close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Структурно-семантические и прагма-коммуникативные характеристики лексико-семантического поля родство в кабардино-черкесском языке лингвокультурный аспект

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
ЕЗАОВА МАДИНА ЮРЬЕВНА
Структурно-семантические и прагма-коммуникативные
характеристики лексико-семантического
поля «родство» в кабардино-черкесском языке:
лингвокультурный аспект
10.02.02 – языки народов Российской Федерации
(кавказские языки)
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Майкоп 2018
Диссертация выполнена в Институте гуманитарных исследований –
филиале Федерального государственного бюджетного научного учреждения
Федеральный научный центр «Кабардино-Балкарский научный центр
Российской Академии наук»
Научный руководитель
Бижоев Борис Чамалович, доктор
филологических наук, заведующий сектором
кабардино- черкесского языка
Официальные оппоненты:
Харатокова Марьят Губедовна,
доктор филологических наук, профессор
кафедра русского и иностранных языков
ФГБОУ
ВО
«Северо-Кавказская
государственная гуманитарно-технологическая
академия» / профессор
Анчек Сурет Хазретовна,
кандидат филологических наук, ведущий
научный сотрудник отдела языка ГБУ РА
«Адыгейский
республиканский
институт
гуманитарных
исследований
им.
Т.М.
Керашева»
Ведущая организация
Федеральное
государственное
бюджетное
учреждение
науки
Институт
языка,
литературы и искусства им. Г. Цадасы
Дагестанского научного центра Российской
академии наук
Защита состоится «14» июня 2018 г. в 10.00 час. на заседании
диссертационного совета Д 212.001.09 по филологическим наукам при
ФГБОУ ВО «Адыгейский государственный университет» по адресу: 385000,
Республика Адыгея, г. Майкоп, ул. Первомайская, 208, конференц-зал.
С текстом диссертации можно ознакомиться в научной библиотеке им.
Д.А. Ашхамафа ФГБОУ ВО «Адыгейский государственный университет» по
адресу: 385000, Республика Адыгея, г. Майкоп, ул. Пионерская, 260 и на
сайте университета: http://www.adygnet.ru.
Автореферат разослан «___» ______________ 2018 г.
Ученый секретарь
диссертационного совета А.Ю. Баранова
Общая характеристика работы
Интенсивное развитие антропоцентрической парадигмы нацеливает
ученых на системное изучение языковых явлений, касающихся понимания и
описания различных физиологических, психологических и социальных
отношений, в рамках которых существует человек. Определенную
значимость при изучении человека в языке приобретают социальные
характеристики человека, важнейшей из которых является его отношение к
фамильному роду, его семейное положение, его место во всей разветвленной
системе родственных связей. Данная характеристика во многом определяет
его ориентацию в окружающей действительности, а именно: социальную,
национальную, культурную и познавательную. Поэтому лексемы,
обозначающие родственные отношения, относятся к ядру класса релятивных
слов, указывающих на отношение одного индивида к другим.
Степень разработанности проблемы. Вопросам изучения номинаций
родства и родственных отношений в сравнительно-историческом
языкознании посвящены работы О.Н. Трубачева (1959), на материале
романских языков В.Г. Гака (2003), сопоставительные работы на материале
разносистемных языков, а именно: диссертации О.С. Чесноковой (1985),
А.Ю. Казанцева (2004), О.В. Близнюк (2006), З.С. Мержоевой (2009), Е.В. Ли
(2013), М. Николич (2016) и др. Следует отметить также работы
С.М. Толстой (2009), Х.Х. Эгамназаров (2010), И.Б. Качинской (2011),
А.С. Головина (2014) и др.
Отличие представленной работы заключается в том, что на материале
адыгских языков в целом и кабардино-черкесского языка в частности лексика
родства в комплексном плане до сих пор не имела достаточного освещения и
монографического описания в лингвистической науке. Мы можем упомянуть
лишь статьи и работы, выполненные в рамках истории и этнографии
(Бгажноков 1974, 1978, 1983, 1984, 1991, 2002, 2005; Берзегова 2008;
Губжоков 2005; Иваноков, Бижоев 2017).
Важность принадлежности человека к определенному коллективу
людей, связанных различными линиями родства, обусловливает
актуальность проблематики данного исследования. Выбор материала
исследования связан также с тем, что лексика родства относится к
древнейшему пласту языка, является носителем определенного когнитивного
опыта человечества. Любые естественные языки и культуры пронизаны
языковыми данными, отражающими родственные отношения различного
уровня. Семья и род, понимаемые как социокультурная ячейка общества, в
которой зарождается и развивается человек как биологическое существо и
как социальная личность, является определенной системой отношений между
людьми, связанных кровным и некровным родством, в которых происходит
социализация человека. Лингвистический анализ языковых единиц,
репрезентирующих все разнообразие лиц и отношений, образующих систему
родства в определенном языке, позволяет выявить национальную специфику
организации родственных отношений в определенной лингвокультуре и
также особенности номинации членов рода и семьи, в том числе его
социальную, возрастную и гендерную специфику в языке и речи.
Феномен родства всегда привлекает внимание лингвистов. Интерес к
его изучению в различных аспектах мотивирован тем, что семья и род для
человека представляют непреходящую значимость и важнейшую
составляющую в системе витальных ценностей, вследствие чего в
номинациях родства репрезентирована специфика миропонимания народа,
его этноязыкового сознания. Изучение терминов родства позволяет многое
уяснить о данном языке и культурных стереотипах народа-носителя языка.
Термины родства содержат информацию о содержательной стороне самого
концепта родства, его релевантных параметрах и характеристиках, его оценке
в сознании носителей традиционной культуры [Толстая 2009: 8].
Актуальность диссертации определяется тем, что, во-первых, феномен
родства является одним из важнейших фрагментов языковой картины мира,
во-вторых, лексические единицы, номинирующие родство в кабардиночеркесском языке характеризуются ярко выраженной этнокультурной
спецификой и участвуют в формировании национальной картины мира; втретьих, изучение лексических единиц родства кабардино-черкесского языка
позволяют выявить и описать наивные языковые представления носителей
кабардино-черкесского
языка,
сложившиеся
под
воздействием
национального мировидения и мировосприятия. Таким образом, для
дальнейшего
развития
кабардино-черкесского
языка
актуальным
представляется комплексное исследование семантики и функционирования
единиц лексико-семантического поля «родство» как фрагмента языковой
картины мира в аспекте лингвокультурологии. Интерес к проявлению
различных социальных, половозрастных стереотипов в рамках системы
родства, их языковому выражению на смысловом лексическом,
фразеологическом,
структурно-морфологическом
и
прагматикокоммуникативном уровнях, также обусловливает специфику настоящей
работы.
Объектом исследования в данной диссертационной работе выступает
система номинации родства в кабардино-черкесском языке.
Предметом исследования является лингвокультурная специфика
семантики, структуры и функционирования лексических единиц ЛСП
«родство» в кабардино-черкесском языке.
Материалом исследования служат лексемы родства, извлеченные из
лексикографических изданий, фразеологических словарей, художественной
литературы, а также полевые записи. Нами использованы такие
лексикографические источники, как: Словарь кабардино-черкесского языка,
Нальчик, 1999; Апажев М.Л., Коков Дж.Н. Кабардино-черкесско-русский
словарь, Нальчик, 2002; Шагиров А.К. Этимологический словарь адыгских
(черкесских) языков. Т. 1, 2. М.: Наука, 1977; Думэн Хь.М. Адыгэхэм я
дауэдапщэхэр (Словарь этнографических терминов кабардино-черкесского
языка). Налшык, 2006; Адыгэ псалъэжьхэр (Адыгские пословицы). Налшык,
1994; Адыгабзэм изэхэфгущыIалъ (Толковый словарь адыгейского языка).
Сост. Хатанов A.A., Керашева З.И. Майкоп. 1960; Адыгэбзэм и
фразеологизмэгущыIалъ (Фразеологический словарь адыгейского языка).
Сост. Тхаркахо Ю.А. Майкоп, 1980; Баранов Х.К. Арабско-русский словарь.
М., 1956; Хакунов Б.Ю. АдыгэкъэкIыгъэцIэхэр (Словарь адыгских названий
растений), 1992; Карданов Б.М. Кабардино-русский фразеологический
словарь, Нальчик, 1963.
В работе использованы полевые материалы, собранные нами и нашими
информаторами в районах КБР, КЧР и Адыгеи, а также данные опроса
носителей языка, проживающих на территории Турции, Иордании, Сирии,
тексты художественной литературы и фольклора.
Целью данного исследования является многоаспектное исследование и
описание культурно-специфичных, аксиологических, лексико-семантических
и прагматико-коммуникативных характеристик ЛСП «родство» в кабардиночеркесском языке.
Реализация обозначенной цели предопределяет решение следующих
задач:
1) установить конститутивные признаки родства как объекта
лингвокультурного исследования
2) дополнить и восстановить лексику родства на материале кабардиночеркесского языка, отталкиваясь от наиболее полного лексикографического
представления этих единиц, а также реконструкции утраченных единиц и
архаизмов;
3) на основе анализа функционально-семантических особенностей
лексических единиц, выражающих родство в кабардино-черкесском языке
представить структуру ЛСП «родство» в национальной картине мира.
4) установить прагматико-коммуникативные, аксиологические и
национально-культурные особенности формирования лексики родства в
кабардино-черкесском языке.
Методологическую и теоретическую основу работы составляют
теоретические положения и методические принципы системного
лингвокультурологического
описания
языка,
теории
номинации,
исторической семасиологии и этимологии, разработанные в трудах ведущих
исследователей: С.М. Бгажнокова (1974, 1978, 1983, 1984, 1991, 2002, 2005),
С.М. Берзеговой (2008), З.Х. Бижевой (2000, 2002, 2003, 2005), Б.Ч. Бижоева
(2017), С.Х. Битоковой (2009), В.В. Виноградова (1954), Ф.Х. Гукетловой
(2003), М.А. Кумахова (1984), З.Д. Поповой и И.А. Стернина (2007), В.И.
Карасик (2004), В.В. Красных (2002), М.Ч. Кремшокаловой (2015),
Р.Б. Унароковой (2001, 2012) , А.А. Уфимцевой (1988), Л.Х. Хараевой (2008)
и др.
Поставленные цель и задачи работы определяют использование
нескольких подходов к изучению номинаций родства. В работе
использовались следующие методы: описательный метод, метод сплошной
выборки языкового материала из различных источников, метод
дефиниционного и компонентного анализа, методы исторического и
этимологического анализов, внешней и внутренней реконструкции; метод
построения лексико-семантического поля. Исследования лексической
системы языка проводилось в форме выявления лексических группировок
различного типа и объема, а также установления их отношений друг с другом
и элементами компонентного анализа.
На защиту выносятся следующие положения:
1. Номинации родства в кабардино-черкесском языке представляет
лексико-семантическое поле, состоящее из подсистем, объединяющих
группы слов, обозначающие разные виды родства. Лексико-семантическое
поле родства представляет собой многоуровневое образование, состоящее из
лексем, связанных различными словообразовательными и семантическими
отношениями, символическими значениями, благодаря которым они
становятся частью различных культурных кодов.
2. Национальная специфика языковых единиц, образующих лексикосемантическое поле родства, состоит в том, что они могут выражать как
прямые денотативные значения, так же и обладать вторичными значениями,
выступая в роли автосемантичных слов, в которых отражены особенности
плана содержания и выражения лексики родства в кабардино-черкесском
языке.
3. Внутренняя форма и символика лексем, отражающих различные
взаимоотношения между индивидами, влияет на прагмо-коммуникативное
функционирование языковых единиц в кабардино-черкесском языке в
качестве апеллятивов, которые являются основными конструктами в рамках
коммуникативных стратегий.
4. Лексическая система родства отражает культурные стереотипы и
организацию адыгского общества, являясь результатом осмысления
исторического опыта народа – носителя соответствующей лингвокультуры.
Лексическая система родства представляет собой динамическое образование,
в котором отражаются различные изменения, происходящие в обществе.
Согласно законам лингвистической комбинаторики и семантической
типологии наблюдаются закономерности в семантическом развитии лексем
родства, объединенных в систему.
Научная новизна диссертационной работы состоит в комплексном
анализе системы родства в адыгской лингвокультуре. В работе впервые на
материале кабардино-черкесского языка установлены и описаны структурносодержательные характеристики лексических единиц ЛСП «родство».
Лексика родства в кабардино-черкесском языке рассматривается в рамках
релятивных и автосемантичных слов, а также как вторичные наименования и
апеллятивы.
Теоретическая значимость настоящего исследования заключается в
том, что оно является оригинальным исследованием на материале кабардиночеркесского
языка,
посвященным
выявлению
лингвокультурных,
семантических и прагматических особенностей номинаций родства.
Использование многоаспектного подхода к анализу лексической системы
родства способствует дальнейшему изучению лексико-семантических полей,
а также совершенствованию методов лингвокультурологического описания
лексических единиц кабардино-черкесского языка. Диссертационное
исследование дополняет сведения о специфике адыгской лингвокультуры,
этапах ее формирования, а также адыгского национального характера.
Практическая ценность проведенного исследования заключается в том,
что его результаты могут быть рекомендованы для применения в учебном
процессе в вузе при чтении лекционных и специальных курсов по лексикологии,
лексикографии
и
истории
кабардино-черкесского
языка,
по
лингвокультурологии, в практике преподавания кабардино-черкесского языка.
Апробация. Основные положения диссертации и выводы исследования
докладывались и обсуждались на заседаниях сектора кабардинского языка
КБГНИИ, изложены в докладах на всероссийских, международных научных
и научно-практических конференциях: региональной научной конференции
«Гуманистические традиции в культуре народов Кавказа» памяти
З.М. Налоева (Нальчик, 2015); международной научно-практической
конференции «Развитие современной науки: теоретические и прикладные
аспекты» (Пермь, 2017); международной научно-практической конференции
«Сохранение и развитие родных языков в условиях многонационального
государства: проблемы и перспективы» (Казань, 2017); международной
научно-практической конференции, посвященной 100-летию со дня
рождения народного поэта КБР, лауреата Государственной премии
Российской Федерации, Героя Социалистического труда Алима
Пшемаховича Кешокова «А.П. Кешоков: творческая личность в
поликультурном пространстве» (Нальчик, 2014); III всероссийской научнопрактической конференции «Наука в России: перспективные исследования и
разработки» (Новосибирск, 2018); научном международном ежемесячном
издании «Modernscience» (Москва, 2017, 2018).
По теме диссертационного исследования опубликовано 10 работ, в том
числе 4 в изданиях, рекомендованных ВАК РФ.
Объем и структура диссертации. Диссертации состоит из введения,
трех исследовательских глав, заключения, библиографического списка.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во Введении определяются объект и предмет исследования;
обосновывается актуальность темы, ее научная новизна; формулируются
цель и основные задачи; методологическая основа работы; положения,
выносимые на защиту; обозначается теоретическая и практическая
значимость диссертации; указываются методы и материал исследования;
представлена апробация научных выводов; описывается структура работы.
Первая глава «Теоретико-методологические основы исследования
лексико-семантического поля «родство» в кабардино-черкесском языке:
лингвокультурный аспект» – теоретическая, состоящая из трех параграфов. В
ней рассмотрены основные работы и точки зрения по исследуемым
проблемам. В главе уделяется внимание вопросам поиска путей системной
связи в лексике, существующим в языке семантическим полям,
теоретические концепции и методологические подходы при изучении
лексико-семантических полей, типы семантических полей, культурные коды
и место лексике родства в данной системе – проблемы, затрагиваемые в
первой главе. Большой пласт лексических единиц переработан при
формировании раздела о культурных языковых кодах родства в адыгском
языке.
1.1. Лексико-семантическое поле как фрагмент языковой картины
мира. В исследовании отдельной лингвокультуры важными представляются
понятия «картина мира», «языковая картина мира», «лингвокультурный
концепт».
Основные
характеристики
языковой
картины
мира,
лингвокультурного концепта, его содержания и семантических признаков,
лексико-семантического поля, его подсистем исследуются на основе работ
В.А. Звегинцева, Ю.Н. Караулова, Вендиной, З.Х. Бижевой, Б.Ч. Бижоева,
В.В. Виноградова, М.А. Кумахова, З.Д. Поповой и И.А. Стернина, В.И.
Карасик, В.В. Красных, М.Ч. Кремшокаловой, Р.Б. Унароковой, А.А.
Уфимцевой, Л.Х. Хараевой.
В экспликации языковой картины мира играет важную роль концепт,
который понимается как «культурно отмеченный вербализованный смысл,
представленный в плане выражения целым рядом своих языковых
реализаций,
образующих
соответствующую
лексико-семантическую
парадигму.
План содержания лингвокультурного концепта включает как минимум
два ряда семантических признаков: это семы, общие для всех его языковых
реализаций, которые «скрепляют» лексико-семантическую парадигму и
образуют его понятийную либо прототипическую основу и семантические
признаки, общие хотя бы для части его реализаций, которые отмечены
лингвокультурной, этносемантической спецификой и связаны с
ментальностью носителей языка либо с менталитетом национальной
языковой личности». Лексическая система – это структурированный
целостный объект, которая предполагает возможность многоаспектного
подхода к его исследованию, выявления системных отношений
взаимосвязанных подсистем. Одним из главных направлений исследования
лексики является определение лексических групп и их взаимоотношений.
Семантическое поле – это «совокупность семантических единиц,
имеющих фиксированное сходство в каком-нибудь семантическом слое и
связанных
специфическими
семантическими
отношениями.
Для
сигнификативного слоя упомянутое сходство трактуется как связь с
некоторым (одним и тем же) набором понятий, для денотативного слоя – как
связь с одним и тем же набором объектов внешнего мира, для
экспрессивного слоя – как связь с одним и тем же набором условий речевого
общения, для синтаксического слоя – как связь с одним и тем же набором
синтаксических отношений между частями речевых отрезков.
В современном языкознании выявляются различные теоретические и
методологические концепции и подходы исследования лексикосемантического ПОЛЯ, при этом все эти теории едины в понимании того, что
ПОЛЕ является фрагментом языковой картины мира этноса в целом.
Отмечена важность понятия лексико-семантическое поле при изучении
коммуникации, т.к. поле является структурной составляющей, которая
выстраивает словарный состав языка. До преобразования своих мыслей в
речь адресант обдумывает программу высказывания.
Важным для нашего исследования является восприятие как способа
членения определенной сферы опыта, а также положения, которые
необходимы при изучении национально-культурной специфики языка и
языковой картины мира в целом: 1) при употреблении единицы языка в
сознании для его понимания активизируются его другие единицы: слово,
например, понимается в контексте семантического окружения; 2) ЛСП
полностью воспроизводит понятийную картину данной языковой общности;
3) поле обеспечивает непрерывность семантического пространства; 4)
природа связей между единицами поля различна; 5) состав и структура полей
в разных языках имеет свою специфику.
В качестве составных частей лексико-семантических полей выделяют
лексико-семантические
группы
(ЛСГ),
которые
исследователями
определяются как «совокупность слов, относящихся к одной и той же части
речи,
объединенных
внутриязыковыми
связями
на
основе
взаимообусловленных и взаимосвязанных элементов значения».
В кабардино-черкесском языке одной из подсистем лексикосемантического поля является лексика, относящаяся к системе родства. Для
провокации активирования в сознании носителей кабардино-черкесского
языков поля «благъагъэ, Iыхьлыгъэ» можно использовать не только
отдельные лексемы, но и апеллировать к богатому паремиологическому
материалу. Исследование значения родства как формы выражения других
вторичных смыслов, т.е. исследование поля родства в функциональнопрагматическом аспекте, с точки зрения его содержания, предполагает
подход к категории родства как к коду (или семантической модели), что
находит широкое использование в языке и культуре. Прежде всего это
касается вторичных значений терминов родства, которые системно
используются в языковой номинации разнообразных объектов и классов
объектов, кроме того, это имеет отношение к мотивам родства, метафорам
родственных отношений и семьи, которые присутствуют в фольклорных
текстах, описании обрядов и верований. В любом случае, идем ли мы от
форм, видов родственных отношений, ритуалов, связанных с родством, или
от «языка» родства как кода, мы можем получить информацию о
содержательной стороне самого понятия родства, его релевантных
параметрах и характеристиках, его оценке в сознании носителей
традиционной культуры. Языковые данные в изучении поля «родство», как
известно, имеют первостепенное значение.
Компонентом национальной картины мира являются особенности и
стиль мышления, в котором отражается культура народа как целостное
образование. Под стилем мышления воспринимается завуалированный
контекст, через который раскрывается механизм влияния культуры как
целого на отдельные ее стороны. Учитывая соотношение мышления, языка и
познавательной деятельности, очевиден закономерный вывод: язык
определяет характер мышления, тип культуры, ее нормы, а в конечном итоге
– структуру человеческого общества
1.2. Лексико-семантическое поле родства и родственных отношений
как предмет лингвистического исследования. Полевая модель может дать
представление
о
языке
как
системе
взаимодействующих
и
взаимопроникающих подсистем. Язык в такой модели является
функционирующей системой, в ней все время перестраиваются элементы и
отношения между ними. В ходе полевого структурирования выявляются
диалектические
связи
между явлениями
языка
и
неязыковой
действительностью, механизм этой связи и его закономерности, выявляется
специфика языкового сознания, его национально-специфические черты. Как
отмечалось, поле является одной из форм систематизации языкового
материала в языке. Ядром семантического поля «родство» именно «унагъуэ»
– семью. Околоядерная (первая от ядра) зона – это двоюродные дяди, братья,
сестры. Второй по отдаленности от ядра зоной выделяются анэш - род, из
которого вышла мать и адэш - род, из которого вышла мать отца. Третьей
зоной можно обозначить родственников некровных, свойственников, к
которым мы относим род невестки (нысэ – «жена сына») и род, в который
вышла замуж дочь. Четвертой зоной – соседей (гъунэгъу) и близких друзей
(ныбжьэгъу). Периферийную зону ЛСП «родство» в адыгском языке могут
составлять коллеги – лэжьэгъу, родственники (кровные или некровные)
родственников – благъэм я благъэж, друзья друзей – ныбжьэгъум и
ныбжьэгъуж.
Стереотипы родства. Лингвокультурологические исследования
довольно часто соотносятся с таким явлением феномена культуры, как
культурный стереотип. Одно из его определений: «Стереотип - это связь
между некими объектами или явлениями, основанная на личном,
субъективном, опыте. В адыгском обществе, где родовой уклад всегда был
непререкаемым образом жизни, в настоящее время идет перелом
стереотипов, пропуская на первую планку уже нуклеарную семью. Род
является самой древней разновидностью общественной организации,
известной ученым. Приобщенность личности к сущности рода имеет
сакральный характер, который можно обнаружить в самых древних обрядах.
Таковым является обряд инициации, который проводится при рождении
ребенка. Значение этого обряда в том, что во время его проведения
принимается в сообщество новый член семьи, который «погружается» в
особенности своего рода. Без сомнения, в современном обществе, при
наблюдающейся десакрализации и профанации многих обрядов, все же
сохраняется смысл некоего приобщения к роду. С другой стороны, на
современном этапе исследователи отмечают повышение интереса к
генеалогической проблематике, к различным формам родства у адыгских
народов, что, по их мнению, стало одним из новых явлений в общественной
жизни адыгов. При этом отмечаются складывающиеся традиции
возрождения, укрепления родственных объединений, регулярное проведение
общефамильных встреч, где обсуждаются вопросы, важные для всех
носителей фамилии: о взаимопомощи, солидарности, воспитании, участия в
общественной и культурной жизни. Необходимость поддержания
родственных связей обусловливает ритуализацию расставаний, встреч,
элементов повседневного поведения, соблюдение правил оберега для
близких. Считается нормой систематическая периодичность контактов с
родственниками – различные встречи по определенным событиям,
переговоры, переписка. При невозможности контакта родственниками
осознается его необходимость, отмечается сожаление о несостоявшемся
контакте. Безусловно, существуют стереотипы, связанные с членами как
родового общества, так и отдельной, нуклеарной семьи. В представлении
любого члена адыгского общества в следующие понятия входят приведенные
стереотипы: анэ (мать) – это чистота, теплота, вкусная еда, нежность,
преданность, ум; адэ – это крепость, надежность, пример, тыл; анэшхуэ
(бабушка) – это мудрость, вкусная еда, старинные предания и колыбельная
песня на родном языке; «анэнэп1эс» (мачеха) – холодность, неприятие, и пр.
Символика
родства.
Лексико-семантическое
поле
должно
рассматриваться на трех уровнях: на семантическом, мотивационном и на
уровне языковой символики. Под семантическим уровнем анализа ученые
понимают анализ логических отношений между понятиями. Уровень
мотивации поля предполагает анализ определенной группировки слов,
основа общности при этом – их мотивационной модели, иначе - определение
мотивировочного признака. Кроме того, он предполагает анализ
потенциальных способностей лексем указанного поля, которые могут стать
источником
деривации
–
семантической
или
семантикословообразовательной.
Семантический и мотивационный аспект изучения поля могут быть
охарактеризованы в категориях статики и динамики. Смысловое
пространство, связанное с культурной традицией, требует третьего уровня
культурной символики». Языком культуры мы можем назвать всю
совокупность знаковых систем в вербальной или невербальной
коммуникации, средствами которой мы способны передавать всю культурнозначимую информацию. Человек выражает неизбежно свои чувства в таких
крупных сферах как наука, политика, искусство. Из-за этого человек и
вынужден создавать символы, в том числе и вербальные. В категорию
символов входят знаки, указывающие не только на предмет, но и передачу
некоторого смысла. Символизм является результатом мифологического
мышления, это особый вид мироощущения, образное, специфическое,
представление об окружающей действительности, явлениях природы,
общества, можно сказать, это древнейшая форма общественного сознания.
Окружающий мир представляется человеку через призму его культуры,
прежде всего языка. Язык, как точный механизм, безошибочно отражает все
малейшие изменения и особенности нравов, обычаев, верований, даже
мышления; в нем фиксируются различные модели «видения мира», которые
характерны для различных человеческих коллективов на протяжении
вековой истории. Именно в языке существуют различные возможности
формирования и развития языковых значений и форм. Фактором всякого
мышления является действительность, и мышление метафорами выражает
объективную действительность. Приведем примеры символических значений
лексем родства в адыгской лингвокультуре. Если в индоевропейской
культуре все лежит на поверхности: понятие «родство» вращается вокруг
понятий «мать» и «отец», то в адыгском этносознании родство основано на
таких понятиях, как кровь «лъы» и душа «псэ». То есть человек
воспринимался как слияние духовного и природного. Символикой родства,
выражающей понятие «родина», в адыгском языке является «лъапсэ»,
значение которого по А.К. Шагирову – «корень, основание. Къуэпс тхьэм
уигъэдзи, лъапсэ тхьэм ущищIыж – букв.: «пусть ты кинешь побеги, пусть ты
станешь родиной (ядром)». Дэ («орех») символизирует крепость, надежность.
С этим же значением данная лексема употребительна по отношению к
родству: Адэр дэм хуэдэщ – букв.: «отец как орех». А с нежностью, с
ранимостью ассоциируется один из самых уязвимых и ранимых частей тела
как нэ («глаз»). В символике родства данное понятие переносится на «мать»:
Анэр нэм худэщ – букв.: «мать как глаза». Отголоски этого символа
простираются еще дальше: Шыпхъуншэ нэхърэ шыпхъу нэф – букв.: «лучше
слепая сестра, чем никакой». В адыгском языке богато отражена предметная
и соматическая символика родства: Адэ лIэужьыншэрэ лыншэ къупщхьэрэ –
«Отец без потомства подобен костям без мяса».
1.3. Языковые культурные коды родства. Родственные отношения
могут иметь в адыгских языках также большое множество других (непрямых,
метонимических и метафорических) обозначений, из которых самыми
регулярными, по данным настоящего исследования, являются соматизмы
(лексика частей тела и телесных субстанций), зоонимы (названия животных)
и фитонимы (названия растений). Связь понятий родства тремя лексическими
пластами неслучайна, она отражает антропоцентризм общепринятой картины
мира, выражающей общечеловеческие понятия на языке его же тела,
«биологизм» – обращение к растительному и зоонимическому кодам для
обозначения социальных отношений.
Исследователи чаще говорят об определенных кодах культуры:
анатомический, соматический, зооморфный, растительный, предметный,
пищевой, аксиональный и т.д. Но таких кодов, которые являются базовыми и
соотносятся с историческими представлениями народной культуры, о тех
кодах, в которых фиксированы наивные представления о мироздании по
определению не может быть много.
Соматический (телесный) код родства – самый значительный и
частотный в языковом. Пространственные различия первоначально самым
тесным образом связаны с определенными материальными различиями, а из
них особое значение имеет различие собственного тела, служащее исходной
точкой всей дальнейшей ориентации в пространстве. Получив ясное
представление о собственном теле, осознав его как замкнутый и внутренне
упорядоченный организм, человек пользуется им как своего рода моделью,
строя по его подобию весь мир. Тело служит человеку первичной системой
координат, к ней он постоянно возвращается и на него постоянно ссылается –
и из него же он тоже заимствует обозначения, необходимые для обозначения
его пространственной экспансии. Части тела имеют символьную функцию,
именно это свойство в соматическом коде занимает особое место. В
большинстве языков фразеологические единицы с упоминанием частей тела
по числу превосходит остальные. Адыги, выделяя группу кровных
родственников, традиционно употребляют лексему лъы – «кровь»: лъыкIэ
къыдгуохьэр – «кровью с нами соединены», дилъ щIэтщ – «в их жилах течет
наша кровь» и т.д. Кроме того, для обозначения кровных родственников
приводится лексема Iыхьлы, заимствованная из арабского языка. Особого
интереса заслуживают знаки родства по плоти и кормлению. Лексемы лы:
букв. «мясо», «плоть» и зыл: «единая общая плоть» нерперывно
употребляются для обозначения этой формы родства. В языке западных
адыгов имеется термин лэгъу. Оно употребляется сейчас в значении
«сверсник», но практически так и переводится – «сородич по плоти» и,
видимо, восходит к этому первоначальному значению. Общее значение
родства могут иметь также слова: къупщхьэ (кость) – ахэр къупщхьэшхуэ
лъэпкъ – букв: «это порода крупнокостных»; лIакъуэ (колено) – адыгэ
лъэпкъым и лIакъуэ пщыкIутI! – букв.: 12 коленей адыгского народа; лы
(мясо): Лым и лыр мэуз; псэ (душа): мамэ и псэ, анэм и псэ (фр.) – букв.:
«часть души мамы и папы или вообще душа, смысл жизни»; кIэтIий (кишки):
кIэтIий кIапэ (фр.) – букв.: «кончик кишок» (имеется в виду пупок) – ар абы и
кIэтIий кIапэщ – букв.:«это его кончик кишок»; бынжэ (пуп) – бынжэкIэ
зэпхащ – букв.: «связаны пупком»; дзажэ (ребро: во всех аврааимических
религиях женщина сотворена из ребра Адамова) – Си дзажэ хитхъауэ
сфIэщIащ – букв.: «мне показалось, что он вырвал у меня ребро» (при
негативных известиях о родственниках (чаще детях)).
Фитонимический код родства в любом языке представлен
номинациями различных степеней родства, имеющими отношение к
родовому древу. Бытующее восприятие и оценка животных и растений,
перенос этапов их существования определяет сущность данного кода.
Къудамэ (ветвь): «…си къудамэ цIыкIуу къыскъуэжа…» – букв.: «мои
проросшие ветки»; къуэпс не только растительный код, но и географический
(побеги): часто употребляется в речи адыгов по отношению к детям, внукам:
«а лъэпкъым я къуэпсхэм куэду заубгъуащ» – букв.: «побеги (имеется в виду
потомство) этого рода широко распространились»; и т.д. Семантический
анализ приведенных в работе лексем вызывает интерес. Каждое из них –
часть целого, или «отросток, ветка», или «сердцевина».
Предметный код родства представлен предметами окружающего
мира, заполняющими пространство вокруг нас. В адыгских языках имеется
группа ФЕ, в которых есть предметные сравнения: зы къупхъуэ хуэдэ, зы
чысэ хуэдэ, и къуапэщ, и гъуапэщ. Это национальные, своеобразные ФЕ,
которые в большинстве случаев не переводятся на русский язык. Так, говоря
о людях, между которыми теплые (родственные) отношения (чаще о
супругах), адыги употребляют выражение «Я псэр зы чысэ илъщ» – букв.:
«их души в одном кисете находятся». Или, отмечая внешнее сходство
родственников: Зы къупхъэм къикIа хуэдэ – букв.: «как будто из-под одной
формы (шаблона) вышли».
Зоонимный
код
родства.
Лексический,
фразеологический,
паремиологический фонд языка любого богат зоонимным кодом культуры,
тем самым участвуя в моделировании языковой картины мира. Данный код
родства в адыгском языке представлен паремиями, носящими поучительный,
воспитательный характер: Былым къыпщIын нэхърэ быныфI къыпщIын –
букв.: «пусть лучше после тебя останутся хорошие дети, чем много живности
(богатства)». Бжэн щынэ къилъхукъым – букв.: «коза ягненка не родит».
Природный код родства можно выделить в языке отдельно от
биоморфного (зоонимного и фитонимического), так как приведенные ниже
лексемы и паремии связаны с природными явлениями: Мывэ къурш мэш
трасэкъым – букв.: «на камне зерно не сеют (зачастую речь идет о
происхождении человека)». Во всех паремиях, относящихся к данному коду,
присутствует сравнение. Сравнение как национально-специфическое
выражение видения мира, как ассоциативное расчленение и соединение
целостных картин мира до отдельных признаков и свойств в сознании людей
различных культур и языков дает возможность реально увидеть мир, в
котором живет человек.
Широко в языке представлен гендерно-возрастной код, обусловленный
вековыми традиции адыгского общества. Уважение к старшим, почитание
людей преклонного возраста – один из незыблемых канонов Адыгэ хабзэ. И
это правило закладывается в семье. Нэхъыжь зымыгъэлъапIэр щхьэ
лъапIэгъуэ ихуэкъым – букв.: «не почитающий старшего сам не будет,
почитаем». Уи адэр фIамэ, уэ уи щытхъукъым, къуэфI упIамэ,
къыпщытхъунщ – букв.: «отец твой был хорошим – не твоя похвала, сына
воспитал достойного – похвалят».
Пищевой код чаще всего связан с понятиями «жена», «хозяйка дома», а
также с изобилием, достатком. ФызыфI и Iэнэ зэтетщ – букв.: «у хорошей
хозяйки (жены) всегда стол накрыт».
К мифологическому коду представлен в адыгских языках яркими
мифологическими образами героев нартских сказаний. По их архитипу
характеризуют отдельных людей, семьи, а то и рода. «Сэтэней гуащэ»
(княжна Сатаней), к примеру, называют всех мудрых матерей, бабушек,
вообще старших женщин; фамилии, в которых генетически рослые люди,
называют «иныжь, иныжьей лъэпкъ» (великаны); и наоборот, семьи, где все
невысокого роста, называют «испы, цIыкIужьей лъэпкъ» (карлики). Также, в
адыгской мифологии брак (свадьба) положительного героя украшается
побочным эффектом положительного (благотворного) влияния этой свадьбы
на окружающий мир, на плодородие вокруг них и т.п.
Бинарный код в понятии «родство». Все отношения между знаками
сводятся к бинарным структурам, то есть к модели, основа которой – наличие
или отсутствие определённого признака. Нанэм и гъусэр дадэщи, дадэм и
гъусэр нанэщ– букв.: «рядом с бабушкой – дедушка, а рядом с дедушкой –
бабушка» – символизирующих бинарность женского и мужского начала и
вместе с тем, в системе родства, получающих общее значение «предков», при
этом еще обозначающих и возрастной код родства.
Система родства в оппозиции «свои-чужие» в ЯКМ. Исследуемые в
работе понятия «Iыхлы, благъэ» («родственник, свойственник»), безусловно,
являются синонимами понятию «свой»: родственник, друг, сосед – категория
людей близких по плоти, крови, понятиям, душе, т.е. «свой» – ууейщ,
сысейщ – букв.: «твой или мой (человек)». А чужой (хамэ) – это дальний,
далекий, который сможет сделать плохо, которого не знаешь, который не
понимает, т.е. человек, не отвечающий национально-психологическим и
коммуникативным особенностям. Ар уэ уи хамэкъым, апхуэдэу ухущымыт –
букв.: «он не чужак, не следует так к нему относиться (о родственнике)». Уи
ныбэ къикIыр уи бынщи, уи лъэуей къелъэри уи джэдщ – букв.: «все кто
рожден тобой – твои дети, все, кто с твоего насеста прыгает – твои куры».
Хамэхьэ къохьэри унэхьэ иреху – букв.: «пришла чужая собака и прогнала
свою».
Из реконструированных нами лексем и выражений несколько имеют
отношение к тематике «свой-чужой» в категории родства: Ууейр
бгъэкъакъэмэ, хамэм къакъэ къуитынщ – букв.: «будешь своего почитать,
чужой тебя зауважает».
Вторая глава «Особенности плана содержания и выражения и
тенденции развития лексической системы родства в кабардино-черкесском
языке» - практическая. В параграфе «Специфика понимания и восприятия
родства в адыгской лингвокультуре» охватывается образ мышления и
психология родовой связи. В продолжение исследований адыгских
этнографов Б.Х. Бгажнокова и С.Д. Берзеговой, в работе определен общий
круг родственников, из которого выделены наиболее приближенные и
отдаленные, а также условия, способствующие определенной постановке
вопроса. Из общего круга всех кровных родственников выделены четыре
фамилии: Лъэпкъ («отцовский род – отец отца») – анэш («материнский род –
отец матери») – анэм и анэш («материнский род матери») – адэм и анэш –
адэш
(«материнский род
отца»).
Ближайшими родственниками,
считающимися близкими по плоти (лы), являются следующие категории
людей, которые находятся в прямом родстве»: родители – адэ-анэ; дедушки и
бабушки – адэшхуэ-анэшхуэ; родные братья и сестры – анэкъилъхухэр;
родные сыновья и дочери – бынхэр; внуки и внучки – къуэрылъхухэмрэ
пхъурылъхухэмрэ.
2.2. Система кровного родства. Прямое/непрямое. Понятие Iыхьлы –
родство охватывает большой пласт лексики кабардино-черкесского языка. В
параграфе приведены и разобраны с точки зрения этимологии, семантики,
словообразования лексемы, входящие в круг понятия «Iыхьлы».
По степени близости кровных родственников тоже можно разделить на
семь ступеней. Близкими родственниками, между которыми не допускаются
брачные связи, являются именно семь поколений потомков: бжьибл. Каждый
представитель нации ведет отсчет за семь поколений до него самого и через
семь поколений после него.
2.3. Некровное родство. Родство по свойству (некровное родство) –
благъагъэ у адыгов – это родство, основанное на заключении брачных связей.
К свойственникам относят кровных родственников своих зятей и невесток:
Благъэр уипхъу зэрысымрэ, уи нысэ и дыщымрэщ – букв.: «родственник –
это род, в котором твоя дочь замужем и семья твоей снохи». Огромный
паремиологический пласт кабардино-черкесского языка, переработанный в
параграфе вкупе с системой адыгского этикета «Адыгэ хабзэ» четко
предписывает как нужно строить взаимоотношения с родственниками, не
являющимися кровными, а именно со свойственниками: Благъэ хъумэныр ху
жылэ хъумэным хуэдэщ – букв.: «сохранять родство, что оберегать семена
пшена». Благъэ Iыгъынрэ шы Iыгъынрэ зэхуэдэщ – букв.: «поддерживать
родственные отношения – что лошадь содержать».
2.4. Искусственное родство. Лексический фонд адыгских языков богат
терминами,
обозначающими
разновидности,
а
также
элементы
искусственного родства. Къан, лъыщIэжыпщIэкъан, хъытех, зэтхьэрыIуэгъу,
ныбжьэгъу-благъэ, быдзышэблагъэ, тешэрыпI, быфыкъуэ адэ-анэ –
большинство из лексем имеет адыгскую этимологию, подтверждая
историческое и частое присутствие данных прецедентов у народа. Все
подобные, связанные с какими-либо экстремальными ситуациями, формы
установления искусственного родства объединены под названием казуальной
адопции.
2.5. Соседство. В адыгском этносознании отношение к свойственникам
переносится и на ближайших соседей, а в некоторых случаях значение
соседей и их роль в жизни адыгов является более значимой. Лучший из
свойственников тот, кого человек может оперативно находить и в горести, и
в радости. Несомненно, для адыгов таковыми являлись и являются соседи, с
которыми они обязаны поддерживать дружелюбные отношения. Вплоть до
того, что новые родственники не считают достойным ту семью, где не звучит
похвала со стороны соседей. В адыгском пословичном фонде отношения
соседей рассматриваются как отдельный вид родства. При этом они строятся
по строго определенным предписаниям. Уи гъунэгъур уи гъуапэщ – букв.:
«сосед может послужить и рукавом». Уи гъунэгъу и фэ къыптоуэ – букв.: «ты
становишься похожм на соседа». ЗэгъунэгъуитI я жэм шыкIэ (я мэл бжыкIэ)
зыкъым – букв.: «у двух соседей разные приемы счета овец (дойки коровы)».
Зи фIыщIэ зи мыгъуэ, зи гъунэгъу зи бий – букв.: «ненавидит благодетеля,
враждует с соседом».
Третья
глава
«Структурно-семантический
и
прагматикокоммуникативный анализ лексем родства кабардино-черкесского языка»
включает в себя четыре параграфа.
3.1. Словообразовательная структура терминов родства. Поскольку
термины родства любого народа представляют собой часть лексики его
языка, то особенностями словообразовательного процесса этого языка
определяется и структура данных терминов. С конструктивной точки зрения
термины родства в кабардино-черкесском языке подразделяются на три
категории: простые (анэ, адэ ...), сложные (анэшыпхъу, адэкъуэш ...), и
составные (зэкъуэш бын, анэшыпхъум и къуэ …).
Семантика и этимология многих терминов и по сей день вызывает
вопросы. Происхождение лексемы пхъу нам видится недостаточно четко
исследованным, поэтому мы обратились к родственным убыхскому и
абазинскому языкам. Самый устойчивый корень в убыхском пхъя, возможно
реконструируется форма пхъу которая совпадает с адыгской формой, хотя в
адыгском имеем и хъыджэбз, которое возможно того же корня, и как видим
имеет не лабиальную хъ (пхъяджэбз):
Адыгэбзэ
фыз (шъуыз)
пхъу/пщащэ/хъыджэбз
шыпхъу
нысэ / нысащIэ
Убых
пхъядза/пхъяшъу/шъуымцIа
пхъя, пхъядыкIу
джапхъя
шъаса / саса
абазэ
пхIвыс (пхьус)
пхIа(пхьа)
ахща / аеҳәшьа
атаца
Пхъу/пхъя, на наш взгляд, может быть связано с корнем п1ын – растить
воспитывать, который в свою очередь состоит из двух корней п-б - который
раскрывается в адыгском бын-дитя и абх. ипа-сын, и в корне къу-хъу-къы,
который, судя по всему, раскрывается в пхъу и къуэ, тогда схема этих
соотвествий выглядит так:
п/ б
П+къу-пкъуы-пIу-пIы (в убыхском пкъы)
ипа (абх), бын (адыг) Къуэ (адыг), кхъуа (убх.шапс) пхъя/пхъу/пхьа/пхьу
3.2. Реконструкция архаизмов и словообразовательных связей.
Учитывая, что язык – это динамичная система, находящаяся в постоянном
развитии, словарный состав которого расширяется путем различных
смысловых и словообразовательных наращений, нами был отмечен факт
образования новых лексико-семантических единиц и оживления старых,
согласно законам лингвистической комбинаторики.
В ходе эволюции языка определенные конфигурации словоформ и
семантических циклов могут повторяться. Разрушение определенной
комбинаторики словоформ может привести к немедленному их повторению,
незаметными при этом остаются происходящие изменения. Но есть и случаи,
когда слово может пропасть из активного употребления и появиться вновь
через какое-то время (большее или меньшее). Например, в разговорной речи
кабардинских адыгов появились в последнее время такие сложные слова, как:
дэлъхурыпхъу («дочь брата»), дэлъхурыкъуэ («сын брата»), дэлъхурылъху
(«дети (ребенок) брата»), шыпхъурылъху («дети (ребенок) сестры»),
шыпхъурыкъуэ («сын сестры»), шыпхъурыпхъу («дочь сестры»). Без всякого
сомнения, эти слова подпадают под категорию слов, обозначающих слова,
имевших хождение в прошлом, т.е. обозначить данные сложные слова как
историзмы, образованные средствами самого языка, путем сложения основ и
связующего интерфикса ры. В пользу данной гипотезы говорит и тот факт,
что эти слова активно употребляются в диаспоре, например, в среде адыгов,
проживающих в Турции. В структурном плане приведенные лексемы – это
сложные слова из нескольких основ: – дэ (префикс) + лъху (корень) + ры
(интерфикс) + къуэ (корень); - шы (корень) + пхъу (корень) + лъху (корень) +
ры (интерфикс) + къуэ (корень); - дэ (префикс) + лъху (корень) + ры
(интерфикс) + пхъу (корень); - шы (корень) + пхъу (корень) + лъху (корень) +
ры (интерфикс) + пхъу (корень); - шы (корень) + пхъу (корень) + лъху (корень)
+ ры (интерфикс) + лъху (корень); - дэ (префикс) + лъху (корень) + ры
(интерфикс)
+
лъху
(корень);
Нами
выделены
следующие
словообразовательные модели: - префикс + корень + интерфикс + корень; корень + корень + корень + интерфикс + корень; - префикс + корень +
интерфикс + корень; - корень + корень + корень + интерфикс + корень; корень + корень + корень + интерфикс + корень; - префикс + корень +
интерфикс + корень.
В нашей работе приводятся лексемы, относящиеся к тематике родства.
Но они настоящий момент являются архаизмами, так как не употребляются в
современном узусе, и для многих являются лексемами с затемненной
этимологией и «лишенные» внутренней формы. И только этимологический и
мотивационный анализы проливают свет на их истинное значение. Нами
были найдены и восстановлены следующие лексемы.
Иубыдащ («захватил»), ириубыдащ (букв.: «захвачен внутри чего-то»),
хидзащ («зачатие»), зэпцIащ (букв.: «превратилось в сгусток»), псэ къыIукIащ
(букв.: «зародилась в нем жизнь»), хъушэн – мазищ хъуащ (букв.:
«исполнилось три месяца»), хъеящ («зашевелился») – поэтапное название
периодов беременности от зачатия плода до его шевеления.
Ввиду того, что человек – существо млекопитающее, множество
лексем, относящихся к деторождению, которые на сегодняшний день
являются утерянными, связаны с корнем –шэ – (молоко): гъэш, гъэшхэкI
(молоко, молочные продукты): Хъуапсэшэ, шэкIуэртэ, шэкуэт – мужское
семя. Хъуапсэр зыгъашэ – половое влечение.Шэжыгъэ – женское семя.Шэ –
шхий – шыр (детеныш) – шкIэ (теленок).
Мамыку, хъушэнпежьэ, хъушэн пэс, Iэбынэ, дыгур, щIэлащтэ,
фызгъалъхуэ – повивальные бабки. В старинных песнопениях повивальных
бабок есть слово лъхуадэ – букв.: «зародыш».
Шапсэ – на древнеадыгском: хъыджэбз (девушка). По нашему мнению,
звук ш в определенных исторических условиях трансформировался в ху
(анэш, къуэш, шыпхъу - дэлъху) в сочетании со звуком лъ.
Щылъху (урожденный определенной фамилии): Иуан щылъхущ ар,
ящхьщ (досл.: «он урожденный Иванов, похож на них»). Эта лексема
сохранилась в речи адыгов с негативной, экспрессивной окраской, в речи с
нейтральной окраской она не сохранилась. Причиной тому может быть
небольшое расхождение в звучании со следующей лексемой: Щылъхуэ
(«незаконнорожденный»). Щылъху и лъхуж – «отпрыски сына рода, т.е.
младшее поколение». Скорее всего, это употреблялось в речи старшего
поколения по отношению к двум следующим поколениям. Лъхуж и лъхугъэ лъэпкъ къыхэкIам и бынхэр – то же самое. Лъхудий (Дыгъуасэ фи деж
сыныIухьат, ауэ лъхудий фыдэстэкъым – букв.: «я вчера зашел к вам, но у
вас не было ни одной живой души») – здесь элемент – дий встречается и в
таких лексемах как лъабэдий, лъэдий, следовательно, он употребляется
вместе со словами, обозначающими ноги, конечность – не значит ли слово
лъхудий – «стоящий на ногах живой предмет».
Къуэш-пхъуш – къуэш-шыпхъу – братья и сестры, употребление
лексемы на наречии Турецких адыгов (Узун-айла). Къандэгызэ – няня,
женщина из чужого рода, нанятая для ухода, воспитания къана. ПIыжьнанэ,
пIыжьдадэ – родители быф анэ – приемной матери кана (аталычество);
пIыжьыр – родственники быфанэ – приемной матери кана; пIыжьгъэ –
племянники быфанэ – приемной матери кана, они становились для него
сводными братьями и сестрами. Щокъан – мальчик, прислуживающий
недавно женившемуся мужчине. Не обязательно слуга, это может быть
подросток – сын соседей, друзей, родственников. Впоследствии этот мальчик
в семье принимался как близкий родственник. Бынщтэж – обряд
усыновления детей убитых врагов. Причем, данные дети имели право на
долю наследства. Такой обряд многократно был соблюден во время
конфликта между адыгами и армянами в Турции в Узун-айле. Бын къуэдзэ –
так называли детей дочери, оставшихся сиротами и воспитанных братом
сестры. Такое происходило во время войн, голода, когда погибало множество
людей и воспитывать детей, не отрывая от рода, не было возможности. Надо
сказать, что эти дети не имели права наследования. Бынгуэж – такое название
имеют внуки дочери, воспитавшей своих детей в родительском доме (роду).
Эти дети для рода, где их воспитали, являются только свойственниками.
Бынкъуэпс – любое ответвление, размножение в разные стороны (по дочери,
сыну, внукам).
3.3. Лексика родства как коммуникативные единицы. Лексемы родства
любого естественного языка активно используются в речевых актах в
различных коммуникативных сферах. Их употребление в речи зависит от
многих факторов, а именно: тематики, степени официальности разговора,
социальных отношений и статуса участников общения.
Проделанный дискурсивный анализ позволил выделить на материале
паремий с компонентом родства следующие прагмокогнитемы. Под
прагмакогнитемой
мы
вслед
за
Л.А.
Бабитовой
понимаем
пропозициональную единицу знания, реконструируемую при анализе
когнитивного и прагматического пространства пословичных единиц,
имеющую функциональную значимость для описания как одной пословицы,
так и фрагмента пословичной картины мира. «Важность преемственности,
наследственности»: Адэ лIэужьыншэрэ лыншэ къупщхьэрэ – букв.: «отец без
потомства подобен костям без мяса». «Жизненный опыт»: Адэ ухъухукIэ
адэр зыхуэдэр пщIэркъым – букв.: «не ставши отцом, отца не поймешь». «Сиротство, несчастье»: Анэ зимыIэ сабийр, адэ иIэми, ибафэщ – букв.:
«ребенок, потерявший мать, даже при наличии отца, выглядит сиротливо».
«Счастье, радость»: Быныр насыпщ – букв.: «дети – это счастье». Къуэр
напщIэщ, пхъур набдзэщ – букв.: «сын – это надбровные дуги (мол, можешь
приподнять, когда гордишься), а дочь – это брови (мол, могут быть
красивыми и расправленными, а могут быть и нахмуренными)».
3.4.
Табуирование.
Адыгская
лингвокультура,
следующая
предписаниям повсеместно строгого использования Адыгэ хабзэ, отличается
высокой степенью табуированности речевого поведения. Этот феномен
наиболее ярко проявляется в речевом поведении членов семейно-родового
клана. Недопущение использования собственных имен в общении между
супругами, детьми и родителями, замена их на описательные термины
(Щоджэнхэ япхъу – дочь Шогеновых, езыр, мор – он, тот, …), негативный
диалог между родителями и детьми, снохой – свекровью – это феномен,
носящий универсальный характер, так как связан с магией, защиты близких
от сил зла.
Коммуникативные табу распространяются и на методы обсуждения, на
тональность общения в связи с определенной темой. Например, прямое
название табуируемых объектов и звучное произношение табуируемых
выражений в публичном месте непременно вызовет негативную реакцию.
По ступени открытости разные этносы отличаются друг от друга, что
отражается в их дискурсе, в их коммуникативном и речевом поведении. Это
прежде всего реализуется в бытийном дискурсе, в его брачно-семейном
сегменте. Адыгский семейный дискурс, адыгское коммуникативное
поведение, являющееся отражением адыгской ментальности, формируемой в
рамках адыгского кодекса поведения, отличается высокой степенью
табуированности, характеризующееся сдержанностью, закрытостью в
брачно-родственных отношениях, но при этом оно не является самоцелью.
Наоборот, табуирование многих сторон родственных отношений является
следствием высокой степени комплиментарности, вежливости, деликатности,
требуемых по отношению к членам собственной семьи, к родственникам
вообще, к различному роду событий в семейной жизни и обусловленные
нормами адыгского миропонимания.
В Заключении систематизированы основные результаты исследования и
обоснованы его перспективы.
Перспективы данного исследования видятся в использовании ее
результатов при изучении функционирования лексем родства в различных
дискурсах (политическом, религиозном, педагогическом, и т.д.), в
дополнении прочтения концептуального поля родства не только на адыгском
материале, но и на материале других языков с целью выяснения
общечеловеческих
параметров
взаимоотношений
между
людьми,
определения национально-семантических черт.
Основные положения диссертационного исследования отражены в
следующих публикациях автора:
Статьи, опубликованные в рецензируемых научных журналах,
рекомендованных ВАК Министерства образования и науки Российской
Федерации:
1. Езаова М.Ю. (в соавт.). Обобщающие термины родства «благъэ» и
«Iыхьлы» в кабардино-черкесском языке // Современные проблемы
науки и образования. Режим доступа: http://www.scienceeducation.ru/129-22620. 2015. – №2.
2. Езаова М.Ю. (в соавт.). Лексика некровного родства (благъагъэ) в
адыгских языках // Успехи современной науки, № 4, Белгород, 2016. –
С.138 – 141.
3. Езаова М.Ю. Лексика родства в кабардино-черкесском языке // Успехи
современной науки», № 7, т.4, Белгород, 2016. – С.13- 17.
4. Езаова М.Ю. Языковые культурные коды в лексико-семантическом
поле кабардино-черкесского языка. // Филологические науки. Вопросы
теории и практики. № 11, ч.3, 2017г. – С.98- 101.
Публикации в сборниках материалов научных конференций и
других изданиях:
5. Езаова М.Ю. Этимология, семантика и структура терминов кровного
родства (Iыхьлыгъэ) адыгских языках. // Материалы региональной
научной конференции «Гуманистические традиции в культуре
народов Кавказа». Памяти З.М. Налоева. 2015. – С. 11- 13
6. Езаова М.Ю. Бинарная оппозиция в понятии «родство» в кабардиночеркесском языке. // Полиязычный международный научный журнал
«ModernScience». № 11. М., 2017. – С. 133 - 134.
7. Езаова М.Ю. Система родства в оппозиции «свои-чужие» в языковой
картине мира кабардино-черкесского языка // «Развитие современной
науки: теоретические и прикладные аспекты», № 11. Пермь, 2017. С.113-115.
8. Езаова М.Ю. Cимволика родства в лексико-семантическом поле
«родство»
кабардино-черкесского
языка.
//
Материалы
Международной научно-практической конференции «Сохранение и
развитие родных языков в условиях многонационального государства:
проблемы и перспективы». Казань, 2017. – С.97 – 100.
9. Езаова М.Ю. Терминология искусственного родства в кабардиночеркесском языке // Полиязычный международный научный журнал
«ModernScience» № 01. М., 2018. – С. 124-127.
10. Езаова М.Ю. Особенности функционирования терминов «дэлъху»
(брат) и «анэдэлъху» (брат матери) в адыгской языковой картине мира.
// Материалы III всероссийской научно-практической конференции
«Наука в России: перспективные исследования и разработки».
Новосибирск: Издательство ЦРНС, 2018
. – С.127-130.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа