close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Конфликтный текст как объект лингвистического исследования структурно-семантический и прагматический аспекты

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
МАКАРЕНКО ГУЛЬДАР СИРЕНЕВНА
КОНФЛИКТНЫЙ ТЕКСТ КАК ОБЪЕКТ ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО
ИССЛЕДОВАНИЯ: СТРУКТУРНО-СЕМАНТИЧЕСКИЙ И
ПРАГМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ
Специальность 10.02.01 Русский язык
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание учѐной степени
кандидата филологических наук
Уфа – 2018
Работа выполнена на кафедре теории языка и методики его преподавания
ФГБОУ ВО «Башкирский государственный университет»
Научный руководитель:
доктор филологических наук, доцент
Киселѐва Лариса Айратовна
Официальные оппоненты:
Ионова Светлана Валентиновна,
доктор филологических наук, профессор, ФГБОУ
ВО «Государственный институт русского языка
им. А.С. Пушкина», профессор кафедры общего и
русского языкознания
Голайденко Лариса Николаевна,
кандидат филологических наук, доцент, ФГБОУ
ВО
«Башкирский
государственный
педагогический университет им. М. Акмуллы»,
доцент кафедры русского языка
Ведущая организация:
ФГАОУ ВО «Самарский национальный
исследовательский университет имени
академика С.П. Королѐва»
Защита состоится «26» июня 2018 года в 10:00 ч. на заседании
диссертационного совета Д 212.013.02 при ФГБОУ ВО «Башкирский
государственный университет» по адресу: 450076, РБ, г. Уфа, ул. З. Валиди, 32,
физико-математический корпус, ауд. 400.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГБОУ ВО «Башкирский
государственный университет» по адресу: 450076, РБ, г. Уфа, ул. З. Валиди, 32
и на сайте http://www.bashedu.ru/autoref.
Автореферат разослан «____» мая 2018 года
Учѐный секретарь
диссертационного совета
Л.М. Салимова
диссертационного совета
2
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Диссертационная работа посвящена комплексному лингвистическому
исследованию конфликтного текста как своеобразного языкового феномена.
Влияние
социально-политических
и
экономических
факторов,
становление гражданского общества, формирование оптимальных условий для
удовлетворения информационных потребностей социума – процессы, которые
создают острую необходимость чѐткого регулирования использования русского
языка на всех уровнях его функционирования. В условиях чередующихся
экономических кризисов, нестабильной ситуации на политической арене,
распада прежней системы ценностей современное общество подвергается
бóльшему риску возникновения конфликтных ситуаций. Эти проблемы с
давних пор привлекают внимание представителей разных областей знания:
психологов, социологов, философов, политологов и т.д. В 50-е годы прошлого
столетия возникло самостоятельное научное направление – конфликтология, в
рамках которого конфликт и конфликтная ситуация исследуются специально и
всесторонне. Между тем особый интерес представляет многоаспектный анализ
языковых репрезентантов конфликта – конфликтных текстов. В данной
диссертационной работе предпринята попытка рассмотрения конфликтного
текста с позиций двух активно развивающихся лингвистических направлений –
юрислингвистики и лингвоконфликтологии.
В современном обществе наблюдается потребность в получении
высококвалифицированной юридической и лингвистической помощи
гражданам и юридическим лицам по вопросам истолкования, интерпретации и
идентификации конфликтных текстов. Решением этих задач занимается
юридическая лингвистика, или юрислингвистика. С позиции юрислингвистики
конфликтный текст, понимаемый в широком смысле, соотносится с правовыми
категориями, то есть рассматривается с точки зрения законности /
незаконности,
правомерности
/
неправомерности.
В
рамках
лингвоконфликтологии изучаются все наиболее значимые аспекты языковой
(речевой) репрезентации конфликта.
Следует подчеркнуть, что в последние десятилетия учѐные всѐ чаще
обращаются к вопросам изучения конфликтных текстов в рамках
юрислингвистики. По всему миру создаются центры и ассоциации судебных
лингвистов (Centre for Forensic Linguistic, Великобритания; Austrian Association
for Legal Linguistics, Австрия), организуются летние школы (International
Summer School in Forensic Linguistic Analysis, Великобритания); проводятся
конференции международного уровня (Asian Regional Conference of the Forensic
Linguistic); выпускаются сборники научных работ (в Оксфордском
университете – журнал «Forensic Linguistics» – Судебная лингвистика),
читаются учебные дисциплины (Language as Evidence: Forensic Linguistics,
Дания) и многое другое. В нашей стране также ведѐтся большая работа по
изучению теоретических и прикладных проблем юридической лингвистики,
создаются
исследовательские
центры
и
экспертные
организации:
Гильдия лингвистов-экспертов по документационным и информационным
3
спорам (ГЛЭДИС; г. Москва); Сибирская ассоциация лингвистов-экспертов
(СИБАЛЭКС), которая объединяет экспертные организации Алтайского края
(региональная общественная организация Алтайского края Ассоциация
лингвистов-экспертов и преподавателей «Лексис», г. Барнаул); Новосибирской
(региональная общественная организация лингвистов-экспертов «Норма», г.
Новосибирск) и Кемеровской областей (автономная некоммерческая
организация
лингво-юридических
экспертиз
и
консультаций
«Юрислингвистика», г. Кемерово). С 2005 года ведѐтся подготовка экспертовлингвистов в Институте судебных экспертиз Московского государственного
юридического университета им. О.Е. Кутафина. Выпускаются сборники
«Юрислингвистика», «Политическая лингвистика» и др., проводятся научные
конференции. Кроме того, во многих крупных городах Российской Федерации в
высших учебных заведениях преподаются дисциплины, проводятся курсы
переподготовки и повышения квалификации по программам, связанным с
анализом и экспертизой конфликтного текста.
Актуальность данной работы обусловлена необходимостью: 1)
выявления и комплексного исследования семантических, структурных и
прагматических характеристик конфликтного текста как своеобразного
языкового феномена; 2) регулирования и профилактики увеличения
конфликтных проявлений в языке, обусловленных ростом антисоциальности,
общим снижением уровня речевой культуры, инвективизацией и
вульгаризацией речи, «существенным ослаблением коммуникативных
механизмов, традиционно сдерживающих проявления агрессии слова»
[Щербинина 2008: 6].
Степень научной разработанности проблемы. Исследуемая нами
проблематика нашла отражение в трудах отечественных и зарубежных учѐных.
Так, анализу теоретических и прикладных проблем юрислингвистики
посвящены работы А.Н. Баранова, К.И. Бринева, Е.И. Галяшиной, Н.Д. Голева,
М.В. Горбаневского, Г.С. Иваненко, С.В. Ионовой, М.А. Осадчего, Е.А.
Яковлевой и др. Изучению речевого конфликта и конфликтного дискурса
посвящены работы О.Н. Матвеевой (2004), Н.А. Белоус (2008), В.С.
Третьяковой (2003) и др. Рассмотрением конфликтных газетнопублицистических текстов занимаются Е.С. Кара-Мурза (2016), Н.Е. Петрова и
Л.В. Рацибурская (2017) и т.д. Для полноценного анализа заявленной
проблематики значимыми являются труды А.П. Сковородникова (2004) и Т.А.
Воронцовой (2006), посвящѐнные речевой агрессии, а также работы А.В.
Евстафьевой, в которых рассматривается «язык вражды» (2009).
Характеристике инвективы и проблемам лингвистической интерпретации
оскорблений посвящены работы В.И. Жельвиса (2004), А.В. Коряковцева
(2009), Г.В. Кусова (2004), И.А. Стернина, Б.Я. Шарифуллина (2007) и др.
Объектом исследования в данной работе являются языковые маркеры
конфликтного потенциала текстов разных типов (газетных статей, стенограмм
публичных выступлений и т.д.), в том числе представленных в материалах
лингвистических экспертиз. Необходимо отметить, что в части, касающейся
4
лингвистических экспертиз, нами не рассматриваются косвенные источники
экспертной информации (свидетельские показания, протоколы судебных
заседаний).
Предметом исследования выступают структурно-семантические и
прагматические особенности конфликтных текстов.
Материалом исследования послужили разноплановые тексты:
фрагменты и полные тексты статей из газет федерального и регионального
значения («Комсомольская правда», «Московский комсомолец», «Труд 7»,
«Экспресс газета», «Советский спорт», «Новый регион 2», «Жизнь»,
«Известия»). Из более чем 2100 статей, обработанных автором, в качестве
материала в исследовании использовано свыше 120 публицистических текстов.
Материалом послужили также стенограммы 5 телепередач, 1 публичного
выступления и 1 рэп-баттла. При написании работы было проанализировано
около 100 заключений экспертов (специалистов) разного уровня, о результатах
10 экспертиз в той или иной мере упоминается в работе. Общий объѐм
проанализированного материала составляет более 2000 контекстов.
Целью настоящей работы является комплексное исследование
конфликтных
текстов
с
точки
зрения
юрислингвистики
и
лингвоконфликтологии, подразумевающее системное описание семантических,
формальных и прагматических особенностей данных речевых произведений.
Сформулированная цель обусловила постановку следующих задач:
1) на основе анализа научной литературы определить содержание
базовых теоретических понятий исследования, таких как «конфликт»,
«конфликтное речевое поведение», «конфликтный текст», «конфликтогенный
текст», «диффамация» и др., уточнить их соотношение, а также
охарактеризовать их коммуникативно значимые признаки;
2)
рассмотреть
основные
положения
юрислингвистики
и
лингвоконфликтологии, релевантные с точки зрения исследования
конфликтных текстов;
3) осуществить общую функционально-семантическую характеристику
текстов, обладающих конфликтным потенциалом;
4) с опорой на газетно-публицистические тексты и другие материалы
рассмотреть лексические и грамматические актуализаторы их конфликтного
потенциала;
5) проанализировать прагматические особенности конфликтных текстов;
6) обобщить результаты проведѐнного исследования и наметить
перспективы дальнейшего изучения заявленной проблематики.
Основные положения, выносимые на защиту:
1. Конфликтный (конфликтогенный) текст понимается как результат
вербально выраженного коммуникативного столкновения взаимодействующих
субъектов (адресанта и адресата), который может стать причиной судебного
разбирательства. Отличительными свойствами рассматриваемых нами
конфликтных текстов можно считать наличие персонализованного адресата,
5
языковых индексов конфликтогенного потенциала, а также публичный
характер репрезентации.
2. Ключевые стратегии, нашедшие отражение в изучаемых нами
конфликтных текстах, – это стратегии, деструктивно воздействующие на
позитивное восприятие персонализованного адресата: инвектива и
дискредитация. Инвективная стратегия имеет целью оскорбить, унизить,
высмеять личность, тогда как стратегия дискредитации ориентирована на
создание отрицательно оцениваемого образа адресата посредством
демонстрации негативных качеств, поступков личности. Напротив, одной из
важнейших стратегий нейтрализации конфликтного потенциала текста является
эвфемизация, в результате которой языковая единица используется автором с
целью обеспечения различных вариантов интерпретации текста, а также
смягчения негативных последствий его восприятия.
3. Названные стратегии находят своѐ формальное выражение в виде
определѐнных лексических и грамматических маркеров, которые выступают
актуализаторами конфликтного потенциала текста и являются ключевыми при
формировании негативного отношения к характеризуемому лицу и/или
поддерживают конфликтный характер высказывания.
4. Наиболее продуктивными актуализаторами конфликтных смыслов
являются лексические единицы. С этой целью используются средства
сниженного регистра (жаргонная, просторечная, обсценная лексика),
фразеологизмы с оценочным значением, различные тропеические средства (в
том числе полисеманты), а также единицы, способствующие пополнению
лексического состава языка (окказионализмы, аббревиатуры, неологизмы,
заимствования).
5. Важную роль в актуализации конфликтных текстовых смыслов играют
грамматические средства, в том числе морфологические (нарушение норм
употребления форм слов и их грамматических значений, неуместное
использование местоимений, служебных частей речи, вводных конструкций и
императивов и т.д.) и синтаксические (риторические вопросы, инверсия,
языковая компрессия и др., а также стилистические фигуры: анафора, антитеза,
градация, инверсия, эллипсис).
6. Конфликтный текст может быть проанализирован на предмет наличия
в нѐм оскорбления с точки зрения трѐх основополагающих критериев: формы,
содержания и функции.
Методы исследования. Цель и задачи диссертационного определили
выбор соответствующих методов исследования: нами использовались как
общенаучные методы (описание, сопоставление, классификация, индуктивнодедуктивный метод и т.д.), так и специальные методы лингвистического
анализа (метод сплошной выборки из текстов газет и других источников,
представленных как в печатном, так и в электронном виде; метод
семантического анализа, предполагающий разложение значения на
семантические составляющие на основе данных толковых словарей, метод
лексикографического анализа при описании слов и словосочетаний, не
6
зафиксированных современными словарями русского языка, метод
дискурсивного анализа). По мере необходимости использовались приѐмы
статистического анализа.
Теоретико-методологической базой работы являются исследования в
области:
– юрислингвистики и лингвоконфликтологии (А.Н. Баранов, Н.А. Белоус,
К.И. Бринев, Е.И. Галяшина, Н.Д. Голев, М.В. Горбаневский, В.И. Жельвис,
С.В. Ионова, Е.С. Кара-Мурза, Г.В. Кусов, О.Н. Матвеева, Н.В. Обелюнас, М.А.
Осадчий, И.А. Стернин, В.С. Третьякова, Т.В. Чернышова, Е.А. Яковлева и др.);
– теории текста и дискурса (Р. Барт, Н.С. Валгина, И.Р. Гальперин, Р.А.
Каримова, Г.Г. Хисамова и др.);
– семантики (Н.Д. Арутюнова, Л.М. Васильев, Е.М. Вольф, Л.А.
Калимуллина, Л.А. Сергеева и др.);
– прагматики (Г.П. Грайс, Дж.Л. Остин, Ч. Пирс, Дж.Р. Сѐрль, Д. Франк,
Н.Д. Арутюнова, Б.Ю. Норман, Е.В. Падучева, И.П. Сусов, В.А. Шаймиев и
др.).
Научная новизна исследования определяется следующими факторами:
1) осуществлено комплексное рассмотрение конфликтного текста на
семантическом, формальном и прагматическом уровнях;
2) предложена экспериментальная методика верификации словарных
помет, служащих индикаторами конфликтного потенциала текста;
3) на примере текстов оскорбительной семантики проведена опытная
разработка методологических основ исследования конфликтного текста с
учѐтом трѐх основных его составляющих: формы, содержания и функции;
4) введѐн в научный оборот ранее не изученный языковой материал.
Теоретическая значимость исследования заключается в том, что его
результаты могут быть учтены при формировании категориального и
терминологического аппарата юрислингвистики и лингвоконфликтологии, в
частности способствовать уточнению базовых понятий данных отраслей
знания, а также решению ряда дискуссионных проблем. Предложенная в работе
классификация лексических актуализаторов конфликтного потенциала текста
может быть успешно использована в процессе создания юрислингвистического
словаря. Кроме того, результаты работы могут быть применены в ходе
дальнейшей теоретической и прикладной разработки проблем, связанных с
исследованием конфликтного текста, в рамках целого ряда гуманитарных
дисциплин: социологии, политологии, культурологии, психологии и т.д.
Практическая значимость исследования состоит в том, что его
результаты могут быть использованы в ходе разработки вузовских курсов
стилистики
и культуры
речи, филологического
анализа
текста,
социолингвистики, теории коммуникации, теории речевого воздействия,
риторики (в том числе политической), языка СМИ, литературного
редактирования, практической журналистики и др., а также при подготовке
лингвистов-экспертов, в спецкурсах и спецсеминарах по судебно-экспертной
деятельности, судебной лингвистике и лингвоконфликтологии. Результаты
7
проведѐнного нами исследования могут быть учтены при формировании
продуманной языковой политики как в Российской Федерации в целом, так и в
отдельных еѐ регионах. Кроме того, предложенная методика проведения
лингвистических экспертиз по делам об оскорблении может быть полезна
специалистам, работающим в данной области.
Апробация работы. Основные положения и результаты исследования
были представлены в выступлениях на международных, межрегиональных и
межвузовских научных конференциях: «Актуальные проблемы современной
филологии», г. Уфа, 2011 г.; «Филологические проекции Большого Урала», г.
Челябинск, 2012 г.; «Актуальные проблемы современной филологии»; г. Уфа,
2012 г.; «Язык и репрезентация культурных кодов», г. Самара, 2012 г.;
«Филологические проекции Большого Урала», г. Пермь, 2013 г.; «Наука,
образование, общество: тенденции и перспективы», г. Москва, 2013 г.;
«Славянские языки, этносы и культуры в современном мире», г. Уфа, 2014 г.;
«Теоретическое и методическое обеспечение современного филологического
образования», г. Набережные Челны, 2016 г.; «Open Innovation», г. Пенза, 2017
г.
По теме диссертации опубликовано 16 работ, в том числе 3 из них в
изданиях, включѐнных в перечень ВАК Министерства образования и науки РФ.
Кроме того, автором настоящего исследования было проанализировано
32 текста по постановлениям, вынесенным следователями следственных
отделов по Кировскому, Октябрьскому и Советскому районам г. Уфы
следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по
Республике Башкортостан. Заключения по данным текстам были приняты в
качестве доказательств в суде.
Автор данной работы прошѐл повышение квалификации по
дополнительной профессиональной программе «Лингвистические основы
взаимодействия: методы исследования конфликтного текста и его экспертизы»
(16–23 октября 2017 г., г. Екатеринбург).
Структура диссертационного исследования. Работа состоит из
введения, трѐх глав, заключения, списка условных сокращений, списка
использованной литературы и приложения, включающего в себя примеры
опросных листов, использованных в рамках проведения эксперимента. Общий
объѐм работы составляет 192 страницы, библиография включает 207 позиций, в
том числе 26 словарей и энциклопедий.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении обосновывается актуальность работы, определяются еѐ цель
и задачи, объект и предмет, указываются источники фактического материала и
методы его анализа, описывается теоретико-методологическая основа
исследования, характеризуется научная новизна, теоретическая и практическая
значимость диссертации, формулируютсяосновные положения, выносимые на
защиту, приводятся сведения об апробации работы.
8
Первая глава «Исследование конфликтного текста в свете проблем
юрислингвистики и лингвоконфликтологии» посвящена определению
важнейших аспектов лингвистического описания конфликтного текста.
Понятием «конфликт» оперируют многие области знания: социология,
политология, психология, юриспруденция и т.д. В рамках лингвистики особый
интерес представляет изучение конфликтного текста как репрезентанта
конфликта и конфликтного речевого поведения.
Конфликтное речевое поведение – это такой комплекс отношений, при
котором происходит столкновение говорящих, т.е. нарушение принципов
речевого взаимодействия, в результате чего остаются нереализованными
коммуникативные намерения одного или всех участников. Для конфликтного
речевого поведения релевантными являются следующие характеристики:
коммуникативное противостояние, создание отрицательной тональности
общения, коммуникативные стратегии дискредитации и инвективы,
использование различных противоправных вербальных средств, в том числе
унижающих честь и достоинство собеседника, клевета, угроза, оскорбление и
т.п.
В диссертационном исследовании конфликтный текст характеризуется
как реальный или потенциальный объект юрислингвистики. В рамках данного
направления текст определяется широко и нередко анализируется как дискурс,
поскольку, обнаруживая зависимость от целого комплекса внутри- и
внеязыковых факторов, он существует лишь в рамках дискурсивной
деятельности.
Понятия «конфликтный текст» и «конфликтогенный текст» в работе
исследуются как тождественные. Конфликтный (конфликтогенный) текст –
результат
вербально
выраженного
коммуникативного
столкновения
взаимодействующих субъектов (адресанта и адресата), который может стать
причиной судебного разбирательства. В том случае, когда для максимально
точной квалификации конфликтного текста необходимы специальные познания
в области языка, судом или заинтересованными лицами приглашаются
специалисты для проведения лингвистической экспертизы.
Конфликтный текст не может не зависеть от внеязыковой
действительности и так или иначе сопряжѐн с внешнеситуационным
компонентом. Фактором, порождающим конфликтную ситуацию, является
конфликтоген, под которым в данном исследовании понимается вербальный
или невербальный знак, провоцирующий возникновение конфликта.
Вербальный конфликтоген придаѐт негативную тональность даже
нейтральному тексту. Текстовые конфликтогены (с точки зрения их
структурно-семантических и прагматических особенностей) отдельно
рассматриваются во второй и третьей главах диссертации.
В рамках нашей работы конфликтными признаются тексты, обладающие
следующими отличительными характеристиками:
1. Персонализованность адресата. Важно подчеркнуть, что категория
адресата конфликтного текста является неоднородной. Так, если иметь в виду
9
непосредственное устное общение (а также его графические аналоги, т.е.
письменную фиксацию), то адресатом конфликтного текста является
непосредственный коммуникативный партнѐр; если же речь идѐт о письменной
коммуникации, то адресатом выступает описываемое (характеризуемое) лицо.
Конфликтный текст адресован лицу, которое либо является определѐнным,
либо идентифицируется как таковое исходя из контекста (при этом может быть
не названо). Отметим также, что конфликтные тексты (прежде всего тексты
СМИ) воспринимаются целевой аудиторией, для обозначения которой мы
используем соответствующие термины: «реципиенты», «аудитория» и т.д.
2. Наличие в тексте языковых маркеров конфликтогенного потенциала.
Негативно маркированные единицы могут быть выражены как эксплицитно
(при помощи отрицательных характеристик, уничижительных диминутивов,
стилистически сниженной, инвективной, пейоративной лексики и т.д.), так и
имплицитно
(посредством
элементов
языковой
игры,
негативно
характеризующей определѐнного человека, фигур речи и эвфемизмов и т.п.).
3. Публичный характер репрезентации. В работе рассмотрены тексты,
опубликованные в периодических изданиях, в том числе печатных и
электронных газетах (т.е. письменные, не озвученные тексты), а также
стенограммы телепередач (представляющие собой письменную фиксацию
звучащей речи) и некоторые другие репрезентированные в СМИ тексты, в
частности стенограмма рэп-баттла.
Далее, оперируя понятием «конфликтный текст», мы будем иметь в виду
речевое произведение, отвечающее вышеуказанным критериям.
Как язык, так и речь имеют такие конфликтогенные свойства, которые
«провоцируют» пользователей языка на конфликтное взаимодействие. Вслед за
Н.Д. Голевым, разработавшим системные положения юрислингвистики, мы
считаем, что конфликтогенный потенциал языка и особенности его внешнего
регулирования раскрываются на фоне юридического функционирования,
вследствие чего языковой / речевой конфликт становится основной единицей
юридико-лингвистической сферы, в том числе такой лингвистической
дисциплины, как юрислингвистика.
Конфликтный
текст
изучается
сразу
с
двух
позиций:
лингвоконфликтологии и юрислингвистики. Обе эти отрасли взаимосвязаны,
однако если лингвоконфликтология ориентирована на изучение конфликтных
(конфликтогенных) текстов в целом, то юрислингвистика исследует тексты,
вовлекаемые в сферу правового регулирования.
Юрислингвистика характеризуется как отрасль прикладного языкознания,
которая возникла в результате применения лингвистических знаний и теорий в
правовой
практике.
Лингвистическая
экспертиза
как
подотрасль
юрислингвистики определяется как деятельность по исследованию языковых
феноменов на основе специальных познаний в области филологии. Результаты
лингвистических экспертиз в суде имеют значение доказательства. В рамках
юрислингвистики разработана детальная классификация лингвистических
экспертиз (официальные и инициативные, комиссионные и некомиссионные,
10
экспертизы звучащей речи, письменного текста и вербально-визуального
материала и т.д.).
Вторая глава «Структурно-семантический аспект исследования
конфликтного текста» посвящена анализу конфликтного текста с учѐтом его
содержательной и формальной специфики.
В результате анализа печатных и электронных СМИ, а также некоторых
других материалов мы осуществили условную типологию текстов, (1)
содержащих языковые единицы с оценочным компонентом, (2) адресованных
определѐнному лицу, (3) обладающих конфликтным потенциалом,
сфокусировав своѐ внимание на семантике высказываний, которые включают
негативные характеристики.
I. Описание физиологических и физических особенностей лица:
состояние здоровья; внешний вид; рост; степень упитанности; физическая сила
/ слабость; степень привлекательности (Посмотрите на рожу г-на
Коломойского и скажите: это еврей? Как этот урод, поддерживающий
фашистов, финансирующий их и принимающий от них властные полномочия,
может быть евреем?! [Автор не указан. Пусть за Стаса Михайлова поѐт Ревва!
// «Экспресс газета», 02.03.2014]).
II. Описание демографических признаков лица: этническая
принадлежность, возраст (Сластолюбец увидел прелести миловидной
славяночки в «Playboy» и пустил старческие слюни [Автор не указан. Русская
красавица села за решѐтку // «Экспресс газета», 31.03.2014]).
III. Описание социальных признаков лица: профессия (социально
непривлекательная); социальный статус; социальное происхождение;
финансовое положение; деятельность (социально осуждаемая) (Мошенниквундеркинд из Башкирии Андрей Касьянов женился в СИЗО на девушке, ради
которой украл 8 миллионов [Т. Лунгу. Мошенник-вундеркинд из Башкирии
Андрей Касьянов женился в СИЗО на девушке, ради которой украл 8
миллионов // «Комсомольская правда», 16.01.2014]).
IV. Описание интеллектуальных особенностей лица: уровень
образования; уровень интеллекта (Одна девушка даже горько заметила:
«Какая же ты дура, Ксюша» [А. Зуб. Собчак высмеяла Боню за полѐты
эконом-классом // «Комсомольская правда», 08.03.2015]).
V. Описание морально-психологических особенностей лица. В данный
блок объединены тексты, в которых даѐтся характеристика определѐнных
личностных качеств, негативно оцениваемых социумом: злость, жестокость;
хитрость / наивность; зависимость (от алкоголя, наркотиков и т.п.);
неискренность; бесстыдство; леность; неряшливость / чистоплотность;
лживость; молчаливость / многословность; жадность; трусливость; грубость;
слабохарактерность; легкомысленность (И даже не 22-летний на тот момент
балбес Зия Бабаев, сын строительного магната, который в 2009 году сбил на
своѐм «ламборгини» немецкого пенсионера в Швейцарии [Автор не указан. Как
развлекаются дети российских буржуев // «Экспресс газета», 10.03.2016]).
11
В отдельный класс можно выделить лексемы, которые в анализируемых
текстах не выражают никакого иного смысла, кроме собственно
оскорбительного: А эта мразь, что меня избила – будет отвечать! [Автор не
указан. Закон кармы // «Жизнь», 23.11.2017]; Только паскуда во время войны
может выступать на празднике вражеской армии [П. Симонов. Украинцы
затравили Ани Лорак за концерт в честь ВМФ России // «Комсомольская
правда», 26.07.2016].
В конфликтных текстах зачастую осуществляется лексическая
репрезентация сразу нескольких негативных характеристик человека: Очень
жаль, что на моѐм пути встретился такой лживый и трусливый человек,
который привык прятаться за чужой юбкой и не нести ответственность
за слова и поступки, – заключила Архарова [Автор не указан. Архарова: Марат
лживый и трусливый! // «Жизнь», 23.11.2017].
Приведѐнная классификация разработана нами с опорой на наиболее
часто употребляемые выражения, обладающие конфликтогенным потенциалом,
поэтому утверждать, что данный список исчерпывающий, не приходится.
Оценочная шкала, в соответствии с которой раскрываются личностные
характеристики описываемого человека, является субъективной и зависит от
интенций адресанта, т.е. при создании конфликтного текста отправной точкой
являются индивидуальные представления автора о нормах. Предложенная
типология в перспективе может стать основой для описания шкалы
инвективности, а также эффективно использована при составлении
юрислингвистического словаря.
На лексико-семантическом уровне продуцированию конфликтных
смыслов способствует выбор определѐнных лексических единиц (в том числе
инвективных и стилистически сниженных), их многозначность, употребление
слов в несвойственных им значениях, использование фразеологизмов и т.д.
Важнейшим маркером конфликтогенного потенциала текста является
лексика, выражающая негативное отношение к описываемому лицу и
репрезентируемая единицами стилистически сниженного регистра, а также
литературными элементами. Среди единиц нелитературной лексики выявлены:

жаргонные: Мы такое уже проходили на выборах мэра Москвы в
2013 году, когда какой-то хрен с бугра – Лѐша Навальный занял второе место
[Автор не указан. На Урале приукрасят действительность // «Экспресс газета»,
№23 (1163), 05.06.2017, с. 3];

сленговые: Ты, ты, ты… И ты, читер, поднимайся тоже! [Д.
Путейко. 30 Seconds to Mars попросили белорусов помочь с новой песней //
«Комсомольская правда», 05.04.2015];

просторечные и грубо-просторечные: Этот нелюдь лишил ребѐнка
матери и родителей оставил без дочери [В. Куприянова, Р. Ахунов. По всей
республике ищут убийцу, который зарезал свою бывшую невесту //
«Комсомольская правда», 31.03.2017, с. 8];

бранные (обсценные, матерные, нецензурные) элементы: Во время
застолья Игорь признался, что ему очень нравится Азиза... Поэтому, узнав о
12
трагедии в Ленинграде, я поклялся, что никогда не буду общаться с этой
бл***ю [С.Ю. Садальский. Презирая смерть или Скандальные откровения
Азизы в крещенскую ночь // «Экспресс газета», 01.1998, №3].
При этом ненормативная лексика может выполнять в тексте
экспрессивную функцию. Тем не менее наличие таких языковых единиц
усиливает конфликтный потенциал текста, поскольку употребление
табуированных слов создаѐт эмоциональное напряжение, а также нарушает
действующее законодательство.
Специалисты при проведении лингвистической экспертизы обращаются к
толковым словарям, в которых такие негативно маркированные единицы, как
правило, имеют пометы (прост.) «просторечное», (бран.) «бранное», (разг.)
«разговорное», (груб.) «грубое», (презр.) «презрительное», (неодобр.)
«неодобрительное», (пренебр.) «пренебрежительное», (сниж.) «сниженное»,
(ирон.) «ироническое», (фам.) «фамильярное» и др. Стоит учитывать, что
толковые словари не являются профильными в части, касающейся точного
определения степени оценочности и оскорбительности лексем, хотя при этом
выступают в качестве единственного легитимного источника для специалистов,
проводящих лингвистическую экспертизу.
Нами был проведѐн эксперимент, основной задачей которого стало
определение объективности и актуальности помет, содержащихся в
популярных толковых словарях. Испытуемым предлагалось оценить языковые
единицы по степени их инвективности путѐм определения помет,
характеризующих каждую лексему. В качестве материала нами были выбраны
отдельные слова из выступления В.В. Жириновского, прозвучавшего на
заседании Госдумы: Ему бы в психушке сидеть, а он здесь во фракции сидит,
лидеру парламентской партии говорит слово «блевотина»! Сейчас мои ребята
подойдут, тебе по морде дадут, подонок, и выгонят тебя из зала, бандит и
пьяница! Сифилитик! Подлец! Я тебе на одно твоѐ слово сто слов скажу! [А.
Овчинников. Владимир Жириновский в Госдуме: «Сейчас мои ребята
подойдут, тебе по морде дадут, подлец!» // «Комсомольская правда»,
11.09.2013]. Реципиентам было предложено соотнести лексемы подонок,
бандит, пьяница, подлец с пометами «бран.», «разг.», «сниж.», «груб.»,
«презр.». В результате проведѐнного нами эксперимента с участием 300
информантов выявлено, что содержание помет, сопровождающих лексические
маркеры конфликтогенности в наиболее популярных словарях (под авторством
и редакторством С.И. Ожегова, Д.Н. Ушакова, Т.Ф. Ефремовой, С.А.
Кузнецова), может иначе восприниматься реципиентами.
Помимо лексических единиц, в публицистических конфликтных текстах
широко
функционируют
фразеологические
обороты,
выражающие
отрицательную оценку: наводить тень, спустя рукава, метать петли, бить
баклуши, без царя в голове, двуликий Янус, звѐзд с неба не хватает, играть в
бирюльки, как с гуся вода, заячья душа, мокрая курица, отставной козы
барабанщик, сатана в юбке, рыльце в пушку и т.д. Например: Всѐ бы сошло с
рук, если бы Миттеран-младший не полез на рожон, вмешавшись в дело
13
известного кинорежиссера Романа Полански, обвинѐнного в педофилии
американским правосудием и недавно арестованного в Швейцарии [Н.
Парминский. Министр культуры ценил тайских мальчиков // «Известия»,
14.10.2009]. В данном высказывании использованы сразу два фразеологизма.
Первый оборот (полез на рожон) имеет нейтральное значение: «прост., экспрес.
1. Начинать, предпринимать что-либо предельно рискованное, обречѐнное на
неудачу, провал. 2. Действовать поспешно, сгоряча, не считаясь ни с чем, не
думая о последствиях» [Фѐдоров, Фразеологический словарь 1995: 347].
Значение второго фразеологизма – «делать что-либо, нарушающее те или иные
общественные нормы и правила, но не получать за это наказания,
уподобившись человеку, умеющему хорошо действовать руками» [Баранов
2009: 61]. Контекстуальное значение фразеологизма связано с негативной
оценочностью всего высказывания: сойти с рук значит «проходить, оставаться
безнаказанным, оканчиваться благополучно. Подразумевается совершение
какого-либо предосудительного действия. Имеется в виду, что лицо или группа
объединѐнных общим делом лиц не несут ответственности или наказания за
совершѐнное ими действие» [Телия 2009: 607]. В тексте при помощи данного
фразеологизма имплицитно выражается негативная оценка Миттеранамладшего, так как указывается, что он занимается чем-то предосудительным и
при этом избегает наказания. Поскольку информация «оставаться
безнаказанным, совершая предосудительные поступки» имеет отношение к
контекстуальному значению данного фразеологизма и одновременно является
обязательной для понимания приведѐнного фрагмента текста, то она
квалифицируется как имплицитное утверждение, или пресуппозиция. Частица
бы в данном предложении не влияет на пресуппозицию («Миттеран-младший
совершает предосудительные поступки»). Смысл данного фрагмента можно
сформулировать
таким
образом:
«Миттеран-младший
остался
бы
безнаказанным за совершение предосудительных поступков, если бы не начал
предпринимать что-либо предельно рискованное, обречѐнное на неудачу,
провал».
На актуализацию конфликтных смыслов оказывают большое влияние
процессы, которые способствуют развитию лексического состава русского
языка в области образования новых слов, имеющих негативное оценочное
значение, в том числе окказиональное словообразование: И защитит права
убогих вот этот педоомбудсмен! [С. Пономарев. И защитит права убогих вот
этот педоомбудсмен! // «Экспресс газета», 25.02.2015]; Официальный
представитель госдепартамента США Джен Псаки не устаѐт изумлять мир
своей полнейшей некомпетентностью. Вот намедни опять «псаканула»
[С.Новиков. Псаки беженцам не верит. Она даже не знает, откуда они бегут //
«Комсомольская правда», 22.06.2014]; аббревиация: чмо; появление
неологизмов: Один из комментаторов Тимченко из того же лагеря уже
бьѐтся в истерике: «Не буду летать с пьяным ватником КВС!» [А. Гришин.
Пусть жужжат! //«Комсомольская правда», 24.07.2014]; активное
заимствование: Откровенный фрик хулиган и наркоман стал у либеральных
14
блогеров на полном серьѐзе живым символом борьбы за свободу. Как же!
Зашил себе рот суровой ниткой, приколотил к мостовой яйца рядом с Кремлѐм
(не оторвѐте, гады!), поджѐг дверь ФСБ на Лубянке. Герой! За последний
«подвиг» пришлось совсем немного посидеть, однако, за это время придурка
подлечили и подкормили – абсолютно все отметили, что выглядеть он стал
гораздо лучше [М. Панюков. Павленский, обвинѐнный в изнасиловании,
гордится групповым избиением // «Экспресс газета», 17.01.2017].
Конфликтные тексты, в которых используются различные экспрессивные
средства, а именно стилистические тропы и фигуры, зачастую с трудом
поддаются анализу в ходе лингвистической экспертизы. Нейтральные в своѐм
основном значении, полисеманты нередко получают экспрессивный оттенок в
переносном употреблении. Основными видами полисемии являются метафора
(«Судья – баран со свистком» [К. Иванькин. Пять самых сумасшедших твитов
Алексея Спиридонова // «Советский спорт», 22.07.2013]), метонимия («Если
ты белый, ты в порядке! Любой другой оттенок, я тебе не доверяю», –
придумал ему предвыборный лозунг возмущѐнный режиссер Стивен Кинг [Е.
Чинкова. О чѐм говорит Трамп // «Комсомольская правда», 26.08-02.09.2015]),
синекдоха (И. Ароян, «розовая кофточка», журналистка: Я удивляюсь
терпению Аллы Борисовны [О. Фомина, З. Лобанова, С. Пономарев, А. Мешков,
С. Хрусталева, С. Кузина, Е.Черных. Круглый стол «КП»: Бывшие мужья – о
будущем Примадонны // «Комсомольская правда», 25.11.2005]).
Словообразовательные и грамматические средства могут становиться
имплицитными актуализаторами конфликтного потенциала текста. Так, если
иметь в виду словообразовательный уровень, то морфологический способ
является основным в производстве слов с оценочной семантикой. М.А. Грачѐв в
книге «Судебно-лингвистическая экспертиза» выделяет среди «лексических и
фразеологических единиц, которые в определѐнных контекстах могут в
адресации к тому или иному лицу обладать оскорбительными смыслами, два
разряда, относящихся к суффиксальной словообразовательной модели: 1)
пейоративные личные имена (например имена Колька, Люська в определѐнном
контексте);
2)
диминутивы
с
суффиксами,
придающими
слову
пренебрежительно-уменьшительный оттенок (например депутатишка –
“плохой депутат”)» [Грачѐв 2016: 34]. Определѐнные аффиксы являются
наиболее частотными репрезентантами отрицательной оценки: Я вам – не Алла
Борисовна. Вы меня уже назвали певичкой [«Дебаты с В. Соловьѐвым»,
28.02.2012: электронный ресурс]. Образованное от производящей основы
певиц- суффиксальным способом (при помощи суффикса -к-), слово певичка
выражает пренебрежительное отношение к лицу, о котором идѐт речь. Таким
образом, отрицательное оценочное значение лексемы певичка обусловлено его
словообразовательными свойствами, так как негативную тональность ему
придаѐт именно аффикс -к-.
Слова с суффиксами субъективной оценки, передающие различные
оттенки эмоций, довольно часто используются в конфликтных текстах, однако
их инвективный «вес», как нам представляется, не столь велик.
15
На морфологическом уровне актуализаторами конфликтного потенциала
текста являются нарушения норм употребления грамматических форм слов и их
значений, использование служебных частей речи и вводных конструкций и др.
На грамматическом уровне ярким конфликтогенным маркером является
использование местоимения 3-го лица женского или среднего рода при
обращении к мужчине: Ах, оно написало манифест! Ах, оно не любит
общество потребления! [Д. Корсаков. Меланхолия убийцы // «Комсомольская
правда», 07.11.2012]. Здесь местоимение 3-го лица среднего рода используется
при описании мужчины с целью демонстрации уничижительнопренебрежительного отношения автора текста к герою публикации.
Конфликтным потенциалом обладает также ряд глагольных форм.
Использование в тексте императива совершенного вида способствует
актуализации у реципиента отрицательных эмоций и придаѐт тексту
негативную
тональность.
Это
вербальный
знак
подчѐркнуто
пренебрежительного отношения к оппоненту, как правило, сопровождаемый
специфическим подбором лексики: Ты нацистка, убирайся к своим [Д.
Асламова. Дорогие русские, ну когда же вы придѐте в Берлин? //
«Комсомольская правда», 12.01.2016]. В некоторых случаях формы
повелительного наклонения используются в конструкции «императив + а + не +
императив»: Ты идиот! Иди работай, а не продавай себя [Д. Нисифоров. Как
корреспондент «КП» в Иркутске работал «Другом напрокат» и доказывал, что
он не проститутка // «Комсомольская правда», 10.03.2017]. Таким образом
адресант как бы возвышает себя над адресатом, поскольку указывает, как тому
следует поступать. Помимо форм императива, значение фамильярности
выражается также посредством конструкций типа «а + не + глагол в
сослагательном наклонении (глагол + частица бы)»: А не пошѐл бы ты,
бизнесмен хренов? [Д. Нисифоров. Как корреспондент «КП» в Иркутске работал
«Другом напрокат» и доказывал, что он не проститутка // «Комсомольская
правда», 10.03.2017]. Кроме того, можно упомянуть о конструкции, которая в
газетных текстах встречается реже, чем в разговорной речи: «а + не +
инфинитив + ли». Например: А не сходить ли тебе куда подальше?
Негативная оценка, которая становится основой продуцирования
конфликтных текстов, может выражаться посредством слов, относящихся не
только к самостоятельным, но и к служебным частям речи. Например, частица
даже, используемая для усиления и выделения того слова, к которому
относится, иногда актуализирует конфликтный потенциал текста: Псаки
беженцам не верит. Она даже не знает, откуда они бегут [С. Новиков. Псаки
беженцам не верит. Она даже не знает, откуда они бегут // «Комсомольская
правда», 22.06.2014]; ср.: Она не знает, откуда они бегут. Частица даже
указывает на имплицитную негативную оценку, которую даѐт сложившимся
обстоятельствам автор текста: он удивлѐн и, используя частицу, передаѐт своѐ
отношение читателям.
При помощи разнородного синтаксического класса – междометий – также
нередко усиливается негативное отношение, передаваемое от автора текста к
16
реципиенту: Только паскуда во время войны может выступать на празднике
вражеской армии. Фу! Откажись от украинского гражданства, шкура
продажная! [П. Симонов. Украинцы затравили Ани Лорак за концерт в честь
ВМФ России // «Комсомольская правда», 26.07.2016]. В данном фрагменте
текста междометие фу выражает неудовольствие, отвращение, презрение автора
к певице Ани Лорак (за выступление на празднике вражеской армии).
Синтаксические средства играют важную роль в актуализации
конфликтного потенциала текста. Самыми частотными маркерами
конфликтности являются риторические вопросы, инверсия, языковая
компрессия и др.
Часто
повторяющиеся
вопросительные
предложения
могут
обусловливать нарастание отрицательного воздействия на оппонента. Как
правило, текст, в котором последовательно представлены два и/или более
вопроса (если только это не текст интервью), негативно окрашен, а значит,
обладает конфликтогенным потенциалом: Да, семейная жизнь…весьма
однообразна. И что?! …А мозгов ни на что другое кроме как пожаловаться в
газетку – нет?! И не стыдно, женщина-виктория?! У одних щи жидкие, у
других – жемчуг мелкий [Автор не указан. Отклики // «Комсомольская правда»,
23.12.2014, с.17]. Каждый последующий вопрос обусловливает нарастание
негативного отношения к героине текста, а сформированная отрицательная
оценка представлена в виде резюмирующего предложения.
Другой приѐм, связанный с использованием вопросительных
предложений, – риторический вопрос: Дураку понятно, какого освещения
ждут власти. Если губернатор Евгений Куйвашев работает хорошо, то это
видно без всякого очковтирательства. А тут что получается? [Автор не
указан. На Урале приукрасят действительность // «Экспресс газета», №23
(1163) 05.06.2017, с. 3]. В первых двух повествовательных предложениях автор
текста подводит читателя к размышлениям над обозначенной проблемой,
которые выражаются риторическим вопросом: А тут что получается?
Диаметрально противоположная конструкция выглядит следующим образом:
«два риторических вопроса + замыкающее повествовательное предложение».
Например: Что же лучше – совершить ошибку и, понеся наказание, вернуться
в спорт или пользоваться грязными приѐмами ради побед и обвинять всех и
вся? Кто такой Мартен Фуркад – борец за справедливость или «свинья»?
Каждый решает сам [С. Настин. «Мартен, ты свинья!»: выходки Фуркада, о
которых вы не знали // «Экспресс газета», 10.02.2017].
Распространѐнным способом текстового выражения негативной оценки
является использование вводных слов и конструкций: Я считаю, что судья
очень ошибся с приговором…Кто убил? Догадаться, конечно, очень сложно!
[Р. Лялин. Фотограф Лошагин признался в убийстве жены-модели ещѐ год
назад? //«Комсомольская правда», 30.12.2014, с.21]. В данном примере
использование вводного слова конечно репрезентирует конфликтный потенциал
высказывания, поскольку оно не употребляется в качестве подтверждения
истинности высказывания, а означает обратное. Ввиду восклицательного
17
характера предложения даже при отсутствии вводного слова оно
воспринималось бы иронично, однако лексема конечно увеличивает
конфликтный потенциал данного текста. Сравним: Кто убил? Догадаться
очень сложно! Автор текста, выдвигая на первый план «выгодное» для него
оценочное средство, формирует у читателя определѐнное отношение, однако не
к самому судье, а к его решению по этому делу.
В третьей главе «Прагматические характеристики конфликтного
текста: направления анализа» конфликтный текст рассматривается с точки
зрения лингвопрагматики.
Прагмалингвистика (или лингвопрагматика), как и семантика, базируется
на изучении значения, однако в центре еѐ интересов находится акциональный
аспект, то есть функционирование значений (знаков в определѐнном значении)
во всѐм многообразии вариантов и социокультурных условий их употребления.
Семантика в отличие от прагматики в определѐнном смысле имманентная
структура,
изучающая
языковые
значения
вообще,
тогда
как
конституирующими основами прагматики являются действие, ситуация,
коммуникативный процесс, контекстуальная зависимость.
Ключевой задачей лингвистической прагматики можно считать изучение
таких явлений, как импликатура, пресуппозиция и речевой акт. В рамках
понятия «импликатура», предложенного Г.П. Грайсом, характеризуется
Принцип Кооперации, предполагающий готовность собеседников действовать в
соответствии с принятой целью и направлением разговора. Одним из
показателей конфликтности текста является намеренное несоблюдение данного
принципа и соответственно тех постулатов и субмаксим, которые он
подразумевает (Количества, Количества, Отношения (Релевантности) и
Способа (Ясности). В качестве примера нами рассмотрен фрагмент прессконференции депутата Государственной Думы В. Жириновского, в частности
его ответ на вопрос гостьи из зала. В данном фрагменте очень чѐтко
прослеживается нарушение категории Отношения указанного Принципа,
которая определяется постулатом релевантности («Не отклоняйся от темы»). В.
Жириновский «уходит» от заданной темы (чѐтко сформулированного вопроса),
переходя «на личности»: Вот таких коммунисты сделали, зомбировали. Ничего
не соображает, совершенно мозгов нет! А толстая, здоровая, откормленная!
Кто-то откормил еѐ. Это Барак Обама бомбит, Саркози бомбит, НАТО
бомбит!
В анализируемом фрагменте текста продуцент – В. Жириновский –
дискредитирует своего оппонента при помощи:
1) эксплицитных адресных характеристик, имеющих негативный
характер: Дурочка ты! Ничего не соображает, совершенно мозгов нет! А
толстая, здоровая, откормленная! Вот такой народ, как эта сумасшедшая;
2) демонстрации своего доминирования над реципиентом: И уходи
отсюда из зала! Здесь Жириновский акцентирует внимание на своѐм высоком
статусе и праве давать людям указания или даже командовать ими;
18
3) сравнительных оборотов, которые построены по одному принципу: А
вот сижу и вам объясняю, чтоб таких дураков как вы больше не было у нас.
Это вы вот такие дурные бабѐнки избрали Ельцина президентом. Вот такие
сумасшедшие и мешают России!
4) импликатуры: Вам дали 500 рублей, вы всех предадите. Мать родную
предадите. Чтобы понять, о чѐм здесь идѐт речь, нужно обратиться к
внеязыковому контексту, фоновым знаниям, которые автор текста считает
очевидными для понимания. Пресс-конференция, на которой был озвучен
представленный фрагмент текста, состоялась в августе 2011 года. Незадолго до
этого мероприятия в Сети появилась информация, что за участие в митингах
люди получают компенсацию в размере 500 рублей. Таким образом, В.
Жириновский фактически осуждает в лице гостьи тех граждан, которые за
вознаграждение в размере 500 рублей предают свои истинные стремления
(голосовать или выходить на митинги в поддержку той или иной партии). В
данном предложении представлена форма ирреального наклонения, которую в
некоторых исследованиях называют «формой на -л, чтобы отличить еѐ от
формы собственно прошедшего времени» [Грамматика 1980(I): 625].
Предложение Мать родную предадите использовано для достижения большего
воздействующего эффекта;
5) пресуппозиции: Вот таких коммунисты сделали, зомбировали. Под
такими в данном тексте подразумеваются сумасшедшие, причѐм эта
характеристика неоднократно повторяется В. Жириновским в адрес
реципиента.
Большое значение при анализе конфликтного текста имеет обращение к
феномену эвфемизации, характеризуемой с позиций лингвистической
прагматики как процесс, при котором высказывание используется автором с
целью сохранения вариантов интерпретации текста, а также смягчения
негативных последствий при помощи определѐнного способа выражения. Нами
предложена классификация эвфемизмов, функционирующих в конфликтных
текстах:
1) эвфемизмы камуфляжного типа: вербально-графические (Е***чая
тварь! Чѐ те надо от чужих жизней? В своих трусах копайся!... Иди на х*й!
[Автор не указан. Елена Ваенга послала журналиста на три буквы // «Экспресс
газета», 19.04.2012], созвучие (Бабницкий добавил существительное, которое
похоже на слово «песец» [М. Панюков. БГ – милый собеседник для Гитлера //
«Экспресс газета», №23 (1163) 2017, с. 5]), замена обсценного слова
выражением на букву…(Аваков назвал Саакашвили словом на букву «г» [Автор
не указан // «Экспресс газета», 16.11.2015]);
2) эвфемизмы маскировочного типа, например замена иноязычным
словом (путана), метафорическая номинация (дама полусвета), указание на
место или действие (труженица борделя) и некоторые другие.
Комплекс приѐмов, в том числе имплицитных, намеренного создания
конфликтного текста может быть продемонстрирован на материале
произведения популярного творческого жанра – рэп-баттла, предполагающего
19
целенаправленные унизительные высказывания в адрес оппонентов. Поскольку
данные тексты являются намеренно оскорбительными, нами были выявлены и
детально описаны факторы языковой и неязыковой обусловленности
авторского выбора определѐнных средств выражения текстового смысла.
В качестве примера рассмотрены отдельные фрагменты текста самого
освещаемого в российской прессе рэп-баттла между исполнителями
Вячеславом Машновым (выступающим под псевдонимами Слава КПСС,
Гнойный, Вячеслав Карелин и др.) и Мироном Фѐдоровым, известным как
Oxxxymiron (Оксимирон).
Распространѐнной негативной характеристикой, встречающейся в текстах
рэп-баттлов, в том числе в анализируемом нами состязании, является указание
на слабость или трусость. Это объясняется тем, что отличительной чертой
подобного искусства, получившего популярность на просторах сети Интернет,
является демонстрация свободомыслия. Тексты, созданные участниками
состязаний, не подвергаются какой-либо цензуре, поэтому исполнители вольны
затрагивать любые темы. При этом за свои выступления рэперы нередко
подвергаются угрозам, становятся жертвами нападений и избиений. Поэтому
категория смелости для хип-хоп исполнителя является одной из ключевых.
Вячеслав Машнов: Теперь тебе нельзя по чужому пройтись недобрым
словечком, По контракту ты остаешься беззубым, как Александр Овечкин. Мы
тут на войне, да! Ты – сбежал, покинув форпост. Просто стараешься
держаться в стороне, Как те немцы, что допустили Холокост [К. Булычева.
Рэп-баттл Oxxxymiron против Гнойного: полная стенограмма с комментариями
для тех, кто не в теме // «Комсомольская правда», 18.08.2017]. Формулировка
теперь тебе нельзя содержит пресуппозицию «раньше было можно». Контракт,
который делает исполнителя беззубым, как Александр Овечкин, – прозрачная
метафора ограничения свободы слова. С помощью этого выражения автор
обвиняет соперника в трусости и договоре не поднимать определѐнные темы.
Указание на заключение контракта между исполнителем и кем-либо – прямой
намѐк на заказной характер выступлений, а значит, на регламентацию
затрагиваемых тем, что в корне противоречит принципам рэп-баттла. Вячеслав
Машнов критикует оппонента за трусость и безучастность, используя приѐм
контраста, создающего гиперболизированное сравнение, которое выражает
отрицательное отношение к сопернику (Как те немцы, что допустили
Холокост).
Исследование, проведѐнное с опорой на большой объѐм разнородного
иллюстративного материала, даѐт нам основания полагать, что различные типы
актуализаторов конфликтного потенциала текста используются не
изолированно, а комплексно, придавая таким речевым произведениям
целостный характер. В рамках анализа конфликтного текста, в частности
оскорбительного
характера,
принципиально
важным
является
концентрирование внимания исследователей на семантических, формальных и
прагматических
особенностях
конфликтных
текстов.
Разработка
унифицированной методики исследования конфликтных текстов – проблема,
20
которая уже два десятилетия волнует всѐ лингвоэкспертное сообщество. В
частности, остро стоит вопрос об алгоритмизации анализа конфликтных
текстов, содержащих в себе признаки оскорбления, в рамках проведения
лингвистической экспертизы. Ввиду многогранности изучаемого явления и
множества методик его анализа складывается ситуация, когда эксперт,
становясь «заложником» юридической терминологии, не может приводить в
качестве аргумента указание на особенности функционирования языка.
Для признания текста инвективным (оскорбительным) эксперту
необходимо выявить его конфликтную функцию (намеренное создание
конфликтной ситуации), а также его конфликтную форму и/или конфликтное
содержание. Согласно нашим наблюдениям, оскорбительным содержанием,
помимо описанных в книге «Цена слова», а также доработанных в книге М.А.
Грачѐва «Судебная лингвистическая экспертиза» тринадцати разрядов
инвективной лексики, обладают негативно маркированные этнонимы (жид, хач
и т.п.), а также производные от нецензурных слов, характеризующих личность.
С функциональной точки зрения для объективного анализа текста на предмет
содержания в нѐм признаков инвективы необходимо тщательно
проанализировать конфликтный текст с четырѐх позиций:
1. Позиция адресата. Данный критерий имеет ключевое значение,
например, в делах, касающихся оскорблений представителя власти или
военнослужащего (Ст. 319 УК РФ, 336 УК РФ соответственно). Другими
словами,
важными
факторами
являются
социальное
положение,
профессиональная принадлежность, возраст, пол, этническая принадлежность
адресата. При характеристике конфликтного текста вопрос, касающийся этого
пункта, условно может быть сформулирован следующим образом: Кому
адресован текст?
2. Контекстуальная обусловленность. Актуальное значение выражений
и даже отдельных слов может меняться в зависимости от языкового контекста.
Соответственно может быть задан вопрос: В каком контексте функционирует
текст?
3. Функциональная обусловленность. В соответствии с этим критерием
конфликтный текст необходимо анализировать с точки зрения интенции автора
текста (иллокутивной силы последнего) и ожидаемого автором перлокутивного
эффекта (реализуемых тактик). Следовательно, лингвиста-эксперта должен
интересовать следующий вопрос: С какой целью создан текст?
4. Ситуативная обусловленность. Данный критерий описывает условия
функционирования текста: место, время, обстоятельства. Не менее важным для
анализа является статус коммуникации: публичный или непубличный. Таким
образом, вопрос, связанный с указанным критерием, можно сформулировать
так: При каких условиях функционирует текст?
Стоит отметить, что лишь в исключительных случаях инвектива
выражается эксплицитно (то есть текст оскорбительного содержания выражен в
неприличной форме и при этом чѐтко определяется намерение автора
21
оскорбить оппонента), тогда как отмечается всѐ большее число случаев, когда
один из критериев выражен имплицитно.
Ответы
на
представленные
вопросы
расширяют
понимание
коммуникативной ситуации, в которой создан конфликтный текст. Такой
подход, на наш взгляд, несколько затрудняет работу лингвиста-эксперта, но в
то же время способствует объективной квалификации конфликтного текста в
целом или отдельных его частей, обусловливающих его общую
оскорбительную семантику. Другими словами, конфликтный текст может быть
проанализирован с учѐтом ряда специфических критериев, таких как
конфликтная форма, конфликтное содержание и функционирование с целью
создания конфликтной ситуации.
В заключении обобщаются основные результаты проведѐнного
исследования и намечаются перспективы дальнейшего изучения заявленной
проблематики. В качестве таковых можно назвать рассмотрение конфликтных
текстов с точки зрения психолингвистики и теории речевого воздействия, в том
числе изучение манипулятивных механизмов с позиций субъекта и объекта
коммуникации. Перспективным представляется также консолидация усилий на
разработке механизмов защиты чистоты языка.
Основное содержание диссертации отражено в следующих
публикациях:
Публикации в изданиях, включѐнных в перечень ВАК Министерства
образования и науки РФ:
1. Калкаманова, Г.С. Прагматические основы изучения конфликтного
текста как объекта юридической лингвистики / Г.С. Калкаманова //
Фундаментальные исследования. 2015. №2. Часть 18. – С. 4071-4074.
2.
Макаренко,
Г.С.
Роль
эксперимента
при
проведении
юрислингвистической экспертизы конфликтного текста / Г.С. Макаренко //
Филологические науки. Вопросы теории и практики. Научно-теоретический и
прикладной журнал. 2016. №3 (57). Ч. 1. – С. 148-150.
3. Макаренко, Г.С. Эксплицитные и имплицитные маркеры
конфликтогенности публицистического текста / Г.С. Макаренко // Вестник
Башкирского государственного университета. 2016. Т. 21, №1. – С. 192-194.
Публикации в других изданиях:
4. Калкаманова, Г.С. Лингвистическая экспертиза текста как подотрасль
юрислингвистики / Г.С. Калкаманова // Слово на перекрѐстке языков и культур:
Межвузовский научный сборник. – Уфа: РИЦ БашГУ, 2011. – С. 52-55.
5. Калкаманова, Г.С. Изобразительно-выразительные средства в
рекламных текстах / Г.С. Калкаманова // Современные проблемы
литературоведения и лингвистики глазами молодых учѐных: Межвузовский
сборник научных статей. – Вып. 3. – Уфа: РИЦ БашГУ, 2011. – С. 130-132.
22
6. Калкаманова, Г.С. Феномен оскорбления в лингвоэкологическом
аспекте / Г.С. Калкаманова // История и современность славянских и тюркских
языков: Сборник статей. – Уфа: РИЦ БашГУ, 2012. – С. 56-58.
7. Калкаманова, Г.С. Экстремистские призывы как объект изучения
юрислингвистики / Г.С. Калкаманова // Филологические проекции Большого
Урала: Материалы межрегиональной научной студенческой конференции. –
Челябинск: Энциклопедия, 2012. – С. 144-147.
8. Калкаманова, Г.С. Конфликтный текст как объект лингвистических
экспертиз / Г.С. Калкаманова// Актуальные проблемы славянской филологии:
Межвузовский сборник научных статей. – Бердянск (Украина): БДПУ, 2012. –
Вып. 26,Ч. 2. – С. 387-391.
9. Калкаманова, Г.С. Жанр «оскорбление» в контексте речевой агрессии /
Г.С. Калкаманова // Язык и репрезентация культурных кодов: Материалы
международной научной конференции молодых учѐных. – Самара: Самарский
университет, 2012. – С. 22-25.
10. Калкаманова, Г.С. Лингвистическая оценка товарных знаков / Г.С.
Калкаманова // Филологические проекции Большого Урала: Материалы
межрегиональной научной студенческой конференции. – Пермь: Издательство
Пермского университета, 2012. – С. 163-167.
11. Калкаманова, Г.С. Проблемы восприятия спорных текстов
(сопоставительный анализ судебной психолого-лингвистической экспертизы
текста и рецензии на неѐ) / Г.С. Калкаманова // История и современность
славянских и тюркских языков: Сборник статей. – Вып. 2. – Уфа: РИЦ БашГУ,
2013. – С. 44-47.
12. Калкаманова, Г.С. Проблема исследовательской идентификации
товарных знаков и обозначений / Г.С. Калкаманова // Современные проблемы
литературоведения и лингвистики глазами молодых учѐных. Традиции и
новаторство: Межвузовский сборник. – Уфа: РИЦ БашГУ, 2013. – С. 108-111.
13.
Калкаманова,
Г.С.
Лексические
особенности
оценочно
мотивированных призывов экстремистского характера / Г.С. Калкаманова //
Наука, образование, общество: тенденции и перспективы: Сборник научных
трудов по материалам Международной научно-практической конференции. Ч.3.
– М.: «Буки-Веди», 2013. – С. 125-126.
14. Калкаманова, Г.С. Квалификация оскорбления с лингвистической и
юридической точек зрения / Г.С. Калкаманова // Славянские языки, этносы и
культуры в современном мире: Материалы II Международной научнопрактической конференции, посвящѐнной 40-летию кафедры общего и
сравнительно-исторического языкознания БашГУ (г. Уфа, 26-27 сентября 2013
г.). – Уфа: РИЦ БашГУ, 2014. – С. 50-53.
15. Макаренко, Г.С. Внесудебная лингвистическая экспертиза спорного
текста как средство урегулирования разногласий (на материале запроса,
представленного Башкортостанской таможней) / Г.С. Макаренко //
Теоретическое и методическое обеспечение современного филологического
образования: Материалы Международной заочной научно-практической
23
конференции, посвященной 25-летию кафедры иностранных языков НГПУ. –
Набережные Челны: НГПУ, 2016. – С. 46-50.
16. Макаренко, Г.С. Некоторые аспекты изучения заимствованной
лексики, негативно характеризующей личность (на материале текстов печатных
СМИ) / Г.С. Макаренко // Open Innovation: Сборник статей II Международной
научно-практической конференции. Ч. 1. – Пенза: МЦНС «Наука и
Просвещение», 2017. – С. 178-180.
24
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа