close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Экспликация фундаментальных философских проблем в современной космологии

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
УДК: 113.2-172, 124.3, 125, 141.201, 523.11, 524
НEСТЕРУК Алексей Всеволодович
ЭКСПЛИКАЦИЯ ФУНДАМЕНТАЛЬНЫХ
ФИЛОСОФСКИХ ПРОБЛЕМ В СОВРЕМЕННОЙ
КОСМОЛОГИИ
Специальность 09.00.08 - Философия науки и техники
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
доктора философских наук
Санкт-Петербург
2018
2
Работа выполнена на кафедре философии и социологии Федерального
государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования
«Санкт-Петербургский государственный морской технический университет».
Научный консультант:
Солдатов Александр Васильевич
доктор философских наук, профессор, заслуженный деятель науки
Российской Федерации, заведующий кафедрой философии и социологии
Федерального государственного бюджетного учреждения высшего
образования «Санкт-Петербургский государственный морской
технический университет».
Официальные оппоненты: Павленко Андрей Николаевич
доктор философских наук, профессор, ведущий научный сотрудник
группы «Онтологии» сектора «Теории познания» Федерального
государственного учреждения науки «Институт философии Российской
Академии Наук».
Огородников Владимир Петрович,
доктор философских наук, профессор, профессор кафедры истории и
философии Федерального государственного бюджетного военного
образовательного учреждения высшего образования «Военнокосмическая академия им. А. Ф. Можайского» министерства обороны
Российской Федерации.
Бондаренко Станислав Борисович
доктор философских наук, профессор, профессор кафедры философии
Федерального государственного бюджетного учреждения высшего
образования «Курский государственный университет».
Ведущая организация: Федеральное государственное автономное образовательное
учреждение высшего образования «Санкт-Петербургский
государственный электротехнический университет “ЛЭТИ им. В. И.
Ульянова (Ленина)”».
Защита состоится 19 сентября 2018 г. в 16.00 часов на заседании Объединенного
Диссертационного Совета Д 999.077.02 по защите диссертаций на соискание ученой
степени кандидата наук, на соискание ученой степени доктора наук на базе
Российского государственного педагогического университета им А. И. Герцена и
Санкт-Петербургского государственного морского технического университета, по
адресу: 197046, Санкт-Петербург, ул. Малая Посадская, д. 26, ауд. 101.
С диссертацией можно ознакомиться в фундаментальной библиотеке Российского
государственного педагогического университета им А. И. Герцена (Санкт-Петербург,
191186, наб. Реки Мойки, д. 48, корп. 5) и в библиотеке СПб государственного
морского технического университета (190008, Санкт-Петербург, Лоцманская ул., д. 10,
этаж 3) и на сайте http://disser.herzen.spb.ru/Preview/Karta/karta_000000410.html.
Автореферат разослан ______________________ 2018 г.
Ученый секретарь Диссертационного совета,
доктор технических наук, доцент
М. М. Воронина
3
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Постановка проблемы и актуальность темы исследования
Космологические идеи были предметом размышления на всем протяжении
человеческой истории. В употреблении
термина «космология», происходит
преднамеренная демаркация области научного познания астрономической вселенной
(т.е. конкретно научного) и предмета философского вопрошания о вселенной как о
целостном мире, или бытии вообще (т.е. философского). Этот момент важен, ибо часто
происходит смешение предмета космологии (вселенной в целом) с предметом
астрономии или астрофизики, имеющими дело с локальными и конкретными
объектами в пространстве в времени. Именно поэтому, говоря о космологии,
применять к ней определение «научная» нужно с осторожностью, ибо заранее не ясно
может ли ее «предмет» (т.е. мир в целом) быть подвергнут научному исследованию
вообще. Обратим внимание, что именно в силу этого обстоятельства сама возможность
научного подхода ко вселенной в целом подвергалась сомнению вплоть до начала ХХго века. Даже в наше время некоторые физики скептически относятся к космологии как
научной дисциплине, характеризуя ее скорее либо как метафизическое расширение
науки, либо как «прикладную метафизику». В силу сказанного неудивительно, что
когда методология науки пытается эксплицировать структуры познания в космологии,
она испытывает трудности в самом начале, не понимая точно в каком смысле можно
проводить методологический анализ того, что выходит за рамки строго научного
исследования. Поскольку «космо-логия», как это понималось еще в древней Греции,
являлась размышлением о бытии вообще, в котором приставка «космо-» была призвана
очертить гармонию и порядок в этом бытии, по своему статусу она была неразделима с
философским модусом отношения к миру, укорененном в человеческом состоянии.
Поэтому, когда говорят о физической космологии как научной дисциплине, то
вычленяют из космологии то, что может быть осознано и представлено в рамках
научного метода, который не универсален, а конкретно-историчен, оставляя за своими
пределами, например, представление о вселенной как эстетической идее, как способе
этического отношения человека к бытию, как архетипического переживания единства с
вселенной, которым человек обладает по факту своего рождения в ней. В этом смысле
космология, понимаемая философски, остается «вечной» проблемой последней,
исходное содержание которой мало изменяется под действием науки. Греческие
философы осознавали, что невозможно сформулировать причинный принцип мира в
целом. На современном языке это означает, что невозможно установить причину
случайной фактичности вселенной. Современная наука, детально описывая процессы
во вселенной, по-прежнему не может ответить на вопрос об этой фактичности. Вопрос
о вечности мира в целом или его происхождении во времени также не претерпел
существенных корректив, несмотря на представление о «Большом взрыве» как начале
наблюдаемой вселенной во времени. Это означает, что фундаментальные проблемы
космологии в античном смысле слова не потеряли своей актуальности и современные
научные теории переформулируют старые проблемы на языке современной
математической физики. То, что изменилось, относится не столько к космологии,
сколько к астрономии, то есть «космологии» наблюдаемой вселенной, состоящей из
объектов в протяженном пространстве и времени. При этом исторический переход к
современной фазе космологии, т.е. собственно физической космологии, возникшей в
начале
ХХ-го века, сопровождался незаметным расширением сферы собственно
астрономического исследования на мир в целом, так что вечные проблемы философии,
касающиеся природы вселенной как мира в целом, трансформировались как бы в
научные проблемы и возникла убежденность, что современная научная космология
4
может, если и не решить эти философские проблемы, то по крайней мере устранить их
из узко природного описания мира. Но именно в этой неявной редукции философских
космологических проблем к их научной интерпретации и состоит проблема. Иллюзия
того, что философские проблемы могут получить естественнонаучное разрешение, по
сути изгоняет из физической космологии скрытое философское содержание, оставляя
космологию на произвол методологии науки, которая имеет лишь косвенное
отношение к собственно философским проблемам. Забвение этого момента приводит к
ошибкам философского толка, когда скрытые верования, лежащие в основании
научных теорий не подвергаются анализу, принимаются как сами собой данные, а
также не принимаются во внимание ограничения, вытекающие из познавательных
способностей человека. Другими словами, переводя космологию в плоскость чистой
науки, остается без ответа главный вопрос: а в чем состоит основание возможности
этой науки, случайной фактичности самой физической космологии? Если для греков
такой вопрос был эквивалентен вопросу о причинном принципе мира и на него нельзя
было дать позитивный ответ, так что основание фактичности вселенной и сознания о
ней по сути составляли одну и ту же проблему, то для современного исследователя в
области философии космологии главным оказывается вопрос не о возможности этой
космологии, а вопрос о правилах космологического поиска в условиях уже данного
сознания вселенной. Иными словами, физическая космология и ее методология не
обладают философской нагруженностью, ибо в них нет места вопросу о том, почему
физическая действительность имеет место быть вообще. Физическая космология как
научная дисциплина функционирует в условиях фактически данного мира, основание
законов которого соотносится с граничными условиями вселенной в целом. И
считается, что вопрошание о фактической данности таких условий не есть дело
физиков. Философия, понимая, что ответить на вопрос о происхождении физических
законов вселенной невозможно, по крайней мере сохраняет память об этой проблеме,
указывая на принципиальные ограничения познавательных возможностей физической
космологии, тем самым, проясняя фактическую возможность космологии как
разновидности человеческой деятельности по познанию и освоению мира.
Именно в свете артикулируемого различия между философией космологии и
физической космологией кажется разумным и актуальным проведение исследования не
как философской интерпретации современных космологических теорий,
а
использование современных космологических теорий для новой экспликации вечных
проблем философии. Поскольку новизна этой экспликации проистекает из процесса
развития науки, которая доставляет новое фактическое содержание во взглядах на мир,
включая научный метод и его приложения в наблюдательных и экспериментальных
техниках в процессе исторического изменения субъекта научного познания, то есть
человека, то нетрудно предположить, что новизна экспликации вечных проблем
философской космологии должна проистекать из тех типов философствования,
которые эффективней всего отражают изменение положения человека в мире.
Расширяются границы познания и становятся все более сложными его методы. Однако
на фоне этих изменений человеческое физико-биологическое состояние изменяется
крайне медленно. Это приводит к парадоксу быстрого интеллектуального расширения
картины мира человеком при условии практически неизменного положения человека
как физико-биологического существа. И если масштаб этой парадоксальности был
предметом рефлексии немногих философов в прошлом, то в наши дни
несоизмеримость практически бесконечной мысли человека с его ранимым физическим
состоянием на Земле становится драматической, когда человек осознает внутреннее
несоответствие между своей потенциальной интеллектуальной бесконечностью и все
5
более усугубляющейся зависимостью от нестабильных
природных аспектов
существования. Современная космология углубляет ощущение диссонанса между
величием человеческого разума и ограниченностью его воплощенного в теле
существования. Космология подробно разъясняет современному человеку, что масштаб
«молчащей громады темных небес», которые пугали Паскаля, настолько велик и
практически несоизмерим с миром человека, что его надежда на освоение космоса и
понимание своего смысла в нем умирает в тот самый момент, когда он задумывается
над этим. Однако в силу социальной динамики современной науки это обстоятельство
не только не останавливает научное исследование, но наоборот, стимулирует его и
придает ему еще большую экзистенциальную остроту. Смысл бытия мира становится
еще более сопряженным со смыслом бытия человека и раскрытие одного приводит к
раскрытию смысла другого. Но отсюда следует, что динамика раскрытия смысла
мироздания, его интенсивность и растущий объем новых знаний, зависит от
исторической динамики человеческого сообщества. То есть развитие объема и глубины
физической космологии зависит от темпов исторического прогресса человечности,
содержащего имплицитно космологию как одну из своих «бесконечных задач». Смысл
мира раскрывается по мере углубляющегося понимания смысла человечности на Земле,
так что объем знаний о вселенной, если так можно выразиться, само-осознание
вселенной через человека, является de facto производной от прогресса человека как
социально-антропологического типа бытия. Соответственно, с философской точки
зрения углубляющееся познание вселенной, уточняющее по-новому и акцентирующее
с большей ясностью вечные философские вопросы о смысле мира и самого человека,
есть углубляющееся познание человеком самого себя. В таком ракурсе новая
экспликация вечных философских проблем с помощью современной космологии
является дальнейшей экспликацией человеческого состояния в мире и принимаемый
философский метод такой экспликации должен помещать космологический дискурс в
контекст антропологического, то есть в условия, когда любое новое представление о
вселенной оценивается с точки зрения его экзистенциального смысла и значения. А это
означает, что предлагаемое исследование не будет пассивной рефлексией над
научными методами и его результатами, а будет рассматривать космологию как
развитие сферы внутреннего понимания человеком своего смысла в мироздании, что и
составляет вечную проблему философии. Такая экспликация человеческого с помощью
космологических теорий может быть осуществлена по аналогии с тенденциями в
философской антропологии ХХ века, связанными с феноменологией и ее синтезом с
экзистенциализмом.
Начало современного этапа развития космологии связывают с созданием в
начале XX века общей теории относительности (релятивистской теории гравитации) и
применением ее к гипотетически полагаемой вселенной в целом.
Наряду с
представлением о вселенной как целостном физическом объекте, вселенной был
придан динамический характер расширяющегося образования, имеющего в прошлом
некое единое начало, впоследствии названное «Большим взрывом», или
сингулярностью. Развитие квантовой теории и ядерной физики сделало возможным
создание первых теорий космогенеза, то есть образования вещества и тепловой
эволюции вселенной, приведшей ее к современной стадии, в которой возможно
свободное распространение света и, тем самым, наблюдение вселенной на больших
масштабах. Прогресс в развитии космологии связывают как с развитием
экспериментальных астрономических методов с помощью техники космических
полетов, так и с развитием физики элементарных частиц. Как принято говорить,
космология находится на переднем крае науки и бурно переживает эпоху открытий,
6
смены теорий и вносит вклад в изменение научной картины мира. Развитие
наблюдательного базиса космологии, обязанное развитию точных технологий и
космических аппаратов, а также возможностями компьютерного моделирования,
приводит к интуициям и открытиям, которые изменяют привычные представления о
масштабах и временных пределах вселенной, а также положения человека в ней. За
последнее столетие принципиально изменился класс объектов, входящих в сферу
наблюдательной космологии (астрономии). Вселенная представляет собой не только
совокупность, того, что видимо и наблюдаемо, но и потенциально умопостигаемое
целое, о невидимых частях которого говорят либо на основе экстраполяции видимого,
либо на основе применения математического моделирования того, что невидимо. Здесь
возникают философские вопросы о том является ли множество всех видимых объектов,
дополненное невидимой частью вселенной, чем-то единым целым, о котором можно
непротиворечиво рассуждать в категориях либо научного либо философского
мышления. Принцип единства мира приобретает особую окраску, ибо приходится
рассуждать не только о единстве того, по отношению к чему человек обладает единой
сущностью, но и того, что физически не наблюдаемо или отделено пространственновременной бездной. Присутствующий с самого начала космологического исследования
вопрос о смысле понятия «вселенная в целом» приобретает новое качество, когда
собственно физическое и умопостигаемое дополняют друг друга в целостном образе
вселенной. Градации последних составляют проблемы философского осмысления и
обосновывают актуальность настоящего исследования.
Более конкретно, исследование имеет дело во следующей проблематикой.
Несмотря на принятую в стандартной космологической модели гипотезу о временном
начале наблюдаемой вселенной («Большом взрыве»), с философской точки зрения
остается проблема фактической случайности самого этого исходного состояния, в
котором были установлены физические законы и конкретные количественные значения
физических констант. Другими словами, вечная философская проблема о причинном
принципе мира переносится современной космологией в сферу генезиса нынешнего
образа вселенной из предшествующего недифференцированного состояния материи в
прошлом вселенной. Современная космология пытается приблизиться к экспликации
причинного принципа мира, уточняя его содержание в физико-математических
терминах. Степень эффективности такого уточнения представляет несомненный
философский интерес.
В контексте космологии решающими оказываются структуры субъективности
человека, присущие его
воплощенному, телесному существованию. Предмет
космологии – вселенная в целом – несоизмерим с практически бесконечно-малым
положением человека в космосе. Это приводит к «слабой объективности» физических
референтов космологических теорий, когда реальности невозможно придать смысл вне
пути познания, в рамках которого эта реальность конституируется. Исследование
статуса космологических конструктов представляет собой интерес для современной
эпистемологии науки.
Для того аспекта современной эпистемологии, который имеет дело с
социокультурной детерминацией познания, случай космологии играет особую роль,
ибо в ней явным образом вскрываются экзистенциальные мотивы космологического
поиска, относящиеся как к жизни отдельного индивида, так и общества в целом. В
космологии явно эксплицируются мировоззренческие установки, требующие
углубленного философского осмысления и следующие из факта включенности
7
человека с его ценностями, идеалами и целями, в содержание современного
космологического знания как знания о вселенной, содержащей этого человека. Человек
включен во вселенную не только по факту его физической принадлежности к ней, но
также по факту того, что вселенная включает множество знаний о ней. Соответственно,
классическая методология науки, основанная на принципе соответствия между
теоретическими понятиями и эмпирическими наблюдениями, получает свое изменение
и расширение, требующее философского анализа.
Космология, как поиск оснований мировой действительности, обладает
целесообразностью и ее конституируемой целью является прошлое вселенной, в то
время как сам процесс этого конституирования направлен в будущее.
Парадоксальность подобной ситуации требует философского осмысления с
привлечением как классического анализа формальной целесообразности научного
исследования в стиле «Критики способности суждения» Канта, так и анализа
феноменологии события рождения в стиле современной французской философии.
Невозможность позиционирования вселенной в целом как внешнего объекта описания
приводит к изменению классического отношения между субъектом и объектом. Здесь
происходит отход от классической установки на возможность онтологического
представления вселенной (в феноменальности объектов) и самой трансцендентальной
установки, что требует дальнейшей философской разработки.
Степень разработанности проблемы
С первых шагов релятивистской космологии в начале ХХ века, исследование
вселенной методами теоретической физики сопровождалось философским
осмыслением как предмета исследования космологии, так и самого метода этого
исследования. Присутствие философских элементов в космологических дискуссиях
отражало общее настроение среди физиков, стоящих у основания как теории
относительности, так и квантовой механики, черпающих свои идеи из современных им
философских течений. Достаточно указать, что сам Эйнштейн руководствовался в
своих взглядах на природу вселенной философскими принципами. Поскольку новая
физика произвела «революцию» в осмыслении картины мира, многие известные
физики, такие как А. Эддингтон, Дж. Джинс, Э. Уитеккер, Э. Милн, рефлектировали
над первыми шагами космологических теорий философским образом. С тех пор
космология представляет широкий круг философских проблем и им посвящены
многочисленные дебаты. Достаточно упомянуть об историческом периоде дискуссий
об эволюции вселенной в противовес модели стационарной вселенной. В настоящее
время по-прежнему остро стоит вопрос о единственности нашей вселенной, которой
противопоставляется модель мультивселенной. Статус последней остается плохо
определенным и сами космологи занимают разные позиции в отношении
онтологической трактовки этой модели. Необходимо указать на отечественные
философские разработки в отношении космологии, ставшие популярными с конца
1950х годов и нашедшими свое продолжение вплоть до настоящего времени. Среди
тем, ставших предметом философских дискуссий были проблема целостности
вселенной, проблема ее пространственной конечности или бесконечности (А. Л.
Зельманов, Г. И. Наан, Э. М. Чудинов, А. Турсунов, А. С. Кармин, А. М. Мостепаненко,
А. В. Солдатов и др. ), проблема ее познаваемости (В. В. Казютинский, А. М.
Мостепаненко, А. Турсунов, А. Э. Назиров и др.), место человека во вселенной и связь
ее крупномасштабных параметров с фактом существования разумной жизни
(антропный принцип) (В. В. Казютинский, Ю. В. Балашов, А. Н. Павленко и др.),
8
проблема синтеза релятивистских и квантовых принципов в физике (В. П. Бранский),
проблема многомирового описания вселенной (А. М. Мостепаненко, В. П. Визгин и
др.), проблема космологии в системе культуры (С. Б. Бондаренко и др.). Во всех таких
исследованиях к космологии подходили как естественнонаучной дисциплине, предмет
которой допускал четкое разграничение между объектом и субъектом исследования.
Даже при обсуждении антропного космологического принципа связь между человеком
и вселенной рассматривалась только на физико-биологическом уровне, оставляя в
стороне вопросы, связанные с ограничениями на возможность познания вселенной,
следующими из телесно-оформленных познавательных способностей человека.
Исследование философских вопросов космологии предполагало бесконечную
рациональность субъекта познания, могущую в принципе построить всеобъемлющее
знание о вселенной. Методология познания
вселенной полагалась следующей
стандартной схеме построения теории, основанной на принципе соответствия даже в
тех случаях, когда последний принципиально не мог быть применен. Исключением из
этого могут служить работы А. Н. Павленко, в которых развивалась точка зрения, что в
космологии ненаблюдаемой вселенной может эффективно применяться другая
методология, предполагающая критерии истинности теории на основе группового
соглашения.
Необходимо констатировать, однако, что практически все исследования по
философским проблемам космологии исходят из естественной установки сознания,
придавая космологическим конструктам онтологический статус и не подвергая критике
философскую позицию по отношению к математическим сущностям, с помощью
которых вселенная описывается. Другими словами, методология космологии
развивалась в отрыве не только от философии математики, но и от тех разделов
современной эпистемологии, которые развивают альтернативные точки зрения на
природу реальности в теоретической физике и математике. В добавок к этому
необходимо отметить, что сам метод философствования иногда имел спонтанный и
произвольный характер, не базируясь на какой-то определенной эпистемологии,
связанной с развитыми философскими направлениями, в том числе разработанными в
ХХ веке. Обратим внимание, что крупные западные исследования по философии
космологии следовали тому же пути, не формулируя четко философской позиции в
отношении статуса математических конструктов космологии и не принимая во
внимание специфику чисто человеческого взгляда на вселенную. Особенностью
зарождающейся в начале ХХ века физики было то, что подход к структуре реальности
стал неразделимым с тем структурным путем познания, на котором эта реальность
конституируется. Зависимость физически наблюдаемых реальностей от условий
наблюдения в теории относительности и квантовой механике привела к ситуации,
когда разделение между субъектом и объектом классической науки перестало быть
условием возможности познания. Именно поэтому главным философским планом в
осмыслении физики ХХ века стало понимание путей и условий возможности
конституирования физических объектов. Другими словами, сам взгляд на структуру
реальности предполагал включенность субъекта в ее конституирование. Драматизм
подобной включенности выявлялся в тех случаях, когда представление реальности в
феноменальности объектов оказывается проблематичным. По сути речь идет о том, что
конституция объекта исследования предполагает прояснение не столько
методологических процедур, связанных с этой конституцией, сколько ответ на вопрос
об основании ее возможности как таковой. Методологический анализ
трансформируется в трансцендентальный анализ возможности познания вселенной.
Для его успешного осуществления нужна систематическая платформа, базирующаяся
9
либо на достижениях собственно трансцендентальной философии (учении Канта,
например) или феноменологии.
Понимание космологии как разновидности человеческой деятельности и смысла
реальности через призму философской феноменологии приобретает свою актуальность,
когда исследование космологии не останавливается на методологическом анализе
процедур, используемых наукой, а идет глубже к пониманию возможности и
обоснования этих процедур. Подвергая логическому анализу научные процедуры,
приводящие к установлению и оправданию теоретических положений, остаются
непроясненными условия, при которых эти положения возможны. К этим условиям
можно подойти двояко. С одной стороны они могут быть поняты «объективно» как
условия возможности существования объектов, подпадающих в данный исторический
период под рубрики научного исследования. С другой стороны эти условия связаны с
условиями функционирования субъектов научного познания, включающими
конкретный исторический период или географический ареал, источники
финансирования исследования, личные и психологические качества исследователей.
Феноменология, по аналогии с кантовской философией, пытается вскрыть
«предельные» условия возможности объективного опыта вообще, включая научный
опыт. Надежда на возможность экспликации таких условий происходит из факта их
реализации в структуре человеческого разума, наличность которого указывает на
объективный характер таких условий. Научная деятельность не может не только
провести экспликацию этих условий, она не в силах осознать их наличие как условий,
ибо наука функционирует в уже сформированных условиях своей возможности без
интереса к прояснению последних. Феноменология квалифицирует это как
функционирование науки в рамках естественной установки, когда предмет знания
полагается существующим безотносительно к вопросу о возможности и смысле такого
полагания. Тот факт, что «субъективные» условия познания оказываются тем не менее
объективными, показывает, что они проистекают не из конкретного эмпирического
субъекта и его познавательной способности (который случаен и конечен), а из своего
рода «трасцендентальной субъективности», аналогичной той, о которой говорил Кант и
суть которой можно выразить как реализацию объективного познания в
индивидуальных ментальных процессах.
Феноменология с самого начала своего существования с особым вниманием
относилась к развитию естественных наук, пытаясь дать им свою интерпретацию и
прояснить условия их возможности как человеческой деятельности. Структуры
реальности, артикулируемые наукой, трактовались как интенциональные корреляты
человеческой субъективности. Феноменологической интерпретации в основном
подвергались квантовая механика и теория относительности. Достаточно упомянуть о
трудах философов П. Хилана, Дж. Коккелманса, А. Гурвича, Э. Строкер, Л. Харди, Л.
Эмбре и других, осуществивших феноменологический анализ современной науки.
Однако космология как таковая оставалась в стороне от этого анализа. Исключение
представляют статьи Ю. В. Балашова, Ш. Роуз, В. МакЛохлина, Дж. Барроу, М.
Битбола, имеющие дело с
когнитивными аспектами антропного принципа в
космологии и неявно обсуждающими роль познавательных способностей в
формировании смысла реальности во вселенной. Герменевтический подход к
формированию базовых структур физической реальности был предложен в работах П.
Хилана. Предшественниками им были американский физик и философ Г. Маргенау и
бельгийский философ Ж. Ладриер. Важно отметить то, что как частные работы по
феноменологии физики, так и систематические труды по феноменологии науки
10
вообще, не получили широкого признания в силу того, что последние не предложили
новой методологии в естествознании. Ученые позитивистского толка видели в этом
недостаток и практическую бесперспективность феноменологического подхода в
вопросах науки. Однако, как показывает исследование предельных проблем
естествознания, касающихся основ самой науки, когда последняя испытывает
трудности со стороны ограниченной природы познавательных способностей человека,
феноменологический метод оказывается незаменимым средством не только
экспликации, но констатации проблем. В тех моментах основания наук, когда
конституирующая роль субъекта исследования оказывается решающей для инициации
научного исследования, науки о природе и вселенной теряют статус чистого
естествознания и приобретают черты гуманитарных наук, то есть наук о человеке, в
которых демаркация между субъектом и объектом оказывается не столь однозначной.
Поскольку феноменология проводит четкие различия в иерархии естественных и
гуманитарных наук, ее метод оказывается эффективным в экспликации переплетения
элементов этих наук в космологии. Здесь можно отметить работы российского
философа В. Розина, указавшего, что в силу наличия в космологии априорных
положений в рубриках веры, эта дисциплина напоминает классические мифологии,
имитируя тем самым черты гуманитарных наук. Наличие же гуманитарной
составляющей в космологии ставит под вопрос возможность применения
методологических процедур, типичных для эмпирических наук. Например, принцип
соответствия, используемый при построении физических теорий заведомо не работает
в ряде проблем космологии. Само понятие вселенной в целом, представление о ее
глобальной пространственной и временной структуре, ее начала во времени или
предлежащем физическом основании вряд ли могут получить верификацию со стороны
эмпирического опыта. А поэтому соответствующие им конструкты нуждаются в
обосновании на основе альтернативных критериев. Современная эпистемология
обладает методами анализа конструктов-верований и обоснования их релевантности в
теориях науки на основе критерия их когерентности, то есть согласованности, когда
реалистический статус тому или иному конструкту придается на основе
его
согласованности с системой других конструктов, составляющих теорию. При этом
истина теории устанавливается на основе коллективного соглашения экспертного
сообщества, так что порой конструкты не нуждаются в эмпирической верификации
вообще. Что касается космологии, то неявным адвокатом такой методологии был
американский философ науки Э. Мак-Мюллин. Тот факт, что в основе космологии
лежат неверифицируемые верования (например так называемый космологический
принцип), признавался создателями космологами с самого начала. Космологическому
принципу посвящена обширная дискуссия в работах Э. Милна, С. Вайнберга, Р.
Пенроуза и др. В отечественной философской литературе подробный анализ
последнего был в свое время проведен А. Турсуновым.
Если феноменологический анализ космологического принципа дает четкое
понимание его как исходного метафизического верования, то трансцендентальный
анализ в духе «Критики способности суждения» Канта позволяет придать ему смысл
телеологического принципа (но не в смысле финальной каузальности законов
природы), а в смысле телеологии познавательного процесса. Неразрывная связь между
космологией и антропологией, артикулируемая экзистенциальной феноменологией,
получает свое дальнейшее подтверждение, когда вскрывается целесообразный характер
процесса исследования. «Критика способности суждения» Канта, что касается ее
второй части, связанной с телеологией, никогда не рассматривалась как работа по
методологии науки. Можно указать лишь на редкие исключения, а именно на работы Р.
11
Бута и Д. Разеева, в которых анализ телеологической способности суждения
применялся для исследования выбора методологических программ при исследовании
природы. Именно поэтому представляется актуальным продолжить этот анализ в
контексте космологии.
Наличие непроверяемых эпистемологических верований в системе
космологического знания ставит перед исследователем проблему математизации
космологии, а именно как совместить эпистемологически неопределенный выбор
конструктов- верований с аподиктическим характером математики, используемой при
моделировании вселенной. В частности, актуальным становится вопрос о том,
соответствует ли каждой математической форме физическая реальность.
Переформулируя проблему,
можно задать вопрос о том, исчерпывает ли
математическое описание вселенной всю полноту возможного общения с ней человека
и что происходит с описанием самого человека в такой математизированной картине
мира? Как известно, критика математизации естествознания была предпринята уже
самим основателем феноменологии Э. Гуссерлем и получила продолжение во многих
работах после него. Главным вопросом был вопрос о человеке и о возможности его
представления в условиях математизированной природы. Тот факт, что в методологии
космологии неявно задействована
стратегия эпистемологической когерентности
показывает, что применение математических методов в космологии нуждается в
исходном экзистенциальном «толчке» (основанном на любопытстве и воле человека
для познания своего места во вселенной), которые сами по себе не могут быть
математизированы. Таким образом, космология в своей основе опирается на
экзистенциальные предпосылки, являющиеся имманентными составляющими
вселенной и лежащие в основе возможности ее познания. Представляет интерес
дальнейшее исследование границ в математизации вселенной и выяснения основ ее
возможности как таковой.
Критическая оценка статуса математических конструктов в космологии и их
интерпретация как платоновских форм приводит к интересному наблюдению, что
любое исследование предельных основ вселенной связанно с неизбежным дуализмом в
представлении реальности между эмпирическими и умопостигаемыми сущностями.
Однако какая-либо физически-реалистическая трактовка умопостигаемых сущностей
предполагает философскую позицию в отношении математических конструктов,
которая, сама по себе не следует из логики теории, а является скорее ее предпосылкой.
Проблемам физического статуса математических конструктов посвящено много работ,
начиная с исходных оснований феноменологии. Достаточно снова упомянуть Г.
Маргенау, как впрочем и многочисленные работы по философии математики, в
особенности М. Резника, С. Шапиро, Р. Тиесзена, и др. Идея радикальной
математизации физики обсуждалась в недавней книге М. Тегмарка. В отечественной
литературе можно указать на работы А. Д. Панова. В данной диссертации
предпринимается дальнейшая попытка в уточнении пределов математизации познания
вселенной и развитие идеи неизбежности привлечения конструктов, не обладающих
определенным физическим статусом в космологии для описания предельных проблем
последней, таких как вселенная в целом и ее начало.
Тот факт, что ограниченность математизации космологии имеет своим
происхождением конечные познавательные способности человека, сближает проблему
изучения оснований космологического знания с проблемой человека. Начиная со
времен классических мифологий, было понято, что изучение вселенной является
12
составляющей проблемы поиска смысла человека во вселенной. Феноменология
усиливает этот момент, помещая человека в центр раскрытия и манифестации
вселенной. Параллелизм между антропологией и космологией становится более
выпуклым в контексте проблемы происхождения вселенной и отдельно взятого
человека. В феноменологическом исследовании было отмечено, что событие рождения
человека феноменологически сокрыто от него как уже сформировавшейся личности и
его
осмысление
оказывается
возможным
только
через
апостериорное
конституирование этого события в процессе становления личности как процесса,
направленного в будущее. Здесь достаточно упомянуть работы таких философов как
М. Анри, Ж.-Л. Марион, К. Романо. Поскольку подобные идеи никогда не обсуждались
в контексте естествознания, представляет интерес развить аналогичный подход к
пониманию того, что начало вселенной, как ее прошлое, как ее основание, не являются
фиксированными физически данными, а конституируются в процессе развития
космологического познания в будущее. Поскольку вселенная в целом не может
получить экспликацию в категориях качества, количества, модальности и отношения, к
ней применима теория насыщенных феноменов, развитая в контексте гуманитарных
наук Ж.- Л. Марионом. Представляет интерес обобщение этой теории на
естествознание, в частности космологию.
Цели и задачи исследования
Задачи исследования:
1. Показать как современная космология вносит вклад в экспликацию вечных проблем
философии, связанных со смыслом существования мира и человека.
Продемонстрировать, что современная космология вносит вклад в нескончаемую
герменевтику мироздания, восходящую своими корнями к древним мифологиям и
античной философии.
2. Провести экспликацию тезиса о невозможности разрыва связи между субъектом и
объектом в познании вселенной в целом. Тем самым развить интуицию о взаимной
дополнительности космологии и антропологии.
3. Продемонстрировать, что космологии присущи черты гуманитарных наук, так что
четкая онтологическая установка на природу вселенной не может быть осуществлена.
4. Провести анализ трансцендентальных ограничителей на познание вселенной,
следующих из природы познавательных способностей человека. Тем самым обосновать
тезис об «апофатическом» характере познания вселенной в целом. Развить аргумент о
том, что в основании космологического познания лежит принцип эксплицируемости
вселенной, являющийся модусом телеологической способности суждения по Канту.
5. Провести исследование природы конструктов в космологии и обосновать, что
фактической методологией теоретической космологии ранней вселенной, а также
представлений об ее целостности, служат когерентные теории эпистемологического
обоснования.
6. Продемонстрировать актуальность кантовской критики рациональной идеи
вселенной в контексте современной космологии. Исследовать как современные модели
13
возникновения вселенной пытаются преодолеть кантовскую антиномию о начале
времени и мира с позиций учения Канта о телеологической способности суждения,
вскрывая тем самым скрытую формальную целесообразность, присущую всем теориям
объяснения происхождения вселенной. Обосновать тезис о том, что представление о
вселенной в целом, также как и представлении об исходном основании вселенной
(«Большом взрыве») являются телосом (целью) космологического исследования.
7. Провести феноменологическую экспликацию параллели между невозможностью
феноменализации события рождения человека и начала вселенной. На основе этой
аналогии обосновать тезис о том, что конституирование события начала вселенной
осуществляется как процесс, направленный в будущее, то есть полагаемое исходное
основание вселенной является телосом космологического исследования.
8. На основании анализа практической неустранимости опыта принадлежности к
вселенной развить представление о вселенной как «насыщенном феномене».
Объект исследования: научные представления о вселенной как социокультурный
феномен.
Предмет исследования: фундаментальные философские проблемы в современной
космологии.
Теоретико-методологические основы исследования
Для эффективного решения поставленных проблем и сформулированных задач
использовались следующие методологические принципы и идеи:
1. Анализировались эпистемологические истоки космологического знания как
вытекающие из экзистенциальных познавательных задач человека. Производилась
феноменологическая экспликация базовых принципов познания, базовых верований и
конкретных исследовательских процедур, используемых в космологии. Основным
методологическим принципом такой экспликации служило положение феноменологии
о том, что смысл реальности может быть установлен только на основе анализа ее
конституирования в теории.
2. Для исследования познавательных ограничений в процессе познания вселенной
использовались идеи философии Канта, дополненные и развитые в контексте
современного трансцендентального анализа естественных наук.
3. Для анализа формальной целесообразности космологии как стратегии научного
поиска использован анализ телеологической способности суждения из «Критики
способности суждения» Канта.
4. Для демонстрации гуманитарной природы космологического познания, а также
экзистенциальных мотивов космологии использовались идеи французской
экзистенциальной феноменологии и современных исследований в контексте
богословского поворота во французской феноменологии.
14
5. Для обоснования социально-культурной детерминации космологического знания
использовались идеи и методы современной эпистемологии, в частности когерентной
теории эпистемологического обоснования в науке.
6. Для анализа проблем начала вселенной использовались идеи о феноменологии
события рождения и феноменологии времени, развитые как в классической
феноменологии, так и современных исследованиях.
7. Развитие тезиса о вселенной как насыщенном феномене опиралось на теорию таких
феноменов, развитую Ж.-Л. Марионом в контексте гуманитарных наук.
8. В качестве сопровождающих средств, привлекались методы: исторического анализа,
эйдетического моделирования и экзистенциальной герменевтики.
9. Методы историко-научного анализа физики и космологии, разработанные в западной
и отечественной литературе.
Научная новизна диссертационного исследования и основные положения,
выносимые на защиту
Несмотря на то, что отдельные аспекты философских проблем космологии
рассматривались в отечественных и зарубежных исследованиях во второй половине ХХ
века и в наше время, феноменологический анализ предпосылок возможности
космологического познания и их связь с экзистенциальными проблемами человека
отсутствовал. Актуальность современной космологии для прояснения вечных проблем
философии не была в фокусе исследования. Скорее наоборот, характер исследования
носил метанаучный характер, приспосабливая философию под стандарты
естественнонаучного мышления. Демонстрация того, что современная физикоматематическая космология способствует продвижению собственно философского
познания, составляет важный момент новизны настоящего исследования.
Более конкретно, новизна исследования выражается в следующих положениях,
выносимых на защиту:
1. Феноменологический анализ космологических теорий оказывается эффективным для
определения эпистемологического смысла путей конституирования представлений о
вселенной в целом и ее основании. Смысл утверждаемых реальностей связан со
структурным историко-социальным путем формирования космологической науки.
2. В основании космологического поиска лежат базовые тревоги человека по
осмыслению своего места во вселенной. Парадокс человеческой субъективности лежит
в основании космологии как условии невозможности преодоления оппозиции между
субъектом и объектом.
3. Космологии присущи черты гуманитарных наук, делающее космологию неразрывно
связанной с антропологией. Исходные мотивы космологического исследования имеют
в своем основании интенциональные акты сознания космолога, предопределяющие
возможность научного представления вселенной на основе принципа физической
причинности. Принципиальная роль интенциональных актов сознания связана с
15
неизбежным присутствием непроверяемых элементов в космологии. Оба региона в
космологическом дискурсе (ее наблюдательная база и эйдетические экстраполяции)
взаимно пересекаются и объемлют друг друга, а также свидетельствуют в пользу
единства двух типов направленности сознания на вселенную в человеческой личности.
Космология является наукой, принадлежащей области культуры, ибо она имеет дело не
только с раскрытием «объективной» реальности вселенной, но в ней закодировано
понимание человеком своей собственной истории, а также смысла существования.
4. Представление о вселенной не может быть исчерпано с помощью ее сигнификаторов,
т.е. познание вселенной имеет апофатический характер, следующий из ограниченных
познавательных
способностей
человека.
Постоянная
корректировка
эпистемологических процедур и утверждений космологии не гарантирует сходимости
последних к тому, что имело бы своим коррелятом элемент физической реальности.
Физический коррелят может полагаться как цель исследования, но лишь формально,
без какого-либо соотнесения с материальной действительностью.
5. Эффективной методологией теоретико-математического исследования тех аспектов
вселенной, по отношению к которым неприменим принцип соответствия, является
методология эпистемологической когерентности теорий, не предполагающая
соотнесения смысла предицируемых сущностей с физической реальностью, а
следующая логике корпоративного соглашения. Поскольку эпистемологическая
когерентность космологических конструктов не предполагает необходимости
когерентности истины этих конструктов, представления о вселенной в целом или
ранней вселенной оказываются социально-историческими достижениями сообщества
космологов, предполагающих дальнейшее наполнение содержания этих конструктов и,
следовательно принципиально открытый характер познания вселенной в целом.
Эпистемологическая когерентность в процессе математизации космологического
познания, нейтрализует тезис сторонников радикальной математизации физической
реальности о возможности законченной картины вселенной на основе вычислительного
синтеза.
6. Основным философским принципом, лежащим в основании возможности
космологии, является требование эксплицируемости вселенной, играющее роль
формально-телеологического принципа в познании вселенной и имеющее
антропологические основания.
7. Основополагающие космологические представления, такие как вселенная в целом и
ее исходное основание, играют роль телоса (цели) космологического объяснения,
лежащего в основе теории и отражающего формальную целесообразность познания,
присущую человеческому состоянию.
8. Эффективно действующий принцип формальной целесообразности в модели
происхождения вселенной С. Хокинга приводит к неизбежности введения в теорию
конструктов, не имеющих эмпирических референтов в физической реальности, и
играющих роль умопостигаемых сущностей, аналогичным платоновским идеям. Все
возможные модели основания вселенной с неизбежностью приводят к введению в
теорию умопостигаемых сущностей, отражающих фундаментальный дуализм между
эмпирическим (чувственным) и математически-абстрактным (умопостигаемым)
областями бытия. Является тщетным любое космологическое теоретизирование по
16
построению возникновения мира из ничего. Современным теориям мультивселенной
не может быть придан физически реалистический статус, но они отражают пример
функционирования формальной целесообразности в теории.
9. Экспликация первой космологической антиномии Канта на основе современных
космологических моделей начальных условий вселенной приводит к трансформации
первой антиномии в четвертую антиномию об абсолютно необходимом основании
мира. В своих попытках разрешить проблему фактичности мира космология остается
верной принципу разума, единство которого выражается в том, что невозможно выйти
из системы его антиномических затруднений. В основе поиска предлежащих оснований
мира
лежит
принцип
формальной
целесообразности,
следующий
из
трансцендентально-антропологической
ограниченности
познания
вселенной
человеком.
10. Имеет место феноменологический параллелизм между невозможностью
представления события рождения человека и начала вселенной как феноменов. Тем
самым по новому артикулировано известное положение классической философии о
невозможности построения причинного принципа мира. Исходное основание
вселенной (ее начало) является конструктом, чье конституирование (по аналогии с
феноменологией рождения) осуществляется как процесс, направленный в будущее.
Присущий естественной установке взгляд на
темпоральность вселенной как
последовательность физических изменений от прошлого к настоящему, обращается в
феноменологической установке, так что «начало вселенной» выступает телосом
космологического объяснения, то есть его конституция (как деятельность сознания)
осуществляется в процессе продвижения в будущее.
11. Познавательная способность человека подвергается ограничению со стороны
вселенной в той мере, в какой человек не может конституировать вселенную в рамках
дискурсивной способности. Вселенная обретает качество «насыщенного феномена».
Вселенная неустранима из жизненного горизонта всех артикуляций и опыта вселенной,
интенсивность интуитивного содержания которой превосходит способность
дискурсивного мышления, так что классическая схема категориального
структурирования вселенной в целом как объекта оказывается неэффективной.
Теоретическая и практическая значимость диссертации.
1. Материалы диссертации заполняют определенный пробел в философско-научных
исследованиях предмета и структур познания в космологии, раскрывая смысл
современных космологических построений с помощью методов феноменологического
анализа и идей философии экзистенциализма.
2. Результаты исследования могут быть использованы для прояснения онтологической,
гносеологической и антропологической проблематики, связанной с исследованием
вселенной.
3. Материалы исследования содержат теоретические положения о некоторых
сущностных характеристиках космологического знания, что позволяет по-новому
сформулировать и решать ряд проблем теории познания (взаимосвязь культуры и
познания, рациональности, соотношение результатов познания и действительности).
17
4. Результаты исследования могут быть использованы для дальнейшей разработки
методологии посредничества (диалога) между наукой и религией.
5. Материалы диссертации могут быть использованы при чтении курсов «Концепции
современного естествознания», «Философия науки», «История и философия
космологии», «Феноменологическая философии науки», «Философские аспекты
диалога между наукой и богословием».
6. Отдельные фрагменты исследования были использованы автором при чтении курса
по истории и философии математики в университете Портсмута, а также в курсах по
космологи и богословию в Библейско-Богословском Институте им. св. ап. Андрея в
Москве.
Апробация результатов исследования
Диссертация обсуждена и рекомендована к защите кафедрой философии и
социологии
С.-Петербургского
Государственного
Морского
Технического
Университета.
Результаты исследования обсуждались на международных и российских
конференциях и семинарах, на которых автор выступил с докладами:
— “From unknowability of the universe to the teleology of the human spirit”.
Международный мини-симпозиум фонда Дж. Темплтона «Духовная информация.
Познавая непознаваемое: наука и религия о боге и вселенной» (Spiritual Information.
Knowing Unknowable: Science and Religion on God and the Universe). Кембридж,
Великобритания, 2005.
— «От непознаваемости вселенной к телеологии человеческого духа». Международная
конференция «Научное и богословское осмысление предельных вопросов: космология,
творение, эсхатология». Москва, 2006.
— «“Трансценденция-в-имманентности”: новый феноменологический поворот диалога
богословия и космологии». Международная конференция «Научные и богословские
эпистемологические парадигмы: историческая динамика и универсальные основании».
Москва, 2007.
— “The position of humanity in the universe and constitution of personhood”.
Международная конференция «Личность человека в ХХI веке» (Human Person in the 21st
Century). Салоники, Греция, 2007.
— “The phenomenological parallelism between the event of birth and the origin of the
universe”. Международная конференция Европейской Исследовательской Сети
«Взаимодействие науки и религии в ХХI веке» (Science-Religion Interaction in the 21st
Century). Афины, Греция 2007.
— «Big Bang as the telos of cosmological explanation». XVII-ая Международная
конференция ассоциации «Космос и философия», Афины, Греция 2007.
18
— “Transcendence-in-Immanence in Theology and Cosmology: a New Phenomenological
Turn in the Debate”. XII-ая международная конференция Европейского общества по
изучению науки и богословия (ESSSAT) «Как мы познаем? Понимание в науке и
богословии» (How do we know? Understanding in science and theology). Стокгольм,
Швеция, 2008.
— «Сотворение и трансценденция в богословии и космологии: философское
понимание». Международная конференция «Богословие творения». Москва, 2010.
— “St. Maximus the Confessor and Modern Cosmology”. Международный симпозиум
«Познавая цель творения через воскресение» (Knowing the Purpose of Creation Through
the Resurrection.). Белград, Сербия, 2012.
— “The Sense of the Universe: St. Maximus the Confessor and Theological Consummation
of Modern Cosmology”, Международная конференция «Архитектура космоса. Новые
перспективы в изучении преп. Максима Исповедника» (The Architecture of the Cosmos.
St. Maximus the Confessor. New Perspectives). Хельсинки, Финляндия, 2013.
— «Творение и человек: преп. Максим Исповедник и современная космология».
Международная конференция «Исследование проблем соотнесений жизненно важных
реалий». СПб., 2013.
— «Космология в перспективе богословия». Всероссийская конференция «Научное и
религиозное познание мира: единство и отличия». Москва, 2013.
— «Человек во вселенной в центре дебатов о вере и знании в русской религиозной
философии». Международная конференция «Вера и знание в русской мысли». Краков,
Польша, 2014.
— «Сознание как главная проблема поиска жизни во вселенной». Международный
коллоквиум «Проблема жизни во вселенной: естественнонаучный и богословский
подход». Москва, 2015.
— «Парадокс человеческой субъективности как центральная проблема диалога между
богословием и наукой». Международный коллоквиум «Проблема сознания-тело в
науке и богословии». Москва, 2016.
— «Философские и богословские проблемы радикальной математизации природы».
Международная конференция «Богословие природы» (Theology of Nature). Утрехт,
Нидерланды, 2016.
— “Philosophical Foundations of Demarcation between Theology and Cosmology”
Международная конференция в рамках проекта «Наука и православие в мире» (Science
and World Orthodoxy). Афины, 2017.
— «Экзистенциально-феноменологическая экспликация некоторых фундаментальных
проблем в современной космологии». Первый Белорусский философский конгресс,
Минск, 2017.
Структура диссертации
19
Текст диссертационного исследования состоит из введения, пяти глав, заключения и
списка литературы.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении производится обоснование актуальности темы исследования, ее новизна,
задачи и цели исследования. Производится краткий обзор методов исследования.
Первая глава: «Вселенная и человек: космология и антропология как две части
книги бытия»
В § 1 «Философские проблемы космологии в эпоху постмодерна»
осуществляется описание предмета исследования, исходя из анализа места космологии
в современной науке и культуре. Производится демаркация между теоретикофизическим космологическим исследованием и философским анализом теорий с точки
зрения экспликации вечных проблем философии. Обосновывается значимость
космологических рассмотрений для понимания возможности философии и наоборот,
философии для прояснения возможности космологии как науки о практически
бесконечном. Акцентируется центральная роль личности для возможности космологии
как науки и экзистенциальные мотивы познания вселенной. Космология трактуется не
только как система представлений о космическом обиталище, но как содержание
интенциональности присутствия вселенной, выражающей факт человеческого
существования. Основной интерес исследования не столько о смысле физических
реалий, которые космология пытается конституировать, сколько о самих способах
этого конституирования, проистекающих из антропологических и психологических
аспектов бытия человека.
В § 2 «Космология и феноменология: экспликация человеческого» развивается
положение, что для того, чтобы установить смысл космологии, последняя должна быть
подвергнута феноменологическому анализу, посредством которого вскрывается
значение космологических представлений с точки зрения функционирования и
структур сознания. Понимание смысла космологии предполагает понимание того, как
формируется само-осознание человеком своего места во вселенной. Научный способ
познания вселенной не исчерпывает полноты сопричастия вселенной, сокрытой в
самом факте существования человека. Размышление о вселенной, полагающее в его
основу сопричастие ей в самом факте жизни, означает свободу такого размышления, не
отвергающего научных авторитетов в вопросах физической космологии,
а
допускающую, что научные теории и гипотезы могут быть интерпретированы как
движения человеческого разума, отражающие экзистенциальную тревогу человека.
Феноменологическое
исследование
смысла
космологии
как
дискурса,
эксплицирующего поиск человеком смысла самого себя, компенсирует неполноту
космологии и восстанавливает центральный статус ее автора. Его целью является не
исчерпывающее описание многообразия астрономических данных и теоретических
моделей, а исследование тех контекстов сознания, благодаря которым существует
чувственно ощущаемый мир и вселенная математических конструктов. Поскольку
историческое сознание космолога вовлечено в процесс такого конституирования, по
аналогии с исторической наукой, космологический дискурс проявляет себя как форма
осознания человеческим сообществом самого себя. Выявляя в историческом пути
космологи ее telos, связанный с желанием построить представление о происхождении
20
вселенной и ее конечном основании, феноменологический анализ раскрывает скрытое
вопрошание о предлежащей фактичности мышления человека, в котором вопросы о
«начале» и «конце» вселенной оказываются иносказательным вопрошанием о начале и
завершении самого мышления.
В § 3 «Предмет философского анализа космологии» развивается взгляд на
космологию как модус человеческой деятельности, вносящий вклад в «бесконечные
задачи» человечества, его культуру и его духовное продвижение. Космология
позиционирует себя как дисциплина, имеющая дело с вселенной в целом, которая не
может быть представлена способом, характерным для конкретных и единичных вещей.
То, что подразумевается под «физической объективностью» вселенной, не может быть
реальностью в классическом смысле: базовые условия конституирования вселенной в
целом не являются заранее данными и должны быть подвергнуты анализу. Именно
поэтому как тотальность существования она не может стать предметом физического
объяснения, ибо физические науки имеют дело с явлениями, которые уже
присутствуют. Поскольку физическая космология способна изучать составляющие
вселенной, вселенная в ее частях и моментах предстает человеку как познаваемая. Но в
силу случайной природы этой познаваемости, она содержит в себе семантический
указатель за пределы того, что в ней манифестируется. Неотделимость человека от
вселенной делает космологическую идею принципиально отличной от других идей
разума (таких как идея души и идея бога): невозможно отрицать существование
вселенной, ибо это отказывает бытию чувственного эмпирического мира, являющегося
частью вселенной, и лежащего в основании всех познаний о вселенной. С одной
стороны, можно артикулировать те качества космологической теории, которые делают
ее научной, а также установить пределы возможности использования
естественнонаучной методологии в космологии. С другой стороны, преодолевая эти
пределы в вопрошании о фактичности космологии, последняя с неизбежностью
выходит за рамки сферы действия методологии естествознания, ибо человек задается
вопросом об основании своей субъективности.
В § 4 «Специальный статус космологии как естественнонаучной
дисциплины» показывается, что поскольку имеется принципиальная неразделимость
между вопрошающим интеллектом и вселенной в целом, космология демонстрирует
черты, присущие гуманитарным наукам: сам выбор того, что исследовать, выбор
методов и целей исследования апеллирует
к человеческому миру («мирупредпосылке»), который обладает объектно-ноэматическим приоритетом по сравнению
с физико-математически тематизированным миром. В то время, как естественные
науки опираются на причинность, мотивация гуманитарных наук происходит из
интенциональности. Идея вселенной как всеобщей тотальности, является продуктом
интенциональности, а не следствием опытного причинного ряда. В таком ракурсе
космология
предстает составляющей трансцендентального дискурса, то есть
изыскания условий, благодаря которым манифестация вселенной субъекту возможна.
«Предмет» космологии выходит за пределы строго физических наук, ибо он имеет
дело с самими условиями возможности манифестации, которые не являются частью
физического описания. Физическая космология снабжает нас доступным способом
интерпретации вселенной, который не исчерпывает всего смысла человеческого
присутствия во вселенной как условия ее манифестации. Последнее дает
подтверждение тезису, что космологический дискурс не может претендовать на
полноту без рассмотрения проблемы человека, как источника возможности раскрытия
смысла вселенной.
21
В § 5 «Космология как исследование условий познания вселенной и человека»
обсуждается познавательная ситуация, когда космология утверждает существование
вещей на основании теоретической согласованности их конструктов, но для которых не
применим принцип соответствия с эмпирической реальностью. В этом случае
космология опирается на принцип экстраполяции, который должен быть критически
оценен. Например, в моделях происхождения вселенной применяют законы физики к
тем сущностям, физическое существование которых зависит от их математического
образа. Здесь задействована система верований в то, что смысл реальности может быть
уловлен за пределами чувственного. Действенность и ценность таких верований может
оцениваться только на основе их взаимной согласованности и связанности. Такие
познавательные ситуации находятся в центре внимания теории когерентности
эпистемологического обоснования, согласно которой верование считается
оправданным в той мере, в какой множество верований, членом которого оно является,
является согласованным. Интенциональные акты космологов, оформленные на основе
коллективного соглашения в когерентную математическую теорию, придают
«онтологический»
смысл
пространственно-временной
структуре
вселенной.
Использование критерия эпистемологической когерентности приводит к новому
пониманию того, как формируется представление о реальности. На космологию можно
посмотреть как на изыскание условий возможности явленности вселенной человеку.
Такое изыскание является не дискурсом феноменов, но дискурсом о самом процессе
феноменализации вселенной (то есть ее конституирования). На языке традиционной
философии такой дискурс называется трансцендентальным. Философское
исследование космологии становится трансцендентальным анализом условий познания,
главной заботой которого оказывается не вселенная как таковая, а человеческие
способности по ее раскрытию и манифестации.
Вторая глава: «Космология и экзистенциальная феноменология: изучение
вселенной на пересечении естественных и гуманитарных наук»
В §1 «Космология через призму человеческого и исторического» обсуждается
проблема физической несоизмеримости вселенной и человека и возможности ее
познания, т.е. эпистемологической соизмеримости. Показывается, что современная
космология исходит из определенного представления о субъекте, как способном
отделить предмет исследования и предстать анонимной развоплощенной
субъективностью. Однако возникает проблема как
совместить историческую
случайность и конечность форм воплощенного эмпирического сознания с
утверждаемой им необходимым содержанием его суждений о вселенной в целом. На
философском языке вопрос ставится так: в каком смысле можно говорить о
существовании вселенной, исходя из одной конкретной случайной составляющей
вселенной, т.е. человека? Существование вселенной понимается как перенос модуса
человеческого существования на тот всеобщий контекст бытия, который называется
вселенной. Экзистенциальная феноменология формулирует свою позицию как
радикально отличную от присущей науке естественной установке сознания: все
частные манифестации и смыслы вещей могут быть осознаны и обоснованы как
интенциональные корреляты сознания человеческих личностей. Таким образом
вселенная является артикулированным представлением. Космология как форма
деятельности является событием вселенной, как составная часть «события
человечества». А поэтому космология, как форма познания, ограничена со стороны
онтологического статуса субъекта. Научное познание, как модус отношения между
человеком и миром, может быть описано
в терминах специальной, частной
22
интенциональности, в которой мир трактуется существующим вне и независимо от
сферы субъективности. Само применение такой естественной установки предполагает
«донаучное знание» как непосредственное осознание окружающей «среды», в которой
сознание функционирует, но которая проявляет себя в эмпирическом отсутствии.
В § 2 «Положение человека во вселенной и парадокс субъективности»
обсуждается двойственное положение человека во вселенной: с одной стороны он
является ее частью, а с другой стороны вселенная в целом оказывается коррелятом его
сознания. Космология как разновидность познавательной деятельности осуществляется
при неявной предпосылке о нелокальности сознания человека, делающего последнего
эпистемологически соизмеримым с вселенной. Обсуждаются две конкретные
разновидности парадокса, связанные с бесконечно малым положением человека в
пространстве вселенной и на шкале ее временной эволюции. Любое вопрошание о
значимости или незначительности человечества во вселенной имеет смысл только в
том случае, если естественная история воспринимается через призму
«телеологического видения», которое не является составной частью научного
мышления. Центральность положения человека во вселенной (как субъекта
космической истории) приобретает телеологические коннотации: вселенная нуждается
в человеке, для того чтобы быть исследованной и, тем самым, преображенной (в
процессе познания) посредством приобретения смысла. Человек становится
присутствующим и проявляющим свое существование в процессе переноса его
личностности на бытие. В современной физике и космологии вопрос о личностном
субъекте познания как творце представлений о вселенной остается нераскрытым.
Отсутствие личности должно быть феноменологически объяснено, то есть сделаны
явными те интенциональные акты сознания, в результате которых картина мира
предстает в терминах физической причинности, исключающей описание личностей.
Это требует обращения установки сознания в отношении космологии: ее следует
рассматривать теперь не с точки зрения содержания ее физических теорий, а как
герменевтическое средство для понимания человека. Абстракция вселенной как
измеряемой и протяженной пространственности
представляет собой идеал
классической рациональности, создаваемый с помощью умопостигаемого образа. Но
тогда физическая реальность, артикулируемая и представляемая субъектом познания,
содержит неэмпирические элементы. Это означает, что представление о «природе»,
понимаемой классически как независимое от актов сознания, не может более
функционировать. Изучая физическую вселенную мы изучаем человека в его
целостности, не только его физическую составляющую, но и познавательные
способности, то есть структуры его сознания.
В § 3 «Дилемма между объектно-ноэматическим и субъектно-ноэтичесим
взглядом на космологию или космология на перекрестке естествознания и
гуманитарных наук» показывается, что космология содержит черты гуманитарных
наук. С одной стороны, вселенная предстает неким всеобъемлющим целым,
содержащим жизненный мир как свою часть, с другой же стороны, будучи конструктом
сознания, вселенная в целом оказывается составной частью жизненного мира. Физика
считает своей задачей построить такую теорию вселенной, чтобы феномен человека
был прямым следствием космологических процессов. Если бы подобный идеал был
достигнут, парадокс субъективности был бы снят в силу того, что научное объяснение
вселенной стало бы составной частью физической вселенной. Граница между
физически чувственным и математически умопостигаемым миром стерлась бы в силу
того, что математический мир стал бы частью физического. Может ли космология
23
последовательно придерживаться этого идеала? Это кажется невозможным в силу
фактов, свидетельствующих о присутствии сознания в мире, так что идеал
естествознания не реализуем в космологии и космологию можно трактовать как
разновидность культурной деятельности, создающей нарратив о месте человека во
вселенной, без явно выраженной онтологической установки. Постоянная
корректировка эпистемологических процедур и утверждений в космологии не
предполагает сходимости последних к тому, что имело бы своим коррелятом элемент
физической реальности. Физический коррелят может полагаться как цель
исследования, но лишь формально, без соотнесения с действительностью. Присутствие
нетестируемых и неопределенных элементов в космологии указывает на свойственный
познанию апофатизм, следующий из ограничений на познание вселенной,
проистекающих из природы человека. Желание преодолеть эти ограничения приводит
к обращению к умопостигаемым реальностям или философским принципам для того,
чтобы «утвердить» свою соизмеримость со вселенной. В этом случае введение в обиход
непроверяемых гипотез
указывает на природу механизмов функционирования
субъективности тогда, когда субъект вынужден иметь дело с феноменами,
превосходящими возможность их конституирования сознанием.
§ 4 «Экспликация взаимосвязи элементов естественных и гуманитарных
наук в космологии» начинается с обсуждения вопроса почему, несмотря на
принципиальную неопределенность космологии, интерес к ней не исчезает. Космологи
желают понять смысл вещей через смыслы и конечные цели этих вещей в их
отношении ко вселенной как их предельному основанию. Такой тип
интенциональности обусловлен тем, что человек хочет видеть в вещах не то, что в них
явленно, а то, что является результатом деятельности его воли, реализованной в
познании. Поскольку многие космологические гипотезы можно интерпретировать,
приписывая вселенной статус интеллектуального построения с помощью критерия
когерентности космологических конструктов, космологические конструкты предстают
исторически случайными, чья «истина» вносит вклад в жизненные цели сообщества, но
не исчерпывает их. Таким образом, вселенная в целом представляет собой
интеллектуальное достижение и культурный артефакт, демонстрируя черты
космологии, присущие гуманитарным наукам. Действительно, космология как
деятельность человека принадлежит сфере наук о человеке в тривиальном смысле.
Однако, если посмотреть на ту же взаимосвязь со стороны интендируемого предмета,
то, если космология претендует на статус естественнонаучной дисциплины, «объект»
космологии должен находиться на «отдалении» от субъекта познания, то есть в этом
объекте не должен присутствовать ноэтический полюс. Однако это требование
вступает в конфликт с предыдущим наблюдением, что космология как разновидность
культурной деятельности не может не включать в свой дискурс человека. С одной
стороны, понятие вселенной происходит из астрономических наблюдений и теорий, в
основе которых лежит принцип причинности. С другой стороны, имеется множество
историй и повествований о начале вселенной и ее случайной фактичности, имеющих
основание в человеке как носителе свободной воли. Адекватное феноменологическое
описание вселенной возможно, если проследить условия ее конституирования на языке
физической причинности с одной стороны, и принимать во внимание интенциональные
акты, исходящие из верований и других жизненных проблем человека, с другой
стороны.
24
Третья глава: «Конституирование «идентичности вселенной, трансцендентальные
ограничители и когерентная методология обоснования в космологии»
В § 1 «Познаваемость вселенной и ее эксплицируемость» анализируются
условия познаваемости и экспликации представлений о вселенной в целом. Любая
артикуляция вселенной предполагает мгновенный синтез вселенной, ассоциируемый с
жизнью сознания. В физической космологии этот синтез закодирован в представлении
о пространственной однородности вселенной – космологическом принципе. Так как
последний является философским положением, этот принцип имеет своим основанием
не столько опыт и эмпирические данные, сколько умозрительное представление о
возможности целостного описания вселенной. Через познание мы находимся в
отношении со вселенной, но это отношение не позволяет преодолеть его собственного
ограничения и познать сущность вселенной. Коль скоро мы взаимодействуем с
вселенной, она выступает «логическим субъектом» нашего диалога с ней, чья
идентичность появляется как идея, аналогичная идее мира в кантовском смысле. Если
не придавать онтологического смысла представлению о вселенной в целом как
корреляту кантовской рациональной идеи, а воспринимать эту идею как
интеллектуальное построение, движимое внутренней телеологией исследования, то
представление об идентичности вселенной может получить эпистемологическое
оправдание. Поскольку вселенная в целом полагается не подпадающей под мировую
причинность, она позиционируется сознанием как умопостигаемая сущность. Однако
присутствие вселенной в сознании имеет своим основанием не столько процесс ее
вторичной конституции, сколько сам факт жизни. Законность понятия «идентичности
вселенной» обосновывается способностью выходить за рамки естественной установки
сознания и выявить то, что имманентно входит в структуру функционирования
сознания, то есть того, чье гипотетическое удаление приводит к невозможности его
функционирования. Таким образом, «идентичность вселенной» оказывается
феноменологическим понятием, составляющим часть конституции самого человека.
Предвосхищение идентичности вселенной на до-предикативном уровне представляет
собой трансцендентальное условие ее познаваемости, придающее космологическому
исследованию телеологию, где телосом является концепция вселенной в целом. Физика
и математика преодолевают недостаток эмпирической очевидности идентичности
вселенной, суммируя чувственные образы в интендируемом единстве, но при этом
оказываясь ограничителем в познании вселенной, поскольку феноменализации на их
основе могут быть подвергнуты только некоторые аспекты вселенной.
В § 2 «От космологического принципа как трансцендентального
ограничителя в познании вселенной к апофатической космологии» обосновывается
положение, что интуиция вселенной в целом в физической космологии эксплицируется
с помощью трансцендентального предположения известного под названием
«космологический принцип». Космологический принцип не является априорным в
кантовском смысле, как если бы он был верен до эмпирических наблюдений вселенной,
а является следствием наблюдаемой изотропии в распределении вещества во
вселенной, обобщенной на все возможные положения во вселенной. Тем самым в
физической космологии этот принцип является отчасти апостериорным принципом.
Однако в научной практике космологов, этот принцип приобретает черты ограничителя
трансцендентального типа, становясь своего рода априорным принципом. Можно
проследить происхождение космологического принципа, как следующего из факта
конечного телесного существования человека. Любая попытка мыслить вселенную
помещает мышление в условия невозможности доступа к практической бесконечности
25
вселенной изнутри ее конечного образования. Если предположить подобный доступ
возможным, то вселенная должна содержать в себе то исходное основание, которое
делает возможным бесконечный прогресс ее само-представления изнутри ее конечного
образования. Рассмотренный с эпистемологической точки зрения, этот доступ
становится трансцендентальным требованием, для того, чтобы познавать вселенную с
помощью локальных астрономических явлений и установленных физических законов,
необходимо постулировать номологическую однородность вселенной. Поскольку
определение вселенной как «объекта», объединяющего многообразие всех вещей,
потребовало бы неопределенно большого числа предложений, не существует
предустановленной и универсальной методологии космологического исследования.
Само определение вселенной предполагает не только утверждение о фактах и типах
физических объектов, но и теории и модели вселенной, входящие в это определение и
составляющие постоянно продвигающийся объем познания вселенной. В этом смысле
космология представляет собой апофатическое познание, т.е. такое в котором
используемые им сигнификаторы не исчерпывают смыл того, для обозначения чего они
используются.
В § 3 «Конституирование вселенной: общий анализ» развивается тезис, что о
космологии следует думать как об исследовании способов, с помощью которых ее
конституируется ее предмет – вселенная в целом. В классической физике условия
конституции объектов сводятся к двум требованиям: непрерывности и обратимости
последовательностей явлений этих объектов во времени. Ни одно из этих условий не
может быть применено к образованиям на масштабе вселенной в целом. Отсюда
следует, что критерий воспроизводимости явлений не применим в космологии.
Представление о вселенной в целом подвергается переопределению вследствие
изменяющихся условий ее наблюдаемости и требований математической выразимости.
О конституции вселенной невозможно говорить как о завершенном акте.
Соответственно, объективность в космологии
не предполагает отделенности
сущностей и свойств ее конструктов от конституирующих субъектов, но предполагает
координацию феноменов в видимой вселенной в контексте инструментальных условий
и теоретических парадигм. Те инварианты, которые вводятся на основе такой
координации относятся к базовым структурным свойствам, формирующим
трансцендентальные условия возможности познания вселенной. Конституирование
объективности достигается вследствие предельно общей природы конструктов и их
когерентности, а также сопровождается метафизическими требованиями. В связи с
этим обсуждается вопрос о статусе математических конструктов, вовлеченных в
конституирование смысла объективности в космологии. Мы проводим разграничение
между операцией абстрагирования и интуитивного созерцания на основе математики,
и конституцией объектов на основе вычислительного синтеза. Такое разграничение
предполагает, что физическая объективность не может быть эквивалентна онтологии
независимой действительности просто потому, что вычислительный синтез является
предписанием как понимать вселенную, и соответственно, чтó в ней может быть
познано. Тогда возможность применения математической физики, лежащей в основе
вычислительного синтеза, определяется условиями экспериментального доступа к
тому, к чему применяется этот синтез, а также требованием когерентности
конструктов, на основе которых проводятся вычисления. Концепция вселенной не
может предполагать объективности в смысле реальности, не зависимой от условия ее
конституирования. Однако, физическая объективность, установленная с помощью
математического синтеза, не является чисто эпистемологической, ибо использует
условия доступа к действительности за пределами чувственного опыта, а также к
26
определенным метафизическим идеям и способам математической выразимости. Далее
обсуждается другой трансцендентальный ограничитель в познании вселенной,
связанный с существованием универсальной временной динамики глобальных
космологических параметров. Если такая временная динамика существует, то
космологический принцип неявно присутствует не только в самой возможности
математической выразимости этой динамики, но и в ее начальных условиях.
Динамическая неоднородность во времени не снимает проблему случайной
фактичности наблюдаемой вселенной: она переносит эту проблему в удаленное
прошлое вселенной. Последнее присуще всем космическим мифологиям, которые
прослеживают те генеративные шаги, которые привели от исходного прошлого к
настоящему. Вселенная, делая возможным возникновение человека, предопределяет
возможность ее собственной эксплицируемости и конституции. Возможность создавать
конструкты и связывать их с физической реальностью укоренена в способности
выходить за пределы непосредственной среды обитания в область умопостигаемого –
ноэтического космоса. Таким образом, конституция вселенной требует расширения
исследования в область умопостигаемого, выводя физическую космологию за пределы
собственно физического.
В § 4 «От космологического принципа к конструкту начальных условий
вселенной» прослеживается познавательный путь от космологического принципа к
конструкту космологической сингулярности. Если космологическая сингулярность
рассматривается только как конструкт, указывающий на границы познания, можно
избежать проблемы оправдания ее онтологического статуса. Последняя становится
символом фактичности вселенной, чье появление в космологии неизбежно потому что
телос, присущий космологическому исследованию, требует введения понятия
всеобщего единства. Однако, если сингулярность рассматривается как дающая начало
«картине» видимого космоса в физическом смысле, то различие между сингулярностью
и современным состоянием вселенной ассоциируется с асимметрией между прошлым и
будущим. Поскольку сингулярность принципиально не наблюдаема, утверждение ее
физического смысла должно следовать критерию эпистемологической когерентности и
другим философским идеям. Конструкт космологической сингулярности приводит к
коррекции в восприятии каузальности во вселенной и темпоральности вообще.
Поскольку уравнения космологической эволюции обратимы во времени, формально
состояние вселенной в настоящем изоморфно состоянию вселенной в сингулярности,
так что различие между настоящим и прошлым в этом случае становится соглашением.
На уровне явлений мы имеем дело с аккумулированным образом прошлого в
настоящем. Человек живет в присутствии нескончаемого «события» прошлого, чья
случайная фактичность остается необъяснимой. Поскольку все объекты,
соответствующие их наблюдаемым образам, «существуют» в различные моменты
времени, наша интуиция о вселенной как множестве таких объектов является
принципиально нелокально-протяженной во времени, и в то же время «сверхтемпоральной» в том смысле, что все моменты якобы соответствующего этим объектам
времени, сведены к фактичности их наблюдаемости в настоящем. Научная космология,
в ее стремлении преодолеть случайность этого феномена, обращается к идее исходного
основания вселенной, сдвигая проблему случайности в удаленное прошлое под
«покров» предсуществующего горизонта явленности, закодированного в символе
космологической сингулярности.
27
В § 5 «Рациональность конструкта вселенной и эпистемологические
верования» прослеживается связь между конструктом вселенной в целом и жизненным
миром. Конструкты, будучи математическими формами, не предполагают жесткой
связи с эмпирической действительностью. Именно поэтому подобная связь с
уверенностью может быть установлена только в том смысле, что эти конструкты
произведены космологами, являющимися частью этой эмпирической реальности. В
свете этого для того, чтобы соотнести конструкт вселенной в целом с жизненным
миром, необходимо понять, как глобальное пространство соотносится
с
пространственностью и телесностью человеческих существ. Протяженность
пространства в космологии теряет характер присутствия «во плоти» потому, что
математические компоненты этой протяженности не имеют непосредственного
отношения к телесности. Здесь осуществляется идеация как специальный случай
абстрагирования, которое пренебрегает пространственными частностями. Можно
сказать, что глобальное пространство вселенной появляется как непосредственно самоданное в интуиции вселенной изнутри жизненного мира и имеет свойство врожденного
качества. Конструкт глобального пространства-времени построен на основе
накопления фактов в астрономии и астрофизике, он является интеллектуальным
достижением и не обладает транс-темпоральной природой. Поскольку создание
конструктов в космологических теориях проистекает из интенциональных актов,
вопрошающих о фактичности единства опыта в условиях телесности, базовые понятия
стандартной космологической модели во многом имеют вне-эмпирический характер
(т.е. характер верований). В связи с этим далее мы обсуждаем вопрос о том, что же
делает стандартную космологическую модель столь убедительной. Ответ происходит
из наблюдения, что теоретическая космология базирует свою методологию не на
принципе соответствия, а на принципе когерентности эпистемологического
обоснования.
В § 6 «Когерентность эпистемологического обоснования в космологии»
обосновывается положение, что космология ранней вселенной следует методологии
когерентности эпистемологического обоснования в оправдании своих теорий. Когда
космологи строят теории состояния вселенной до того, как произошло отделение
вещества от излучения, они апеллируют к сущностям и механизмам, которые не
наблюдаемы и до конца неизвестны земной физике.
Выдвигаемые гипотезы,
функционируют лишь как интенциональные корреляты коллективных верований
ученых, что отражает факт, что космология движима не только логикой физической
причинности, но интуициями космологов о единстве вселенной, закодированном в
прошлом. Поскольку принцип соответствия не может быть применен в космологии
ранней вселенной, последняя неявно опирается на когерентность математических
конструктов. Согласно теории когерентного обоснования, существенным является
отношение некоего предложения к другими предложениям, а не их соответствие с
реальностью или с фактами опыта. Но эпистемологическая когерентность теории не
гарантирует конвергенции ее конструктов к тому, что соответствует действительности.
Представление о такой сходимости предполагает наличие исторического процесса,
который постулируется, но постулат истории не имеет отношения к физике. Таким
образом, идеал «реальности» предстает зависимым от факторов, связанных с
существованием человека, придающего смысл истории и определяющего ее цели.
Таким образом, любая возможная претензия космологии на объективность
и
нейтральность (свободу от верований) может пониматься как слабая объективность,
включающая трансцендентальные условия ее конституции.
28
В § 7 «Когерентность обоснования и математизация в космологии»
обсуждается проблема совместимости когерентной стратегии обоснования в
космологии с математизацией космологического знания. Математические истины
являются не верованиями, а логическими формами, подчиняющимися правилам,
применимым безотносительно к жизненным ситуациям. А поэтому возникает проблема
как можно совместить внеисторический характер математических истин с
историческим характером космологии, основанной на идее когерентности обоснования.
Защитник когерентной методологии может утверждать, что само использование того
или другого математического метода в физической теории является предметом
человеческого выбора. Выбор математических средств в космологии продиктован
верованиями, имеющими философскую природу. Например, космологический принцип
влечет за собой выбор конкретных геометрических моделей для описания вселенной.
«Начальное методологическое условие» для использования этих геометрических
моделей происходит не из математики, а из верования в однородность физического
пространства. Как только выбрана математическая модель, все остальные вычисления
следуют «железной» логике алгоритма, так что их осуществленная «аподиктичность»
по-прежнему инициирована базовыми верованиями. Для самой же возможности
применения той или иной математической концепции, необходим мировой контекст, в
отношении которого имеется лишь интуитивное представление. Именно поэтому
математическое моделирование возможно только в очень простых случаях. Однако
выбор математических средств движим интуицией, чей избыток по отношению к
формальным концепциям предполагает, что когерентное математическое описание
глобальных аспектов вселенной не исчерпывает «феномена вселенной».
Принадлежность вселенной, ощущение соизмеримости с ней по факту жизни,
представляет собой то, что не может быть исчерпано с помощью математического
представления,
и то, что блокирует дискурсивное представление вселенной
вследствие перенасыщающей интуиции вселенной. Любая попытка утверждать, что
человеческий субъект может с помощью математики овладеть знанием о вселенной в
целом (как исчисляемой), противоречит факту физической несоизмеримости между
конечным человеческим существованием и практически бесконечной вселенной. Тот
факт, что космология привлекает «вычислительный синтез» для обработки данных о
наблюдаемых астрономических явлениях, предполагает, что физическая объективность
этих явлений, а также вселенной в целом, не может иметь статус онтологической
реальности, независимой от условий возможности этого синтеза. Соответственно, в той
степени, в какой космологическая теория функционирует в условиях нетестируемости,
реакцией на эту нетестируемость является соглашение сообщества космологов,
формирующее основу когерентной методологии в космологии. В этом смысле принцип
когерентности эпистемологического обоснования становится скорее максимой разума
в смысле Канта, нежели аналитическим предписанием.
Четвертая глава: «Космология и телеология: проблема происхождения вселенной
через призму телеологической способности суждения и метаморфозы кантовских
антиномий
В § 1 «О телеологии в науке» мы проводим анализ того, в каком смысле в
современной науке уместны телеологические рассмотрения. Известное возражение по
отношению к телеологии состоит в том, что в ее обычной интерпретации
предполагается причинность событий из будущего, действующих в настоящем, что
несовместимо с действующими физическими законами, которые управляют вселенной,
по крайней мере в отношении неорганических форм. Однако, остается вопрос о
29
происхождении самих законов причинности, а именно, проистекают ли эти законы из
граничных условий вселенной, согласно неким целям вселенной как целого, или неким
разумным целям человека. Поскольку человеческая деятельность соотносится с
сознанием и интенциональностью, то апелляция к телеологии представляется
возможной только в той мере, в какой она соотнесена с телеологией, присущей
человеческой деятельности. В космологии эта целесообразность обладает
специфической чертой: оно движимо целью познания вселенной в целом, но цель
никогда не реализована и процесс ее достижения не останавливается. Воображаемая
целостность вселенной не является тем, на чем исследовательская активность
предполагает остановиться. Образ того, чем движим космологический поиск,
конституируется в процессе исследования. Космологическое исследование может быть
охарактеризовано как процесс, результат которого имманентен самому исследованию,
то есть потенциально присутствует на каждом его этапе, так что представление о
«конечном состоянии» исследования постоянно формируется и уточняется этим
исследованием. Формулируется следующий тезис: космологии присуща телеология,
движущая исследование и имеющая экзистенциальное основание, относящееся к
целесообразности человеческой деятельности, к желанию прояснить смысл своего
существования. Эта телеология предопределяет стратегию космологического поиска и
действует как ограничитель, относящий объем несокрытости вселенной к параметрам
человеческого существования.
В §
2 «Космологический принцип и эксплицируемость вселенной»
обсуждается вопрос о том как историческая «антителеологическая» мотивация
космологического принципа может быть переинтерпретирована как трансформация
телеологии материальных причин в формальную телеологию космологического
объяснения. Если допустить, что вселенная выглядит изотропно только из нашего
места, то можно заподозрить наличие скрытой телеологии в организации вселенной,
связанной с наличием человека. Для ее устранения постулируется космологический
принцип о том, что вселенная выглядит изотропно из любой точки в пространстве, что
влечет ее однородность. Космологический принцип
не объясняет случайную
фактичность однородности вселенной, он ее констатирует. Однородность вселенной
оказывается необходимой для экспликации вселенной в целом, но это требование
исходит от субъекта исследования, деятельности которого присуща целесообразность.
Таким образом, будучи «анти-телеологическим» в своих исходных посылках,
космологический принцип остается телеологическим, но на эпистемологическом
уровне, то есть как целесообразность экспликации вселенной. Трактовка
космологического принципа как принципа эксплицируемости вселенной, то есть как
трансцендентального принципа, приводит к «возвращению» телеологии, а точнее к ее
эпистемологической трансформации в целесообразность самого процесса научного
исследования. Формальная целесообразность космологии становится манифестацией
экзистенциальной целесообразности, связанной с фактом существования человека. В
таком видении космографическая центральность человека во вселенной замещена
эпистемологической центральностью, в которой человек трактуется как центр по
раскрытию и манифестации вселенной.
В §
3 «Целесообразность научного исследования и космология»
демонстрируется тот логический путь в понимании предмета космологии, который
приводит к обнаружению скрытой телеологии, связанной с требованием
эксплицируемости вселенной. Телеология возникает вследствие того, что, поскольку
вселенная в целом не может быть в отношении к чему-либо, основанному на
30
причинности мира, в отношении представления о ней возникает необходимость
использования способности суждения (в кантовском смысле). Поскольку
рефлектирующая способность суждения есть принцип рефлексии о предметах, для
которых объективно нет никакого закона и понятия об объекте, интуиция вселенной в
целом оказывается такой разновидностью рефлектирующей способности суждения,
которая предполагает до-опытное предчувствование того нечто, под что будут
подводиться частные черты наблюдаемой вселенной в причинном объяснении. В
соответствии с кантовским определением, субъективные основоположения, взятые не
из природы объекта, а из интереса разума в отношении возможного познания этого
объекта, называются максимами разума. Максимы очерчивают стратегии
исследования, которые помогают понимать смысл того, что понимается под вселенной
в целом. Показывается, что в космологии эффективно действуют две максимы:
механическая максима и максима телеологии. Пример действия последней можно
обнаружить, когда многообразие наблюдаемых объектов вселенной пытаются
объяснить с помощью идеи эволюционного прошлого, определяемого как причина
эффекта, т.е. «картины» космоса в настоящем. Поскольку наука не контролирует
начальные условия, а постулирует их, подгоняя под требуемый результат, можно
утверждать, что представление о «Большом взрыве», как предшествующем
возможности его частей функционирует как идея. Тогда, когда эта идея
рассматривается как основание причинности наблюдаемых эффектов во вселенной, она
называется целью. В отношении вселенной в целом, мы также не можем изучать ее
характер и ее причину как данные в опыте без того, чтобы представить ее форму и
«причинность», как определяемые принципом цели. Использование максимы
телеологии в космологии не устраняет и не заменяет максиму механического
объяснения; первая демонстрирует, что в некоторых случаях максима «механизма» не
применима. Это происходит в случае вселенной в целом, чья идея действует как телос
космологического объяснения, санкционируя все частные модели, основанные на
физической причинности.
§ 4.
«Вселенная в целом как телос космологического объяснения»
показывается, что следование максиме телеологии не предполагает, что речь идет об
объективном полюсе того, что могло бы соответствовать понятию вселенной в целом.
Максима телеологии очерчивает стратегию исследования. Например, для того, чтобы
понять вселенную, необходимо найти унифицированное описание, служащее телосом
космологического исследования. Такая телеология относится к цели
научного
истолкования, его установке на раскрытие смысла природы, чтобы понять смысл
присутствия человека во вселенной. Поэтому телеология подчиняет механическое
объяснение природы, делая его способом достижения цели этого объяснения,
выходящей за пределы возможности объяснения на основе механических принципов.
Телеология объяснения в космологии функционирует как трансцендентальный
принцип, а именно как требование возможности экспликации вселенной. Концепция
целесообразности вселенной, служит для того, чтобы рефлектировать над тем, что
хотелось бы трактовать как объект, а не для определения этого объекта с помощью
концепции цели. Если бы вселенная интерпретировалась как рациональная идея, она
подпадала бы под критику Канта и могла бы функционировать только как регулятивная
концепция рефлектирующего суждения для того, чтобы направлять исследование
вселенной в целом по аналогии с целесообразностью, вытекающей из наших
размышлений относительно конечного основания вселенной и нас самих.
Представление о «вселенной в целом» подпадает под способность суждения как цель
объяснения, поскольку оно удовлетворяет условию: представление о существовании
31
вселенной и о форме ее частей должно быть возможным только через отношение к
целому. В современной космологии это соответствует взгляду, что крупно-масштабная
структура вселенной «контролирует» физически изолированные объекты, являясь
необходимым условием для их существования. Подобная связь между целым и его
частями не является знанием фактов, а лишь представлением целостности вселенной,
соотнесенной с ее частями.
В § 5 «Эксплицируемость вселенной как ее телос» анализируется принцип
эксплицируемости вселенной как часть телеологической максимы объяснения в
космологии. Если телеологическая максима предписывает космологии использовать
физико-механическое объяснение, нужно иметь эпистемологические гарантии, что
будут найдены законы, которые и выполнят задачу механистического объяснения.
Вселенную следует интерпретировать как систему эмпирических законов, в которой
отношения сходства проявляют себя в наших объяснениях той эмпирической
реальности, которая содержит нас. Сходство между начальными этапами эволюции
вселенной и тем, что наблюдается сегодня, достигается требованием, что какой-бы
вселенная ни была в ее «начале», в своем зачатке она должна содержать нас. Это
означает, что принцип эксплицируемости вселенной антропологичен и, познавая
вселенную, мы познаем себя. Экспликация случайного многообразия эмпирических
законов и явлений предполагает трансцендентальный принцип способности суждения
по нахождению универсального («Большой взрыв») для особенного (аспекты видимой
вселенной) и это аналогично нахождению универсального (событие рождения) для
особенного (аспекты жизни личности в ее временной развертке) в контексте
органической
жизни.
Принцип
эксплицируемости
вселенной,
будучи
трансцендентальным ограничителем ее познаваемости, выявляет себя как скрытый
телос космологического объяснения. Кантовский аргумент о том, что принцип
механистического объяснения должен быть подчинен принципу телеологии,
становится в контексте космологии сам собой разумеющимся: суждение о
существовании вселенной и ее единстве формирует телос ее объяснения и, тем самым,
инициирует физико-математическое исследование вселенной. Космология не
производит новых телеологических законов вселенной; все особенные космические
явления подпадают под эмпирические законы, выражающие механизмы эффективной
причинности. Телеологический принцип в применении к космологии следует понимать
как максиму, т.е. как принцип, гарантирующий соответствие между человеческим
рассудком и умопостигаемостью феноменального мира. Как древние греческие
философы, выносившие эстетическое суждение о вселенной, не нуждались в
концепции вселенной как пространственно-временном объекте, так и в космологии,
вынося эстетическое суждение о вселенной, мы не выносим объективного суждения и
не декларируем, что вселенная является концом природы, но утверждаем ее
целесообразность по отношению к способности субъекта представлять вселенную как
красоту и гармонию, как космос.
В § 6 «Концепция «Большого взрыва» как пример формальной
целесообразности в космологии» обсуждается эпистемологический и онтологический
статус представления о «Большом взрыве». Поскольку «Большой взрыв» как
интендируемый объект, не может быть распознан на основании действительной
истории его происхождения, он не может являться артефактом. «Производство» такого
объекта как результата теоретической реконструкции невозможно. Можно утверждать,
что вселенная не является артефактом, а является «продуктом» природы, в то время как
интендируемое единство вселенной может быть интерпретировано как
32
умопостигаемый, но никогда не завершенный артефакт. По аналогии с Кантом о
такого типа «объектах» можно судить как о целесообразных, ибо с точки зрения
законов природы они являются случайными. Связь между случайностью объекта по
отношению к законам природы и суждением о целесообразности объекта проясняется
следующим образом: для космолога «объект», то есть вселенная в целом, может
предстать не подчиняющимся физическим законам, и если космолог хочет применить
естественные законы для того, чтобы объяснить возможность вселенной, он может
приписать вселенной как целому некоторое отношение к концептуальной причине
через гипотетическое объяснение (модели «Большого взрыва» или концепции
мультивселенной). Концептуальная причина в гипотетическом объяснении является
телосом космологического объяснения, становясь принципом эксплицируемости
вселенной. Целесообразность, которая приписывается объекту в суждениях, названа
Кантом «целесообразностью без цели». В космологии целесообразность «без цели»
может быть приписана объекту («Большому взрыву») потому, что его концептуальное
представление не влечет за собой требования, чтобы эта концепция являлась причиной
этого объекта.
В § 7 «Сотворение мира в греческой философии и патристике» проводится
обзор идей античной греческой философии, связанных с происхождением мира в
контрасте с христианкой концепцией сотворения мира из ничего (ex nihilo).
Обсуждается вопрос в каком смысле современная научная космология могла бы
претендовать на экспликацию этой богословской идеи. Космология, пытается
«объяснить» мироздание, исходя из предположения об имманентном существовании
материального мира, к элементам которого применимы законы физики. Вопрос о самом
существовании материи, как и управляющих ею законов, не рассматривается
космологией вообще. Поэтому космологические теории имеют смысл и представляют
собой интерес как определенный дискурсивный символизм в изображении того, что
понимается под сотворением мира из ничего. Содержание и форма таких теорий могут
прояснить не столько материальную, сторону сотворения мира, сколько общую
тенденцию в моделировании этого сотворения в человеческом сознании, следующую
из его внутренней целесообразности.
В § 8 «В каком смысле космология «может» говорить о творении мира:
эволюция или начальные условия» обсуждаются шаги, которые может предпринять
физическая космология, чтобы эксплицировать сотворение мира посредством
устранения проблемы начала вселенной во времени. Можно предположить, что она
могла бы пытаться смоделировать «демиургическое» творение мира, то есть его
упорядочение из состояния материи в условиях предсуществующего пространства и
времени, например, в результате флуктуации физического вакуума.
Развитие
вселенной можно тогда представить как расширяющийся световой конус будущего,
чья вершина, соответствующая началу этой вселенной, расположена произвольно в
предсуществующем пространстве. Эта произвольность составляет философское
затруднение, описанное Кантом в первой космологической антиномии. Последняя
может быть переформулирована так, что тезис соответствует точке зрения о том, что
вселенная уникальна, и что ее исходное состояние является абсолютным началом
времени и пространства. Антитезис соответствует модели, где видимая вселенная
является одной реализацией из бесконечного количества вселенных, соответствующих
разным начальным условиям в предсуществующем времени. К той же антиномии
можно подойти по-другому, рассмотрев тезис и антитезис как различные типы
подведения фактов опыта под всеобщее с помощью суждения в кантовском смысле. В
33
тезисе, восхождение к целостности эмпирической системы объектов и явлений
осуществляется в форме определяющего суждения. В антитезисе целостность мира
полагается в акте воображения как конструкт, чтобы была возможной «причинная»
интерпретация возникновения нашей вселенной из «ничего». Здесь налицо внутренняя
целесообразность подобного предположения в форме рефлектирующего суждения, не
подразумевающего физическую реальность предсуществующей вселенной. Различие
между определяющими и рефлектирующими суждениями в тезисе и антитезисе делает
возможным утверждать, что онтологический статус «начала» вселенной в тезисе и
антитезисе различен. Попытку объяснить происхождение видимой вселенной в
предсуществующем пространстве-времени
можно тогда интерпретировать как
установление концептуальной причинности от мира идей к эмпирическому миру. В
силу философской неудовлетворительности такого подхода в космологии остается
возможность перевода объяснения механизма возникновения времени терминах
пространства, объявляя время одним из его измерений. Тогда проблема «когда» этого
возникновения отсутствует. Такая модель не снимает остроты кантовской антиномии, а
преобразует ее в антиномию, в которой исходный момент вселенной заменен на
«сущность», обладающую свойством всеприсутствия и вневременности. Устранение
временного начала вселенной и замена ее на вне-временное пространство является
максимально возможной надеждой космологии по построению сценария,
имитирующего сотворение вселенной.
В § 9 «Физико-математическое оформление трансцендентального
требования по построению начального условия вселенной пространственного
типа» производится анализ того, как трансцендентальное условие для устранения
исходной сингулярности временного типа реализуется в модели квантовой космологии
С. Хокинга. Желание устранить в сингулярности вселенной беспричинное начало
причинного ряда накладывает условия на возможную геометрическую структуру
альтернативной модели сингулярности. Это доcтигается с помощью исключения
действительного времени. Трансцендентальное требование о возможности численной
экспликации начального состояния вселенной, которая не приводит к бесконечностям,
ведет к отбору набора геометрий без какой-либо явной ссылки на физический мир.
Здесь прослеживается определенная целесообразность: целью теории является
избежать бесконечностей в расчетах, а поэтому следует использовать мнимое время.
Проблема начальных условий вселенной удаляется с помощью утверждения о том, что
вселенная не должна иметь границ, а следовательно и «никаких начал». Oднако,
согласно Хокингу, гипотеза об отсутствии границ – это всего лишь гипотеза
(рефлектирующее суждение), а не принцип (то есть не определяющее суждение),
выведенный из более фундаментальной теории. Предположение об отсутствии границ
является метафизическим предположением и не очевидно, что такая модель имеет
отношение к реальной вселенной. Можно сказать, что модель Хокинга была построена
в соответствии с определенной философской целью – устранить космологическую
сингулярность и дать описание вселенной с помощью волновой функции, дающей
конечную вероятность возникновения вселенной из «ничего» - исходного Евклидова
пространства. И эта цель выполняет функцию трансцендентального принципа (то есть,
принципа познания), лежащего в основании космологии Хокинга.
В § 10 «От дуализма в структуре мира к трансформации кантовских
антиномий» показывается,
что
представление о классической вселенной с
действительным временем и
модель квантовой вселенной с мнимым временем
производятся с помощью различных форм способности суждения и, как следствие,
34
являются утверждениями об онтологически разных областях бытия. Умопостигаемая
вселенная оказывается предметом рефлектирующей способности суждения.
Эмпирическая вселенная подпадает под определяющие суждения, поставляющие
материал для деятельности рассудка, ограниченной эмпирической областью. В
предлагаемой интерпретации преодолевается антиномическая трудность, возникающая,
если четырехмерное Евклидово пространство и пространство-время наблюдаемой
вселенной интерпретируются как онтологически однородные. Конфликт между
реалистической трактовкой квантовой вселенной, с одной стороны, и противоположной
интерпретацией в духе Канта, с другой, приводит к затруднению, но уже в смысле
кантовского рассуждения об абсолютно необходимой сущности в его четвертой
антиномии. Современная физическая космология являет единство разума через
трансформацию первой антиномии о начальности-безначальности мира в четвертую
антиномию об основании мира. Последний факт демонстрирует, что космология
содержит знание о человеке, его разуме, которому присущи антиномические
затруднения, как только рассудок переходит границы опытного познания.
«Преодолевая» первую космологическую антиномию Канта, физика дает пример того,
как рассудок космолога переходит к сфере действия четвертой антиномии. Лишая
предлежащую реальность атрибута времени, скрытая трудность рассуждения о начале
вселенной переносится на трудность об основании вселенной не в смысле времени, а в
смысле ее достаточного основания в математических законах.
В § 11 «Модель Хокинга в свете телеологической способности суждения»
показывается, что антиномии о предлежащем Евклидовом пространстве как основании
наблюдаемой вселенной, можно интерпретировать по-другому, если привлечь
Кантовский анализ условий познания природы, предпринятый им в «Критике
способности суждения». Речь пойдет не о познании природы, что является делом
определяющей способности суждения, а о нашей рефлексии о том, как процесс
познания мог быть построен в применении к осмыслению происхождения вселенной и
ее единства. Поиск последнего составляет суть телеологического принципа самого
исследования, цель которого является формальным условием его возможности. Если
понимать модель Хокинга в перспективе того, что квантовая вселенная является целью
космологического объяснения, то тогда эта модель эксплицирует определенный способ
представления единства мира, без претензии на то, чтобы телеологическая максима
играла роль конститутивного принципа. Телеологическая максима не утверждает
наличие материального полюса, соответствующего телосу. Речь идет о телосе как
регулятивном принципе. Будучи целью, квантовая вселенная является предметом
рефлектирующей способности суждения и не идет речи о приписывании этой модели
физического смысла. Если же придавать теоретическим положениям квантовой
космологии конститутивный смысл, снова возникает антиномия как напряжение между
механическим и телеологическим объяснением происхождения вселенной. Возникает
вопрос: если наша трактовка модели квантовой космологии философски согласована с
кантовским анализом границ рассудочной и разумной способностей познания, какой
смысл рассматриваемой модели, впрочем как и аналогичных моделей причинного
принципа мира. Ответ на этот вопрос может быть найден у Канта, который указывал,
что представление об абсолютно
необходимом существе имеет значение для
употребления наших способностей познания но не в отношении объекта (то есть, в
нашем случае вселенной без границ и времени), а для применения познавательной
способности человека в предельных ситуациях. Речь идет об общих закономерностях в
познании, которые носят субъективный характер, но в то же время являются
всеобщими для человека. В случае квантовой космологии у нас нет возможности
35
выносить суждения, основанные на теоретическом познании вселенной без границ, но
мы можем руководствоваться принципами, указывающими на устройство наших
познавательных способностей. Принцип построения «начала» мира обладает
необходимой значимостью для человеческой способности суждения, но является при
этом субъективным и регулятивным, но не конститутивным.
В § 12. «От антиномии телеологической способности суждения в
отношении основания вселенной к антропологии» мы развиваем мысль Канта о том,
что способ построения причинного принципа вселенной оказывается общим для любой
модели, и отражает закономерность функционирования структур познания. Это общее
есть присущая познанию целесообразность в понимании природного многообразия
сведением его к принципу единства. «Цель космологии» является идеей разума, не
могущего найти чувственный эквивалент. Как рациональная идея, она подпадает под
кантовскую критику, откуда следует, что эта идея не может быть конститутивной. Но
если рассматривать эту идею не как рациональную, а как телеологическую то,
поскольку она играет регулятивную субъективно всеобщую роль, она может
рассматриваться «конститутивной» в отношении оправдания самой возможности
начала познания видимой вселенной. Данность вселенной может быть рассматриваема
как следствие полагания цели – познания вселенной. Аналогично Канту мы указываем
на то, что специфика идеи «цели вселенной» следует из присущих человеку,
познавательных способностей. Именно человеку присуще свойство рефлектировать
над представлением о единстве вселенной и данное свойство предопределяет его
познание, то есть он не может познавать природу иначе, как осуществляя процесс
целеполагания ее предлежащего единства. В силу того, что нам не дано осуществить
объяснение вселенной в целом на принципах механической каузальности, мы
вынуждены исследовать ее исходя из телеологической максимы, поскольку к этому
принуждает нас природа познающей субъективности. Поскольку конструкты единства
вселенной не могут быть объективно-всеобщими, они дают повод к утверждению их
субъективной всеобщности, согласно природе познавательных способностей человека.
То, что происходит в современных космологических сценариях, предпринимающих
попытки «объяснять» или интерпретировать проблему начальных условий вселенной,
является реализацией эпистемологической установки в научном поиске, которая была
сформулирована Кантом: несмотря на возможные попытки объяснения продуктов
природы на основе принципа механической каузальности, мы не должны упускать из
виду, что те продукты, которые мы должны подвести под понятие разума о цели
(вселенная в целом), следует подчинять целевой каузальности то есть формальной
телеологии, связанной с телосом космологического объяснения.
Пятая глава: «Феноменологические параллели в происхождении вселенной и
событии рождения: от физической вселенной к вселенной как насыщенному
феномену»
В § 1 «Проблема случайной фактичности вселенной и современная
космология» анализируются те ходы мысли, которые пытаются снять проблему
случайной фактичности вселенной, артикулируемой в перспективе случайной
фактичности личностей как авторов космологии. Так же, как антропология и
психология не могут иметь дело с проблемой фактичности единичного личного
существования, размышление о вселенной не может подойти к проблеме случайной
фактичности наблюдаемой вселенной, то есть к ее феноменальности, соотнесенной с
человеческим субъектом. Однако космология не хочет смириться с этим и пытается
36
снять проблему, апеллируя к начальным условиям, предполагая, что они содержат
«информацию» о ее настоящем и будущем состоянии. В до-научную эпоху
«объяснение» многообразия вещей в космосе осуществлялось с помощью
мифологических представлений, описывающих космогенез. В наши дни сохранилась та
же идея, что структура космоса должна быть представлена с помощью универсалий,
основанных на симметрии, гармонии и простоте, а единичные события трактуются как
результаты нарушения этих симметрий. Однако, поскольку законы физики составляют
лишь необходимые условия для формирования многообразия случайных объектов,
попытка ухода от случайной фактичности последних посредством помещения их в
начальные условия ни к чему не приводит, ибо остается проблема их случайной
фактичности. Надежда на то, что с помощью модели происхождения вселенной удастся
уйти от проблемы ее случайной фактичности, страдает недостатками, которые могут
быть прояснены с помощью философских аналогий. В древнегреческой философии
утверждалось существование универсалий под такими названиями, как вода, огонь,
апейрон и т.д. В отличие от древнегреческого представления, «субстанция» «Большого
взрыва» предполагает плавную эволюцию от исходного состояния к современному, то
есть, такую теорию исходного состояния, которая исключала бы возможность ставить
вопрос Лейбницевского типа о достаточном основании самого «Большого взрыва».
Однако в таком идеале кроется неточность, суть которой прозрачна с точки зрения
физики, основанной на принципе причинности. То, что экстраполируется назад во
времени, претерпевает причинное изменение, сохраняющее кодировку современного
состояния
вселенной.
Проблема
случайной
фактичности
наблюдаемой
астрономической вселенной не уходит, а формально переносится в прошлое, так что
любая попытка трактовать «Большой взрыв» как исходное недифференцированное
нечто, оставляет «трансцендентный зазор», связанный не с его физическими
свойствами, а с его онтологической фактичностью.
В § 2 «Основание темпоральности вселенной и сознание» обсуждается
гипотеза о происхождении темпоральности во вселенной в контексте проблемы
основания темпоральности индивидуального сознания. Космология делает
предположение об атрибутивном характере времени и его «начале», существовавшем
до появления человеческого разума. Однако «начало» оказывается плохо понятным не
только с точки зрения физики, но и в перспективе интерсубъективной темпоральности
самого сознания. Сознание не может иметь дело со своим «происхождением»,
поскольку оно не может остановить свой поток и осуществить интроспекцию самого
себя как бы из перспективы «не-сознания», т.е. у человека нет доступа к
феноменальности события своего рождения. Соответственно, любое конституирование
такого учреждающего события, является актом уже существующего сознания в
настоящем. Это приводит к вопросу о смысле реальности, которая вкладывается в
таким образом конституированное «основание» или «начало». Является ли это
«исходное основание» временным предшествованием по отношению к настоящему?
Или это «основание» является скрытым именем экстраполированного назад
настоящего. Показывается, что космология вынуждена иметь дело с аналогичной
трудностью, а именно с неспособностью феноменализировать исходное основание
вселенной и источник ее темпоральности. Если бы «основание» вселенной
трактовалось как конструкт, принадлежащий области умопостигаемых форм, то
трудность была бы снята указанием на то, что «темпоральный» статус подобных
умопостигаемых реальностей имеет своим происхождением темпоральность актов
сознания, которые всегда направлены из настоящего в будущее. В этом случае можно
было бы избежать трудностей кантовского толка, ибо содержание конструкта прошлого
37
вселенной неограниченно наполнялось бы в процессе развития космологической
теории. Космология утверждает, что время ранней вселенной не есть умопостигаемая
реальность, а является физическим временем, так что мы наблюдаем вселенную здесь и
сейчас как отдаленный результат того, что было в те времена, когда физические
наблюдатели не могли существовать. Когда космология рассуждает о вселенной в
целом как об «объекте», наблюдаемое состояние вселенной и теоретически
конституированное прошлое интерпретируются как объективные в одном и том же
смысле. Если же установка сознания меняется в сторону феноменологической, то есть
прошлое и настоящее рассматриваются с точки зрения генерирующего их сознания, то
тогда фиксируется определенная эпистемологическая эквивалентность между
«прошлым» и «настоящим», базирующаяся на том, что оба, как прошлое так и
настоящее, являются конституируемыми. В этом случае утверждаемая каузальность
между различными состояниями вселенной оказывается проекцией темпоральности
внутренних состояний сознания.
В § 3 «Феноменология рождения» разбирается смысл феноменологической
трактовки события рождения с целью последующего применения аналогии с ним в
космологии. Проблема феноменализации события рождения по аналогии с «Большим
взрывом» как безосновном основании вселенной состоит в том, что мне не дано мое
рождение как феномен, то есть я не могу непосредственно «видеть» его. Феномен
рождения являет себя как событие, которое уже прошло, как то, у чего нет
предлежащего основания, то есть, в своем основании оно является без-основным.
Рождение дарует мне себя в то же время, как оно дарует меня мне самому. Таким
образом, феномен рождения дает условия возможности любого феномена. Феномен
рождения формирует тот избыток в восприятии жизни, который делает возможным
будущее, выраженное в неограниченном количестве размышлений о смысле рождения.
Событие рождения, избыток интуиции о котором блокирует способность его
конституирования, не позволяет дать отчет о достаточных условиях его свершения:
даже при наличии адекватных физических условий, рождение могло бы не произойти.
Однако необходимые условия для того, чтобы это событие произошло, лежат в сфере
того, что ему предшествовало на физическом плане. В этом смысле несмотря на
случайный и уникальный характер события физического рождения, оно содержит в
себе нечто, что позволило этому событию произойти. Моя личная история может быть
прослежена к тому «до», которое лежит в основании не только моего воплощения на
уровне моих родителей, но и самой возможности биологической жизни на земле. В
этом смысле акт моего рождения влечет за собой сопричастие со всей вселенной, в
которую меня родили, и которая является предпосылкой возможности
артикулированного представления моего рождения и вселенной в целом. С одной
стороны, событие рождения открывает мне условия его возможности, соотнесенные с
необходимыми условиями физического воплощения. С другой стороны, смысл
случайной фактичности рождения артикулируется изнутри действенного телоса моей
жизни, оставаясь всегда нераскрытым. Тот факт, что рождение есть безосновное
событие, оставляет человека с онтологическим ощущением случайности как его
жизни, так и случайности всей вселенной. Эта случайность входит в конфликт с
присущей человеку целесообразностью мышления, благодаря которой он определяет
самого себя не как преходящее существо, а как бессмертное существование.
В § 4 «От феноменологии рождения к «Большому Взрыву» как телосу
космологического объяснения» развивается положение о том, что начало вселенной
познается не в актуальной феноменализации прошлого, а как его конституирование в
38
процессе движения в будущее. Космологии придается экзистенциальный смысл с
помощью телеологии человеческого разума, корни которой находятся в человеческой
субъективности и культурных измерениях жизненного мира. В такой перспективе
«Большой взрыв» воспринимается не как нечто физическое в прошлом вселенной, а как
телос космологического объяснения. В естественной установке сознания «Большой
взрыв» призван описывать происхождение вселенной во времени, предполагая, что он
имел место в физическом прошлом. Идеалом физической космологии, то есть ее
телосом, было бы найти такую форму начальных условий вселенной, которые
позволили бы описать многообразие наблюдаемых объектов, как образовавшихся из
этих условий к настоящему моменту времени. Теория «Большого взрыва», как цель
космологического объяснения, продвигается в будущее, так что содержание того, что
называется «Большим взрывом», подвергается уточнению в процессе продвижения
космологического исследования. Однако этому содержанию придается (в естественной
установке)
смыл
прошлого.
Возникает
парадокс:
содержанием
телоса
космологического объяснения является прошлое вселенной. В силу бесконечного
продвижения познания представление о начале вселенной оказывается наполненным
бесконечным содержанием. Тем самым терминология о начале как конечном и
определенном
физическом
состоянии,
оказывается
неадекватной.
Будучи
принципиально открытыми, все существующие и будущие теории «Большого взрыва»
приобретают одинаковый вес и степень ценности.
В § 5 «Феноменологический параллелизм между событием рождения
человека и происхождением вселенной в противоположность принципу
генетического
подобия»
проводится
сравнение
обсужденного
нами
феноменологического параллелизма между событием рождения и началом вселенной с
другой линией размышлений в контексте философии космологии, а именно с так
называемым «принципом генетического подобия», сформулированным А. Н. Павленко.
Принцип генетического подобия исходит из представления о том, что в развитии
вселенной было две стадии: инфляция, с увеличением размера вселенной в 1027 раз в
доли первой микросекунды, и последующие 14 миллиардов лет, в которые размер
вселенной увеличился приблизительно на столько же порядков. Принцип
генетического подобия осуществляет сравнение несоизмеримости в темпах изменений
во вселенной с аналогичной несоизмеримостью между пространственным увеличением
внутриутробного развития человека от размеров хромосомы 10-7 см до размера порядка
50-ти см в момент рождения, и последующим развитием человека, когда размер тела
увеличивается в три-четыре раза за интервал времени, существенно превышающий
длительность пренатального развития. Наш анализ феноменологии рождения и его
сопоставление с временным происхождением вселенной, в отличии от идеи
«генетического подобия», не относится непосредственно к естественным, то есть
физическим, условиям рождения. Рождение является событием в модусе природы, но в
котором потенциальная свобода и будущее человеческого существования указывают на
факторы, не сводящиеся к обусловленности
природным. Модус личностного
существования манифестирует себя в уникальном способе конституирования смысла
рождения как внутренне телеологического. Целесообразность, присущая экспликации
события рождения, находит свою сублимированную реализацию в экспликации
происхождения вселенной. Поскольку в обоих случаях речь идет о формальной
телеологии, развитая нами аналогия относится не к физике, то есть к материальному
составу вселенной, а к способу экспликации начала вселенной и события рождения.
39
В § 6 «Случайная фактичность вселенной и сотворение мира в богословии»
производится осмысление идей о сотворении мира в предположении, что богословская
герменевтика этого сотворения может внести вклад в интегральное представление о
вселенной и понимание его экзистенциального смысла. Подобное исследование
приводит к дальнейшему уточнению границ познания вселенной в физической
космологии, выявляя в ней скрытые архетипические мотивы исследовательских
стратегий, соотнесенных с уникальным положением человека в бытии. Поскольку
сознание является частью сотворенного, рассуждение о последнем требует прояснения
установки сознания. Экзистенциальный вопрос о сотворении сужается: речь идет не о
сотворении мира вообще, а о сотворении этого мира как его наличной данности
человеку. Сотворенность мира в этом случае должна указывать на актуальное
всеприсутствие человеческого взгляда, во всех пространственно-временных
протяженностях вселенной. Делается вывод о том, что cовременные космологические
модели, как метафоры творения, не проливают свет на сотворение, понимаемое
богословски. Космологические модели утверждают, что в попытке подойти к границе
физического мира человеческий разум с неизбежностью обращается к
интеллектуальным образам этой границы, строя герменевтику перехода от
умопостигаемого к физическому, которая выдается за герменевтику сотворения в
богословском смысле. Однако, космологические спекуляции на темы сотворения
оказываются полезными и вносящими вклад в существующую мифологию творения.
Интерпретированные феноменологически, космологические модели творения ставят
нас перед проблемой того, как человеческая субъективность проявляет и структурирует
себя, когда она приближается к предельным вопросам о смысле своего существования.
В § 7 «Сотворение в естественной установке сознания или как не следует
рассуждать о твари и тварности» обсуждается, почему в отношении вопроса о
сотворении невозможна естественная установка сознания. В частности, обсуждается
проблема невозможности постановки вопроса о «раньше или позже» сотворения,
известная из античной философии и ранней патристики. Подход к творению в
естественной установке сознания может быть уподоблен ситуации, когда происходит
подстановка физических смыслов на место метафизических. Если вселенная
понимается метафизически и богословски как сотворение, она не может быть
интерпретирована как факт природы. Само понятие «вселенной как сотворения»
является не более чем сигнификатором того, что стоит за ним. Несмотря на
утверждение, что сотворение мира происходит «из ничего», оно ментально
представляется как «переход» или «изменение» между неопределенным «ничем» и
тварным «всем». Такое представление имело бы смысл, если человеческое сознание
могло бы «взглянуть» извне на «ничто» и на «все». Cовременная космология пытается
описать актуализацию видимой вселенной как переход от одного «объекта»
(мультивселенной) к другому «объекту» (нашей вселенной). Такой переход между
областью умопостигаемого и областью эмпирического не может быть моделированием
сотворения из ничего,
однако подобная ментальная матрица переносится на
размышление о creatio ex nihilo. Поскольку артикуляция сотворения мира в мышлении
является составной частью тварного мира, экспликация сотворения становится
экспликацией эмпирически очевидного сознания как манифестации этого сотворения.
В такой перспективе проблематика творения мира из ничего приобретает жизненное
значение, ибо, рассуждая о сотворении метафизически, мы не затрагиваем вопросы о
физических аспектах вселенной и ее происхождении, но вносим вклад в экспликацию
человеческого состояния в мире.
40
В § 8 «Вселенная как насыщенный феномен» обсуждается подход к вселенной
не как к рациональной, а как к эстетической идее. Рациональная космологическая идея
содержит концепцию, которую нельзя уравновесить адекватной чувственной
интуицией. Вселенная как «объект» этой идеи определена так, что ее представление не
может привести к ее познанию. Изменение взгляда на вселенную в целом,
подразумевающее приостановку его пространственно-временного, то есть
космического представления, предполагает обращение к вселенной как «эстетической
идее». Эстетическая идея есть созерцание, для которого никогда не может быть
найдено адекватное понятие. Избыток интуитивного содержания вселенной в целом не
позволяет «видеть» ее как объект. Интуиция насыщает концепцию до такой степени,
что происходит «засветка» концепции, которая оставляет интуицию невидимой, но не
из-за недостатка «света», а из-за «его» избытка. Проблема, таким образом, состоит в
том, чтобы найти способ феноменологического описания вселенной в целом как
«эстетической идеи» как опыта непосредственного переживания жизни, который
удержал бы принципиально непредвидимую природу данности вселенной как
сотворения, невозможность видеть и рассуждать о ней как об объекте, а также ее
«свободу» от ограничений, накладываемых интенциональностью сознающего субъекта.
Эстетическая идея допускает феноменологическое описание, но применять его можно с
использованием традиционных категорий рассудка по аналогии. В первую очередь, в
отношении вселенной в целом невозможен количественный синтез.
Именно
вследствие принадлежности вселенной, интуиция, которая поставляет нас «перед» ней,
не ограничена и ее избыток не может быть подвергнут количественному оцениванию
на основе операции деления или сложения частей, ибо в этой интуиции господствует
абсолютная однородность. В отношении вселенной в целом не может быть предпринят
качественный синтез. Вселенная как феномен достигает интенсивности, которая
блокирует возможность предсказания или предвосхищения интуиции вселенной в
целом в ощущении. Вселенная в целом как данный феномен характеризуется тем, что
ему невозможно приписать субстанции, из которой ее эмпирическое содержание как
бы появлялось. Другими словами, по отношению к вселенной как сотворению
невозможно указать ее причину как того нечто, из которого «осуществлялся бы» ее
приход в бытие. Ссылки на «Большой взрыв» или мультивселенную не достигают цели,
ибо их, предполагаемая теорией фактичность, сама по себе уже является
манифестацией существования. Говоря о вселенной как сотворении, нельзя
характеризовать ее в терминах времени и пространства. Ее данность сознанию и ее
сокрытость лишают возможности увидеть сотворение либо как вневременной
«акт», либо как развернутый во времени мир. В своей случайной фактической
данности вселенная выступает как событие, содержание которого раскрывается через
конкретную жизнь, изнутри которой вселенная дарует себя. На основании
проведенного анализа сделан вывод о том, что феномен вселенной не подпадающий
под рубрики количества, качества, модальности и отношения, является «насыщенным
феноменом», в отношении которого неприменимы методы познания, основанные на
представлении предмета в феноменальности объектов.
В § 9 «Вселенная в феноменальности событий» проводится дальнейший
анализ смысла вселенной как насыщенного феномена в контексте феноменологии
события. Представление о вселенной в целом невозможно подвергнуть логике
отношений, поскольку в своей фактической данности вселенная являет себя из самой
себя в феноменальности события как выходе в несокрытость в акте познания.
Вселенная как артикулированное бытие эпистемологически соизмерима с событием
жизни, приобретая тем самым событийный характер. Экспликация вселенной как
41
события возможна от обратного, отвечая на вопрос как произошло, что присущая
вселенной исходная событийность затерялась и вселенная воспринимается в
космологии исключительно как объект. Придание вселенной объективного смысла
осуществляется на основе синтеза, в котором имеет место интеллектуальное
«предвидение» вселенной до того, как может быть осуществлено ее актуальное
«видение». Вселенная оказывается количественно ограниченной, определенной через
ее части и, как результат, происходит
завершение какого-либо дальнейшего
наполнения содержания ее концепции. Подобная редукция вселенной к
количественному описанию на основе «предвидения» превращает ее в объект, в
котором как бы уже нет ничего, что можно увидеть (ибо все предвидено), кроме того,
что предположено ее теоретическим конструктом. Если феномен вселенной сведен к
объекту, он оказывается лишенным независимой и неограниченной явленности, теряя
тем самым характер события за счет приобретения свойств, подчиняющихся общим
законам. Будучи построенным на основе предвидения, конструкт вселенной сводит
вселенную как исходный феномен к тому, что уже потеряло свою силу: в ней ничего не
может случиться, ибо процесс ее конституции
свел на нет становление и
событийность. Вселенная, описываемая
математическими законами как
эволюционирующий объект, влечет
за собой опустошение ее интуитивного
содержания и, таким образом, представляет собой «тень» того события, которое дает
себя в факте жизни. Здесь возникает вопрос о темпоральности самой жизни. Эта
темпоральность
никогда не применяется для того, чтобы конституировать и
определить самого действующего субъекта этого синтеза, то есть трансцендентальное
«я». В этом смысле идея вселенной как события кажется анти-интуитивной:
действительно, если «я» испытывает сопричастие вселенной в непредставимом во
времени опыте принадлежности ей и единосущия с ней, любая попытка выразить такое
сопричастие дискурсивно, помещает событийный характер сопричастия вселенной в
рубрики эйдетической темпоральности, то есть осознания того, что вселенная нам
дана, но в этой данности она не показывает себя как сотворенное, то есть как событие.
Примером такой эйдетической темпоральности является представление о начале
вселенной. Начало вселенной как ее происхождение феноменализирует себя как чистое
событие, которому свойственны: 1) непредсказуемость; 2) невоспроизводимость; 3)
выход за рамки каузальности; 4) реализация невозможного; 5) превышение всех
ожиданий и предсказаний.
В § 10 «Удержание представления о сотворении в рубриках тварного и
аналогии опыта», используя учение Канта об аналогиях опыта, обсуждается вопрос о
том, почему сотворение не может быть адекватно описано. Математическая
космология опирается на аналогии опыта, которые функционируют как
конститутивные принципы пока они не затрагивают вопроса о происхождении
случайной фактичности тех или иных составляющих вселенной. Предельные значения
физических понятий таких, например, как начальные условия вселенной, не могут
быть определены с помощью аналогий опыта, ибо речь идет об установлении
отношений между астрономически наблюдаемой вселенной и вселенной в целом,
которая не является предметом опыта. Аналогия опыта здесь трансформируется в
общее правило интендирования вселенной, как того компонента опыта, который
находится в отношении к любому другому опыту обычных вещей. В этом смысле она
не является конститутивным принципом вселенной, но является регулятивной нормой
опыта. Поскольку физическая космология пытается распространить аналогии опыта на
предельные ситуации, такие как тотальность вселенной или ее начало, то меняются
критерии и природа утверждаемой ими достоверности, а именно характер интуитивных
42
факторов, вовлеченных в этот опыт. Какие бы разновидности аналогий опыта не
использовались в космологии, единство этого опыта осуществляется за счет сведения
аспектов вселенной к рубрикам времени. Время входит в опыт как неявный горизонт
явлений и проявляет себя двойным способом: с одной стороны оно выявляет себя как
«то», что принимает явление, с другой стороны для того, чтобы явление появилось,
показало себя, время вынуждено отвергнуть, противопоставить себя явлению. Таким
образом вселенная, о которой говорит космология, представляет собой прорыв ее
феноменальности, в основании которой лежит горизонт времени, как бы уже имеющий
место до опыта вселенной. Вселенная в своем явлении (а также в ее теоретических
тематизациях) ограничена той частью горизонта времени, который позволяет
обналичивание вселенной как ее темпорализацию («овременивание»). Вселенная же в
целом не может быть подчинена условиям времени. Как можно нейтрализовать
ограничивающее предшествование горизонта (например времени) для того, чтобы
избежать конфликта, утверждая абсолютность феномена вселенной как сотворения.
Другими словами, как уйти от конфликта в понимании вселенной как чистого события
(то есть как насыщенного феномена) и ограничивающим предшествованием горизонта
времени, который делает возможным манифестацию этого события. Современная
космология, дающая описание вселенной в разных горизонтах показывает, что ее
«предметом» является нечто, что постоянно насыщает интуицию и конституирует
сами горизонты, изнутри которых вселенная предстает космологу.
В § 11 «Вселенная как насыщенный феномен и сознание» обсуждается вопрос,
о том, в каком отношении насыщенный феномен вселенной выступает по отношению
к мышлению вообще. При «взгляде» на вселенную в целом, то есть как на насыщенный
феномен, «я» испытывает принципиальное несоответствие между «явлением
вселенной» (от которого ожидается, что оно явит себя способом, присущим обычным
объектам) и субъективным опытом этого «я». Здесь имеет место такое насыщение
интуиции, избыток которой делает вселенную непостижимой. Вселенная видима в
принципе но, тем не менее, на нее невозможно посмотреть. Что же «видит» «я» в
условиях нарушенной связи между перенасыщением интуиции вселенной и
возможностью ее дискурсивной выразимости? Ответ приходит из признания того, что
«я» осознает свою неспособность осуществить конституирование «феномена
вселенной» раз и навсегда, как приспособленное к предсуществующим рубрикам
опыта. «Я», будучи неспособным конституировать явление вселенной как целого,
испытывает себя отконституированным этим явлением. Философское видение
вселенной формируется в той мере, в какой вселенная передает знание о себе в акте
дарения жизни. Если вселенная позиционируется как объект, внешний по отношению к
сознанию, то такая ее модель становится предметом феноменологической критики и
по отношению к вселенной применяется редукция, приостанавливающая суждение о
ней как об объекте. Поскольку сознание возможно вследствие неотделимости от
вселенной, попытка вынести за скобки вселенную в таком смысле, немедленно лишило
бы это сознание условий возможности его функционирования. Феноменологическая
редукция позволяет отказаться от объективистских идолов вселенной. Апофатизм в
познании вселенной проявляется в том, что по отношению к ней разум не может
позиционировать себя в терминах «ближе» или «дальше». Вселенная присутствует в
глубинном осознании существования как жизни, так что сопричастие ей можно
выразить с помощью музыки, живописи, поэзии и других видов человеческой
деятельности, в которых то, что артикулируется не отчуждается от источника этой
артикуляции, то есть человека. Однако этот опыт не может быть выражен в
определениях физики и математики.
43
В заключении суммируются итоги исследования и формулируются результаты.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ ОПУБЛИКОВАНО
В СЛЕДУЮЩИХ РАБОТАХ:
Монографии
1. Нестерук А. В. Логос и космос. Богословие, наука и православное предание.
М.: Изд-во ББИ, 2006. (23 п. л. )
2. Нестерук А. В. Смысл вселенной. О скрытой богословской преданности в
современном космологическом нарративе. СПб.: Алетея, 2017. (30 п.л.)
3. Нестерук А. В. Фундаментальные философские проблемы современной
космологии: экзистенциально-феноменологический анализ. М.: URSS, 2017. (24 п.л.)
4. Nesteruk A. V. Light from the East: Theology, Science and the Eastern Orthodox
Tradition. Minneapolis: Fortress Press, 2003. (16.7 п.л.)
5. Nesteruk A. V. The Universe as Communion. Towards a Neo-Patristic Synthesis of
Theology and Science. London: T&T Clark, 2008. (16.6 п.л.)
6. Nesteruk A. V. The Sense of the Universe. Philosophical Explication of
Theological Commitment in Cosmology. Minneapolis: Fortress Press, 2015. (31.5 п.л.)
(SCOPUS).
Рецензируемые научные издания:
Российские издания
7. Nesteruk A. V. Cosmology at the Crossroads of Natural and Human Sciences:
is Demarcation Possible? Part 1: Introduction // Журнал Сибирского федерального
университета. Гуманитарные и социальные науки, 2011. Т. 4, № 4. С. 560-76.
(1 п.л.)
8. Nesteruk A. V. Cosmology at the Crossroads of Natural and Human Sciences:
is Demarcation Possible? Part 2: Explication // Журнал Сибирского федерального
университета. Гуманитарные и социальные науки, 2011. Т. 4, № 5. С. 644 -66.
(1.4 п.л.)
9. Nesteruk A. V. The Origin of the Universe and Event of Birth:
Phenomenological Parallels // Журнал Сибирского федерального университета.
Гуманитарные и социальные науки 2012. Т. 5, №. 2. С. 172-205. (1.8 п.л.)
10. Nesteruk A. V. Towards Constituting the Identity of the Universe:
Apophaticism and Transcendental Delimiters in Cosmology // Журнал Сибирского
федерального университета. Гуманитарные и социальные науки, 2012. Т. 5, №. 3.
С. 358-94. (2.1 п.л.)
11. Nesteruk A. V. Cosmology and Teleology: Purposiveness in the Study of the
Universe through the Reading of Kant’s Third Critique // Журнал Сибирского
федерального университета. Гуманитарные и социальные науки. 2012. Т. 5, № 9.
С. 1304-1335. (1.7 п.л.)
12. Nesteruk A. V. A “Participatory Universe” of J. A. Wheeler as an Intentional
Correlate of Embodied Subjects and an Example of Purposiveness in Physics // Журнал
Сибирского федерального университета. Гуманитарные и социальные науки,
2013. Т. 6, № 3. С. 415-37. (1.2 п.л.)
44
13. Nesteruk A. V. The Universe as a Construct: Epistemic Beliefs and Coherence
of Justification in Modern Cosmology// Журнал Сибирского федерального
университета. Гуманитарные и социальные науки, 2013. Т.6, № 7. С. 957-1001.
(2.5 п.л.)
14. Nesteruk A. V. Coherence of Epistemic Justification versus the Principle of
correspondence in Modern Cosmology // Известия Российского Государственного
Педагогического Университета им. А. И. Герцена, 2013. № 156. С. 59-67. (0.5 п.л.)
15. Nesteruk A. V. The problem of Creation of the World in Cosmology and
Metamorphosis of Kantian Antinomies // Журнал Сибирского федерального
университета. Гуманитарные и социальные науки, 2013. Т. 6, № 12, С. 1747-1776.
(1.7 п.л.)
16. Nesteruk A. V. The Universe as a Saturated Phenomenon: The Concept of
Creation of the World in View of Modern Cosmology and Philosophy // Журнал
Сибирского федерального университета. Гуманитарные и социальные науки,
2014. Т. 7, № 5. С. 865-904. (2.2 п.л.)
17. Nesteruk A. V. Man and the Universe in Patristic Thought: the teaching of
Maximus the Confessor and Modern Cosmology// Журнал Сибирского федерального
университета. Гуманитарные и социальные науки, 2014. Т. 7, №. 6, С. 959-991.
(1.8 п.л.)
18. Nesteruk A. V. Humanity in the Universe: Between Embodied
Incommensurability and Intentional Infinitude // Журнал Сибирского федерального
университета. Гуманитарные и социальные науки, 2014. Т. 7, № 6. С. 1059-1084.
(1.4 п.л.)
19. Nesteruk A. V. The Sense of the Universe: towards a New Phenomenological
Turn in the Dialogue between Cosmology and Theology// Журнал Сибирского
федерального университета. Гуманитарные и социальные науки, 2015. Т. 8, № 8.
С. 4-39. (2 п.л.)
20. Nesteruk A. V. From Solitude to Freedom: Human Person and the Universe
in Russian Religious Philosophy// Журнал Сибирского федерального университета.
Гуманитарные и социальные науки, 2015. Т. 8, № 8. С. 1683-1709. (1.6 п.л.)
21. Nesteruk A. V. Universe, Incarnation and Humanity: Theology of Thomas
Torrance, and Modern Cosmology // Журнал Сибирского федерального
университета. Гуманитарные и социальные науки, 2016. Т. 9, №. 2. С. 438-469.
(1.8 п.л.)
22. Нестерук А. В. Проблемы глобального эволюционизма и антропный
принцип в космологии//Глобальный эволюционизм. Философский анализ/под. ред.
Л. В. Фесенковой. М.: ИФРАН, 1994. С. 150-70. ( 1.2 п.л.)
23. Нестерук А. В. Финалистский антропный принцип, его философскоэтический смысл// Астрономия и современная картина мира/ под ред. В. В.
Казютинского. М.: Наука, 1996. С. 120-26. (0.4 п.л.)
24. Нестерук А. В. От непознаваемости вселенной к телеологии человеческого
духа// Научное и богословское осмысление предельных вопросов: космология,
творение, эсхатология/ Ред. А. А. Гриб. М.: Изд-во ББИ, 2008. С. 101-21. (1.2 п.л.)
25. Нестерук А. В. «Трансценденция-в-имманентности»: новый
феноменологический поворот диалога богословия и космологии // Научные и
богословские эпистемологические парадигмы: историческая динамика и
универсальные основании/ Ред. Г. Б. Гутнер. М.: Изд-во ББИ, 2009. С. 35-62. (1.6 п.л.)
26. Нестерук А. В. Вселенная как насыщенный феномен: христианская
концепция творения в свете современной философии и науки//Вера и знание: взгляд с
Востока/Ред. Т. Оболевич. М.: Изд-во ББИ, 2014. С. 1-66. (3.8 п.л.)
45
27. Нестерук А. В. Космос мира и космос Церкви: преп. Максим Исповедник и
богословское завершение космологии//Метапарадигма. 2016. № 10. С. 90-123. (1 п.л.)
Зарубежные издания
28. Nesteruk A. V. The Metaethical Alternative to the Idea of Eternal Life in Modern
Cosmology”// DIOTIMA, 1993, № 21. – P. 70-74. (0.2 п.л.)
29. Nesteruk A. V. The Idea of Eternal Life in modern Cosmology: its Ultimate
Reality and Metaethical Meaning// Journal of Ultimate Reality and Meaning, 1993, vol. 17.—
P. 221-233. (0.5 п.л.)
30. Nesteruk A. V. The Weyl Curvature Hypothesis and a Choice of the Initial
Vacuum for Quantum Fields at the Cosmological Singularity//Classical and Quantum
Gravity, 1994, vol. 11. - P. L15-L21. (SCOPUS) (0.4 п.л.)
31. Nesteruk A. V. The Final Anthropic Cosmology as Seen by Transcendental
Philosophy: its underlying theology and ethical contradiction// Studies in Science and
Theology, 1997, vol. 5, part. 1. - P. 43-54. (0.7 п.л.)
32. Nesteruk A. V. Temporal Irreversibility (Tree modern views)// Acta Jutlandica.
Humanities Series, 1999, vol. LXXIV, N 1/ Aarhus: Aarhus University Press. P. 62-86.
(1.4 п.л.)
33. Nesteruk A. V. Is a wave Function Collapse a Real Event in Physical Space and
Time?//Recent Advances in Relativity Theory 2/ Eds. M. C. Duffy, M. Wegener. Palm
Harbor, FL: Hadronic Press, 2001. - P. 169-179. (0.6 п.л.)
34. Nesteruk A. V. Theology of Human Co-Creation and Modern Physics// Mémoires
du XXIe Siécle, Cahiers transdisciplinaires, N 3-4 /Création et transcréation. Paris: Editions
du Rocher, 2001. - P. 163 – 175. (0.7 п.л.)
35. Nesteruk A. V. Design in the Universe and the Logos of Creation// Design and
Disorder/ Eds. N. Gregersen, U. Gorman. London: Continuum International Publishing
Group, 2002. – P. 171-202. (1.7 п.л.)
36. Nesteruk A. V. The Universe as Hypostatic Inherence in the Logos of God.
Panentheism in the Eastern Orthodox Perspective// In Whom We Live and Move and Have
Our Being: Reflections on Panentheism in a Scientific Age/ Eds. Ph. Clayton, A. Peacocke.
Grand Rapids, MI: W. B. Eerdmans, 2004. - P.169-183. (Web of Science) (0.8 п.л.)
37. Nesteruk A. V. Human Image: World Image. Patristic Insight into Cosmological
Anthropology// Studies in Science and Theology. 2004. Vol. 9. - P. 3-26. (1.2 п.л.)
38. Nesteruk A. V. From the Unknowbility of the Universe to the Teleology of
Reason: A Phenomenological Insight into Apophatic Cosmology// Knowing the Unknowable:
Science and Religion on God and the Universe/ Ed. J. Bowker. London: I. B. Tauris, 2009. P. 63-86. (1.4 п.л.)
39. Nesteruk A. V. Transcendence-in-Immanence in Theology and Cosmology: a New
Phenomenological Turn in the Debate// Studies in Science and Theology, 2010, Vol. 12 P. 179-198. (1.1 п.л.)
40. Nesteruk A. V. Agajamentul Teologic în Cosmologia Modernă prin Problema
Demarcaţiei între Ştiinţele Naturale şi cele Unabe în Cunoaşterea Universului// Sinapsa/
Bucharest: Editura Platytera. 2010, N 6. - P. 25-44 (на румынском языке). (1.2 п.л.)
41. Nesteruk A. V. Theological Commitment in Modern Cosmology and the
Demarcation between the Natural and Human Sciences in the Knowledge of the Universe//
Transdisciplinary Studies, 2011, N 1. — P. 55-74. (1.1 п.л.)
42. Nesteruk A. V. Transcendenţa: de la Patristica Creştină la Cosmologia
Postmodernă// Sinapsa/ Bucharest: Editura Platytera, 2011, N 2 — P. 17-27 (на румынском
языке). (0.7 п.л.)
46
43. Nesteruk A. V. Originea ne-originară a universului şi evenimentul naşterii:
paralele fenomenologice şi teologice//Sinapsa/Bucharest: Editura Platytera, 2011, N 9 —
P. 21-43 (на румынском языке). (1.2 п.л.)
44. Nesteruk A. V. The Quest for Transcendence in Theology and Science// The
Blackwell Companion to Science and Christianity/Eds. J. B. Stump, A. G. Padgett.
Chichester: Wiley-Blackwell, 2012. — P. 554-564. (SCOPUS) (0.5 п.л.)
45. Nesteruk A. V. The Universe as a Saturated Phenomenon: The Christian Concept
of Creation in View of Modern Philosophical and Scientific Developments// Theology and
Science, 2014, vol. 12, N 3. — P. 236-259. (SCOPUS) (1.4 п.л.)
46. Nesteruk A. V. Universe, Incarnation and Humanity: Thomas Torrance, Modern
Cosmology and Beyond// T. F. Torrance and Eastern Orthodoxy. Theology in Reconciliation/
Eds. M. Baker and T. Speidell. Eugene, OR: Wipf & Stock, 2015. — P. 218-246. (1.7 п.л.)
47. Nesteruk A. V. Man and the Universe: Humanity in the Centre of the Faith and
Knowledge debate in Russian Religious Philosophy//Faith and Reason in Russian
Thought/Ed. T. Obolevitch, P. Roek. Krakow: Copernicus Center Press, 2015. — P. 41-51.
(0.6 п.л.)
48. Nesteruk A. V. The Sense of the Universe: St. Maximus the Confessor and
Theological Consummation of Modern Cosmology// The Architecture of the Cosmos. St.
Maximus the Confessor. New Perspectives /Ed. A. Lévy. Helsinki: Luther-Agricola-Society,
2015 — P. 298-345. (2.7 п.л.)
Другие издания:
49. Нестерук А. В. Пространство, воплощение и человек. Послесловие к
богословию Томаса Торранса//Т. Торранс, Пространство, время и воплощение. М.: Издво ББИ, 2010. С. 154-178. (1.4 п.л.)
50. Нестерук А. В. Сотворение и трансценденция в богословии и космологии:
философское понимание//Богословие творения. М.: Изд-во ББИ, 2013. С. 37-70.
(1.9 п.л.)
51. Нестерук А. В. Космология в перспективе богословия //Научное и
религиозное познание мира: единство и отличия/ Труды Всероссийской научной
конференции (Москва, 11 октября 2013 г.). Москва: Научный эксперт, 2014. С. 30-40.
(0.6 п.л.)
52. Нестерук А. В. Экзистенциально-феноменологическая экспликация
некоторых фундаментальных проблем в современной космологии//Национальная
философия в глобальном мире//Материалы первого Белорусского философского
конгресса. Минск 18-20 октября 2017, Минск: Беларусская навука, 2017. С. 125-126.
(0.1 п.л.)
53. Nesteruk A. V. The Cosmos of the World and the Cosmos of the Church: St
Maximus the Confessor, Modern Cosmology and the Sense of the Universe// Knowing the
Purpose of Creation Through the Resurrection/ Proceedings of the Symposium on St
Maximus the Confessor, Belgrade, October 18-21, 2012/ Ed. Bp. Maxim Vasiljevic.
Alhambra, CA: Sebastian Press, 2013. — P. 297-333. (2 п.л.)
54. Nesteruk A. V. Cosmology in a Neopatristic synthesis: St. Maximus the
Confessor’s elucidation of the creation of the world// Cosmological Viewpoints. Selected
papers from the Smolian (2004) and other conferences of the International Association
“Cosmos and Philosophy”/ Ed. R. C. H. Witt. Sofia: St. Kliment Ohridski University Press,
2015. — P. 167-177. (0.6 п.л.)
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
9
Размер файла
679 Кб
Теги
современные, космология, фундаментальной, проблемы, философские, экспликация
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа