close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Проблема преемственности социокультурных традиций и конфликта поколений в русской философии конца XIX - начала XX века

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
Ковалева Елена Олеговна
Проблема преемственности социокультурных традиций и конфликта
поколений в русской философии конца XIX – начала XX века
Специальность 09.00.03 –
«История философии»
Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата
философских наук
Москва – 2018
2
Работа выполнена в Федеральном государственном образовательном
учреждении высшего образования «Тверской государственный технический
университет» на кафедре психологии и философии факультета управления и
социальных коммуникаций
Научный руководитель
наук, профессор
Михайлова Елена Евгеньевна, доктор философских
Официальные оппоненты:
Шибаева Михалина Михайловна, ФГБОУ ВО «Московский государственный
институт культуры» (МГИК), доктор философских наук, профессор кафедры
теории, истории культуры, этики и эстетики
Фурсова Вероника Эмильевна, ГОУ ВО МО Московский государственный
областной университет, кандидат философских наук, ведущий библиограф
библиотеки
Ведущая
организация:
Федеральное
государственное
бюджетное
образовательное учреждение высшего образования «Тверской государственный
университет»
Защита состоится «17» мая 2018 года в 15 часов 00 мин. на заседании
диссертационного совета Д 212.155.08 по философским наукам на базе
Государственного учреждения высшего образования Московской области
Московского государственного областного университета по адресу: 105005,
г. Москва, ул. Радио, д.10А
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке МГОУ по адресу: 105005,
Москва, ул. Радио д. 10А, а также на сайте: http://mgou.ru.
Автореферат разослан «___»_____________ 2018 г.
Учёный секретарь
Диссертационного совета Д 212.155.08
кандидат философских наук
Глинский А.В.
3
I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы исследования. Проблема преемственности
социокультурных традиций и конфликта поколений является одной из
центральных в тематическом поле современной философии. Ее значимость
определяется тем, что индивид может обрести и утвердить свою
тождественность как через усвоение традиций, так и через разрушение таковых.
В первом случае речь идет о сохранении традиций на основе чувства
принадлежности к социальным группам и через участие в социализирующихся
интеракциях. Во втором случае речь идет об утрате былой привлекательности
старого порядка как враждебного историческому творчеству и всему новому,
что неминуемо приводит к отрицанию социокультурных основ настоящего.
В русской философской мысли рубежа XIX – XX веков представлены
различные взгляды на проблему преемственности культурных и социальных
традиций, а также на способы преодоления поколенческого конфликта.
Стратегии решения данной проблемы, предложенные представителями
русского позитивизма, русского марксизма и русской религиозной философии,
в интегративном виде, дают возможность глубже понять направленность
культурно-исторического процесса этого периода истории России.
Актуальность
темы
исследования
обусловлена,
во-первых,
необходимостью историко-философского изучения проблемы преемственности
социокультурных традиций и конфликта поколений в отечественной мысли
рубежа XIX - XX веков. Обращение к рефлексивному опыту постижения
глубины традиций прошлого русскими авторами этого периода может
оказаться полезным для предотвращения опасности разрыва связи поколений.
Сегодня об этом задумываются исследователи, работающие в различных
областях знания. Культурологи считают, что в настоящее время происходит
разрыв традиций, что нигилизм молодых по отношению к традиции лишает
старшее поколение функции референтной группы. Лингвисты фиксируют
тенденцию «размывания» традиций под воздействием глобализационных
процессов, идущих поверх исторических, географических и эстетических
характеристик национального языка. Социологи отмечают, что традиционные
каналы межпоколенной коммуникации меняют свой курс и это может привести
к изменению баланса сил в обществе. Психологов волнует тот факт, что
деятельность как образ жизни личности, сложившийся в индустриальную и
постиндустриальную эпоху, утрачивает свой потенциал. На фоне такого
разнообразия, историко-философский анализа позволяет очертить всю
сложность осмысления социокультурной природы национальных традиций и
выявить возможность их сохранения как в бесконфликтной атмосфере, так и в
кризисные периоды отечественной и всемирной истории.
Во-вторых, в современной России все чаще звучит мысль о
необходимости возрождения традиционных ценностей и восстановления
нарушенных механизмов преемственности в культуре. Для того чтобы
подобные устремления не остались лишь намерениями, а получили
4
практическую реализацию, необходимо ясно представлять генезис и сущность
традиции как категории историко-философского анализа. Культурные и
социальные традиции не выступают некими целостностями, с четкими
границами, они представляют собой смысловые матрицы, дискурсивно
переопределяемые через своих носителей. Теоретическая разработка данной
проблематики осложняется наличием противоположных позиций: с одной
стороны, традиции рассматриваются как нечто устаревшее, тормозящее
развитие современной культуры, с другой – как постоянно воспроизводящееся
основание жизни человека и общества, утрата которого непременно приведет к
деградации и гибели культуры. В связи с этим актуально рассмотреть
отношение русских дореволюционных мыслителей к социокультурным
традициям прошлого как пластичной и динамичной системе ценностей, норм,
жизненного уклада и деятельности человека в истории.
В-третьих, трактовка проблемы преодоления конфликта поколений, явно
или неявно содержащаяся в работах русских позитивистов, русских марксистов
и русских религиозных философов, не утратила своей актуальности и в
современную эпоху. В настоящее время существуют многообразие
дополняющих друг друга междисциплинарных дискурсивных систем, каждая
из которых по-своему объясняет понятие «поколение», его темпоральные и
структурные характеристики, а также способы снятия напряжения
поколенческого конфликта. Историко-философский взгляд на осмысление
жизни поколений в различной мировоззренческой перспективе видится
полезным в выявлении того, каким образом индивид и группа способны
обрести и утвердить свою идентичность – через усвоение традиций прошлого и
через непосредственное участие в интеракциях настоящего.
В-четвертых, в современных условиях информационного общества
актуализируется проблема разрыва традиционных связей поколений «от отца –
к сыну». Молодое поколение начинает приобретать особую значимость,
благодаря своей новой коммуникативной маневренности в сетевом
пространстве. Погруженный в интернет-сети, молодой человек оказывается
менее восприимчивым к реальным культурным и социальным практикам,
утрачивает интерес к традициям прошлого, и, как следствие, возникает
опасность нарушения механизма передачи культурного опыта от поколения к
поколению. В связи с этим, видится актуальным дискурсивный посыл к
размышлениям русских мыслителей рубежа XIX-XX веков, которые жили в
пору социальных потрясений, личностно переживали разрыв культурноцивилизационных представлений, и при этом не утратили веру в значимость
национальных ценностей, предложив стратегии сохранения социокультурных
традиций и их преодоления для снятия возможной или реальной
напряженности конфликта поколений.
Степень разработанности проблемы. Проблема преемственности
социокультурных традиций и конфликта поколений является неотъемлемой
частью дискуссий о современности, чей характер зачастую определяется через
такие базовые понятия как «культура», «общество», «традиция», «поколение»,
5
«конфликт». В дореволюционной отечественной литературе проблема
преемственности социокультурной традиции нашла свое отражение в ходе
обсуждения двух общезначимых вопросов: о степени влияния западной
культуры на русскую жизнь (славянофилы и западники) и о конфликте
поколений в России (нигилисты и радикалы).
Известную полемику славянофилов и западников подробно анализирует
П.Н. Милюков в своей работе «Главные течения русской исторической мысли»
(1913); эту же тему затрагивают А.В. Введенский, М.О. Гершензон,
Н.А. Бердяев. В.О. Ключевский и другие авторы XIX столетия1. Тема
конфликта поколений впервые поднимается в литературно-публицистической и
философской среде середины XIX века и получает наибольший резонанс в
связи с выходом романа И.С. Тургенева «Отцы и дети» (1862). Первые
рецензии на книгу М.А. Антоновича, Н.А. Добролюбова и Д.И. Писарева
показали, что на поверхность русской мысли поднимаются два пласта проблем
конфликта – возрастной и социальный2.
Особое значение в выяснении степени разработанности проблемы
преемственности социокультурных традиций и конфликта поколений в России
имеют работы представителей русского зарубежья. Один из ведущих
специалистов в области истории русской философии В.В. Сербиненко особо
отмечает работы В.В. Зеньковского «История русской философии»,
Н.О. Лосского «История русской философии» и Г.В. Флоровского «Пути
русского богословия», прямо называя их фундаментальными в ряду такого рода
исследований3.
Работы В.В. Зеньковского показывают, насколько интеллектуально
насыщенной и философичной была отечественная культурная традиция.
Рефреном в работе проходит мысль о том, как опыт изучения исторического
прошлого и включенность в события реальной действительности ставят перед
философствующим сознанием (в рамках религиозного мировоззрения или
независимо от него) вопросы, связанные с осмыслением национальных
традиций и конфликта поколений. Рисуя широкую палитру вызревания
протестного мышления в истории русской философской мысли, Зеньковский
справедливо начинает с анализа русского вольтерьянства, сформировавшегося
в свете критики общественного строя и поисков истоков зла4. Вольтерьянство
повлекло за собой возникновение идейного радикализма и особой формы
См.: Милюков П.Н. Главные течения русской исторической мысли. В 2-х тт. Изд. 2-е. Т. 1. М.: Тип.
И. Н. Кушнерев и Кº, 1898. 396 с.; Введенский А. В. Судьбы философии в России // Вопросы
философии и психологии. М.: Тип. И. Н. Кушнерев и Кº, 1898. Кн. 2 (42); Гершензон М. П.Я. Чаадаев.
Жизнь и мышление. СПб: Тип. М. М. Стасюлевича, 1908. 321 с.; Бердяев Н.А. Русская идея. М.: АСТ:
Астрель: Полиграфиздат, 2010. 286 с.; Ключевский В.О. Западное влияние в России XVII века:
Историко-психологический очерк // Вопросы философии и психологии. М.: Тип. И. Н. Кушнерев и
Кº,1897. Кн. 1(36). С. 137-155 и др.
2
Роман И.С. Тургенева «Отцы и дети» в русской критике: Сб. ст. / сост., авт. вступ. статьи и коммент.
Сухих И.Н. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1986. 384 с. С. 8.
3
Сербиненко В.В. Василий Васильевич Зеньковский // Зеньковский В. История русской философии.
М.: Академический Проект, 2001. 880 с. С. 8.
4
Зеньковский В. История русской философии. М.: Академический Проект, 2001. 880 с. С. 86.
1
6
русского нигилизма. В позиции Чаадаева, считающего, что человек обладает
достаточной свободой, чтобы быть ответственным за историю, Зеньковский
усматривает сходство с будущей русской радикальной интеллигенцией, которая
в период революционных событий начала XX века будет также страстно и
горячо переживать свою «ответственность» за судьбу России и всего мира1.
Вклад славянофилов в русскую философскую мысль, на взгляд
В.В. Зеньковского, заключается в том, что они открыли новые пути в самом
православном сознании, связанном с «подлинной святоотеческой традицией» и
новыми культурными ценностями, вызревающими в науке, философии и
вообще в культуре Нового времени2.
Рефлексируя по поводу появления в России «новых» людей – радикалов и
революционеров – Зеньковский рисует их собирательный образ: резкая
оппозиция предыдущему поколению с его «романтизмом» и культом искусства,
с любовью к отвлеченному мышлению; преклонение перед «точными»
науками; вера в творческие силы личности; вера в «разумный эгоизм». Русский
секулярный радикализм, по его мнению, в последующие годы приобрел
неожиданные формы. С одной стороны, он стал развиваться как «активное
народничество» (П.Л. Лавров, Н.К. Михайловский), с другой стороны, –
породил в среде образованной интеллигенции настроение «кающегося»
дворянина, остро осознающего свой долг перед народом (Н.В. Чайковский).
Как религиозный мыслитель, Зеньковский испытывает негативное
отношение к процессу революционной секуляризации духовной жизни России
начала XX века. В «активном безбожии» он видит опасность утраты
накопленного веками богатого потенциала русской культуры. В связи с этим,
он дает негативную оценку ленинской идее «скачка», радикально решавшей
судьбу социальных и культурных традиций самодержавного порядка, путем
революционного перехода к новому общественному устройству3.
На фоне фундаментального труда В.В. Зеньковского сочинение
Н.О. Лосского с аналогичным названием «История русской философии (Париж,
1951), выглядит более лаконичным. Однако и здесь, в своем стремлении дать
всестороннюю оценку жизни и учений русских мыслителей, автор улавливает
постепенное вызревание вопроса о преемственности социокультурных
традиций, в его различной трактовке. По наблюдениям Лосского, конфликт
поколений, как особая тема в русской философии, публицистике и
художественной литературе, приобретает четкие очертания в умах русских
исследователей в середине XIX столетия. Отрицание традиционных устоев
общественной жизни, выраженное в работах Н.Г. Чернышевского,
Н.А. Добролюбова и особенно Д.И. Писарева, на взгляд этого автора, было
«удачно названо нигилизмом» И.С. Тургеневым4. В оценке радикалов разных
эпох Лосский солидаризируется с Зеньковским, рассуждая, что призыв
Зеньковский В. История русской философии. М.: Академический Проект, 2001. 880 с. С. 171.
Там же. С. 234.
3
Там же. С. 705.
4
Лосский Н.О. История русской философии. М.: Академический Проект, 2007. 551 с. С. 80.
1
2
7
радикалов-шестидесятников к свержению старого порядка путем безжалостной
крестьянской революции обернулся схожим лозунгом в конце XIX столетия.
Он был подхвачен русскими марксистами, только уже на иной платформе –
пролетарской революции, и воплотился в октябрьские события 1917 года,
породившие «ужасную форму тиранического государственного капитализма»1.
Параллельно с представителями русского зарубежья, старающихся
постичь причины произошедшего на их глазах социального и культурного
разрыва национальных традиций, в новом российском государстве стали
появляться и новые, советские исследователи. Обстановка в стране в 20-30-х
годах нового века, с ее революционным порывом и внутрипартийным накалом,
повлияла на тот факт, что большинство национально-исторических традиций
периода самодержавного строя стали рассматриваться в русле марксистсколенинской идеологии как патриархальные или мелкобуржуазные пережитки
прошлого. Появился даже особый термин «традиционализм», подчеркивающий
преувеличение роли традиций в науке, искусстве и т.д. На этом фоне
исключительным образом выделяются опубликованные в 1922 году Г. Шпетом
«Очерки развития русской философии», где схвачен трудный опыт сохранения
традиции культурной мысли в России2.
Начиная с 1960-х годов, отечественные исследования проблемы
преемственности социокультурных традиций в России стали более
многогранными. По-прежнему, в силу причин идеологического окраса,
уделялось пристальное внимание теме русского нигилизма. Здесь, на фоне
работ, написанных, чаще всего языком, партийного фанатизма, рассудительно
выглядит работа А.И. Новикова «Нигилизм и нигилисты» (1972). Вопреки
распространенному представлению о том, что термин «нигилизм» был введен в
России И.С. Тургеневым, автор считает, что это понятие имело более раннюю и
многогранную историю: например, Н.И. Надеждин в статье «Сонмище
нигилистов» заговорил о нигилизме как безосновательности суждений;
В.Г. Белинский употреблял этот термин в качестве синонима пустоты и
безвкусия; С.П. Шевырев – как крайнюю форму идеалистического взгляда на
мир; Н.А. Добролюбов – как скептицизм; А.И. Герцен и Д.И. Писарев – как
революционное состояние сознания3. А.И. Новиков представил развернутую
характеристику «революционного нигилизма», прошедшего в своем развитии
путь от стихийного протеста разночинных слоев против самодержавного строя
до цельной концепции, отрицающей охранительную идеологию и
традиционные устои морали и быта4. Теме укорененности русского нигилизма
Лосский Н.О. История русской философии. М.: Академический Проект, 2007. 551 с. С. 484.
См.: Шпет Г. Очерк развития русской философии / под ред. Т. Щедриной. Ч. 1. М.: Российская
политическая энциклопедия, 2008. 592 с.
3
Новиков А.И. Нигилизм и нигилисты: Опыт критической характеристики. Л.: Лениздат, 1972. 296 с.
С. 31-32.
4
Новиков А.И. Нигилизм и нигилисты: Опыт критической характеристики. Л.: Лениздат, 1972. 296 с.
С. 40.
1
2
8
в культурно-историческом прошлом России посвящены также работы
Ю.Н. Давыдова, С.И. Великовского, В.Р. Лейкиной-Свирской и др.1.
В современной литературе постсоветского периода существенные
аспекты проблемы преемственности социокультурных традиций в России
рассматриваются, как правило, на междисциплинарном уровне. Природу
кризиса развития и перерыва традиций на фоне радикальных перемен в России
начала XX века анализируют такие авторы, как В.К. Кантор, А.А. Кара-Мурза,
М.А. Маслин, Л.И. Новикова, Ю.В. Синеокая, И.Н. Сиземская, И.К. Пантин,
Е.Г. Плимак и др.2. Культурфилософские аспекты проблемы сохранения
гуманитарных традиций прошлого в целях профилактики современных
поколенческих конфликтов поднимаются в работах Р.А. Гальцевой, Е.Э.
Дробышевой, В.М. Межуева, И.Б. Роднянской, Н.А. Хренова, М.М. Шибаевой
и др.3 Поиск преемственности поколений ведется по нескольким
направлениями: поколение как возрастная общность, поколение как
соучастники
социально-исторических
событий,
поколение
как
4
социокультурный код .
В фокус внимания Е.В. Алехиной, С.П. Бельчевичена, Я.В. Бондаревой,
Ю.А. Бубнова, Л.Г. Бузука, Б.Л. Губмана, П.С. Гуревича, И.И. Евлампиева, Д.Г.
Кукарникова, Е.Е. Михайловой, А.Е. Рыбаса, И.И. Семаевой, В.В. Сербиненко,
А.В. Тюлиной, В.Э. Фурсовой и других современных исследователей попадают
См.: Великовский С.И. В поисках утраченного смысла. Очерки литературы трагического гуманизма
во Франции. М.: Художественная литература, 1979. 293 с.; Давыдов А.Н. Эстетика нигилизма
(искусство и «новые левые»). М.: Искусство, 1975. 271 с.; Давыдов А.Н. Этика любви и метафизика
своеволия: Проблемы нравственной философии. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Молодая гвардия, 1989.
317 с.; Лейкина-Свирская В.Р. Интеллигенция в России во второй половине XIX века. М.: Мысль,
1971. 368 с. и др.
2
См.: Кантор В.К. Революция, или Вступление в эпоху безумия // Вопросы философии. 2017. № 11.
С. 100-104; Новикова Л.И., Сиземская И.Н. Российские ритмы социальной истории. М.: ИФ РАН,
2004. 290 с.; Пантин И.К. Русская революция. Идеи, идеология, политическая практика. М.: Летний
сад, 2015. 295 с.; Плимак Е.Г., Пантин И.К. Драма российских реформ и революций (сравнительнополитический анализ). М.: Весь мир, 2000. 360 с.; Российский либерализм: идеи и люди / под общ.
ред. А.А. Кара-Мурзы. М.: Новое издательство, 2007. 900 с.; Сербиненко В.В. Русская философия в
России и за рубежом / Маслин М.А., Меденица В., Сербиненко В.В., Синеокая Ю.В. // Философский
журнал. 2016. Т. 9. № 4. С. 161-175; Синеокая Ю.В. Три образа Ницше в русской культуре. М.:
ИФРАН, 2008. 197 с.; Сиземская И.Н. Идея революции в отечественной философской мысли конца
XIX-начала XX вв. // Философские науки. 2017. № 8. С. 7-18; Шибаева М.М. Русская эстетика: Опыт
исканий и обретений. М.: МГУКИ, 2012. 249 с. и др.
3
См.: Шибаева М.М. Культура в «зеркале» русской мысли. М.: МГУКИ, 2001. 183 с.; Гальцева Р.И.,
Роднянская И.Б. Summa ideologiae: Торжество «ложного сознания» в новейшие времена. М.: Посев,
2012. 128 с.; Кантор В.К. Смена поколений в русской культуре: от дяди к племяннику // Поколение в
социокультурном контексте ХХ в. / отв. ре. Н.А. Хренов. М.: Наука, 2005. 631 с. С. 336-361; Межуев
В.М. Идея культуры. Очерки по философии культуры. М.: Прогресс-Традиция, 2006. 408 с.;
Дробышева Е.Э. Поколение развлечений; к вопросу о ценностных основаниях поколенческой
идентичности // Вестник Тверского государственного университета. Серия: Философия. 2016. № 1. С.
50-59 и др.
4
См.: Безгрешнова A. M. Смена поколений как социокультурная проблема (К истории изучения) //
Поколение в социокультурном контексте ХХ в. / отв. ре. Н.А. Хренов. М.: Наука, 2005. 631 с. С. 204238; Кондаков И.В. «Отцы», «дети» и «пасынки» в русской культуре (Заметки по социокультурной
микродинамике) // Там же. С. 370-405; Рыбас А.Е. Критика актуализма в культурологии М.К. Петрова
// Вестник Тверского государственного университета. Серия: Философия. 2016. № 3. С. 112-119.
1
9
отдельные стратегии сохранения социокультурной традиции и преодоления
конфликта поколений в русской философии конца XIX–начала XX века, в
частности, в русском позитивизме1 и русском марксизме2, в русской
религиозной философии3.
Весьма своевременно, на фоне коллизий реформы образования в
сегодняшней России, поднимаются вопросы о необходимости использования
ценных традиций, сложившихся в дореволюционной системе образования и
воспитания молодого поколения4.
В работах П.С. Гуревича, И.И. Евлампиева, В.В. Сербиненко и других
авторов вопрос о сохранении или глубине разрыва отечественных традиций в
порубежной России рассматривается в историко-философской панораме и
актуально представлен в учебной литературе для студентов вузов5.
Вопросы преемственности социокультурных традиций и конфликта
поколений в России на рубеже XIX-XX веков интересуют и зарубежных
исследователей. Не представленные в формате целостного их видения, они все
же нашли отражение в трудах А. Валицкого, Н.М. Зернова, Б. Пудельки, Б.Г.
Розенталь, М.Е. Соболевой, Д. Стейлы, В. Страда и других авторов6.
См.: Бельчевичен С.П. Эволюция общественного идеала в историософии Н. Михайловского // Новое
в психолого-педагогических исследованиях. 2012. № 4. С. 52-63; Гуревич П.С. Умственный строй
К.Д. Кавелина // Вестник Камыцкого университета. 2017. № 3 (35). С. 132-139; Тюлина А.В.
Методологические принципы конструирования концепции истории в русском позитивизме //
Современные проблемы науки и образования. 2015. № 1. С. 62-70 и др.
2
См.: Губман Б.Л., Варпетян А.Э. Универсальные ценности и мир национальной культуры в
философии П.Б. Струве // Б.Л. Губман, А.Э. Варпетян // Вестник Тверского государственного
университета. Серия: Философия. 2017. № 1. С. 128-143; Михайлова Е.Е., Бельчевичен С.П.
Позитивизм и марксизм в России. Проблема социокультурного развития. Тверь: ТФ МГЭИ, 2012. 347
с.; Рыбас А.Е. К вопросу о забытой полемике (А.А. Богданов - В.И. Ленин) // Вестник СанктПетербургского университета. Серия 17. Философия. Конфликтология. Культурология.
Религиоведение. 2016. № 1. С. 53-62 и др.
3
См.: Алёхина Е.В. Феномен интеллигенции в русской религиозной философии XX века // Вестник
Российского университета дружбы народов. Серия: Философия. 2010. № 2. С. 78-87; Бондарева Я.В.,
Фурсова В.Э. Отечественная философская мысль в поисках антропологической целостности //
Журнал философских исследований. 2017. Т. 3. № 2. С. 1-19; Бондарева Я.В. Этическая
интерпретация христианства в философии Н.А. Бердяева // Вестник Московского государственного
областного университета. Серия: Философские науки. 2008. № 3. С. 132-138; Bubnov Iu.A. Russian
filosofia religiosa la sintesi di diverse forme visione del mondo/ / Yu.A. Bubnov, D.G. Kukarnikov // Italian
Science Review. 2(11). 2014. PP. 209–215; Бузук Г.Л., Семаева И.И. Идеи христианской антропологии
в русской философии // Веснік Палескага дзяржаўнага універсітэта. Серыя грамадскіх і гуманітарных
навук. 2016. № 2. С. 62-68 и др.
4
См.: Бубнов Ю.А. Актуальные проблемы воспитания молодежи в современной России / Д.А.
Ендовицкий, Ю.А. Бубнов, К.М. Гайдар //Вестник Воронежского университета. Серия: Проблемы
высшего образования. 2017. № 2. С. 5–10; Сиземская И.Н. Проблемы образования в контексте
отечественного философско-педагогического наследия // Педагогика и просвещение. 2012. № 3. С. 715 и др.
5
См.: Гуревич П.С. История философии. М.: Юрайт, 2016. 162 с.; Гуревич П.С. Проблема
целостности человека. М.: ИФ РАН, 2004. 178 с.; Евлампиев И.И. История русской философии. М.:
Высшая школа, 2002. 584 с.; История русской философии / Малинов А.В., Осипов И.Д., Безлепкин
Н.И., Бродский А.И., Евлампиев И.И., Рыбас А.Е., Троицкий С.А. М. Юрайт, 2017. 361 с.;
Сербиненко В.В. Русская философия. Курс лекций. 2-е изд. М.: Омега-Л, 2006. 464 с. и др.
6
См.: Валицкий А. История русской мысли от Просвещения до марксизма. М.: «Канон+» РООИ
«Реабилитация», 2013. 480 с.; Зернов Н.М. Русское религиозное возрождение ХХ в. Изд. 2-е. Париж:
1
10
Как показывает анализ литературы, к настоящему времени накоплен
огромный массив исследований, прямо или косвенно анализирующих причину
радикальных социокультурных перемен в России на рубеже XIX-XX столетий.
Рефреном звучит мысль о том, что нигилизм – типично российская проблема,
что вся история России – это периоды нигилизма, сменяющиеся возрождением
интереса
к
национальной
истории
и
традиции.
Исследователи
солидаризируются в мысли о необходимости использования ценного опыта
культурных традиций прошлого для минимизации поколенческого конфликта
современности. В ходе анализа степени разработанности проблемы выявлена
необходимость обобщить весь накопленный материал в специальной работе,
изучающей трактовку проблемы механизма разрыва и стратегии
преемственности социокультурных традиций в динамике смены поколений в
сочинениях русских философов конца XIX - начала XX века. Теоретическая
неразработанность данного вопроса и практическая востребованность его
всестороннего изучения легли в основу выбора объекта и предмета
диссертационного исследования.
Объект исследования: социокультурные традиции в динамике смены
поколений в отражении русской философии.
Предмет исследования: проблема разрыва и преемственности
социокультурных традиций и конфликт поколений в трактовке русских
философов конца XIX – начала XX столетия.
Цель исследования: историко-философский анализ проблемы
преемственности социокультурных традиции и конфликта поколений в русской
философии конца XIX – начала XX века.
Задачи исследования:
1. Выявить влияние западноевропейской философии XVIII – начала XX
века на подход к трактовке проблемы преемственности традиций и конфликта
поколений
русскими
мыслителями,
придерживающимися
полярных
мировоззренческих установок.
2. Проследить основные типы обоснования принятия и отрицания
социокультурных традиций в динамике смены поколений в философской
мысли дореформенной России.
3.
Изучить
стратегию
критической
аналитики
соотношения
западноевропейской и отечественной социокультурной традиции в перспективе
Ymca-press, 1991. 368 с.; Пайпс Р. Русская революция: в 2 ч. Ч. 1. Агония старого режима. Первая
русская революция 1905 г. Февральская революция / пер. с англ. М.Д. Тименчика. М.: РОССПЭН,
1994. 398 с.; Пайпс Р. Струве: левый либерал, 1870-1905. Т. 1. М.: Московская школа политических
исследований, 2001. 549 с.; Пайпс Р. Струве: правый либерал, 1905-1944. Т. 2. М.: Московская школа
политических исследований, 2001. 679 с.; Страда В. Проблема культуры и интеллигенция на рубеже
XIX-XX веков // Страда В. Россия как судьба. М.: Три квадрата, 2013. С. 276-288; Pudełko B. The
Roots of Chaadaev’s Philosophical Thought // Logos I Ethos (LiE). Krakow: Uniwersytet Papieski Jana
Pawła II, 2016. № 43. Р. 65-76; Nietzsche and Soviet Culture. Ally and Adversary. Ed by B.G. Rozental.
N.Y.: Cambridge University Press, 1994. 441 p.; Soboleva M. Russische Philosophie im Kontext der
Interkulturalität. Nordhausen: Traugott Bautz Verlag. 2007. 132 p.; Steila D. Death and Anti-Death in
Russian Marxism at the Beginning of the 20th Century // Death and Anti-Death. Vol. 1: One Hundred Years
After N. F. Fedorov (1829–1903) / Ch. Tandy (ed.). Palo Alto: Ria University Press, 2003. Р. 101–130 и др.
11
конфликта поколений на платформе позитивистской методологии русскими
философами конца XIX – начала XX века.
4. Рассмотреть специфику вызова национальной социокультурной
традиции в реалиях конфликта поколений в свете воззрений русских
марксистов конца XIX – начала XX века.
5. Проанализировать стратегию преодоления конфликта поколений на
базе ценностей религиозно-национальной традиции в работах русских
мыслителей конца XIX – начала XX века.
Достоверность исследования.
Диссертация
удовлетворяет
требованиям
«Паспорта
научной
специальности 09.00.03 – История философии», разработанного экспертным
советом ВАК Минобрнауки РФ от 25 февраля 2009 г. № 59.
Гипотеза исследования. На грани XIX – XX веков Россия оказалась
перед выбором пути развития. В исторически укоренённые общественные
отношения стали прорываться новые экономические, социокультурные и
политические реалии. Главными действующими лицами стали разночинцыукв,
выходцы из различных слоев общества, с высоким потенциалом
невостребованной энергии к переменам. В этой ситуации русские философы
предлагали различные, порой полярные стратегии сохранения и трансформации
национальных традиций и разрешения конфликта поколений.
В контексте описанной проблемной ситуации выдвигается базовая
гипотеза исследования. Основные стратегии сохранения и изменения
социокультурных традиций и преодоления конфликта поколений в русской
философии XIX – начала XX века отражают динамику философской мысли: от
принятия линии преемственности культурной традиции в перспективе
эволюционного
развития
(русский
позитивизм),
через
признание
необходимости подрыва старых культурно-национальных устоев в реалиях
конфликта поколений и формирования новых традиций (русский марксизм), до
создания вариантов возможного изменения общества и культуры и преодоления
конфликта поколений на базе ценностей религиозно-национальной традиции
(русская религиозная философия).
Научная новизна исследования заключается в осуществлении
историко-философского анализа трактовки проблемы преемственности
социокультурных традиций и конфликта поколений в русской философии
конца XIX – начала XX столетия, которая чрезвычайно важна для рассмотрения
современных задач развития России. Это выражено в следующих
концептуальных аспектах:
– осуществлен анализ восприятия русской мыслью базисных
мировоззренческих установок философии европейского Просвещения,
немецкой классической философии, романтизма, позитивизма и марксизма,
ницшеанского учения в целях осмысления соотношения социокультурных
традиций Европы и России в контексте динамики смены поколений и
ориентиров исторического развития;
12
– в свете целостного рассмотрения специфики теоретической разработки
проблемы преемственности социокультурных традиций и конфликта
поколений выстроена типологическая модель отношения к традициям в ее
либеральном (русские позитивисты), радикальном (русские марксисты) и
национально-центрированном христианском (русские религиозные философы)
ключе;
– раскрыты результаты анализа критики западноевропейской и
отечественной культурной традиции в перспективе конфликта поколений на
платформе позитивистской философии;
– выявлена специфика вызова национальной социокультурной традиции в
реалиях конфликта поколений в свете воззрений русских марксистов;
– проанализирована стратегия преодоления конфликта поколений на базе
ценностей религиозно-национальной традиции.
Методологические и теоретические основы исследования.
Теоретико-методологические основания исследования связаны с его
проблемным полем. В диссертационной работе используется герменевтическая
методология и инструментарий историко-философского анализа в перспективе
их синтеза. Это позволяет воссоздать взаимосвязь исторического материала,
содержащегося в текстах мыслителей прошлого, и проблем, возникающих в
рамках современности. Прошлое, запечатленное в источниках, раскрывает свое
смысловое наполнение сквозь призму задач современного научного знания и
социокультурной ситуации, складывающейся в России и в мировом
сообществе. Таким образом, возникает возможность выявить релевантность
моделей отношения к социокультурным традициям и ситуации конфликта
поколений, созданных представителями русской философии, запросам
современности.
В процессе анализа материала нашли применение структурнофункциональный, сравнительно-исторический и генетический методы.
Системный метод позволил определить общее для всех отечественных
мыслителей видение проблемы преемственности социокультурных традиций в
свете конфликта поколений как интегративной модели, функционирующей на
основе целого комплекса факторов.
Источниковая база исследования. В контексте анализа влияния
основных систем западноевропейской философии конца XVIII – начала XX вв.
на рассмотрение русскими авторами феномена социокультурной традиции в
свете конфликта поколений в диссертации использованы труды представителей
философии Просвещения, эпохи романтизма, сочинения теоретиков немецкой
классической философии, представителей позитивизма, классического
марксизма и ницшеанства. Труды представителей русского славянофильства и
западничества, первых отечественных марксистов и позитивистов, а также
теоретиков русской религиозной мысли были использованы в качестве
источниковой базы для анализа взаимовлияния западноевропейского и
российского опыта восприятия и отрицания социокультурных традиций в
динамике смены поколений.
13
Текстовый контент данного историко-философского исследования
образуют три стратегии подхода к проблеме сохранения и отвержения
социокультурных традиций и преодоления конфликта поколений,
предложенные в последней трети XIX – начале ХХ веков русскими
позитивистами, русскими марксистами и русскими религиозными философами.
Взятые вместе, они помогают выстроить динамичную модель видения этой
проблемы в русской философии, а каждая стратегия в отдельности высвечивает
различные ее грани. Содержательно эта модель обусловлена двумя
обстоятельствами – идейно-теоретическими и мировоззренческими взглядами
основных разработчиков, а также той культурно-исторической ситуацией, в
которой формировались их стратегии преемственности и отвержения традиций
и преодоления поколенческого конфликта. Так, позитивисты опирались на
эволюционную теорию и многофакторный анализ и рефлексировали по поводу
преемственности традиций в связи с последствиями реформ 60-70-х гг. XIX
века, раскрывшими путь для проникновения капитализма в Россию. Марксисты
признавали стадиальную теорию развития с ее приоритетом экономического
фактора, а также идею революционного скачка от капитализма – к социализму,
реализованную в практике трех русских революций начала XX века.
Религиозные мыслители пытались понять истоки трех русских революций,
события, последующие за революцией 1917 г., гражданской войной и временем
вынужденной эмиграции сквозь призму значимости провиденциальноэсхатологического видения истории, идей богочеловечества, извечной борьбы
«двух градов», добра и зла.
Основные положения, выносимые на защиту:
1. В границах западноевропейской философии XVIII-XIX вв. были
созданы идейно-мировоззренческие предпосылки для осмысления в различном
ключе русскими мыслителями динамики общественного развития, роли в этом
процессе социокультурных традиций и конфликта поколений.
В
просвещенческом духе преемственность традиций рассматривалась как важное
условие непрерывности всемирной истории и воспитания человеческого рода
(Г. Гердер). С точки зрения представителей немецкой классической философии,
традиции отражали самоценность культуры, а их преемственность заключалась
не в простом следовании за предшественниками, а в поиске принципов «в
самих себе» (И. Кант), в процессе «снятия» определенной формы духа путем
самосознательной деятельности (Г. Гегель). Романтики акцентировали
самоценность национальных традиций, значимость культурного наследия
прошлого для современности. В марксистском учении подчеркивалась
укоренённость преемственности социокультурных традиций в практической
деятельности человека, способного преобразовывать мир природы и общества
революционным путем (К. Маркс). Согласно позитивистскому принципу
многофакторного детерминизма, эволюционное развитие оказывается
способным постепенно устранять старые традиции и порождать новые (Г.
Спенсер). Ф. Ницше провозгласил лозунг «переоценки всех ценностей» во имя
утверждения начала жизни. Если русские западники рассматривали проблему
14
традиций и поколенческого конфликта по преимуществу под воздействием
европейского Просвещения, а также немецкой классической философии, то
славянофилы вдохновлялись шеллингианским мировидением и идеями
романтизма. Русская философия конца XIX – начала XX веков восприняла
различные аспекты из западноевропейского мыслительного наследия,
главными из которых стали идея постепенного вызревания и отмирания
социокультурных традиций (позитивизм), ницшеанская «переоценка всех
ценностей», платформа радикальных революционных перемен (марксисты) и
видение культурного творчества на базе сохранения верности национальной
традиции и ценностным абсолютам (религиозные философы).
2. Проблема преемственности социокультурных традиции в русской
философии первой половины XIX века выходит на передний план философских
дискуссий в ходе обсуждения вопросов о степени влияния западной культуры
на русскую жизнь (славянофилы и западники) и о природе конфликта
поколений в России (нигилисты и радикалы). Опыт восприятия традиций
российскими и западноевропейскими философами накапливался на фоне
схожих по своему накалу личностно-исторических переживаний. Для
западноевропейских мыслителей центрирующей темой оказалась Великая
французская буржуазная революция и ее последствия, для русских философов –
реформы Петра I и их культурная рецепция в жизни общества, а также идейный
раскол русского общества накануне реформ 60-70-х гг. XIX века.
Конструктивно-критический анализ «послепетровской» и «предреформенной»
России помог русским мыслителям вести поиск оснований социокультурных
традиций в национальном ключе (славянофилы), на базе признания
либеральных ценностей (западники) и идей социализма (нигилисты и
радикалы). Идея западников о необходимости межкультурного взаимовлияния
вылилась в русском позитивизме в тезис: перед лицом эволюции все равны,
органические силы и гуманитарный фактор в своем единстве способны
примирить конфликтующие поколения. Призыв радикалов-шестидесятников к
свержению старого порядка путем крестьянской революции восприняли
русские марксисты, только уже на иной, пролетарской, платформе. Под
впечатлением размышлений поздних славянофилов, почвенников А.
Григорьева и Ф.М. Достоевского важной темой русских религиозных
философов стало искание скрытого смысла христианских идей, способных
сохранять традиции и делать менее напряженным конфликт поколений.
3. Методология многофакторного анализа позволила русским
позитивистам конца XIX – начала XX веков высветить разные грани
западноевропейской и отечественной культурной традиции в перспективе
преодоления конфликта поколений. Будучи современниками, они
продемонстрировали разные взгляды на процесс вызревания и полноту смысла
поколенческого конфликта в пластах культурной традиции. Н.К. Михайловский
искал корни проблемы в системе общественно-экономических отношений, В.О.
Ключевский – в сфере образования и воспитания личности, П.Н. Милюков – в
сложной
матрице
развития
многообразных
цивильных
форм,
15
символизирующих поступательный рост национального самосознания. В
видении позитивистов, традиции «вызревают» в культурно-исторической почве
и приобретают социальные очертания; старые элементы традиции постепенно
отмирают, актуальные остаются, новые появляются. Конфликт поколений
нивелируется при условии, когда общество, в лице, прежде всего, старших
поколений, откажется от сущностного противопоставления «отцы-дети» и
осознает, что «мы равные».
4. Концепция русских марксистов демонстрирует вызов национальной
социокультурной традиции в реалиях конфликта поколений. В замыслах
марксистов, надо создать «нового» человека для «нового» общества. Внутри
марксизма обнаружены полярные точки зрения на реализацию этой задачи.
Взгляды Г.В. Плеханова олицетворяли эволюционный путь передачи традиций,
в силу чего надо совершенствовать производственные отношения, а также
прислушиваться к вдохновителям общественного мнения – интеллектуалам,
литераторам, художникам. В.И. Ленин не разделял мнение о необходимости
постепенного вызревания новых традиций и отмирании старых. Ратуя за
революционный путь развития, он предлагал сохранять прогрессивные
национальные ценности, а непрогрессивные – разрушать, высвобождая место
для таких, которые способны создать новый образ интернационального
солидаризма всех классов. Революционно настроенные марксисты открыто
признавали социальную полезность поколенческого конфликта, считая
приоритетным радикальный способ организации и преобразования
действительности.
5. Русские религиозные философы при всем многообразии спектра их
социально-политических установок, наставали на сохранении национальной
традиции и необходимости ее понимания в свете христианского универсализма,
предполагаемого им абсолютных ценностей. Важнейшей темой для них стало
искание нового смысла христианских идей, более глубокого, чем тот, который
выражен в церковной версии христианства. Осмысляя события, последующие
за революцией 1917 г., гражданской войны и временем вынужденной
эмиграции, религиозные философы искали пути преодоления свершившегося
на их глазах разрыва между поколениями. Так, например, теоретизировавший в
духе христианского социализма Н.А. Бердяев считал возможным формировать
«новое религиозное сознание» – сознание, способное использовать потенциал
религиозной энергии во вне религиозной сферы совершенствования
общественного устройства. Консервативно ориентированный И.А. Ильин
предлагал акцентировать внимание на формировании нравственно-правового
сознания личности, способного понять глубину и важность сохранения
традиций. Культурно-исторический потенциал семьи и школы обладает силой
хранить семейные религиозно-национальные традиции.
Теоретическая и практическая значимость работы.
Изложенные выводы диссертационного исследования важны для
осмысления специфики сохранения актуальных культурных традиций и поиска
новых, обусловленных новым типом общественного устройства. Теоретическая
16
значимость работы выражается в том, что историко-философский анализ
данной проблемы может содействовать конструированию содержательных
перспектив модернизации России, помочь актуализировать вопросы, связанные
с поиском новых ценностно-нормативных оснований жизни современного
человека и сообщества. Практическая значимость диссертации заключается в
том, что выкладки русских философов по сохранению культурных и
социальных традиций, могут быть полезными в наше время для профилактики
межпоколенческих и межкультурных конфликтов.
Материалы и выводы диссертационного исследования могут быть
использованы в преподавании философии, истории философии, социологии,
педагогики, психологии и ряда других университетских дисциплин.
Апробация результатов исследования.
Основные результаты диссертационного исследования нашли отражение
в 16 публикациях автора, в т.ч. в 3 статьях в научных изданиях, которые
включены в перечень ВАК российских рецензируемых научных журналов. Они
доложены на одиннадцати конференциях, в т.ч. международных – «Молодежь в
науке и творчестве» (22 апреля 2015, Гжель, Россия), «Генезис отечественной
культурологии. Идеи Э.С. Маркаряна в современном культурознании» (19
ноября 2015, Москва, Россия), «Образование в XXI веке» (2016, Тверь, Россия),
«Научные исследования и разработки в эпоху глобализации» (25 ноября 2016, г.
Пермь); всероссийских – «Саморазвивающаяся среда технического вуза:
научные исследования и экспериментальные разработки» (15 апреля 2016, г.
Тверь), «Проблемы управления в социально-гуманитарных, экономических и
технических системах» (2014, 2015, 2016, г. Тверь) и др.
По материалам диссертации разработаны методические рекомендации
для студенческой молодежи ТвГТУ «Типологическая модель отношения к
традициям: опыт русской философии».
II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Структура диссертации и ее основное содержание. Структура
диссертации и ее основное содержание. Работа состоит из введения, двух глав,
заключения и списка литературы. Общий объем диссертации – 192 страницы.
Во «Введении» обосновывается актуальность темы исследования,
рассматривается степень научной разработанности поставленной проблемы,
определяются объект, предмет, цели и задачи диссертационной работы,
раскрывается методологическая основа таковой, а также ее научная новизна и
положения, выносимые на защиту.
Глава 1. «Преемственность социокультурных традиций и конфликт
поколений: диалог западноевропейской и русской мысли конца XVIII –
начала XX века» посвящена поиску идейно-теоретических корней разработок
русских философов на рубеже XIX-XX веков проблемы сохранения традиций и
преодоления конфликта поколений.
В первом параграфе «Идейное наследие западноевропейской
философии как основа трактовки проблемы восприятия традиций и
17
конфликта
поколений
в
русской
философии»
анализируются
мировоззренческие установки западной мысли, составившие основание для
создания альтернативных стратегий трактовки сохранения традиций и
преодоления конфликта поколений, представленных в трудах русских
теоретиков данного периода.
Просветительские
концепции
роли
традиций
в
процессе
социокультурного развития, равно как и воззрения представителей немецкой
классической философии активно повлияли на русских западниковевропеистов. В понимании И.Г. Гердера, социокультурное развитие
представляет собой результат взаимовлияния органических и культурных сил.
Человек как культурная сила одновременно создает и воспроизводит самого
себя, осуществляя тем самым преемственность социокультурных традиций. По
мысли Гердера, «новая» культура не отрицает «старой», а развивает и
совершенствует все самое ценное в ней. Закон преемственности действует не
только внутри национальной культуры, традиция передается от одной культуры
к другой, способствуя формированию единой мировой культуры.
Творчество И. Канта, принадлежащее наследию Просвещения и немецкой
классической философии, также, как и наследие Г. Гегеля, питало размышление
русских европеистов о роли традиций в динамике исторической смены
поколений. Публичное использование разума рисуется Кантом как важнейший
фактор осмысления и трансформации традиций. Процесс самовоспитания, по
Канту, есть изначально данная способность человека, признак разумности
является родовым качеством человека. Способность к самовоспитанию
обнаруживается у индивида только в обществе, где в процессе совместной
деятельности рождается, потребляется, хранится и воспроизводится культура. В
рассуждениях Г. Гегеля, «образование» («окультуривание») способствует
преодолению человеком природной заданности, ограничивает проявления
индивидуальности, субъективности ради «всеобщности мышления». В процессе
образования человек учится считаться с другими членами общества,
подчиняться всеобщим правилам. Выработке такой привычки способствуют
государство и семья.
Философские идеи Ф.В.Й. Шеллинга, полагавшего, что каждому народу и
порождаемой им культурной традиции уготовано особое место в истории, в
равной мере питали западнические идеи П.Я. Чаадаева и славянофилов,
повлияли на В.С. Соловьева, который попытался превзойти дилемму
западничества и славянофильства. Славянофилы и почвенники освоили
наследие не только Шеллинга, но и Ф. Шлегеля и других немецких романтиков,
сообразно с которыми творчество немыслимо вне обращения к традициям
национальной культуры, воплощенным прежде всего в религиозных ценностях
и художественном творчестве. Славянофилы стали по сути продолжателями
романтического идеала создания синтетического единства культуры,
объединяющего в единое гармоническое целое науку, искусство и религию
(Ф.А. Степун). Отвергнув рационалистические устремления Просвещения,
оставаясь чуждыми тематике философских исканий Канта и Фихте, они
18
обнаружили созвучие своих устремлений философии откровения позднего
Шеллинга, романтическому видению роли религии как центра культуры.
Отличаясь спецификой видения воплощения марксизма в конкретных
условиях России, ортодоксальный русский марксизм в целом следовал формуле
мировоззрения основоположников этого учения. К. Маркс анализирует процесс
изменения и развития общественного бытия, применяя разработанный им
метод
диалектического
материализма.
Историческая
реальность
воспринимается философом как практическая деятельность человека по
изменению мира природы и самой ткани социальной жизни. Процесс и
результаты творческой преобразующей деятельности человека и есть культура.
«Самопроизводство» человека осуществляется в процессе трудовой
деятельности, которая, по мысли Маркса, определяется в большей степени
социальными, а не природными потребностями людей. Практическая
деятельность превращает человека в творца, а отчуждение от результатов труда
ставит его одновременно в рабское положение. Данное противоречие, на взгляд
марксистов, решается путем революционного изменения общественного строя.
Признавая революцию как действенный способ уничтожения старого порядка,
социальный философ в то же время философ не отрицает и возможности
преемственности традиционных черт и лучших достижений прошлого.
Позитивизм оказал также немалое воздействие на трактовку понимания
пути восприятия социокультурных традиций на фоне поколенческого
конфликта русскими поклонниками этого мировоззренческого типа. С посыла
О. Конта и Г. Спенсера, западноевропейские позитивисты рассматривают
преемственность социокультурных традиций как результат эволюционного
процесса. Так, И. Тэн считает главным способом преемственности традиций
обращение к художественному творчеству, отражающему ценности
национального духа. В ходе анализа произведения искусства сквозь призму
влияния на него факторов расы, среды и исторического момента, можно
выявить связь данного произведения с национальной традицией. Г. Тард
фокусирует внимание на взаимодействии людей и приходит к выводу, что
сохранению и преемственности социокультурных традиций способствует
свойственный человеку процесс подражания существующих практик,
верований, установок, которые воспроизводятся из поколения в поколение.
На рубеже XIX – начала XX веков широкую популярность в среде
русских философов приобретают воззрения Ф. Ницше, его генеалогия
европейской культурной традиции и идея сверхчеловека. Перспектива
ницшеанской платформы переоценки всех ценностей задает линию
размышлений о будущем русской культурной традиции не только светских, но
и религиозных мыслителей. Программные сочинения богостроителей,
произведения М. Горького, платформа русского символизма и футуризма
отмечены влиянием ницшеанства. Начиная с знаменитого эссе В.С. Соловьева о
идее богочеловека, русские религиозные мыслители постоянно обращаются в
своих дискуссиях о будущем русской культурной традиции к ницшеанскому
наследию.
19
В заключении параграфа резюмируется, что русская философия конца
XIX – начала XX веков восприняла различные аспекты из западноевропейского
идейного наследия, главными из которых стали идея постепенного вызревания
и отмирания социокультурных традиций (позитивизм), идея радикальных
перемен (марксисты) и идея сохранения и развития национальной культурной
традиции на базе христианских ценностей (религиозные философы).
Во втором параграфе «Принятие и отрицание социокультурных
традиций в динамике смены поколений в русской философской мысли
дореформенной России» выявляются различные варианты отношения к
социокультурным традициям прошлого в свете возникающего конфликта
поколений, разработанные представителями двух направлений русской
философской мысли XIX века – славянофилами и западниками, а также
продолжателями их полемики – нигилистами и радикалами.
Спор славянофилов и западников как характерное явление панорамы
идейной жизни России 30-х-50-х гг. XIX века был в конечном счете
сфокусирован на решении вопроса о значимости заимствованного
западноевропейского опыта и использования собственных социокультурной
традиций в жизни русского общества. В этой связи в ходе их дискуссий
высвечиваются две основные темы – самобытности русской культуры
(славянофилы) и её отсталости (западники).
Западники-европеисты при всем различии их позиций были солидарны во
всецело позитивной оценке реформаторской деятельности Петра I и
«прививки» опыта социокультурного опыта Европы. Они выражали свою
поддержку идеалу Просвещения и экономической модернизации, различным по
мере радикальности либерально ориентированным вариантам отмены
крепостничества и конституционализма. Рационализм и прогрессизм
западничества одновременно не мешал некоторым его представителям,
например, А.И. Герцену, подобно его оппонентам из славянофильского лагеря,
позитивно оценивать соседскую общину на селе как основу национальной
жизни России и фундамент будущих позитивных преобразований. Такого рода
возможность соединения европеистского взгляда с национальным
традиционализмом в мировоззрении этого автора объясняется тем, что он,
подобно Н.П. Огареву, П.В. Анненкову, Н.Г. Чернышевскому и др., был
сторонником социалистического идеала развития России. Западничество стало
впоследствии
основанием
как
либеральных,
так
и
радикальносоциалистических движений русской мысли.
Вопрос о преемственности социокультурной традиции как в
классическом славянофильстве (А.С. Хомяков, И.В. Киреевский, К.С. Аксаков),
так и в его позднем варианте (Н.Я. Данилевский) решался в плоскости оценки
реформаторской деятельности Петра I. Задаваясь вопросом о культурном
отставании, славянофилы признают, что реформы начала XVIII века были
вызваны исторической необходимостью, что процесс заимствования ряда
прогрессивных западных культурных образцов, с точки зрения
преемственности накопленного соседней культурой опыта, был полезен для
20
дальнейшего развития России, чтобы избежать опасности потери национальной
независимости. Славянофилы определяют реформы как «переворот», суть
которого состоит в отрыве русского человека от родных корней, в отказе от
национальных традиций. Для формирования и развития самобытной
национальной культуры предпочтителен был бы не насильственный, а
постепенный путь развития. В таком случае русская культура, базируясь на
национальной традиции, стала бы «необходимым следствием нашего
внутреннего развития», «плодом нашей прежней жизни» (Киреевский), а не
«привитой образованностью» (Хомяков). За такой критической оценкой
скрывается и другой немаловажный факт – признание полезности реформ
Петра I. Обычно этот факт остается в тени риторики о славянофилах. Между
тем, славянофилы понимали, что прошлое не было ликвидировано полностью,
что традиции прошлого сохранились, в частности, в традиции семьи, в
организации школы, в способах хозяйствования и администрирования.
Социальные и культурные образцы такого прошлого не только не были
разрушены реформами Петра I, но и отчасти символизировали преемственность
социального порядка.
Говоря о преемственности и разрыве социокультурных традиций в ключе
реформ Петра I, славянофилы базируются на двойственном понимании
прошлого. С одной стороны, прошлое понимается ими как череда и
последовательность произошедших событий, действий, оставляющих после
себя материальные и социальные образцы культуры. И здесь славянофилы
вынуждены согласиться с исторической обусловленностью реформ. С другой
стороны, для них существует гораздо более пластичное прошлое, то прошлое,
которое запечатлено в памяти поколений и по-разному ими воспринимается.
Отсюда проистекает и главная претензия славянофилов к реформам Петра I. В
их толковании, реформы породили людей, которые стали забывать
национальные традиции в своем увлечении западными культурными образцами
жизни. Реформы раскололи общество на две неравные части – «публику» и
«народ», каждая из которых стала жить своей жизнью. Эту мысль
К.С. Аксакова подробно разовьет потом В.О. Ключевский.
К началу 60-х годов XIX века наблюдались существенные изменения в
социальной структуре русского общества. Почвой для появления нигилизма
стало складывание новой интеллигенции, как в классово-сословном (выходцы
из чиновничества, мещан, духовенства, крестьян), так и в территориальном
смысле (в столицу – со всех концов России). Черты нигилизма в умонастроении
молодых людей, в том числе, студенчества, вырастали на реальной социальной
почве. Целое поколение вступило в жизнь с чувством носителей новых устоев
жизни, новой нравственности, новой культуры. Новое самосознание в немалой
степени было основано на новых концепциях развития, предложенных
мыслителями-радикалами (теория разумного эгоизма Н.Г. Чернышевского),
(утилитарный подход к искусству и культ научности у Д.И. Писарева).
Характерной чертой русского нигилизма является его секулярный и
радикальный характер, который в последующие годы стал развиваться по двум
21
направлениям: как активное народничество (П.Л. Лавров, Н.К. Михайловский)
и как осознание личной ответственности за все социальные потрясения в
родной стране, острое осознание своего долга перед народом (Н.В. Чайковский,
позже – авторы сборника «Вехи», в частности П.Б. Струве).
Глава 2. «Основные стратегии сохранения и неприятия
социокультурных традиций и преодоления конфликта поколений в
русской философии конца XIX – начала XX века» раскрывает основные
версии передачи или отрицания социокультурных традиций, путей
преодоления или, наоборот, стимулирования конфликта поколений,
предложенные русскими позитивистами, русскими марксистами и русскими
религиозными философами.
В первом параграфе «Анализ западноевропейской и отечественной
культурных традиций в перспективе конфликта поколений: русский
позитивизм» представлены поливариантные подходы к пониманию процесса
вызревания и смысла поколенческого конфликта в пластах культурных и
социальных традиций сторонниками этого направления отечественной мысли.
Показано, что в историческом контексте конфликт поколений
рассматривался русскими позитивистами как сопряженный с сильной
трансформацией или разрывом культурных традиций, в первую очередь, – в
сфере мировоззренческих представлений и нравственно-аксиологических
ориентиров личности. Так, Н.К. Михайловский, размышляя по поводу
сохранения традиций, фокусирует внимание на силе личностного
совершенствования. Разворачивая концепцию о гармонично развитой личности,
он выделяет две формы накопления опыта – унаследованную и личную.
Унаследованный опыт представляет собой усвоенные индивидом нравственные
ценности, обычаи, традиции, передающиеся от старших к младшим. Личный
опыт – это сформировавшееся своеобразие индивидуальных переживаний и
оценок, которые дополняют опыт унаследованный. В процессе переосмысления
традиций немаловажную роль играет «предвзятое мнение». Оно опасно тем,
что появляется в результате сильных непосредственных впечатлений от
происходящих событий и заставляет молодого человека целиком отрицать
традиционные ценности, не замечая доли полезности, которые они в себе несут.
Во избежание складывания «предвзятого сознания», молодой человек должен
научиться думать, вырабатывать способность критического отношения к себе.
Поколение, в понимании В.О. Ключевского, – это одновременно
живущие люди, близкие по возрасту, по характеру деятельности, идейным
убеждениями, жизненному укладу. Конфликт поколений является порождением
сложных взаимоотношений «отцов» и «детей» в прямом и переносном
значении этого слова. Историческим материалом для репрезентации конфликта
поколений Ключевский выбирает российское дворянство в его трех
типологических образах, последовательно сменявших друг друга: «дед» –
«отец» – «сын». В работе с характерным названием «Евгений Онегин и его
предки» автор предпринимает попытку анализа поколений дворян в течение
целого столетия, начиная с петровских времен. Метафорично им рисуется
22
историческая панорама смены поколений. «Деды Онегина» при Петре I
впервые получили европейское образование, но оказались непригодными для
преобразовательной эпохи. «Отцы Онегина» воспринимали обязательное
обучение как сословную повинность, далекую от критического мышления.
«Дети Онегина», впечатленные победой в Отечественной войне 1812 года, на
время повернулись лицом к русской действительности. Однако «Внуки
Онегина» – «печорины», живя в атмосфере, где нравственные правила
подменялись этикетными привычками, испытали разочарование и утратили
желание трудиться на благо отечества.
Подмечено, что Ключевский, вслед за славянофилами, высвечивает
важную грань преемственности традиций – обязательное наличие культурной
элиты, обладающей письменным национальным и административным языком,
и в силу этого способной налаживать связь с общей системой ценностей. В
России, констатирует Ключевский, наблюдается разрыв образованного
сословия дворян с народом. Появляется поколение «лишних людей» как
результат системы образования, построенной на прямом заимствовании
иностранного опыта без учета национальных традиций. Система образования
нуждается в новом учителе, который окажется способным умело сочетать
западноевропейское научное знание с повседневными житейскими правилами,
укорененными в традиции древнерусского воспитания; в учителе, который
способен в равной мере апеллировать к совести ученика (традиция Домостроя)
и к его сердцу (идеи Просвещения).
П.Н. Милюков в «Очерках по истории русской культуры» вскрывает
противоречие между необходимостью сохранения традиций и заимствованием
новых форм. Культурная традиция, в многофакторном ключе, представляет
собой исторически значимое прошлое, имеющее ценность для настоящего,
«единство
общественного
воспитания
в
известном
определенном
направлении». Гарантом живучести традиции является множественность и
непрерывность линий эволюций национальных организмов, взятых в контексте
закономерно повторяющихся и видоизменяющихся культурных рядов. К концу
XIX века, считает Милюков, Россия «переросла» ряд своих исторических
традиций, среди которых – натуральное хозяйство, крепостное право,
политическая изоляция населения, поэтому нуждается в новых. Здесь Милюков
занимает примиренческую позицию, предлагает не спешить, а довериться
органично движущейся эволюции, способной естественным образом отсекать
отжившие житейские привычки и вырабатывать новые. Он не разделяет мнения
о том, что надо выискивать новое в старых традициях (националисты) или
скорейшим образом рушить отжившие свое век устои (радикалы). Как политик,
Милюков считает необходимым участвовать в социальных программах
правительства, работать над конституционными проектами парламента.
В заключении параграфа делается вывод о том, что пути преодоления
конфликта, в замыслах позитивистов, должны быть направлены на
гармоничное развитие личности, формирование критического сознания,
23
индивидуального и коллективного. В практическом отношении позитивисты
ратовали за правильно выстроенную систему обучения молодого поколения.
Во втором параграфе «Вызов национальной социокультурной
традиции в реалиях конфликта поколений: русский марксизм»
проанализированы противоречия в идейно-теоретических взглядах русских
марксистов на проблему сохранения и воспроизводства социокультурных
традиций, показаны предложенные ими пути преодоления конфликта
поколений.
В концепциях русских марксистов присутствует вызов национальной
социокультурной традиции в реалиях конфликта поколений. В замыслах
марксистов, надо создать «нового» человека для «нового» общества. Внутри
марксизма обнаружены полярные точки зрения на реализацию этой задачи.
Взгляды
Г.В. Плеханова
олицетворяли
эволюционный
путь
трансформации традиций: для этого надо совершенствовать производственные
отношения, а также прислушиваться к вдохновителям общественного мнения –
интеллектуалам, литераторам, художникам.
В.И. Ленин не разделял мнение Плеханова о необходимости
постепенного вызревания новых традиций и отмирании старых. Ратуя за
революционный путь развития, он предлагал сохранять прогрессивные
национальные ценности, а непрогрессивные – разрушать, высвобождая место
для таких, которые способны создать новый образ интернационального
солидаризма всех классов и слоев российского общества. Революционно
настроенные марксисты открыто признавали социальную полезность
поколенческого конфликта, считая, что, благодаря ему, может быть получен
нужный результат для определенной партии.
По Ленину, проникновение капитализма в Россию способствовало
складыванию в русской культуре двух пластов – буржуазного и
демократического. Он призывает категорически отказаться от буржуазных
традиций и строить новую культуру на базе демократических традиций. Его
взор обращен к молодежи. Понимая, что молодое поколение неоднородно и его
отношение к марксистским идеям может быть полярным, Ленин предлагает
сконцентрировать идеологические усилия новой власти на обучающейся
молодежи как наиболее сознательной и отзывчивой части молодежи, рельефно
отражающей развитие классовых интересов и политических представлений. В
российской студенческой среде рубежа XIX-XX веков, по наблюдениям
Ленина, вырисовывались шесть направлений, отражающих политические
настроения и представления молодежи: «равнодушные» (индифферентно
относящиеся к любым протестам), «академисты» (ратующие за
реформирование университетской системы), «реакционеры» (консервативно
настроенная молодежь), «либералы» (сторонники легального прогресса без
политической борьбы), «социал-демократы» и «социалисты-революционеры».
Именно в двух последних группах Ленин видит потенциал будущей
революционной интеллигенции. Молодому крылу «социалистов-демократов»
надо дать возможность повышать уже имеющееся политическое сознание,
24
укладывающееся в рамки строительства новой советской системы. Молодым
«социалистам-революционерам»,
еще
не
сформировавшим
четких
представлений, но обладавшим революционным запалом, надо дать «новые»
знания, полезные для будущего советского уклада жизни.
Здесь видны очевидные противоречия во взглядах Ленина. Для начала, он
справедливо отмечает, что дореволюционная школа, проникнутая сословным
духом, представляла собой «орудие классового господства буржуазии».
Критикуя царскую власть за то, что при ее режиме в школах готовили
«услужливых холопов», Ленин предлагает, по сути, тоже самое, только в новой
оболочке. Казалось бы, Ленин искренне ратует за всеобщность, бесплатность и,
следовательно, доступность образования. Однако, новая система образования
должна выстраиваться на партийных принципах: детей должны учить не просто
квалифицированные учителя, а идейно и политически сориентированные
специалисты. Получается, что новая школа с ее всеобщностью и доступностью
образования должна формировать «молодого строителя коммунизма», что по
своему содержанию (непринятие личностного роста и отсутствие возможности
самоидентификации) слабо отличается от прежней установки царской школы.
Согласно таким выкладкам, сохранять надо не все традиции, а только те,
которые кажутся важными для новой политической власти. Таким образом, из
рассуждений Ленина вытекает вывод противоречивого характера: надо
сохранять традиции, которые обладают социальным весом, а остальные,
многовековые аспекты жизни, можно забывать или даже искоренять как
предрассудки, мешающие строительству нового общества.
Историческая практика показала, что в России восторжествовала
леворадикальная, ленинская концепция разрушения старых традиций во благо
идеологически новым. На многие десятилетия она стала определяющим
вектором развития страны. Однако было бы неверным определять ленинское
решение судьбы старых социокультурных традиций в России как нечто чуждое
духовной жизни русского народа, его национальному характеру. Подход
русских марксистов, в их ленинском устремлении, отразил архетипы
глубинных настроения всей нации. Историческая диссонансность развития,
стремление к кардинальному изменению земной жизни для достижения благого
состояния в неземной жизни – это и многое другое, как верно констатировал
еще Н.А. Бердяев, стало важнейшим элементом русского мировоззрения, и
достаточно часто в практической жизни выражалось в политическом
радикализме, массовой склонности к революционным действиям.
Третий параграф «Пути преодоления конфликта поколений на базе
ценностей религиозно-национальной традиции: русская религиозная
философия» посвящен историко-философской интерпретации воззрений
русских религиозных философов на проблему преодоления конфликта
поколений через осмысление ценностей национальной религиозной традиции.
Русские
религиозные
философы,
солидаризируясь
с
иными
направлениями отечественной мысли в вопросе о важности раскрытия природы
поколенческого конфликта, предлагали весьма оригинальное видение причин,
25
результатов и способов преодоления конфликта поколений на фоне
констатируемого ими кризиса гуманистической культуры Нового времени.
Н.А. Бердяев, обнаруживая процесс «вызревания» и «полноту смысла»
поколенческого конфликта в пластах культурной традиции, обращается к его
глубинным экзистенциально-личностным истокам. В концепции русского
философа экзистенциально ориентированный субъект представляется
лишенным каких-либо сущностных определений и наделенным даром свободы,
определяющим
его
способность
к
творчеству,
постоянному
самосовершенствованию на пути к Абсолюту. В произведениях Бердяева
доэмигрантского периода присутствует развернутая программа синтеза
христианства и гуманизма как основания нового религиозного сознания.
Культура рисуется им как всегда предполагающая неудачу замысла
созидающего ее субъекта, ибо избираемые им ценностные ориентиры никогда
не могут найти полного воплощения в результате его творчества. Предложив
подобный взгляд на взаимосвязь культуры и творчества еще в
дореволюционный период, Бердяев продолжал его совершенствовать в духе
персоналистической этики творчества в эмиграции, за пределами России. В это
время он конкретизировал свое понимание кризиса гуманистической культуры
и создал обновленную персоналистическую платформу его преодоления,
питаемую ожиданием наступления эры Святого Духа.
Природу конфликта поколений Бердяев видит, с одной стороны, в
несовпадении типов мышления у «старших» и «младших» поколений, с другой
– во внутреннем расколе общественного сознания. Если первый разрыв
наметился в период церковного раскола и петровских реформ, действие
которых тормозилось в большей степени именно представителями «старшего»
поколения, чье сознание находилось под влиянием идеологии старой
московской Руси, то вторая причина конфликта поколений укоренена в недрах
всего культурно-исторического процесса России с его гипертрофированной
ролью государства, навязывающего «сверху» известные принципы
жизнедеятельности личности и общества, с его прерывистостью органического
развития и отсутствием единства и цельности культуры. По аналогии с
Ключевским, для репрезентации конфликта поколений Бердяев выбирает в
качестве исторического материала слой российского дворянства. Однако идет
дальше и находит новый ракурс «вызревания» поколенческого конфликта:
«дворянство» – «интеллигенция» – «революционеры». Если Ключевский
рассматривал конфликт поколений как следствие разрыва ценностных
представлений дворянства в его трех типологических образах, последовательно
сменявших друг друга: «дед» – «отец» – «сын», то Бердяев говорит о
внутреннем расколе общества, где верхние слои – дворянство и чиновничество
– постепенно вступали на путь просветительства, а народ продолжал жить
старыми религиозными верованиями. Конфликт поколений отягощен для
русского человека еще и тем, что у него «природа» и «дух» сливаются воедино
довольно специфически: природное язычество (дионисизм) и православная
устремленность к потустороннему миру (аскетизм).
26
Бердяев оценивает всплеск культурного противостояния на рубеже XIXXX веков как конфликт разных типов поколенческого сознания: поколения,
впитавшего христианские ценности, и в силу этого способного к
самосовершенствованию, к использованию потенциала своей «религиозной
энергии» для преобразования предметной действительности; и поколения
революционной разночинной интеллигенции, мечтающего о секуляризации
духовной культуры и об осуществлении революционных преобразований
общественной жизни. На этом фоне Бердяев считал возможным формировать
«новое религиозное сознание» – сознание, способное использовать потенциал
религиозной энергии во вне религиозной сферы общественного устройства.
Хотя христианско-социалистические политические устремления и
имманентный строй философского теоретизирования Бердяева во многом
отличаются от консервативной неогегельянской доктрины И.А. Ильина, этих
мыслителей роднит желание не разрушать традиционные религиозные истины,
а совершенствовать их, используя для понимания идейно-мировоззренческих
основ русской национальной традиции в целях её сохранения и обогащения.
Ильин верит в великое будущее своей родины и считает важным вопрос о путях
преодоления конфликтов в межпоколенческой коммуникации. Реконструкция
воззрений Ильина на проблему преодоления конфликта поколений, показала,
что для решения этого вопроса русский философ предлагает соблюдать и
совершенствовать сдерживающие и организующие общественную жизнь
правила поведения – социальные нормы, разработанные предками и
передающиеся от поколения к поколению. Для этого необходимо использовать
потенциальные возможности системы образования и семейного воспитания.
Обучение должно быть обязательно сопряжено с задачей формирования
нравственно-правового самосознания личности, а семья должна хранить и
совершенствовать
ценности
религиозно-национальных
традиций,
базирующиеся на единстве чувства социальной ответственности и внутренней
свободы. Важнейшим фактором, ведущим к обострению социальных
конфликтов и кризису государственности, Ильин считает секуляризацию
духовной культуры и общественной жизни в целом, таящую в себе опасность
революционных потрясений. Причины социальной напряженности и
обострения конфликта поколений русский мыслитель видит в духовном
кризисе российского общества, оторвавшегося от родных корней,
отказавшегося от национальной традиции, самобытности, религиозности.
Решая эту проблему, Ильин предлагал формировать нравственно-правовое
сознание личности; хранить и передавать семейные религиозно-национальные
традиции, не забывая об основах русской государственности как гаранте их
существования.
В «Заключении» подведены итоги диссертационного исследования,
сформулированы его основные выводы.
27
III. СПИСОК РАБОТ, ОПУБЛИКОВАННЫХ АВТОРОМ ПО ТЕМЕ
ДИССЕРТАЦИИ
Публикации в научных изданиях по перечню ВАК Министерства
образования и науки РФ:
1. Ковалева Е.О. Культурная традиция и конфликт поколений в трудах
В.О. Ключевского и Н.К. Михайловского // Вестник Тверского
государственного университета. Серия: Философия. – 2014. – № 2. – С. 175-185.
(0,7 п.л.).
2. Ковалева Е.О.,
Михайлова Е.Е. Н. А. Бердяев о преодолении
конфликта поколений на базе ценностей религиозно-национальной традиции //
Новое в психолого-педагогических исследованиях. – 2015. – № 2. – С. 35-42.
(0,5 п.л.) (автор. вклад. 0,25 п.л.).
3. Ковалева Е.О. Пути преодоления конфликта поколений в религиозной
философии И.А. Ильина // Вестник Московского государственного областного
университета. Серия: Философские науки. – 2015. – № 4. – С. 101-109 (0,6 п.л.).
Другие публикации по теме диссертации:
4. Ковалева Е.О. Н.К. Михайловский о проблеме трансляции
социокультурного опыта новому поколению // Проблемы управления в
социально-гуманитарных, экономических и технических системах: Сб. науч. тр.
преп., асп., студ. фак-та упр. и соц. ком-ций. – Тверь: ТГТУ, – 2014. – С. 33-36
(0,3 п.л.).
5. Ковалева Е.О. Конфликт поколений: от социальной полезности до
деструктивности // Вестник Тверского государственного технического
университета. Серия: Науки об обществе и гуманитарные науки. – 2015. – № 2.
С. 98-101 (0,3 п.л.).
6. Ковалева Е.О. Пути преодоления поколенческого кризиса в русле
воззрений И.А. Ильина // Проблемы управления в социально-гуманитарных,
экономических и технических системах: Сб. науч. тр. преп., асп., студ. фак-та
упр. и соц. ком-ций. – Тверь: ТГТУ, – 2015. – С. 54-59 (0,4 п.л.).
7. Ковалева Е.О. К вопросу о типологии поколенческих конфликтов //
Образование в XXI веке: Мат-лы Всероссийской. науч. заоч. конф. – Тверь:
Изд-во ООО «КУПОЛ», – 2015. – С. 42-45 (0,3 п.л.).
8. Ковалева Е.О. Г.В. Плеханов: вызов национальной социокультурной
традиции в реалиях конфликта поколений // Вестник Тверского
государственного технического университета. Серия: Науки об обществе и
гуманитарные науки. – 2016. – № 1. – С.162-68 (0,4 п.л.).
9. Ковалева Е.О. Дилемма сохранения и разрушения социокультурных
традиций: версия В.И. Ленина // Вестник Тверского государственного
технического университета. Серия: Науки об обществе и гуманитарные науки.
– 2016. – № 2. – С. 12-15 (0,3 п.л.).
10. Ковалева Е.О. Молодое поколение в системе «Власть – Общество»:
опыт русских марксистов // Проблемы управления в социально-гуманитарных,
экономических и технических системах: Мат-лы Всерос. (заочн.) науч.-прак.
конф.: в 2-х ч. – Тверь: ТвГТУ, – 2016. – С. 65-71 (0,4 п.л.).
28
11. Ковалева Е.О. Межпоколенческий конфликт: ценностный аспект //
Образование в XXI веке: Мат-лы Всерос. науч. заоч. конф. Тверь: Изд-во ООО
«СФК-офис», – 2016. – С. 33-37 (0,3 п.л.).
12. Ковалева Е.О. Конфликт поколений как конфликт типов сознания в
трудах Н.А. Бердяева // Научные исследования и разработки в эпоху
глобализации: Сб. статей Междунар. науч.-прак. конф. – Уфа: ООО «Аэтерна»,
– 2016. – С. 165-167 (0,2 п.л.).
13. Ковалева Е.О. Конфликт поколений как форма диалога //
Столкновение идентичностей и принципы межкультурных коммуникаций в
современном мире: Коллективная монография. – М.: МГИК, – 2016. – С. 154159 (0,4 п.л.).
14. Ковалева Е.О. К вопросу о сущности конфликта поколений //
Молодежь в науке и творчестве: Мат-лы Международной науч.-прак. конф. –
Гжель: Изд-во Гжельского гос. ун-та. – 2016. – С. 122-125 (0,3 п.л.).
15. Ковалева Е.О. Конфликт поколений как стимул общественных
трансформаций // Саморазвивающаяся среда технического вуза: научные
исследования и экспериментальные разработки: Мат-лы Всероссийской
научно-практической конференции: в 3 частях. – Тверь: ТвГТУ. – 2016. – С.
107-112 (0,4 п.л.).
16. Ковалева Е.О. Проблема преемственности социокультурной традиции
и конфликта поколений в русской философии второй половины ХIХ - начала
ХХ века // Проблемы управления в социально-гуманитарных, экономических и
технических системах: Мат-лы Всерос. (заоч.) науч.-прак. конф. – Тверь:
ТвГТУ. – 2017. – С. 187-194 (0,5 п.л.).
Всего по теме диссертационного исследования автор имеет 16
публикаций общим объемом – 6,05 п.л.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа