, подконтрольный
парламент) сложилась в Беларуси, Туркменистане, Узбекистане, при этом
случай Беларуси можно отнести к апартийности (2а), а случаи Узбекистана и
31
Туркменистана – к имитационной партийной системе (2b). Модель 1
(партийная система без доминирующей партии, отношения конфликта либо
сотрудничества) сложилась в Кыргызстане, Молдове, Грузии, Украине.
Наиболее существенным фактором, определяющим взаимоотношения
президента и парламента, следует признать институциональную силу
инкумбента.
Модели
1
и
3
являются
относительно
более
институционализированными, чем модель 2, не опирающаяся на партийную
систему, и поэтому в перспективе вероятна эволюция модели 2 в модель 1 или
3.
В четвертой главе «Трансляция президентской власти в
постсоветских государствах: диапазон возможностей» рассматриваются
способы и модели трансляции президентской власти на постсоветском
пространстве, объединенные в четыре модели (сценария) по двум критериям: 1)
сохранение / утрата власти инкумбентом и 2) передача власти с нарушением
или изменением / без нарушения или изменения формальных правил (всего 55
случаев).
В параграфе 4.1 «Передача власти инкумбенту без нарушения или
изменения формальных правил» исследуются случаи передачи власти
инкумбенту без существенного нарушения формальных правил (15 случаев).
В результате выборов, сгруппированных в первый кластер, побеждал
действующий глава государства: либо действующий президент, либо лицо,
являющееся главой государства де-факто. Это, как правило, первые или вторые
выборы для инкумбента, когда еще нет необходимости менять правила для
продления своих полномочий. В 12 случаях инкумбенты были избраны на
первый или второй срок полномочий, в 3 – на третий и последующий сроки в
условиях, когда ограничения на количество сроков уже были сняты. В 4
случаях из 15 (3 в Армении и один в России) выборы с победой инкумбента
отличались относительно высоким уровнем конкурентности, в остальных 11
были неконкурентными и направленными на формальную легитимацию власти
действующего лидера при имитации конкуренции.
В параграфе 4.2 «Передача власти инкумбенту с нарушением или
изменением формальных правил» рассматриваются случаи передачи власти
инкумбенту с существенным нарушением или изменением правил (24 случая).
Из 24 случаев передачи президентской власти инкумбенту с нарушением
либо изменением правил ad hoc 11 случаев реализовались по сценарию
32
досрочных выборов (в том числе в 8 случаях эти выборы были инициированы
самим инкумбентом и 3 были связаны с отставкой действующего президента и
передачей власти исполняющему обязанности президента, который затем
побеждал на выборах); 2 случая были связаны с внесением поправок в
конституции и отменой ограничений на количество президентских сроков; 9
случаев связаны с иным исчислением срока полномочий президента и
увеличением срока полномочий; 2 случая касались передачи власти преемнику
с нарушением или изменением конституции. В Таджикистане и Казахстане
институционализирован институт первого президента – Лидера нации.
В параграфе 4.3 «Передача власти не инкумбенту без нарушения или
изменения формальных правил» анализируются случаи передачи власти не
инкумбенту без существенного нарушения формальных правил (9 случаев).
В результате рассмотрения третьего сценария выявлено две его
разновидности: 3 случая реализация сценария «преемник» без нарушения
формальных правил (Азербайджан в 2003 г., Россия в 2008 г., Армения в 2008
г.) и 6 случаев победы на выборах оппозиционных кандидатов. При этом в 5
случаях победивших кандидатов
можно считать
представителями
внутриэлитной оппозиции и только в одном случае на выборах победил
аутсайдер, ранее не входивший в политическую элиту (А. Лукашенко в
Беларуси в 1994 г.).
В параграфе 4.4 «Передача власти не инкумбенту с нарушением или
изменением формальных правил» рассматриваются случаи передачи власти
не инкумбенту с существенным нарушением или изменением правил (7
случаев).
Из 7 случаев трансляции власти не инкумбенту с нарушением
конституционных правил и процедур в 6 случаях передача власти происходила
вследствие переворота и выборов по новым правилам, навязанным
организаторами переворота или согласованным в ходе переговоров прежней
элиты и оппозиции, и только в одном случае досрочные выборы были
инициированы самой правящей элитой, хотя и привели к ее поражению
(Украина в 1994 г.). 6 случаев из 7 относятся к внутриэлитным переворотам, а
один случай (победа в Азербайджане А. Эльчибея в 1992 г.) – к внеэлитному
перевороту.
На постсоветском пространстве сформировалось несколько устойчивых
моделей воспроизводства президентской власти: конкурентная неформальная
33
(Украина); конкурентная формальная (Армения, Молдова, Россия);
неконкурентная формальная (Беларусь); неконкурентная неформальная
(Узбекистан,
Туркменистан,
Кыргызстан,
Таджикистан,
Казахстан).
Промежуточными случаями следует признать Грузию и Азербайджан, в
которых пока не сложились устойчивые модели передачи президентской
власти.
Выявленные модели имеют существенную корреляцию с индексом
формы правления. Почти во всех государствах с индексом формы правления +6
и более сформировались неконкурентные неформальные модели передачи
власти, государства с более низкими значениями индекса демонстрируют
реализацию конкурентных формальных моделей.
Выделены сценарии «переворота» и преемничества. Представляется, что
в России, Туркменистане, Узбекистане и Азербайджане модель преемничества
как механизм трансляции власти будет успешно институционализирована.
Отмечается, что институт выборов при передаче президентской власти на
постсоветском пространстве играет незначительную роль. По мере
институционализации способов передачи президентской власти перевороты как
инструмент смены главы государства уйдут на периферию, и основными
институтами станут преемничество и институт Лидера нации как формальное
закрепление власти одного лица независимо от занимаемой им должности.
Первый и четвертый кластер будут постепенно размываться, а второй и третий
– приобретать устойчивость.
В заключении содержатся основные выводы работы и намечаются
возможности и направления дальнейших исследований.
Отмечается, в частности, что президенциализм в постсоветских
государствах является важнейшим фактором, определяющим эволюцию формы
правления, тип и качество партийной системы, институты передачи
президентской власти и уровень политической стабильности.
Проведенное исследование нуждается в продолжении и уточнении в
направлении исследования дальнейшей эволюции моделей, выявления новых
факторов устойчивости и неустойчивости сформировавшихся моделей.
Работа содержит 29 приложений, в которых приводятся таблицы, схемы,
рисунки и диаграммы, поясняющие, систематизирующие и иллюстрирующие
выводы основного текста.
34
СПИСОК РАБОТ,
ОПУБЛИКОВАННЫХ АВТОРОМ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ
1. Статьи в научных изданиях, входящих
в Перечень рецензируемых научных изданий, в которых должны быть
опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание ученой
степени кандидата наук, на соискание ученой степени доктора наук
1. Борисов, Н.А. Особенности трансформации политических систем
центральноазиатских государств : на примере Узбекистана и Киргизии [Текст] /
Н.А. Борисов // Полития. – 2006. – № 3. – С. 96–111. (1 п. л.)
2. Борисов, Н.А. Причины и последствия «революций» на постсоветском
пространстве : попытка компаративного анализа [Текст] / Н.А. Борисов //
Вестник РГГУ, сер. «Политология. Социально-коммуникативные науки». –
2007. – № 1. – С. 150–170. (1 п. л.)
3. Борисов, Н.А. Политические события на Украине–2007 : «вечное
возвращение», политический кризис или путь к консолидации демократии?
[Текст] / Н.А. Борисов // Вестник РГГУ, сер. «Политология. Социальнокоммуникативные науки». – 2008. – № 1. – С. 202–216. (0,5 п. л.)
4. Борисов, Н.А. Президентская многопартийная система и стабильность
демократии : российский вариант [Текст] / Н.А. Борисов // Социология власти.
– 2008. – № 4. – С. 209–218. (0,5 п. л.)
5. Борисов, Н.А. Молодежные организации российских политических
партий : эффективность использования «молодежного ресурса» в политике
[Текст] / Н.А. Борисов // Вестник Пермского университета, сер. «Политология»
: научн. журн. – 2008. – № 1. – С. 17–27. (1 п. л.)
6. Борисов, Н.А. Эволюция институционального дизайна как фактор
политической конкуренции в постсоветских государствах : на примере
Украины и Кыргызстана [Текст] / Н.А. Борисов // Социум и власть. – 2008. – №
3. – С. 61–66. (0,5 п. л.)
7. Борисов, Н.А. Пятилетие «цветных революций» : последствия
«навязанных размежеваний» [Текст] / Н.А. Борисов // Социология власти. –
2010. – № 1. – С. 65–70. (0,5 п. л.)
35
8. Борисов, Н.А. Образ России в Кыргызстане : устойчивость позитивных
стереотипов [Текст] / Н.А. Борисов // Социум и власть. – 2010. – № 1. – С. 100–
105. (0,5 п. л.)
9. Борисов, Н.А. Сценарии трансляции власти на постсоветском
пространстве : возможна ли «игра по правилам»? [Текст] / Н.А. Борисов //
Политика и общество. – 2010. – № 2. – С. 55–64. (0,5 п. л.)
10. Борисов, Н.А. Конституционные альтернативы Украины : назад в
будущее? [Текст] / Н.А. Борисов // Власть. – 2011. – № 2. – С. 64–69. (0,5 п. л.)
11. Борисов, Н.А. Институционализация института президентства и
перспективы консолидации политических режимов на постсоветском
пространстве [Текст] / Н.А. Борисов // Полития. – 2011. – № 4. – С. 93–103. (0,5
п. л.)
12. Борисов, Н.А. Формирование национальной идеологии и проблемы
легитимности политического режима на примере идеологии белорусского
государства [Текст] / Н.А. Борисов // Вестник РГГУ, сер. «Политология.
Социально-коммуникативные науки». – 2012. – № 1. – С. 29–40. (0,5 п. л.)
13. Борисов, Н.А. Проектирование национальных идеологий и проблемы
стабильности политических режимов (случай Узбекистана и Кыргызстана)
[Текст] / Н.А. Борисов // Политика и общество. – 2013. – № 4. – С. 418–427. (1 п.
л.)
14. Политическое проектирование в пространстве социальных
коммуникаций : теории и технологии : материалы «круглого стола»
сотрудников и аспирантов Российского государственного гуманитарного
университета и Российского университета дружбы народов [Текст] / М.Н.
Грачев, Н.А. Борисов, С.И. Бойко и др. // Вестник Российского университета
дружбы народов, сер. «Политология». – 2013. – № 3. – С. 117–149. – Из
содерж.: Проектирование политических институтов на постсоветском
пространстве : методика анализа / Н.А. Борисов. – С. 121–125. (0,3 п. л.)
15. Борисов, Н.А. Институт Президента Украины : долгий путь к
институционализации [Текст] / Н.А. Борисов // Ars Administrandi (Искусство
управления). – 2013. – № 3. – С. 40–57. (1 п. л.)
16. Борисов, Н.А. Институциональный дизайн государств Центральной
Азии в процессе трансформации политических режимов : случаи Узбекистана и
Кыргызстана [Текст] / Н.А. Борисов // Политическая наука. – 2014. – № 1. – С.
159–180. (1,2 п. л.)
36
17. Борисов, Н.А. Институт президента Украины : смена власти или
трансформация модели? [Текст] / Н.А. Борисов // Полития. – 2014. – № 4. –
С. 118–128. (0,8 п. л.)
18. Борисов, Н.А. Возможности и пределы ограничения политической
конкуренции : институциональная трансформация в Грузии и Армении в 2000-х
гг. [Текст] / Н.А. Борисов // Центральная Азия и Кавказ. – 2015. – № 4. – С. 7–
28. (1,7 п. л.)
Перевод на английский язык: Borisov, N. Potentials and limits of political
competition : institutional transformations in Georgia and Armenia in the 2000s
[Text] / N. Borisov // Central Asia and The Caucasus. – 2015. – Vol. 16. – № 3–4. –
P. 7–25. (1,5 п. л.)
19. Борисов, Н.А. «Постимперская идея» для постсоветского пространства
[Текст] / Н.А. Борисов // Социально-гуманитарные знания. – 2016. – № 1. – С.
234–248. (0,8 п. л.)
20. Борисов, Н.А. Учреждение института президента в Казахстане и
Таджикистане : стабильность vs конфликты [Текст] / Н.А. Борисов //
Центральная Азия и Кавказ. – 2016. – № 1. – С. 7–23. (1,5 п. л.)
Перевод на английский язык: Borisov, N. Instituting the presidency in
Kazakhstan and Tajikistan : stability vs. conflicts [Text] / N. Borisov // Central Asia
and The Caucasus. – 2016. – Vol. 17. – № 1. – P. 7–21. (1,3 п. л.)
21. Борисов, Н.А. Учреждение института Президента России : правила
игры в условиях неопределенности [Текст] / Н.А. Борисов // Ars Administrandi
(Искусство управления). – 2016. – № 1. – С. 22–44. (1,7 п. л.)
22. Борисов, Н.А. Институционализация персонализма : институт Лидера
Нации на постсоветском пространстве [Текст] / Н.А. Борисов // Центральная
Азия и Кавказ. – 2017. – № 2. – С. 69–82. (1 п. л.)
Перевод на английский язык: Borisov, N. Personalism institutionalization :
institute of the Nation’s Leader in the Post-Soviet space [Text] / N. Borisov // Central
Asia and The Caucasus. – 2017. – Vol. 18. – № 2. – P. 66–78. (1 п. л.)
23. Борисов, Н.А. Институциональный выбор в позднесоветских
политических системах : формирование моделей президентства [Текст] / Н.А.
Борисов // Политическая наука. – 2017. – № 3. – С. 80–104. (1,3 п. л.)
37
2. Научные монографии и главы в научных монографиях
24. Борисов, Н.А. Между современностью и традицией : политические
альтернативы постсоветской Центральной Азии [Текст] / Н.А. Борисов ; Рос.
гос. гуманитарный ун-т. – М. : РГГУ, 2010. – 367 с. (18 п. л.)
25. Борисов, Н.А. Проектирование политических институтов на
постсоветском пространстве в начале XXI в. [Текст] : основные тенденции и
результаты / Н.А. Борисов // Политическое проектирование : глобальное,
национальное, региональное измерения / Минобрнауки России, Рос. гос.
гуманитарный ун-т ; под ред. М.Н. Грачева и Н.А. Борисова. – М. : Мир
философии, 2016. – С. 347–446. (4,1 п. л.)
26. Борисов, Н.А. Президентство на постсоветском пространстве [Текст] :
процессы генезиса и трансформаций / Н.А. Борисов ; Рос. гос. гуманитарный
ун-т. – М. : РГГУ, 2018. – 537 с. (33,8 п. л.)
3. Статьи в научных журналах и сборниках научных статей,
сборниках материалов научных конференций
27. Борисов, Н.А. Перестройка в Средней Азии : случай Узбекистана
[Текст] / Н.А. Борисов // Двадцать лет перестройке : эволюция гуманитарного
знания в России : материалы междунар. науч.-образоват. форума, Москва, 27-28
апр. 2005 г. / редкол.: И.В. Карапетянц (отв. ред.) и др. ; Рос. гос. гуманитарный
ун-т. – М. : РГГУ, 2005. – С. 254-261. (0,5 п. л.)
28. Борисов, Н. Трансформация политического режима в Узбекистане :
этапы и итоги [Текст] / Н. Борисов // Центральная Азия и Кавказ. – 2005. – № 6.
– С. 24–35. (0,9 п.л.)
Перевод на английский язык: Borisov, N. Transformation in the political
regime in Uzbekistan : stages and outcome [Text] / N. Borisov // Central Asia and
The Caucasus. – 2005. – № 6. – Р. 22-32. (0,8 п. л.)
29. Борисов, Н.А. Постсоветская трансформация политических режимов
Республики Узбекистан и Кыргызской Республики : сравнительный анализ
[Текст] / Н.А. Борисов // Тез. докл. IV Всеросс. конгресса политологов
«Демократия, безопасность, эффективное управление: новые вызовы
политической науке», Москва, 20-22 окт. 2006. – М. : Рос. ассоц. полит. науки,
2006. – С. 40–41. (0,16 п. л.)
38
30. Борисов, Н. «Революционные» и «постреволюционные» процессы на
постсоветском пространстве : правомерен ли сравнительный анализ? (на
материалах Украины и Кыргызстана) [Текст] / Н. Борисов // Центральная Азия
и Кавказ. – 2006. – № 5. – С. 81-93. (0,9 п.л.)
Перевод на английский язык: Borisov, N. Revolutionary and postrevolutionary processes across the post-soviet expanse : can they be compared?
Ukraine and Kyrgyzstan [Text] / N. Borisov // Central Asia and The Caucasus. –
2006. – № 5. – P. 71-80 (0,8 п. л.)
31. Борисов, Н.А. Постсоветская трансформация политических режимов
Республики Узбекистан и Кыргызской Республики : сравнительный анализ
[Электронный ресурс] / Н.А. Борисов // Санкт-Петербургский центр
«Стратегия» [Электронный ресурс]. – Санкт-Петербург : Русский дизайн, 2006.
– Режим доступа : http://www.strategy-spb.ru/partner/files/borisov_ n.a..pdf,
свободный. (1,1 п. л.)
32. Борисов, Н. Трансформация политического режима в Узбекистане :
этапы и итоги [Текст] / Н. Борисов // Россия и мусульманский мир. – 2006. – №
5. – С. 65–81. (0,5 п. л.)
33. Борисов, Н. Республика Узбекистан : политика [Текст] / Н. Борисов //
Центральная Евразия-2006 : аналит. ежегодник. – Швеция : CA&CC Press, 2007.
– С. 335-343. (0,8 п.л.)
Перевод на английский язык: Borisov, N. Republic of Uzbekistan : politics
[Text] / N. Borisov // Central Eurasia-2006 : analytical annual. – Sweden : CA&CC
Press, 2007. – P. 285-291. (0,8 п.л.)
34. Борисов, Н.А. Легитимность власти в многосоставных обществах :
проблема ее оснований, формирования и разрушения (на примере
Кыргызстана) [Текст] / Н.А. Борисов // Вестник Евразии. – 2007. – № 2. – С.
110–124. (0,5 п. л.)
35. Борисов, Н.А. Формирование оснований доверия власти в расколотых
обществах как политическая и политологическая проблема [Текст] / Н.А.
Борисов // «Новая Россия» : проблема доверия в современном российском
политическом сообществе : [сб. науч. ст.] : в 4 ч. / Федер. агентство по
образованию, Рос. гос. гуманитарный ун-т, Фак. истории, политологии и права.
– М. : РГГУ, 2007. – Ч. 3. – С. 88–96. (0,5 п. л.)
36. Борисов, Н. Современный политический процесс в Узбекистане :
тенденции и перспективы [Текст] / Н. Борисов // Центральная Азия и Кавказ. –
39
2008. – № 2. – С. 162-171. (0,9 п. л.)
Перевод на английский язык: Borisov, N. The political process in Uzbekistan
today : trends and prospects [Text] / N. Borisov // Central Asia and The Caucasus. –
2008. – № 2. – P. 142-150. (0,8 п. л.)
37. Борисов, Н. Республика Узбекистан : политика [Текст] / Н. Борисов //
Центральная Евразия – 2007 : аналитический ежегодник / Ин-т
центральноазиат. и кавказских исслед., Ин-т стратегических исслед. Кавказа. –
Luleå : CA&CC Press, 2008. – С. 321–329. (0,8 п.л.)
Перевод на английский язык: Borisov, N. Republic of Uzbekistan : politics
[Text] / N. Borisov // Central Eurasia – 2007 : analytical annual. – Luleå : CA&CC
Press, 2008. – Р. 278–284. (0,7 п. л.)
38. Борисов, Н.А. Политика и управление в современном мире [Текст] /
В.Д. Зимина, Н.А. Борисов // Управление в современном контексте : стратегии,
механизмы и технологии : науч. тр. каф. теории и практики управления фак.
гос. и мун. упр. Моск. гор. психол.-пед. ун-та. – Т. 1 / под общ. ред. А.И.
Кирсанова, А.В. Литвиновой. – М. ; Обнинск : ИГ–СОЦИН, 2008. – С. 43–90. (2
п. л., авт. не разделено).
39. Борисов, Н.А. Трансформация политических режимов на
постсоветском пространстве в сравнительной перспективе : опыт Узбекистана и
Кыргызстана [Текст] / Н.А. Борисов // Сравнительные политические
исследования России и зарубежных стран : антология / редкол. : В.В. Лапкин
(отв. ред.) и др. – М. : РОССПЭН, 2008. – С. 10–31. (1 п. л.)
40. Борисов, Н. Образ России в Кыргызстане : устойчивость позитивных
стереотипов [Текст] / Н. Борисов, С.А. Панарин // Россия и ЕС в Центральной
Азии = Russia and EU in Central Asia / [под ред. М. Г. Носова (отв. ред.) и др.]. –
М. : Русский сувенир, 2008. – С. 91–114. (1,1 п. л., авт. не разделено).
41. Борисов, Н.А. Российский президенциализм, многопартийность и
политическая стабильность: трудное сочетание? [Текст] / Н.А. Борисов // К 80летию Роальда Федоровича Матвеева... : [сб. науч. ст.] / Рос. гос. гуманитарный
ун-т . – М. : РГГУ, 2008. – С. 66-76. (0,5 п. л.)
42. Борисов, Н. Современный политический процесс в Узбекистане :
тенденции и перспективы [Текст] / Н. Борисов // Россия и мусульманский мир.
– 2008. – № 11. – С. 72–84. (0,5 п. л.)
43. Борисов, Н.А. Трансформация постсоветских политических систем в
многосоставных обществах : сравнительный анализ случаев (Украина и
40
Кыргызская Республика в 2005-2008 гг.) [Текст] / Н.А. Борисов // V
Всероссийский конгресс политологов «Изменения в политике и политика
изменений : стратегии, институты, акторы», Москва, 20–22 ноября 2009 г. : тез.
докл. / Рос. ассоц. полит. науки при участии Гос. ун-та – Высш. шк. экономики.
– М. : Рос. ассоц. полит. науки, 2009. – С. 69–70. (0,1 п. л.)
44. Борисов, Н.А. Трансформация форм правления и политических
режимов в постсоветских государствах: сравнительный анализ случаев [Текст] /
Н. А. Борисов // Гуманитарные чтения РГГУ – 2008 : конференции. Научные
семинары : сб. ст. / отв. ред. Е.И. Пивовар ; сост. А.М. Перлов, О.М. Розенблюм
; Рос. гос. гуманитарный ун-т. – М. : РГГУ, 2009. – С. 238–250. (0,5 п. л.)
45. Борисов, Н. Республика Узбекистан : политика [Текст] / Н. Борисов //
Центральная Евразия : аналитический ежегодник / Ин-т центральноазиат. и
кавказских исслед., Ин-т стратег. исслед. Кавказа. – Luleå : CA&CC Press, 2009.
– С. 400–406. (0,8 п. л.)
Перевод на английский язык: Borisov, N. Republic of Uzbekistan : politics /
N. Borisov // Central Eurasia–2008 : analytical annual. – Luleå : CA&CC Press,
2009. – Р. 395–400. (0,7 п. л.)
46. Борисов, Н.А. Трансформация постсоветских политических систем в
многосоставных обществах : сравнительный анализ случаев (Украина и
Кыргызская Республика в 2005-2008 гг.) [Текст] / Н.А. Борисов // Изменения в
политике и политика изменений : стратегии, институты, акторы : тезисы
докладов ; доклады [Электронный ресурс] / V Всеросс. конгресс политологов,
Москва, 20–22 ноября 2009 ; II Форум молодых политологов ; Рос. ассоц. полит.
науки при участии ГУ–ВШЭ. – Электрон. дан. – М. : ИНИОН, 2009. – 1
электрон. опт. диск (CD–ROM). (1 п. л.)
47. Борисов, Н.А. Кыргызстан – Европейский Союз : идеальный образ
отношений и их реальность [Текст] / Н.А. Борисов, С.А. Панарин // Россия и
формирование образа ЕС в Центральной Азии = Russia and EU image in Central
Asia / [под ред. М.Г. Носова (отв. ред.), А.Ю. Бочевера, Ю.А. Борко]. – М. : Инт Европы РАН ; Русский сувенир, 2009. – С. 60–79. (1 п. л., авт. не разделено).
48. Борисов, Н. Киргизстан : к чему привела эволюция форм правления
[Текст] / Н. Борисов // Россия и мусульманский мир. – 2009. – № 3. – С. 95–100.
(0,3 п. л.)
49. Борисов, Н.А. Неполитический потенциал формирования позитивного
образа России в Кыргызстане [Текст] / Н.А. Борисов // Российская политика
41
XXI века : неполитический потенциал политического : материалы Междунар.
науч. конф., Москва, 23-24 апр. 2009 г. : в 2 ч. / Федер. агентство по
образованию, Гос. образоват. учреждение высш. проф. образования «Рос. гос.
гуманитарный ун-т», Фак. истории, политологии и права. – М. : РГГУ, 2009. –
Ч. 2. – С. 317–332. (0,5 п. л.)
50. Борисов, Н. Курманбек Бакиев как политический преемник Аскара
Акаева : провал проекта консолидации политического режима в Кыргызстане
[Текст] / Н. Борисов // Центральная Азия и Кавказ. – 2010. – № 3. – С. 159–171.
(1 п. л.)
Перевод на английский язык: Borisov, N. Kurmanbek Bakiev as Askar
Akaev’s political successor : failure to consolidate the political regime in Kyrgyzstan
[Text] / N. Borisov // Central Asia and the Caucasus. – 2010. – № 3. – P. 138–149.
(0,8 п. л.)
51. Борисов, Н. Формирование позитивного образа России в Киргизстане
[Текст] / Н. Борисов // Россия и мусульманский мир. – 2010. –
№ 1. – С. 74–87. (0,5 п. л.)
52. Борисов, Н.А. Эволюция избирательных систем и партийной
конкуренции в России и на Украине : цели и результаты [Текст] / Н.А. Борисов
// Российская политика в условиях избирательного цикла 2011–2012 гг. : тез.
докл. Междунар. науч. конф., Москва, 2-3 декабря 2011 г. ; ред.-сост. О.В.
Гаман-Голутвина, О.Ю. Малинова [и др.] – М. : Рос. ассоц. полит. науки, 2011.
– С. 29–30. (0,1 п. л.)
53. Борисов, Н. Институт президентства в странах Центральной Азии :
персонализация vs. институционализация [Текст] / Н. Борисов // Центральная
Азия и Кавказ. – 2011. – № 4. – С. 45–56. (0,6 п. л.)
Перевод на английский язык: Borisov, N. The institution of presidency in the
Central Asian countries : personalization vs. institutionalization [Text] / N. Borisov //
Central Asia and The Caucasus. – 2011. – № 4. – P. 57–63. (0,5 п. л.)
54. Борисов, Н.А. Роль института президентских выборов на
постсоветском пространстве : между переворотами и преемниками [Текст] /
Н.А. Борисов // Роль и значение института выборов в современной России :
политико-правовые и социологические аспекты : всеросс. науч.-практ. конф.,
21-22 октября 2011 года ; Центральная избирательная комис. Респ. Адыгея,
Федеральное гос. бюджетное образовательное учреждение высш. проф.
образования «Адыгейский гос. ун-т» ; редкол. : З.А. Жаде (отв. ред.) и др. –
42
Майкоп : Качество, 2012. – С. 14-18. (0,3 п. л.)
55. Борисов, Н.А. Интеграция непризнанных государств на постсоветском
пространстве : институциональный аспект [Текст] / Н.А. Борисов // Материалы
Междунар. науч.-практ. конф. «Международные отношения и интеграционные
проекты на постсоветском пространстве», Днепропетровск, Днепропетровск.
нац. ун-т им. Олеся Гончара, 18–19 мая 2012 г. : в 2 ч. / редкол. : А.С.
Токовенко (науч. ред.), В.И. Пащенко (отв. ред.) и др. – Ч. 2. – Днепропетровск
: Инновация, 2012. – С. 7–8. (0,1 п. л.)
56. Борисов, Н.А. Институт президентства на постсоветском пространстве
: критерии и модели институционализации [Текст] / Н.А. Борисов //
Моделирование реальности в пространстве разнообразия : гуманитарные
исследования общественных процессов : материалы междунар. научн. конф. 25
октября 2012 г. / под ред. А.П. Логунова, М.А. Гордеевой, Н.А. Медушевского ;
Рос. гос. гуманитарный ун-т. – М. : URSS ; : Ленанд, 2012. – С. 306–315. (0,7 п.
л.)
57. Борисов, Н.А. Институт президентства как фактор консолидации
политических режимов государств постсоветского зарубежья : тез. докл.
[Текст] / Н.А. Борисов // VI Всероссийский конгресс политологов «Россия в
глобальном мире: институты и процессы политического взаимодействия» :
материалы, Москва, 22–24 ноября 2012 г. – М. : Рос. ассоц. полит. науки, 2012.
– С. 79–80. (0,1 п. л.)
58. Борисов, М. Електоральна і партійна конкуренція в Росії та в Україні :
результати трансформації правил гри [Текст] / М. Борисов // Політичний
менеджмент : наук. журнал. – [Київ,] 2012. – № 4–5. – С. 212–227. (0,5 п. л.)
59. Борисов, Н.А. Доминирующие партии на постсоветском пространстве
: проекты и результаты [Текст] / Н.А. Борисов // Политическое проектирование
в пространстве социальных коммуникаций : материалы Х Междунар. науч.
конф. 31 октября – 1 ноября 2013 г. / редкол. : А.П. Логунов (отв. ред.), О.В.
Гаман-Голутвина [и др.] ; Рос. гос. гуманитарный ун-т, фак. истории,
политологии и права ; Рос. ассоц. политической науки : в 2 ч. – Ч. 1. – М. :
URSS ; : Ленанд, 2013. – С. 310–318. (0,5 п. л.)
60. Борисов, Н.А. Европейская интеграция как фактор конституционной
реформы в Украине [Текст] / Н.А. Борисов // Європейська перспектива України
та візова політика країн ЄС : виклики і можливості : матеріали міжнар. наук.практ. конф., Донецьк, 15 листопада 2013 року ; редкол. : В.П. Кіпень (відп.
43
ред.), I.Я. Тодоров, В.Ф. Кокорський [та ін.] ; Донецький інститут соціальних
досліджень і політичного аналізу ; Донецький національний університет, каф.
політології. – Донецьк : Східний видавничий дім, 2013. – С. 52–55. (0,2 п. л.)
61. Борисов, Н.А. Трансформация институциональных оснований
политической конкуренции в России и Украине [Текст] / Н.А. Борисов //
Государство и общество в пространстве власти и политических коммуникаций.
Политическая наука : ежегодник 2013 / редкол. : А.И. Соловьев (гл. ред.), О.В.
Гаман-Голутвина [и др.] ; Рос. ассоц. политической науки. – М. : РОССПЭН,
2013. – С. 108–123. (0,8 п. л.)
62. Борисов, Н.А. Коммунистическая партия Российской Федерации в
процессе консолидации политического режима [Текст] / Н.А. Борисов //
История Коммунистической партии Советского Союза / отв. ред. А.Б.
Безбородов ; науч. ред. Н.В. Елисеева ; Рос. гос. гуманитарный ун-т ; Историкоархивный ин-т. – М. : РОССПЭН, 2014. – С. 527–553. (1,6 п. л.)
63. Борисов, Н.А. Передача президентской власти на Украине в 2014 г. и
перспективы трансформации института президентства [Электронный ресурс] /
Н.А. Борисов // Российская политическая наука : истоки, традиции и
перспективы : материалы Всеросс. науч. конф. (с междунар. участием), Москва,
21–22 ноября 2014 г. [Электронный ресурс]. – М. : РИЦ МГГУ имени М.А.
Шолохова, 2014. – С. 82–84. (0,12 п. л.)
64. Борисов, Н.А. Институциональные новации в партийной и
избирательной системах Украины в 2012–2014 гг. [Текст] / Н.А. Борисов //
Партийная реформа и контрреформа 2012–2014 годов : предпосылки,
предварительные итоги, тенденции / под ред. Н.А. Борисова, Ю.Г. Коргунюка,
А.Е. Любарева, Г.М. Михалевой ; Минобрнауки России, Рос. гос. гуманитарный
ун-т, фак. истории, политологии и права ; Рос. ассоц. политической науки,
Исслед. комитет по сравнительному изучению партийных и избирательных
систем. – М. : КМК, 2015. – С. 38–48. (0,8 п. л.)
65. Борисов, Н.А. Модели президенциализма в государствах
постсоветского зарубежья в условиях демократии и авторитаризма [Текст] /
Н.А. Борисов // Политическая наука перед вызовами современной политики :
материалы VII Всеросс. конгресса политологов, Москва, 19–21 ноября 2015 г. /
под общ. ред. О.В. Гаман-Голутвиной, Л.В. Сморгунова, Л.Н. Тимофеевой. – М.
: Аспект Пресс, 2015. – С. 88–89. (0,12 п. л.)
44
66. Борисов, Н.А. Институционализация института марджа’ ат-таклид в
политической системе Ирана : некоторые методики изучения [Текст] / Н.А.
Борисов // Институт религиозного наставничества в современном шиитском
мире / отв. ред. Н.А. Филин ; ред.-сост. М.Г. Пилоян ; Рос. гос. гуманитарный
ун-т. – М. : Центр стратегической конъюнктуры, 2015. – С. 110–115. (0,4
п. л.)
67. Борисов, Н.А. Проектирование и учреждение института президентства
на постсоветском пространстве [Текст] / Н.А. Борисов // Политическое
проектирование в пространстве социальных коммуникаций : материалы ХI
Междунар. науч. конференции, Москва, РГГУ, 28 октября 2016 г. / редкол. :
А.П. Логунов (отв. ред.), О.В. Гаман-Голутвина [и др.] ; Рос. гос. гуманитарный
ун-т, фак. истории, политологии и права ; Рос. ассоц. политической науки. – М.
: Мир философии, 2016. – С. 230–237. (0,4 п. л.)
68. Борисов, Н.А. Институт президентства на постсоветском пространстве
: факторы учреждения, полномочия, конкурентность [Текст] / Н.А. Борисов //
Развитие политических институтов и процессов : зарубежный и отечественный
опыт [Электронный ресурс] : материалы VIII Всеросс. науч.-практ.
конференции (Омск, 28 апреля 2017 г.) / [редкол.: И.А. Ветренко (отв. ред.),
А.М. Балацкий, И.К. Жуков и др.]. – Электрон. текст. дан. – Омск : Изд-во
Омск. гос. ун-та, 2017. – 1 электрон. опт. диск (CD-ROM). – С. 161–166. (0,3 п.
л.)
69. Борисов, Н.А. Институциональные трансформации на постсоветском
пространстве : в поисках формулы политической стабильности [Текст] / Н.А.
Борисов //
Политическая рефлексия, теория и методология научных
исследований. Политическая наука : ежегодник 2017 / редкол. : А.И. Соловьев
(гл. ред.) [и др.] ; Рос. ассоц. политической науки. – М. : РОССПЭН, 2017. – С.
346–365. (1,0 п. л.).
70. Борисов, Н.А. Интеграционный проект на постсоветском пространстве
: возможности и перспективы [Текст] / Н.А. Борисов // Региональные
интеграционные процессы и Беларусь : философско-мировоззренческие
основания,
тенденции
развития,
опыт
социально-политического
моделирования. Белорусская политология : многообразие в единстве :
материалы VIII международной науч.-практ. конф. : в 2 ч. / Ин-т философии
Нац. акад. наук Беларуси ; Гродненский гос. ун-т им. Янки Купалы. – Гродно :
Гродненский гос. ун-т им. Янки Купалы, 2018. – Ч. 1. – С. 44-47. (0,3 п. л.)
45
4. Научно-методические издания
71. Политическое управление : учеб.-метод. комплекс : для
специальности № 020200 – Политология [Текст] / Федер. агентство по
образованию, Гос. образоват. учреждение «Рос. гос. гуманитарный ун-т», Ист.арх. ин-т, Каф. общей политологии и спец. полит. дисциплин ; [сост. : В.Д.
Зимина, Н.А. Борисов]. – М. : РГГУ, 2007. – 39 с. (2 п. л., авт. – 1
п. л.)
72. Борисов, Н.А. Политическое управление : учебник [Текст] / В.Д.
Зимина, Н.А. Борисов ; [Федер. агентство по образованию, Гос. образоват.
учреждение высш. проф. образования «Рос. гос. гуманитарный ун-т»]. – М. :
РГГУ, 2008. – 366 с. (17,5 п. л., авт. не разделено).
73. Политология : учеб.-метод. комплекс : для направления 522900 –
Междунар. отношения (бакалавриат) [Текст] / Федер. агентство по
образованию, Гос. образоват. учреждение высш. проф. образования «Рос. гос.
гуманитарный ун-т», Ист.-арх. ин-т, Фак. истории, политологии и права, Каф.
теорет. и прикладной политологии ; [сост. Н.А. Борисов]. – М. : РГГУ, 2008. –
130 с. (7 п. л.)
74. Борисов, Н.А. Современное политико-административное управление :
теория и практика : уч. пос. [Текст] / В.Д. Зимина, Н.А. Борисов ; Моск. акад.
гос. и муницип. управления, Моск. центр проф. переподготовки
военнослужащих. – М. : МАГМУ, 2008. – 108 с. (11,6 п. л., авт. не разделено).
75. Политология [Электронный ресурс] : базовая программа дисциплины
для неполитологических направлений подготовки (бакалавриат) / Минобрнауки
России, Федер. гос. бюджетное образоват. учреждение высш. проф.
образования «Рос. гос. гуманитарный ун-т» (РГГУ), Ист.-арх. ин-т, Фак.
истории, политологии и права, Каф. теоретической и прикладной политологии ;
[сост. : Н.А. Борисов]. – М. : РГГУ, 2013. – 50 с. – Режим доступа:
http://elib.lib.rsuh.ru/elib/000009334. (2,0 п. л.)
46
Подписано в печать 03.07.2018 г.
Формат 60х90/16.
Усл. печ. л. 2,5.
Тираж 150 экз. Заказ № ___.
Издательский центр
Российского государственного
гуманитарного университета
125993, Москва, Миусская пл., 6
(499) 973-42-00
www.rggu.ru
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
6
Размер файла
448 Кб
Теги
генези, пространство, президентства, институт, постсоветский, моделей, трансформация
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа