close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Россия – Кыргызстан исторический опыт формирования межкультурного дискурса (вторая половина XIX – XXI в)

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
Шипилов Александр Владимирович
РОССИЯ – КЫРГЫЗСТАН:
ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ ФОРМИРОВАНИЯ
МЕЖКУЛЬТУРНОГО ДИСКУРСА
(вторая половина XIX в. – XXI в.)
Специальность 07.00.02 – отечественная история
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание учёной степени
доктора исторических наук
Бишкек – 2018
1
Работа выполнена на кафедре истории и культурологии гуманитарного
факультета Государственного образовательного учреждения
высшего профессионального образования
«Кыргызско-Российский Славянский университет»
Научный консультант:
Официальные
оппоненты:
Ведущая организация:
доктор исторических наук, профессор,
заведующий кафедрой истории
и культурологии ГОУ ВПО КРСУ
Плоских Владимир Михайлович
Лысенко Юлия Александровна,
доктор исторических наук, доцент кафедры
востоковедения исторического факультета
Алтайского государственного университета
Легкий Дмитрий Максимович,
доктор исторических наук, профессор
кафедры истории Казахстана Костанайского
государственного университета
им. А. Байтурсынова
Абашин Сергей Николаевич,
доктор исторических наук, профессор
факультета антропологии Автономной
некоммерческой образовательной организации
высшего образования «Европейский
университет в Санкт-Петербурге»
кафедра источниковедения, историографии
и исторической информатики Кыргызского
национального университета
им. Ж. Баласагына
Защита состоится 19 апреля 2018 г. в 1400 на заседании диссертационного совета Д 730.001.07 по историческим и политическим наукам,
созданного на базе Государственного образовательного учреждения высшего
профессионального образования «Кыргызско-Российский Славянский
университет», по адресу: 720065, г. Бишкек, проспект Чуй, 44, каб. 228.
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке КРСУ
по адресу: г. Бишкек, ул. Киевская, 44 и на сайте www.krsu.edu.kg/media/
com_krsu/synopsis/335-shipilov_dis.pdf
Автореферат разослан «____» _____________ 2018 г.
Учёный секретарь
диссертационного совета
Кравченко Тамара Фёдоровна
2
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы исследования. Приоритетность стратегических
взаимосвязей России и Кыргызстана в новейшее время предопределена
теми политическими, экономическими и духовными взаимоотношениями, которым насчитывается уже более 150 лет.
Взаимодействие культур в современном мире характеризуется
развитием процессов глобализации во всех сферах социума, что раздвигает
культурное пространство, создавая новые возможности для межкультурного общения, без которого выстроить непротиворечивое цивилизационное пространство межгосударственного взаимодействия очень
трудно. Моделирование межкультурного дискурса в Кыргызстане
и других центральноазиатских странах стало возможным исторически
благодаря русскому языку.
Сокращение социальных функций русского языка в Кыргызстане
привело к значительному снижению уровня его витальности (жизнеспособности). Высокая степень политизированности «языкового вопроса»
доказывается частотой использования в СМИ термина «языковая политика»: языковой фактор из привычного этнического идентификаторамаркёра становится инструментом реализации политических амбиций
власть предержащих. Проблема сокращения образовательного пространства
русского языка вызывает озабоченность широкой общественности
не только в России, но и в центральноазиатских республиках, требуя научного изучения, поиска средств описания, систематизации и решения.
Несмотря на стремительный отток русскоязычного населения из
Кыргызстана в Россию в начале 1990-х гг., связанный с распадом Союза
и продолжающийся до сих пор, доля российских соотечественников
здесь достаточно велика. Возрастает их гражданская активность, сформированы, развиваются, взаимодействуют с госструктурами и с российской диаспорой в Кыргызстане более 70 общественных организаций
российских соотечественников республиканского или территориального
статуса. В поддержку духовной основы православия создано «Владимирское общество».
Особенность межкультурных коммуникаций России и Кыргызстана в настоящее время определяется также наличием около 60 диаспоральных объединений кыргызов на территории всех федеральных округов
РФ (городские, краевые, региональные, областные, окружные, национальнокультурные объединения). По экспертным оценкам, в 1994–1997 гг.
в поисках работы Кыргызстан оставили около 200 тыс. кыргызов,
а на период 2013 г. более 1 млн мигрантов из Кыргызстана находились
в России, из них 350–400 тыс. – только в Москве. Несмотря на измене3
ние с 1 января 2015 г. в России порядка привлечения иностранной
рабочей силы и падение курса рубля, приоритетной страной для трудовых
мигрантов остаётся Россия. В целях укрепления национального самосознания, сохранения самобытности кыргызов, проживающих за пределами КР,
содействия в улучшении их правового, экономического и социального
статуса создана Ассоциация кыргызских диаспор «Замандаш».
Изучение истории и проблем кыргызской диаспоры за рубежом
является актуальным и жизненно необходимым, поскольку она является
составной частью кыргызского народа, имеет с ним единые социальноисторические и культурно-эстетические корни. Особый научный интерес
представляет поэтому исследование межгосударственного взаимодействия
КР и РФ по проблемам кыргызской диаспоры в России и российских
соотечественников в КР.
Отношения стратегического партнёрства между РФ и КР подчёркивают долговременность и прочность намеченных векторов взаимодействия в различных сферах: политической, торгово-экономической,
военно-технической, в сфере безопасности, науки, культуры и других,
поэтому актуальным представляется изучение исторического опыта
взаимодействия двух стран в сфере становления и развития межкультурных
связей, роли России в развитии самобытной кыргызской культуры,
в формировании уникальной языковой межкультурной среды, изучение
современных проблем, связанных с сохранением русскоязычного
образовательного пространства и других вопросов, сформировавших
контент данного исследования.
Степень разработанности темы. Комплексный и многоуровневый
характер проблемы повлёк за собой изучение разнообразных источников,
охватывающих такие направления исследования, как исторические
этапы взаимодействия России и Кыргызстана; теория диаспоры;
межкультурная коммуникация; кыргызская диаспора за рубежом; российские соотечественники в КР; вопросы витальности русского языка и др.
Разработкой вопросов генезиса и функционирования диаспор,
интерпретацией контента термина «диаспора» занимались российские
(С. Арутюнов, М. Аствацатурова, В. Никитин, Т. Полоскова, В. Попков,
Ж. Тощенко, Т. Чаптыкова и мн. др.) и зарубежные учёные 1.
1
Арутюнов С. Диаспора – это процесс // Этнографическое обозрение. 2000. № 2;
Аствацатурова М. А. Диаспоры в Российской Федерации: формирование и управление.
Р-на-Д.; Пятигорск, 2002; Полоскова Т. Современные диаспоры. Внутриполитические и
международные аспекты. М., 2002; Попков В.Феномен этнических диаспор. М., 2003;
Тощенко Ж. Т., Чаптыкова Т. И. Диаспора как объект социологического исследования //
Социологические исследования. 2004. № 3; Ban Csilla. A Magyar diazspora Kozep-KoletEuropaban. ELTE. Budapest, 1997; Brah A. Cartographies of Diasporas: Contexting identities.
4
Проблемы российских соотечественников в дальнем и ближнем зарубежье, государственная политика России в отношении соотечественников за рубежом – эти и другие вопросы нашли отражение в трудах российских учёных: Р. Абдулатипова, Т. Балашовой, Ю. Баранова, В. Басика,
Ю. Баскаковой, Ю. Громыко, М. Губогло, Л. Дробижевой, В. Дубовицкого,
И. Ерёминой, И. Забелло, А. Задохина, И. Зевелёва, Н. Калининой,
Н. Лебедевой, О. Малиновой, А. Меркуловой, В. Михайлова, В. Мукомеля,
А. и Е. Назаровых, Е. Павлова, С. Переслегина, В. Раздабарова, А. Селиванова,
И. Сидоренко, С. Соколовского, В. Тишкова, В. Филиппова, Н. Фирсовой,
П. Чепиницкой и др.1
Зарубежная коммуникативистика представлена трудами Э. Сепира,
Р. Линтона, Р. Бенедикта, Дж. Стюарта, Э. Дэвиса, К. Клакхона, Ч. Хоккета,
К. Уисслера, У. Тейлора и мн. др. Классическими стали работы английского этнографа и культуролога Э. Тайлора, немецкого философа
К. Ясперса, американских учёных Э. Холла, Д. Трагера, Э. Хирша,
Г. Триандиса, Дж. Мартина и Т. Накаямы, голландского антрополога
Г. Хофстеде, раскрывающие специфику кросс-культурных коммуникаций2.
Вместе с тем большое количество исследований не привело пока
к выработке единых концептуальных подходов.
London, New York, 1996; Hall Stuart. Cultural Identity and Diaspora. 1990. P. 222–237; Sheffer
Gabriel. From Diasporas to Migrants, from Migrants to Diasporas // Diasporas and Ethnic Migrants in 20-th Century Eurоpe. Berlin. 1999. May 20–23 и др.
1
Абдулатипов Р. Историческая многонациональность в России: политика, мораль,
управление. М., 1999; Баскакова Ю. Соотечественники за рубежом // Мониторинг общественного мнения. 2009. № 6 (94); Дубовицкий В. В. Проблемы существования диаспор в
инокультурной и иноверческой среде: Таджикистан и Россия // Единство в многообразии.
М., 2007. № 1; Зевелёв И. А. Соотечественники в российской политике на постсоветском
пространстве: наследие империи и государственный прагматизм // Наследие империй и
будущее России. М., 2008; Мукомель В. И. Миграционная политика России: постсоветские
контексты. М., 2005; Назаров А. Д. Особенности регулирования межнациональных и этномиграционных процессов в условиях современной России. М., 2015; Назарова Е. А. и др.
Мигранты в Москве. Проблемы и перспективы. М., 2014; Раздабаров В. В., Павлов Е. А.
О положении соотечественников в странах СНГ и их поддержке Российской Федерацией //
Аналитический вестник Совета Федерации Федерального собрания Российской Федерации. 2005. № 20 (272); Филиппов В. И. Переселение российских соотечественников из
постсоветских государств: политико-правовой анализ: автореф. дис. …канд. полит. наук.
Бишкек, 2011; Чепиницкая П. Р. Управление в государственном взаимодействии с российскими соотечественниками за рубежом: автореф. дис. …канд. соц. наук. М., 2012 и мн. др.
2
Тайлор Э. Б. Первобытная культура. М., 1989; Триандис Г. К. Культура и социальное поведение / пер. В. Соснин. М., 2007; Ясперс К. Смысл и назначение истории / пер.
с нем. М., 1991; Hall E., Trager D. Culture as Communication. N. Y., 1954; Hall E. The Silent
Language. N.Y.; L., 1959; Idem. Understanding Cultural Differences: Germans, French and
Americans. Intercultural Press, 1990; Hirsch E. D. A first dictionary of cultural literacy. Boston:
Houghton Mifflin, 1989, ets.
5
В России первые попытки исследований в области межкультурной коммуникации были предприняты во второй половине ХХ в.
У истоков этого направления – С. Арутюнов, А. Вежбицкая, Е. Верещагин,
В. Воробьев, А. Герд, М. Копыленко, В. Костомаров, В. Красных,
М. Лотман, А. Лурия, В. Маслова, Е. Пассов, С. Рыжакова, В. Телия,
С. Тер-Минасова, Н. Толстой, Г. Томахин и др. 1 Значительный пласт
в изучении межкультурной коммуникации составляет её дискурсивный
компонент. Л. Алексеева, Т. Владимирова, В. Карасик, А. Клинцов,
Т. Копылова, С. Мишланова, Т. Пермякова, К. Седов2 и другие показывают
в своих трудах органическую связь между языком и культурой, раскрывают
интегративные качества дискурса, изучение которого становится
в современной науке особенно актуальным. Закономерности российского
межкультурного дискурса изучены О. Бураевой; в работе И. Бартеневой
нашли отражение истоки социокультурных связей коренного и «пришлого» населения Кыргызстана; исследование российско-кыргызского
межкультурного дискурса в контексте исторического нарратива позволило
Г. Данильченко «полнее раскрыть многообразие форм, в которых
отразились взаимосвязи между народами»3.
Данные исследования наглядно демонстрируют, что многозначность
понятия дискурса привела к его использованию не только в узком,
вербальном контексте, но и в широком плане – как дискурсный подход,
как инструмент многосторонних исследовательских практик в сфере
медицины, политики, истории, психологии, культуры и межкультурной
коммуникации. В этом смысле дискурс понимается нами как широкий
1
Арутюнов С. А., Рыжакова С. И. Культурная антропология. М., 2004; Вежбицкая А. Язык; Культура; Познание. М., 1997; Красных В. В. Этнопсихолингвистика и лингвокультурология. М., 2002; Лурия А. Р. Культурные различия и интеллектуальная деятельность // Этапы пройденного пути. М., 1982; Маслова В. А. Homo Lingvalis в культуре: монография. Витебск, 2004; Пассов Е. И. Коммуникативное иноязычное образование. Концепция развития индивидуальности в диалоге культур. Липецк, 2000; Телия В. Н. Русская
фразеология: семантический, прагматический и лингво-культурологический аспекты. М.,
1996; Тер-Минасова С. Г. Язык и межкультурная коммуникация. М., 2000 и мн. др.
2
Алексеева Л. М., Мишланова С. Л. Медицинский дискурс: теоретические основы
и принципы анализа. Пермь, 2002; Карасик В. И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. Монография. Волгоград, 2002; Клинцов А. А. Дискурс политических архетипов в
международных отношениях постсоветских государств Центральной Азии. М.; Бишкек,
2009; Пермякова Т. М. Моделирование и типология дискурса межкультурной коммуникации: автореф. дис. …д-ра филол. наук. Пермь, 2009 и др.
3
Бартенева И. Ю. Истоки переселенческого движения в Кыргызстан (вторая половина XIX – начало XX века). Бишкек, 2010; Бураева О. В. Межкультурное взаимодействие этносов Байкальского региона: XVII – начало XX в.: автореф. дис. …д-ра ист. наук.
Улан-Удэ, 2005; Данильченко Г. Д. Российско-кыргызский межкультурный дискурс в контексте исторического нарратива (XVIII–XXI вв.). Бишкек, 2015. С. 6.
6
межкультурный, межэтнический, межконфессиональный диалог,
предопределённый исторически и способствующий выстраиванию
множественных социокультурных парадигм.
Изучение вопросов российско-кыргызского межкультурного дискурса
потребовало обращения к истокам появления славян на территории
Кыргызстана, поэтому использована литература, посвящённая миграции
российских народов в Туркестан1. Социолингвистические и этнографические
аспекты проблемы получили отражение в трудах, посвящённых вопросам
формирования языковой ситуации, русско-национальных межкультурных
контактов в Центральноазиатском регионе2.
Следует отметить конструктивный подход кыргызских учёных, писателей, деятелей культуры, высоко оценивающих культурообразующую
роль русского языка, – Ч. Айтматова, К. Боконбаева, И. Болджуровой,
А. Борубаева, О. Ибраимова, А. Орусбаева, М. Тагаева, Т. Усубалиева и др.3
Изучению положения и проблем российских соотечественников в
центральноазиатских республиках много внимания уделяет Л. Хопёрская4.
Разнообразна историография вопроса о кыргызской диаспоре
за рубежом. Она представлена трудами российских и кыргызстанских
учёных: С. Абрамзона, Г. Абдалиевой, Н. Аристова, А. Асанканова,
С. Аттокурова, У. Боотаева, Н. Керимбековой, С. Кляшторного, А. Мокеева,
1
Кауфман А. А. Переселение и колонизация. СПб., 1905; Ключевский В. О. Курс
русской истории: в 9 т. М., 1987; Румянцев П. П. Материалы по обследованию туземного и
русского старожильческих хозяйств и землепользования в Семиреченской области. Т. 7.
Пг., 1916; Шкапский О. А. Переселенцы-самовольцы и аграрный вопрос в Семиреченской
области. СПб., 1906 и др.
2
Баскаков А. Н., Крючкова Т. Б. Актуальные проблемы языковой жизни тюркоязычных республик Средней Азии и Казахстана // Советская тюркология. 1989. № 5; Дубовицкий В., Дубовицкая И. Первые русские в Таджикистане (биобиблиографический справочник). Душанбе, 2015; Колесников А. А. Русские в Кашгарии (вторая половина XIX –
начало XX в.). Миссии, экспедиции, путешествия. Бишкек, 2006; Масанов Б. Х. Казахскорусское двуязычие. Алма-Ата, 1987; Назаров О., Чарыяров Ы. Туркменско-русское двуязычие на современном этапе. Ашхабад, 1989; Русские: Этносоциологические очерки. М.,
1992; Хашимов Р. И. Таджикско-русское двуязычие (социолингвистический аспект). Душанбе, 1986 и др.
3
Айтматов Ч. Т. Цена прозрения // Айтматов Ч. Собр. соч.: в 7 т. Т. 7. М., 1998;
Его же. Язык – энергоноситель // Труд. 2000. 3 июня; Орусбаев А. О природе языковых
конфликтов // Русский язык в Кыргызстане. Вып. 1. Бишкек, 1998; Усубалиев Т. У. Язык
судьбы // Русский язык в духовной жизни народа Кыргызстана... Бишкек, 2002 и мн. др.
4
Хопёрская Л. Л. Опыт этнополитического мониторинга ситуации в Киргизстане
(2006–2008 гг.). Бишкек, 2008; Её же. Российские соотечественники в Центральной Азии –
демографический ресурс, отрезанный ломоть или хранители Русского мира? // Этнопанорама. 2012. № 3–4; Её же. Нетитульная судьба: российские соотечественники в Центральной Азии. М., 2013 и др.
7
Т. Султанова, Ю. Худякова, К. Табалдиева, Э. Тенишева, А. Турдуевой,
Э. Якобсона и др.1
Стало предметом исследований и литературное творчество представителей современной кыргызской диаспоры в России и странах
дальнего зарубежья2. Однако проблемы формирования кыргызской диаспоры, возникшей как следствие миграционных процессов в постсоветский
период, ещё ждут своих исследователей.
В целом изучение публикаций, рассматривающих те или иные
аспекты темы диссертации, позволяет констатировать, что степень
её разработанности не отвечает современным научным требованиям,
поскольку освещение проблемы чаще носит политико-обзорный характер и
проводится в рамках журналистики, тогда как необходим целостный
анализ тех реалий, которые связаны с острейшей проблемой сохранения
в республике русскоязычного образовательного пространства, традиций
уникальной славянской культуры и др.
Объектом исследования является российско-кыргызский межкультурный дискурс.
Предмет исследования – исторические этапы и основные векторы
межкультурного взаимодействия России и Кыргызстана (вторая половина
XIX в. – XXI в.).
Цель исследования состоит в комплексном анализе основных
особенностей формирования российско-кыргызского межкультурного
дискурса и его развития на различных исторических этапах.
Цель исследования предопределила решение следующих задач:
1. Исследовать исторические условия формирования российско-кыргызских межкультурных связей, обратив особое внимание на
русский язык как важный фактор межкультурной коммуникации и вклад
переселенцев-славян и других народов в становление поликультурного
общества Кыргызстана.
2. Аргументированно раскрыть историческую роль России
в становлении и развитии кыргызской национальной культуры, приобщении
её к европейским цивилизационным стандартам.
1
Абрамзон С. М. Киргизы и их этногенетические и историко-культурные связи.
Фрунзе, 1990; Асанканов А. Кыргызы Синьцзяна (КНР). Бишкек, 2010; Керимбекова Н. К.
Кыргызы Памиро-Алая и его зарубежная диаспора (краткий исторический очерк). Бишкек,
1992; Кляшторный С. Г., Султанов Т. И. Государства и народы Евразийских степей: от
древности к Новому времени. СПб., 2009; Худяков Ю. С. Кыргызы на просторах Азии / 2-е
изд., доп. Бишкек, 1995 и др.
2
Сабирова В. К. Литература этнических кыргызов в диаспорах. Ош, 2010;
Сабирова В. К., Эрназарова Г. Б. Акынская поэзия кыргызской диаспоры: к проблеме двух
дискурсов многонациональной культуры // Этносы и культуры Кыргызстана в
историческом взаимодействии. Вестник КРСУ. Спецвыпуск. Бишкек: КРСУ, 2013 и др.
8
3. Выявить и изучить контент этнокультурной реальности постсоветского пространства в Кыргызстане: деятельность организаций российских
соотечественников, социокультурные связи России с кыргызстанскими
соотечественниками, феномен кыргызской диаспоры за рубежом.
4. Оценить последствия сокращения уровня витальности
русского языка на постсоветском пространстве Центральной Азии
и Кыргызстана; показать, что русский язык остается основным интеграционным ресурсом российско-кыргызского межкультурного дискурса.
Хронологические рамки исследования заданы спецификой темы и включают межкультурные аспекты взаимодействия Кыргызстана и
России от истоков – вторая половина XIX в. – до современности.
Важную роль в формировании эмпирической базы исследования сыграли источники различного характера. При исследовании межкультурного диалога Кыргызстана и России активно задействованы изданные в КРСУ сборники документов и материалов1, источники основных архивных фондов: ГА РФ, РГВИА, АВПРИ (Москва), РГИА (СанктПетербург), ЦГА КР, АПКР (Бишкек), ЦГА РУз. (Ташкент), текущего
архива Посольства РФ в КР и др.
Привлекались к исследованию опубликованные в советское время
сборники документов и материалов, потребовавшие непредвзятого
изучения, абстрагирования от идеологической составляющей при
выявлении контента межкультурного дискурса.
При разработке темы автор наряду с научной литературой
использовал конституции республик Центральной Азии, законодательные
акты по языковой политике, формированию новой образовательной
системы, а также основополагающие документы РФ и КР: концепции
внешней политики, федеральные программы, указы, межгосударственные
соглашения и договоры по основным направлениям партнёрского
взаимодействия.
Получению текущей информации о роли русскоязычных образовательных учреждений и славянских культурных объединений в консолидации соотечественников, сохранении русской культуры в регионе
способствовали данные периодической печати России и республик
Центральной Азии.
1
Кыргызстан – Россия: История взаимоотношений (XVIII–XIX вв.): сборник
документов и материалов. Бишкек, 1998; Кыргызстан – Россия: История взаимоотношений
суверенных государств (90-е годы XX века): сборник документов и материалов. Бишкек,
2001; Кыргызстан – Россия. История взаимоотношений в составе империи и СССР (вторая
половина XIX в. – 1991 г.): сборник документов и материалов: в двух кн. Бишкек, 2007;
Россия – Кыргызстан. Этапы стратегического партнерства: сборник документов и материалов.
Бишкек, 2011.
9
В процессе работы были использованы документы официальных
сайтов РФ и КР, в том числе министерств иностранных дел, экономического
развития и торговли, образования и науки; материалы Национального
статистического комитета КР. Таким образом, источниковедческая база
представлена достаточно разнообразными материалами, связанными
с периодом нахождения Кыргызстана в составе Российской империи,
СССР и с взаимоотношениями РФ и КР в ранге независимых суверенных государств.
Научная новизна исследования определяется тем, что:
– осуществлён научный анализ начального этапа формирования
российско-кыргызского межкультурного дискурса и установлено,
что толерантная религиозная политика в Туркестанском крае способствовала установлению конструктивного диалога между разными культурами и цивилизациями;
– выявлено, что процесс складывания российских образовательных
традиций был сопряжён в Туркестане с большими трудностями ввиду
того, что компромиссный проект внедрения сети русско-туземных школ,
особенно в сельских местностях, имел своей целью сближение туземного
населения с русским, но при отсутствии мотивации к изучению русского
языка со стороны коренного населения, не принёс быстрого практического
результата;
– установлено, что поликультурные контакты постепенно становились образом жизни народов Туркестана, а развитие экономических и
дружеских связей между переселенцами и коренными жителями стало
важнейшим условием развития переселенческих групп в иноэтническом
окружении, заложив основы межкультурного дискурса;
– предпринята попытка концептуального осмысления исторической
роли России в развитии самобытной кыргызской культуры. В противовес
имеющим место в суверенный период развития Кыргызстана негативным
оценкам и отрицанию прогрессивного значения любых начинаний
не только имперской, но и советской России проведён анализ архивных
документов советского периода, отражающих полиэтнический компонент
и межкультурный дискурс, раскрывающих заботу России о развитии
национальных языков;
– показано, что приобщение коренных национальностей к общеобразовательной школе, к системе среднего специального и высшего
образования, к русской и мировой литературе и культуре, к изучению
многих отраслей научного познания происходило благодаря русскому
языку – единому государственному языку единой страны, а не в целях
политики насильственной «русификации», о чём не устают говорить
10
националистически настроенные деятели, критикуя в целом политику
советской власти;
– обозначены проблемы, с которыми столкнулся Кыргызстан,
оказавшись в начальный период суверенизации без поддержки со стороны
России, которая сама находилась под воздействием деструктивных процессов
в связи с разрушением некогда единого информационного, образовательного, социально-культурного и экономического пространства;
– составлен полный реестр общественных объединений российских соотечественников на территории Кыргызстана по региональному
и хронологическому принципам; выделены основные этапы их создания,
показан рост и совершенствование консолидирующей составляющей,
уровень институализации. Установлено, что создание общественных
объединений и направление их деятельности находится в прямой зависимости от социально-политических процессов в Кыргызстане и законодательных инициатив России;
– показано, что развитие взаимоотношений с российскими соотечественниками в ближнем зарубежье занимает особое место в системе
приоритетов внешней политики РФ, что Посольство России в Кыргызстане
и Представительство Россотрудничества при поддержке организаций
российских соотечественников и Координационного Совета российских
соотечественников Кыргызстана (КСРСК) проводят важные социокультурные мероприятия этнической и общегражданской направленности,
целью которых является сохранение общего духовного пространства
и развитие межкультурного дискурса;
– на основе анализа состояния и жизнедеятельности кыргызской
диаспоры за рубежом показано, что она является одним из компонентов
внешней политики Кыргызстана. Установлена роль кыргызской диаспоры
в России, которая, сохраняя национально-культурную самобытность,
является фактором стабильности, развития межгосударственных
отношений и межкультурного дискурса в новых исторических условиях;
– доказано, что новые суверенные республики, отказываясь
от старых советских оценок, нередко допускали идеологические перегибы
в период своего становления, что в наибольшей степени оказался
подверженным этим негативным воздействиям русский язык, вокруг
статуса которого развернулась политическая борьба, сопровождающаяся
всплесками национализма и государственной идеологией, насаждающей
идеи моноэтнизации;
– показано, что в постсоветский период в результате мощного
эмиграционного оттока русскоязычного населения и форсированного
внедрения языка титульной нации в качестве государственного
(это правомерное конституционное решение было проведено без учёта
11
интересов почти двух миллионов представителей других этносов),
в Кыргызстане произошло заметное сокращение государственного
финансирования русскоязычного образования, сужение русскоязычного
пространства, что стало угрозой витальности русского языка;
– научно обоснована роль русского языка как инструмента
межгосударственного взаимодействия Кыргызстана и России, исторически
наделённого способностью моделирования межкультурного дискурса,
выстраивания непротиворечивого цивилизационного пространства,
являющегося мощным
интеграционным ресурсом
российскокыргызских межкультурных связей.
На защиту выносятся следующие основные положения:
1. Присоединение Кыргызстана к России во второй половине
XIX в. стало закономерным итогом развития исторически сложившихся
к тому времени политических, социально-экономических и культурных
взаимоотношений народов этих стран. Мудрость кыргызских родоправителей доказана всем ходом истории: находясь под защитой России,
кыргызы смогли сохранить свою национальную идентичность, что при
других
обстоятельствах
было
бы
весьма
проблематично.
Переселенческая политика России должна была укрепить её положение
в регионе, привести к непосредственным контактам между русским
и кыргызским народами и тем самым сблизить их, в том числе
и в культурном плане. Одним из позитивных результатов такого шага стала
стабилизация социально-политической обстановки в Центральноазиатском
регионе, а ресурс братских отношений Кыргызстана и России, заложенный
ещё в XIX столетии, сыграл и продолжает играть важнейшую роль
в современных условиях стратегического партнёрства двух стран.
2. Архивные источники свидетельствуют о том, что включение
в состав России новых центральноазиатских территорий не сопровождалось
установкой на ассимиляцию, изменение жизни, религии и языка новых
российских подданных. Российское правительство понимало: для того,
чтобы новые территории органично вошли в состав России, нужно
предоставлять местным жителям самостоятельность, сохранять их веру
и языки, а национальную элиту привлекать на государственную службу.
Годы Советской власти доказали целесообразность выбранной
государственной стратегии, а потому явились периодом небывалого за
всю историю кыргызов их культурного и экономического прогресса.
Русская культура, поднимая национальные культуры, способствовала их
выходу на уровень своего социально-исторического опыта. Всемирно
признанные достижения художественного творчества русского народа
становились достижением всех этносов, обогащая их и приобщая к ценностям мировой культуры.
12
3. За 25-летний суверенный период развития КР было создано
более 70 объединений российских соотечественников на её территории,
что является важным индикатором политической самоидентификации, а
способность к созданию консолидированных структур (союзов, Гильдии
ассоциаций соотечественников и Координационного совета), а также
высокая степень их взаимодействия с федеральными органами власти
РФ и политическими структурами КР доказывает их жизнеспособность
и созидательный потенциал. Изучение истории и проблем кыргызской
диаспоры за рубежом необходимо, так как она формирует международный дискурс.
4. Языковая сфера явилась источником этнополитической
напряженности во всех постсоветских республиках. Не избежал этой
участи и Кыргызстан, где за годы суверенизации произошло заметное
сужение сферы функционирования русского языка, что обусловлено, в
первую очередь, государственной идеологией, в приоритете которой –
идеи моноэтнизации. Немаловажную роль сыграли миграционные процессы, приведшие к увеличению в два с лишним раза числа невладеющих русским языком, нестабильность политической ситуации, завершившейся дважды сменой правящих элит, отсутствие чётких образовательных стандартов, общее резкое снижение уровня благосостояния
народа и др. В настоящее время очевидна государственная поддержка
проектов, направленных на сохранение русскоязычного пространства,
которые активно проводятся Россией, что позволяет надеяться на
позитивные сдвиги в решении языковых проблем.
Методологическую основу исследования составили наиболее
значимые методологические принципы. Общенаучный характер методов
познания широко и результативно использован в целях изучения этносоциальных процессов: принцип историзма – для обнаружения связи
между фактами, явлениями и процессами, имеющими место в историческом прошлом, а принцип объективности, актуальный для исследований
в любой научной сфере, – для формирования их непредвзятой оценки.
Метод комплексной аналитики позволил придать изучаемой
проблематике целостный характер, возможности сравнительноисторического метода способствовали установлению причинноследственных зависимостей между фактами, явлениями и событиями
реальной действительности путём выявления степени соответствия и
уникальных особенностей; метод хронологии необходим для установления последовательности событий, отразивших основные этапы формирования российско-кыргызского межкультурного дискурса.
Изучение истории цивилизаций требует соблюдения определённых
условий исторического развития, поэтому цивилизационный подход,
13
применённый в исследовании, необходим для понимания действующих
моделей межкультурного взаимодействия в границах современного Кыргызстана и его межгосударственных связей с Россией по многим вопросам
межкультурного сотрудничества.
Комплексный характер исследования позволяет утверждать, что
его практическая значимость определяется тем вкладом, который оно
может внести в разработку проблем и решение многих задач по выработке механизмов межэтнических отношений для реализации программ
взаимодействия с российскими и кыргызстанскими соотечественниками
за рубежом.
Изучение феномена современного межкультурного дискурса в его
исторической ретроспективе позволяет выдвинуть новые мотивационные критерии и стимулировать изучение уникальной истории и культуры Кыргызстана, повышая научный потенциал учебно-методических
разработок, специальных и факультативных курсов вузовских и школьных программ.
Аналитические и фактические материалы, основные положения и
выводы исследования применимы в гуманитарной и управленческой
сферах, могут быть полезными экспертному сообществу и всем, кто интересуется историей и современным состоянием российско-кыргызского
межкультурного дискурса.
Апробация результатов диссертации. Основные материалы исследования изложены в трёх авторских монографиях общим объёмом
62,0 п. л.: «Русская культура в Центральной Азии: история и современность» (М.; Бишкек, 2008. 242 с.); «Из истории кыргызско-российского
межкультурного дискурса (XIX–XXI вв.)» (Бишкек: КРСУ, 2013. 274 с.);
«Россия – Кыргызстан: исторический опыт формирования межкультурного дискурса» (Бишкек, 2016. 476 с.).
Концептуальные положения докладывались на Международной
общественно-научной конференции «Культурно-историческое пространство Центральной Азии: от прошлого к будущему. К 110-летию со
дня рождения Ю. Н. Рериха» (Бишкек, 13 декабря 2012 г.); на Международном симпозиуме «Кыргызстан – Россия: вехи гуманитарного сотрудничества», посвященном 20-летию КРСУ (Бишкек, 26–28 сент. 2013 г.);
на Межвузовской научно-практической конференции «Функционирование русского языка в Кыргызстане и проблемы двуязычия» (Бишкек, 25
апреля 2014 г.); на Международной научно-практической конференции
«Духовно-нравственное возрождение этнических традиций» (ОшГУ, 10
ноября 2016 г.) и других форумах.
Содержание диссертации нашло отражение в 29 статьях, общим
объёмом 17,8 п. л., 16 из которых опубликованы в ведущих рецензируе14
мых журналах, рекомендованных ВАК РФ. Среди публикаций
выделяются работы, отражающие важнейшие векторы исследования:
«Концептуальные подходы к исследованию межкультурного дискурса»
(Вестник КРСУ. Бишкек, 2013. Т. 13. № 6), «Проблемы витальности
русского языка в Киргизии» (Русский язык за рубежом. М., 2015. № 1
(248), «Из истории формирования поликультурного общества Киргизстана» (Вопросы национальных и федеративных отношений. М., 2016.
Вып. 4 (35), «Киргизская диаспора в России: новый этап межкультурного взаимодействия» (Вестник Костромского государственного университета / научно-методический журнал. Кострома, 2017. Т. 23. № 1);
«Российские соотечественники: эволюция статуса, внимания и понимания проблемы» (Власть. М., 2017. № 10 (25) и др.
Структура диссертации обусловлена логикой достижения цели
и решения поставленных задач. Диссертационное исследование состоит из
введения, четырёх глав, содержащих по три раздела каждая, заключения,
списков литературы и сокращений.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении обосновывается актуальность темы исследования,
определяются степень разработанности проблемы, объект и предмет исследования, цель и задачи диссертационной работы, характеризуется её
теоретико-методологическая и эмпирическая база, раскрывается научная
новизна, формулируются основные положения диссертации, выносимые
на защиту, даётся оценка теоретико-практического значения работы,
приводятся сведения об апробации её результатов.
В первой главе «Истоки российско-кыргызского межкультурного
взаимодействия» рассмотрен этап зарождения российско-кыргызских
связей; показано, что русский язык выступает важным фактором межкультурной коммуникации в Кыргызстане во второй половине XIX – начале ХХ
в., что переселенцы-славяне и другие народы явились основой формирования
поликультурного общества в Кыргызстане.
Первый параграф «Исторические условия начального этапа
формирования российско-кыргызского межкультурного взаимодействия» раскрывает события, связанные с продвижением границ Российской империи на территорию нынешнего Кыргызстана, когда в 1855 г.
часть северных кыргызов приняла российское подданство. Но это была
лишь прелюдия добрососедских отношений двух народов. Истинным
началом этого процесса считается период с 1862 по 1867 гг., когда войска империи взяли кокандские крепости Пишпек, Мерке, Аулие-Ата
(Джамбул, ныне – Тараз) и Шымкент.
15
Иначе обстояло дело с присоединением южных областей Кыргызстана, памиро-алайских кыргызов, которые находились под гнётом
Кокандского ханства и неоднократно, а с 1873 по 1876 гг. регулярно,
поднимали восстания против кокандских правителей. Обеспокоенные
тем, что беспорядки в соседнем государстве станут угрозой российскому
Туркестану, летом 1876 г. российские войска под командованием генерала М. Д. Скобелева заняли Коканд, и южная территория Кыргызстана
была присоединена к Российской империи.
Присоединение обширных центральноазиатских территорий
к Российской империи и образование в 1867 г. Туркестанского генералгубернаторства поставило перед российскими властями задачи по обеспечению прочного тыла и созданию военно-экономической базы в регионе. К середине 80-х гг. XIX в., когда присоединение новых земель
в основном завершилось, главным вопросом стал аграрный, заключавшийся в землеустройстве казаков, крестьян-старожилов и новых переселенцев на началах, не стесняющих развитие хозяйства туземцев. Поэтому
в 1889 г. вводятся ограничения на переселение, в 1891 г. Семиреченская
область была закрыта на два года, а с 1895 г. – до 1906 г. Ввиду этих
запретов и в результате голода 1891 г. в центральных губерниях
и в Поволжье началось массовое переселение «самовольцев». Однако
переселенческое дело оставалось всё так же слабо организованным из-за
нехватки денежных средств и свободных орошаемых земель, что привело
к тому, что с 1910 г. Семиреченская область вообще была закрыта для
переселения.
Автор обращает внимание на специфику социальных отношений
внутри кыргызского общества, на особую роль представителей политической элиты – манапов и биев. Неслучайно в 1855–1876 гг. главным
был политический вопрос, решающий две задачи: 1) добиться лояльности
местного населения; 2) укрепить положение России в регионе путём
переселенческой политики. Первая задача была решена привлечением
манапов и биев к работе в администрации при условии овладения ими
русским языком. Решение второй задачи требовало постепенной модернизации кыргызского общества, сокращения различий в социальноэкономическом и культурном развитии, что привело бы к естественному
вхождению Туркестанского края в евразийскую цивилизацию во главе с
Россией.
Важнейшее значение в этих условиях приобретала организация
начального и среднего образования на присоединенной территории,
однако представления об образовании у кыргызов сводились фактически
только к изучению основ ислама. Стабильность религиозной ситуации
обеспечивалась разграничением сфер влияния между местным исламским
16
духовенством и Русской Православной Церковью. Материалы архивных
источников позволили автору сделать вывод о том, что взаимоотношения ислама и православного христианства являют собой пример беспрецедентного мирного сосуществования двух конфессий, что достойно
изучения специалистами широкого спектра гуманитарных наук, актуально и в наше время, и в нашем регионе, где велика опасность эскалации религиозного экстремизма.
Таким образом, вторая половина XIX в. – это принципиально новый этап в российско-кыргызских отношениях, имеющих давнюю историю политико-дипломатических контактов и торгово-экономических
связей между двумя народами, а принятие кыргызами российского подданства, вызванное конкретными историческими коллизиями того времени, явилось исторической необходимостью.
В параграфе «Русский язык как фактор межкультурной коммуникации в Кыргызстане во второй половине XIX – начале ХХ вв.» на материале архивных источников доказывается тезис о том, что важнейшим
средством процесса модернизации и перехода от традиционного кочевого общества к современной индустриально-городской цивилизации стал
русский язык, являющийся одним из пяти современных мировых языков. Это вполне закономерно, поскольку именно мировые языки в силу
исторической закономерности на том или ином этапе развития человечества становились фактором межкультурной коммуникации в глобальном масштабе.
Как отмечается в архивных источниках, против хорошо организованной конфессиональной системы образования в Туркестанском крае,
готовившей имамов, учителей, законоведов, российская власть к 1868 г.
могла предложить только 8 школ для русскоязычных детей и две школы
для туземных, пожелавших обучаться на русском языке. Сложившаяся
ситуация объяснялась отсутствием централизованного подхода к процессу обучения, что сказывалось на материальном положении школ,
подготовке педагогических кадров, несовершенстве учебных программ
и планов, которые часто составлялись местными «специалистами», мало
что понимавшими в школьном деле.
Отсутствие на начальном этапе концептуального подхода к постановке народного образования в Туркестане не влияло на позиции
российской интеллигенции, представителей правительства и администрации края, которые были убеждены, что нет дела более важного для
государства, чем развитие и упрочение народного образования. Часть
местного населения также хорошо понимала необходимость нового
образования. Российские власти, во избежание ненужных национальных
трений, стремились создавать русско-туземные школы для детей
17
одной народности. Первая подобная школа для дунганских детей была
открыта в Кыргызстане в 1884 г. недалеко от Токмака, в 1887 г. – в Оше,
для узбеков. В 1897 г. по инициативе местных кыргызов открылась
школа в Токмаке, где учились, в основном, кыргызы.
По отзывам русских чиновников и учителей, наиболее положительно к получению светского образования на русском языке из всех
народов Центральной Азии относились кыргызы. Государство стимулировало стремление к изучению русского языка, поощряло образованную
молодёжь, давая возможность реализовывать полученные умения в училищах, привлекая их к административной деятельности.
К 1917 г. на территории Кыргызстана действовало 16 русскотуземных школ, в которых одновременно обучалось около 750 человек,
в том числе 670 детей местного населения. Также существовало около
20 народных библиотек с книгами на русском языке, а в Токмаке, Оше,
Ат-Баши, Кара-Балте успешно работали вечерние курсы для взрослых
по обучению русскому языку.
Дальнейшее постепенное развитие экономики региона, появление
хлопкоочистительных, кожевенных, пивоваренных и других заводов,
рудников потребовало подготовки специалистов, а значит создания сети
профессионально-технических учреждений, которые в процессе обучения профессии прививали учащимся навыки владения русским языком,
что в свою очередь давало им возможность активно участвовать
в экономике страны.
Третий параграф «Переселенцы-славяне и другие народы – основа
формирования поликультурного общества в Кыргызстане» раскрывает
не только различные пути появления «пришлых» народов в регионе, но
и разнообразные процессы складывания межкультурных связей между
переселенцами и коренным населением.
Развитие Российской империи второй половины ХIХ в. отличается
широкой миграционной политикой: с 1897 по 1916 гг. в самые отдалённые
уголки империи переселилось 5,2 млн человек. Это стало результатом
проводившейся царским правительством политической линии на новых
восточных окраинах и связанных с ней мер по уменьшению напряжённости
среди сельского населения в центральных губерниях.
В исторических источниках автор находит подтверждение тому,
что процесс «укоренения» славян в Центральной Азии носил постепенный,
естественный, часто спонтанный характер, вызванный не политическими
намерениями государства, а взаимной потребностью населения региона
в развитии выгодного для обеих сторон взаимодействия в хозяйственной
и торговой сферах, потребностью перенимать полезный опыт, способы
хозяйствования, специфичные знания. Формирование новых взаимоот18
ношений стало залогом адаптации славян к новому для них иноэтническому окружению.
Важной зоной межкультурных контактов славянского и местного
населения были города, где преобладало европейское население. Статистические, экономические, этнографические и другие исследования,
сделанные П. П. Федченко, И. В. Мушкетовым, Н. А. Северцовым,
А. Ф. Миддендорфом, В. и М. Наливкиными, В. И. Кушелевским,
П. Е. Кузнецовым, Н. Ф. Ситняковским и многими другими представителями русской интеллигенции, заложили основу не только научного
изучения региона, но и сближения славян и других «пришлых» народов
с местным населением.
Татарские муллы, переводчики, учителя, торговцы, меценаты
литературы и искусства внесли большой вклад в образование и просвещение центральноазиатских народов, что позволяет говорить о цивилизующей (просветительской) миссии татарской диаспоры. Особую роль
сыграли татары и в религиозном просвещении кыргызов. Несмотря на
относительную немногочисленность (по переписи 1916 г. – 4 тыс.)
именно татары стали первыми распространителями российской культуры: они открывали медресе и мечети, воспитывая прихожан и учеников
в духе лояльности к Российской империи.
Переселение на территорию Кыргызстана немцев началось с 1880 г.
Рассчитывая избежать воинской повинности, немецкие сектанты
из различных губерний Поволжья получили разрешение на переселение
в Таласскую область. Вторая волна немецких поселенцев приходится на
1892 г., когда в России был неурожай и голод. На начало 1916 г. немцев
в Кыргызстане было 2,5 тыс. человек. Основное место в культурнодуховной жизни немецких колонистов занимала религия, однако конфессиональная принадлежность не мешала хозяйственным отношениям
поселян с кыргызами: немцы быстро усвоили русский и кыргызский
языки, а соседи-переселенцы и кыргызы – хозяйственные навыки
немцев.
Дунгане, которые начали заселять территорию Кыргызстана
в 1877–1878 гг., были беженцами из Китая. Они поселились в Караколе
(с. Ырдык), Нарыне (с. Каракунуз), Токмаке и Оше. По переписи 1897 г.
дунгане (их тогда называли китайцами) составляли 9705 чел. или 2 %
всего населения. Российские власти выделили беженцам 6 652 десятины
земли, денежные пособия для строительства жилья, необходимые
в хозяйстве орудия труда, а кыргызское население выделило скот
и пастбища. Позже часть дунган переселилась в Пишпек, образовав
Дунганскую слободу, сёла Сокулук и Милянфан. Благодаря своему
трудолюбию дунгане успешно занимались земледелием, были предпри19
имчивыми торговцами, поэтому очень скоро стали играть заметную
роль в экономике и общественной жизни Семиречья. Огромное влияние
на культурное развитие дунган оказало татарское население. Кроме того, дунган выручало знание тюркских языков, поэтому процесс адаптации к местным условиям проходил достаточно легко.
Вместе с дунганами в Семиречье переселились и таранчи (уйгуры).
Часть уйгуров еще в 20-е гг. XIX в. пришла в Кыргызстан из китайской
провинции Синьцзян. Перепись 1897 г. фиксирует только 185 уйгуров,
а к началу 1916 г. их было уже около 13 тыс. человек. Вторая волна
эмигрантов – с 50-х гг. XX в. в количестве нескольких тысяч человек
(во времена китайской «культурной революции»). На российской территории как дунгане, так и уйгуры характеризовались некоторым культурным
сходством: отличались домовитостью, хозяйственностью, большим
трудолюбием.
Таким образом, не только славянские, но и иные народы внесли
существенный вклад в формирование уникального поликультурного
социума Кыргызстана, а различия в хозяйственной специализации
способствовали быстрому установлению торговых отношений между
переселенцами и коренным населением. Происходила постепенная
перестройка культурных традиций, адаптация хозяйственных навыков
и приёмов, привычного быта к местным условиям, выработка правил
межкультурного дискурса.
Вторая глава «Историческая роль России в развитии кыргызской
национальной культуры» рассматривает вопросы культуры Кыргызстана в первые послереволюционные годы; развитие кыргызской национальной культуры в советскую эпоху и проблемы культуры в постсоветский период.
В первом параграфе «Проблемы становления культуры Кыргызстана в первые годы Советской власти», опираясь на материалы архивов, автор выделяет самые значительные этапы в развитии культуры
Кыргызстана, в осуществлении которых, так уж сложилось исторически,
велика была роль России, и приходит к убеждению, что первоисточники
и архивные документы советского периода нуждаются в наши дни
в объективном анализе потому, что многие из них только в суверенное
время стали доступны исследователям, а известные анализировались
под удобным или разрешённым углом зрения, как было принято в советское время.
Более того, автор приходит к выводу, что противоречий не лишено и наше демократическое (или излишне демократическое) время, позволяющее по-разному трактовать события прошлых лет, умаляя значение одних и преувеличивая или искажая – других. Приводя примеры из
20
научных трудов и пособий, по которым учатся современные кыргызстанские школьники, автор доказывает, что некоторые изданные в Кыргызстане после 1991 г. научные труды и учебные пособия по истории
недостаточно объективны в освещении событий как имперского, так и
советского прошлого, поэтому период суверенитета Кыргызстана также
требует осторожного и вдумчивого изучения информации, которая нередко граничит с предвзятостью.
Автор акцентировал внимание на таких наиболее важных направлениях культурной политики, как ликвидация неграмотности населения,
организация
системы
образования
и
усиление
культурнопросветительной работы, обращая внимание на степень отражения в них
полиэтнического компонента и межкультурного дискурса. В противовес
риторике некоторых источников советского периода, изобилующих
бездоказательными утверждениями типа «царские власти держали
отсталый народ в невежестве», автор предоставил цифры и факты
за 1902–1916 гг., отражающие уровень культуры, с каким Кыргызстан
оказался в составе РСФСР. Эта информация позволяет утверждать,
что и в царской России немало делалось в сфере просвещения, в том
числе и для коренного населения.
Вопросы развития народного образования стали предметом пристального внимания и горячего обсуждения уже на I Всероссийском
съезде учителей-интернационалистов (июнь 1918 г.) и на съезде учителей
Туркестана (1919 г.), заложив основы активной, многогранной деятельности советского правительства по подготовке учительских кадров,
в том числе и коренных национальностей. Автор делает аналитический
обзор программ и резолюций съездов РКП (б), в которых неоднократно
ставился вопрос о развитии национальных окраин России.
По Кыргызстану даётся анализ таких документов, как резолюция
съезда Советов народных депутатов Пишпекского уезда об отпуске
ассигнований для обучения населения (1918 г.); письмо заведующего
Ошским русско-туземным училищем в Ошскую городскую управу
о плачевном состоянии системы народного образования (1918 г.);
доклад заведующего Семиреченским областным отделом народного
образования (1919 г.); циркуляр Наркомпроса Туркестанской Республики
об усилении внимания делу просвещения коренного населения (1920 г.),
предписывающий обучение ответственных работников одному из местных
языков «в принудительном порядке» и др.
Новая система обучения требовала ускоренной подготовки
учительских кадров, поэтому в Пишпеке и Пржевальске уже летом 1919 г.,
затем – в Ташкенте и Верном были организованы краткосрочные педаго21
гические курсы (2-х и 6-месячные). В 1927 г. за пределами Кыргызстана в
различных учебных заведениях обучалось около 700 будущих педагогов.
Автор уделяет внимание ситуации с дошкольным воспитанием
в Кыргызстане, которое у кыргызов исторически было семейным:
в основе его были народные сказки, поговорки и пословицы, эпос
«Манас»; творчество акынов и сказителей. В дооктябрьский период
в Пишпеке был единственный частный детский сад. Первый государственный детсад был организован в Пржевальске в 1918 г. Через 8 лет на
территории республики насчитывалось 7 детских садов на 280 чел.,
60 детских площадок на 380 чел., 10 яслей на 135 чел., то есть дошкольное
воспитание не осталось без внимания советской власти.
Организация системы образования в Кыргызстане, подчёркивает
автор, наталкивалась на сопротивление служителей мусульманской
религии, саботировавших светское образование, пытавшихся сохранить
«старометодные школы», настраивавших местное население против
обучения девочек, особенно узбечек и дунганок и пр. Активно продолжали
открываться мусульманские школы (мектебы). Так, к примеру,
на 1 июня 1924 г. в Каракольском уезде из 80 школ 63 были мусульманскими, в Нарынском уезде все школы были только мусульманскими (41),
в Пишпекском уезде из 145 школ мусульманскими были 103 школы.
Причем, только 13 % школ были на госбюджете, следовательно,
большая часть школ содержалась за счёт населения.
Проведённый автором анализ имеющихся в арсенале истории
архивных документов и материалов, касающихся первых шагов,
предпринятых новой властью по подъёму культуры в Туркестане,
позволяет утверждать, что с первых дней проводились мероприятия,
направленные не только на подъём экономики, но и на подъём образования и культуры, а потому отрицать или умалять прогрессивную роль
советской России в развитии культуры Кыргызстана, по меньшей мере,
необъективно и недальновидно.
Далее в параграфе «Кыргызская национальная культура в советскую
эпоху» показано, как благодаря развитию образования на русском языке,
помощи России и участию российской интеллигенции уникальная
в своем роде кыргызская национальная культура достигла расцвета.
Становление светской системы образования требовало разработки
новых учебных программ, создания учебной литературы, что было
крайне затруднительно при малочисленности квалифицированных кадров. Подготовка национальной интеллигенции шла по трём основным
направлениям: создание вузов на территории самого Туркестана, командирование квалифицированных кадров из центральных районов, подготовка национальных кадров в центральных вузах.
22
В 1920 г. в Ташкенте открылось первое на советском Востоке
высшее учебное заведение – Туркестанский госуниверситет, который
стал базовым вузом для массовой подготовки национальной интеллигенции. В университет были направлены около 100 профессоров и преподавателей из вузов Москвы и Ленинграда, доставлено научное оборудование и учебная литература. На период 1920–1921 гг. в педагогических учебных заведениях Туркестана обучалось 1 745 человек, а к концу
Гражданской войны в Туркестане было уже около 3 тыс. учителей местных и 800 учителей русских и других европейских национальностей.
В 1925 г. из РСФСР было направлено 159 учителей с высшим
образованием; в 1938 г. прибыли десятки выпускников педагогических
училищ Ельца, Орла, Задонска и других городов; в 1939 г. Наркомпрос
командировал в Кыргызстан ещё 150 учителей. В 1938–1939 уч. г.
в республике работало уже около десяти тысяч учителей из России.
Обеспечение кыргызских школ кадрами педагогов стало традицией:
и в последующие годы РФ ежегодно направляла в Кыргызстан
по 100–150 выпускников педагогических вузов.
За годы первой пятилетки (1928–1932) в техникумы и вузы
РСФСР из республики было направлено около 3 тыс. человек, из них 55 %
составляли кыргызы. Такая стремительная подготовка национальных
кадров создала к началу 30-х гг. необходимые предпосылки для организации в Кыргызстане высшей школы: в 1932 г. в столице республики
был открыт первый государственный пединститут.
1920-е гг. стали периодом становления молодой кыргызской литературы. Первыми профессионалами в сфере литературы были Дж. Боконбаев,
К. Джантошев, К. Маликов, М. Токобаев, Б. Турусбеков. В 1930-х гг.
в литературу вошли У. Абдукаимов, А. Осмонов, Т. Сыдыкбеков,
Т. Уметалиев, Р. Шукурбеков и др. В 1920–1930-х гг. начинается интенсивная работа по переводу на языки народов Центральной Азии, в том
числе и на кыргызский, произведений классиков русской литературы.
Кыргызские писатели были и первыми переводчиками.
1930-е гг. – это время появления и русской литературы Кыргызстана. Писатели С. Дунаев, В. Паршков, Н. Чекменёв, Н. Удалов,
В. Горячих, Г. Денисов, Э. Беккер, Е. Декастро и другие основали
русскую секцию в Союзе писателей Кыргызстана, образованном в 1934 г.
Своим участием в переводе кыргызского национального эпоса «Манас»,
произведений кыргызских писателей на русский язык, разработкой
центральноазиатской тематики русские писатели оказали большую
помощь в популяризации кыргызской литературы, выходе её за пределы
республики.
Развитие профессионального театрального искусства в Кыргызстане можно назвать стремительным: 1926 г. – первая музыкальнодраматическая студия, через 10 лет – Киргизский музыкально23
драматический театр; 1930 г. – Театр юного зрителя, а в 1938 г. –
Республиканский театр кукол; 1935 г. стал годом рождения Русского
драматического театра и Киргизской государственной филармонии.
В становлении кыргызского драматического и музыкального
театров велика была роль талантливых российских композиторов
и режиссеров: В. А. Власова, П. Т. Меркулова, В. Г. Фере, М. Р. Раухвергера,
В. В. Целиковского, Н. С. Холфина и мн. др.
Особое место в истории музыки Кыргызстана занимают В. Власов
и В. Фере: благодаря их творческому союзу появилось около 120 произведений на кыргызские темы для фортепиано, скрипки, виолончели.
Так было положено начало развитию кыргызской профессиональной
инструментальной музыки.
В 1928 г. в Кыргызстан приехал П. Ф. Шубин, который стал
первым профессиональным музыкантом-исполнителем, создавшим
более 70 обработок для оркестра народных, классических и русских
песен и мелодий, оригинальные сочинения на кыргызские темы.
В 1939 г. в Москве с большим успехом прошла Декада кыргызского искусства, в которой приняли участие 550 мастеров национального искусства.
С 1947 г. в Кыргызстане начинает работать народный художник
СССР А. В. Арефьев, который оформил более 70 оперных и балетных
спектаклей. Благодаря «школе Арефьева» театрально-декорационным
искусством овладели художники А. Молдахматов, А. Торопов,
О. Сыдыкбаев, С. Тобоев, С. Ишенов и др.
Под воздействием русского изобразительного искусства в Кыргызстане развивалась живопись, графика, скульптура. Картины В. В. Верещагина впервые открыли для России и всего мира новый край со своеобразным укладом жизни, уникальной природой и людьми. Воспитателем
первых национальных художников был народный художник СССР
С. А. Чуйков, инициатор и организатор Государственной картинной
галереи. Гапар Айтиев – один из первых профессиональных художниковкыргызов. Ныне его имя носит Кыргызский государственный музей
изобразительных искусств.
Развитие скульптуры в Кыргызстане связано с именем О. М. Мануйловой, приехавшей в Кыргызстан в 1939 г., создавшей более 800 скульптурных творений за 45 лет своей творческой жизни в Кыргызстане.
В Москве и Ленинграде получили подготовку первые кинорежиссёры, операторы и сценаристы. Фрунзенская киностудия хроникальнодокументальных фильмов была создана в 1941 г., появились первые короткометражные кинохроники на русском и кыргызском языках.
Первый цветной художественный фильм «Салтанат» (реж. В. Пронин)
24
о судьбе кыргызской женщины был показан в 1956 г., а в середине 60-х гг. в
полную меру заявили о себе отечественные режиссёры: М. Убукеев,
Т. Океев, Г. Базаров, Б. Шамшиев. 1960–80-е гг. были годами расцвета
кыргызского кинематографа во многом благодаря экранизации произведений кыргызского писателя Чингиза Айтматова – величины мирового
масштаба.
Испытанием на прочность для всего народа огромной советской
страны стали годы Великой Отечественной войны. Своя историческая
миссия была и у кыргызстанцев: республика не только отправила своих
воинов сражаться с врагом за Родину, но и переориентировала на военный
лад промышленность и сельское хозяйство, приняла эвакуированные
предприятия, учреждения, высшие учебные заведения и население из
прифронтовой зоны. За годы войны на территории Кыргызстана было
введено в эксплуатацию 38 новых крупных промышленных объектов
союзного и республиканского значения. В действующую армию
из Кыргызстана было отправлено 195 вагонов продуктов, 38 тыс.
посылок, в фонд Красной Армии перечислено 136 550 руб.
Несколько научно-исследовательских институтов были эвакуированы
в Кыргызстан из Москвы: это институты АН СССР (биохимии, генетики,
физиологии растений им. К. А. Тимирязева, палеонтологии и эволюционной морфологии им. А. Н. Северцова). Несмотря на военные годы
научно-исследовательская работа в республике значительно активизировалась, что послужило толчком к созданию Киргизского филиала АН
СССР (5 января 1943 г.), председателем которого был избран академик
К. И. Скрябин. Шла интенсивная работа по подготовке научных кадров:
в 1928 г. в республике было 60 научных работников, а в 1940 г. – 323,
в том числе – 13 докторов и 45 кандидатов наук. Своими научными
достижениями выделялись академики АН Кирг. ССР: философ
А. А. Алтмышбаев, тюркологи И. А. Батманов, К. К. Юдахин,
Б. М. Юнусалиев, геоботаник И. В. Выходцев, основавший столичный
Ботанический сад, историки Б. Дж. Джамгерчинов, К. Каракеев и др.
Россия оставалась основным центром подготовки научнотехнических кадров, творческой интеллигенции для огромной страны.
Только в 1976 г. 1 800 кыргызстанцев учились в 120 вузах Союза по 100
специальностям. В 1988 г. в Кыргызстане было 10 095 научных работников, в том числе 256 докторов и 3 402 кандидата наук.
Обучение на русском языке в СССР было логичным и естественным решением, поскольку русский язык воспринимался как единственно возможный государственный язык единой страны. В конце 1980-х гг.
националистически настроенные деятели квалифицировали русскоязычное образование как политику «русификации», хотя в национальных
25
школах русский язык начали изучать только с 1938 г., благодаря чему
национальная молодёжь, вероятно, в том числе и некоторые из нынешних противников русскоязычного образования, получили широкие, равные, а иногда, учитывая специальные квоты, даже преимущественные
возможности для получения высшего образования в вузах Москвы, Ленинграда и других научных центров страны.
Таким образом, уже к 1930 г. расширилась сеть средних школ,
рабфаков и средних специальных учебных заведений, которые готовили
молодёжь для поступления в педагогические, технические, сельскохозяйственные, медицинские и другие вузы. Началась массовая подготовка
специалистов высшей квалификации из представителей местных национальностей. Помощь российской интеллигенции позволила обеспечить
колоссальные и стремительные изменения во всех сферах жизни кыргызского народа.
В параграфе «Культура Кыргызстана в постсоветский период:
проблемы сохранения и развития» автор делает небольшой обзор того
высокого уровня и состояния важнейших сфер общественной жизни
республики, который был достигнут Кыргызстаном в советский период,
раскрывает проблемы культуры страны после распада союзного государства, которые коснулись не только Кыргызстана, но и других центральноазиатских государств.
Экономический кризис в первые годы независимости сильнее
всего ударил по промышленности, что привело к значительной деиндустриализации страны. Национальный доход в 1993 г. в реальном исчислении упал до 59,8 % от уровня 1990 г., а в 1994 г. снизился ещё на 27,4 %.
Прожиточный минимум на 1 января 1994 г. составлял 272 сома, что было
вполовину больше средней заработной платы.
Рос уровень безработицы. В 1991 г. было официально зарегистрировано 136 безработных, в конце 1994 г. – 12 614 человек. По экспертным оценкам, потенциальных безработных было более 180 000 человек.
Согласно данным службы занятости населения, на период 1994–
1995 гг. от 20 до 30 тыс. бывших рабочих заводов и фабрик, медиков,
учителей, учёных КР работали в сфере так называемого «челночного
бизнеса».
Экономический кризис привел к прогрессирующему росту бедности, ставшей серьёзной угрозой политической стабильности и гражданского согласия. В 1998 г. была утверждена Национальная программа
преодоления бедности «Аракет» (1998–2005 гг.), в преамбуле которой
констатировалось, что массовая бедность охватила более 50 % населения страны.
26
В кыргызстанском обществе быстрыми темпами шло расслоение
на богатых и бедных: к концу 1994 г. доход богатейшей десятой части
населения был в десять раз выше, чем у беднейшей десятой части. Даже
после 2010 г. разрыв между богатыми и бедными не только не был ликвидирован, но приобрёл ещё более угрожающий характер, ставя под сомнение возможности выхода страны из затянувшегося кризиса.
Наиболее значительный прогресс за советский период был достигнут в обеспечении всеобщей грамотности: в 1988 г. в средних школах, 10 вузах и 41 техникуме обучалось свыше 1 млн человек, что составляет треть населения страны. После распада СССР резко сократилось число детсадов, которые были приватизированы и использовались
в коммерческих целях; школьные здания пришли в аварийное состояние
или нуждались в срочном ремонте, а строящиеся – оставались недостроенными. Учителя уходили из школ из-за низкой заработной платы или в
связи с эмиграцией, а учащиеся бросали школы, занимаясь бродяжничеством.
Испытывали трудности и государственные вузы, но начинают открываться частные. За несколько лет было открыто 8 частных вузов, 23
лицея, 4 колледжа и 9 частных средних школ. По данным Министерства
образования и науки КР, в 1992 г. было всего 13 вузов, а через 20 лет –
стало 52 вуза: 31 государственный и 21 частный.
Финансирование научных исследований было незначительным и
нестабильным. С 1991 по 1993 год штаты НАН КР сократились на 23 %.
В результате распада Советского Союза прервались художественные связи между театральными коллективами, композиторами,
художниками, музыкантами и их коллегами в других республиках СНГ.
В 1989–1994 гг. многие учреждения культуры закрылись из-за финансовых затруднений. Единая система книгоиздания и книгораспространения была разрушена почти полностью, то же произошло и с фильмопроизводством, поскольку финансирование киностудий было централизованным.
Принятая Правительством КР Государственная целевая программа «Развитие и сохранение культуры и искусства Кыргызской Республики “Маданият” (1997–2000 гг.)», должна была стать действенным инструментом сохранения и развития культуры в Кыргызстане, однако
этого не произошло. И всё же с принятием этой программы, при участии
международных организаций и фондов были осуществлены несколько
крупных проектов: Дни культуры Кыргызстана в России и ФРГ, Дни
культуры России и Индии в Кыргызстане, гастроли ансамбля народного
танца «Ак-Марал» во Франции, участие детских коллективов в танце27
вальных фестивалях в Турции, международный фестиваль «Юные таланты-97» и др.
Таким образом, в период становления суверенного Кыргызстана
вся сфера культуры испытывала чрезвычайные трудности. Необходимо
было разработать государственную нравственную идеологию, сохранить
и совершенствовать материально-техническую базу учреждений культуры, науку и образование, здравоохранение, элементы социальной сферы,
что было бы практически невозможно без участия России и многих
международных организаций.
В третьей главе «Этнокультурная реальность постсоветского
пространства» рассматриваются вопросы создания организаций российских соотечественников в Кыргызстане, взаимодействия России со
своими соотечественниками, исследован феномен кыргызской диаспоры
в дальнем и ближнем зарубежье, в том числе и в России.
Первый параграф «Организации российских соотечественников в
Кыргызстане» посвящён исследованию вопроса об общественных объединениях российских соотечественников, созданных на территории КР
за постсоветский период. Называя имена известных учёных, изучавших
феномен диаспоры, автор отмечает, что именно сложности идентификации в рамках новых государственных образований и неготовность примириться с новым статусом стали толчком к законодательной постановке вопроса о контенте понятия «соотечественники», об определении
субъектов, ему соответствующих.
В параграфе проанализированы базовые документы (указы Президента РФ, постановления Правительства, федеральные законы), определившие подходы к выработке госполитики в отношении российских
соотечественников за рубежом. Автор показывает, что за четверть века
сложилась диаспоральная политика, сформировалось понимание того,
что близкие по духу и менталитету соотечественники – это огромный
трудовой и интеллектуальный потенциал, способный содействовать
расцвету России, поэтому всё увереннее входят в зону её национальных
интересов, а в Концепции внешней политики РФ зафиксировано, что
поддержка соотечественников, защита их прав и свобод является важнейшим приоритетом.
Опираясь на данные Национального статистического комитета КР
и экспертные оценки, автор проводит сравнительный анализ этносоциальной ситуации, сложившейся в республике к моменту распада СССР и
в настоящее время. Так, по Переписи населения 1979 г. общая численность славян в КР составляла 1 031 597, а вместе с другими народами
России – более полутора миллионов человек, т. е. около 44 % населения
КР – 3 522 832 чел. К моменту распада СССР в Кыргызстане числен28
ность русских была равна 916 558 чел., а к 2016 г. русские составляли
360 580 человек (6,0 % населения страны).
Пользуясь экспертными оценками, автор обращает внимание на
статистику оттока не только славянского, но и кыргызского населения в
период двух «цветных революций» (2005 и 2010 гг.) и приходит к выводу, что политическая нестабильность в большей степени спровоцировала миграционные процессы среди кыргызов. Так, если в 1990 г. выехало
4 765 чел., до 2005 г. выезжало немногим более 2 тыс. кыргызов ежегодно, то после первой революции выехало 6 296 чел., в 2006 г. – 10 674
чел., в 2007 г. – 27 437 чел. После событий 2010 г. наблюдается новый
резкий скачок миграции среди кыргызского населения – 21 347 чел.
Несмотря на необратимые, а в первые годы после распада Союза
и неуправляемые, миграционные процессы, на территории Кыргызстана
начинают создаваться общественные объединения (ОО) российских соотечественников, региональная локализация которых находится в прямой зависимости от тех мест проживания славян, которые сложились
исторически. В частности, примерно половина всех русских проживала
в столице.
На основании контента официальных сайтов Посольства РФ в КР,
Представительства Россотрудничества в КР, информационного портала
«Русские в Кыргызстане» автором составлен полный список созданных
в Кыргызстане ОО российских соотечественников (72 организации), которые классифицированы по хронологическому и региональному принципам. Так, в Чуйской области локализовано 75 % всех объединений, из
них только в столице – 39. В Иссык-Кульской области – 8 организаций,
в Баткенской и Ошской областях – по 3 организации, в ДжалалАбадской – 2, и в Таласе – 1.
Реестр действующих в Кыргызстане ОО российских соотечественников в отличие от списков, размещённых на официальных интернет-сайтах, выстроен автором по хронологии их создания, что позволило
подразделить их на 3 группы: а) последнее десятилетие XX в. (1991–
1999 гг.); б) первое десятилетие XXI в. (2000–2009 гг.); в) второе десятилетие XXI в. (2010–2016 гг.).
Первые организации соотечественников в Кыргызстане (20 % от
числа всех объединений) начали создаваться сразу же после распада
Союза. Одним из первых ОО является «Славянский фонд в Кыргызстане» (1991 г.). Через год создаются татарско-башкирский культурный
центр «Туган тел», объединение граждан КР ингушской национальности
«Вайнах» и Совет ветеранов войны, труда и Вооружённых сил. Объединения открываются во всех областях Кыргызстана, кроме моноэтнической Нарынской и Иссык-Кульской, в которой они начинают создаваться
29
только с 2001 г. В Ошской области ОО соотечественников создано
в 1994 г., в Джалал-Абадской и Баткенской – в 1995 г., в Таласской –
в 1999 г.
Во второй период (первое десятилетие XXI в.) создан основной
массив – 50 % всех действующих организаций, что объясняется большей
определённостью и активизацией позиции России по отношению к своим соотечественникам. С точки зрения правовой формы и содержания
работы в этой группе организаций наблюдается более широкий диапазон деятельности, о чём свидетельствуют открывающиеся общественные фонды, общества дружбы и сотрудничества, дома дружбы, культурные центры, союзы и клубы.
В 2005 г. создаётся первая объединительная структура – Русский
объединительный союз соотечественников (РОСС), толчком к появлению которого стали события 2005 г. Новый уровень консолидации российских соотечественников связан с созданием в 2008 г. Координационного Совета российских соотечественников в Кыргызстане (КСРСК).
Несмотря на то, что объединения, входящие в третью группу, созданы всего за семь лет (с 2010 по 2016 гг.), они составляют 30 % от
числа всех организаций соотечественников, а поводом к их созданию
стали трагические события 2010 г. и последовавшая за этим политическая нестабильность в стране. Большинство новых ОО соотечественников
локализованы в Чуйской области (87 %), основная их часть занимается
правозащитной деятельностью, например, казачьи объединения, созданные в местах межэтнических конфликтов: «Казачество Семиречья»
(2012 г., с. Красная Речка), Объединение юридических лиц «Союз казаков Семиречья» (2015 г., с. Красная Речка), «Семиреки Маевки» (2015 г.,
с. Маевка).
В 2010 г. создаётся Ассоциация гильдий соотечественников
(АГС), объединяющая сегодня 15 отраслевых гильдий и 170 компаний.
На регулярной основе проводятся международные (всемирные)
форумы и конгрессы, региональные и страновые (ежегодные) конференции
российских соотечественников. В поле зрения организаций российских
соотечественников Кыргызстана – общественно-политическая жизнь
республики, проблемы укрепления межэтнического мира и согласия,
вопросы популяризации и сохранения ареала русского языка и культуры, расширения русскоязычного пространства, соблюдение интересов и
защита конституционных прав соотечественников и другие важные вопросы. Активность соотечественников и интерес госструктур КР к деятельности их общественных объединений стимулируются по мере
укрепления позиций России в регионе.
30
В разделе «Социокультурные связи России с соотечественниками
в Кыргызстане» показано, что по прошествии четверти века сформировалась государственная политика, учитывающая центральноазиатскую
специфику, определившая задачи на кратко- и долгосрочную перспективу, миграционную политику, отвечающую национальным интересам и
безопасности России.
В соответствии с векторами «Концепции поддержки Российской
Федерацией соотечественников на современном этапе» были разработаны нормативно-правовые документы, ставшие основой работы с российскими соотечественниками: Программы работы с соотечественниками за
рубежом (2006–2008 гг.; 2009–2011 гг.; 2012–2014 гг.; 2015–2017 гг.);
Федеральные целевые программы «Русский язык» (2006–2010 гг.; 2011–
2015 гг.; 2016–2020 гг.); Государственная программа по оказанию содействия добровольному переселению в РФ соотечественников, проживающих за рубежом, которая работает с 2006 г., а 14 сентября 2012 г.
была принята новая редакция Госпрограммы, определившая её
бессрочное действие.
Реализация потенциала этих документов направлена на создание
достойных условий жизни и деятельности российских соотечественников в странах СНГ, на решение миграционных проблем, в частности
предотвращение неконтролируемой миграции. По данным ФМС РФ, на
начало июня 2015 г. в России находились 2 149 897 граждан Узбекистана, 668 160 граждан Казахстана, 508 123 граждан Кыргызстана, 998 910
– Таджикистана и 23 692 – Туркмении, то есть 4 393 773 граждан центральноазиатских республик, для которых российский рынок труда
остаётся наиболее привлекательным.
Существенной составляющей работы с соотечественниками является их информационная поддержка. Так, с 2006 г. Посольство РФ в КР,
а затем (с 2008 г.) Представительство Россотрудничества финансируют
подписку на российскую и русскоязычную периодику для ОО российских соотечественников, учреждений русской культуры и школ с русским языком обучения. В 2013 г. благодаря инициативе ОФ «Русское
достояние» начал свою работу интернет-портал «Россия в Кыргызстане»
(www.rusinkg.ru), целью которого является широкое освещение деятельности государственных, общественных и коммерческих организаций,
которые работают в Кыргызстане.
Посольство РФ в КР проводит большую работу по сохранению
национально-культурной самобытности соотечественников: концерты с
приглашением российских артистов, выставки, встречи и традиционные
мероприятия, посвящённые Международному женскому дню, Дню
защитника Отечества, Дню России, Новому году, на которые приглаша31
ются самодеятельные творческие коллективы, хорошо известные
в республике.
Заметно активизировалась работа с соотечественниками после открытия в 2011 г. в Бишкеке Российского центра науки и культуры
(РЦНК), который содействует реализации интересных гуманитарных
проектов. Важным направлением работы РЦНК является продвижение
русского языка в поликультурном Кыргызстане. К важнейшим достижениям деятельности российских представительств в стране можно отнести открытие в 2012 г. в Бишкеке и Оше центров защиты прав и свобод
российских соотечественников, оказывающих гражданам КР бесплатную юридическую помощь.
Автор даёт краткий хронологический обзор важнейших мероприятий, проводимых Посольством России в Кыргызстане, Представительством Россотрудничества в КР с 2008 г. и направленных на сохранение и
укрепление позиций русского языка в республике, продвижение образовательных программ вузов России, на работу с соотечественниками и
проведение различных гуманитарных акций: конкурсов, фестивалей,
олимпиад и др.
Автор отмечает, что к такому вектору взаимодействия с соотечественниками Россия пришла не сразу: потребовалось время, чтобы осмыслить новое направление своей внешней политики, выработать концептуальные постулаты и новые подходы к работе с соотечественниками за
рубежом.
В
параграфе
«Кыргызская
диаспора
за
рубежом»
рассматриваются причины возникновения феномена кыргызской
диаспоры в дальнем и ближнем зарубежье, характер, локализация,
современное состояние и социокультурная деятельность.
Информация о количестве представителей кыргызской диаспоры
в мире составлена на основании официальных и неофициальных источников. Так, по оценкам, в Казахстане находится от 150 до 300 тыс. граждан КР в качестве трудовых мигрантов, не более 30 тыс. имеют казахское гражданство. Сведения по Турции противоречивы: на период 2003
г. экспертная оценка – 7,8 тыс. кыргызов, интернет-источники сообщают, что кыргызов на территории Турции – немногим более 2,5 тыс.
человек. Точное число кыргызов, проживающих в Узбекистане, также
трудно назвать, поскольку переписи населения в постсоветский период
здесь не проводились: по оценкам на 2017 г. – около 428 тыс. чел. или
1,4 % населения страны, из них в Ферганской долине – 370 тыс.
кыргызов. Наибольшее количество китайских кыргызов проживает в
Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая (СУАР). Это самая
большая по площади территориально-административная единица КНР с
32
населением 21 813 334 человек (на 2010 г.), среди них – около 187 тыс.
кыргызов, занимая пятое место по численности среди других этносов.
В Горно-Бадахшанской автономной области (ГБАО) Таджикистана,
включая Мургаб и Жергетал, а также в Шаартузском и Явальском районах республики проживают 106 тыс. кыргызов. Афганских кыргызов по
одним источникам – 3 тыс., по другим – 15 тыс. Исследователи считают,
что на Памире компактно проживают 5–8 тыс. кыргызов, сохранивших
кочевые традиции, язык и этническую идентичность. Контингент кыргызов в США значительно увеличился после очередной смены власти в
2010 г. и межэтнического конфликта на юге Кыргызстана. В основном,
это молодёжь, приезжающая на обучение по различным программам
(около 15 тыс. человек). Кыргызы, проживающие в Германии, работают
в банках, фирмах, лечебницах, создают общественные объединения
(«Kyrgyz Club-Germany», «Кыргыз ордо»), проводят культурные мероприятия. По оценкам, в диаспоре 1,5 тыс. человек.
Почти сразу же после распада СССР, в 1993–1994 гг., началась
массовая трудовая миграция из Кыргызстана в Россию. По данным
Министерства финансов КР, объём денежных поступлений от трудовых
мигрантов превысил в 2013 г. доходы госбюджета почти на одну треть,
только за девять месяцев – это более $ 1,5 млрд.
Ассоциация кыргызских диаспор России и Казахстана
«Замандаш», созданная в 2003 г. после II Всемирного курултая кыргызов, объединяет в настоящее время кыргызстанцев из 40 городов России,
11 городов Казахстана, а также из Великобритании, Германии, Египта,
Ирана, Испании, Италии, Канады, Китая, Малайзии, Польши, США,
Турции, Чехии, Южной Кореи и др.
Для кыргызской диаспоры в России характерен высокий уровень
общественных объединений: в Москве (Центральный федеральный
округ) их 5; в Санкт-Петербурге (Северо-Западный федеральный округ)
– 3; по Уральскому федеральному округу – 9 (Екатеринбург, Курган,
Магнитогорск, Новый Уренгой, Сургут, Тюмень, Челябинск, ХантыМансийск); в Южном федеральном округе – 5 (Ростов-на-Дону, Астрахань, Краснодар, Элиста); в Приволжском федеральном округе – 9 (Самара, Оренбург, Соль-Илецк, Казань, Тольятти, Уфа, Нижний Новгород,
Пермь); в Сибирском федеральном округ – наибольшее количество
ОО на территории России – 16 (Новосибирск, Омск, Красноярск,
Иркутск, Чита, Абакан, Улан-Удэ, Томск, Барнаул, Кызыл, Новокузнецк,
Северо-Байкальск); Дальневосточный федеральный округ представляют
5 организаций (Якутск, Мирный, Южно-Сахалинск, Владивосток,
Хабаровск).
33
Автор отмечает активность кыргызских диаспоральных объединений России в стремлении к консолидации и проведению съездов, конгрессов, форумов всероссийского, международного, всемирного статуса.
К числу наиболее важных проблем зарубежной диаспоры относятся:
а) сохранение и развитие культурного наследия, традиций, языка;
б) обмен опытом создания и консолидации диаспор; в) развитие механизмов взаимодействия с научными и образовательными учреждениями в КР;
г) миграционные и социальные проблемы; д) развитие предпринимательства и содействие повышению инвестиционной привлекательности КР.
Таким образом, кыргызская диаспора в России выполняет важную культурно-объединительную миссию – содействует укреплению
социально-гуманитарного и экономического сотрудничества между государствами, участвует в различных общественно-политических мероприятиях, в межгосударственных культурных проектах в целях продвижения культурных традиций России и Кыргызстана. История формирования кыргызской диаспоры, возникшей вследствие миграционных процессов в постсоветский период, ждёт своих исследователей, а проблемы
– своего решения.
В четвертой главе «Роль русского языка в формировании российско-кыргызского межкультурного дискурса на современном
этапе» рассматриваются вопросы статуса русского языка в государствах
постсоветской Центральной Азии; проблема витальности (жизнеспособности) русского языка в Кыргызстане и особая его роль в качестве интеграционного ресурса российско-кыргызского межкультурного дискурса.
В первом параграфе «Статус русского языка в государствах
постсоветской Центральной Азии» показано, что политические и этнокультурные условия после развала Союза, когда за пределами РФ оказались почти 25 млн славян и других выходцев из России, непростой период суверенизации государств Центральноазиатского региона спровоцировали сильнейший психологический стресс в среде славянского и
русскоязычного населения, вызвали неконтролируемые миграционные
потоки и привели к стремительному сокращению жизненного пространства русского языка. Вокруг статуса русского языка в ряде бывших союзных республик развернулась острая политическая борьба, сопровождающаяся всплесками националистических заявлений.
В период существования Союза ССР на русском как основном
государственном языке разговаривали 286 млн человек, его хорошо знали почти все жители союзных республик, и в обязательном порядке –
каждый школьник. Сегодня в центральноазиатских государствах,
в среднем, почти половина населения совершенно не владеет русским
языком, довольно высоко число людей, в очень небольшой степени или
34
пассивно владеющих русским. Рейтинг возглавляет Туркмения, где 80 %
населения не владеет русским языком, затем следует Таджикистан – 55 %,
Узбекистан – 45 % и Кыргызстан – 32 %. Замыкает этот ряд Казахстан,
которому удается сохранять уровень 2004 г. (5,5%).
В отношении официально-правового статуса русского языка в
центральноазиатских государствах автор отмечает, что только Кыргызстан законодательно определил его уровень как официальный, в Таджикистане русский является языком межнационального общения, Казахстан конституционно закрепил право использования русского языка
наравне с казахским, а в Туркмении и Узбекистане его статус вообще не
определён.
Более конкретно эта ситуация представлена в работе следующим
образом. В Республике Таджикистан статус русского языка как языка
межнационального общения был прописан в Законе «О языке» 1989 г. и
закреплён в Конституции 1994 г. (ст. 2). Указ Президента о переводе
с 1 января 1998 г. всего делопроизводства на таджикский язык усилил
миграционные настроения среди русскоязычного населения. В принятом
в 2009 г. новом Законе «О государственном языке» русский язык вообще
не упоминается. За незнание госязыка и неправильное оформление документов в Таджикистане начали штрафовать госслужащих, имели место проявления дискриминации по национальному и языковому признакам. Однако в последние годы при поддержке России многое изменилось в позитивную сторону. Русский язык востребован среди интеллигенции, учащейся молодёжи, трудовых мигрантов, выезжающих на работу в Россию, предпринимателей. Постепенно приходит понимание того, что незнание русского и английского языков ведёт к изоляции государства и невозможности его развития.
До 1996 г. в Туркменистане в соответствии с Законом «О языке»
1990 г. русский язык тоже имел статус языка межнационального общения, однако в Конституции Туркменской Республики его статус не
определён. С 1 января 2000 г., в соответствии с указом Президента, всё
делопроизводство в Туркмении переведено на туркменский язык
с использованием латиницы. Это привело к дальнейшему вытеснению
из административного аппарата и производственной сферы этнических
россиян и русскоговорящих туркменов и существенно сузило область
применения русского языка (к 1 апреля 2000 г. из министерств
и ведомств были уволены работники, не владеющие туркменским языком).
Резкое изменение культурно-языковой ситуации в Туркмении, угроза
исламизации привели к массовой эмиграции русского и иного европейского населения в начале 90-х гг. В настоящее время русские составляют
2 %, в столице республике – одна русская школа, в других школах
35
открыты русские классы, но русский и английский языки изучаются с
первого класса во всех школах страны.
Русский язык в Узбекистане имел статус языка межнационального общения вплоть до 1995 г., что было отражено в Законе «О государственном языке», однако из новой редакции Закона, принятой 21 декабря 1995 г., это положение было исключено. В действующей Конституции Республики Узбекистан статус русского языка не определен. Автор
отмечает, что закрытость республики не позволяет представить объективную картину положения русских в Узбекистане и состояния русского
языка. Интернет-сообщения за 2013 г. свидетельствуют о широкой дискриминационной политике: русские вытесняются из всех сфер жизни,
культивируется национализм на бытовом и на государственном уровнях,
в библиотеках уничтожаются книги на русском и таджикском языках,
госорганы препятствуют реализации программы по переселению русскоязычных граждан и др. Официальные данные свидетельствуют: сегодня в Узбекистане функционирует множество газет и журналов на русском языке, 848 школ с русским языком обучения и общим количеством
обучающихся в 372 256 человек.
В Казахстане статус русского языка закреплён как в Конституции РК
(1995 г., ст. 7), так и в Законе «О языках в Республике Казахстан»
от 11 июля 1997 г. Русский язык в Казахстане сохраняет довольно прочные позиции, остается доминирующим средством коммуникации, языком межнационального и международного общения и наряду с государственным казахским находится в фокусе последовательно осуществляемой в стране культурно-языковой политики. Президент РК постоянно
подчёркивает поликультурную уникальность Казахстана, поэтому вопросы сохранения позиций русского языка являются для руководства
Казахстана принципиальными. В 2007 г. между Министерством культуры и информации и Русской общиной Казахстана был подписан Меморандум о взаимопонимании и сотрудничестве по вопросам реализации
культурного проекта «Триединство языков» – казахского, русского и английского. Однако у этой идеи есть и противники, причём в их числе –
известные деятели науки, культуры, литературы, главные редакторы газет и журналов, руководители ОО, которые в 2009 г. выступили с заявлением, что благодаря политике «триединства языков» казахский язык
постепенно вымрет. Однако факт остаётся фактом: ведущей особенностью современной этноязыковой ситуации в Казахстане является многоязычие с доминированием русского языка как средства общения, причем
велико число билингвов со вторым казахским или вторым русским языками, что также увеличивает поле софункционирования обоих языков.
36
Анализ положения русского языка в государствах Центральноазиатского региона позволил автору сделать вывод, что практически
во всех бывших союзных республиках он подвергался и до сих пор подвергается дискриминации, но современное его положение, при всех
негативных факторах, позволяет надеяться на позитивные изменения
при условии государственной поддержки тех проектов, которые активно
проводятся в регионе Россией.
Языковая ситуация в КР представлена автором в параграфе
«Проблема витальности (жизнеспособности) русского языка в Кыргызстане», где рассмотрена история законодательного решения языковой
проблемы на территории бывшего Союза, проанализирован современный статус русского языка и уровень его витальности.
Языковому вопросу стало уделяться приоритетное внимание
лишь в период установления и укрепления советской власти в республиках Средней Азии. В 1920–1930-х гг. правительство Союза ССР развернуло кампанию по коренизации аппарата, которая включала подготовку
национальных кадров и перевод делопроизводства на языки коренных
(титульных) народов, что не было реализовано из-за отсутствия научно
разработанной терминологии.
Чрезвычайный V съезд Советов Киргизской ССР (март 1937 г.)
принял Конституцию, в ст. 25 которой записано, что законы должны
публиковаться на кыргызском и русском языках; судопроизводство
должно осуществляться на кыргызском языке, а в районах с большинством русского или узбекского населения, соответственно, на русском и
узбекском языках с обеспечением переводчика и права выступать на
родном языке (ст. 82).
В 1938 г. вышло Постановление правительства СССР «Об обязательном изучении русского языка в школах национальных республик и
областей». Оно касалось 71 млн нерусского населения СССР. Мотивация была такова: в многонациональном государстве знание русского
языка обеспечивало общение между народами, а значит, их хозяйственное и культурное развитие; способствовало росту национальной интеллигенции; обеспечивало успешное несение воинской службы. Важным
аргументом было русскоязычие высшей школы. Заработала идеологическая доктрина, определявшая генеральную политическую стратегию – создание национально-однородного общества.
В
десятилетний
период
государственной
деятельности
Н. С. Хрущева началось целенаправленное насаждение в национальной
школе русского языка в ущерб языкам титульных национальностей: сокращены часы на изучение родного языка и литературы, а в русских
школах языки коренных народов были упразднены. В результате ре37
формы 1958 г. родной язык был вытеснен из образовательного контента,
а потому значительная часть национальной молодёжи вступала в самостоятельную жизнь русскоязычной.
В 1960–1980 гг. русский язык функционировал практически во
всех сферах деятельности субъектов СССР, став поистине средством
межнационального общения. Преобладание русского языка в общественно-политической и культурной жизни, резкое сокращение функций
национального языка не могло не сказаться на общественном климате
республики. В период гласности и перестройки 1980-х гг. в печати стали
появляться публикации об ущемлении национальных интересов в языковой политике. Учитывая народное недовольство сокращением общественных функций национального языка, 23 сентября 1989 г. был принят Закон «О государственном языке Киргизской ССР», которым устанавливалось, что в органах государственной власти и управления, на
предприятиях и в учреждениях делопроизводство с 1 января 1990 г.
должно быть переведено на государственный язык.
Начиная с 1991 г. в течение десяти лет в стране издавались указы
и принимались положения то в пользу русского, то в защиту государственного языков. Нестабильность языковой ситуации усиливала стремление людей покинуть страну. 24 декабря 2001 г. А. Акаев подписал Закон КР «О внесении изменений в ст. 5 Конституции КР» за № 112, которым русский язык был определён как официальный язык, регламентировалось его использование наряду с государственным в сферах госуправления, законодательства и судопроизводства. В принятии Закона и его
конституционном признании велика роль интеллигенции, ОО российских соотечественников, которые своими выступлениями в прессе придали вопросу масштаб всенародного обсуждения.
Конституционное оформление русского языка в качестве официального не сняло стремлений радикальных кругов кыргызской общественности укрепить позиции государственного языка. Несколько раз в
2004 г., в 2005 г., после очередной смены президента и правящей элиты,
принимались законы и постановления о переводе делопроизводства на
кыргызский язык, что вызывало естественное беспокойство в среде русскоязычной общественности. В 2007 г. Национальная комиссия по
госязыку выступила с той же инициативой, приняв решение о переходе
телевизионных каналов на 50 % на госязык. Очередной шаг по лоббированию вопроса о госязыке предпринял парламент Кыргызстана в декабре 2012 г., приняв поправки, согласно которым предусмотрены штрафы
для тех чиновников, которые не знают кыргызского языка, однако
Президент А. Атамбаев отправил их на доработку.
38
В работе приводится подборка высказываний учёных и общественных деятелей КР, которые считают, что надо поощрять многоязычие, а языковая изоляция может привести только к деградации
(Э. Ногойбаева); что развитие государственного языка – это архиважная
тема, но в государстве есть более важные социальные и экономические
проблемы, требующие срочного решения (Т. Уметов); называют борцов
с русским языком «языковыми террористами», «местечковыми патриотами», доказывая, что моноэтничность ведёт к монокультурности, маргинализации и гибели общества (К. Боконбаев); уверены, что исчезновение кыргызскому языку, на котором говорит более трёх миллионов человек, не грозит (М. Кыдыралиев); что в языковой политике необходимо
отбросить в сторону всякую националистическую гордыню и взяться за
массовое овладение русским языком (Ж. Сааданбеков) и др.
Прогрессивно настроенная интеллигенция понимает, что отказ от
русского языка «закроет» страну от новой информации, поставит под
удар экономику, снизит уровень образования, ведь практически вся
учебно-научная литература вузов – на русском языке. В связи с большим потоком эмигрантов Россия с 2015 г. обязала их предоставлять
свидетельство о сдаче экзамена по русскому языку. Таким образом, сохранение позиций русского языка как языка межэтнического и межгосударственного диалога чрезвычайно важно для создания единого образовательного пространства и вполне созвучно интересам ЕАЭС и странам,
входящим в этот союз.
В третьем параграфе «Русский язык – интеграционный ресурс
российско-кыргызского межкультурного дискурса» раскрывается несколько важных векторов: вопросы билингвизма и сохранения русского
языка как наиболее значимого компонента в обеспечении стратегического партнёрства России и Кыргызстана; роль Кыргызско-Российского
Славянского университета (КРСУ) в формировании общественного
мнения и побудительных мотивов изучения русского языка; значение
информационно-аналитического журнала «Русское слово в Кыргызстане», издающегося КРСУ, как коммуникативной площадки для обсуждения проблем русского языка и русскоязычного образования в целях сохранения и упрочения поля витальности русского языка.
За годы суверенизации произошло заметное сужение сферы
функционирования русского языка. Немаловажную роль сыграли следующие факторы: миграционные процессы, приведшие к увеличению в
два с лишним раза числа невладеющих русским языком; нестабильность
политической ситуации, завершившейся дважды сменой правящих элит;
отсутствие чётких образовательных стандартов; общее резкое снижение
уровня благосостояния народа и др. Однако становится всё более оче39
видным, что именно русский, а не какой-то другой, язык стал важнейшим интеграционным ресурсом, определяющим взаимодействие на самом высоком уровне России и Кыргызстана и обеспечивающим стабильное прогрессивное развитие страны.
В последние годы Россия уделяет приоритетное внимание гуманитарной составляющей сотрудничества в сфере международных отношений, следуя посылу В. Путина: «Мы должны в несколько раз усилить
образовательное и культурное присутствие в мире – и на порядок увеличить его в странах, где часть населения говорит на русском или понимает русский». Автор считает, что конституционное закрепление за русским языком официального статуса в 2001 г. способствовало выработке
новой модели взаимоотношений между двумя языками, формирующей
коммуникационное поле, в основе которого – не русское моноязычие
как приоритет советского времени, и не кыргызское, навязывание которого чуть не поставило страну на грань выживания, а двуязычие, запретить которое никто не вправе, поскольку язык живёт своей жизнью, являясь саморазвивающейся системой, с чем необходимо считаться.
Ведущие учёные и общественные деятели республики всерьёз
обеспокоены вопросами функционирования русского языка и состоянием русскоязычного образования в стране, в связи с чем предпринимают
усилия по сохранению его позиций как языка официального и расширению русскоязычного пространства. Это учёные-филологи З. Дербишева,
А. Орусбаев, М. Рудов, В. Скирдов, Г. Соронкулов, М. Тагаев, Г. Шепелева,
В. Шаповалов, В. Янцен и другие, учёные НАН КР А. Айдаралиев,
Ч. Баекова, К. Боконбаев, А. Джураев, А. Какеев, У. Примкулов,
Ж. Сааданбеков и другие, общественные деятели А. Алтыбаева,
Г. Баженов, И. Болджурова, М. Казакпаев, У. Ормонов, К. Осмоналиев,
А. Степанюк и др. Однако время от времени, как правило, в период
предвыборных кампаний «языковой вопрос» актуализируется. Так, в
марте 2015 г. некоторые националистически настроенные учёные вновь
выступили с инициативой об отмене статуса русского языка как официального.
Значительное влияние на формирование общественного мнения и
побудительных мотивов изучения русского языка в системе билингвизма оказывает первый национально-российский вуз на постсоветском
пространстве – Кыргызско-Российский Славянский университет
(КРСУ), открытый в столице республики в 1993 г. Уникальность КРСУ
ещё и в том, что это единственный вуз в Кыргызстане, где обучение по
всем образовательным программам ведётся на русском языке. В настоящее время КРСУ стал поистине флагманом взаимодействия РФ и КР в
сфере высшего образования: здесь на восьми факультетах по 80 специ40
альностям обучается более 11 тыс. студентов, а более 20 тыс. выпускников осуществляют на практике распространение русского языка, позитивно влияя на языковую ситуацию в стране и за её пределами.
Важным вектором деятельности КРСУ по сохранению и продвижению русского языка в регионе является проведение международных и
региональных конференций, международных форумов и конгрессов, посвящённых развитию и функционированию русского языка в Центральноазиатском регионе. Эти мероприятия проводятся в рамках Федеральной целевой программы РФ «Русский язык» при поддержке Министерства образования и науки РФ, Посольства РФ в Кыргызстане, Представительства Россотрудничества в КР, собирают многочисленных участников не только из Кыргызстана, но и из разных стран дальнего и ближнего зарубежья.
Важную миссию по упрочению позиций русского языка в Кыргызстане и сохранению его витальности выполняет информационноаналитический журнал «Русское слово в Кыргызстане», издающийся
КРСУ с 2011 г. Инициатива создания журнала принадлежит его первому
главному редактору – профессору КРСУ М. А. Рудову.
Активизации взаимодействия двух стран в гуманитарной сфере
способствует открытие в Бишкеке в 2008 г. Представительства Россотрудничества и Российского центра науки и культуры (2011 г.). Многие
вопросы, связанные с сохранением и расширением русскоязычного пространства в КР, ещё не решены, проблемы остаются, но в рамках конструктивного стратегического партнёрства России и Кыргызстана предпринимаются последовательные и планомерные шаги в этом направлении.
В заключении предложены следующие выводы и рекомендации.
Во второй половине XIX в. было положено начало принципиально новому этапу в российско-кыргызских отношениях, поскольку земли
кыргызов стали частью российского Туркестана, который всегда был
стратегически значимым объектом. Вместе с тем, нельзя отрицать, что
принятие кыргызами российского подданства, вызванное конкретными
историческими коллизиями того времени, было исторической необходимостью и закономерным завершением давних российско-кыргызских
политико-дипломатических и торгово-экономических связей.
Взаимоотношения между коренными народами и переселенцами
во второй половине XIX в. складывались на двух уровнях – официальном и бытовом – из нескольких важных векторов: социальноэкономического, культурно-ментального, политического и религиозного. Кроме того, народы, составляющие население Туркестана, находились на разных ступенях социально-экономического развития: от патриархально-родовых отношений до начального этапа капиталистических.
41
История показала, что кочевые и другие народы Туркестана, исходя их
своих культурно-ментальных особенностей, выбрали для себя в качестве
наиболее приемлемого путь, который, благодаря культурной миссии
России, привёл их к прогрессу.
Уникальное по своему этническому и конфессиональному составу население Кыргызстана складывалось исторически различными путями. Все народы, оказавшись по воле обстоятельств или властей вовлечёнными в процесс добровольного или вынужденного переселения в
Кыргызстан, внесли существенный вклад не только в развитие российской государственной системы, но и в закладывание основ европейской
светской культуры, продвигая Запад на Восток. Не только экономические, но и дружеские контакты между переселенцами и коренными жителями облегчили адаптацию переселенцев к местным условиям и позволили им включиться в систему отношений, формирующих те принципы межкультурного дискурса, которые будут развиты последующими
поколениями. Изучение межкультурного взаимодействия этноконтактных групп очень актуально, поскольку расширяет границы нашего познания в сфере этнологии, позволяет решать практические задачи обеспечения межэтнического согласия.
Несмотря на комплекс имеющихся трудностей, сопровождавших
первые шаги, предпринятые новой властью по подъёму культуры в Туркестане в первые послереволюционные годы (Гражданская война, басмаческое движение, хозяйственная разруха и экономическая отсталость
региона, сохранявшего патриархально-феодальные отношения и экономическую зависимость бедноты от феодально-родовой знати, открытые
вопросы восстановления кыргызской государственности), русская культура, поднимая национальную культуру центральноазиатских народов
на новую высоту, делала установку на приоритет образования и просвещения, на ускоренную подготовку местных кадров, чем и способствовала их выходу на уровень своего социально-исторического опыта.
Благодаря русскому языку и помощи России население Кыргызстана получило возможность приобщиться к мировой культуре,
к новейшим на тот период времени достижениям науки и техники,
а кыргызское национальное искусство достигло в 60–80-е гг. XX в.
наивысшей ступени своего развития. Билингвизм стал благодатной почвой для формирования кыргызской интеллигенции, интенсификации
экономических, культурных связей, вовлечения республики в научнотехнические и социокультурные процессы. Интеграционной основой
этих позитивных шагов служит историческая общность народов двух
стран, их культура, язык, религия, традиции, родственные связи, разрывать которые было бы непростительной ошибкой.
42
После распада Союза культура Кыргызстана испытала на себе те
же глобальные трудности, что и вся страна, экономика которой была основана на экстенсивном освоении природных ресурсов. Правительство
КР, понимая, что необходимо сохранить человеческие научноисследовательские ресурсы, оказалось бессильным перед миграционным
потоком, захлестнувшим страну, и развернувшимся экономическим кризисом. Принимавшиеся постановления и целевые программы по решению проблем выживаемости, сохранения и развития культуры, носили
больше декларативный характер. Реальные позитивные результаты приносило в постсоветский период сотрудничество в сфере культуры с
международными организациями.
Двадцатипятилетний период деятельности ОО российских соотечественников в Кыргызстане продемонстрировал их прогрессивное развитие, целесообразную региональную представленность, совершенствование консолидирующей составляющей, активность общественной и
гражданской позиции. Они являются первыми инстанциями помощи для
соотечественников, активными проводниками внешней политики России, направленной на защиту прав соотечественников за рубежом, на их
поддержку, что позволяет им чувствовать реальную связь с исторической родиной.
В последние годы Россия предпринимает энергичные шаги,
подкреплённые серьёзными организационными и финансовыми ресурсами, по усилению позиций русского языка за рубежом и в частности, в
государствах бывшего Союза. Особенно заметные позитивные сдвиги в
этой сфере произошли в связи с созданием в 2008 г. Федерального
агентства по делам СНГ, соотечественников, проживающих за рубежом,
и по международному гуманитарному сотрудничеству (Россотрудничество). Россотрудничество занимается этой проблемой в рамках деятельности центров российской науки и культуры в целях реализации Федеральной целевой программы «Русский язык».
Диаспора как объект внутренней политики страны и субъект
международных отношений является связующей нитью между внутренней и внешней политикой государства, поэтому особый интерес представляют исследования воздействия диаспор на международные отношения. Одной из важнейших является проблема взаимозависимости
Кыргызстана, диаспоры и стран её проживания. Необходимо учитывать,
что трудовые мигранты являются потенциальным источником пополнения русскоязычного пространства в КР.
В период становления постсоветских государств русский язык
испытал на себе все издержки процесса суверенизации, что привело к
сужению его жизненного пространства. Результатом поспешного
43
и несбалансированного внедрения языка титульных наций в качестве
единственного государственного языка стало столь же стремительное
вытеснение русского языка из многих сфер общественной жизни: политика, образование, культура, СМИ и др. Изучение государственных
языков во всем многообразии их дискурсов – это естественный процесс,
а потому требующий более длительного времени и большего числа специалистов.
Заметное снижение уровня витальности русского языка произошло
не только в Кыргызстане, но и в других государствах Центральноазиатского региона. Лучшие представители интеллигенции Кыргызстана понимают, что в центре внимания должны быть вопросы комплексного
развития кыргызского и русского языков в их взаимосвязи, во всемерном развитии кыргызско-русского и других типов дву- и многоязычия в
целях уменьшения опасности социальных и политических разногласий и
полной их ликвидации, укрепления доверия между народами России и
Кыргызстана.
В последние годы становится очевидным, что важнейшим интеграционным ресурсом сохранения и развития российско-кыргызского
межкультурного дискурса является русский язык. Гарантом упрочения
позиций русского языка в Кыргызстане является КРСУ, воплотивший
идею единого образовательного и культурного пространства России и
Кыргызстана. КРСУ осуществляет постоянный мониторинг использования русского языка в республике, о чем свидетельствуют материалы
конференций и форумов по данной проблеме, научно-исследовательские
проекты «Русский язык в Кыргызстане», издание журнала «Русское слово в Кыргызстане» и др.
Автором предложено несколько практических рекомендаций.
В целях повышения роли информационной и координационной
составляющих в работе с соотечественниками необходимо организовать
ежеквартальный выпуск информационно-аналитического бюллетеня.
Эту миссию должен возложить на себя Координационный Совет российских соотечественников в Кыргызстане (КСРСК).
Совершенствовать контент государственного стандарта в сфере
языковой образовательной области в сторону формирования модели
изучения, в частности, русского языка не только как учебного предмета,
но и как средства коммуникации, что предполагает овладение всеми видами речевой практики, формирующими коммуникативную компетентность личности.
Предпринимать конкретные действенные шаги, предполагающие
государственное финансирование программ развития двуязычия и поддержки социолингвистических исследований феномена двуязычия.
44
Развивать государственную поддержку программ многоязычного
образования, формирующих новую языковую среду, способствующую
формированию поликультурной личности с евразийским типом мышления.
Обществу кыргызстанских преподавателей русского языка и литературы (ОКПРЯЛ) ходатайствовать перед Представительством Россотрудничества в Кыргызстане о выделении ежегодных специальных квот
переподготовки русистов Кыргызстана на базе вузов России.
Основные положения диссертации опубликованы автором
в следующих работах:
Монографии:
1. Русская культура в Центральной Азии: история и современность. – М.; Бишкек, 2008. – 242 с.
2. Из истории кыргызско-российского межкультурного дискурса
(XIX–XXI вв.). – Бишкек: КРСУ, 2013. – 274 с.
3. Россия – Кыргызстан: исторический опыт формирования межкультурного дискурса. – Бишкек: КРСУ, 2016. – 476 с.
Статьи в рецензируемых научных журналах,
рекомендованных ВАК РФ:
4. Кыргызстан – Россия: проблемы и перспективы межкультурных коммуникаций в XXI в. // Вестник Кыргызско-Российского Славянского университета. – Бишкек, 2009. – Т. 9. – № 5. – С. 19–23.
5. Концептуальные подходы к исследованию межкультурного
дискурса // Вестник Кыргызско-Российского Славянского университета.
– Бишкек, 2013. – Т. 13. – № 6. – С. 50–54.
6. Русский язык как важнейший фактор межкультурной коммуникации в Киргизии во второй половине XIX – начале ХХ вв. (исторический аспект) // Русский язык за рубежом. – М., 2013. – № 4 (239). –
С. 106–110.
7. Религиозная толерантность: ислам и православие в Кыргызстане во второй половине XIX века // Этносоциум и межнациональная
культура. – М., 2013. – № 5 (59). – С. 139–146.
8. Истоки российского образования в Кыргызстане (вторая половина XIX века) // Вестник Кыргызско-Российского Славянского университета. – Бишкек, 2014. – Т. 14. – № 9. – С. 86–90.
9. Правовой статус русского языка в новых независимых государствах Центральноазиатского региона // Научно-технические ведомости Санкт-Петербургского политехнического университета. Гуманитарные и общественные науки. – СПб., 2014. – № 2. – С. 70–75.
45
10. Проблемы витальности русского языка в Киргизии // Русский
язык за рубежом. – М., 2015. – № 1 (248). – С. 100–103.
11. Из истории формирования поликультурного общества Киргизстана // Вопросы национальных и федеративных отношений. – М., 2016.
– Вып. 4 (35). – С. 186–195.
12. Культура Кыргызстана в эпоху перемен (90-е годы XX века) //
Вопросы национальных и федеративных отношений. – М., 2017. – Вып.
1 (36). – С. 31–37.
13. Киргизская диаспора в России: новый этап межкультурного
взаимодействия // Вестник Костромского государственного университета. – Кострома, 2017. – Т. 23. – № 1. – С. 75–77.
14. Журнал «Русское слово в Кыргызстане» – коммуникативная
площадка для обсуждения вопросов витальности русского языка //
Историческая и социально-образовательная мысль. – Краснодар, 2017. –
T. 9. – Ч. 1. – № 3. – С. 105–111.
15. Вопросы истории киргизско-российских взаимоотношений в
учебной и научной литературе суверенного Киргизстана // Современная
наука: актуальные проблемы теории и практики. – М., 2017. – № 5. –
С. 43–47.
16. Проблемы становления культуры Кыргызстана в первые годы
советской власти // Вестник Таджикского национального университета.
– Душанбе, 2017. – № 3/3. – С. 63–67.
17. Русский язык как интеграционный ресурс российскокиргизского межкультурного дискурса // Этносоциум и межнациональная культура. – М., 2017. – № 8 (110). – С. 163–169.
18. Организации российских соотечественников в Кыргызстане и
их деятельность (региональный аспект) // Современная наука: актуальные проблемы теории и практики. – М., 2017. – Вып. 9. – С. 33–36.
19. Российские соотечественники: эволюция статуса, внимания и
понимания проблемы // Власть. – М., 2017. – № 10. – С. 129–134.
Статьи в научных журналах и сборниках:
20. Из истории формирования кыргызской диаспоры за рубежом //
Известия Национальной академии наук Кыргызской Республики. – 2012.
– № 4. – С. 130–135.
21. У истоков билингвизма в Туркестане (переселенческий период
1860–1917 гг.) // Вопросы истории Кыргызстана. – Бишкек, 2013. – № 1–
2 (28). – С. 45–51.
22. У истоков билингвизма в Туркестане // Культурноисторическое пространство Центральной Азии: от прошлого к будущему. К 110-летию со дня рождения Ю. Н. Рериха: материалы междуна46
родной общественно-научной конференции. – Бишкек; М., 2013. –
С. 271–279.
23. Русский язык в государствах постсоветской Центральной Азии
// Диалог цивилизаций. – Бишкек, 2013. – № 15. – С. 102–111.
24. Исторический опыт российско-кыргызских межкультурных
коммуникаций // Вопросы истории Кыргызстана. – Бишкек, 2013. –
№ 3–4. – C. 148–154.
25. Русский язык как важнейший фактор межкультурной коммуникации // Культура мира. – М., 2014. – № 1. – С. 74–89.
26. Ислам и православие в Кыргызстане // Межконфессиональная
миссия. – М., 2014. – № 3. – С. 5–17.
27. К вопросу о витальности русского языка в центральноазиатских республиках // Кыргызстан – Россия: вехи гуманитарного сотрудничества: материалы Международного симпозиума, посвящённого
20-летию КРСУ. – Бишкек, 2014. – С. 254–260.
28. Роль России в решении проблем витальности русского языка в
Кыргызстане // Функционирование русского языка в Кыргызстане и
проблемы двуязычия : материалы межвузовской научно-практической
конференции. – Бишкек, 2015. – С. 13–18.
29. Исторические условия формирования российско-кыргызского
межкультурного дискурса во второй половине XIX века // Диалог цивилизаций. – Бишкек, 2014. – № 18. – С. 125–130.
30. Трудности организации системы образования в Кыргызстане в
послереволюционные годы // Великая Октябрьская социалистическая
революция и становление кыргызской государственности. – Бишкек,
2015. – С. 288–296.
31. Особенности межкультурного взаимодействия переселенцевславян с коренными народами Туркестанского края // Вестник Ошского
государственного университета. – Ош, 2016. – Вып. II. – № 3. – С. 86–90.
32. Кыргызско-Российский Славянский университет как гарант
сохранения витальности русского языка в Кыргызстане // Диалог цивилизаций. – Бишкек, 2016. – № 22–23. – С. 108–113.
47
ШИПИЛОВ АЛЕКСАНДР ВЛАДИМИРОВИЧ
РОССИЯ – КЫРГЫЗСТАН:
ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ ФОРМИРОВАНИЯ
МЕЖКУЛЬТУРНОГО ДИСКУРСА
(вторая половина XIX в. – XXI в.)
Подписано к печати 09.01.2018
Печать офсетная
Формат бумаги 60х841/16
Объем 2,5 п. л. Тираж 150 экз.
Заказ 258.
Отпечатано в типографии КРСУ
720048, Бишкек, ул. Горького, 2.
49
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
14
Размер файла
687 Кб
Теги
xxi, вторая, исторические, xix, половине, опыт, кыргызстана, межкультурной, россии, дискурсе, формирование
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа