close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Феномен старости в истории культуры (на примерах Среднего Поволжья XVII – XXI столетия)

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
ОВСЯННИКОВА НАТАЛЬЯ ВАЛЕРИЕВНА
ФЕНОМЕН СТАРОСТИ В ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ
(НА ПРИМЕРАХ СРЕДНЕГО ПОВОЛЖЬЯ XVII – XXI СТОЛЕТИЯ)
Специальность 24.00.01 – Теория и история культуры
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
доктора исторических наук
Тольятти 2018
2 Работа
выполнена
в
федеральном
государственном
бюджетном
образовательном
учреждении
высшего
образования
«Поволжский
государственный университет сервиса»
Научный
консультант:
доктор исторических наук, профессор
Якунин Вадим Николаевич
Официальные
оппоненты:
Смирнов Юрий Николаевич
доктор исторических наук, профессор ФГБОУ ВО
«Самарский национальный исследовательский
университет имени академика С. П. Королева»
(г. Самара), декан исторического факультета
Старовойтова Лариса Ивановна
доктор исторических наук, профессор ФГБОУ
ВО «Российский государственный социальный
университет» (г. Москва), зав. кафедрой теории и
методики социальной работы
Скрипачева Ирина Александровна
доктор культурологии, МБОУ ВО
«Тольяттинская консерватория» (г. Тольятти),
ректор
Ведущая
организация:
ГКУ
Республики
Мордовия
«Научноисследовательский институт гуманитарных наук
при Правительстве Республики Мордовия»
Защита состоится «16» мая 2018 г. в 13.00 часов на заседании
диссертационного совета Д 999.168.02 при ФГБОУ ВО «Саратовский
государственный технический университет имени Гагарина Ю.А.» по адресу:
410054, Саратов, ул. Политехническая, 77, Саратовский государственный
технический университет имени Гагарина Ю.А., корп. 1, ауд. 319.
С диссертацией можно ознакомиться в научно-технической библиотеке
ФГБОУ ВО «Саратовский государственный технический университет имени
Гагарина Ю.А.» по адресу: 410054, Саратов, ул. Политехническая, 77, и на
сайте www.sstu.ru
Автореферат разослан
Ученый секретарь
диссертационного
совета
«12» февраля 2018 г.
Тищенко Наталья Викторовна
3 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы исследования продиктована необходимостью
формирования новых общественных представлений о старости, изменения
отношения к пожилым людям в современной России. Опыт показывает, что
истинные последствия старения населения не столь угрожающи, как
представляется, так как каждый возраст входит в ядро жизни, имеет свои
прагматические ценности, объединяющие положительные и отрицательные
моменты.
Осмысление исторического опыта в сфере отношений между
поколениями в этой связи имеет большое значение. В современных условиях
оно способствует формированию подлинно научной концепции,
освобождённой от идеологических догматов прежней эпохи. В истории
культуры встречается отношение к старости как подчеркнуто уважительное,
так и пренебрежительное. Положение старейшего как главы рода, хранителя
хозяйственного, культурного, религиозного, морального опыта, знаний
обеспечивало в традиционном обществе ведущую роль старикам во всех
сфера жизни. Традиции, представляя собой способ аккумуляции и
трансляции коллективного опыта и духовных ценностей в виде
формализованных действий и представлений, выступали регулятивным
механизмом жизнедеятельности. На их основе развивалась и укоренилась в
быту этика почитания старших. Но чаще всего старость непосредственно
ассоциировалась с болезнями и дряхлостью. Эта двойственность: старостьмудрость и старость-немощь – задает диалектику ценностного восприятия
этого возраста.
Социально-экономическая действительность индустриального развития
потребовала переориентации личности на такие качества, как энергичность,
деловитость, способность воспринимать новое, инициативность, в
противовес опыту предшественников. Это внесло важные коррективы в
традиционное отношение к старикам, дезавуировав их ценностное значение,
и уничтожило социальную престижность старости. Это существенно
сказалось на морально-психологической комфортности существования
стариков. С партикуляризацией социально-экономической и политической
жизни старики утрачивают безусловное влияние в общественной жизни.
Однако в вопросах религиозных и моральных их авторитет остается
незыблемым, а почтительное отношение к старшим – нерушимым законом.
Интерес к проблемам пожилых людей в последние десятилетия
значительно усилился, что обусловило необходимость познания их
ментальности и связанного с этим выявления и объяснения новых
стереотипов поведения различных групп населения России, в том числе и
пожилых людей. Необходимость исследования связана и с потребностью
россиян как можно больше знать об истории своих регионов и народов, их
населяющих.
В современном российском обществе просматривается тенденция
«взаимоотчуждения» поколений, причина которого заключается в распаде
4 патриархальной семьи, которая ранее обеспечивала обмен функциями между
поколениями. Это было важнейшим условием выживания пожилых людей,
обеспечивало им должный авторитет и личностную автономию. Сейчас
относительная материальная независимость поколений друг от друга
уменьшает необходимость кооперации и семейной солидарности.
К концу жизненного пути человек приобретает опыт, понимание
жизни, а иногда даже и мудрость, но одновременно с этим теряет силы,
лабильность и внешнюю привлекательность. В современном мире
обозначилась тенденция нивелирования значения позднего периода жизни,
нацеленная на «бегство от старости», что влечет за собой неумение пожилых
людей стариться, а молодых – адекватно воспринимать старость.
Вместе с тем с увеличением продолжительности жизни общество все
чаще склонно видеть в позднем возрасте потенциал развития. Произошло
принципиально новое открытие старости. Она стала рассматриваться как
человеческий возраст, не сводящийся к процессам распада, а
самостоятельный и особенный по своим характеристикам период жизни.
У многих людей в настоящее время есть шанс пройти через все
жизненные циклы и дожить до преклонных лет. Научившись продлевать
жизнь и активность большинства людей до глубокой старости, следует
менять и отношение к пожилому возрасту, которое опосредовано
возрастными стереотипами, усвоенными многими людьми через традиции с
детства.
Старость как один из феноменов человеческого бытия была и остается
объектом изучения исследователей различных взглядов и направлений.
Проблема старости и старения, безусловно, не является сферой компетенции
какой-либо одной науки и предполагает интердисциплинарное исследование
всеми отраслями человекознания. Для ряда наук эти проблемы достаточно
традиционны, но их разработка ведется изолированно, в рамках
определенной научной парадигмы.
Социологические и антропологические исследования не вполне
раскрывают тему возрастной организации культуры, значимости и
специфики возрастного принципа в ее функционировании. Обращение к теме
возрастных субкультур до сих пор затрагивает лишь проблемы молодежи,
несмотря на постепенное признание существования и таких субкультур, как
детская или субкультура пожилых людей.
Проблема старости в культурологическом аспекте также изучается в
контексте отдельных культур. Актуальность разработки заявленной
проблемы сегодня диктуется востребованностью духовного наследия
народов России и регионов, что расширит возможности понимания старости
как духовного достояния человека, которое может и должно быть
использовано как фактор социокультурной зрелости современной России.
Вышеприведённые
аргументы
и
определили
выбор
темы
диссертационного исследования «Феномен старости в истории культуры (на
примерах Среднего Поволжья XVII–XXI столетия», целесообразность
5 разработки которой диктуется комплексом накопившихся проблем как
практического, так и теоретико-познавательного характера.
Степень разработанности проблемы. Историография темы
исследования носит междисциплинарный характер и представлена
различными видами научной литературы. Феномен старости, как один из
элементов человеческого бытия, был объектом изучения мыслителей самых
разных взглядов, конфессий и стран.
Уже мыслители и философы древности, представители Востока и
Запада: Конфуций, Лао-Цзы, Фалес, Анаксимандр, Анаксимен, Гераклит,
Эмпидокл, Демокрит, Эпикур, Платон, Аристотель, Сенека, Плутарх и
другие – пытались обнаружить наиболее важные аспекты старости. Их мысли
заложили основу философских концепций и методологических подходов к
всестороннему пониманию старости. Вклад М. Т. Цицерона следует отметить
особо. Он проанализировал различные стороны бытия человека на
заключительном этапе жизни.
Идеи древних о старости в ходе культурно-исторического развития и
становления мировых религий трансформировались. Роль и предназначение
человека понимались в теологическом ракурсе как проводника воли Бога на
земле. Мыслители Средневековья А. Блаженный, Авиценна, Ф. Аквинский,
Р. Бэкон рассматривали старость в качестве особого периода жизни, где
человек ближе всего подходит к идеалам религиозных воззрений и устремлен
к познанию божественной благодати. Старики, по мнению философов
Средневековья,
своей
мудростью,
неспешностью
демонстрируют
человечеству истинное его предназначение.
Коренные изменения в социокультурной действительности повлияли и
на осмысление старости. Новые подходы нашли свое отражение в трудах
философов Нового времени Ф. Бэкона, Вольтера, М. Монтеня, Ш. Монтескье,
Ж. Ж. Руссо, Ж. А. Кондорсе. Они изучали феномен старости не только как
возраст человека, но и соотносили его с общественной практикой, пытались
оценить влияние старшего поколения
на различные стороны
функционирования социума.
В XIX столетии осмысление старости происходило уже в рамках
различных социогеронтологических теорий. Такой подход позволил
философам XIX – нач. XX вв. определить и дать характеристику наиболее
важным сторонам старости как явления, присущего обществу. В произведениях
Э. Дюркгейма, JI. Фейербаха, Ф. Ницше, А. Шопенгауэра, Э. Сепира, 3. Фрейда,
Л. H. Толстого, B. C. Соловьева, Н. Ф. Федорова, К. Э. Циолковского феномен
старости получил детализацию и углубленное понимание. А идеи К. Н. Леонтьева,
Н. Я. Данилевского, А. Д. Тойнби послужили основой для понимания
процессов старения применительно к общественному развитию в целом.
Старение как общебиологический феномен успешно исследовали
отечественные ученые: A. A. Богомолец, Л. А. Гаврилов, И. И. Мечников,
И. П. Павлов, И. М. Сеченов. Вершиной естественно-научного исследования
старости XIX столетия стали труды И. И. Мечникова.
6 Советские ученые В. П. Никитин, А. В. Нагорный, В. М. Дильман,
Г. Д. Бердышев, И. В. Давыдовский, В. В. Фролькис, Д. Ф. Чеботарева в
своих работах пытались сочетать философское осмысления старости с
биологическим, психологическим и социальным подходами к старению и
старости человека. Однако признание в этот период старости болезнью
являлось серьезным препятствием ее реального понимания.
Начиная с первой четверти XX столетия исследования феномена
старости стали охватывать широкий круг проблем. Для исследования
феномена старости стали использоваться достижения различных наук:
биологии, социологии, культурологии, психологии и медицины.
Значительное увеличение доли старшего поколения в обществе, рост
их влияния в обществе выводит на первый план демографические проблемы
населения. В этой связи требуются новые подходы к проблеме старости в
жизни человеческого общества. Работы Г. Зиммеля, А. И. Уайтхеда, М. Вебера,
К. Б. Рассела, А. Швейцера, М. Бубера, О. Шпенглера, П. Тейяр де Шардена,
К. Ясперса, Х. Ортеги-и-Гассета, Ж. Маритена, М. Хайдеггера, 3. Баумана,
Д. Фрэзера, Г.-Г. Гадамера, Ж. П. Сартра, К. Леви-Стросса, Р. Барта, Ю. Хабермаса
внесли существенный вклад в разрешение данной философской проблемы.
Важную роль в исследовании феномена старости сыграли российские
философы С. Л. Франк, Н. О. Лосский, Н. А. Бердяев, П. А. Сорокин, Ю. М. Лотман,
М. М. Бахтин, И. Т. Фролов.
Их работу продолжили В. Д. Альперович, В. П. Демидов, Т. В. Карсаевская,
К. С. Пигров, И. А. Подольская и др. Проблемы старения в их работах
увязываются с сущностными качествами человека, его предназначением в
мироздании и природе; а также предпринимаются попытки соотнести
старость с такими феноменами, как духовность, смысл жизни, ценности,
традиции, мировоззренческая позиция. В этих работах даются определения
старости и предлагаются концепции старения.
Важное место в разработке проблем старости занимают научные
работы, посвященные психологическим особенностям старости человека. К
ним можно отнести труды К. А. Абульхановой-Славской, Л. И. Анцыферовой, Н.
Ф. Шахматова, Э. Эриксона и др.
Биохимические, биофизические, морфологические закономерности
возрастных изменений рассматривали также И. А. Аршавский, В. В. Бунак,
С. В. Васильев, И. С. Кон, А. А. Маркосян, К. Пархон, И. В. Перевозчиков,
Е. Н. Хрисанфова и др.
В ХХ веке феномен старости был преимущественно предметом
естественно-научного знания, а также медико-технического и социальнопроизводственного решения проблем старшего поколения. Несмотря на
достигнутый прогресс, историческая практика свидетельствует о
несовершенстве такого подхода к человеку преклонного возраста.
В настоящее время исследуются различные аспекты старости.
Комплексность и междисциплинарность свойственны работам К. С. Пигрова,
Т. В. Карсаевской, М. Э. Елютиной и др.
7 Учитывая сложившееся в современном научном сообществе
многообразие определений старости, к комплексному исследованию этого
феномена российскими исследователями И. С. Коном, Т. В. Карсаевской был
предложен термин «геронтология». Для решения геронтологических проблем
становится характерным междисциплинарный подход. Тема возраста и
возрастной самоидентификации является предметом научного интереса
Т. Н. Березиной, И. В. Вишева, К. А. Абульхановой, М. А. Клупта, А. В. Полетаева,
Е. Головахи, А. А. Кроник, И. М. Савельевой и др.
Различные подходы к социально-возрастной стратификации освещены
в трудах по антропологии. Ее социальное и культурное направления
отражены в исследованиях В. В. Бочарова, А. А. Белик, В. И. Добренькова,
А. И. Кравченко, Н. Н. Козловой, Э. А. Орловой, С. В. Лурье, Ю. М. Резник и
др. К изучению ритуальных практик возрастных объединений обращались
Н. М. Гиренко, К. П. Калиновская, А. А. Попов, С. П. Толстов, С. Б. Чернецов и
др. Исторический анализ возраста представлен в работах Ф. Арьеса, Л.
Винничук, М. И. Козьякова, В. Д. Лелеко, Н. А. Рыбаковой, Ю. А. Елисеевой и
др.
Историко-демографический
анализ
возрастных
этапов
и
продолжительности жизни в контексте общественного развития дали А.
Г. Вишневский, Ю. Л. Бессмертный, Н. В. Козлова, С. П. Капица, Ю.
А. Зеликова и др.
Социальное направление исследований феномена старости и проблем
старшего поколения представлено работами таких авторов, как
В. Д. Альперович, М. Д. Александрова, И. Г. Беленькая, П. П. Великий,
A. A. Козлов, О. В. Краснова, А. Г. Лидерс, Г. П. Медведева, Е. Ф. Молевич,
А. Н. Рубакин, H. H. Сачук, H. H. Симонова, Т. В. Смирнова, М. Я. Сонин,
Л. И. Старовойтова, Е. И. Стеженская, H. A. Рыбакова, К. А. Феофанов,
З. Г. Френкель, Э. Е. Чеканова, В. Д. Шапиро, Н. П. Щукина, P. C. Яцемирская и
др. Предметом их исследования стали демографические проблемы
стареющего российского общества, идентификационные возрастные
стратегии, поведение старшего поколения и его социокультурные
характеристики. В то же время в этих работах проблема отношения к
старости и старикам в исторической динамике, как правило, не
рассматривается.
Анализ освоения человеком культуры, его возрастной специфики
нашел отражение как в России, так и за рубежом в работах К. Клакхона,
А. Кардинера, Р. Линтона, М. Коула, М. Мид, Дж. Уайтинга, Г. Рохейма,
И. Чайлда М. Херсковица и др. Культурфилософский взгляд на данную тему
представлен в работах отечественных исследователей: М. С. Кагана,
Б. В. Маркова, Л. К. Кругловой, С. А. Смирнова, В. М. Розина, Э. Соколова и
др.
Представления о возрасте в современной культуре получили отражение
в работах авторов, анализировавших особенности индустриального и
постиндустриального общества. Это отечественные исследователи: Л. Г. Ионин,
8 Д. Е. Прокудин, Е. Г. Соколов, Е. Э. Сурова – и зарубежные: Э. Тоффлер,
М. Фуко, Н. Элиас, М. Кастельс и др.
В большей степени в этих трудах разработаны темы межпоколенной
трансмиссии культуры и взаимоотношений между разными поколениями по
направлениям:
социологическому,
психоаналитическому,
культурантропологическому, культурфилософскому. Эти направления представлены
именами отечественных и зарубежных исследователей: Р. Гронемайера,
Б. В. Дубина, С. Н. Иконниковой, М. С. Кагана, Л. К. Кругловой, Ю. А. Левады,
В. В. Семеновой, Б. Манделя, К. Мангейма, Г. Маркузе, М. Мид, П. Нора,
С. А. Смирнова, Л. Фойера, X. Ортеги-и-Гассета и др.
Различные вопросы, относящиеся к феномену старости в
традиционных обществах, описываются в работах по социальной и
культурной антропологии Б. Малиновского, А. Радклифф-Брауна и др.
Исторический анализ с учетом демографической составляющей возрастных
этапов жизни проводит Э. Россет. Кросс-культурные исследования феномена
старости представлены в работах по этнографии и истории повседневности.
Характеристика этапов жизненного цикла в различных эпохах и культурах
дается в работах Ф. Арьеса, М. Вегнера, Т. Кейт, П. Ласлетта, П. Монте,
Дж. Б. Сэнсома, Г. Штоффа и др.
Особого осмысления потребовали от современной науки вопросы
жизнедеятельность людей «третьего возраста». Эти проблемы были подняты
в ряде концепций и теорий российских философов и социологов культуры,
таких как Э. А. Баллер, К. А. Абульханова-Славская, М. С. Каган, Э. В. Ильенков,
Л. Н. Коган, Э. С. Маркарян, Э. В. Соколов, В. В. Межуев, А. К. Уледов,
А. В. Толстых, В. С. Цукерман и др.
Ряд категорий, необходимых для анализа культурного потенциала
старшего поколения, получил свое обоснование или интерпретацию в
работах И. М. Бобневой, Э. А. Баллера, А. Г. Здравомыслова, Л. Н. Когана,
М. С. Кагана, И. В. Суханова, Э. А. Орловой, А. Я. Флиера и др.
Одно из главных направлений современного изучения старости связано
с анализом ее социокультурных сторон. Пионерские публикации в этом
направлении принадлежат Н. А. Рыбаковой, М. Э. Елютиной, Э. Е. Чекановой. В
них феномен старости представлен в широком, культурно-историческом и
личностно-антропологическом контексте. В работах этих авторов
рассматриваются процессы старения через отношение к ним самого человека.
Диссертационная работа базируется в основном на примерах,
почерпнутых в культуре народов Среднего Поволжья. Поэтому автор
обращается к анализу трудов авторов, исследующих этот регион.
Культура Средневолжских этносов начинает изучаться в XVIII веке,
хотя есть ряд научно-этнографических работ, относящихся к XVI–XVII
векам. Однако в них были представлены отрывочные или неполные
сведения. В основном это иностранные авторы: С. Герберштейн, Э.
Дженкинсон и др. Среди них можно выделить труд Ж. Маржерета (1607 г.).
Работы, относящиеся к первой половине XVIII века, по заявленной тематике
9 также принадлежат перу иностранных авторов. Жизнь обитателей региона
описывал Д. Перри. Наибольшей популярностью пользовалась книга
Ф. И. Страленберга.
Во второй половине XVIII века в исследованиях Средневолжского
региона начинают принимать участие российские ученые. Важным вкладом в
изучение российских традиций повседневной культуры, семейной
обрядности, включая межпоколенные отношения и т.п., стали труды
В. Н. Татищева, И. М. Снегирева и Н. М. Карамзина. Интересные сведения,
посвященные обрядам, традициям, бытовым взаимоотношениям народов
региона в XVIII веке, собрал Г. Ф. Миллер. Продолжили это направление
исследований отечественные историки Н. И. Костомаров, М. Ю. Забылин,
С. М. Соловьев, В. О. Ключевский, М. Н. Покровский и др. В этих работах
можно найти ряд исторических фактов об отношении к старости в России и
роли старшего поколения в быту и семье.
Большой вклад в изучение народов России и Среднего Поволжья
внесли «академические экспедиции» 1768–1774 годов. Экспедиции,
возглавляемые И. И. Лепехиным, П. С. Палласом, И.-Г. Георги, посетили
Среднее Поволжье и оставили ряд интересных свидетельств об обрядах,
традициях, материальной и духовной культуре чувашей, татар, а также
оценили влияние русского этноса на традиции этих народов.
Публикации по традиционной культуре народов Среднего Поволжья
первой половины XIX века представлены незначительно. Для нашего
исследования можно выделить работы А. С. Протопопова, В. Мирошевского
и К. С. Мильковича, где имеются сведения по чувашскому и татарскому
этносу. Анализ этнической культуры можно обнаружить в работах
А. Ф. Леопольдова, П. П. Свиньина, А. А. Фукса.
Во второй половине XIX века были опубликованы работы П. В. Алабина,
П. П. Пекарского, Г. И. Перетятковича, М. М. Ковалевского, В. А. Сбоева,
Д. Д. Ханыкова, И. Н. Смирнова, А. Н. Минха, И. В. Миролюбова. В них
затрагивались многие вопросы заявленной темы, связанные с историей
культуры, обрядами, семейными традициями, бытом народов Среднего
Поволжья. Городская культура нашла отражение в работах М. И. Мыш. В. К.
Магницкий описал важные для нашей работы обряды и верования русских,
чувашей и татар Среднего Поволжья. В целом авторы этих работ сходятся во
мнении, что средневолжские традиции имеют корни в других регионах
страны, а их развитие носит поликонфессиональный и полиэтнический
характер.
В конце XIX века выходит ряд важных работ С. П. Карпова, А. С. Уварова,
Д. Р. Шеппинга, М. Забылина, освещающих обряды жизненного цикла, в
которых старшее поколение играло ведущую роль.
В советское время изучению культуры народов Среднего Поволжья
уделялось большое внимание. Интересны работы Н. П. Анциферова,
С. М. Михайлова, Е. П. Бусыгина и Н. В. Зорина, которые представляют
собой комплексные исследования народов, населяющих регион. Кроме того,
10 обращает на себя внимание исследование В. Н. Тумайкина, посвященное
мордовскому этносу. С русской культурой, традициями и бытом можно
познакомиться, изучая труды И. П. Сахарова, С. Г. Пушкарева, М. М. Громыко
и др.
Социокультурные особенности повседневности русских, мордвы,
чувашей, татар в Среднем Поволжье описаны в работах В. Н. Белицера,
В. В. Воронина, В. А. Гавриленковой, В. Д. Димитриева, В. П. Иванова,
Г. Б. Матвеева, А. С. Лузгина, Н. П. Макарского, С. М. Михайлова,
Н. Ф. Мокшина, М. Г. Кондратьева, А. А. Трофимова, П. Н. Tретьякова,
В. А. Балашова, А. П. Смирнова, И. Н. Смирнова, Р. Г. Мухамедовой,
Ю. Г. Мухаметшина, А. Х. Халикова, П. П. Фокина и др.
В современной России исследования региональной культуры были
продолжены. Научное сообщество в основном сосредоточилось на изучении
складывания многонацонального состава населения Среднего Поволжья,
конфессиональных особенностей, обрядов, этнической культуры, ее
отражения в языке и топонимике, специфики развития городской и сельской
культуры. Важную информацию для нашего исследования содержат работы
Л. Н. Гончаренко, Л. М. Артамоновой, В. Ф. Барашкова, Т. И. Ведерниковой,
Г. Валеевой-Сулеймановой, Э. Л. Дубмана, Б. Н. Миронова, Л. И. Никоновой,
Г. Б. Матвеева, Г. М. Матвеева, А. К. Салмина, Г. А. Корнишиной,
Ю. Н. Смирнова, Н. П. Осиповой, М. Г. Федорова, П. В. Половинкина,
П. П. Фокина, Е. А. Ягафовой. В этих работах, кроме обширного материала
по заявленной теме, дается культурологическая оценка историко-этническим
процессам в исследуемом регионе, нашедшая место также в обобщающих
коллективных трудах о его прошлом.
Исследования социокультурных аспектов феномена старости и
проблем старшего поколения в большинстве своем еще не завершены.
Однако подходы к этим научным направлениям уже определены.
При всем разнообразии этих работ общим для них остается признание
неправомерно низкого статуса старого человека, нерешенности социальных
проблем пожилого возраста, серьёзных издержек во взаимодействии
старшего поколения с другими возрастными группами, социокультурной
средой и жизненным пространством, которое окружает людей старшего
поколения.
Однако смысл понятия «старость» большинством авторов
анализируется только в контексте возрастной дискретизации человеческой
жизни, недостаточно учитываются историческая и культурная специфика,
онтологическое давление старости на индивидуальную историю человека,
конструирование доминирующего образа старости.
Таким образом, вне научного интереса оказывается тематика теории и
истории культуры, предусматривающая целостный взгляд на возрастное
развитие человека и феномен старости. Явно недостаточно исследований
процессов адаптации личности к новому жизненному этапу – старости и
соответствующему ей социальному статусу, к новым политическим, а также
11 к социально-экономическим условиям в стране и регионе. Практически не
исследуется ресурсный потенциал старшего поколения, обеспечивающий ему
некоторые преимущества в современную эпоху.
Объектом диссертационного исследования является старость как
комплексный феномен.
Предметом исследования являются формы и способы социальнокультурного и личностного выражения старости в истории культуры.
Основной целью диссертационного исследования является изучение
старости как всеобщей мировоззренческой категории и социокультурного
феномена, его исторической динамики в XVII–XXI вв. на примерах
отношения к старости и людям преклонного возраста у народов Среднего
Поволжья, а также поиск пути обретения достойной человека старости в
современном, радикально изменяющемся мире.
Для достижения указанной цели автором поставлены следующие
задачи:
- описать изменения предметного поля, научные подходы к
определению преклонного возраста, дать общую историко-культурную
характеристику феномена старости;
- проанализировать культурное содержание возраста в исторической
динамике, обосновать смену парадигм отношения к старшему поколению
(XIV – первая половина XIX в.);
- выявить конфессиональное отношение к старости и старшему
поколению в Среднем Поволжье, определить сущность феномена старости в
православной, протестантской и исламской традиции;
- исследовать традиционные образы старости в этнической культуре
народов региона;
- определить место и роль пожилого человека в традиционных
семейно-родовых отношениях и проанализировать влияние возрастных
различий на процесс межпоколенной трансляции культуры;
- раскрыть значимость духовного опыта в постижении старости как
завершающего этапа жизненного пути, накопленного в традиционных
культурах;
- выявить качественные характеристики возрастных, гендерных
стереотипов и особенностей пожилых людей в ХХ веке;
- систематизировать и проанализировать совокупность социальнокультурных факторов, опосредующих старость в современном обществе и
обусловливающих место, роль и статус старости в настоящее время;
- определить сущностные характеристики культурного потенциала
«третьего возраста», особенности его реализации в социокультурном
пространстве и определить направления совершенствования этого процесса;
- проанализировать модели старости в качестве способов личностной
возрастной идентификации, дать их социокультурную характеристику;
- исследовать тип современной старости, ее социальномировоззренческую специфику;
12 - выявить значимость региональных традиций и стереотипов
отношения к старости, опыта решения проблем старшего поколения в
формировании модели благополучного старения в XXI столетии.
Гипотеза исследования: социокультурный потенциал пожилых людей
в постиндустриальном обществе дает им неоспоримые преимущества, но
возрастные
стереотипы
и
этноконфессиональные
традиции,
сформировавшиеся в прошлом, сдерживают смену парадигмы отношения к
старости. Восприятие старшего поколения поддерживается культурной
традицией и усиливается социальными нормами, закрепленными
законодательно.
Мудрость
и
одновременно
немощь
являются
доминирующим образом, задающим диалектику ценностного восприятия
старости. На протяжении большей части исторического развития пожилые
люди занимали влиятельную и авторитарную позицию в социуме, являясь
трансляторами культурных традиций. Динамизм индустриального общества
внес радикальные коррективы в восприятие старшего поколения,
дезавуировав их высокое статусное значение. Снижение значения позднего
периода жизни, нацеливание более молодых поколений на избегание
старости повлекло за собой негативные последствия, проявившиеся у
пожилых людей в неумении стариться, а у общества в целом – позитивно
воспринимать старость. Духовное наследие, закрепленное в истории
культуры народов мира, России и Среднего Поволжья, дает возможность
обратиться к опыту восприятия людей старшего поколения и предложить
адекватную современности модель старости.
Хронологические рамки исследования: XVII–XXI столетия выбраны
в связи с тем, что в это время сформировались и получили дальнейшее
развитие культурные особенности отношения к старости и старшему
поколению в Среднем Поволжье. Этот регион взят в качестве историкокультурного контекста, иллюстрирующего теоретические идеи по заявленной
теме. Вместе с тем исследование старости как предмета теории культуры
охватывает все периоды, где было уделено внимание этому феномену.
Территориальные рамки. Работа охватывает Среднее Поволжье и
сопряженные с ним территории, а также крупные города Поволжья, что
позволяет изучать общественные представления о старости сельских и
городских жителей.
Источниковая база исследования. При комплексной разработке
проблемы, связанной с культурной динамикой феномена старости в России и
Среднем Поволжье, проанализированы разноплановые источники: архивные,
опубликованные документы и научная литература по этноконфессиональной,
хозяйственно-бытовой, социокультурной, теоретико-методологической,
философской, геронтологической темам.
1.
Неопубликованные источники (архивные документы различного
характера), хранящиеся в: Российском государственном архиве древних
актов (РГАДА, г. Москва), Государственном архиве Российской Федерации
(ГАРФ, г. Москва), Российском государственном архиве социально-
13 политической истории (РГАСПИ, г. Москва), Российском государственном
историческом архиве (РГИА, Санкт-Петербург), Государственном архиве
Саратовской области (ГАСО, г. Саратов), Государственном историческом
архиве немцев Поволжья (ГИАНП, г. Энгельс), Центральном
государственном архиве Самарской области (ЦГАСамО, г. Самара),
Государственном архиве Оренбургской области (ГАОО, г. Оренбург),
Государственном архиве Волгоградской области (ГАВО, г. Волгоград),
Центральном государственном архиве Республики Мордовия (ЦГА
Республики Мордовия, г. Саранск), Государственном историческом архиве
Чувашской Республики (ГИА Чувашской Республики, г. Чебоксары),
Научном архиве Русского географического общества (НА РГО, г. СанктПетербург), Саратовского областного музея краеведения (НА СОМК, г.
Саратов).
2.
Опубликованные источники:
В связи с междисциплинарным характером исследования была
вовлечена в качестве источников научная информация из различных
областей знания, ставшая классической и содержащая различные теории и
концепции старости. Это фундаментальные труды по геронтологии, работы
классиков мировой и отечественной науки, которые получили статус
первоисточников в силу своей научной безупречности и ценности; работы
отечественных исследователей-философов В. А. Кутырева, В. А. Лекторского,
B. C. Степина, Б. В. Маркова, Б. Г. Юдина, И. Т. Фролова, H. A. Рыбаковой и
др.,
дающие
широкомасштабное
видение
феномена
старости;
государственные акты и статистика дореволюционной России, а также
справочная литература, характеризующие население России и региона по
необходимым для исследования параметрам; книги, являющиеся
библиографической редкостью, которые необходимы по причине отсутствия
архивных источников по некоторым важным сторонам заявленной темы;
мемориальные
источники
личного
происхождения;
в
качестве
вспомогательного источника используются материалы диссертационных
исследований по проблемам старости и периодическая печать по
заявленному периоду.
3. Прикладные материалы.
Используются документы с экспозиций и выставок, коллекции,
посвященные традиционной культуре и повседневности России и Среднего
Поволжья, хранящиеся в фондах музеев, а также представленные в
экспозициях.
Документы и материалы источниковой базы исследования содержат
необходимое количество объективной информации, позволяющей решать
поставленные задачи, связанные с изучением феномена старости в истории
культуры в России и Среднем Поволжье.
Теоретические и методологические основы исследования включают
работы культурологов, историков, философов, геронтологов, этнографов,
социологов и психологов, посвященные анализу феномена старости, а также
14 обрядов, традиций, культурных особенностей различных народов,
характеризующих отношение к старшему поколению. Междисциплинарный
подход в исследовании проявился через сочетание разноплановых теорий,
идей отечественных и зарубежных ученых-культурологов, а также подходов
смежных дисциплин, позволяющих рассматривать феномен старости в
контексте истории культуры. При выборе методологической позиции в
диссертационном исследовании были учтены достижения научного
сообщества, предлагающего методы по выявлению, описанию, анализу
генезиса национальной культуры и межпоколенного взаимодействия.
Общей концептуальной основой исследования стало понимание
старости, «третьего возраста» как периода продолжающегося развития и
духовного совершенствования личности. Культурологической базой для
систематизации и анализа периода возраста старости стал деятельностный
подход, где культура понимается как творческий процесс.
Принцип историзма является методологическим фундаментом
исследования. Используемые на его основе методы позволяют автору
изучить становление и развитие феномена старости в мировой истории
культуры, формирование культурных особенностей отношения к старшему
поколению и старости в Среднем Поволжье, России. Важную роль при
реализации этого принципа в диссертационной работе играет эмпирическая
история культуры: социокультурные, этнические, конфессиональные нормы,
ценности, обычаи, нравы, стереотипы и т.п.
Изучение взаимопроникновения культурных явлений и форм при
формировании
феномена
старости,
выявление
взаимосвязанных
социокультурных факторов межпоколенного взаимодействия потребовали
сочетания различных исследовательских методов. Поэтому комплексность
является особенностью диссертационной работы. В ней нашли применение
культурологический, системный и синергетический методологический
инструментарий.
В данной работе предпринимается попытка целостного применения
культурологического подхода к анализу социокультурной среды Среднего
Поволжья, формирующей отношение к старости. Это позволяет представить
межпоколенное взаимодействие как продуктивное сотрудничество, способ
человеческого бытия и провести анализ социальных ролей старшего
поколения, его идентичности в качестве интегративного показателя
адаптивности к социокультурной среде России и региона.
Проблема социокультурных трансформаций феномена старости в мире,
России, Среднем Поволжье в рамках культурологического подхода
рассматривается автором в контексте человеческой истории. Анализ
исторических типов культур в связи с изучением взаимодействия между
возрастными группами проводится согласно теории типов социокультурной
регуляции – традиционного, индустриального, постиндустриального.
Использование культурного наследия, в понимании автора, будет
эффективным только в тесной взаимосвязи традиций и новаций,
15 включающих прецедентные формы культуры. В диссертационном
исследовании предпринята попытка расширить научное значение прецедента
для выявления элементов современного образа старости и понимания
принципов его формирования. Этот метод позволяет включить прецедент в
качестве существенного фактора при снятии противоречий модели старости
в действующей общественной системе, найти уникальный материал для
формирования новых культурных форм в постиндустриальной цивилизации.
Традиционные стереотипы, обычаи, культурные нормы в настоящее
время нередко сдерживают формирование новых моделей старости.
Культурологический подход к изучению феномена старости помогает
обнаружить
стремление
акторов
культуры
к
гуманистическому
совершенствованию отношения к старшему поколению в истории культуры
России и Среднего Поволжья, а также предложить механизмы преодоления
разногласий и достижения консенсуса в особом пространстве
самоорганизующейся социокультурной среды повседневности.
Большое значение для исследования феномена старости в России и
мире имеет системный подход. Логика исследования, основанная на
положениях системного подхода, позволяет изучать социокультурный
потенциал «третьего возраста», учитывая все аспекты – предметный,
функциональный и исторический. Системный анализ дает возможность
сделать теоретические обобщения, концептуализацию представлений о
пожилом человеке, общине, этносе и др. в целом. Кроме того, применение
этого метода позволяет показать взаимообусловленность социокультурных
событий прошлого и развитие феномена старости в истории культуры
России.
Для исследования периодических кризисов культуры, радикально
меняющих отношение к старости и старшему поколению, потребовались
методы, базирующиеся на синергетическом мышлении, которое обладает
более широкими возможностями по изучению феномена старости в его
исторической динамике и вариативности выбора ее современных моделей. В
частности, при выявлении переломных моментов в культурном развитии и
построении моделей старости использовались синергетические теории и
концепции: аттракторов, открытой системы, параметров порядка,
бифуркационного перехода, нелинейности, а также некоторые специальные
понятия. Автор учитывал ограниченность этого подхода применительно к
анализу изменений в обществе и культуре, но в сочетании с другими
методами исследования, объяснительные возможности, как правило,
возрастали.
В диссертационном исследовании в большей степени использовались
испытанные
методы:
сравнительно-исторический,
логический,
ретроспективный, проблемно-хронологический, синхронный, структурнофункциональный, генетический и др.
При исследовании традиционной этнической культуры региона
основной акцент делался на выявлении многообразия межпоколенных
16 связей – семейно-брачных и общинных, т.е. использовался сравнительноисторический метод. Проследить культурное развитие феномена старости в
хронологической последовательности позволил проблемно-хронологический
метод. Применение метода исторической аналогии и ретроспективного
анализа, а также сравнительного, факторного методов исследования дало
возможность эксплицировать культурные особенности отношения к старости
и старшему поколению у народов Среднего Поволжья и т.п.
В процессе исследования использовались общенаучные методы
анализа, синтеза, сравнения, наблюдения, обобщения и др.
Вторичный анализ исследований, опубликованных в научной
литературе, наряду с архивными документами использовался в качестве
эмпирической базы диссертационной работы, что предполагало применение
следующих методов: контент-анализа научной литературы; метода
системного анализа; культурологического метода; сопоставительного метода
и др. Для исследований первичных источников используются специальные
исторические методы. В совокупности эти методы позволили выявить
культурные заимствования различных этнических общин в России и Среднем
Поволжье, дающие представления о возрасте старости в традиционной
региональной культуре.
Соответствие
темы
диссертации
требованиям
Паспорта
специальностей ВАК. Исследование выполнено в рамках специальности
24.00.01 – Теория и история культуры. Тема диссертации соответствует п.
1.4. История культурологических воззрений и понятий, представлений о
сущности культуры; 1.8. Генезис культуры и эволюция культурных форм;
1.9. Историческая преемственность в сохранении и трансляции культурных
ценностей и смыслов; 1.12. Механизмы взаимодействия ценностей и норм в
культуре; 1.14. Возникновение и развитие современных феноменов
культуры; 1.16. Традиции и механизмы культурного наследования; 1.20.
Культура и субкультуры. Региональные, возрастные и социальные
ориентации различных групп населения в сфере культуры; 1.28. Культурные
контакты и взаимодействие культур народов мира; 1.29. Культурная
политика общества, национальные и региональные аспекты культурной
политики.
Научная новизна исследования заключается в следующем:
1) дана историко-культурная характеристика феномена старости в
разные периоды времени; описаны изменения предметного поля, научные
подходы к определению возраста старости; предложены современные
интерпретации понятия «возраст»; уточнены возрастные границы «третьего
возраста» и само понятие;
2) исследованы образы старости, культурное содержание возраста с
точки зрения различных подходов, в контексте исторической динамики;
обоснована смена парадигм восприятия старости и отношения к старшему
поколению; проанализированы идеи выдающихся мыслителей прошлого,
сформировавшие фундаментальные основы понимания феномена старости;
17 3) раскрыто конфессиональное отношение к старости и старшему
поколению в Среднем Поволжье: в православной, протестантской и
исламской традиции, выявлены их особенности; исследованы традиционные
образы старости в этнической традиционной культуре народов региона;
проанализированы место и роль пожилого человека в традиционных
семейно-родовых отношениях, их влияние на процесс межпоколенной
трансляции культуры, показана высокая социокультурная значимость
старости, пожилых людей, их опыта в традиционном обществе региона;
4)
выявлены
качественные,
социокультурные,
гендерные
характеристики возрастных стереотипов и особенностей пожилых людей,
доминирующие в ХХ веке; раскрыта суть целевых установок «бегства от
старости» в культуре второй половины ХХ века; дана позитивная оценка
реализации духовно-нравственного потенциала старшего поколения в
советский индустриальный период развития;
5) систематизированы и проанализированы социально-культурные
факторы, опосредующие старость в современном обществе и определяющие
место, роль и статус феномена старости в России и в регионе; исследован
потенциал старости в переходный период истории культуры ХХI века;
6) определены сущностные характеристики «третьего возраста»,
проанализированы и конкретизированы интернальные и экстернальные
факторы, детерминирующие возможности реализации культурного
потенциала «третьего возраста»;
7) показаны воздействие и значимость региональных традиций и
стереотипов отношения к старости, опыт решения проблем старшего
поколения; обозначена необходимость разрушения социокультурных
стереотипов прошлого, способствующих отчуждению старшего поколения;
8) исследованы модели старости, их социально-мировоззренческая
специфика у народов Среднего Поволжья; обоснованы направления
формирования новой модели активной старости и пути благополучного
старения в XXI столетии.
На защиту выносятся следующие положения:
1. Феномен старости в истории культуры имеет интегральный
характер, показывая не только развитие человека, но и общества, в котором
живет старшее поколение. История культуры показывает позитивную
динамику и уважительное отношение к старости и старикам, но образы
достойной жизни в преклонном возрасте описаны только на уровне
прецедентов. Благодаря культурно-исторической фильтрации были выявлены
лучшие парадигмы возрастного развития человечества, а также
зафиксированы важные функции феномена старости. Культурное содержание
феномена старости непосредственно влияет на качество сохранения и
передачи базовых ценностей другим поколениям, в нем концентрируется и
систематизируется мудрость жизни. В истории культуры возраст старости
часто имел противоречивые оценки и интерпретации. В древней истории
культуры были сформированы фундаментальные принципы, которые
18 характеризовали идеальный образ старости, особую роль старшего
поколения в культуре и обществе. В христианской культуре старость
приобрела личностное измерение и произошла ее сакрализация.
Корректировка парадигмы старости была осуществлена в эпоху
Возрождения, когда был выдвинут важный тезис, что старость может быть
активной и плодотворной. В Новое время произошла смена парадигмы
восприятия старости – провозглашается свобода творческой личности,
стремящейся к самосохранению в культуре. В итоге история культуры
подвела человечество к осознанию того, что пожилой возраст – это период
неограниченных возможностей, созидательной, познавательной и творческой
деятельности.
2. Возрастную субкультуру пожилых людей определяет сходная
ментальность. Культурный возраст раскрывается через жизненный цикл
человека, а этнические, конфессиональные, социокультурные ценности
придают смысл и значение окружающей человека реальности.
Соответствующие этим ценностям культуры имеют свои уникальные
представления о возрасте старости, которые проявляются в социальных
позициях старшего поколения, возрастной символике и ритуальной практике.
В России и Среднем Поволжье человек может принадлежать одновременно к
различным государственным, общественным коллективам и институтам, где
роль старшего поколения определяется по-разному. Конфессиональное
отношение к старости и старшему поколению в религиях региона имеет
общие подходы, гарантирующие уважение и почитание стариков, хотя
духовные основания и особенности, как правило, являются различными. В
своем развитии личность должна иметь полноценные контакты со всеми
поколениями для обмена ценностями культуры. Это позволяет сохранять
важность возраста старости и требует учета его влияния на все сферы
жизнедеятельности.
3. Традиционная культура длительное время являлась регулятором
межпоколенных
отношений
по
социальному,
экономическому,
идеологическому
и
психологическому
направлениям.
Взаимные
обязательства между «отцами и детьми» служили важным фактором
укрепления социальных связей. Старшее поколение было необходимым
звеном удовлетворения интересов и потребностей молодежи. Идеологию
традиционного общества поддерживали всевозможные запреты, которые
регулировали поведение старшего и младшего поколений, формировали
возрастные стереотипы, закрепляли представления, связанные с культом
предков, что в совокупности обеспечивало высокий авторитет стариков. В
Среднем Поволжье роль старшего поколения была особенно значимой в
традиционной сельской культуре, где защита и сохранение ценностей семьи
и общины являлись приоритетными. Центром традиционной культуры и
наиболее консервативной частью общины были старики. Главная роль
старшего поколения в поддержании традиционных обычаев и выполнении
19 ритуалов придавала ему сакральный статус и повышала авторитет в семье и
общине.
4. Адаптация людей старшего возраста к окружающему миру
осуществлялась в основном через этническую культуру. В Среднем
Поволжье у большинства народов старость определялась по количеству
прожитых лет и оценивалась по роли и активности человека в обществе.
Главным элементом эффективной адаптации старшего поколения была
хозяйственная деятельность, включающая посильный физический труд. Это
давало важное для стариков ощущение «полезности». Этническая культура
позволяла осуществлять синтез и воспроизводство целесообразных форм и
методов, поддерживающих здоровье старшего поколения. Однако найти
«алгоритм долголетия» и сформировать эффективную систему здорового
образа жизни, обеспечивающего комфортную старость этносам региона, не
удалось.
5. Радикальные перемены начала ХХ столетия изменили отношение к
старости, а также поведение старшего поколения. Старики с трудом
находили себе место в активно развивающемся индустриальном обществе.
Однако к началу 60-х годов XX века наступил перелом в отношении к
старости, что получило отражение в понятии «третьего возраста». Оно поновому характеризовало старшее поколение, выделяя активный период в
этом возрасте. В советском варианте индустриального развития феномен
старости прибрел уникальное политико-хозяйственное преломление –
старшему поколению стали предоставлять заслуженный отдых. Однако
стереотипы традиционного общества по отношению к старикам продолжали
действовать. Возникла парадоксальная ситуация, когда старшее поколение,
получив социальные гарантии, теряло высокий статус, присущий им в
традиционном обществе. Это предопределялось высокими темпами научнотехнического прогресса индустриального общества, который сводил на нет
коллективный традиционный опыт и востребовал опыт личных достижений.
Система ценностей, базирующаяся на стремлении к продуктивности и
результативности, сложившаяся в индустриальных обществах, оказывала, как
правило, негативное воздействие на отношение к пожилым людям. Однако в
СССР в силу особенностей социальной организации это воздействие
купировалось.
6. Либерально-рыночное реформирование второй половины 1980-х
годов привело к быстрому социальному расслоению населения. Старшее
поколение оказалось в числе беднейших слоев населения, что в новых
экономических условиях определяло их низкий социальный статус. Стала
формироваться новая самоидентификация старшего поколения на принципах
общего непонимания, недовольства, неприятия либеральных перемен в
обществе. Эти процессы изменили всю систему межпоколенных отношений,
вызвав корректировку ожиданий и самооценки у представителей старшего
поколения, а слово «старик» быстро приобрело негативную окраску. В этих
условиях получило развитие явление социального исключения людей
20 преклонного возраста. Оно оказывало влияние на все стороны
функционирования женской и мужской модели старения в стране и регионе.
Экономическая несостоятельность пожилых людей, особенно женщин, с
учетом их значительного преобладания фактически привела к феминизации
старшего возраста и старческой феминизации бедности. Такая модель
старения базировалась на признании обществом плачевного существования
стариков, исключения их из социокультурной жизни в пользу «занятий
собой» и «помощи семье». Культурные стереотипы этого варианта модели
старости обострили противоречия гендерных различий. В обществе стали
осуждать «молодящихся» женщин и поддерживать «благородное» старение
мужчин.
7. С исчезновением с политической карты Советского государства
старшее поколение было вынуждено приспосабливаться не только к
радикальным изменениям политико-экономической, социально-культурной
жизни страны, но и пытаться трансформировать свои личностные
особенности. Попытки вестернизации России в 90-е годы ХХ века, кроме
всего прочего, привели к заимствованию некоторых западных стереотипов
отношения к старости и старикам, что явилось причиной появления новой
индивидуальной модели старения. Эта модель основывалась на
игнорировании старости, бегстве от нее. Принятие российским обществом
части западных стереотипов отношения к старости только увеличило
социальную дистанцию между поколениями и закрепило тенденции
социокультурного исключения стариков. Его суть заключалась в том, что
люди преклонного возраста становились ненужными обществу в период их
умственного и нередко физического расцвета. В этот период сложился
устойчивый социокультурный стереотип: старость – возраст потерь.
8. К концу ХХ века человеческий потенциал становится одним из
главных внутренних ресурсов в России и регионе. Благодаря ряду
преимуществ старшее поколение получило новые перспективы, которые
закреплены в социокультурном потенциале и социокультурном капитале.
Использование возможностей пожилых людей в общественной практике
является взаимовыгодным вариантом сотрудничества старшего поколения с
социумом, который для людей в возрасте будет приемлемой адаптацией к
неминуемым изменениям и позволит сгладить риски социокультурного
исключения. А наличие в обществе активных людей преклонного возраста
сделает социум способным к компромиссам, более толерантным и
устойчивым,
где
конструктивные
решения
в
межпоколенных
взаимодействиях станут нормой.
9. Духовность является главным социальным продуктом в России, а ее
хранителем может быть достигшая зрелости личность. Старшее поколение,
занимающее активную жизненную позицию, соответствует этой роли.
Духовная жизнь людей старшего поколения может быть активной и
плодотворной до глубокой старости. Творческий потенциал человека
напрямую влияет на индивидуально-личностные проявления в старости.
21 Духовное здоровье дает человеку преклонного возраста возможность быть
актором культуры. Это делает старость важным компонентом культуры,
высшей ценностью, так как только в этом возрасте возможно достижение
состояния духовной зрелости. Отношение к старости является одним из
показателей духовно-нравственного потенциала общества. Образы старости
на духовном уровне связывают в единый историко-культурный поток
поколения различных эпох и народов. Духовно-нравственный потенциал
личности пожилого человека в полной мере проявляется в продуктивности
старости в социальном поведении. Поэтому активная деятельность старшего
поколения, особенно творческая, востребована и является гарантом их
личностного самосохранения. Старшее поколение в России и регионе
сохранило память о российских ценностях, сформировавшихся естественноисторическим путем. Их спецификой, лейтмотивом является отдавать, а не
брать, что согласуется со свойственной российской ментальности разумной
душой.
10. Переход к информационному обществу ведет к смене базовых
условий жизни людей преклонного возраста по независящим от них
причинам. В России и регионе эти условия имеют в основном негативные
тенденции. В новой реальности ведущим мотивом жизнедеятельности людей
старшего поколения вновь становится самосохранение. Однако это не
вписывается в новый сценарий демографического развития и стратегии
ценностного выхода из общества потребления. Культурно-историческое
развитие феномена старости привело к формированию «третьего возраста»,
который в XXI веке способен своей активной деятельностью вернуть интерес
общества к старшему поколению. В ближайшем будущем часть старшего
поколения должна занять нишу «третьего возраста». Этот возраст уже
является важной частью человеческого потенциала страны и региона, так как
отвечает ряду требований, таких как: адекватное современному обществу
мировосприятие, активность познавательных и эмоциональных процессов,
готовность к развитию, социальная мобильность и коммуникабельность,
принятие ментальной модели активной старости и др. Поэтому
стимулирование развития старшего возраста в этом направлении становится
важной задачей общества. Более того, современное старшее поколение,
кроме знания и опыта, обладает уникальным свойством адаптации к
быстроменяющейся социокультурной среде, а также расширенными
возможностями занятий творчеством в уже оплаченное свободное время.
Мотивационным основанием для творчества пожилых людей является то, что
их благосостояние, более чем у других поколений, зависит от инновационной
модернизации страны и региона.
11. Систематизирующая и упорядочивающая социокультурная
деятельность людей старшего поколения является важным условием для
формирования инновационной среды для творчества молодых. Культура из
множества событий и факторов выделяет ключевые формы и наиболее
важные процессы через механизмы отбора (патриотизм, милосердие и др.).
22 Главная роль в их отладке, корректировке и поддержании функционирования
отводится старшему поколению. В этой плоскости решается проблема
смысла жизни в старости, которая в духовно здоровом обществе проявляется
в стремлении достичь единства поколений в проектировании будущего.
Кроме того, в современных условиях традиционное значение старшего
поколения как транслятора культуры, носителя этнических, политических,
конфессиональных, социальных, гендерных ценностей будет только
возрастать.
12. Многовековой опыт показывает, что физиологические изменения в
старости успешно компенсируются духовно-нравственным развитием,
применением творческого потенциала в разумной созидающей деятельности
в интересах семьи и общества. Активная старость как стратегия жизни
населения России и Среднего Поволжья может обеспечивать решение
демографических, экономических проблем, выполнять стабилизирующую
роль в инновационно-творческих процессах. А включение старшего
поколения в качестве субъекта коэволюции, носителя иных образов жизни,
традиций,
мировоззрений
и
убеждений
будет
способствовать
очеловечиванию
рыночных
отношений,
значительно
улучшит
социокультурную ситуацию в стране и регионе.
Теоретическая и практическая значимость работы
Теоретическая значимость работы состоит в том, что выводы,
сделанные в диссертационной работе, имеют методологическую ценность
для изучения феномена старости и отношения к людям преклонного возраста
в Среднем Поволжье. Ряд положений исследования может быть использован
для новых научных изысканий в области истории и теории культуры,
отечественной истории, политологии, социологии, экономике, а именно: по
изучению культурного содержания возраста; особенностей, возрастных,
гендерных стереотипов пожилых людей в XXI веке; социально-культурных
факторов, опосредующих старость в современном обществе и
обусловливающих место, роль и статус старости в настоящее время;
культурного потенциала «третьего возраста», особенностей его реализации в
современном социокультурном пространстве; моделей старости; путей
формирования моделей благополучного старения в XXI столетии; социальномировоззренческой специфики типов старости; опыта решения проблем
старшего поколения. Научная база исследования может стать основой для
выработки отдельных направлений социокультурной политики Российской
Федерации, субъектов федерации и муниципальных образований Среднего
Поволжья, в задачи которых входят решение проблем людей преклонного
возраста; преодоление отчуждения старшего поколения; помощь в
реализации культурного потенциала «третьего возраста»; организация
эффективного использования культурного наследия, опыта прошлых
поколений и др.
Практическая значимость работы определяется стремлением автора
показать интегральный характер феномена старости в истории культуры,
23 объединяющий качественные характеристики человека и общества, в
котором живет старшее поколение. Кроме того, автор представляет
обобщенный опыт уважительного отношения к старости и старикам, а также
образы достойной старости на уровне прецедентов в качестве «культурного
ресурса». Полученные результаты в виде диссертационного исследования,
монографий, тезисов и статей могут быть использованы:
- в подготовке целевых программ по социокультурному,
инновационно-творческому, экономическому развитию и использованию
потенциала старшего поколения, а также применяться в организационнопросветительской работе по духовно-нравственному, патриотическому
воспитанию в учебных заведениях РФ; сохранению и использованию
традиций и обычаев уважительного, бережного отношения к людям
преклонного возраста;
- специалистами управления и социальной защиты населения при
разработке новых моделей активной старости в стране и регионе;
- в учебном процессе в качестве отдельных тем в курсах философии,
культурологии, истории, социологии, экономики и религиоведения.
Апробация основных научных результатов исследования. По теме
научного исследования опубликовано 53 научные работы общим объёмом
46,25 печатных листов, в том числе лично автором 44,02 печатных листа.
Основные разделы исследования изложены в 16 статьях в изданиях,
рекомендованных ВАК Минобрнауки РФ, и других российских и
зарубежных публикациях. Основные положения и выводы диссертационного
исследования докладывались на международных и всероссийских научных и
научно-практических конференциях.
Структура диссертации определена согласно поставленным в
исследовании целям и задачам. Диссертация состоит из введения, четырех
глав, заключения. Общий объем диссертации – 407 страниц. Список
использованных источников и литературы включает 502 наименования.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ
Во введении обосновывается актуальность темы исследования,
формулируется его объект, предмет, цели и задачи, определяется степень
разработанности проблемы, источниковая база исследования, научная
новизна и практическая значимость, представляются основные положения,
выносимые на защиту.
Первая глава «Научные подходы и общая характеристика
феномена старости в исторической динамике» посвящена осмыслению
феномена старости и особой социальной роли старых людей в контексте
бытия рода, племени, народа, что позволяет увидеть след этого феномена в
истории.
В параграфе 1.1. «Проблема старости в культуре древнегреческого
и древнеримского мира» рассмотрены античные трактовки феномена
старости. Они базируются на принципе одушевленного живого тела, где
24 мудрость представляется естественным качеством человека преклонного
возраста. Старость исследовалась древними мыслителями практически во
всех аспектах: антропологическом, социальном, этическом, эстетическом,
онтологическом, аксиологическом, космологическом. Они рассматривались в
комплексе как целостный феномен, уникальное явление культуры. Образы
старости в этот период были чрезвычайно разнообразны, но в целом
трактовались с точки зрения двух неравноценных подходов: как старость в
жизни и старость в бытии. Кроме того, в древнем мире нередко
представители одного народа имели различные мнения о старости.
Древнегреческая
и
древнеримская
культуры
продуцировали
противоположный характер восприятия старости, в отличие от христианской.
У первой старость была безличностной, а у второй доминировал личностный
образ. Сакрализация старости в христианской культуре привела к
позитивным изменениям в отношениях между людьми, снизив уровень
жестокости и безразличия и т.п.
В заключении автор делает важный вывод, что в этот период был
сформирован фундаментальный принцип – «чти старость», который
характеризовал особую роль старости и стариков. Причем только здоровая
старость тогда могла быть вовлечена в священнодействие, соединяющее
людей и богов. Этот принцип и в настоящее время продолжает сохраняться в
менталитете человечества.
В параграфе 1.2. «Смена парадигм и культурное содержание
возраста старости (XIV – первая половина XIX в.)» рассмотрены
трактовки феномена старости в эпоху Возрождения, когда начинает
складываться другая парадигма старости – духовно-эстетическая.
Экономико-политические и социокультурные перемены в европейской
жизни, особенно в крупных городах, создали важные предпосылки для
изменения общественных отношений и самого человека. Большинство
мыслителей эпохи Возрождения главными в человеке считали его трудовые и
творческие способности. Меру достоинства и ничтожества людей определяла
их деятельность. Для сохранения в старости творческой активности была
обоснована необходимость занятий духовной деятельностью. Причем
креативность в преклонном возрасте и биологическое старение ставились в
зависимость от желания и воли конкретного человека. Изменились акценты в
христианском учении – устремленность в «век будущий», аскетический
подвиг стали уделом духовной элиты, а простые люди выбирали земной путь
«по плоти». Основной чертой Нового времени являлось утверждение жизни,
естественных прав человека, не зависящих от Бога. Это означало смену
парадигмы восприятия старости, где основным принципом стало
самосохранение. Новый подход к человеку как к функции от возраста
выдвинул жизненный опыт главным фактором определения качества
возраста. В этот исторический период был предложен инструментарий
исследования проблем старости, а развитие культуры определялось главным
фактором
самосохранения,
способным
противостоять
старению.
25 Предпринимаются попытки решить эту проблему с аксиологической точки
зрения, раскрывая ее общий смысл через понятие активной старости.
Предлагаются модели старости, опирающиеся не на достижение преклонного
возраста, а на свободу творческой личности, которая осознает мир и
стремится к самосохранению в культуре. Причем момент возникновения
старости фиксируется в процессе индивидуального самораскрытия.
Обобщая материал, автор констатирует, что в заявленный период для
преодоления последствий телесной старости предлагалось использовать
достижения душевной и духовной старости, которые дают возможность
проявлению индивидуальности, воплощению мировоззренческих идей и др.
В параграфе 1.3. «Возраст старости в современной культуре:
подходы, понятия» выполнен анализ представлений о возрасте в
пространстве культуры. Они имеют более общие смыслы и значения, а
образы старения подвергаются серьезным изменениям, с точки зрения
вербализации, места в данной культуре и др. Более того, национальные
культуры имеют свои представления о возрасте и феномене старости.
Человек есть понятие культурное, но культурный возраст невозможно
определить
по
аналогии
с
хронологическим,
биологическим,
психологическим, социальным возрастами. Его можно только обозначить как
специфический для каждого человека «режим жизни», раскрывающий
особенности его развития. Причем человек является саморазвивающейся
системой, которая постоянно изменяется под воздействием внешней среды и
внутренней логики саморазвития. Для полноценного развития, сохранения и
передачи ценностей в современном мире человек должен иметь контакты со
всеми носителями национальной культуры, со всеми ныне живущими
поколениями.
Таким образом, по мнению автора, в возрасте как феномене
отражаются все качества первоосновы человека. Они взаимосвязаны и
непременно испытывают на себе влияние культурного фактора. В
культурном возрасте проявляется индивидуальная специфичность личности,
отражаются
общегрупповые
психофизиологические,
социальнопсихологические и культурные моменты, а также затруднительность и
поливариативность процесса человеческого развития. Такое развитие
является принципиально плюралистским именно в силу специфичности
природы человека, как процесс и результат.
По итогам исследования в первой главе автор дает культурноисторическую
характеристику
феномену
старости,
выработанную
мыслителями древности, суть которой заключалась в том, что правильная
жизнь в согласии с природой обуславливает естественное качество старости
и ее некоторые преимущества. Поэтому ценности и цели, выбираемые по
жизни, проявляются в старости мудростью или беспомощностью. Причем
мудрость характеризуется широко, в сочетании познания, нравственности и
деятельности. Активная старость должна обязательно подкрепляться
мудростью и проявляться в общественно полезной деятельности. В этом
26 случае у человека преклонного возраста есть преимущество – необходимый
опыт. В настоящее время становится очевидным, что встречающиеся ранее
прецедентные случаи активной старости, которые описывались как
абстрактные формы, могут быть в XXI столетии часто встречающимися и
даже типичными.
Вторая глава «Сущность феномена старости в духовной культуре
народов Среднего Поволжья» посвящена анализу конфессиональных
моделей старости в культуре, которые имеют разные духовные основания и
определяются соотношением телесного и духовного в человеке.
В параграфе 2.1. «Сущность феномена старости в православной
культуре» рассмотрены христианские принципы личности, которые открыли
новые смыслы старости. Они определяются двумя тенденциями: в первую
очередь, старость трактуется с религиозно-этических позиций как духовный
тип старости, а также с естественно-научных позиций, выражением которых
стал плотский тип старости. Православие закрепило высокий ценностный
статус старости. Образ старости обрел личностное измерение в российском
обществе. Поэтому старость определяется как особое время, имеющее
важнейшее значение в жизни человека, которое может помочь ему спасти
свою душу и помочь спасению близких. Старость в православии
рассматривается как Божественная полнота бытия. В этом случае ухудшение
здоровья у стариков, их одиночество и др. не являются недостатками, а
даются людям для их борьбы с удовольствиями, мешающими общению с
Богом, и достижения главной добродетели – смирения. Старость становится
духовным ориентиром, связующим звеном между вещами, тленными и
вечностью. Этому этапу свойственны духовные поиски, окончательное
становление убеждений, утверждение идентичности личности. В
православии предназначением старости является процесс очищения души, ее
успокоения и умиротворения, для того чтобы осознанно, без сожаления
подняться к Богу. Для такого сложного перехода в новую жизнь требуется
подготовка. Для традиционного общества информация, сконцентрированная
в мудрости, и ее носители, старшее поколение имели особую роль для
выживания, поэтому проявление уважения к «сединам» носило необходимый
характер.
Высокая оценка старости в православной культуре нашла свое
выражение в феномене старчества. Оно являлось вершиной духовного
служения и совершенства, результатом жизненного подвига православного,
достигаемого в аскезе и молитвах, в святой вере в Бога. Влияние старчества
охватило широкий круг общества и связывалось с понятием «духовное
наставничество». Православными старцами успешно решалась сложная
антропологическая задача по сочетанию «умного делания» с активным
участием в жизни мира. Социокультурную роль старцев в исследуемый
период сложно переоценить. В основном она была направлена на
приобщение к высшим духовным ценностям, помощь в самоопределении
личности, формировании мировоззренческих установок человека.
27 Таким образом, автор находит подтверждение тезису, что для
православного христианина старость имела высокий ценностный статус. Она
была значима в личностном и в социальном плане. А социальное служение
старцев народу имело культуротворческое начало, предлагая обществу
позитивные варианты старости.
Параграф 2.2. «Особенности отношения к старости в исламской
традиции» посвящен анализу положения пожилых людей в мусульманском
обществе, которое регламентируется через призму исламских законов. Ислам
учит относиться к старшему поколению на основе принципов, завещанных
Пророком, и независимо от их веры, пола, цвета кожи, проявлять к ним
больше внимания, чем к детям. Исламская культура дает много мудрых
советов, как достойно встретить старость. Для верующего пожилого человека
счастье заключается не в том, чтобы походить на молодых, а, наоборот,
чтобы молодые брали с него пример. Важно, чтобы сформировались
привычки, способствующие счастливой старости: отказ от курения,
поддержание нормального веса, неприятие алкоголя, крепкие семейнобрачные отношения, физическая активность независимо от возраста, высокий
уровень образования и регулярная духовная практика. В Среднем Поволжье
на практике произошло удачное соединение повелений Корана и Сунны с
этническими традициями народов-мусульман, дающими положительный
пример того, как вести себя со своими пожилыми родителями и
окружающими людьми преклонного возраста.
Резюмируя, автор делает ряд промежуточных выводов: исламская
культура Среднего Поволжья демонстрировала мягкое, милосердное,
уважительное отношение к пожилым, давала убедительные примеры новым
поколениям мусульман как обращаться со стариками; на практике в регионе произошло удачное соединение повелений Корана и Сунны с этническими
традициями народов-мусульман, дающими положительный пример того, как
надо вести себя со своими стареющими родителями и окружающими
пожилыми людьми.
В параграфе 2.3. «Место старшего поколения в протестантской
культуре» рассмотрен феномен старости в протестантской доктрине.
Старость в протестантизме не имеет сакрального значения, но
протестантская этика стремится к гармонии между заботой о духе и теле и
обосновывает активную старость. Она понимается как сохранение у
пожилого
человека
физической
самостоятельности,
материальной
независимости и человеческого достоинства. Протестантизм не только
декларирует, но и учитывает интересы старшего поколения, исходя из
библейских заповедей любви к ближнему и уважения к каждому человеку
как образу Божьему. Согласно заповедям Божьим, протестант обязан
обращать должное внимание на близких и относиться к родителям с особым
уважением. Однако в протестантизме у старшего поколения нет монополии
на духовную зрелость. Поэтому отношение к ним других верующих, как к
такому же, как все чаду Божьему, равному собрату. Вместе с тем Богом для
28 стариков отведена своя положительная роль. Хотя она и неглавная, но
старики являются полноценными членами религиозной общины и достойны
гуманного обращения. Основными в протестантской семье становятся
отношения потенциально равных мужчин (отца к сыну, хозяина к
наследнику). Вместе с тем первостепенным является семейное счастье.
Свидетельством богоугодности в протестантизме считается богатство и
достаток, а неудачи, болезни, напротив, неугодны Господу. Это
доктринальное положение отразилось на жизни стариков в протестантских
общинах, так как протестант все отведенное ему время должен доказывать
свою предпринимательскую или просто трудовую состоятельность.
Протестантская доктрина приобрела некоторые особенности в своих
российских и региональных проявлениях: сохранение и развитие
национальной и конфессиональной самобытности; старики активно влияли и
участвовали в общественной жизни, выполняя контрольные функции, как
имеющее наиболее полный опыт исполнения традиционного уклада жизни.
Как показывает исследование, старость в протестантской доктрине не
приобрела значения сакральности, однако протестантская этика стремится к
гармонии между заботой о духе и теле и утверждает принцип активной
старости. Он понимается как сохранение у пожилого человека физической
самостоятельности,
материальной
независимости
и
человеческого
достоинства. В итоге протестантизм стал идеологическим обоснованием
новых социокультурных ролей, не зависящих от традиционных и возрастных
стереотипов. Протестантизм, радикально изменив основы жизни, предложил
оценивать личность по ее достоинству, а не по возрасту.
Резюмируя содержание второй главы, можно констатировать, что Среднее Поволжье на протяжении многих веков являлось местом контактов
и взаимодействий представителей различных верований. Совместное,
нередко чересполосное проживание приводило к этнокультурному
взаимопроникновению и религиозному диалогу. В отношении к старости и к
людям преклонного возраста исследуемые верования имеют общие подходы.
Верующие считали, что благодаря жизненному опыту старшее поколение
видит скрытую истину, становится мудрее, что особенно важно для
молодежи, так как только их энергия не может дать должного результата в
отсутствии мудрости. Старость позволяет пересмотреть свои устремления и
совершенствоваться духовно. Это открывает путь познания и
самореализации в той области, где это возможно, несмотря на убывающие
физические силы.
Духовное наполнение позволяет в старости жить активно и насыщенно.
Долгая жизнь считается у верующих величайшим благом, дарованным
человеку. Причем прожитый год дает дополнительную мудрость, не идущую
в сравнение с любыми знаниями. На этом основано уважение всех стариков,
независимо от их социального положения. Так, духовная зрелость пожилых
людей компенсирует их физическую слабость. Более того, духовно-
29 нравственный рост людей преклонного возраста укрепляет и тело, позволяет
долго сохранять трудоспособность.
Третья глава «Культурно-исторические образы старости в
традиционной культуре народов Среднего Поволжья» посвящена
рассмотрению социокультурных представлений о старости в традиционной
культуре, которые описывают признаки пожилых людей в обобщенном виде
и предписывают нормы, регламентируют их социальное поведение.
В параграфе 3.1. «Старость в традиционной культуре»
представления о старости в традиционной культуре рассмотрены на примере
Среднего Поволжья, где они носили типичный характер и отражали
своеобразную меру участия людей преклонного возраста в защите и
сохранении традиционных ценностей: место старшего поколения в обрядовокультовой жизни общины, а также роль части пожилых людей в передаче
знаний народной медицины и сохранении здоровья семьи и общины.
Традиции
являлись
исторически
сложившимися
регуляторами
социокультурных связей между поколениями, снимающими противоречия и
напряженность между «отцами и детьми». Гармоничные отношения между
поколениями стимулировались высоким социальным статусом старшего
поколения. Основные элементы традиционной культуры, связанные с
представлениями о старости и отношением к людям старшего возраста,
формировались в крестьянской общине, где были представлены все формы
повседневности. Пожилые люди являлись признанным центром
традиционной культуры в общине. Выполнение традиционных ритуалов и
обычаев поднимало авторитет стариков, придавало им сакральный статус.
Роль старшего поколения была первостепенной в защите и сохранении
ценностей традиционной культуры. Немаловажное значение в духовной и
хозяйственной жизни семьи играли дедушки и бабушки. Наиболее четко это
прослеживалось на уровне крестьянской повседневной культуры.
Социокультурный анализ позволяет отметить, что в традиционной
культуре положение старшего поколения имело существенное значение.
Богатый жизненный опыт позволял старикам сохранять и контролировать
соблюдение традиций членами общины, что признавалось делом священным
и почетным. Общественные представления о старости в традиционной
культуре Среднего Поволжья фиксировали важную роль стариков в
сохранении и защите традиционных ценностей, отдавая им основную роль в
поддержании функционирования обрядовой жизни, в передаче знаний
народной медицины и в сохранении здоровья общины. Старики активно
участвовали в воспитании детей, беря на себя духовно-психологическую
нагрузку.
Строгая
регламентация
традиционной
повседневности
крестьянства, ее заполненность разнообразным трудом позволяли старшему
поколению чувствовать себя нужными, занимаясь посильной трудовой
деятельностью. Старшая женщина в традиционной культуре имела особый
статус. Она выполняла главную роль в ряде ритуалов обрядовой жизни семьи
и общины. Это были ключевые этапы жизни человека в традиционной
30 общине – рождение детей, свадьба, похороны. Старухи также определяли
соответствие проведения этих ритуалов принятым нормам, то есть
формировали общественное мнение. Авторитет пожилых людей
подтверждался репутацией, в традиционной культуре он должен был
включать
обязательные
качества:
трудолюбивый
работник,
добропорядочный отец, набожный и уважаемый человек и др. Все это
усиливало значение старшего поколения в традиционном обществе.
В параграфе 3.2. «Место и роль пожилого человека в
традиционных семейно-родовых отношениях» рассмотрена семейная
социокультурная среда, которая в целом соответствовала представителям
человека о своем этносе, национальности, социальной и политической
группе, конфессии. В традиционной семье в процессе воспитания участвовал
сложный механизм рода. Общение старших и младших включало и духовнопсихологическую нагрузку. В межпоколенном диалоге, через воспоминания
старших членов семьи сохранялась преемственность: в опосредованном
общении могли участвовать сразу несколько ранее живущих поколений. На
репутацию человека оказывала влияние репутация его семьи, причем это
мнение в регионе было устойчивым и сопровождало людей из поколения в
поколение. Через старших членов семья получала важную систему
координат, прочно связывающую ее с общекультурным и социальным
опытом предков, что делало ее практически бессмертной.
Делая выводы по параграфу, автор констатирует, что семья выполняла
роль главного хранителя и транслятора традиций, ценностей, норм,
моральных и нравственных установок и удовлетворяла ряд важнейших
потребностей, в том числе и в создании приемлемых условий для старшего
поколения. Важное значение в духовной и хозяйственной жизни семьи
играли дедушки и бабушки, что особенно четко прослеживалось на уровне
крестьянской повседневной культуры. Многие функции, укреплявшие
традиционную семью, выполнялись при непосредственном участии старшего
поколения и не могли быть выполнены без них. Это следующие функции
семьи: экономическая, воспитательная, коммуникативная, организации
досуга и отдыха. Причем старшее поколение являлось активным актором
семейной жизни. Межпоколенное общение в семьях у народов Среднего
Поволжья строилось при строгом соблюдении обычая почитания стариков.
В параграфе 3.3. «Отношение к старости в этнической
традиционной культуре» рассмотрена духовная культура этносов Среднего
Поволжья, которая являлась составной частью повседневности и
ориентировалась на сбережение обычаев, ритуалов и традиций.
Авторитетные старики востребовались в каждом селении. Они
выполняли важную социокультурную роль, поддерживая состояние
равновесия между обыденным и специализированным уровнями знания в
этнических культурах. В этом контексте старость связывалась со смыслом
жизни, высокой духовной значимостью стариков для всего этноса. В
традиционной этнической культуре народов Среднего Поволжья общей была
31 ориентация на сохранение и укрепление уважительного отношения к
старшему поколению. Этносы в регионе по-разному относились к старости,
но все они стремились оптимизировать взаимоотношения между
поколениями и создать механизмы поддержания своей идентичности.
Старшее
поколение
возглавляло
домохозяйства,
организовывало
повседневную жизнедеятельность, было признанным духовным лидером у
всех народов Среднего Поволжья. Они хранили и передавали многовековой
опыт своего этноса, подстраивая и обогащая его под социокультурную среду
региона.
Преобладающим у этносов в регионе в исследованный период было
мироощущение зависимости и бессилия перед Природой. Сохранение
этносов в регионе требовало за счет более «сильных» поддержки «слабых» –
детей и стариков. Милосердие к людям преклонного возраста базировалось
на культурном коде, который обеспечивал поддержание этических норм,
позволяющих феномену старости стать важным элементом региональной
традиционной культуры. Но полностью сбалансировать взаимоотношения
между поколениями в традиционном обществе было сложно. В исследуемый
период уже наметились межпоколенные противоречия, которые в
современном мире проявляются как «бунт молодежи».
Таким образом, по мнению автора, старость «обнажала» человека
перед этносом, показывала его высокую цену или ничтожность. Этнические
культуры в регионе имели свое «возрастное расписание», на основании
которого сам человек и окружающие оценивали жизненные этапы. Вместе с
тем старость была универсальным социокультурным явлением, хотя старение
в каждой культуре происходило по-разному.
В конце третьей главы делается важный вывод, что отношение к
старикам и старости является одним из важнейших показателей развития
культуры и духовности народа. Через старость раскрывается содержание
жизненного пути человека и осуществляется внутренняя связь в социуме. В
старости концентрируется мудрость прожитой жизни, впитавшей опыт
предков, и отчетливо проявляется готовность передать его молодым. Это
лежит в основе непрерывности жизни в традиционном обществе. Поэтому
наиболее важными для стариков в регионе являлись духовно-нравственные
стороны жизни и «забота о спасении души». Старики концентрировали в
своих руках прежде всего сохранение и поддержание традиций, обычаев и
ритуалов, что давало им немалую власть даже в случае физической слабости.
В образе старости следует видеть важнейший элемент культуры,
объединяющий все поколения в обществе.
Четвертая глава «Потенциал старости в новейшей истории
культуры» посвящена анализу смены культурных парадигм в отношении к
старшему поколению, которая происходит в современной культуре.
В параграфе 4.1. «Культурный потенциал пожилых людей:
возрастные, гендерные стереотипы и особенности (ХХ в.)» рассмотрены
особенности модели активного благополучного старения, которая
32 предполагает, в первую очередь, использовать культурный потенциал
пожилых людей, позволяет задействовать их таланты, способности, навыки и
умения с пользой для общества и себя. Реализация пожилым человеком
своих внутренних сущностных сил проявляется как актуальная потребность в
социокультурной активности. Ее характеристики включают такие
интегративные качества представителей старшего поколения, как
сознательность, целеустремленность, инициативность, ответственность,
самостоятельность, мотивированность, саморегулируемая деятельность,
эффективное взаимодействие с социальной средой и т.п. Потенциал старости
складывается всю жизнь и во многом зависит от самих людей, но даже в
пожилом возрасте человек должен своевременно меняться, реагируя на
развитие внешней социокультурной среды. Возросший потенциал старшего
поколения
позволяет
существенно
расширить
возможности
его
самореализации и сблизить желаемое с действительностью.
Делая выводы по параграфу, автор отмечает, что отношение к старости
и старению в России и Среднем Поволжье имело неоднозначное понимание
на протяжении ХХ века. Это несоответствие реалиям того времени
приводило к социальной исключенности старшего поколения, вызвавшего
возникновение новых моделей старения – «бегства от старости» у женщин и
«благородного старения» у мужчин. Во второй половине ХХ века
происходит культурный слом в отношении к старшему поколению –
выделяется «третий возраст», который отражает активную жизненную
позицию, продолжение профессиональной и общественной деятельности
людей старшего возраста. В 90-е годы ХХ века старость в России вновь
подверглась внешними и внутренними испытаниями. Произошло разрушение
положительной социокультурной динамики по созданию благополучного
старения в стране и регионе.
Параграф 4.2. «Духовно-нравственные аспекты потенциала
старости» посвящен анализу решения проблемы старости, которое в
большей степени лежит не в телесной, а в духовной плоскости. Феномен
старости в культуре носит комплексный характер, он показывает не только
развитие человека, но и общества, в котором он живет. Культура
аккумулирует и сохраняет в основном следы личности и ее достижения.
Систематизирующая и упорядочивающая культурная деятельность старшего
поколения является важным условием для создания инновационной среды
для творчества молодых. К старости накопленный духовно-нравственный
потенциал и жизненный опыт дают старшему поколению неоспоримое
преимущество при решении сложных проблем, так как они способны видеть
их решение и последствия, которые могут наступить. Жизнь для старшего
поколения есть проблема, которую приходится решать, как правило,
самостоятельно, поэтому чем больше накоплено духовно-нравственного
потенциала, тем разнообразнее и неповторимее варианты картины мира, на
основании которых возникают ситуационные решения. Отношение к
старости носит индивидуальный характер, но возраст определяется по
33 духовно-нравственному потенциалу и способности его использовать. В
преклонном возрасте накопленный потенциал может превратиться в то, что
никогда не устаревает, – в мудрость. Старость приобретает уникальный
индивидуально-личностный характер, все больше исключаются ее типичные
черты. Это является основой для создания новых условий в развитии
творческих способностей человека, в наращивании его духовнонравственного потенциала, от которого и зависит умение жить в старости.
Таким образом, многовековой опыт показывает, что плотская старость
может успешно компенсироваться духовным развитием людей преклонного
возраста. Причем активная духовная жизнь личности, в отличие от
физической, может быть плодотворной до глубокой старости.
В параграфе 4.3. «Инновационно-творческий потенциал лиц
пожилого возраста» рассмотрены особенности инновационно-творческой
деятельности людей «третьего возраста». Ее правомерно считать самой
перспективной для этого поколения, что связано с разрушением гендерных
стереотипов, проявлением большей самостоятельности и возможностей по
самореализации, изменением роли семьи и младших поколений как гарантов
финансового
благополучия
пожилых
людей,
развитием
здоровьесберегающих технологий, расширением социальных гарантий,
совершенствованием законодательной базы и др.
Вместе с тем для изменения социального статуса пожилого возраста в
современном обществе необходимо достичь соответствия старшего
поколения стандартам формирующегося постиндустриального общества. Это
предполагает освоение новых технологий: информационных, здорового
образа жизни, делового общения и коммуникаций; совершенствование:
знания иностранных языков, экономической и политической грамотности,
научно-технических знаний, вкусов в области моды и искусства, а также
желания проявлять гражданскую активность и т.п. Внедрение данных
инновационных технологий нередко сопряжено с трудностями финансового,
кадрового, административно-управленческого порядка, но главная трудность
заключается в противодействии этим начинаниям самих пожилых людей.
Пожилой возраст в современном мире – это период неограниченных
возможностей, что существенно меняет отношение к нему. Главным
барьером для реализации преимуществ этого возраста остаются укорененные
в обществе стереотипы. Однако по отношению к творческому человеку
пожилого возраста общество не демонстрирует негативного отношения,
расценивая творчество в качестве особого, статусного вида деятельности,
являющегося важным условием существования социума.
Как показывает исследование, проблема использования инновационнотворческого потенциала старшего поколения их личностного и
профессионального опыта стоит особо остро и определяется следующими
обстоятельствами: катастрофическим нарастанием нехватки трудовых
резервов;
недооценкой
потенциала
людей
«третьего
возраста»,
использование которого во всех сферах выгодно обществу и личностно
34 значимо; высоким уровнем мотивации к инновационно-творческой
деятельности у многих пожилых людей (способность к обучению,
потребность использования знаний на практике и др.). Инновационнотворческий потенциал, накопленный к старости, дает исключительные
возможности и перспективы людям преклонного возраста. Через творчество
обретается смысл старости, делающий ее достойной, здоровой и ценной для
общества, а возникающее чувство удовлетворенности повышает качество
жизни пожилого человека, стимулирует активное участие в общественной
деятельности.
Социокультурный анализ позволяет сделать вывод по 4 главе, что потенциал старости складывается всю жизнь и во многом зависит от самих
людей, но и в пожилом возрасте человек должен своевременно меняться,
реагируя на развитие внешней социокультурной среды. Возросший
потенциал старшего поколения позволяет существенно расширить
возможности его самореализации и сблизить желаемое с действительностью.
Однако формирование новой модели старости в России и регионе имеет ряд
внешних и внутренних препятствий и рисков. В основном это
социокультурные факторы. Кроме того, определённую сложность ситуации
придает смена культурных стереотипов восприятия старости и образа
пожилых людей. Модель активного благополучного старения предполагает, в
первую очередь, использовать культурный потенциал пожилых людей,
который позволяет задействовать их таланты, способности, навыки и умения
с пользой для общества и себя. Квалифицированные и активные
представители «третьего возраста», накопившие значительный потенциал,
являются предметом интереса со стороны власти и бизнеса, что вселяет
надежду на преодоление социокультурного исключения старшего поколения.
В заключении представлены основные выводы, предлагаются
рекомендации по решению проблем старшего поколения в формировании
модели благополучного старения в XXI столетии. Подводя общие итоги
проведенного исследования, делаются выводы, что каждая культура имеет
свои характерные представления о возрасте старости, а феномен старости
является универсальной культурной формой. Различия в его восприятии
фиксируются культурой, которая складывается на протяжении всей истории
человечества, страны, народа. Уважение к старости и доброе отношение к
старикам является одним из важных критериев духовно-нравственного
потенциала общества. Связь времен нередко осуществляется через образы
старости. Причем удовлетворенность жизнью в старости в большей степени
лежит в духовно-нравственной плоскости. Духовный пожилой человек имеет
и современные образы – это тот, кто стремится быть нужным людям;
способен видеть последствия своих решений; может разрешать
самостоятельно сложные жизненные ситуации; умеет жить в старости,
наслаждаясь радостями своего возраста; ведет активную, плодотворную
духовную и социокультурную деятельность и др.
35 История культуры зафиксировала позитивную динамику отношения к
старости и уважительное отношение к старикам, но образы достойной
старости выявлялись только на уровне прецедентов. Вместе с тем культурноисторическое развитие феномена старости привело к формированию
уникального явления культуры – «третьего возраста», который в XXI веке
своей активной деятельностью способен вернуть интерес общества к
старшему поколению.
Основные публикации автора по теме диссертации
Монографии, главы в коллективных монографиях
1. Овсянникова, Н. В. Феномен старости в динамике социокультурной
среды города / Н. В. Овсянникова // Картина городской жизни Тольятти: опыт
комплексного научного подхода : монография / под ред. проф. В. П. Овсянникова
(глава 1), проф. И. В. Цветковой (глава 2). – Тольятти : Изд-во ТГУ, 2010. –
210 с. – С. 50-65. – ISBN 978-5-94510-094-7. – (13,3/1,8 п.л.).
2. Овсянникова, Н. В., Овсянников В. П. Глобальные конфликты
современности: культурологический анализ некоторых из них / Н. В. Овсянникова,
В. П. Овсянников // Кризисологические проблемы культуры Нового времени
и современности: герменевтические исследования : монография / под ред.
В. П. Океанского. – Шуя : Изд-во ШГПУ, 2012. – 227 с. – С. 5-29. – ISBN 9785-86229-260-2. – (17,1/2,2/1,2 п.л.).
3. Овсянникова, Н. В., Овсянников В. П. Старость как объект
постнеклассических исследований: подходы, методы / Н. В. Овсянникова,
В. П. Овсянников // Культурфилософские смыслы и основания
жизнедеятельности человека в современном мире : монография. – Шуя : Издво ШГПУ, 2012. – 245 с. – С. 170-208. – ISBN 978-5-86229-262-6. – (2,5/2/1,2
п.л.).
4. Овсянникова, Н. В. Общественные представления о старости в
традиционной повседневной культуре Среднего Поволжья / Н. В. Овсянникова //
Особенности повседневной культуры Средневолжского региона. Рязань :
Концепция, 2015. – 428 с. – С. 185-316. – ISBN 978-5-4464-0075-1. – (24,88/9,85
п.л.).
5. Овсянникова, Н. В. Феномен старости в традиционной культуре:
национальный аспект / Н. В. Овсянникова. – Саратов : Изд-во Сарат. гос. техн.
ун-та, 2016. – 160 с. – ISBN 978-5-7433-3062-1. – (10 п.л.).
Статьи в рецензируемых изданиях,
рекомендованных ВАК Минобрнауки РФ
6. Овсянникова, Н. В. Этническая идентификация русского народа в
контексте современной культуры / Н. В. Овсянникова // Известия российского
государственного педагогического университета имени А. И. Герцена. Серия
«Общественные и гуманитарные науки». – 2008. – № 6. – С. 117-123. – (0,6
п.л.).
7. Овсянникова, Н. В. «Третий возраста» в современной культуре /
Н. В. Овсянникова // Вестник Самарского муниципального института
36 управления : теоретич. и науч.-метод. журн. – 2011. – № 3 (18). – С. 182-188. –
(0,45 п.л.).
8. Овсянникова, Н. В. Социокультурный потенциал пожилого возраста в
современном обществе / Н. В. Овсянникова // В мире научных открытий. –
2011. – № 11.5. – С. 1308-1316. – (0,45 п.л.).
9. Овсянникова, Н. В. Феномен старости в западной культуре /
Н. В. Овсянникова // В мире научных открытий. – 2012. – № 11. – С. 106-116. –
(0,54 п.л.).
10. Овсянникова, Н. В., Овсянников В. П. Устойчивое развитие городов
и проблема старения (на примере г. о. Тольятти) / Н. В. Овсянникова,
В. П. Овсянников // В мире научных открытий. – 2013. – № 1. – С. 182-199. –
(0,5/0,4/0,1 п.л.).
11. Овсянникова, Н. В. Культурный феномен старости: история и
современность / Н. В. Овсянникова // Этносоциум и межнациональная
культура. – 2013. – № 3 (57). – С. 37-54. – (1 п.л.).
12. Овсянникова, Н. В. Традиционная модель пожилого возраста в
культурах народов Поволжья / Н. В. Овсянникова // Вестник НИИ
гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. – 2014. – № 2
(30). – С. 217-224. – (0,58 п.л.).
13. Овсянникова, Н. В., Суворова П. Е. Культурные коды
межпоколенной коммуникации [Электронный ресурс] / Н. В. Овсянникова,
П. Е. Суворова // Современные исследования социальных проблем :
электрон. науч. журн. – 2015. – № 5 (49). – С. 801-814. – Режим доступа:
http://journal-s.org/index.php/sisp/article/view/6282. – (0,7/0,45 п.л.).
14. Овсянникова, Н. В. Социальный потенциал благополучного
старения современного человека / Н. В. Овсянникова // Общество: философия,
история, культура : научый журнал. – 2016. – № 1. – С. 14-16. – (0,45 п.л.).
15. Овсянникова, Н. В., Калинина Д. С. Старение как фактор
социокультурной исключенности женщин / Н. В. Овсянникова, Д. С. Калинина //
Международный научно-исследовательский журнал. – 2016. – № 4 (46). – Ч.
7. Апрель. – С. 76-80. – (0,62/0,5 п.л.).
16. Овсянникова, Н. В. Общественные представления о старости в
пространстве культуры / Н. В. Овсянникова // Международный научноисследовательский журнал. – 2016. – № 7 (49). – Ч. 2. Июнь. – С. 150-153. –
(0,45 п.л.).
17. Овсянникова, Н. В. Старшее поколение в традиционной культуре
Среднего Поволжья [Электронный ресурс] / Н. В. Овсянникова //
Современные исследования социальных проблем : электрон. науч. журн. –
2016. – № 8 (64). – С. 163-172. – Режим доступа: http://journals.org/index.php/sisp/article/view/9348. – (0,46 п.л.).
18. Овсянникова, Н. В. Пожилой возраст и его культурное содержание /
Н. В. Овсянникова // Современные исследования социальных проблем :
научный журнал. – 2016. – № 3-1 (27). – С. 134-147. – (0,45 п.л.).
37 19. Овсянникова, Н. В. Потенциал старшего возраста в формировании
духовной компоненты традиционной культуры / Н. В. Овсянникова //
Исторические, философские, политические и юридические науки,
культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики : научнотеоретический и прикладной журнал. – 2016. – № 8 (70). – С. 158-161. – (0,53
п.л.).
20. Овсянникова, Н. В. Гендерные социокультурные модели старения в
современной России / Н. В. Овсянникова // Культура и цивилизация. – 2016. –
№ 4. – С. 74-84. – (0,65 п.л.).
21. Овсянникова, Н. В. Проблема смысла жизни в старости / Н. В. Овсянникова //
Общество: философия, история, культура : научный журнал. – 2016. – № 9. –
С. 37-41. – (0,57 п.л.).
Материалы, опубликованные в других научных изданиях
22. Овсянникова, Н. В. Старость как феномен культуры / Н. В. Овсянникова //
Актуальные проблемы социогуманитарного знания : сб. научных трудов
кафедры философии МПГУ. Вып. XLI. – М., 2009. – С. 145-152. – (0,4 п.л.).
23. Овсянникова, Н. В. Проблемы старости в современной культуре /
Н. В. Овсянникова // Россия – Запад – Восток. Политическое, экономическое
и культурное взаимодействие: история и современность: сб. ст.
Международной науч.-практ. конф. / Поволжский гос. ун-т сервиса. –
Тольятти : Изд-во ПВГУС, 2009. – С. 209-217. – (0,45 п.л.).
24. Овсянникова, Н. В. Феномен старости в современной городской
среде / Н. В. Овсянникова // Наука – промышленности и сервису : сб. ст.
Четвертой международ. науч.-практ. конф. Ч. III / Поволжский гос. ун-т
сервиса. – Тольятти : Изд-во ПВГУС, 2010. – С. 96-101. – (0,3 п.л.).
25. Овсянникова, Н. В. Понимание феномена старости в исторической
динамике / Н. В. Овсянникова // Запад – Россия – Восток. Политическое,
экономическое, техническое и культурное взаимодействие : сб. ст.
Международной науч.-практ. конф. Ч II / Поволжский гос. ун-т сервиса. –
Тольятти : Изд-во ПВГУС, 2010. – С. 149-154. – (0,3 п.л.).
26. Овсянникова, Н. В. Отношение к старости в современном обществе
и культуре / Н. В. Овсянникова // Наука – промышленности и сервису : сб. ст.
Пятой международ. науч.-практ. конф. Ч. II / Поволжский гос. ун-т сервиса. –
Тольятти : Изд-во ПВГУС, 2010. – С. 231-236. – (0,3 п.л.).
27. Овсянникова, Н. В. Образ «третьего возраста» в общественном
сознании и культуре / Н. В. Овсянникова // Школа университетской науки:
парадигма развития. – 2010. – № 1 (1). – Т. II. – С. 233-238. – (0,64 п.л.).
28. Овсянникова, Н. В. Образ «третьего возраста» в современной
культуре / Н. В. Овсянникова // Запад – Россия – Восток: политическое,
экономическое и культурное взаимодействие : сб. ст. V международ. науч.практ. конф. / Поволжский гос. ун-т сервиса. – Тольятти : Изд-во ПВГУС,
2011. – С. 76-83. – (0,4 п.л.).
38 29. Овсянникова, Н. В. Старость в современной культуре / Н. В. Овсянникова //
XXI век: итоги прошлого и проблемы настоящего плюс. – Пенза, 2011. – С.
34-40. – (0,45 п.л.).
30. Овсянникова, Н. В. Феномен старости в традиционной и
современной культуре / Н. В. Овсянникова // Научный поиск. – 2011. – № 2. –
С. 52-55. – (0,34 п.л.).
31. Овсянникова, Н. В. Стереотипы старости в русской культуре /
Н. В. Овсянникова // Альянс наук: ученый – ученому : материалы VII
международ. науч.-практ. конф. – Днепропетровск, 2012. – С. 27-31. – (0,28
п.л.).
32. Овсянникова, Н. В. Стереотипы старости в современной культуре /
Н. В. Овсянникова // Запад – Россия – Восток: политическое, экономическое
и культурное взаимодействие : сб. ст. VI международ. науч.-практ. конф. /
Поволжский гос. ун-т сервиса. – Тольятти : Изд-во ПВГУС, 2012. – С. 113121. – (0,5 п.л.).
33. Овсянникова, Н. В. Проблемы старости в контексте современной
культуре / Н. В. Овсянникова // Имя и чаша : сб. научных трудов : в 2 т. Т. II :
Актуальные проблемы теории и истории культуры в контексте развития
гуманитарного и педагогического образования : материалы науч.-теоретич.
семинара. – Шуя, 2012. – С. 7-11. – (0,24 п.л.).
34. Овсянникова, Н. В. Культурный потенциал старости в традиционной
культуре / Н. В. Овсянникова // Запад – Россия – Восток: политическое,
экономическое и культурное взаимодействие : сб. ст. VII международ. науч.практ. конф. / Поволжский гос. ун-т сервиса. – Тольятти : Изд-во ПВГУС,
2013. – С. 502-508. – (0,38 п.л.).
35. Овсянникова, Н. В. Либерализация старения в современном
российском обществе / Н. В. Овсянникова // Запад – Россия – Восток:
политическое, экономическое и культурное взаимодействие : сб. ст. VII
международ. науч.-практ. конф. / Поволжский гос. ун-т сервиса. – Тольятти :
Изд-во ПВГУС, 2013. – С. 509-513. – (0,25 п.л.).
36. Овсянникова, Н. В. «Третий возраст» в традиционных культурах
народов Поволжья / Н. В. Овсянникова // Новости передовой науки. Т. 41.
Философия : материалы 9-й международ. науч.-практ. конф. – София, 2013. –
С. 36-41. – (0,33 п.л.).
37. Овсянникова, Н. В. Создание экономики пожилых людей как
городская стратегия инновационного развития / Н. В. Овсянникова //
Инновационная активность современных промышленных предприятий:
междисциплинарные научные подходы, результаты исследований, опыт
социальных преобразований : сб. тез. Всероссийской (с международным
участием) науч.-практ. конф. – Тольятти, 2013. – С. 211-214. – (0,18 п.л.).
38. Овсянникова, Н. В. Культурный потенциал старости в традиционных
культурах народов Поволжья / Н. В. Овсянникова // Проблемы социальной
исключенности личности и группы в современном обществе, их решение
средствами социальной работы : сб. ст. Международной науч.-практ. конф. /
39 Поволжский гос. ун-т сервиса. – Тольятти : Изд-во ПВГУС, 2013. – С. 165171. – (0,34 п.л.).
39. Овсянникова, Н. В. Современные технологии социальной работы с
пожилыми людьми в рамках стратегии городского развития / Н. В. Овсянникова //
Наука – промышленности и сервису : сб. ст. VIII международ. науч.-практ.
конф. Ч. I / Поволжский гос. ун-т сервиса. – Тольятти : Изд-во ПВГУС, 2013. –
С. 362-367. – (0,3 п.л.).
40. Овсянникова, Н. В. Принятие/непринятие старости как фактор
адаптации в современном обществе / Н. В. Овсянникова // Запад – Россия –
Восток: политическое, экономическое и культурное взаимодействие : сб. ст.
VIII международ. науч.-практ. конф. / Поволжский гос. ун-т сервиса. –
Тольятти : Изд-во ПВГУС, 2014. – С. 555-561. – (0,36 п.л.).
41. Овсянникова, Н. В. Геронтологическая модель в традиционной и
современной культуре: сравнительный анализ / Н. В. Овсянникова // Запад –
Россия – Восток: политическое, экономическое и культурное
взаимодействие: сб. ст. VIII международ. науч.-практ. конф. / Поволжский
гос. ун-т сервиса. – Тольятти : Изд-во ПВГУС, 2014. – С. 548-554. – (0,37
п.л.).
42. Овсянникова, Н. В. Геронтологическая модель в традиционной и
современной культуре / Н. В. Овсянникова // Культурное наследие России :
научно-информационный журн. – 2014. – № 7 (4), октябрь - декабрь. – С. 1722. – (0,48 п.л.).
43. Овсянникова, Н. В. Современные подходы к организации
социальной помощи гражданам пожилого возраста / Н. В. Овсянникова //
Наука – промышленности и сервису : сб. ст. IX международ. науч.-практ.
конф. Ч. II / Поволжский гос. ун-т сервиса. – Тольятти : Изд-во ПВГУС, 2014. –
С. 135-140. – (0,31 п.л.).
44. Овсянникова, Н. В. Создание экономики «третьего возраста» как
стратегия городского развития / Н. В. Овсянникова // Наука –
промышленности и сервису : сб. ст. IX международ. науч.-практ. конф. Ч. II /
Поволжский гос. ун-т сервиса. – Тольятти : Изд-во ПВГУС, 2014. – С. 221226. – (0,3 п.л.).
45. Овсянникова, Н. В. Изучение роли и значения преклонного возраста
в традиционной культуре с помощью культурологических методов /
Н. В. Овсянникова // Практика использования естественнонаучных методов в
прикладных социально-гуманитарных исследованиях : сб. материалов науч.методич. семинара. В 2 ч. Ч. I. – Тольятти, 2014. – С. 55-72. – (0,98 п.л.).
46. Овсянникова, Н. В. Непринятие старости в современной культуре:
миф или реальность? / Н. В. Овсянникова // Научные исследования и
разработки. Социально-гуманитарные исследования и технологии. – М.,
2015. – № 2. – Т. 4. – С. 49-53. – (0,6 п.л.).
47. Овсянникова, Н. В. Геронтологические аспекты социальной
исключенности в современном обществе / Н. В. Овсянникова // Проблемы
социальной исключенности личности и группы в современном обществе, их
40 решение средствами социальной работы : сб. ст. Международной науч.практ. конф. / Поволжский гос. ун-т сервиса. – Тольятти : Изд-во ПВГУС,
2015. – С. 36-41. – (0,38 п.л.).
48. Овсянникова, Н. В. Проблемы реализации жизненной активности
пожилых людей в условиях городского сообщества / Н. В. Овсянникова //
Наука – промышленности и сервису : сб. ст. X международ. науч.-практ.
конф. / Поволжский гос. ун-т сервиса. – Тольятти : Изд-во ПВГУС, 2015. – С.
105-107. – (0,31 п.л.).
49. Овсянникова, Н. В. Построение модели старости с помощью
комплексного подхода / Н. В. Овсянникова // Математические методы и
модели в управлении, экономике и социологии : сб. научных трудов. Вып. 9.
– Тюмень, 2015. – С. 321-328. – (0,48 п.л.).
50. Овсянникова, Н. В. Социокультурный потенциал благополучного
старения / Н. В. Овсянникова // Вестник гуманитарного института ТГУ. –
2015. – № 4 (20). – С. 36-39. – (0,58 п.л.).
51. Овсянникова, Н. В., Калинина Д. С. Социокультурные аспекты
старения как фактор социальной исключенности женщин / Н. В. Овсянникова,
Д. С. Калинина // Школа университетской науки: парадигма развития. – 2015. –
№ 3-4 (17-18), октябрь - декабрь. – С. 157-162. – (0,5 / 0,4 п.л.).
52. Овсянникова, Н. В., Токарева Е. А. Историко-культурная динамика
общественных представлений о старости / Н. В. Овсянникова, Е. А. Токарева //
Запад – Россия – Восток: политическое, экономическое и культурное
взаимодействие : сб. ст. X международ. науч.-практ. конф. / Поволжский гос.
ун-т сервиса. – Тольятти : Изд-во ПВГУС, 2016. – С. 87-91. – (0,36/0,3 п.л.).
53. Овсянникова, Н. В. Проблема формирования позитивной модели
старости в современной России / Н. В. Овсянникова // Школа
университетской науки: парадигмы развития. – 2016. – № 3-4 (21-22). – С.
204-207. – (0,3 п.л.).
41 Подписано в печать с электронного оригинал-макета 09.02.2018.
Бумага офсетная. Печать трафаретная.
Усл. печ. л. 2. Тираж 100 экз. Заказ 93-18/02
Отпечатано в Издательско-полиграфическом центре
Поволжского государственного университета сервиса.
445017, г. Тольятти, ул. Гагарина, 4.
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
10
Размер файла
504 Кб
Теги
среднего, поволжье, феномен, xxi, культура, старость, примера, xvii, история, столетия
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа