close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Языковые средства манипулирования при создании образа врага в западных и российских СМИ

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
Бабаева Райганат Гаджинасруллаевна
ЯЗЫКОВЫЕ СРЕДСТВА МАНИПУЛИРОВАНИЯ ПРИ
СОЗДАНИИ ОБРАЗА ВРАГА В ЗАПАДНЫХ И
РОССИЙСКИХ СМИ
Специальность 10.02.20 – сравнительно-историческое,
типологическое и сопоставительное языкознание
Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Махачкала – 2018
Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном
образовательном учреждении высшего образования
«Дагестанский государственный университет»
доктор филологических наук, профессор
ФГБОУ
ВО
«Дагестанский
государственный университет»
Гаджиахмедов Нурмагомед
Эльдерханович
Научный консультант: кандидат филологических наук, доцент
ФГБОУ
ВО
«Дагестанский
государственный университет»
Омарова Патимат Магомедовна
Научный
руководитель:
доктор филологических наук, профессор
ФГБОУ
ВО
«Волгоградский
государственный
социальнопедагогический университет»
Желтухина Марина Ростиславовна
доктор филологических наук, профессор
ФГБОУ ВО «Кабардино-Балкарский
государственный университет им. Х.М.
Бербекова» Ашинова Ирина
Викторовна
ВО
«Калмыцкий
Ведущая организация: ФГБОУ
государственный университет им. Б.Б.
Городовикова» (г. Элиста)
Официальные
оппоненты:
Защита состоится 04-го июля 2018 г., в 17 часов, на заседании
диссертационного совета Д 212.051.01 по защите диссертаций на соискание
ученой степени доктора и кандидата наук в ФГБОУ ВО «Дагестанский
государственный педагогический университет» по адресу: 367003,
Республика Дагестан, г. Махачкала, ул. М. Ярагского, 57, ауд. № 97.
С диссертацией можно ознакомиться в Фундаментальной библиотеке
ФГБОУ ВО «Дагестанский государственный педагогический университет» по
адресу: 367003, Республика Дагестан, г. Махачкала, ул. М. Ярагского, 57.
Автореферат размещен на сайте Министерства образования и науки РФ
(www.vak.ed.gov.ru) и на сайте ФГБОУ ВО «Дагестанский государственный
педагогический университет» (www.dgpu.net) «___» мая 2018 г.
Автореферат разослан «___» ____________ 2018 г.
Ученый секретарь
диссертационного совета,
кандидат филологических наук, доцент
З.С. Омарова
2
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Реферируемая
работа
посвящена
изучению
языковых
средств
манипулирования в медиадискурсе. В последние десятилетия в лингвистике
возрос интерес к роли языка СМИ как инструмента воздействия на массовое
сознание. СМИ, которые также называют «четвертой властью» и «зеркалом»
общественной жизни, действительно обладают огромным влиянием на
массовое сознание и используются как для урегулирования конфликтов и
налаживания связей между государствами, так и для обострения и
нагнетания обстановки, создания негативного образа недружественного
государства. Ключевую роль при этом играют, на наш взгляд, языковые
средства
манипулятивного
воздействия,
включающие
лексико-
синтаксические и лингвостилистические средства, а также концептуальную
метафору.
Актуальность работы обусловлена необходимостью многоаспектного
исследования особенностей языкового манипулятивного воздействия в
Интернет-версиях печатных СМИ с целью создания образа врага в массовом
сознании
читателей.
В
большинстве
исследований,
посвященных
манипуляции в СМИ, анализируются манипулятивные технологии, стратегии
и тактики воздействия. Недостаточно исследованными оказываются роль
языковых средств, манипулятивного воздействия в Интернет-версиях
печатных СМИ.
Объектом исследования является образ врага, освещаемый в
современных англоязычных и российских Интернет-версиях печатных СМИ.
Предмет исследования – языковые особенности формирования
«образа врага» и описание манипулятивных механизмов – лингвистических
факторов его функционирования в современных российских СМИ.
Целью исследования является комплексный сопоставительный анализ
языковых
средств манипулятивного
печатных
СМИ
США,
воздействия
Великобритании
и
в Интернет-версиях
России
для
выявления
3
универсальных и национально-специфических характеристик при создании
образа врага.
Указанная цель предполагает решение следующих исследовательских
задач:
– характеристика различных точек зрения на содержание понятия
медиадискурса и его обязательных компонентов, а также выявление
особенностей Интернет-версий печатных СМИ.;
– определение понятия «манипулятивное воздействие», описание
механизмов и признаков манипуляции, анализ языкового манипулирования;
– выявление и описание особенностей функционирования «образа
врага» в Интернет-версиях печатных СМИ;
– анализ лингвостилистических средств формирования «образа врага» в
англоязычных и русскоязычных Интернет-версиях печатных СМИ с
дальнейшим выявлением национально-специфических особенностей;
– сопоставительный когнитивный анализ метафорических моделей,
функционирующих в англоязычных и русскоязычных Интернет-версиях
печатных СМИ и способствующих формированию образа недружественного
государства; выявление универсальных и национально-специфических
концептуальных метафор.
Реализация задач, поставленных в настоящей работе, определили
выбор следующих методов и приемов лингвистического анализа:
сопоставительный,
описательный,
контекстуальный,
концептуальный,
стилистический и дискурсивный.
Методологической основой исследования являются работы ведущих
отечественных и зарубежных ученых в области
- политической лингвистики (А. Н. Баранова, Э. В. Будаева, Т. Г.
Добросклонской, Ю. Н. Караулова, А. П. Чудинова, М. P. Желтухиной, Е. В.
Какориной, В. Г. Костомарова, Н. Ю. Воеводкина, Н. Б. Руженцевой, А. А.
Романова, Е. Г. Романовой, П. Серио, Ю. А. Антоновой, Ю. С. Басковой, О.
Н. Быковой, Н. Д. Голева, Н. Э. Гронской, Е. В. Гориной);
4
- медиадискурса (Н. Д. Артюнова, Т. Г. Добросклонсая, Т. А. ван Дейк,
Е. А. Кожемякин, М. Р. Желтухина, Е. О. Менджерицкая, Я. Н. Засурский, Г.
Я. Солганик), стилистики (О. С. Ахманова, И. В. Арнольд, Ш. Балли, М. П.
Брандес, В. В. Виноградов, И. Р. Гальперин, И. Б. Голуб, К. А. Долинин, В. А.
Кухаренко, Ю. М. Скребнев);
- когнитологии и лингвокультурологии (В. Н. Телия, Е. С. Кубряковой,
И. А. Стернина, В. И. Карасика, Ю. С. Степанова, А. Вежбицкой, Н. Д.
Арутюновой, Ю. Д. Апресяна, Н. А. Красавского, Дж. Лакоффа, М.
Джонсона).
Научная новизна диссертационного исследования заключается в
комплексном рассмотрении языковых средств создания образа врага (с
использованием языка вражды, концептуальной метафоры) в англоязычных и
русскоязычных публикациях СМИ с учетом их национально-специфических
особенностей.
Теоретическая значимость работы заключается в том, что она вносит
определенный вклад в изучение лингвистической составляющей негативных
высказываний, как средства манипулятивного воздействия, которая дает
возможность для дальнейшего их исследования на стыке разных дисциплин
(лингвистики, лингвокультурологии, когнитивной психологии, социологии,
конфликтологиии
др.).
Анализ
средств
языкового
манипулирования
проводится с опорой на данные смежных наук – политической лингвистики,
психологии и когнитивной лингвистики.
Практическая
ценность
данного
исследования
заключается
в
возможности использования его результатов при анализе «образа врага» и
средств его формирования в современных СМИ. Результаты исследования
могут
быть
использованы
также
в
преподавании
функциональной
стилистики, Языка СМИ, спецкурсов по сходной тематике, при написании
выпускных квалификационных и дипломных работ.
На защиту выносятся следующие положения:
1. Интернет-версии
печатных
СМИ
приобретают
новые
5
жанрообразующие характеристики, меняющие коренным образом структуру
текста статьи – гипертекстуальность, интерактивность, мультимедийность.
Манипуляция сознанием, как неотъемлемая часть современных
2.
СМИ,
обладает
различными
технологиями
для
психологического
воздействия
адресата.
помощью
С
информационноязыкового
манипулирования, которое возможно при любом выборе языковых средств,
происходит скрытое внедрение в сознание реципиента определенных целей,
установок, желаний и намерений.
3.
Образ
врага,
как
зеркало
политических,
семантических
и
когнитивных процессов, происходящих в языке и обществе, формируется на
базе языка вражды, содержащем два обязательных компонента: негативное
значение выражения и обязательная адресация.
4. Выбор языковых средств формирования образа врага связан со
стремлением указать на чужеродность и характеризуется актуализацией
концептуальной оппозиции «свой – чужой», занимающим ключевое
положение в сфере медиадискурса.
5.
Образ
врага
концептуализируется
с
помощью
большого
многообразия метафорических моделей со сферами-источниками ЧЕЛОВЕК,
БОЛЕЗНЬ, СТИХИЯ, ЖИВОТНОЕ, ВОЙНА, ТЕАТР, ИГРА. Менее
характерные
для
медиадискурса
сферы-источники
ОГОНЬ,
ВОДА,
РАСТЕНИЯ, КОНТЕЙНЕР/ДОМ, НОША, ЕДА обнаруживают агрессивный
потенциал,
способствующий
НАТУРМОРФНАЯ
метафора
формированию
со
сферой
образа
источником
врага.
СТИХИЯ
и
СОЦИОМОРФНАЯ метафора со сферой источником ВОЙНА наиболее
эффективны при создании образа недружественного государства в обоих
языках.
Материалом
исследования
послужили
тексты
Интернет-версий
печатных СМИ общим объемом более 3000 условных страниц, посвященные
значимым политическим событиям в мире. В работе использованы статьи
таких изданий как «The Guardian», «The Washington Post», «Известия»,
6
«Свободная пресса» и других.
Апробация
работы.
Результаты
исследования
обсуждались
на
расширенном заседаниях кафедр английской филологии и теоретической и
прикладной лингвистики ФГБОУ ВО «Дагестанский государственный
университет», на ежегодных научно-практических конференциях ДГУ (2015,
2016,
2017), на
Международных
научно-практических
конференциях
(Красноярск, 2016; Нижний Новгород, 2017, Москва, 2017).
Основные положения и выводы диссертационного исследования
изложены в 11-ти статьях, три из которых опубликованы в журналах,
рекомендованных ВАК РФ.
Структура и объем работы: диссертация состоит из введения, трех
глав, заключения, библиографии, включающей список использованной
отечественной и иностранной литературы, списка источников примеров.
Результаты исследования обобщаются в конце каждой главы и заключении.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении обосновываются актуальность и научная новизна работы,
формулируются цель и задачи диссертации, приводятся методы анализа,
излагаются
определяется
основные
положения,
теоретическая
и
выносимые
практическая
на
защиту,
значимость
а
также
работы
и
указывается ее апробация.
В
первой
манипулятивного
главе
«Теоретические
воздействия
в
подходы
медиадискурсе»
к
изучению
рассматриваются
различные точки зрения на содержание понятия медиадискурса, приводятся
его формы и обязательные компоненты, определяются особенности дискурса
современных интернет-СМИ. В данной главе также изучается понятия
манипулятивного воздействия и языковой манипуляции, описываются
механизмы и признаки манипуляции.
Под медиадискурсом, как одной из разновидностей дискурса,
понимается
речемыслительная
деятельность,
реализуемая
именно
в
7
массмедийном пространстве. Исследование медиадискурса возможно только
в
совокупности
со
всеми
экстралингвистическими
факторами,
не
ограничиваясь лишь языковой системой. Медиатекст представляет собой
динамическую сложную единицу высшего порядка, состоящая не только из
единиц вербального уровня (медиатекст может включать графическое
изображение, видеоряд, аудио-материал и т.д.) и которая, впоследствии,
влияет на формирование картины мира человека, будучи представленной в
различных медийных «проявлениях» (печатная пресса, Интернет) и
различных медийных жанрах: интервью, рекламный текст и т.д. К основным
характеристикам медиатекста относят языковую специфику медиатекстов
(которая определяется тем, что они рассчитаны на массовую аудиторию),
динамический характер, многоплановость, многомерность, полифоничность,
гетерогенность (сочетание визуальных, вербальных или др. компонентов
внутри одного текстового пространства), интегральность, социальнорегулятивную природу, а также событийность (т.е. стремление к подаче
событий в их актуальности).
На смену традиционным печатным СМИ пришли Интернет-версии,
которые являются отражением печатного издания, содержат творческие и
креативные решения, предлагают дополнительные услуги читателям.
Интернет-версии
печатных
СМИ
обладают
как
традиционными,
свойственными печатным СМИ, так и отличительными характеристиками.
На сегодняшний день отсутствует общепризнанная классификация
Интернет‐СМИ. Тем не менее следует учесть, что Интернет‐медиа стали
неразрывной частью современных СМИ вместе с традиционной прессой,
телевидением и радио.
Изучение
феномена
манипуляции
показало,
что
манипуляция
сознанием, по мнению большинства исследователей, главным образом
осуществляется сквозь призму языкового воплощения, включающего
мировосприятие автора и его морально-этические принципы. В процессе
манипуляции, как психологическом воздействии, вызывающем у другого
8
человека определенные установки и намерения,
выделяются субъект и
объект манипуляции.
Наиболее эффективным видом скрытого воздействия на социум
является языковое манипулирование. Язык манипулятивного воздействия в
СМИ представляет собой четкую структурированную систему, включающую
необходимый инвентарь на всех уровнях языка: от морфологического до
текстового. Роль языка как ресурса для манипулирования особенно
возрастает в период кризисов и резких перемен.
К
манипулятивным
использование
особенностям
стандартизированных
медиадискурса
устойчивых
оборотов,
относится
клише,
журналистских штампов, «застывших» метафор. Широко используется
образная фразеология и идиоматическая лексика, обыгрываются пословицы и
поговорки. Данные тексты насыщены разнообразными стилистическими
средствами. Язык СМИ постоянно обогащается и обновляется за счет обилия
неологизмов, новых сокращений, профессионального сленга и языка улицы,
то есть разговорной, просторечной, сленговой и даже ненормативной
лексики.
Во второй главе «Языковые особенности функционирования
образа врага в западных и российских СМИ» выявляются и описываются
факторы функционирования «образа врага» в современном медиадискурсе;
анализируются лингвостилистические средства формирования образа врага в
западных
и
российских
СМИ,
исследуются
национально-культурные
особенности их использования.
В лингвистической литературе существует несколько переводов
английского термина «hate speech»: «язык вражды», «язык ненависти», «речь
вражды», «речь ненависти», из которых первый перевод является наиболее
распространенным. Сам термин «язык вражды» не раз становился предметом
детального изучения с различных точек зрения. Наличие большого числа
мнений по данному явлению указывает на отсутствие стабильности в
трактовке понятия «язык вражды» и его неизученности для анализа
9
англоязычных и русскоязычных текстов печатных Интернет-версий СМИ.
Несмотря на существование множества терминов, используемых для
обозначения негативных высказываний («словесный экстремизм», «речевая
(языковая) агрессия», «речевая демагогия», «речевой (языковой) конфликт»,
«речевое насилие», «речевая (языковая) манипуляция»), ни один из них не
является адекватным синонимом термина «язык вражды», так как является
либо его частным случаем, либо понятием, более широким по объему.
Анализ имеющихся интерпретаций термина «язык вражды» указывает на
наличие двух обязательных компонентов его содержания: негативном
значении выражения и обязательной адресации.
Термин «язык вражды» может включать в себя высказывания,
адресованные и неадресованные напрямую человеку или группе людей.
Исследователи выделяют широкое и узкое понимание исследуемого термина.
Под широким толкованием ученый понимает «акцентуализацию внимания
на адресате негативной информации, в роли которого может выступать как
группа людей, так и конкретный человек». Узкая интерпретация данного
термина сконцентрирована на лингвистической составляющей понятия
«языка вражды», адресатом которой является чаще всего этническая или
конфессиональная
группа.
Имеющие
в
лингвистике
определения
исследуемого термины направлены на конфессиональные или этнические
группы. При изучении термина «язык вражды» следует выделить его важные
составляющие:
1) отрицательное значение выражения, т. е. «язык вражды» может
иметь исключительно негативное толкование;
2) адресация, т. е. язык вражды всегда направлен на определенного
человека или группу лиц и не может иметь автоадресацию.
Язык вражды может быть направлен против конкретного человека,
группы лиц, а также против местности, республики и государства. Гендерная
маркированность также может стать предметом ненависти и вражды.
10
Попытки исследователей систематизировать признаки «языка вражды»,
в основном, базируются на существующем российском законодательстве, а
также сведениях из методических рекомендаций Генеральной прокуратуры
РФ «Об использовании специальных познаний по делам и материалам о
нарушении средствами массовой информации национального, расового и
религиозного равноправия» от 09. 12. 95.
Анализ термина «язык вражды» позволяет выделить обязательные
компоненты данного понятия: негативное значение выражения и его
обязательную адресацию. Исследуемый термин является недостаточно
разработанным в науке, о чем свидетельствует небольшое количество
классификаций «языка вражды», используемых в основном социологами при
проведении мониторингов СМИ, а также отсутствие специальных работ по
систематизации
собственно
лингвистических
определения
лингвистических
признаков
названного
феномена.
Процесс
спецификой
«языка
вражды»,
связанной
с
признаков
объясняется
экстралингвистическими
факторами, которые требуют детального рассмотрения.
«Образ врага», реализующийся через язык вражды, опирается на
особенности
психологии
человека.
Смысл понятия враг
кроется в
противопоставлении свой – чужой. Враг – это тот, кто не похож на «своих».
Данное противопоставление является главной предпосылкой формирования
национального
самосознания
народов.
Актуализация
образа
врага
связывается с военными конфликтами, с идеологическими схемами
определенных периодов общественного развития. В лингвистике ученые
обращают пристальное внимание на классификацию «врагов», поиску
факторов, которые определяют контент «образа врага». Образ врага в
сознании общества может быть как персонифицированным, так
и
групповым.
Стереотипы и установки, характерные для массового сознания, имеют
огромное влияние на создание образа врага. В данном случае велика роль
11
посредника, например интернет-версий печатных СМИ, создающих образ
врага в соответствии с внешнеполитическим курсом государства. Образ врага
должен отвечать определенным требованиям: удовлетворять потребностям,
например, включать информацию о реальной или мнимой угрозе, о
возможном ходе развития событий, выполнять оценочные функции согласно
существующим
в
социуме
традициям,
ценностям,
представлениям,
содержать познавательную информацию о количественных и качественных
характеристиках
«врага»,
способствовать
внутренней
консолидации
воспринимающих.
Любые неприятности и отрицательные качества принято переносить на
некий собирательный враждебный образ, который олицетворяет силы зла и
разрушения. Такое представление дает чувство облегчения для собственной
души и избавляет общество от моральной ответственности.
Отношение к врагу может выражаться при помощи лексических
средств в сопровождении различных интенсификаторов, а также при помощи
грамматических средств. Однако, если говорящий стремится не только
показать свое общее отношение, но и выделить определенные нюансы своих
чувств, заметно усилить или, наоборот, смягчить оценку, зачастую он
прибегает к комбинированию разноуровневых языковых средств.
В третьей главе «Концептуальная метафора как средство создания
образа врага в СМИ» проводится сопоставительный когнитивный анализ
метафорических
русскоязычных
моделей,
СМИ
и
функционирующих
способствующих
в
англоязычных
формированию
и
образа
недружественного государства. Выявляются универсальные и национальноспецифические концептуальные метафоры.
Исследование концептуальной метафоры, как средства создания образа
врага выявило большое многообразие типов метафорических моделей со
сферами-источниками, относящимися к различным сферам и областям
действительности. Проведенный анализ с опорой на фундаментальные труды
в области когнитивной и политической лингвистики по структурам
12
представления
знаний,
теории
метафоры,
фреймовой
организации
метафорических моделей и др. позволил определить типы концептуальной
метафоры, которые употребляются в медиадискурсе для формирования
образа «врага». В ходе исследования были выявлены следующие такие типы
метафор,
как
АНТРОПОМОРФНАЯ,
НАТУРМОРФНАЯ,
СОЦИОМОРФНАЯ и АРТЕФАКТНАЯ. Поскольку исследование метафоры
ограничивалось определением наиболее эффективных моделей для создания
образа врага, мы не проводили анализ фреймого-слотовых составляющих
данных
метафор, но
установили наиболее употребительные сферы-
источники. Наряду с популярными и привлекающими внимание лингвистов
метафорических моделей – со сферами-источниками человек, болезнь,
стихия, животное, война, театр, игра, дом – были рассмотрены также такие
источники метафор, как КОНТЕЙНЕР, НОША, ЕДА, которые считаются
нехарактерными
для
медиадискурса,
в
особенности,
при
создании
отрицательного образа недружественного государства.
В рамках АНТРОПОМОРФНОЙ метафоры были рассмотрены
модели со сферами-источниками ЧЕЛОВЕК и БОЛЕЗНЬ. Антропоморфная
метафора достаточно разнообразна и охватывает большое количество
метафор, основанных на отдельных свойствах человека. Согласно Дж.
Лакоффу и М. Джонсону, онтологическая характеристика подобных метафор
заключается в осмыслении действительности через собственные мотивации,
цели, действия и свойства. Очеловечивание абстрактных сущностей
обеспечивает такое понимание, которое самоочевидно для большинства
людей [Лакофф, Джонсон 1990: 60]. В СМИ наиболее часто встречающейся
персонификацией является персонификация самой России, как живого
существа:
(англ.) “Russia Dismisses John Kerry Call to Ground Aircraft in Northern
Syria” (title) (The Wall Street Journal, Thomas Grove, 22.09.2016). / Россия
отклонила призыв Джона Керри приземлить отозвать самолеты из
северной Сирии.
13
Russia understands they have another couple of months until January <…>
(CNN / Russia, US move past Cold War to unpredictable conflict, Nicole Gaouette
and Elise Labott, 13.10.2016). // Россия понимает, что до января еще два
месяца <…>.
К антропоморфной метафоре непосредственное отношение имеет
МОРБИАЛЬНАЯ метафора, которая связана с ней посредством единого
источника – субсферы «человек». Согласно данной метафорической модели
общество / государство концептуализируется как БОЛЬНОЙ ОРГАНИЗМ /
БОЛЕЗНЬ посредством лексики обозначающей болезни общества. Идея об
антропоцентричности картины мира не нова, и соответственно, так же
картина политического мира в значительной степени антропоцентрична:
осознание человеком себя как меры всех вещей объясняет концептуализацию
политических явлений сквозь призму своего тела и его физиологических
состояний [Чудинов 2001: 58].
Из всех разновидностей антропоморфной метафоры наибольший
интерес вызывает морбиальная метафора. Манипулятивное воздействие
морбиальной метафоры заключается в том, что читателям навязывается идея
о неестественности существующего положения вещей, о необходимости
срочной реабилитации государства или общества. Мощный рефлективный
потенциал морбиальной метафоры заключается в том, что, по мнению М. Н.
Сидельниковой, «погружают реципиента в его собственный опыт болезней и
патологических состояний. Актуализация этого потенциала позволяет не
только дискурсивно воссоздавать проблему, но и подсказывать пути выхода
из нее» [Сидельникова 2016: 154].
А.П.
Чудинов
указывает,
что
«морбиальные
метафоры
носят
преимущественно эмотивный характер, и создаются для того, чтобы
перенести имеющееся у читателя эмоциональное отношение к понятиюисточнику на понятие, которое концептуализируется метафорическим
значением слова» [Чудинов 2001: 69].
14
В современных медиатекстах, направленных на формирование образа
врага, подчеркиваются как реально существующие, так и мнимые
недостатки. Политические оппоненты стремятся продемонстрировать, что
они
способны
излечить
общество
от
тяжелых
недугов.
Особенно
эффективными морбиальные метафоры оказываются в период политических
кризисов. Но, следует отметить, что СМИ злоупотребляют морбиальной
метафорой, которая не столько концептуализирует реальный кризис, сколько
выражает собственное метафорическое восприятие одной и той же
действительности.
Для создания образа врага используются такие источники, как
физические / психические болезни, симптомы болезней, ухудшение
состояния:
(англ.) Why are we so panicked about Russia? Not long after Mitt Romney
was dismissed as a Cold War nostalgist for calling Russia the top geostrategic foe
of the United States, elite paranoia about the Kremlin is back. (The Week / How
NATO grew fat and Russia took advantage, M. Dougherty, 18.01.2017) / Почему
мы так паникуем из-за России? Вскоре после того, как испытывавший
ностальгию по холодной войне Митт Ромни был отвергнут за то, что он
назвал Россию главным геостратегическим врагом США, у элит снова
началась паранойя, связанная с Кремлем;
(рус.) Политический маразм следующей администрации США
вырастает, как видите, в глобальную проблему. <…> То есть, России в
любом случае надо готовиться к худшему. Маразм крепчает, Америка все
более и более склонна бряцать оружием – да и применять его. (Свободная
пресса / Спасет ли Трамп Америку от маразма?, А. Шафран, 29.06.2017)
Итак, в западной прессе образ России, как врага создается с помощью
морбиальной
метафоры,
реализующейся
посредством
лексики,
обозначающей болезнь, дефекты, сумасшествие (vulnerability, flat-footed,
paralysis, panicked, paranoia).
15
В
российских
СМИ
образ
недружественного
государства
репрезентируется при помощи метафорического представления психических
недугов и симптомов болезни (паранойя, маразм, истерия, шок, паралич,
нарыв, нагноение).
Изучение НАТУРМОРФНОЙ метафоры выявило модели с такими
сферами-источниками,
как
ОГОНЬ,
ВОДА/ЖИДКОСТЬ,
СТИХИЯ,
ЖИВОТНОЕ и РАСТЕНИЕ. Метафора огня, будучи универсальной
метафорой, обслуживающей такие области, как эмоции и ментальная сфера,
также широко используется для обозначения напряженной международной
ситуации, военных действий и для создания негативного образа государства
в англоязычных и русскоязычных СМИ:
(англ.) Russia has tried hard in recent years to tug Europe to its side, <…>
working to fuel a backlash against migrants …. (The Washington Post / Alleged
Russian involvement in DNC hack gives U.S. a taste of Kremlin meddling, M.
Birnbaum,13.09.2016) / Россия усиленно пыталась переманить Европу на
свою сторону, <…> пытаясь вызвать (букв. «разжечь») ответную реакцию
против мигрантов…
(рус.) В них (заявлениях генерала Ф. Бридлава) Россия провозглашается
«угрозой», и не простой, а «долгосрочной». Стремление разжечь неприязнь,
настойчиво
угрожать
пусть
и
стариной-шпионом,
зато
каким
проверенным, накаляет и нелюбовь к России, и обстановку. (Российская
газета / Генерал Бридлав запустил U-2, Н. Долгополов, 28.03.2016)
В публикациях англоязычных СМИ, представляющих отрицательный
образ России, мы обнаружили метафору «ГОРЯЧАЯ ЖИДКОСТЬ»,
являющуюся результатом взаимодействия концептов огня и жидкости.
Такие свойства горячей жидкости, как способность кипеть, превращаться в
пар создают отрицательные ассоциации у читателя, напоминают об
опасности.
Метафорические модели со сферой – источником ВОДА / ЖИДКОСТЬ
выражают нестабильность, изменчивость, напряженные отношения между
16
странами. Взаимодействие же огня и жидкости служат для метафорического
выражения опасности и роста напряжения:
(англ.) The increased tension in Crimea comes at a time when the
simmering conflict in eastern Ukraine appears to be heating up. (The Guardian /
Putin raises stakes over alleged Ukrainian terror plot in Crimea, Sh. Walker,
10.08.2016) / Усиление напряжения в Крыму происходит в тот момент,
когда назревающий (букв. «медленно кипящий») конфликт на востоке
Украины вспыхивает.
В российских СМИ также достаточно широко используется метафора
ЖИДКОСТЬ, причем были обнаружены примеры концептуализации как
холодной жидкости, так и горячей:
(рус.) Раскол между элитами, включая близкие к ним СМИ, и прочим
населением вылился в неожиданные результаты народного волеизъявления.
(Известия / Условия для успеха есть, К. Косачев, 30.12.2016).
Стоит
заметить,
что
вокруг
российской
военной
операции
продолжают кипеть нешуточные страсти. (Независимая газета / Каспий
стал театром военных действий, А. Шарковский, 23.01.2017).
Метафора
СТИХИИ
тесно
связана
с
рассмотренными
выше
метафорами огня и жидкости, норассматривается в работе как отдельный
вид,
так как стихия отличается большей интенсивностью и имеет более
разнообразные формы, в то время как огонь или жидкость могут оцениваться
и положительно:
(англ.) US-Russia relations have deteriorated sharply amid a barrage of
accusations and disagreements, …(CNN / Russia, US move past Cold War to
unpredictable conflict, N. Gaouette, E. Labott, 13.10.2016) / Российскоамериканские отношения резко ухудшились из-за шквала обвинений и
разногласий,…
(рус.) Кандидат в президенты США от Демократической партии
Хиллари Клинтон <…> обрушилась со шквалом критики на Россию из-за ее
17
действий в Сирии. (Известия / Клинтон хочет привлечь Россию к ответу за
Сирию, А. Миленин, 10.10.2016):
Анализ зооморфной метафоры показал, что образ медведя является
излюбленным приемом в англоязычных СМИ. Кроме наиболее популярного
образа медведя в публикациях англоязычных СМИ используются образы
ястреба, и иногда волка, рыбы.
(англ.) “Beware: The Russian Bear is Getting Bolder” (The Washington
Post, 2.12.2016) (заголовок)
The consensus among British securocrats is that “Putin is a wolf … and he
preys on the weakest sheep.” (The Guardian / Donald Trump dossier: intelligence
sources vouch for author's credibility, N. Hopkins, 12.01.2017)
В российских СМИ образ медведя, наоборот, служит для обозначения
самой России и характеризуется положительной оценкой, а для создания
образа врага используются образы собаки, волка, гидры:
(рус.) Президент Трамп не безумен, безумного не допустили бы до
выборов, но он достаточно решительная такая янки-поджигательская
единица, <…> Вести себя нужно твердо, как со стаей собак, которые не
прочь тебя искусать. (Свободная пресса / Россия-США, и теория трехногого
человека, Э. Лимонов, 18.07.2017)
Источником зооморфной метафоры служат такие свойства дикого
животного, как способность кусать (клыками), жалить, грызть жертву.
Данная метафора широко используется в санкционном дискурсе.
Sanctions bite massive gas project in Russian Arctic (The Wall Street
Journal, 27.08.2015) / Заголовок / Санкции вгрызаются в крупный газовый
проект в российской Арктике.
ФИТОМОРФНАЯ метафора – менее частотная по сравнению с
антропоморфной и зооморфной, не столь эффективна при создании образа
врага, поскольку она редко характеризуется негативной эмоциональной
оценкой. Несмотря на то, что фитоморфная метафора репрезентируется с
помощью
обширного
пласта
лексики,
для
создания
образа
врага
18
используются выражения to root out, bunch, reap, искоренить, укорениться,
плоды. Также было выявлено, что отрицательная коннотация фитоморфной
метафоры нуждается в «подкреплении» – отрицательно заряженной лексике
deftly exploited, control of territory, коррумпированная и нехорошая,
вмешательство
США,
страна-террорист,
которая
создает
соответствующий фон для негативного образа:
(англ.) And he (Putin) and his team have deftly exploited that control to
systematically root out any credible alternative leader from the political
landscape. (The Telegraph / After nearly two decades in power, what next for
Vladimir Putin – and Russia?, R. Oliphant, 16.09.2016) / И он (Путин) и его
команда ловко использовали этот контроль для систематического
искоренения любого заслуживающего доверия альтернативного лидера из
политического ландшафта
(рус.) Отставной полковник США: Россия – «страна-террорист» и
корень зла (Московский комсомолец, 12.07.2017) / Заголовок.
Исследование СОЦИОМОРФНОЙ метафоры для создания образа
врага в российских и англоязычных СМИ показало, что в публикациях на
обоих языках широко представлены метафорические модели со сферамиисточниками война, театр, игра (в том числе спортивная игра). Наиболее
широко представлена военная метафора, при этом, в западной прессе
используется лексика с более агрессивным потенциалом (aggression, foe,
threat, fight, confrontation etc.), тогда как в российской прессе склоны
выражать надежду на улучшение отношений и военная риторика скорее
встречается в цитатах из западных СМИ.
Военная метафора, так же как и любая другая метафора, используется
для
выражения
представления
и
оценки
какого-либо
фрагмента
действительности, относящегося к совершенно иной понятийной области.
Поскольку военная метафора «навязывает обществу конфронтационные
стереотипы решения проблем, ограничивает поиск альтернатив в социальном
19
развитии и решении конкретных проблем» [Логачев 2008: 95], она получает
наиболее эффективное применение при создании образа врага:
(англ.) Information warfare has become, alongside geo-economics
(sanctions and counter-sanctions), one of the principal battlefields in the new
confrontation between Russia and the west. (The Guardian / Information is a
potent weapon in the new cold war, D. Trenin, 18.09.2016) / Идет
информационная война – главное поле битвы в новой конфронтации между
Россией и Западом, наряду с гео-экономикой (санкциями и анти-санкциями).
(рус.) Глава ЦРУ заявил, что Россия уже много лет пытается
подорвать демократию в США. (Свободная пресса, 25.06.2017) / Заголовок
Активно эксплуатируется в СМИ образ холодной войны:
(англ.) Russia, Us Move Past Cold War to Unpredictable Confrontation
(CNN, 13.10.2016) Заголовок / Россия и США переходят от холодной войны к
непредвиденной конфронтации.
Для создания отрицательного образа России в западных СМИ также
широко используются метафорические модели со сферой-источником
«театр». Несмотря на специфичность театральной лексики, она достаточно
часто служит источником метафор в языке СМИ, в том числе, для создания
негативных образов, за счет присущего ей «концептуального вектора
неискренности, искусственности, ненатуральности, имитации реальности»
[Чудинов 2001: 120]:
(англ.) Russia even parodied the American playbook, claiming to intervene
to stop ISIS…(The Week / How NATO grew fat and Russia took advantage, M.
Dougherty, 18.01.2017). / Россия даже спародировала американский сценарий,
заявляя о вторжении, чтобы остановить ИГИЛ ...
It seemed like the final curtain on a drama that had opened in Petrograd in
1917. (New Statesman / Living, eating and dreaming revolution, 16.01.2017) /
Это выглядело, как последний занавес в драме в Петрограде в 1917 году.
(рус.) Если говорить о мотивах гиперактивности Штатов в вопросах
вмешательства в дела суверенных государств под разными ширмами – будь
20
то распространение демократии и защита прав человека или же борьба с
терроризмом, то обычно первое, о чем вспоминают, это экономика.
(Известия / Зачем США ставят мир на грань войны?, 5.10.2016).
Еще
в
1991
году,
анализируя
метафоры,
использовавшиеся
американскими СМИ для оправдания войны в Персидском заливе, Джордж
Лакофф, среди базовых метафор, занимающих центральное место в
осмыслении внешней политики в американском сознании, выделил метафору
ПОЛИТИКА – это АЗАРТНАЯ ИГРА.
Метафора игры является эффективным средством манипуляции
сознанием, так как ассоциируется с отрицательным образом государства –
игра в общественном сознании предстает как имитация деятельности, а не
сама деятельность, то есть, так же, как и метафора «театр», указывает на
неискренность, ненатуральность:
(англ.) Deeply disturbing things have happened during the Putin years in
Russia, but his gamble has paid off. (New Statesman / How Putin conned us into
thinking Russia is a superpower again, J. Simpson, 6.09.2016) / Очень
тревожные события произошли во времена Путина в России, но его игра
окупилась;
(рус.) Последние 20-25 лет повторялась одна и та же картина –
«невидимая
рука
глобального
Провидения»
уверенно
переигрывала
американскую экономику и американскую политическую элиту. (Известия /
Конец эпохи «невидимой руки глобального Провидения»?, 25.01.2017).
К данной метафорической модели можно отнести и спортивную
метафору, которая широко распространена в дискурсе современных
англоязычных
и
российских
СМИ.
Политическая
деятельность
рассматривается как спорт, где происходит борьба за призовые места, победу
одерживает сильнейший противник и нередко нарушаются правила ради
результата [Абрамова 2015: 15]:
(англ.) Increasingly secure at home, he began to reassert Russian power in
the international arena. (New Statesman / Putin’s revenge, K. Spohr, D.
21
Reynolds, 16.01.2017). Чувствуя себя в безопасности в своей стране, он
начал восстанавливать российскую власть на международной арене.
(рус.)
Перетягивание
каната
между
законодательной
и
исполнительной ветвями власти – это традиционная черта политической
системы США, – отметил в беседе с «НГ» директор Центра изучения США
им. Рузвельта при МГУ им. М.В. Ломоносова Юрий Рогулев. (Независимая
газета / Трамп и республиканцы согласовывают политическую повестку, Е.
Пудовкин, 24.01.2017).
К АРТЕФАКТНОЙ метафоре относятся модели со сферами –
источниками КОНТЕЙНЕР/ДОМ, НОША, МЕХАНИЗМ и ЕДА.
Анализ метафоры КОНТЕЙНЕР, как разновидности артефактной
метафоры выявил, что данная модель находит применение в медиа дискурсе
при создании образа врага. В частности, данная метафора используется для
репрезентации отрицательных эмоций, и отражает враждебное отношение
авторов публикации к государству или главе государства:
(англ.) Its barbarity, which tries to ape our civilization, inspires our
mistrust, its despotism fills us with horror (Bloomberg / Putin Starts to Win
American Minds, if Not Hearts, L. Bershidsky, 18.01.2017) / Ее (России)
варварство, с которым она пытается подражать нашей цивилизации,
вызывает наше недоверие, ее деспотизм наполняет нас ужасом.
При этом было выявлено, что метафора дома как контейнера носит в
основном положительный характер и может быть использована в контексте
снятия напряжения, улучшения отношений между государствами в силу
заложенного в ней созидательного характера.
В СМИ наряду c проанализированными выше метафорами достаточно
широко применяется метафора НОША, посредством которой явления и
понятия концептуализируются как некая сила, которая давит на человека
извне. В российских СМИ метафорическая модель со сферой источником
«НОША» достаточно часто используется для обозначения напряженных
22
отношений между Россией и США. Особенно характерна данная модель для
санкционного дискурса:
(англ. ) Rights groups, activists and local journalists now allege that Russia,
already burdened with a dark history of soldier abuse, has suppressed the truth of
its own killed soldiers... (The Washington Post / What does Russia tell the mothers
of soldiers killed in Ukraine? Not much, T. McCoy, 29.08.2014) /
Правозащитные
организации,
активисты
и
местные
журналисты
утверждают, что Россия, уже обремененная темной историей насилия со
стороны солдат, скрывает правду о своих убитых солдатах ...
(рус.) Россия окружена врагами и должна утверждать в мире свой
статус великой державы. А для этого нести непомерное бремя военных
расходов
и
усиливать
милитаризацию
страны.
Это
традиционная
российская наднациональная система власти, подчинение... (Независимая
газета / Поучительная история защиты «вождя народов» от неправильной
диссертации, Ю. Георгиев, 30.05.2017).
Рассмотренные в работе механистические метафоры относятся к
универсальным метафорам, достаточно частотным в периоды кризисов,
напряженных межгосударственных отношений, нестабильности общества.
При
создании
образа
врага
используются
такие
разновидности
механистической метафоры, как ЧЕЛОВЕК – ЭТО МЕХАНИЗМ и
ГОСУДАРСТВО – ЭТО МЕХАНИЗМ. Наиболее популярными образами, с
помощью которых создается образ врага, являются generator, tool,
инструмент и механизм:
(англ.) Trolling has become a key tool in a comprehensive effort by Russian
authorities to rein in a previously freewheeling Internet culture, after huge antiPutin protests in 2011 were organized largely over social media. (The New Yorker
/ The real paranoia-inducing purpose of Russian hacks, A. Chen, 27.07.2016) /
Троллинг стал ключевым инструментом в комплексных усилиях российских
властей по обузданию ранее свободной культуры Интернета, после того,
23
как крупные протесты против Путина в 2011 году были организованы в
основном по социальным сетям;
(рус.) Провокация – излюбленный инструмент США (Свободная
пресса, 20.10.2016) / Заголовок;
Это очевидный осознанный выбор врагов России в США. Их немало,
они совершенно распоясались и не знают удержу в своем раже, у них нет
никаких
тормозов
(Независимая
газета
/
Еврокомиссия
готова
к
санкционному контрудару, И. Субботин, 26.07.2017).
Анализ ГАСТРОНОМИЧЕСКОЙ метафоры показал, что данная
модель, в целом, менее употребительна при формировании образа врага в
СМИ, поскольку пищевые образы скорее ассоциируются с экономическими
преступлениями (растратами, хищениями), нежели с политическими или
военными конфликтами. В англоязычном медиадискурсе было обнаружено
всего несколько примеров употребления гастрономической метафоры для
создания образа врага: это свойство еды – горечь и название напитка
коктейль:
(англ.) Britain accuses Putin of ‘war crimes’ in Syria at bitter UN meeting
(The Telegraph, Raf Sanchez, 25.09.2016). / Заголовок / Британия обвиняет
Путина в «военных преступлениях» в Сирии на острой встрече ООН;
Cocktail of threats’ accelerates number of UK steel companies suffering
‘significant’ financial distress (The Telegraph, Cara McGoogan, 15.02.2016) /
Заголовок / Из-за «коктейля угроз» увеличивается число сталелитейных
компаний Великобритании, терпящих «значительные» финансовые убытки.
В российских публикациях преимущественно употребляются названия
еды – кисель, пирожки, гарнир, блюдо:
(рус.) Это же «кисель мозга» какой-то, когда главнокомандующий ВС
США в Европе генерал Бен Ходжес приезжает в Варшаву и начинает
стращать поляков тем, что Россия является главной угрозой для их
безопасности. (Свободная пресса / Ударить по России, С. Гомзикова,
12.11.2015).
24
Еще в 1940−50-е годы США, как горячие пирожки, разрабатывали
планы безответных тотальных ядерных ударов по СССР. (Свободная пресса
/ Ядерный удар «по ошибке», В. Карюков, 30.11.2015).
Приведенные
примеры
демонстрируют,
что
гастрономическая
метафора, в целом, менее употребительна, как средство создания образа
врага в СМИ, поскольку пищевые образы скорее ассоциируются с
экономическими преступлениями, нежели с политическими и военными
конфликтами. В ходе исследования в английских СМИ были обнаружены
такие источники метафор, как горечь (bitter) и коктейль (cocktail). В
русскоязычных СМИ гастрономическая метафора представлена шире,
посредством образа еды – различных блюд (кисель, пирожки, гарнир, блюдо).
В заключении подводятся итоги предпринятого исследования.
Перспективы
дальнейшего
исследования
проблемы
мы
видим
в
многоаспектном изучении языковых средств манипулирования при создании
образа врага в западных и российских СМИ на материалах других языков.
Основные
положения
диссертации
отражены
в
следующих
публикациях:
Публикации в ведущих рецензируемых научных журналах,
рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ:
1. Лугуева Р.Г. Языковые средства создания образа врага в
публикациях англоязычных СМИ и России // Научное обозрение. Серия 2:
Гуманитарные науки. – Москва, 2015. № 3. - С. 173−178.
2. Лугуева Р.Г. Концептуальная метафора как средство создания
образа врага в англоязычных СМИ // Филологические науки. Вопросы теории
и практики. - Тамбов: Грамота, 2016. № 12(66): в 4-х ч. Ч. 3. - C. 134−136.
3. Лугуева Р.Г. Языковые особенности создания образа врага в
российских и западных СМИ // Филологические науки. Вопросы теории и
практики. - Тамбов: Грамота, 2017. № 2. Ч. 2. - С. 151−155.
Публикации в сборниках материалов научных конференций и других
научных изданиях:
25
4. Лугуева Р.Г. Языковые средства создания образа врага в
публикациях англоязычных СМИ об Олимпийских Играх в Сочи //
Общетеоретические и частные вопросы языкознания. Чувашский гос. пед.
унив-т. - Чебоксары, 2014. - С 31−36.
5. Лугуева Р.Г. Языковые средства манипулирования при создании
образа врага в публикациях англоязычных СМИ и России // Вопросы
языкознания в когнитивном аспекте. - Чебоксары, 2015. - С 33−38.
6. Бабаева
Р.Г.
Средства
манипулирования
в
публикациях
англоязычных СМИ о России и президенте В. В. Путине // Фундаментальные
и прикладные исследования в современном мире. - СПб.: Стратегии
будущего, 2015. № 12 – 3. - С. 179−182.
7. Бабаева Р.Г. Лексические средства манипулирования в публикациях
англоязычных СМИ о политике президента России В. В. Путина //
Экономика и социум. - Саратов, 2015. № 6 – 1 (19). - С. 6–9.
8. Бабаева Р.Г. Метафора персонификации в англоязычных и
русскоязычных СМИ // Культура толерантности в контексте процессов
глобализации: материалы международной конференции. - Прага, 2017. № 29.
- С. 52−54.
9. Бабаева Р.Г. Язык вражды в российских СМИ // Научные
разработки: Евразийский регион: материалы международной научной
конференции (г. Москва, 29 мая 2017 г.). Часть 1. - М., 2017. - С. 145−150.
10. Бабаева Р.Г. Создание образа врага посредством социоморфной
метафоры в СМИ // Материалы XII Международной научно-практической
конференции «WORLD SCIENCE: PROBLEMS AND INNOVATIONS». Пенза, 2017. - С. 254−257.
11. Бабаева Р.Г. Причины возникновения образа врага в российских и
западных интернет- версиях печатных СМИ // Материалы I Международной
научно-практической конференции «Языкознание: современные тенденции,
актуальные проблемы и перспективы развития». - Н. Новгород, 2017. - С. 4–
11.
26
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
23
Размер файла
588 Кб
Теги
создание, враги, сми, образ, средств, языковые, манипулирование, российской, западный
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа