close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Приднестровская проблема в исторической политике Республики Молдова и Приднестровской Молдавской Республики

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
Мединец Михаил Яковлевич
ПРИДНЕСТРОВСКАЯ ПРОБЛЕМА В ИСТОРИЧЕСКОЙ
ПОЛИТИКЕ РЕСПУБЛИКИ МОЛДОВА И
ПРИДНЕСТРОВСКОЙ МОЛДАВСКОЙ РЕСПУБЛИКИ
07.00.03 – Всеобщая история
(Новая и новейшая история)
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание учѐной степени
кандидата исторических наук
Казань– 2018
Работа выполнена в федеральном государственном автономном образовательном учреждении высшего образования «Самарский национальный
исследовательский университет имени академика С.П. Королѐва» на кафедре
всеобщей истории, международных отношений и документоведения исторического факультета
Научный руководитель:
Кутявин Владимир Владимирович, кандидат исторических наук,
специальность 07.00.03 – Всеобщая история, доцент кафедры всеобщей истории, международных отношений и документоведения ФГАОУ ВО «Самарский национальный исследовательский университет имени академика С.П.
Королѐва» (Самара)
Официальные оппоненты:
Матвеев Геннадий Филиппович, доктор исторических наук, специальность 07.00.03 – Всеобщая история, профессор, заведующий кафедрой истории южных и западных славян Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова» (г. Москва)
Покивайлова Татьяна Андреевна, кандидат исторических наук, специальность 07.00.03 – Всеобщая история, старший научный сотрудник Федерального государственного бюджетного учреждения науки «Институт славяноведения РАН» (г. Москва)
Ведущая организация:
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение
высшего образования «Российский государственный гуманитарный университет» (г. Москва)
Защита состоится 25 октября 2018 г. в 10.00 на заседании диссертационного совета Д 212.081.01 при ФГАОУ ВО «Казанский (Приволжский) федеральный университет» по адресу: 420111, г. Казань, ул. Пушкина, д. 1/55,
ауд. 502.
С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке им. Н.И.
Лобачевского ФГАОУ ВО «Казанский (Приволжский) федеральный университет» (г. Казань, ул. Кремлѐвская, д. 35, читальный зал № 1). Электронная
версия автореферата и диссертации размещены на официальном сайте Казанского (Приволжского) федерального университета http://kpfu.ru и на официальном сайте Высшей аттестационной комиссии Министерства образования
и науки РФ http://vak.ed.gov.ru.
Автореферат разослан «__» ____ 2018 г.
Учѐный секретарь диссертационного
совета, доктор исторических наук, проГ.В. Ибнеева
фессор
2
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы исследования. В настоящее время в отечественной и мировой науке наблюдается рост интереса к проблематике исторической памяти и исторической политики1. Он обусловлен повышением значимости использования истории в политических целях; «антропологическим» и
«культурным» поворотами в исторической науке; подъѐмом этнического и
регионального самосознания в государствах бывшего СССР, поставившим
профессиональную историографию перед новыми вызовами; активизацией
геополитического соперничества на постсоветском пространстве, в котором
трактовки истории используются как один из способов мобилизации сторонников.
Данные проблемы (историческая память, еѐ формирование, изменения
и роль прошлого в существовании коллективных идентичностей)2 относятся
к сфере направления исторической науки, называемого интеллектуальной
историей. Методы, которыми пользуется интеллектуальная история, в силу
еѐ междисциплинарного характера представляют собой объединение инструментов разных направлений исторической науки, таких, как история ментальностей, социальная история, историческая антропология, историческая
имагология, теории идентичности и символов и др. Социальную память изучают такие разделы интеллектуальной истории, как история исторической
памяти, политики памяти, исторической политики. Последнее понятие имеет германо-польское происхождение, а о его границах применения и взаимодействии с политикой памяти в настоящее время идут споры.
Тема исторической памяти впервые стала разрабатываться французским социологом первой половины ХХ в. М. Хальбваксом, объяснившим
наиболее общие механизмы еѐ функционирования. Среди наиболее видных
продолжателей этого направления следует назвать Я. Ассмана (деление исторической памяти на коммуникативную и культурную), П. Рикѐра и П. Хаттона (демократизация и диверсификация памяти). Французский историк П.
Нора, внѐсший огромный вклад в исследование исторической памяти, ввѐл
понятие «мест памяти» как феноменов, с которыми общество связывает
свои коллективные воспоминания о прошлом, создал их классификацию и
изучил механизмы образования.
Политика памяти представляет собой различные виды создания и регулирования коллективной памяти о прошлом, увековечения памяти о важСм., например: Историческая политика в XXI веке: сборник статей / под ред. А.И. Миллера, М.А. Липман. М.: Новое литературное обозрение, 2012. 648 с.; Профессиональная
историография и историческая память: опыт пересечения и взаимодействия в сравнительно-исторической перспективе / Под ред. О.В. Воробьѐвой, О.Б. Леонтьевой. М.: Аквилон,
2017. 256 с.
2
Репина Л.П. Историческая память и национальная идентичность: подходы и методы исследования // Диалог со временем. Специальный выпуск № 54. Национальная идентичность и феномен исторической памяти. М.: ИВИ, 2016. С. 9.
1
3
ных событиях и деятелях прошлого и настоящего. Как предмет изучения историков – это не только содержание памяти, выражаемое государственными
и общественными институтами, но и «интерактивные каналы», с помощью
которых происходит распространение, обсуждение, оспаривание или замалчивание идей о прошлом.
Появление понятия «историческая политика» (Geschichtspolitik) относится к середине 1980-х гг. во время «спора историков» в Западной Германии, главными фигурами которого были Э. Нольте и Ю. Хабермас. В Германии тогда «историческая политика» стала означать «интерпретации истории,
избранной по политическим, то есть партийным, мотивам, и попытки убедить общественность в правильности такой интерпретации»1. Позднее, в
2000-е гг., данный термин (polityka historyczna) был интерпретирован в положительном значении польской партией «Право и справедливость», а затем
распространился по Европе, в первую очередь Восточной. Сторонники «современной исторической политики» в Польше заявляли своей целью борьбу с
искажениями польской истории за рубежом, в первую очередь, в рамках ЕС,
и распространение знаний о героических моментах польской истории в ХХ в.
Главным актором исторической политики всегда выступает государственная власть. Именно она обладает необходимым для еѐ проведения сочетанием мотиваций (воспитание граждан в духе лояльности определѐнной идеологии) и ресурсов (право заказывать и одобрять школьные учебники, вводить
общенациональные праздники устанавливать памятники, выборочно публиковать архивные документы в политических целях, принимать «мемориальные законы», вводить награды за участие в тех или иных событиях, финансировать съѐмку исторических кинофильмов, карать или освобождать от ответственности участников тех или иных исторических событий и т.п.). Одни
специалисты по исторической политике подчѐркивают принципиальное еѐ
отличие от политики памяти, другие – производный характер политики памяти от исторической политики, объясняя это именно преобладающей ролью
государства в еѐ формулировании и проведении2.
В России наиболее известными исследователями этой проблемы являются А.И. Миллер, занимающийся в первую очередь исторической политикой в России и Восточной Европе3, и В.А. Шнирельман, в сферу интересов
которого входят Закавказье и Центральная Азия4. В работах В.А. ШнирельШеррер Ю. Германия и Франция: проработка прошлого // ProetContra. 2009. № 3 –4 (46).
С. 95.
2
Требст С. «Какой такой ковѐр?» Культура памяти в посткоммунистических обществах
Восточной Европы: попытка общего описания и категоризации // Империя и нация в зеркале исторической памяти: сборник статей. М.: Новое издательство, 2011. С. 144.
3
Миллер А.И. Лабиринты исторической политики // Россия в глобальной политике. 2011.
№ 3 [Электронный ресурс] // URL: http://www.globalaffairs.ru/number/Labirintyistoricheskoi-politiki-15219 (дата обращения: 19.11.2017 г.); Миллер А.И. Россия: власть и
история // ProetContra. 2009. № 3-4 (46). С. 6 –23.
4
Шнирельман В.А. Войны памяти: мифы, идентичность и политика в Закавказье. М.: Академкнига, 2003. 592 с.; Шнирельман В.А. Ценность прошлого: этноцентристские истори1
4
мана раскрываются механизмы использования археологии, академической и
«народной» истории для борьбы за территории республик Закавказья между
разными этническими группами до и после распада СССР.
Большая часть исследований по вопросам исторической памяти в политике, однако, затрагивает функционирование данных явлений на уровне государств-членов ООН. За рамками внимания остаются государства, не пользующиеся широким международным признанием и членством в ООН – значимый феномен постсоветского пространства. Одно из таких государств –
Приднестровье (Приднестровская Молдавская Республика). Изучение исторических аргументов и образов, применяемых ей и претендующей на еѐ территорию Молдовой, с целью обосновать свои права на эту территорию, позволяет выявить как приѐмы и мотивации использования историографии в
политике, так и особенности самовосприятия этих государств в целом.
Особая практическая актуальность исследования исторической политики в отношении Приднестровья связана с тем, что его статус остаѐтся неурегулированным, а расположение в регионе острой конкуренции между
Россией и Западом позволяет рассматривать приднестровскую тематику как
стратегически важную. С научной же точки зрения теме исследования придаѐт актуальность существующая нехватка исследований по внутриполитическим аспектам жизни непризнанных и частично признанных государств, образовавшихся на территории бывшего СССР.
Объект исследования – политика памяти и историческая политика,
проводимые в Республике Молдова и непризнанной Приднестровской Молдавской Республике. В данном исследовании под ними понимается использование интерпретаций истории для целей политики и эксплуатация исторических аргументов в актуальных политических конфликтах. Предмет исследования – молдавская и приднестровская точки зрения на характер приднестровской проблемы и историю региона, выраженные в формирующихся национальных исторических традициях, а также отражение этой проблемы и
истории региона в образовании и мемориальной культуре данных государств.
Хронологические рамки работы охватывают период с 1990 – 1991 гг.
по 2006 г., когда формируются государства – акторы приднестровского конфликта (2006 г. – дата референдума о независимости ПМР и фактического
снятия вопроса о воссоединении двух частей бывшей МССР с повестки дня),
у них появляется необходимость подкреплять свои территориальнополитические, юридические и идеологические претензии с помощью исторических аргументов, складываются механизмы и содержание политики в области исторической памяти, проводящейся РМ и ПМР.
Территориальные рамки работы охватывают Республику Молдова
(РМ) в еѐ международно признанных границах (включая левобережное
ческие мифы, идентичность и этнополитика // Реальность этнических мифов / Под ред. А.
Малашенко и М.Б. Олкотт; Моск. Центр Карнеги. М.: Гендальф, 2000. 99 с.
5
Приднестровье), как зону замороженного конфликта; для некоторых задач
включается территория между Южным Бугом и Днестром.
Степень изученности. Работ, темой которых является политическая
сторона историографии именно приднестровского конфликта, и историческая
политика, проводимая его участниками, сравнительно немного. Среди них
можно назвать работу Л. Присак «Историография приднестровского сепаратизма»1, где рассматриваются основные подходы и сюжеты, характерные для
исследований феномена приднестровского конфликта в Молдавии, Румынии,
США и ЕС, России и ПМР; рецензия А.С. Стыкалина на сборник статей
«Приднестровская государственность: история и современность» 2004 г., где
подробно рассматриваются основные исторические аргументы в поддержку
приднестровского государственного проекта и сопоставляется их содержание
с современными общественно-политическими реалиями Республики Молдова2; статьи авторов разных стран, напечатанные в журнале Ab Imperio. В частности, статья Ш. Трѐбста3 детально описывает усилия приднестровских
властей по созданию отдельной государственной идентичности в ПМР, в том
числе использование исторических инструментов. Автор оценивает усилия
руководства непризнанной республики на этом пути как сравнительно успешные. В других подобных статьях речь идѐт о конфликтах на почве истории и национальной идентичности, возникающих в Молдавии, а приднестровская тематика затрагивается как реакция на вызов румынизма в момент
распада СССР4.
К работам, где анализируются отдельные аспекты политики в отношении исторической памяти в ПМР, можно причислить статьи В.А. Колосова и
Д.В. Зайца5; Н. Кожокару и С. Сухан6; М. Бобика1; В.В. Репина,2 С. Мустяцэ3
цэ3 и др.
1
Prisac L. Istoriografia separatismului transnistrian. Iaşi: Lumen, 2008. 141 p.
Стыкалин А.С. Ещѐ одна восточнославянская государственная традиция? Полемические
заметки // Неприкосновенный запас = НЗ: Дебаты о культуре и политике. 2009. № 1 (63).
С. 270 – 284.
3
Tröbst S. “We are Transnistrians!”: Post-Soviet Identity Management in The Dniester Valley
//Ab Imperio. 2003. № 1. P. 437 – 466.
4
Дигол С. Парадигмы и парадоксы концепции национального государства в постсоветской
Молдавии: язык, государственность и национальная идентичность // AbImperio. 2005. № 3.
С. 499 – 516; Кушко А., Таки В. «Кто мы?» Историографический выбор: румынская нация
или молдавская государственность. // Ab Imperio. 2003. № 1. С. 485 – 495; Гром О.А. Молдаване или румыны? Война идентичностей в Молдове/Бессарабии, ХХ в. начало ХХI в. //
Проблемы развития полиэтничного макрорегиона: геополитические, экономические и социокультурные процессы: сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции (Ростов-на-Дону, 19–23 сентября 2016 г.) / [отв. ред. акад. Г.Г. Матишов]. Ростов
н/Д: Изд-во ЮНЦ РАН, 2016. С. 89 – 108.
5
Колосов В.А., Заяц Д.В. Молдова и Приднестровье: национальное строительство, территориальные идентичности, перспективы разрешения конфликта // Вестник Евразии. 2001.
№ 1. С. 88 – 122.
6
Cojocaru N., Suhan S. Transnistria: the Socio-Ideological Context of Invented Identities //
Transitions. 2006. № 3. Vol. 45/2. P. 153 – 170.
2
6
Итак, можно заключить, что в настоящее время исследование политики
памяти в отношении приднестровского конфликта сделало заметные успехи в
сборе и обработке материала для исследований. С другой стороны, обобщающее целостное рассмотрение политизации истории Приднестровья на
данный момент в историографии ещѐ не проведено.
Цель работы – изучить политику памяти и историческую политику,
проводимые сторонами приднестровского конфликта (Молдавией и ПМР), с
целью подтверждения своих позиций в отношении желаемого статуса территории Приднестровья.
Достижению этой цели подчинены следующие задачи исследования:
– провести анализ предпосылок и основных этапов приднестровского
конфликта;
– изучить переговорный процесс в отношении урегулирования конфликта, выявить основные задачи и стратегии переговоров, проявленные
сторонами, а также связь исторической политики с ними;
– показать специфику интерпретаций истории приднестровских земель
до конца ХХ в. различными идеологическими направлениями в Молдавии и
связь этих интерпретаций с их политическими интересами;
– выявить оценки событий 1989 – 1992 гг. в Приднестровье основными
идейными группами в Молдавии в связи с их интересами, а также эволюцию
данных оценок в течение постсоветской истории республики;
– показать отличительные черты изображения приднестровского конфликта в молдавских СМИ, учебной и популярной литературе, а также политическими силами;
– продемонстрировать ключевые образы в описании истории Приднестровья историографией ПМР и их взаимосвязь с политическими интересами
государства;
– рассмотреть основные черты изображения приднестровского конфликта историографией ПМР, выделить сходства и различия с молдавским
описанием;
– проанализировать образы приднестровской истории в учебной литературе и историко-культурном ландшафте.
Источниковую базу работы составляют опубликованные источники.
Одним из важнейших источников для темы исторической политики являются официальные документы, связанные с историей Приднестровья.
1
Bobick M. (2011): Profits of disorder: images of the Transnistrian Moldovan Republic // Global
Crime, Vol. 12. No. 4. November 2011. P. 239 – 265.
2
Репин В.В. Истоки приднестровского конфликта в споре современных историографий
Молдовы и Приднестровской Молдавской Республики // Международные отношения: история, теория, практика: материалы II науч.-практ. конф. молодых учѐных фак. междунар.
отношений БГУ. Минск, 2012. 252 с. С. 57 – 60.
3
Musteaţă S. Predarea istoriei în şcolile din regiunea separatistă nistreană // Predarea istoriei:
Îndrumar metodic pentru profesori / coord. şi cuv. înainte: Sergiu Musteaţă. Chişinău: Pontos,
2010 (F.E.-P. „Tipografia Centrală”). P. 92 - 99.
7
Данную группу источников составляют в первую очередь сборники документов, связанных с конфликтом конца ХХ в. и переговорным процессом по его
урегулированию1. Эти документы являются свидетельствами той деятельности основных акторов исторической политики – молдавского и приднестровского государств, которая и является первичной в понятии «историческая политика», и включают в себя ссылки на историю в обосновании принимаемых
политических решений.
Исторические сочинения представлены трудами историков Молдавии, Приднестровья и Румынии 1920-х – 1940-х гг. В Приднестровье особенность историографии – в том, что она возникла почти одновременно с образованием непризнанного государства. В приднестровских изданиях на тему
истории региона и конфликта конца 1980-х – начала 1990-х гг. использовано
большое количество первичных источников, чего может не хватать в иностранных работах, посвящѐнных этнополитическим постсоветским конфликтам. Кроме того, формирующаяся историография создаѐт у жителей этого государства образ прошлого, имеющий значение для урегулирования замороженных конфликтов в будущем. За время существования ПМР там было издано значительное количество книг, затрагивающих проблематику образования республики и войны за еѐ независимость в 1992 г.2
Переговорный процесс между Приднестровской Молдавской Республикой и Республикой
Молдова в документах. Издание второе, переработанное, дополненное / Под ред. Н.В.
Штански (на русском и английском языках). Бендеры: Полиграфист, 2014. 482 с.; Ţăranu
A., Gribincea M. Conflictul Transnistrean: culegere de documente şi materiale (1989 – 2012).
Vol. 1 (1989 – 1993). Chişinău: Lexon-Prim, 2012. 600 p.; Ţăranu A., Gribincea M. Conflictul
Transnistrean: culegere de documente şi materiale (1989 – 2012). Vol. 2 (1994 – 2002).
Chişinău: Lexon-Prim, 2013. 612 p.; Ţăranu A., Gribincea M. Conflictul Transnistrean: culegere
de documente şi materiale (1989 – 2012). Vol. 3 (2003 – 2006). Chişinău: Lexon-Prim, 2014.
636 p.
2
Бабилунга Н.В., Бомешко Б.Г. Приднестровский конфликт: исторические, демографические, политические аспекты. Тирасполь: РИО ПГУ, 1998. 90 с.; Бабилунга Н.В., Бомешко
Б.Г., Шорников П.М. Государственность Приднестровья: история и современность. Тирасполь: Полиграфист, 2007. 344 с.; Бабилунга Н.В., Бомешко Б.Г. Бендеры: расстрелянные, непокорѐнные. Тирасполь: Научно-исследовательская лаборатория истории Приднестровского региона, 1993. 84 с.; Бабилунга Н.В., Бомешко Б.Г. Дубоссары – кровоточащая
рана Приднестровья. Тирасполь: Научно-исследовательская лаборатория истории Приднестровского региона, 1993. 40 с.; Бомешко Б.Г. Проблема «1940 года» в истории приднестровской государственности // Июнь 1940-го. Бессарабия и Северная Буковина в составе
СССР: Материалы международной научно-практической конференции. М.: издатель Степаненко, 2010. С. 13 – 19; Буриан А.Д. Молдавская государственность и 1940 год в судьбах молдавского народа: международно-правовая оценка // Июнь 1940-го. Бессарабия и
Северная Буковина в составе СССР: Материалы международной научно-практической
конференции. М.: Там же. С. 116 – 122; Петракова Л.Е. Изучение истории освобождения
Бессарабии и образования Молдавской ССР на уроках истории родного края в школах
ПМР // Июнь 1940-го. Бессарабия и Северная Буковина в составе СССР: Материалы международной научно-практической конференции. М.: Там же. 2010. 300 с. С. 141 – 147;
Якушик В.М. Государственность Приднестровья: цивилизационное и политическое измерение // Июнь 1940-го. Бессарабия и Северная Буковина в составе СССР: Материалы меж1
8
В отличие от приднестровских исторических изданий, в молдавской
литературе, посвящѐнной приднестровскому конфликту, наблюдается значительный плюрализм. Основных направлений, в соответствии с которыми ведѐтся описание истории, два. Первое из них – прорумынское (унионистское),
основанное на постулате, согласно которому молдаване – это часть румынского народа, и их историческая судьба связана либо с воссоединением с Румынией, либо с интеграцией в ЕС1. Второе направление – молдовенистское.
Сами его представители называют себя молдавскими традиционалистами или
государственниками. Они отстаивают суверенитет Молдавии, существование
отдельного молдавского этноса и его особые исторические связи с Россией,
во многих вопросах истории они придерживаются унаследованных от советского периода трактовок2.
Следует отметить, что академическая историография в рамках данного
исследования чаще всего выступает как источник с целью выявления в первую очередь не фактов, а содержащихся в ней политических тенденций и вытекающих из них идеологических схем.
Мемуарная литература включает в себя воспоминания руководителей РМ в период конфликта3. Еѐ особенность как источника состоит в личной
дународной научно-практической конференции. М.: издатель Степаненко, 2010. С. 274 –
292; Кодряну Г. Днестровский разлом. Приднестровский кризис и рождение ПМР: роль и
место спецслужб. Тирасполь: ГИПП «Типар», 2002. 208 с.; История Приднестровской
Молдавской Республики. Тирасполь: РИО ПГУ, 2000. 592 с.; История Приднестровской
Молдавской Республики. Т. 2. Ч. 1. Тирасполь: РИО ПГУ, 2001. 413 с.; История Приднестровской Молдавской Республики. Т. 2. Ч. 2. Тирасполь: РИО ПГУ, 2001. 512 с.
1
Cojocaru G. E. 1989 la Est de Prut. Chişinău: Prut Internațional, 2001. 215 p.; Cojocaru G. E.
Separatismul în slujba Imperiului. Chişinău: Civitas, 2000. 192 p.; Fruntaşu I. O istorie
etnopolitică a Basarabiei (1812 – 2002). Chişinău: Cartier, 2002. 624 p.; Gribincea M. Politica
rusă a bazelor militare: Georgia şi Moldova. Chişinău: Civitas, 1999. 206 p.; Moraru A. Istoria
Românilor. Basarabia şi Transnistria (1812 – 1993). Chişinău: Universul, 1995. 560 p.;
Munteanu A. Sacrificiu şi trădare: războiul de secesiune din Republica Moldova (1990 – 1992).
Bucureşti: S.I., 2005. 640 p.; Serebrian O. Politosfera. Chişinău: Cartier, 2001. 266 p.; Кашу И.
Был ли Советский Союз империей? Взгляд из Кишинѐва // Неприкосновенный запас = НЗ:
Дебаты о культуре и политике. 2011. № 4 (78). С. 123 – 134; Popa I., Popa L. Românii,
Basarabia şi Transnistria. Bucureşti: Editura Fundaţia Europeană Titulescu, 2009. 289 p.
2
Шорников П.М. Молдавская самобытность. Тирасполь: Издательство Приднестровского
университета, 2007. 400 с.; Стати В. История Молдовы. Chişinau: S.n. (F.E.P. “Tipogr.
Centrală”), 2002. 480 с.; Степанюк В.Ф. Государственность молдавского народа: исторические, политические и правовые аспекты. Chişinău: Tipografia Centrală, 2006. 630 с.; Репида
Л.Е. Суверенная Молдова: история и современность. Chişinău: Inst. Patrimonial (F.E.P.
“Tipogr. Centrală”), 2008. 384 с.; История Республики Молдова. С древнейших времѐн до
наших дней / Ассоциация учѐных Молдовы им. Н. Милеску-Спэтару. Chişinău: “ElanPoligraf”, 2002. 360 с.
3
Costaş I. Transnistria 1989 – 1992. Cronica unui război “nedeclarat”. Bucureşti: RAO CLASS,
2012. 696 p.; Snegur M. Labirintul destinului: Memorii: Vol. 1: Calea spre Olimp (Perioada de
până la 03.09.1990). Chişinău: “Fundaţіa Draghiştea”, 2007. 857 p.; Snegur M. Labirintul
destinului: Memorii: Vol. 2: Independența: între euforie şi zbucium. Chişinău: “Fundaţіa
Draghiştea”, 2008. 889 p.
9
политической заинтересованности авторов представить своѐ поведение во
время конфликта в наилучшем виде, что имеет следствием, с одной стороны,
демонстрацию активной борьбы за целостность страны, а с другой – снятием
с себя ответственности за оказавшиеся неудачными решения об эскалации
конфликта в июне 1992 г.
В качестве важного источника использовались публицистические
тексты, принадлежащие активным политическим деятелям Молдовы и
Приднестровья, не являющимся историками1. В них предложены нарративы
истории приднестровской проблемы и средств еѐ разрешения, принятые и
реализующиеся на уровне государственной политики. Отличительной их
особенностью является цель написания – продвижение собственной политической программы, которую разделяет автор статьи, с привлечением рациональных аргументов и мотивировок в свою пользу.
Периодические издания представлены в основном журналом «Дипломатический вестник Приднестровья», где представлена официальная точка
зрения ПМР на широкий круг событий прошлого и современности2, молдавским литературно-публицистическим журналом “Limba Română”, в котором
часто публикуются статьи и рецензии, связанные с приднестровской проблемой3, и газетой(с 2013 г. – журналом) Министерства обороны РМ “Oastea
Moldovei”4.
Были использованы учебная литература, по которой ведѐтся преподавание в Молдавии и Приднестровье (делится на молдавскую, характеризующуюся разнообразием изданий и плюрализмом интерпретаций при сохранении приоритета геополитических объяснений приднестровского конфликта5, и приднестровскую, в которой выстроена протягивающаяся в далѐНантой О. Истоки и перспективы разрешения Приднестровского конфликта // Moldova –
Transnistria: Eforturi comune pentru un viitor prosper. Procesul de negocieri = Молдова –
Приднестровье: Общими усилиями – к успешному будущему. Переговорный процесс =
Moldova – Transdniestria: Working Together for a Prosperous Future. Negotiation Process.
Chişinău: “Cu drag” SRL, 2009. С. 55 – 74; Штански Н. Становление «новой» постсоветской идентичности в условиях этнополитического конфликта на примере Приднестровья
// Moldova – Transnistria: Eforturi comune pentru un viitor prosper. Aspecte sociale = Молдова
– Приднестровье: Общими усилиями – к успешному будущему. Социальные аспекты =
Moldova – Transdniestria: Working Together for a Prosperous Future. Social Aspects. Chişinău:
“Cudrag” SRL, 2009. C. 102 – 118; Основные этапы урегулирования молдоприднестровских отношений // Дипломатический вестник Приднестровья. 2010. № 2. С. 47
– 51.; Переговорные механизмы урегулирования молдо-приднестровских отношений //
Дипломатический вестник Приднестровья. 2010. № 1. С. 44 – 45.
2
Дипломатический вестник Приднестровья. 2010. № 1 – 2; 2011. № 3 (5), 4 (6); 2012. № 1
(7), 2 (8); 2013. № 3 (9), 4 (10); 2014. № 2 (12); 2016. № 14, 15.
3
Limba Română. 1991. № 3 – 4; 1992. № 2 – 3; 1994. № 2; 1996. № 3 – 4; 2001. № 4 – 8; 2006.
№ 11 – 12; 2010. № 11 – 12; 2012. № 3 –4; 2013. № 9 – 12; 2014. № 5.
4
Oastea Moldovei. № 4 –5 (531 - 532). 2011. 5 martie; № 3 (554).2012. 15 februarie; № 4
(555).2012. 29 februarie; 2013. № 2.
5
Enciu N. Istoria Românilor. Epoca contemporană: man. pentru cl. a 12-a de liceu / Nicolae
Enciu; Min. Educaţiei al Republicii Moldova. Chişinău: Civitas, 2004. 184 p.; Vizer B. Istoria
1
10
кое прошлое генеалогия ПМР, привязанная к российской и украинской истории, и объяснение приднестровского конфликта на основе сочетания национальных и социальных мотивов1); статьи и интернет-сайты, где даются сведения о «политике памяти» приднестровских властей, связанных с музейными экспозициями и городской топонимикой в ПМР2; описания коммеморации событий Днестровской войны3; издания, посвящѐнные истории денежных знаков, использовавшихся на территории нынешней ПМР4.
Научная новизна определяется тем, что в работе впервые создана целостная характеристика образов истории приднестровского региона в современной молдавской и приднестровской историографии. Введено понятие
«массовые формы исторической политики» и предложены его образующие
черты. Проведѐн анализ научных и научно-публицистических работ, изданных в Молдове и Приднестровье в 1990-х– 2000-х гг., а также румынских исследований первой половины ХХ в., связанных с тематикой приднестровской
проблемы. Описаны важнейшие черты образов истории Приднестровья и его
населения в официальной культуре РМ и ПМР.
Теоретическая и практическая значимость работы состоит в предложении и обосновании использования термина «массовые формы исторической политики», выделении их основных функциональных качеств и соответствующих им характерных черт. Возможно использование данных схем в
изучении политики памяти в отношении других локальных конфликтов в посткоммунистическом мире. Материалы исследования могут быть использованы при написании работ по истории Молдавии, исторической политики,
постсоветских этнополитических конфликтов, а также учебников и курсов
contemporană a românilor. Materiale pentru clasa a IX-a. Chişinău: Ştiinţa, 1997. 166 p.; Şarov
I., Palade Gh., Caşu I. Istorie. Epoca contemporană. Istoria românilor. Istoria universală. Manual
pentru clasa a IX-a. Chişinău: Cartdidact-Civitas, 2009. 240 p.; Dragnev D., Dragnev E. Istoria
modernă a românilor. P. 1 (Mijlocul secolului al XVII-lea – 1848). Manual pentru clasa a VII-a.
Chişinău: Ştiinţa, 2000. 156 p.
1
Бабiлунга М.В., Бомешко Б.Г. Iсторiя рiдного краю: Пiдручник для загальноосвiтнiх навчальних закладiв. 6 – 7 кл. Тирасполь: ДОЗ «ПДIРО», 2009. 244 с.; Бабилунга, Н.В., Бомешко Б.Г. История родного края. Учебник для общеобразовательных учебных заведений,
8-9-е классы. Тирасполь: РИО ГИПК, 2005. 352 с.
2
Благодатских И.М. М.И. Кутузов в военно-историческом наследии Приднестровья // Русин. 2012. № 4 (30). С. 39 – 48; Список памятников (бюстов), установленных на объектах
ГУП ИВМК «Бендерская крепость» [Электронный ресурс] //URL: http://www.benderyfortress.com/index.php?option=com_content&view=article&id=155:spisok-pamyatnikovbyustov-ustanovlennyx-na-obektax-gup-ivmk-qbenderskaya-krepostq&catid=1:poslednienovosti&Itemid=8 (дата обращения: 2.11.2017 г.)
3
19 июня в Приднестровье – День памяти и скорби. День Бендерской трагедии [Электронный ресурс] // URL: http://radiopmr.org/news/3729/3/19-iyunya-v-Pridnestrove-Den-pamyati-iskorbi-Den-Benderskoj-tragedii/ (дата обращения: 21.11.2017 г.); День Памяти объединил
участников войны на Днестре и политиков [Электронный ресурс] //URL:
http://enews.md/news/view/1827/ (дата обращения: 19.09.2017 г.)
4
Кривенко А.В. История Приднестровья в денежных знаках. Бендеры: Полиграфист, 2013.
128 с.
11
лекций на данные темы. Ознакомление с содержанием и инфраструктурой
исторической памяти в Молдове и Приднестровье может быть важным для
целей эффективного миротворчества с опорой на общества двух берегов.
Методологическая основа исследования. Для данной работы, в связи
с тем, что еѐ предмет относится к сфере интеллектуальной истории, приоритетными являлись методы, применяемые в этой области. В то же время был
применѐн и набор более общих методов изучения истории. Основа методологии работы – конструктивистский подход к этнополитическим конфликтам,
основанный на понимании их как результата сознательной деятельности заинтересованных акторов.
В работе использовалась концепция «мест памяти» П. Нора, исходящая
из того, что в современном обществе места памяти поддерживаются с помощью разнообразных ритуалов и проявлений почтения к ним, перемена их
смыслов, борьба вокруг интерпретации явлений – ключевая тема для исследований мест памяти. Понятие национального нарратива как особой формы
исторического сознания стало методологической рамкой для изучения молдавской и приднестровской историографии (а также учебной литературы), еѐ
отличительных черт и характеристик, целей еѐ применения в исторической
политике.
Для выявления образов Приднестровья в историко-публицистической
литературе ПМР, комплексных образов противника в публицистике, историографии и школьном образовании Молдавии и Приднестровья применялся
метод исторической имагологии. В качестве аналитического инструмента,
связанного с этим методом и ставшего необходимым для исследования способов управления исторической памятью в Приднестровье в еѐ наиболее
«видимых» материальных формах, стало понятие историко-культурного
ландшафта.
Использовались также сравнительно-исторический метод для сопоставления представлений об одних и тех же исторических фактах в произведениях авторов разных направлений, аналитический метод, позволяющий
рассмотреть разные детали явления, метод диахронического повествования,
применѐнный для описания развития приднестровского конфликта и меняющейся за это время исторической политики сторон, а также метод экстерналистского подхода к историографии, предполагающий исследование общественно-политической ситуации, под влиянием которой формируются исторические представления.
Положения, выносимые на защиту:
1. Внутриполитические процессы, связанные с политикой памяти и исторической политикой в де-факто государствах, к числу которых относится и
Приднестровье, в работе обосновываются как явление, требующее изучения
теми же методами, как и политика памяти в государствах-членах ООН, особенно недавно получивших независимость или вовлечѐнных в территориальные споры с соседями. Приднестровская непризнанная государственность,
образовавшаяся в период распада СССР, имеет своим источником сочетание
этнополитических, экономических и региональных противоречий, вызванных
12
серьѐзными различиями в развитии двух составных частей Молдавской ССР
в советский период.
2. Исследование переговорного процесса вокруг урегулирования статуса Приднестровья показывает, что он прошѐл ряд этапов чередования активизации (1996 – 2001, 2003 – 2005, 2012 – 2013 гг.) и «заморозки» (2001 – 2003,
2006 – 2011, 2014 – 2017 гг.) переговоров между сторонами конфликта. Последовательная линия приднестровской дипломатии, проявляющаяся в президентство как И.Н. Смирнова, так и Е.В. Шевчука, состоит в минимизации
уступок в вопросах статуса республики при стремлении к сотрудничеству с
Молдовой по экономическим и гуманитарным вопросам.
3. Изучение молдавско-румынской историографии показывает, что интерпретации истории приднестровских земель тесно связаны с этнополитическим самоопределением автора. С целью доказать правомерность претензий
Молдовы (либо Румынии) на Приднестровье используются ссылки на демографическое, политическое и культурное присутствие на этой территории
молдаван на протяжении многих веков, а также молдавское политическое
движение в ХХ в. Молдавская АССР сторонниками существования отдельной молдавской нации рассматривается как форма государственности этой
нации, а приверженцами представления о молдаванах как части румынского
этноса – как в первую очередь искусственно созданное и чисто декоративное
образование, враждебное румынскому народу (что не мешает претендовать
на еѐ территорию).
4. Отношение к политическому кризису вокруг Приднестровья в 1989 –
1991 гг. и войне 1992 г. в историографии также определяется этнополитической ориентацией историков. Для румынистов Приднестровье – это марионеточное государство, созданное в целях помешать «национальному возрождению» бессарабских молдаван, а война 1992 г. – агрессия России против независимости республики. Для молдовенистов эти же события – в первую очередь гражданская война внутри Молдовы, ответственность за которую несут
в первую очередь прорумынские силы в Кишинѐве.
5. В качестве отличительных черт представления политического кризиса и войны в молдавских СМИ и популярной литературе выступают взгляд
на конфликт глазами военных, в противоположность приднестровской версии, основанной на описании страданий мирных жителей, представление
именно молдавских силовиков практически главными жертвами войны; отношение к противнику как к «чужакам», «кочевникам», не имеющим исторической связи с приднестровской землѐй, в отличие от молдаван/румын. Население Приднестровья описывается как «денационализированные» «мигранты» советского периода.
6. Ключевыми для описания истории Приднестровья в историографии
ПМР являются образы края как древних восточнославянских земель (при игнорировании вопросов о молдаванах и их предках на этой территории), органической части Российского государства, его «форпоста». Представление о
Приднестровье как пограничье, перекрѐстке цивилизаций позволяет как выгодно показывать его «естественную» полиэтничность в отличие от «нацио13
налистической» Молдовы, так и ссылаться на особо важное геополитическое
положение этих земель для России, несовместимое с пребыванием в составе
Молдавского государства.
7. Движение за создание Приднестровской автономии и выход из состава Молдавской ССР историография ПМР рассматривает как справедливую и по сути своей оборонительную борьбу всего населения края за ценности «интернационализма» против агрессивного румынского национализма в
Кишинѐве. Характерно изображение причин конфликта не в этнических, а в
социально-экономических понятиях (развитое промышленное Приднестровье
против союза старой номенклатуры, националистической интеллигенции и
маргинальных слоѐв из Молдовы, желавших с помощью этнонационализма
улучшить или сохранить свой статус).
8. В историческом ландшафте Приднестровья доминируют военные
образы, связанные с присоединением к России, освоением и защитой территории республики. Главные имена военачальников в этой связи – А.В. Суворов, М.И. Кутузов, П.Х. Витгенштейн и А.И. Лебедь. Символическое присутствие не относящихся к российскому периоду истории событий наиболее заметно в Бендерах.
Степень достоверности и апробация результатов. Достоверность результатов исследования обеспечивается репрезентативностью источниковой
базы, уровнем анализа историографии и научной методологией исследования. Основные положения диссертации были представлены на трѐх международных и двух всероссийских научных и научно-практических конференциях. По теме исследования опубликовано 9 работ общим объѐмом 3,2 п.л., в
том числе 3 статьи – в журналах, включѐнных в перечень рецензируемых научных изданий, рекомендованных Высшей аттестационной комиссией при
Министерстве образования и науки РФ.
Структура работы. Работа состоит из введения, трѐх глав, заключения, списка использованных источников и литературы.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении обосновывается актуальность диссертационного исследования, характеризуются объект, предмет, цель и задачи, методология и методы исследования, территориальные и хронологические рамки, степень разработанности темы, виды используемых источников, научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, степень еѐ достоверности и апробация.
Первая глава посвящена проблемам генезиса приднестровского конфликта и развития процесса приднестровского мирного урегулирования.
В первом параграфе рассматриваются общие проблемы изучения феномена непризнанных и частично признанных государств и ПМР, как одного
из их представителей. Феномен особого распространения государственных
образований, де-факто осуществляющих функции государства, но не поль14
зующихся международным признанием, на постсоветском пространстве,
имеет много предпосылок, как уходящих корнями в советскую территориальную структуру, так и связанных с политическими процессами периода
распада СССР и более позднего времени. В рамках настоящего исследования
ПМР рассматривается как государство, внутриполитические процессы в котором принципиально не отличаются от развития «признанных» государств.
Что касается приднестровского конфликта, активная фаза которого относится к 1989 – 1992 гг., т.е. времени становления молдавской и приднестровской государственностей, то среди его причин можно назвать межэтнические противоречия, связанные с подъѐмом национализма в Молдавской ССР,
конкуренцию разных групп республиканской элиты, использовавших эти
противоречия в качестве инструмента сохранения или повышения своего
статуса, региональные и социальные различия между преимущественно сельскохозяйственной Бессарабией и промышленным, более связанным с союзным центром Приднестровьем. Источником выживания молодой Приднестровской республики в войне за независимость 1992 г., последовавшей после
ряда попыток компромиссного решения конфликта, чередовавшихся с повышением запросов ПМР, стало наличие на еѐ территории военного ресурса в
виде 14-й советской армии и собственного промышленного комплекса.
Во втором параграфе исследуется история дипломатического процесса вокруг приднестровского конфликта, имеющего целью окончательное урегулирование статуса Приднестровья. Отмечено, что исследователи конфликта разработали ряд вариантов его периодизации, во многом совпадающих
между собой. Различия между названиями периодов часто определяются политической позицией автора классификации. Так, периодизации молдавского
политолога И. Боцана, министра иностранных дел ПМР в 2012 – 2016 гг. Н.В.
Штански и российского историка Н.И. Харитоновой совпадают в выделении
в качестве главных рубежей переговорного процесса 1992 г. как его начала,
1997 – 2001 гг. – наибольшего доверия между сторонами и приближения к
заключению договора об «общем государстве», 2001 г. как точки перелома в
переговорном процессе, с переходом к конфронтации. Формула «общее государство», предложенная Е.М. Примаковым в меморандуме от 8 мая 1997 г.
как компромиссная для сторон, вызвала споры о его конкретном наполнении
(автономия в унитарном государстве по версии Молдовы vs. федерация либо
конфедерация в составе двух равноправных субъектов по версии Приднестровья). В целом результаты дипломатической работы 1990-х гг., в которую
были активно вовлечены Россия и Украина, имевшие свои интересы в регионе, следует признать более выгодными для приднестровской стороны.
Приход к власти в РМ Партии коммунистов в 2000 – 2001 гг., ставившей целью примирение между двумя берегами, на короткое время оживил
процесс переговоров, был подписан целый пакет документов. Однако в том
же году началось сворачивание отношений и ещѐ более серьѐзное, чем в
1990-е гг., экономическое давление Молдовы на ПМР. В то же время первая
половина 2000-х гг. отмечена активизацией работы стран-гарантов по выработке планов компромиссного решения конфликта, созданием переговорных
15
форматов «3+2» и «5+2», работающих до сих пор, попытками урегулирования на основе «Плана Козака» (Россия) и «Плана Ющенко» (Украина). Оба
документа не были реализованы из-за противодействия политиков Молдовы,
видевших в них нарушение суверенитета и внешнеполитической свободы
страны. Срыв планов в то же время был выгоден сторонникам фактической
независимости Приднестровья.
С 2006 по 2011 г., несмотря на выдвижение новых инициатив внешними силами, двусторонние переговоры шли весьма вяло. Новая активизация
отношений между РМ и ПМР связана с «тактикой малых шагов», выдвинутой новым президентом Приднестровья Е.В. Шевчуком. Суть этой тактики
заключалась в снятии статусных вопросов в пользу практических проблем
(экономика и гуманитарные темы), а неофициально - в получении приднестровцами преимуществ молдавской юрисдикции при отказе от политических
уступок. Наиболее успешный период деятельности в рамках этой идеологии
– 2012 – 2013 гг., до начала международного кризиса вокруг Украины, резко
осложнившего и положение Приднестровья (экономическое и геополитическое).
Во второй главе рассматривается политика памяти и историческая политика в Республике Молдова в отношении приднестровского вопроса.
В первом параграфе изучается, как представляется прошлое приднестровских земель в современных молдавских исторических исследованиях.
Также как необходимые для изучения данной темы источники привлекались
работы историков межвоенной Румынии, посвящѐнные приднестровским
землям. Сделан вывод о наличии в двух направлениях историографии Молдовы, неразрывно связанных с политическими проектами для неѐ – румынистском и молдовенистском – консенсуса по отношению к приднестровским
землям как исконной или по крайней мере древней этнической территории
молдаван. В качестве доказательств этого тезиса историки Молдовы и Румынии используют археологические и топонимические данные, относящиеся к
древности и средневековью (от I тыс. до н.э. до XV–XVI вв. н.э.), концепцию
этнической группы болоховцев и ареала их расселения – «земли болоховской» – как восточнороманского народа, письменные источники Нового
Времени от данных молдавских летописей и актов о правах собственности на
левобережье Днестра до воспоминаний путешественников о встречах с молдаванами/валахами за Днестром, факты распространения власти молдавских
господарей на земли к востоку от Днестра (особенно в этом смысле выделяется гетман Украины и господарь Молдавии Георгий Дука в конце XVII в.),
вхождения земель за Днестром в «сферу влияния» молдавского/румынского
православия.
Что касается событий ХХ в., то наибольшее внимание как румынистов,
так и молдовенистов привлекают всплеск молдавского национального движения в Приднестровье во время революции 1917 г., образование и история
Молдавской Автономной ССР и присоединение еѐ к Бессарабии в 1940 г.
Съезд молдаван Приднестровья в 1917 г. важен для обоих лагерей как символ
того, что, вопреки приднестровской исторической концепции, там имелось
16
молдавское/румынское национальное движение. Спор идѐт о том, какие
именно цели движение перед собой ставило и в составе какого государства
видело левобережные районы Днестра.
Молдавская АССР оценивается особенно противоречиво из-за своего
характера одновременно советской и молдавской автономии. Для молдовенистов в соответствии с советской традицией – это одна из форм молдавской
государственности в условиях «румынской оккупации Бессарабии» (пусть и
усечѐнная), а в изложении истории республики в 1920-е – 1930-е гг. представляют интерес в первую очередь успехи социально-экономического и
культурного развития. Румынисты же, напротив, всегда подчѐркивают разрушительные последствия сталинской политики для жизни, благополучия и
(в долгой перспективе) самосознания «заднестровских румын», которым, ради отрыва от «родины-матери» и превращения региона в «большевистский
плацдарм» для захвата Румынии, насильственно внедряли «искусственную»
молдавскую этничность.
Во втором параграфе исследуется освещение событий, связанных непосредственно с приднестровским конфликтом, в историографии Молдовы.
Отношение к роли молдавских властей, национального движения и центральной власти СССР в войне зависит в первую очередь от политической
позиции авторов – румынистской или молдовенистской. Для румынистов
война 1992 г. – это в первую очередь «война за независимость» Молдовы и
«русско-молдавская война», для «молдавских государственников» – гражданский конфликт, порождѐнный провокационной деятельностью унионистов (сторонников объединения с Румынией) и неуступчивостью сторон. В
качестве причин войны по румынистской версии называется сознательно выработанный в Москве план, в рамках которого население Приднестровья было использовано как инструмент сохранения всей Молдавии сначала в составе СССР, а затем в сфере влияния Российской Федерации. Отсюда преимущественное внимание этого направления историографии к геополитическим
проблемам в Восточной Европе и роли российских войск в событиях 1991 –
1992 гг. Указывается также на большую советизированность населения
Приднестровья по сравнению с Бессарабией и ответную реакцию на подъѐм
«национального движения» в Молдавии в конце 1980-х гг., которая была
воспринята как угроза русскоязычными жителями (по мнению авторов, по
причине проводившейся в СССР долгое время антирумынской пропаганды).
Чаще всего, таким образом, конфликт характеризуется как политический, однако имеется и тенденция подчѐркивать в нѐм черты межэтнического столкновения между румынским национализмом и «русским националшовинизмом».
«Молдовенистское» и условно пророссийское направление в оценках
конфликта смыкается с приднестровцами, рассматривая в качестве виновника войны ориентированные на Румынию силы в Молдове. Часто приводятся
данные об участии румынских военных советников, военной техники и добровольцев в боях на стороне РМ, а также оценка войны как части румынского плана по поглощению Молдавии. Для молдовенистов характерно воспри17
ятие войны как общей трагедии всей республики, участием в которой не стоит гордиться, на первый план выдвигаются миротворческие инициативы ориентированных на построение «независимой Молдовы» политических сил и
компромиссы с Приднестровьем. Утверждается, что большинство молдаван
выступало против войны. Различие с приднестровской версией событий относится в первую очередь к осуждению сепаратизма в ПМР и «самоизоляции» восточных славян от движения «в защиту молдавской государственности» против унионистов.
В третьем параграфе анализируются способы репрезентации приднестровской проблемы в школьном образовании и других массовых формах
политики памяти и исторической политики РМ. В качестве отличительных
черт представления политического кризиса и войны в молдавских СМИ и
популярной литературе выступают взгляд на конфликт глазами военных, в
противоположность приднестровской версии, основанной на описании страданий мирных жителей, представление именно молдавских силовиков практически главными жертвами войны (что естественно для исторической перспективы стороны, ведущей наступление); отношение к противнику как к
«чужакам», «кочевникам», не имеющим исторической связи с приднестровской землѐй, в отличие от молдаван/румын. Население Приднестровья описывается как «мигранты», скорее советские люди, чем русские или украинцы, а молдаване Приднестровья – как «денационализированные». В школьных учебниках внимание уделяется не столько военным столкновениям,
сколько описаниям политических задач приднестровской стороны (как их
понимают авторы) и роли центральных властей СССР, а затем РФ в конфликте, что соответствует целям представить его как агрессию России, а не
гражданскую войну. Характерно также использование противопоставления
верных религии молдаван приднестровским «коммунистам» и «атеистам».
Деятельность по увековечению памяти о конфликте отличается не особенно
высокой активностью и доминированием мероприятий, посвящѐнных дате
его начала (2 марта 1992 г.). Главной в мемориальной деятельности – увековечение памяти военных – жертв конфликта с молдавской стороны при игнорировании роли гражданского населения.
В третьей главе изучаются образы приднестровской истории и конфликта, созданные и распространяемые в Приднестровье.
В первом параграфе исследуются образы и концепции, связанные с
историей Приднестровья до образования республики, предлагаемые в приднестровской историографии. Делается вывод, что постоянным для историографии ПМР выступает представление о Днестре как пограничной реке, разделяющей разные страны и цивилизации, а приднестровских землях – как
вечном (с древнейших времѐн) геополитическом пограничье. Этот образ
служит, помимо прочего, как одно из обоснований требованиям независимости ПМР и еѐ будущего воссоединения с Россией, как части «восточнославянской цивилизации», несовместимой с Бессарабией, входящей в другую,
«западную» цивилизацию. Другой важный образ Приднестровья – «форпост»
России, занимающий особо важное положение, как геополитическое, так и
18
культурное, для сохранения позиций России в Европе и на Балканах. Указывается на то, что этот край был частью ещѐ Киевской Руси, и, таким образом,
восточные славяне – не «пришельцы», а исконное население Приднестровья.
Либо, в другом варианте ответа на молдавские территориальные претензии,
подчѐркивается многократная смена государств и народов, живших на этой
земле в разные эпохи, с выводом, что никто не может претендовать на роль
«коренной нации» здесь. Третий довод в поддержку своих притязаний – указание на то, что левобережье Днестра никогда не входило в состав молдавских государств, а, следовательно, не должно принадлежать им и в будущем.
Главным событием в истории Приднестровья называется присоединение его к Российской империи в 1792 – 1793 гг. и иммиграция туда восточных славян из России, а также других народов, среди которых молдаване –
только одна из многих этнических групп. Пребывание в составе Российской
империи расценивается как один из периодов расцвета края (наряду с послевоенным СССР) и время складывания особого «многонационального приднестровского народа», основанного на русской культуре.
Противоречиво описание Молдавской АССР приднестровскими историками. С одной стороны, они расценивают еѐ создание как искусственное и
обусловленное исключительно геополитическими амбициями большевиков и
Коминтерна, с другой – называют еѐ исторически первой приднестровской
государственностью, правопреемником которой является нынешняя ПМР.
Образование Молдавской ССР в 1940 г. всѐ чаще расценивается как несправедливое включение Приднестровья, ориентированного на Россию, в состав
«румынизированной» Бессарабии (с оговорками, что в Советском Союзе значение этого акта было небольшим). Такие противоречия в изображении республики объясняются как сложностью встраивания еѐ истории в представление о создании ПМР как результате долгого естественного развития края, так
и колебаниями в еѐ самоидентификации между «молдовенизмом» и «приднестровским патриотизмом».
Во втором параграфе выявляются основные черты, свойственные изображению так называемого «осевого времени» для приднестровской исторической памяти – событий в Молдавской ССР и Республике Молдова в конце
1980-х – начале 1990-х гг. Создание республики и предшествовавшие ей акции характеризуются как справедливые и оправданные с правовой, политической и моральной точек зрения. Юридический аспект – использование референдума как средства образования автономной республики, ссылки на то,
что действия приднестровского движения находились в правовом поле
СССР, и на решения молдавского Верховного Совета 1990 г., которые интерпретируются как добровольный отказ Молдовы от территорий, не входивших
в еѐ состав до 1940 г. Межнациональные отношения в советской Молдавии
как мирное содружество равноправных народов, нарушенное подъѐмом молдавского национализма, который использовала в своих целях номенклатура
МССР для отделения от Союза и вытеснения из власти представителей нетитульных народов. Военные действия 1992 г. как справедливая оборонительная война против «тоталитарно-бюрократического режима» Кишинѐва.
19
Единство населения Приднестровья всех национальностей перед лицом захватчиков из правобережной Молдавии. Приднестровская историография
также рассматривает большинство населения Правобережья не как врагов, а
как жертв войны или даже пассивных союзников ПМР, недовольных в первую очередь своей властью, развязавшей эту войну. В отношении вооружѐнных сил РМ говорится одновременно об их жестоком поведении на территории Приднестровья, многочисленных совершѐнных ими преступлениях, так и
о нежелании воевать и готовности договариваться. Характерно преуменьшение роли Москвы в событиях, оценка действий союзного Центра как попустительства Кишинѐву либо даже открытой его поддержки. Приднестровское
движение, таким образом, представляется как начавшееся снизу, контрэлитное и революционное по отношению к молдавской партийной бюрократии, и
одновременно представлявшее наиболее культурную и прогрессивную часть
населения республики (квалифицированные рабочие и техническая интеллигенция, в противовес сельской Молдове).
В третьем параграфе анализируются содержание, методы и задачи
представления истории Приднестровья в массовых формах исторической политики ПМР. Среди основных инструментов для формирования исторической памяти в соответствии с политическими задачами – школьное образование и мемориальная политика.
В Приднестровье создана собственная линейка школьных учебников,
дополняющих российские. Предлагаемый в них исторический нарратив сохраняет преемственность с советской версией «Истории Молдавской ССР», в
особенности своим представлением Румынии как главного врага приднестровцев и восприятием советской власти и коммунистического движения в
Бессарабии как «своих».
Исторический ландшафт Приднестровья основан на увековечении памяти о войнах, проходивших на его территории. Центральное место занимают полководцы Российской империи второй половины XVIII– первой половины XIX вв., участвовавшие в войнах, затрагивавших Приднестровье и
близлежащие земли. Среди них главный – А.В. Суворов. Его образ настолько
широко представлен в символике Приднестровья, что ПМР часто называют
«суворовской республикой». Одна из важнейших причин такой популярности – то, что именно с его именем связано вхождение приднестровских земель в состав России и основание столицы ПМР Тирасполя. Кроме него,
видное место занимают М.И. Кутузов, П.Х. Витгенштейн, П.А. Румянцев.
Специфическим для Приднестровья является создание памятников не
только русским, но и иностранным историческим деятелям, оставившим след
в истории края. Особенно это касается Бендерской крепости, где созданы
мемориалы различным иностранным правителям и полководцам (за исключением молдавских).
В качестве коммеморативных акций, связанных с войной 1992 г., стоит
отметить возведение памятников российским миротворцам и приднестровским участникам войны, в которых сочетаются советские и православные
традиции. Историческая политика в отношении А.И. Лебедя – личности,
20
внѐсшей вклад в замораживание конфликта и гарантию независимости Приднестровья, – прошла путь от замалчивания и критики во второй половине
1990-х - 2000-х гг. до признания заслуг и интенсивного увековечения его памяти в 2010-х гг. Причины этого относятся в первую очередь ко внутренней
политике республики, но свою роль играет и активизация сближения ПМР с
Россией.
В заключении отражены основные выводы исследования. В настоящем исследовании изучены проблемы, связанные с явлением исторической
политики и политизации истории в применении к приднестровскому конфликту. Среди сторон конфликта, проводящих историческую политику, были
исследованы позиции только непосредственных его участников – Республики
Молдова и непризнанной Приднестровской Молдавской Республики. Основным видом источников, использованным при написании диссертации, стали
исторические сочинения молдавских и приднестровских авторов, так как в
них наиболее последовательно излагаются концепции истории приднестровского региона, соответствующие политическим интересам сторон.
В работе показано, что приднестровская историография и историческая
политика отличается монолитностью и ориентацией на защиту одних и тех
же взаимосвязанных тезисов. В первую очередь это представление о Приднестровье как неотъемлемой части восточнославянского мира и исторического
российского пространства. Несмотря на декларируемый идеологией ПМР интернационализм, история региона разными средствами, от учебных пособий
до памятников и музейных экспозиций, репрезентируется как в первую очередь русская история. Главные герои, с которыми связывается освоение
приднестровских земель, – Суворов и Кутузов, присоединившие их к Российской империи. Начиная со времѐн Киевской Руси, главное внимание историков сосредоточено на восточнославянском населении Приднестровья, в то же
время преуменьшается доля молдаван в нѐм, делается акцент на том обстоятельстве, что в состав молдавских государств Левобережье Днестра никогда
не входило. Создание Молдавской АССР – один из важнейших для Приднестровья, но противоречиво трактуемый в местной историографии сюжет: с
одной стороны, МАССР изображается как первая приднестровская государственность, с другой – подчѐркивается то, что она была создана по конъюнктурным соображениям, а объединение МАССР с Бессарабией в рамках
МССР в 1940 г. стало «миной замедленного действия».
В то же время в целях противостояния молдавско-румынской «этнократии» важную роль в приднестровской исторической политике играет концепция существования многонационального приднестровского народа, исторически сформировавшегося на основе российской государственности и русской культуры, противостоящего «агрессивному румынизму» начиная с конца 1980-х гг. На этой основе в 1990-е гг. Приднестровье пыталось исполнять
роль защитника молдавской национальной идентичности, отдельной от румынской. Однако позднее, с укреплением молдавской государственности, на
первый план в исторической политике ПМР выдвинулся аргумент о глубоких
21
различиях в самосознании бессарабских и приднестровских молдаван, мешающих им жить в рамках одного государства.
Выявлено, что в Молдавии историческая политика вокруг приднестровской проблемы делится на два основных направления. Первое из них, румынистское (унионистское), доминирующее в настоящее время, рассматривает приднестровский конфликт как искусственно созданные советской с
целью удержания Молдавии в составе СССР, а затем в сфере влияния России.
Поэтому для него характерно преимущественное внимание к геополитическим аспектам конфликта. Вина за неспособность восстановить территориальную целостность страны в рамках этой версии возлагается на власти,
склонные к компромиссам с ПМР. Второе направление – ориентированное на
суверенитет молдавского народа и во многом ведущее своѐ происхождение
от советских концепций молдавской истории – оценивает конфликт как
спровоцированный агрессивно-националистической политикой прорумынских политиков Молдавии конца 1980-х– начала 1990-х гг. и остановленный
во многом благодаря левым молдавским партиям и организациям национальных меньшинств Молдовы.
Выдвинуто положение, что оба направления используют приднестровскую проблему во многом как повод для критики связанных с идеологическим противником политических сил. Объединяет оба направления восприятие приднестровских земель как территории древнего восточнороманского
заселения, демографический состав которого «искусственно» изменился в результате миграций XIX–XX вв., поощряемых царским, а затем и советским
правительствами. Это используется как аргумент для обоснования исторических прав Молдовы на эту территорию, в противовес утверждениям ПМР о
ней как исторической южнорусской или украинской земле.
Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:
В ведущих рецензируемых научных журналах, рекомендованных ВАК
Министерства образования и науки Российской Федерации:
1. Мединец М.Я.Образ противника в приднестровском конфликте
1989– 1992 гг.: взгляд из Приднестровья [Текст] / М.Я. Мединец // Известия
Саратовского университета. Новая серия. Серия История. Международные
отношения. – 2017. – Т. 17. № 1. – С. 64 – 66. (0,3 п.л.)
2. Мединец М.Я. Румыны за Днестром: Молдавская АССР в румынской
историографии [Текст] / М.Я. Мединец //Учѐные записки Казанского университета. Серия Гуманитарные науки. – 2016. – Т. 158. Кн. 6. – С. 1533 – 1540.
(0,6 п.л.)
3. Мединец М.Я. Образ противника в приднестровском конфликте 1989
– 1992 гг.: взгляд из Молдовы [Текст] / М.Я. Мединец // Вестник Самарского
государственного университета. – 2016. –№ 4. – С. 41 – 46.(0,5 п.л.)
22
В других изданиях:
4. Мединец М.Я.Этнический состав населения Левобережного Приднестровья в XVIII – XIX вв. [Текст] / М.Я. Мединец // Платоновские чтения:
материалы и доклады ХХ Всероссийской конференции молодых историков
(Самара, 12 –13 декабря 2014 г.) / отв. ред. П.С. Кабытов.–Самара: Издательство «Самарский университет», 2014. – С. 50 – 51. (0,09 п.л.)
5. Мединец М.Я. Проблема создания Молдавской АССР в современной
исторической литературе Молдавии и Приднестровья [Электронный ресурс]
/М.Я. Мединец // Материалы Международного молодѐжного научного форума «ЛОМОНОСОВ-2015» / Отв. ред. А.И. Андреев, А.В. Андриянов, Е.А.
Антипов. [Электронный ресурс].– М.: МАКС Пресс, 2015. – 1 электрон. опт.
диск (DVD-ROM); 12 см. (0,17 п.л.)
6. Мединец М.Я. Историческая политика: пример приднестровской
проблемы [Текст] / М.Я. Мединец // Романтизм и позитивизм как историографические эпохи: современный взгляд. Сборник материалов методологического семинара, проходившего 19 –20 октября 2012 г. в Самарской областной
универсальной научной библиотеке. – Самара: СамГМУ, 2015. – С. 143 – 151.
(0,34 п.л.)
7. Мединец М.Я. Левобережье Днестра до присоединения к России:
дискуссии молдавских и приднестровских историков [Текст] / М.Я. Мединец
// Памяти профессора Станислава Михайловича Стецкевича. Статьи и воспоминания.– Казань: изд-во «ЯЗ», 2015. – С. 61 – 68. (0,39 п.л.)
8. Мединец М.Я. А.И. Лебедь в исторической памяти и исторической
политике Приднестровья [Текст] / М.Я. Мединец // Культурно-исторические
исследования в Поволжье: проблемы и перспективы: материалы IIIВсерос.
науч.-методолог. семинара (Самара, 26 – 27 октября 2015 г.) / М-во культуры
РФ, СГИК. – Самара: ООО «Медиа-Книга», 2015. – С. 306 – 310. (0,23 п.л.)
9. Мединец М.Я. Мемориализация государственных деятелей Российской империи в Приднестровской Молдавской Республике: основные аспекты [Электронный ресурс] / М.Я. Мединец // Материалы Международного молодѐжного научного форума «ЛОМОНОСОВ-2016» / Отв. ред. И.А. Алешковский, А.В. Андриянов, Е.А. Антипов. [Электронный ресурс]. – М.: МАКС
Пресс, 2016. – 1 электрон. опт. диск (DVD-ROM); 12 см. (0,15 п.л.)
23
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
13
Размер файла
512 Кб
Теги
политика, исторические, приднестровской, республики, молдова, проблемы, молдавская
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа