close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Трансформация идеологического пространства в условиях глобализации проблемы и перспективы

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
ГРИНЬ Максим Валентинович
ТРАНСФОРМАЦИЯ ИДЕОЛОГИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА
В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ
Специальность 09.00.11 – социальная философия
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
доктора философских наук
Краснодар
2018
Работа выполнена в ФГБОУ ВО «Кубанский государственный
аграрный университет имени И.Т. Трубилина»
Научный
консультант:
доктор философских наук, доцент
Тамбиянц Юлиан Грирорьевич
Официальные
оппоненты:
Голенкова Зинаида Тихоновна
доктор
философских
наук,
профессор,
руководитель центра исследования социальной
структуры и социального расслоения ФГБУН
Федерального
научно-исследовательского
социологического центра Российской академии
наук;
Андреев Эдуард Михайлович
доктор философских наук, профессор, главный
специалист института социально-политических
исследований Российской академии наук;
Борисов Борис Петрович
доктор философских наук, профессор кафедры
философии и общественных дисциплин ФГБОУ
ВО «Краснодарский государственный институт
культуры».
Ведущая организация:
ФГБОУ ВО «Костромской государственный
университет»
Защита состоится 28 июня 2018 г. в 10.00 ч. на заседании
диссертационного объединенного совета по защите диссертаций на
соискание ученой степени кандидата наук, на соискание ученой степени
доктора наук Д 999.144.03 на базе Федерального государственного казенного
образовательного учреждения высшего образования «Краснодарский
университет Министерства внутренних дел Российской Федерации»,
Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения
высшего образования «Кубанский государственный университет»,
Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения
высшего образования «Кубанский государственный аграрный университет
имени И.Т. Трубилина» по адресу: 350005, г. Краснодар, ул. Ярославская,
128, зал заседаний.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Краснодарского
университета МВД России.
Полный текст диссертации, автореферат диссертации и отзыв научного
руководителя размещены на официальном сайте Краснодарского
университета МВД России: http://www.krdu.mvd.ru
Автореферат разослан «___» __________ 2018 г.
Ученый секретарь
диссертационного совета
Владимир Валериевич
Плотников
3
Актуальность темы исследования. Современный человеческий мир
демонстрирует
стремительную
аксиологических
и
динамику
гносеологических
в
своих
аспектах.
онтологических,
Налицо
диалектика
социального бытия – онтологическое пространство стремится к единству и в
то же время к фрагментации и разрозненности. Для осмысления новых
тенденций и явлений в обществознании появляются новые категории, быстро
становящиеся
распространенными
–
«глобализация»,
«постмодерн»,
«информационное общество» и т. п.
Ускоряющиеся процессы затрагивают сферу и материи, и духа, где
неким
посредником
выступает
идеология.
Будучи
теоретическим
образованием, идеология в то же время рассматривается «как материальная
сила», не только осмысляющая, но
и
преобразующая социальную
действительность. При всем многообразии трактовок и неоднозначности
оценок идеология считалась едва ли не главным средством социальной
мобилизации и консолидации, в силу чего недавно прошедшее столетие
характеризовалось как «век идеологий». Тем не менее в современных
условиях
категория
идеологии
уже
не
столь
адекватно
отражает
наличествующие явления и нуждается в некотором переосмыслении.
В общественных науках уже полстолетия назад некоторые ученые
(Д. Белл, Р. Арон) рискнули провозгласить «конец идеологий», и в
настоящий момент популярна точка зрения о кризисе идеологий, что имеет
под собой серьезные основания. В ходе приспособления к условиям
«текучей» (З. Бауман) или «ускользающей» (Э. Гидденс) реальности
констатируется
усиление
интенсификации
межидеологической
заметный
контраст
с
открытости
«веком
идеологических
коммуникации1.
идеологий»,
когда
Это
систем,
составляет
идеологическое
мировоззрение тяготело к замкнутости, собственной абсолютизации и
максимальной дискредитации оппонента (К. Маннгейм). Кроме того,
1
Буковская Н. В. Метаморфозы политико-идеологического дискурса: интеграция ценностей /
Политическая теория, язык и идеология. М., 2008. С. 296–297.
4
идеология всегда рассматривалась в качестве определителя долгосрочных
задач, связывающим индивида и общество. Однако сейчас констатируется
доминанта
«неукорененного»
рефлексивного
индивида,
в
основном
подверженного краткосрочным целям, совершающего постоянный выбор из
собственных склонностей, а не общественных интересов2. При этом речь
идет не о возрастающей индивидуальной свободе, но об усиливающейся
зависимости человека от воздействия общественных структур, главным
образом со стороны массмедиа. Функции последних состоят «в непрерывном
порождении и переработке раздражений» (Н. Луман), формировании легко
манипулируемого массового человека (Г. Шиллер). Как с нескрываемой
тревогой констатирует Ю. Хабермас, повседневное сознание пребывает в
состоянии
безнадежного
распада,
а
«место
«ложного»
занимает
«фрагментированное» сознание»3.
Таким образом, в нынешних условиях духовная сфера наряду с
социальным бытием подвержена быстрым трансформациям, а зачастую
деформациям, что вовсе не отменяет факта искусственной выработки идей с
целью
регуляции
социального
поведения.
Данное
обстоятельство
справедливо и для западного общества4, представители которого пытались
заявить о «конце идеологий». Характерной чертой современности выступает
идейная плюрализация (провозглашаемая постмодернизмом как «размытость
истины»5) в отличие от целостных мировоззренческих систем «века
идеологий».
Это
отражается
на
социальном
сознании
феноменом
кентавризма (Ж. Тощенко) – теперь отдельно взятые люди в течение своей
жизни «воспринимают отдельные элементы разных идеологий, становятся
последователями какой-то идеологии, потом от нее отказываются, потом
воспринимают
2
как
свою
другую
идеологию…,
потом
становятся
Федотова В. Г. Хорошее общество. М., 2005. С. 15.
Хабермас Ю. Отношения между системой и жизненным миром в условиях позднего
капитализма / Теоретическая социология: Антология: В 2 ч. М., 2002. Ч. 2. С. 353–372.
3
4
URL: https://izborsk-club.ru/12182 (дата обращения 30.01.2017).
Борисов Б. П. Постмодернизм. М.- Берлин, 2015, 316 с.
5
5
сторонниками третьей идеологии»6. Общественное сознание наполняется
различными
по
содержанию
идеологическими
структурами,
иногда
согласующимися, но чаще представляющими собой конгломерат, своего рода
«лоскутное одеяло». В связи с этим для осмысления взаимодействий духа и
материи представляется более адекватной категория «идеологическое
пространство», которая допускает внутренний эклектизм в отличие от
концептуально непротиворечивой «идеологии».
Необходимость заявленной
обстоятельств.
Идейный
темы исследования диктуется
плюрализм
породил
рядом
ценностно-нормативную
неопределенность, или аномизацию, создавшую проблемы для ранее
устойчивых социальных сущностей. Наиболее сильный удар получает
общественная
консолидация.
Так,
социологические
исследования
констатируют размывание государственной идентичности в общественном
сознании европейских стран7. С. Хантингтон в своей последней работе с
характерным названием «Кто мы?» исследует проблематику национальной
идентичности США, обострившуюся в связи с масштабным наплывом
мигрантов8. Подобные трансформации бытия и сознания, охватившие
основную часть человечества, рассматриваются либо как следствие перехода
от индустриализма к постиндустриализму (Ф. Фукуяма), либо как результат
глобализации (У. Бек, З. Бауман, В. Федотова), либо связываются с
наступлением
постмодерна
(Ю.
Хабермас).
Источники
и
факторы
трансформации идеологического пространства методологически удобно
осмыслять
в
контексте
глобализационных
процессов,
расширенное
толкование которых позволяет включить туда явления постиндустриализма,
информационного общества и постмодернизма.
Идеологическое пространство российского общества закономерно
формируется под влиянием как внутренних, так и внешних (глобальных)
6
Тощенко Ж. Т. Кентавр-проблема в познавательной и преобразующей деятельности человека //
Социологические исследования. 2005. № 6.
7
Доган М. Падение традиционных ценностей в Западной Европе: религия, государство-нация, власть.
Мировая экономика и международные отношения, 1999, № 12. С. 23–30.
8
Хантингтон С. Кто мы?: Вызовы американской национальной идентичности. М., 2004. 635 с.
6
факторов. Россия, несколько оправившись от экономического и культурного
шока 1990-х гг., в настоящий момент заявляет собственные геополитические
и цивилизационные права, на что указывает присоединение ею Крыма и
активное участие в украинской проблеме. Однако более открытый миру
постсоветский
отечественный
социум
не
лишен
весьма
серьезных
внутренних противоречий, в том числе и ценностно-нормативного плана.
Причем воплощенные в глобализме универсальные тенденции испытывают
здесь существенное локальное преломление, вызванное расхождением
цивилизационных основ России и Запада.
Таким образом, исследование факторов, тенденций и перспектив
трансформирующегося
идеологического
пространства
в
мировом
и
национальном (на примере России) измерениях представляется актуальным
как в теоретико-методологическом, так и в практическом плане.
Степень разработанности проблемы. Феномен идеологии имеет
обширную исследовательскую литературу, в которой прямо или косвенно
изучается также и предмет «идеологического пространства». В этой
литературе изначально выделялись две позиции, если в первой (К. Маркс,
К. Маннгейм, А. Грамши, В. Кузнецов, Е. Бабосов, Дж. Шварцмантель)9
ощущается объективистский уклон (идеология – продукт общественных
процессов), то в других (В. Парето, П. Новгородцев, Дж. Томпсон, У. Матц)10
прослеживается
влияние
субъективистской
парадигмы
(предпосылки
идеологии коренятся в природе человека). В то же время имеются подходы,
утверждающиеся на стыке объективизма и субъективизма (К. Гирц,
9
Маркс К. Немецкая идеология / К. Маркс // Социология: сб. М., 2000; Маннгейм К. Идеология и
утопия // Диагноз нашего времени. М., 1994; Грамши А. Тюремные тетради. [Электорнный ресурс]. Режим
доступа:: http://aleksandr-kommari.narod.ru/ ramshi_tyuremnie_tetradi__izbrannoe_.htm; Кузнецов В. Н.
Социология идеологии. М., 2007; Бабосов Е. М. Идеология белорусского государства: теоретические и
практические аспекты. Минск, 2009; Шварцмантель Дж. Идеология и политика. Харьков, 2009.
10
Новгородцев П. И. Об общественном идеале. М., 1991; Парето В. Социалистические системы//
Теоретическая социология: Антология в 2-х ч. Т. 1. М., 2002; Томпсон Дж. Б., Назаров М. М. Идеология и
современная культура // Массовая коммуникация и общество. Введение в теорию и исследования. М., 2004;
Матц У. Идеологии как детерминанта политики в эпоху модерна // Хрестоматия по теории государства и
права, политологии, истории политических и правовых учений. М., 2000. С. 1049–1071.
7
А. Кольев, В. Левашов, В. Васильев, П. Петрий, И. Кондаков)11. Феномен
государственной идеологии, которому в диссертации уделяется значительное
место, рассмотрен в разных работах через призму определенных политикофилософских
предрасположенностей:
в
либеральном
ключе
его
рассматривает Г. Мусихин12, скорее в либерально-консервативном духе –
А. Хабибулин,
Р.Рахимов13,
в
консервативно-традиционном
ключе
–
А. Исаев14.
Проблематика
обществоведческой
глобализации
литературе.
исследуется
В
целом
в
явление
обширной
глобализации
рассматривается в русле эволюционистской парадигмы, хотя имеются авторы
(В. Федотова, В.
Колпаков, Н.
Федотова, Э. Андреев, В. Савельева,
В. Сербиенко)15, отмечающие определенные циклы глобализма. Выделяются
две точки зрения по поводу глобализации, а именно: глобализации как
естественного явления, что объединяет в основном сторонников рыночного
либерального информационного и постиндустриального обществ (Дж. Най,
Кеохане, В. Иноземцев, Дж. Розенау)16; а также глобализации как явления,
где существенное значение имеет искусственный фактор. Данная позиция
включает
11
приверженцев
неомарксистских
взглядов
(И.
Валлерстайн,
Гирц К. Идеология как культурная система // Интерпретация культур. М., 2004.; Кольев А. Н.
Политическая мифология. Реализация социального опыта. М., 2003; Петрий П. В. Общественный идеал как
фактор модернизации России в условиях глобализации // Вестник Московского государственного
областного университета. Серия: Философские науки. 2017. № 2. С. 55–63; Левашов В. К. Неолиберальные
трансформации и социополитическая консолидация // Мониторинг общественного мнения: экономические и
социальные перемены. 2004. № 1 (69). С. 12–23; Кондаков И. В. Контрапункт: две линии в развитии
русской культуры: Славянофилы и революционные демократы // Рус. лит. 1991. № 3. С. 3–24; Васильев В.
В. Трудная проблема сознания. М., 2009.
12
Мусихин Г. И. Идеология и власть // Полития. 2010. № 3–4 (58–59).
13
Хабибулин А. Г., Рахимов Р. А. Государственная идеология: к вопросу о правомерности категории //
Государство и право. 1999. № 3 .
14
Исаев И. А. Национальная идея и национальная идеология // Национальные интересы. 2006. № 5.
15
Федотова В.Г., Колпаков В.А., Федотова Н.Н. Глобальный капитализм: три великие трансформации.
М.: Культурная революция, 2008; Андреев Э. М. Проектолoгия как основа методологического исследования
и решения ключевых проблем модернизации России и евразийской интеграции // Гуманитарные, социальноэкономические и общественные науки. 2015. 6–1 ; Сербиенко В. В. О глобалистских и антиглобалистских
интенциях в истории русской мысли // Глобализация и мультикультурализм. М., 2004; Савельев В. Н.
Символы и образы глобализации. М., 2009.
16
Най Дж. Новый Рим сталкивается с новыми варварами // Прогнозис Осень 2005. №3(4) С. 37–43;
Иноземцев В. Л. Глобализация наивная мечта XX века // Человек. № 5. 2003. С. 38–45. Розенау Дж.
Управление неуправляемым: проблема глобального рассредоточения власти [Электорнный ресурс]. Режим
доступа: http://www.polit-inform.ru/showObject/objID/89.
8
Дж. Арриги,
Д.
Харви)17,
сторонников
либерального
кейнсианства
(Дж. Стиглиц, Д. Роткопф, К. Крауч)18, а также некоторых теоретиков
информационного общества (М. Делягин, О. Астафьева)19.
Рассмотрение идеологических источников глобализации осуществляется
в работах, посвященных анализу истоков и перспектив либеральной
политической и идейной традиции (К. Маннгейм, А. Кольев, Л. Ионин)20, а
также
духовных
процессов,
связанных
с
контекстом
динамики,
переживаемой англо-саксонскими обществами (А. Токвиль, С. Хантингтон,
Н. Нарочницкая, Т. Кузнецова, А.
Уткин)21. Глобальная
сущность
неолиберализма основательно рассматривается в трудах Д. Харви, К. Крауча,
А. Арсеенко, С. Мадж, Ж. Дюмениль, Д. Леви, Д. Гэлбрейта22. Политические
механизмы трансляции глобальной политкорректности анализируются в
работах
Л. Ионина,
З.
Бжезинского,
Т. Полянникова,
С. Кара-Мурзы,
Г. Хориной, Б. Кагарлицкого, И. Валлерстайна23.
Социально-философская разработка постмодерна как социокультурного
явления имеется в работах Ж. Лиотара, А. Дугина, Л. Ионина Ю. Бубнова,
17
Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире. СПб., 2001; Арриги Дж.
Глобальное правление и гегемония в современной миросистеме // Прогнозис. Осень 2008. № 3 (15).; Харви
Д. Краткая история неолиберализма. Актуальное прочтение. М., 2007
18
Стиглиц Дж. Глобализация: тревожные тенденции М., 2003.; Роткопф Д. Суперкласс. Те, кто правит
миром. М., 2010; Крауч К. Странная не-смерть неолиберализма М., 2012.
19
Делягин М. Г. Мировой кризис. Общая теория глобализации. М.: Эксмо, 2003; Астафьева О. Н. Россия
на пути к информационному обществу: перспективы открытого правительства в контексте идей
модернизации // Евразийская интеграция. Экономика. Право. Политика. 2013. № 13.
20
Маннгейм К. Идеология и утопия // Диагноз нашего времени. М.: Юрист, 1994; Кольев А. Н. Нация и
государство. Теория консервативной реконструкции. М.: Логос, 2005; Ионин Л. Г. Апдейт консерватизма.
М.: Изд. дом Гос. ун-та Высшей школы экономики, 2010.
21
Токвиль А. Демократия в Америке. М.: Прогресс, 1992; Хантингтон С. Кто мы? Вызовы американской
национальной идентичности . М.: АСТ, «Транзиткнига», 2004.; Нарочницкая Н. И. Россия и русские в
мировой истории. М.: Международные отношения, 2005. Кузнецова Т. Ф., Уткин А. И. История
американской культуры. М., 2010; Уткин А. И. Удар американских Богов. М.: Алгоритм, 2006.
22
Арсеенко А. Что такое неолиберализм в контексте современных «экономикс» и экономики / А.
Арсеенко // Социология: теория, методы, маркетинг. 2011. № 2; Дюмениль Ж., Леви Д. Природа и
противоречия неолиберализма // Прогнозис Лето 2005 2 (3).;
Крауч К. Странная не-смерть
неолиберализма. М.: Дело, 2012; Крауч К. Постдемократия. М.: Изд. дом Гос. ун-та - Высшей школы
экономики, 2010; Харви Д. Неолиберализм и реставрация классовой власти. [Электорнный ресурс]. Режим
доступа::http://www.journal.prognosis.ru/a/2006/08/10/89.html; Харви Д. Краткая история неолиберализма.
Актуальное прочтение. М., 2007.
23
Ионин Л. Г. Апдейт консерватизма. М.: Изд. дом Гос. ун-та – Высшей школы экономики,
2010; Бжезинский З. Великая шахматная доска / З. Бжезинский М.: Международные отношения, 1999.;
Кара-Мурза С. Г. Манипуляция сознанием в России сегодня. М.: Алгоритм, 2001.; Кагарлицкий Б. Ю.
Идеология
и
глобализация
[Электорнный
ресурс].
Режим
доступа:
http://www.novsu.ru/npe/files/um/1412/bg/shell/arh/stat/staty; Хорина Г. П. Глобализм как идеология //
Глобализация и гуманитарное знание. 2005. № 1.; Валлерстайн И. После либерализма. М.: Едиториал
УРСС, 2003.; Валлерстайн И. Европейский универсализм: риторика власти // Прогнозис. № 2. 2008.
9
А. Радугина и др.24 Комплексный подход, включающий и синтезирующий
основные направления изучения постмодерна, представлен в работе
современного российского философа Б. Борисова25. Вместе с тем для
настоящего
диссертационного
исследования
имели
значение
труды
исследователей, детально описывающих духовно-идеологические истоки
постмодернизма в модерне и объективно-социальные предпосылки первого в
глобализирующемся капитализме. Это работы Ю. Хабермаса, С. КараМурзы, Л. Ионина, Э. Гидденса, Н. Поляковой, Т. Полянникова26.
Сущность, истоки и содержательная динамика классических идеологий
находит
теоретическое
отражение
у
представителей
классической
обществоведческой мысли (К. Маркс, М. Вебер, В. Зомбарт, Г. Ле Бон,
Ж. Сорель, К. Шмитт, А. Грамши, К. Маннгейм, Э. Юнгер, О. Шпенглер,
Ю. Эвола)27; а также более современных мыслителей – известных западных
авторов (Э. Макинтайр, Дж. Роулз, Д. Готиер, Р. Нозик, К. Поппер, Ф. Хайек,
И. Берлин, Дж. Грей, Н. Хомский, М. Уолцер, М.Сандел, Б. Аккерман,
П. Бергер,
24
И. Валлерстайн,
Дж.
Шварцмантель,
П. Эльцбахер)28;
Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. СПб., 1998.; Дугин А. Г. Четвертая политическая теория.
Россия и политические идеи XXI века . СПб.: Амфора, 2009.; Ионин Л. Г. Апдейт консерватизма / Л. Ионин
М.: Изд. дом Гос. ун-та – Высшей школы экономики, 2010; Бубнов Ю. А., Радугин А. А. Трансформация
мировоззренческих оснований западной культуры от премодерна до постмодерна // Гуманитарные
исследования в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. 1 (27) 2014. С. 92–99.
25
Борисов Б. П. Постмодернизм. М. Берлин: Директ-Медиа, 2015, 316 с.;
26
Хабермас Ю. Модерн незавершенный проект / Ю. Хабермас // Политические работы М.: Праксис,
2005; Полянников Т. С. Национализм в (пост)современном мире. «Неожиданности» постбиполярного мира:
национализм, сепаратизм и межэтнические конфликты // Полития. 2006. № 3.; Кара-Мурза С. Г. Экспорт
революции. Ющенко. Саакашвили. М.: Алгоритм, 2005. Полякова Н. Л. XX век в социологических теориях
общества. М.: Логос, 2004.;
27
Маркс К. Немецкая идеология / К. Маркс // Социология: сб. М., 2000; Маннгейм Идеология и утопия. /
Диагноз нашего времени (сборник работ). М.: Юрист, 1994; Сорель Ж. Размышления о насилии. М.:
КРАСАНД, 2011.; Шмитт К. Духовно-историческое состояние современно парламентаризма. Политическая
теология. М., 2000; Юнгер. Э.Рабочий. Господство. Гештальт. М., 2000; Зомбарт В. Буржуа. Этюды по
истории духовного развития современного экономического человека. М., 2004.
28
Поппер К. Открытое общество и его враги. М., 1992. Т 1, 2.; Хайек Ф. Дорога к рабству // Вопросы
философии. 1990. № 10–11. Хайек Ф. Пагубная самонадеянность. Ошибки социализма. [Электорнный
ресурс]. Режим доступа: http://libertarium.ru/l_lib_road. Берлин И. Два понимания свободы / И. Берлин //
Философия свободы. Европа. М., 2001; Ирхин Ю. В. Политическая наука в США // Полития, 2004, № 2,
С. 175-199.;Валлерстайн И. После либерализма М., 2003; Rawls J, Politicalliberalism.
New York:
ColumbiaUniversityPress, 1993; Берлин И. Два понимания свободы // Философия свободы. Европа. М., 2001;
Кашников Б. Н. Либеральные теории справедливости и политическая практика России / НовГУ имени
Ярослава Мудрого. Великий Новгород, 2004; Sandel M. Liberalism and the Limits of Justice. Cambridge, 1982;
Хайек Ф.Дорогакрабству // Вопросыфилософии, 1990, №10-11; Ackerman B. Social justice in the liberal state
New Haven, 1980.; Бергер П. Социалистический миф // Социология. Хрестоматия / сост. Ю. Г.Волков,
И. В. Мостовая. 2003.; Грей Дж. Поминки по Просвещению: Политика и культура на закате современности
/ Дж. Грей. М.: Праксис, 2003.; Шварцмантель Дж. Идеология и политика. Харьков: Гуманитарный центр,
10
представителей российской мысли (М. Туган-Барановский, П. Новгородцев,
Н. Бердяев, Л. Тихомиров, В. Пастухов, А. Уткин, А. Кольев, В. Аверьянов,
А. Дугин,
И. Кондаков,
Г. Барашков,
К. Гаджиев,
Э. Попов,
А.
Н.
Зиновьев,
Нарочницкая,
И.
Шафаревич,
В. Макаренко,
Т. Ойзерман,
Е. Самарская, А. Шубин, В. Шелохаев, А. Медушевский, А. Кара-Мурза,
М. Федорова, Н. Нарыков,
В. Пусько, В. Малицкий
и др.)29, а также
белорусских ученых (В. Ровдо, В. Чернов А. Казакевич, Е. Бабосов,
В. Мельник)30.
Привязка к глобальным процессам идеологии осуществляется в работах
К. Крауча, Н. Хомского, И. Валлерстайна, Дж. Грея, Б. Кагарлицкого,
А. Чеснокова31, Е. Самарской, Е. Бабосова, где в большей степени
исследуются глобальные причины кризиса той или иной из классических
идеологий. В работах Г. Джемаля32, А. Дугина33 каждый из авторов
осуществляет
собственную
попытку
реанимации
и
модернизации
консерватизма в постмодернистских условиях, причем если первый
использует теологическую основу ислама, то второй – евразийство.
2009. ; Валлерстайн И. Альбатрос расизма: социальная наука, Йорг Хайдер и сопротивление // Социс. 2001.
№ 10.
29
Туган-Барановский М. И. Социализм как положительное учение // К лучшему будущему: сб. соц.филос. произведений. М., 1996.; Бердяев Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма. М.: Наука, 1990.;
Новгородцев П. И. Об общественном идеале. М., 1991.; Зиновьев А. А. Идеология партии будущего. М.:
Эксмо. Алгоритм, 2003.; Уткин А. И. Мировой порядок XX века. М.: Алгоритм, 2002. ; Дугин А. Г.
Четвертая политическая теория. Россия и политические идеи XXI века. СПб.: Амфора, 2009; Пастухов В. Б.
Конец русской идеологии. Новый курс или новый путь? // ПОЛИС: Политические исследования. 2001. №
1.; Кондаков И. В. Контрапункт: две линии в развитии русской культуры: Славянофилы и революционные
демократы // Рус. лит. 1991. № 3. С. 3–24.; Гаджиев К. Политическая философия. М., 1998; Макаренко В.
Главные идеологии современности Ростов н/Д. 1999; Нарочницкая Н. О нашем либерализме, правом и левом
// http: // www. Narochnitskaia.ru.; Самарская Е. А. Подъем и упадок индустриального социализма. М: ИФ.
РАН, 2007. Модели общественного переустройства России. XX век / отв. ред. В. В. Шелохаев. М., 2004.;
Кара-Мурза А. А. Духовно-идеологическая ситуация в современной России: перспективы развития // Полис.
1995. № 4.; Нарыков Н. В. Теория и история русского либерализма. Краснодар: Изд-во КрУ МВД России,
2013.; Федорова М. М. К вопросу о генезисе понятия идеологии (Просвещение и идеология) // Политическая
теория, язык и идеология. М., 2008.; Шубин А. В. Дессиденты, неформалы и свобода в СССР. М.: Вече,
2008; Пусько В. С. Идеология в конституционнном поле современной России //Историческая и социальнообразовательная мысль. 2015. № 3 С. 136–141; Пусько В. С. Какая идеология нужна современной России //
Поиск. 2016, № 1 С. 34–43; Малицкий В.С. Идеология в современной России // Вестник Адыгейского
государственного университета. 2012. № 2.
30
Бабосов Е. М. Идеология белорусского государства: теоретические и практические аспекты. Минск,
2009.; Ровдо В. В., Чернов В. Ю., Казакевич А. Н. Мировые политические идеологии: классика и
современность. Минск, 2007.; Мельник В. А. Политические идеологии / В. А. Мельник. Минск, 2009.
31
Чесноков А. Роль идеологии в условиях глобализации // Космополис. 2007. № 16 [Электорнный
ресурс]. Режим доступа: http://www.intelros.ru/index.php?newsid=349.
32
Джемаль Г. Освобождение Ислама. М.: УММА, 2004 416 с.
33
Дугин А. Г. Четвертая политическая теория. Россия и политические идеи XXI века./ А.Дугин СПб.:
Амфора, 2009 351 с.
11
В совместных работах А. Бузгалина и А. Колганова имеет место та же самая
попытка
в
отношении
информационной
среды,
социализма34.
Исследования
транслирующей
современной
идеологические
формы,
осуществляются в трудах В. Пугачева35, Г. Шиллера, Л. Ионина36,
В. Пусько37, М. Назарова38, Г. Почепцова, С. Кара-Мурзы, Е. Морозова39,
В. Буряка40, С. Туронок41, О. Кольцовой, Э. Киркиж42 О. Астафьевой43;
глобального
гражданского
общества
–
в
работах
С.
Перегудова44,
В. Степаненко45, К. Лэша46, В. Буряка и др.
Традиции
формирования
отечественных
отражены
в
Бердяева, С.
работах
Н.
духовно-политических
Франка47,
П.
идей
Новгородцева,
В. Пастухова48, А. Кольева, Б. Кагарлицкого, Э. Андреева49, В. Пусько50,
Малицкого51, А. Шубина52, С. Кара-Мурзы. Механизмы и способы
идеологического
34
производства
современной
российской
власти
Бузгалин А, Колганов А. Мы пойдем другим путем! От «капитализма Юрского периода» к России
будущего. М.: Яуза: Эксмо, 2009. 384 с.
35
Пугачев В. П. Управление свободой. М.: КомКнига, 2005. 272 с.
36
Ионин Л. Г. Апдейт консерватизма М.: Изд. дом Гос. ун-та Высшей школы экономики, 2010 304с.
37
Пусько В.С. Социальные аспекты манипулирования сознанием современной молодежи // Этносоциум
и межнациональная культура, 2017 . № 3 . С. 25–32.
38
Назаров М. М. Массовая коммуникация и общество. Введение в теорию и исследования. М., 2004
39
Морозов Е. Интернет как иллюзия. Обратная сторона сети. М.: ИздательствоCorpus, 2014, - 528 с.
40
Буряк В. Глобальное гражданское общество и сетевые революции Симферополь, Изд-во «ДИАЙПИ».
2011 150 с.
41
Туронок С. Г. Интернет и политический процесс // Общественные науки и современность 2001. № 2.
С. 51–63.
42
Кольцова О. Ю, Киркиж Э. А. Влияние Интернета на участие в протестах // Полития, 2016, № 1.
43
Астафьева О.Н. Россия на пути к информационному обществу: перспективы открытого правительства
в контексте идей модернизации// Евразийская интеграция. Экономика. Право. Политика. 2013. № 13.
44
Перегудов С. П. Глобальное гражданское общество как субъект публичной политики. // Полис.
Политические исследования. 2006. № 2.
45
Степаненко В. Глобальное Гражданское общество: концептуализация и посткоммунистические
вариации // Социология: теория, методы, маркетинг. 2005. № 2
46
Лэш К. Восстание элит и предательство демократии.М.: Издательство «Логос» – Издательство
«Прогресс». 2002.
47
Франк С. Л. Русское мировоззрение // Духовные основы общества. М.: Республика, 1992. С. 470–500.
48
Пастухов В.Б. Конец русской идеологии. Новый курс или новый путь?// ПОЛИС: Политические
исследования. 2001. №1.
49
Андреев Э. М. Проектолoгия как основа методологического исследования и решения ключевых
проблем модернизации России и евразийской интеграции / Э. М. Андреев // Гуманитарные, социальноэкономические и общественные науки. 2015, 6–1. С. 21–27.
50
Пусько В.С. Идеология в конституционнном поле современной России //Историческая и социальнообразовательная мысль. 2015. № 3 с.136-141; Пусько В.С. Какая идеология нужна современной России //
Поиск. 2016. № 1. С. 34–43.
51
Малицкий В.С. Идеология в современной России // Вестник Адыгейского государственного
университета 2012 -№2.
52
Шубин А.В. Дессиденты, неформалы и свобода в СССР М.: Вече, 2008 384 с.
12
рассматриваются
О.
Малиновой53,
Зверевой54,
Г.
Б. Кагарлицким,
В. Смирновым55, В. Пугачевым, С. Кара-Мурзой. Анализ идейных течений
российского общества и государства небезуспешно проводится в рамках
информационно-аналитического
центра
«СОВА»
(А. Верховский,
Г. Кожевникова, В. Шнирельман, Г. Зверева, В. Прибыловский и др.)56, хотя
работы указанных авторов пишутся под заметным влиянием либерализма. На
содержание исследовательских работ, собранных в рамках организации
«Изборский клуб», оказывает влияние уже консервативно-патриотическая
антилиберальная позиция57. Это работы В. Аверьянова, Н. Нарочницкой,
А. Дугина, Архимандрита Тихона (Шевкунова)58, В. Коровина, М. Делягина
и др.
Что касается концепта «идеологического пространство», вокруг которого
собственно строится настоящее исследование, то он в последние годы
применяется все чаще в обществоведческих исследованиях, что объясняется
усилением
ценностного
плюрализма
и
эклектизма.
Вместе
с
тем
методологическая база, к которой осуществляется привязка данного
концепта, может быть весьма разнообразной. В работах В. Пусько
идеологическое
пространство
понимается
как
«место
реализации
идеологических явлений, процессов и событий, в которых заинтересовано
большинство индивидов, социальных групп (классов) и институты власти»59.
А. Фролова больше следует традициям субъективистского подхода.
Идеологическое пространство здесь видится как особое «поле напряжения»,
53
Малинова О. Ю. Идеологический плюрализм и трансформация публичной сферы в постсоветской
России Полис // Политические исследования. 2007. № 1. С. 6–21.
54
Зверева Г.Русский проект: конструирование позитивной национальной идентичности и обществе –
Eurasian Review. 2008. Т. 1, № 3.
55
Смирнов В. М. Фронт Владимира Путина. Как побеждают на выборах / В. М. Смирнов. М.: Алгоритм,
2011.
56
Верховский А. М. Эволюция постсоветского движения русских националистов // Вестник
общественного мнения. 2011, январь–март.
№ 1 (107). С.11–35.; Зверева Г. Русский проект:
конструирование позитивной национальной идентичности и обществе . Eurasian Review. 2008. Т. 1. № 3.–
С. 15–46.; Шнирельман В. «Чистильщики московских улиц»: скинхеды, СМИ и общественное мнение.
М.:Academia, 2010. С. 63–152.
57
Изборский клуб. [Электорнный ресурс]. Режим доступа: https://izborsk-club.ru/about.
58
Шевкунов Т. С Божьей помощью возможно все. М.: Изд-во Изборского клуба, 2013.
59
Пусько В.С. Идеология в конституционнном поле современной России // Историческая и социальнообразовательная мысль. 2015. № 3 С. 137.
13
в
котором
происходит
символический
обмен
и
ретрансляция
интерпретированных смыслов. Оно «представляет собой синергетическую
совокупность взаимодействующих и оказывающих влияние на массовое
сознание (а в контексте сетевого общества – на элементы сети) теоретически
проработанных
и
обоснованных,
получивших
артикуляцию
смысло-
ценностных конструктов и ориентиров, существующих на территории
России»60. В более объективистском ключе рассуждает А. Реннард-Коктыш,
предпочитая термин «информационно-идеологическое пространство». Под
ним понимаются «установки населения (восприятие жителями ресурсного
потенциала государства, надиндивидуальные ценности жителей, их взгляды
относительно места и стратегии своей страны в мире), с одной стороны, и
направленная на их корректировку пропагандистская политика государства –
с другой»61. Методологическое разнообразие, безусловно, расширяет поле
исследования и дает возможность более углубленного изучения предмета.
Вместе с тем заметна тенденция в тех работах, где идеологическое
пространство выступает в качестве объекта исследования, ограничивать его
национальными рамками. В то же время в условиях глобализации имеет
смысл вести речь о мировом идеологическом пространстве. Кроме того, как
представляется,
в
взаимопроникновения
современной
ситуации
информационного
целесообразно
рассматривать
национальное
идеологическое пространство в контексте мировых духовно-идеологических
процессов, выделяя в нем общие и специфические тенденции. Таким
образом, можно предположить некий пробел в научных представлениях о
том, каков характер изменений глобального идеологического пространства, а
также какой отпечаток накладывают мировые духовные процессы на
идеологическое пространство российского общества.
Гипотеза исследования. В контексте усиления глобализационных
процессов происходит плюрализация, эклектизация и хаотизация мирового
60
Фролова А. С. Сетевое общество и идеологическое пространство России: специфика взаимовлияния и
протекания сетевых процессов: автореф. дисс. канд. философ. наук. Ростов н/Д. 2015.
61
Ренард-Коктыш А. В. Геполитическое и идеологические пространства евразийского
нациестроительства Сравнительная политика 4 (16-17), 2014. С. 29.
14
идеологического пространства, что ведет к аномизации социального
сознания, «размывания» его культурно-традиционных основ особенно у
незападных
народов.
Это
содействует
глобальной
иерархической
структуры,
десятилетия.
Выходом
охранительного
из
рефлекса
этой
в
сложившейся
ситуации
традиционной
перспективе
(в
закреплению
в
последние
масштабе
действия
национально-ориентированной
социальности) представляются усилия национального государства по
формированию государственно-национальной идеологии на собственной
цивилизационной основе, которая обеспечит выработку общенациональных
целей, максимально адекватных текущему моменту. В перспективе это
усилит
центробежные
тенденции
наметившегося
глобального
идеологического пространства, обозначив своеобразный идеологический
«сепаратизм»
на
государственно-национальном
и
культурно-
цивилизационном уровнях, однако, в конечном итоге, обеспечит более
основательное и естественное осуществление процесса глобализации.
Объектом исследования выступает идеологическая сфера в социальнофилософском измерении.
Предмет исследования – тенденции трансформации внутреннего
пространства
идеологической
сферы
в
контексте
глобализационных
процессов в международном и национальном масштабах (на опыте
постсоветской России).
Цель работы – выявить характер, содержание и последствия процессов
трансформации
идеологического
пространства
в
контексте
глобализационных процессов в мировом и российском измерениях.
Данная цель предполагает последовательную реализацию следующих
задач:
1. Уточнить адекватную современным условиям трактовку понятия
идеологии, проанализировать ее основные источники и субъекты, на
основании чего разработать и предложить собственное определение
идеологического пространства.
15
2.
Выявить
и
описать
тенденции
динамики
идеологического
пространства в доиндустриальную и индустриальную эпохи.
3. Проанализировать явление глобализации с целью уточнения его
сущности:
классифицировать
теоретические
подходы,
изучить
объективистские и идеологические основания.
4. Уточнить и систематизировать основные глобализационные вызовы
современному обществу.
5.
Проанализировать
условия
формирования
глобального
идеологического пространства в контексте переплетения модернистских и
постмодернистских тенденций.
6. Уточнить круг основных субъектов современного идеологического
производства на глобальном уровне, выявить специфику их взаимодействия.
7. Выявить основные тенденции динамики современного глобального
идеологического
пространства,
охарактеризовать
составляющие
его
компоненты, наметить перспективы.
8. Проанализировать деятельность российского государства в качестве
субъекта формирования национального идеологического пространства в
постсоветский период, выявить ее содержательную динамику.
9. Выявить роль российского общества как идеологического актора,
определить специфику идеологических тенденций общественного сознания.
10. Выявить характер и содержание ключевых вызовов глобализации в
отношении российского социума, рассмотреть в этом контексте перспективы
государственной национальной идеологии.
Теоретико-методологическая
основа
диссертации.
В
процессе
написания работы автор стремился следовать принципам историзма и
целостности – рассмотрения явлений идеологии, глобализации, институтов
государства и общества и прочих в соотнесении с нынешним историческим
этапом динамики социального мира, а также с учетом многообразия
факторов и источников этих явлений. В качестве философской основы
настоящей работы послужили подходы, предметом анализа которых
16
являются взаимодействие и взаимообусловливание объективно-социальных и
духовных процессов. Это своего рода стык марксистской и гегельянской
традиций, предполагающий неразрывную связь общественного бытия и
общественного сознания как равнозначных сущностей без приоритета какойлибо из них. Подобная линия прослеживается уже у некоторых классиков
социально-философской
мысли
(Э.
Дюркгейм,
поздний
М.
Вебер,
К. Маннгейм, В. Зомбарт)62, а также у ряда современных социальных
философов (С. Крапивенский, И. Гобозов, Е. Шацкий, В. Шевченко,
С. Соколов, Л. Гринин)63. Из подобной установки следует представление о
взаимообусловливании
идеологического
и
политического
бытия,
что
характеризует работы А. Хабибулина, Р. Рахимова, Л. Гринина, А. Исаева
и др.
Авторская
интерпретация
методологического
Идеология,
синтеза
безусловно,
идеологии
складывается
социоцентризма
социальное
и
явление,
на
основе
антропоцентризма.
продукт
объективных
общественных процессов, в то же время не может функционировать без
опоры на определенные внутриличностные структуры. Подобный подход
находит отражение в современных социально-философских разработках
Э. Гидденса
(теория
структурации),
П. Бурдье
(теория
габитуса),
Ф. Минюшева (теория «констант существования»64). В отношении идеологии
подобная методологическая комбинация проявляется в работах А. Кольева65,
А. Дугина66,
62
Ж.
Сореля67,
Дж.
Шварцмантеля68
и
других
авторов.
Дюркгейм Э. Социология религии и теория познания / Религия и общество: Хрестоматия по
социологии религии- М.: Аспект Пресс, 1996. С. 111–144.; Зомбарт В. Буржуа. Евреи и хозяйственная
жизнь М., 2004; Маннгейм К. Диагноз нашего времени. Избранные работы М.: Юрист, 1994.
63
Гобозов И. А. Материалистическое понимание истории и современность // Философия и общество
2008 № 2 (50) С. 5–21; Крапивенский С. Э. Еще раз об основном вопросе философии // Философия и
общество - № 2 (23) 2001. С. 5–15; Шацкий Е. Утопия и традиция. М.: Прогресс, 1990, 456 с.
64
Минюшев Ф.И. Феномен существования: экзистенциальные основы изменений в России. Константы
человеческого существования // Человек и современный мир. М., 2002. С. 163–220
65
Гринин Л. Е. Философия, социология и теория истории. (Опыт философско-социологического анализа
некоторых общественных законов и построения теории всемирно-исторического процесса). Волгоград,
2000.
66 Дугин А. Г. Четвертая политическая теория. Россия и политические идеи XXI века. СПб.: Амфора,
2009. 351 с.
67Сорель Ж. Размышления о насилии. М.: КРАСАНД, 2011. 160 с.
68 Шварцмантель Дж. Идеология и политика. Харьков: Изд-во Гуманитарный центр, 2009. 312 с.
17
Рассмотрение идеологии в данной работе предполагает привлечение
структурно-функционального метода в ходе анализа ее внутренней
структуры, а также психологического метода при уточнении значения ее
иррациональных элементов, главным образом мифов. В то же время анализ
идеологического пространства как явления внутренне противоречивого в
отличие от идеологии рассматривалось с привлечением диалектического и
исторического методов. Герменевтический метод применялся при анализе
источников и текстов идеологии (президентских Посланий, политикопублицистических работ и пр.).
Рассмотрение деятельности государства и общества рассматривается
главным образом с привлечением институционального и структурнофункционального методов. В качестве основных идеологических акторов,
формирующих идеологическое пространство, анализ государства и общества
осуществлялся
с
опорой
на
социально-философскую
теорию
коммуникативного действия Ю. Хабермаса69, а также на социальнопсихологический
подход
С.
Московичи
(концепция
социальных
представлений)70.
Философско-историческая проблематика, неизбежно затрагиваемая в
работе, опирается на синтез эволюционной и циклической парадигм. С одной
стороны,
несомненно
универсальное
стремление
человечества
к
совершенствованию материальных сторон своей жизни, а также к единению
(А. Чумаков, Л. Гринин), с другой – социальная история всегда являла собой
арену
цивилизационно-культурного
С. Хантингтон).
Авторское
противостояния
рассмотрение
глобализации
(А.
Тойнби,
опирается
на
диалектический и исторический подходы – это, безусловно, развивающееся
явление, характерное для определенного временного этапа, в то же время не
лишенное
существенных
исследование
69
объективных
внутренних
глобальных
противоречий.
явлений
Кроме
того,
осуществлялось
с
Хабермас Ю. Отношения между системой и жизненным миром в условиях позднего капитализма /
Теоретическая социология: Антология: В 2 ч. М.: Книжный дом «Университет», 2002. Ч. 2. С. 353–372.
70
Московичи С. Социальные представления: исторический взгляд.// Психологический журнал 1995, № 1,
№ 2.
18
привлечением социологических методов. Нынешний глобализационный
процесс носит в чем-то естественный характер, опираясь на культурную тягу
людей к единению; однако он также представляет собой усиливающуюся
цивилизационную экспансию, в чем следует видеть искусственный аспект,
отражение определенных интересов. Данные методологические принципы
отражают историософское видение Ю. Семенова71, в определенной степени
содержатся в построениях школы мир-системного анализа (И. Валлерстайн,
Дж. Арриги), в теоретических разработках как апологетов глобализма
(З. Бжезинский, Дж. Бхагвати, В. Иноземцев), так и его критиков (А. Уткин,
М. Делягин, А. Панарин).
Что касается проблематики национальной системы, то здесь автор
главным
образом
опирался
на
социально-философские
подходы
структурного функционализма (прежде всего Т. Парсонса), а также
культурно-исторического организма (Н. Данилевский, О. Шпенглер и др.),
каждый по-своему рассматривающие общество в качестве социокультурной
системы,
вырабатывающей
собственные
стратегии
и
принципы
применительно к наличествующему средовому существованию. Именно в
русле данных задач одно из ведущих значений принадлежит духовной
проблематике. Кроме того, при изучении влияния политических процессов
на социальное поведение применялся бихейвиористский метод, а отражение
социальных процессов в общественном сознании изучалось с привлечением
ценностно-нормативного метода. Собственное эмпирическое исследование
проводилось с помощью метода анкетного опроса, а при обработке данных
использовались
математический,
статистический,
обобщения
и
сравнительный методы.
Научная новизна диссертационного исследования и результаты,
полученные соискателем, заключаются в следующем:
71
Семенов Ю. И. Философия истории. (Общая теория, основные проблемы, идеи и концепции от
древности до наших дней). М.: «Современные тетради». 2003. 776 с.
19
1. Диссертационное исследование открывает новое направление в
исследовании оснований идеологии. Новизна направления состоит в учете
особой
мифологической
постмодернистскую
природы
специфику
идеологии,
при
накладывающейся
формировании
на
идеологического
пространства в условиях глобализации.
2. Осуществлено
переосмысление
основного
содержания
понятия
«идеологическое пространство». Уточнена классификация методологических
подходов в исследовании предмета, более органично учитывающая
обусловленность его политическим и национальным контекстом, различным
пониманием задач и функций идеологии.
3. В научный оборот введено новое понятие «глобальное идеологическое
пространство»; предложено видение механизмов его формирования на базе
выявленных
особенностей
взаимодействия
основных
идеологических
производителей в условиях постмодерна, распада идеологической триады,
противоречий глобализации.
4. Определены перспективы развития глобального идеологического
пространства с точки зрения выявленных его структурных особенностей, а
также намечены пути решения проблематики аномизации, возникающей
вследствие утверждения глобального идеологического пространства.
5. Показана положительная значимость подхода, заостряющего внимание
на ретроспективном аспекте в освещении эволюции идеологического
пространства в истории человечества, важность такого подхода в качестве
предпосылки
успешности
решения
проблем,
касающихся
специфики
глобального идеологического пространства в современном мире.
6. Осуществлено
эмпирических
качественно
источников
по
новое
обобщение
проблеме
теоретических
оснований
и
глобализации.
Предложено новое видение комплекса глобальных вызовов, доказан их
специфический характер применительно к различным частям мировой
системы, на основании чего выявлено их контекстуальное значение для
20
формирования идеологического пространства национального и мирового
уровней.
7. Предложен новый угол зрения в понимании идеологической ситуации в
России, основанный на ретроспективном обобщении форм взаимодействия
главных производителей идеологии, с учетом глобального контекста.
8. Определены
идеологического
основные
пространства
тенденции
в
развития
современном
национального
российском
обществе
посредством данных собственных эмпирических исследований, выявления
динамики государственной идеологии, а также идеологических аспектов
общественного сознания.
9. Разработаны
практические
рекомендации
по
формированию
государственной национальной идеологии, направленной на консолидацию
российского общества как необходимого условия для адекватного ответа на
вызовы современного глобального мира.
В результате проделанной работы на защиту выносятся следующие
положения:
1. Сущность идеологии – главной структурообразующей компоненты
идеологического пространства – формируется посредством сочетания
антропологических и социологических источников. Для современного
российского общества адекватна расширенная интерпретация идеологии,
согласно которой идеология – это определенная система представлений, в
первую
очередь
затрагивающая
расширенную
проблематику
основ
социального порядка и социальных процессов, апеллирующая к когнитивным,
ценностным и эмоциональным аспектам сознания и воплощающаяся в
определенных социальных практиках.
Форма и содержание идеологии обусловлены статусом, интересами,
целями, а также действиями конкретных социальных групп или общностей.
Обязательный структурный и движущий элемент любой идеологии – миф.
Главное значение в идеологических процессах современного общества
имеют национальный миф и классовый миф, либо конкурирующие, либо
21
выступающие в связке в определенных политических обстоятельствах.
Универсальные субъекты идеологического производства – государство и
общество, между которыми возможны несколько вариантов взаимодействия:
диалог,
жесткое
Идеологическое
субъектов
противостояние
пространство
идеологического
общественного
сознания,
и
автономное
выступает
производства,
содержащий
сосуществование.
результатом
представляет
идеологические
действий
собой
срез
компоненты
различных соотношений и форм взаимодействий, и характеризуется
различной степенью согласованности и эклектичности, отражающейся на
характере общественной консолидации.
2. В доиндустриальную эпоху идеологическое пространство опиралось
главным образом на иррациональную религиозную основу, охватывая в
основном наднациональные региональные масштабы. В эпоху Нового
времени
идеологическое
пространство
монополизировали
тотальные
идеологии – либерализм, социализм, консерватизм, явившиеся результатом
существенных онтологических сдвигов, связанных с индустриализацией.
Конкуренция в рамках идеологической триады велась как на национальном,
так и на международном уровнях, определяя состояние идеологического
пространства в соответствующих масштабах. Победа в этом противостоянии
либерализма обеспечила широкую реализацию его принципов в глобальном
масштабе. Однако постлиберальная перспектива глобального рыночного
общества
делает
более
неопределенным
и
«текучим»
социальное
пространство, накладывая существенный отпечаток и на духовные формы.
Меняется институциональная и функциональная суть государства и
общества –
ведущих
субъектов
формирования
идеологического
пространства, в связи с чем актуализируется осмысление этих изменений в
контексте глобализационных процессов.
3. Природа глобализации представляет собой сочетание естественных и
искусственных факторов, но в условиях современности возрастает степень
значения вторых. Глобальные процессы диалектичны, характеризуются
22
внутренней противоречивостью. В онтологии современной глобализации
господствует процесс формирования геоэкономического, геополитического и
геокультурного
пространств, согласно интересам стран Запада. Менее
приоритетным положение Запада является в сфере духа, суть которого во
многом партикулярна.
Основными
идеологическими
предпосылками
современной
глобализации следует рассматривать: в качестве первичной предпосылки –
католическое христианство, выступившее идейным обоснованием мировой
конкисты; вторичной предпосылки – проект Просвещения, утверждающий
универсальные социальные стандарты в разных интерпретациях (либерализм
и социализм); третичной предпосылки – англосаксонскую культурнодуховную традицию, где основную роль сыграл пуританизм кальвинистского
толка,
определивший
мессианскую
направленность
американского
национального духа. Неолиберализм выступает идеологическим стержнем
нынешнего этапа глобализации, представляя собой классовый проект,
восстанавливающий (развитые страны) или закрепляющий (развивающиеся
страны) на национальном уровне господство правящих групп; а также
проект
глобальной
гегемонии
западного
мира,
способствующий
международной консолидации экономических и политических элит.
4. Вызовы глобализации имеют самодовлеющий характер, отражаясь на
идеологическом пространстве национального и глобального уровней.
Иерархические вызовы глобализации дополнительно стимулируют тенденции
неравенства как в международном, так и в национальном масштабах,
усиливая закрытость элитных групп и их дистанцию от остального социума,
что влечет актуализацию классовой проблематики. Политические вызовы
глобализации объективно изменяют роль национального государства, причем
в отношении развивающихся незападных стран эта проблема выглядит
значительно острее. В отношении западных стран следует вести речь не
столько о размывании государственного суверенитета, сколько о снижении
государственного авторитета ввиду обострения внутренней классовой
23
проблематики, тогда как большинство государств развивающегося мира
подвержены
обеим
глобализации
названным
выявляются
в
тенденциям.
духовных
и
Идеологические
политических
вызовы
практиках
политкорректности, представляющей собой модификационный вариант
либерализма, широко подкрепляющийся политико-властными ресурсами. Их
следствием
являются
тенденции
общественного
раскола,
групповой
диффференциации, а также социальной атомизации. Глобализация бросает
серьезный вызов традиционным культурным устоям незападных стран, что
стимулирует их защитную реакцию в виде появления версий почвеннических
проектов. Итогом является плюрализация, а местами и эклектизация
национальных идеологических пространств.
5. Процессы формирования глобального идеологического пространства
современности
следует
рассматривать
в
контексте
переплетения
модернистских и постмодернистских тенденций. Постмодернизм
как
социокультурная ситуация прежде всего есть следствие реализации
либеральных
принципов.
Декларирующаяся
свобода
проявляется
в
ценностном плюрализме, чему способствуют ослабление коллективных
структур, в значительной мере воплощенных в традиционных институтах.
В условиях
общественной
либерализации
социального
проблематики,
присущий
бытия
тотальный
классическим
охват
идеологиям,
оказывается затруднительным. Происходит дезинтеграция социальной базы
нелиберальных идеологических систем, что затрудняет их практическую
реализацию, вытесняя их в область теоретического. Часть сторонников
консерватизма и социализма идут с неолибералами на неравный компромисс,
фактически подстраивая свои идеологические формы под неолиберальные
принципы;
тогда
как
другая
часть
радикализируется.
Однако
противостоящие либерализму формы сознания сохраняют актуальность на
частичном (молекулярном) уровне, имея ограниченные перспективы к более
масштабному выражению.
24
6. В качестве господствующих источников формирования глобального
идеологического
пространства
значительными
экономическими
выступают
и
субъекты,
политическими
обладающие
ресурсами.
Это
государственные и корпоративные структуры, как правило, действующие в
тесной связке. В то же время
современное гражданское общество
представляет собой довольно рыхлое образование, где доминируют не
столько солидарные, сколько дезинтеграционные тенденции. Расширившиеся
информационные возможности привели к более глубокому и масштабному
вмешательству государственных и корпоративных структур в процессы
гражданского общества, что делается как через манипуляцию общественным
мнением, так и через переориентацию некоторых важнейших «низовых»
институтов
(профсоюзы).
Это
является
дополнительным
фактором
препятствия духовной консолидации общества, в силу чего его роль как
идеологического субъекта слабеет и становится более фрагментарной.
В результате
социальной
дезинтеграции
и
атомизации
существенно
расширяются возможности социального манипулирования в условиях
информационной виртуализации.
7. Глобальное идеологическое пространство на сегодняшний день
характеризуется
поляризационной
структурой.
Мировоззрением
международных элитных групп, четко осознающих свои цели и интересы, а
также пребывающих в схожих социокультурных условиях, выступает
глобальный космополитизм, опирающийся на довольно умозрительную
либеральную основу, неизбежно противостоящую национальной мифологии.
Отсутствие почвеннической подпитки ослабляет иррациональные позиции
этой идеологии у незападных приверженцев. Это обстоятельство, наряду с
очевидной классовой ориентацией глобального космополитизма, фактически
лишает его возможности стать подлинной планетарной идеологией.
Однако глобальный космополитизм на данный момент не испытывает
полновесной конкуренции именно в мировом масштабе. Остальная духовная
сфера оказывается заполненной множеством частичных идеологий, часто
25
оппонирующих друг другу, что способствует эклектизации идеологического
пространства. Следствием этого становится аномизация, преодоление
которой возможно лишь усилиями национальных государств, способных к
формированию
целостного
мировоззрения
на
основе
конкретных
общенациональных задач.
8.
В
процессах
пространства
формирования
традиционно
российского
приоритетные
идеологического
позиции
захватывает
государственная власть, действующая с позиции силы и часто методами
принуждения. Как правило, государство, являясь непосредственным и
главным творцом российской политики, слабо взаимодействует с другим
идеологическим макроактором – обществом. Российская государственная
власть подвержена воздействию как национальных, так и классовых
интересов,
что
во
многом
объясняет
колебания
его
политики,
накладывающей отпечаток на особенности идеологического творчества.
В течение постсоветского периода просматривается линия содержательной
направленности российской государственной идеологии – от либерального
конституционализма в 1990-е годы до консерватизма с либеральным
оттенком в 2010-е годы. Это во многом объясняется провалом российских
попыток комплексно интегрироваться в европейские структуры, ввиду явных
цивилизационных различий и геополитических противоречий. На данном
историческом этапе отмечается усиление ориентации государственной элиты
на национальные интересы. В то же время острой проблемой российской
государственной
идеологии
является
ее
декларативность,
не
подкрепленность реальной политикой.
9. Российское общество как субъект формирования национального
идеологического
пространства
традиционно
представлено
кругами
интеллигенции, политико-философская деятельность которых зачастую
имеет уклон в абстрактность и иллюзорность ввиду сохраняющейся
значительной дистанции между политикой и наукой. В российском
политико-философском
дискурсе
идеологическое
размежевание
26
накладывается на культурно-цивилизационное. В контексте усиления
глобализации и постмодернизма здесь наметились две противоречивые
тенденции. С одной стороны, ряд теоретических разработок демонстрирует
«открытость», допуская идейный синтез с конкурирующими теориями
(национальный либерализм, левый консерватизм), с другой – усиливается
идейная непримиримость. Подобные процессы имеют институциональное
отражение: если в 1090-е годы гражданские политические организации
выдерживали идеологическую целостность, то со временем тенденция
идеологического синтеза стала усиливаться, порой доходя до эклектизма
(«Другая
Россия»).
Очевидно
ослабление
идеологической
линии,
отталкивающейся от западной политической культуры, при одновременном
усилении движений, выражающих консервативно-почвенническую идею в
державной форме («Изборский клуб»).
Российское
общественное
сознание
как
важная
характеристика
национального идеологического пространства консолидируется не по линии
классических идеологий, но по цивилизационным параметрам. Активация
тех или иных элементов идеологической триады в отечественном сознании
происходит
обычно
ситуационно
при
актуализации
той
или
иной
проблематики, а в целостном выражении здесь наблюдается значительный
эклектизм. Намного явственнее идейная консолидация современных россиян
проходит по линии западничество – антизападничество. Заметна тяга
большинства россиян к традиционным категориям и объектам, на которых
выстраивается общественное единство, что отражается фактом реабилитации
державного имперского сознания. Констатируется наличие меньшей, чем на
Западе, но все же значительной группы россиян, демонстрирующих малую
степень национальных чувств или проявляющих в этом плане колебания.
В целом просматривается некоторая тенденция идеологического сближения
государства и общества, способствующая консолидации национального
идеологического пространства.
10. Вызовы российскому обществу со стороны глобализации:
27
– навязывание периферийного статуса в мировой капиталистической
системе, результатом чего становится отраслевой перекос в национальной
экономике, частичная модернизация, деформация суверенитета;
– неолиберальный проект, классово привлекательный для лидирующих
слоев,
но
обостряющий
социальную
проблематику,
объективно
содействующий общественному расколу;
–
распространение
массовой
культуры
потребления,
содействующей
ценностной деформации и аномизации;
– распространение западного мировоззрения (глобального космополитизма),
враждебного национально-культурной традиции.
Базовым условием для формирования адекватного ответа со стороны
отечественного социума выступает национальная консолидация, которая
может быть успешно простимулирована государственной национальной
идеологией, где консервативно-патриотический элемент будет играть
ведущую роль, а либеральные ценности занимать подчиненное вторичное
положение.
Теоретическая значимость исследования может заключаться в том,
что предлагается новое видение идеологического пространства, где упор
сделан
преимущественно
взаимодействия
на
государства
объективистскую
и
общества,
методологию,
основных
через
субъектов
идеологического производства.
Кроме
того,
диссертантом
предложен
комплексный
подход
к
пониманию глобализации как объективного и как идеологического феномена
фактически на стыке и объективистской, и субъективистской парадигм.
Описаны духовные предпосылки глобализации и предложен комплекс
идеологических
средств,
используемых
субъектами
глобализации
в
собственных интересах. Автором уточнена природа идеологии как проекта, в
котором переплетаются рациональный и иррациональный компоненты; при
этом роль иррациональной составляющей играют классовый и национальный
мифы, во многом побуждающие людей на определенное социальное
28
поведение. Подобный подход позволяет определить перспективы того или
иного идейного течения прежде всего через возможности расширения его
социальной базы с учетом объективных социально-экономических и
политических условий, а также особенностей национально-культурной
почвы. Показана взаимодействующая роль государства и общества в
формировании национальной идеологии, что может быть методологически
использовано при исследованиях этого феномена и определении его
перспектив. Автором рассмотрено явление постмодерна через тесную связь с
предыдущей модерновской эпохой и либеральным мышлением, что
подкрепляет определенный ракурс рассмотрения постмодерна. Выявляются
тенденции
сближения
отечественных
общества
идеологических субъектов, что в перспективе
и
государства
как
предполагает дальнейшее
развитие темы исследования.
Практическая значимость исследования. Положения и выводы
диссертационного исследования могут быть полезны при формировании
государственной политики в сфере идеологии, а также других аспектов
управленческой деятельности. Предложенные результаты могут послужить
материалом в ходе написания и
издания учебников, учебных пособий,
курсов лекций по следующим дисциплинам: «Социальная философия»,
«Геополитика», «Политическая философия», «Политическая психология»
«Социология
политики»;
в
разработке
спецкурсов:
«Идеология
как
современное явление», «Глобализация и место России», «Современная
политика России».
Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав и
десяти параграфов, заключения, списка литературы, приложения.
29
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении рассматривается актуальность темы исследования, степень
ее научной разработанности; ставится проблема исследования; определяется
его цель, задачи, объект, предмет, методологические основы, новизна;
формулируются основные положения, выносимые на защиту; показана
теоретическая и практическая значимость результатов исследования и их
апробация.
В главе 1 «Идеологическое пространство в ракурсе социальнофилософского
рассмотрения»
автор
формирует
теоретико-
методологические основания исследования, а также его проблематику.
Основное значение здесь придается рабочему определению идеологии,
уточнению ее основных субъектов, в результате деятельности которых
формируется собственно идеологическое пространство. Параграф 1.1
«Идеология и идеологическое пространство как теоретические явления»
посвящен рассмотрению идеологии и идеологического пространства как
теоретических феноменов. Философская сущность идеологии обозначается в
контексте взаимодействий общественного сознания и общественного бытия
Стремясь к теоретическому отражению социальной действительности,
идеология меняет собственные формы по ходу исторического процесса. Со
временем обоснование социального мира в силу усложнения социальных
структур, с одной стороны, а также «расколдования мира» – с другой,
приобретало
более
преобразовательный
исторического
общественного
рационализированный,
смысл
процесса
сознания
в
форме
конкретизированный
социального
через
идеологию
на
общественное
проекта.
усиливается
бытие,
что
В
и
ходе
воздействие
особенно
просматривается в условиях информационного общества. Современная
проблематика социального бытия приобретает планетарные масштабы, что
ставит вопрос о соответствующих рамках общественного сознания,
актуализируя проблему глобальной идеологии.
30
Диссертант
идеологии
в
рассматривает
контексте
социоцентристкой
эволюцию
теоретического
сопоставления
(объективистской)
феномена
антропоцентристской
парадигм.
В
и
подходах,
отталкивающихся от человеческой природы (П. Новгородцев, Г. Ле Бон,
В. Парето), источники идеологического сознания видятся главным образом в
элементах личностной структуры, мало поддающихся рациональному
объяснению.
Иррациональные
стремления
неизбежно
оказываются
детерминированными социальными обстоятельствами, зачастую маскируясь
посредством рациональных теоретических построений. В силу этого
реализация инстинктивных форм в идейное содержание во многом зависит от
социальных и культурно-национальных факторов.
Эволюция социоцентристского подхода к идеологии происходила от
представлений
преимущественно
социально-политического
характера,
видевшем в идеологии прежде всего «ложное сознание» (К. Маркс,
Ф. Энгельс), к интерпретациям идеологии как более масштабного и
разностороннего явления, предпосылки которого следует искать не только в
социально-экономических отношениях, но и в социокультурной сфере, а
также в особенностях коллективной психологии (А. Грамши). Вместе с тем
уже К. Маркс, а также более поздние исследователи – К. Маннгейм,
Н. Бердяев, А. Грамши – отмечали роль интеллектуалов как основных
производителей и трансляторов социальных идей.
Если многие видные представители объективистских подходов ставили
проблему возможного (и даже желательного) искоренения идеологии, то
ориентирующиеся на «человеческое» измерение мыслители считали эти
попытки бессмысленными в силу особенностей человеческой природы.
К
подобному
видению
склонялись
и
некоторые
представители
социоцентристской парадигмы (К. Маннгейм, А. Грамши), видя в идеологии
неизбежный компонент общественной жизни.
Однако эти две теоретические интенции так и продолжают оказывать
влияние на исследования идеологии. На протяжении большей части XX в. на
31
научные представления об идеологии складывались под заметным влиянием
политической и геополитической борьбы, о чем свидетельствует популярная
в 1950–60-х годах теория деидеологизации. Многочисленные варианты
осмысления сущности идеологии автор редуцирует к двум подходам. Первый
подход методологически, а также идеологически связан с философией
Просвещения,
являющейся
теоретической
реализацией
классической
парадигмы. Ввиду абсолютизации и универсализации рациональной основы
идеологии, ей отводится довольно суженное функциональное значение,
кроме того, еще и ограниченное во времени.
тяготеющей
к
неклассической
парадигме,
Второй подход, в целом
корнями
уходит
в
интеллектуальную традицию школы историцизма, нашедшей затем развитие
в консервативной политической философии. Здесь во главу угла ставится не
универсализм, а релятивизм, касающийся также и рациональных аспектов
духовных построений. Идеологии придается значительно более широкий
методологический, функциональный, а также исторический ракурс.
Приверженность тому или иному подходу в целом детерминирована
культурно-идеологическими предпочтениями. Многие западные авторы
(Дж. Томпсон, Ю. Хабермас, У. Матц), на которых воздействует либеральная
социальная среда, теоретически укорененная в Просвещении, закономерно
склоняются именно к первому подходу. Идеология здесь видится в основном
как политический инструмент, связанный с реализацией властных функций,
всегда искажающий в той или иной степени представление о реальном
положении дел. Укреплению подобной трактовки в той или иной степени
содействует распространение глобальных либеральных практик. Второй
подход оказывается более адекватным иным, нелиберальным социальнополитическим и социокультурным условиям. Его приверженцы (Е. Бабосов,
В. Кузнецов, В. Мельник, А. Хабибулин) – в основном граждане государств,
озабоченных поиском пути более эффективного отстаивания собственной
национальной идентичности и национальных интересов. Здесь идеологии
32
придается почвеннический смысл и более широкое функциональное значение
в макросоциальных масштабах.
Отталкиваясь от теоретических разработок идеологии, далее автор
стремится уточнить главные основания и источники идеологии, специфику и
роль
ее
субъектов-производителей.
формулировка
основных
рабочих
Результатом
понятий.
Как
этой
работы
социальный
стала
проект
идеология есть сочетание теоретической конструкции и руководства к
действию, и ее универсальная характеристика предполагает содержательное
переплетение рациональных и иррациональных компонентов, что сближает
идеологию с ценностно-эмоциональными аспектами человеческой природы.
Функция движущего толчка к политическим действиям принадлежит мифу –
важному структурному элементу любой идеологии. С точки зрения
исторического процесса, важнейшее значение имели и продолжают иметь
национальный миф и классовый миф. Если первый отталкивается от
культурной
традиции,
то
второй
–
от
определенных
социальных
обстоятельств. Национальный и классовый миф могут как соперничать, так и
быть союзниками в политической борьбе.
Как считает диссертант, идеология есть определенная система
представлений,
в
проблематику
основ
первую
очередь
социального
затрагивающая
порядка
и
расширенную
социальных
процессов,
апеллирующая к когнитивным, ценностным и эмоциональным аспектам
сознания и воплощающаяся в определенных социальных практиках. Форма и
содержание идеологии обусловлены общественным статусом, интересами,
целями, а также действиями конкретных социальных групп или общностей.
В данном определении идеологии предполагается ведущее значение
субъекта
(актора)
идеологического
производства.
На
социально-
философском уровне анализа к универсальным производителям идеологии
диссертант относит государство и общество. Если государство выступает
типичным производителем духовно-политических идей, как правило,
придерживаясь вполне определенной линии, то общество в этом плане
33
представляет собой значительно более дифференцированный источник
духовного производства, так как являет собой конгломерат разного рода
социальных групп с собственными интересами и стремлениями.
Отталкиваясь от предложенной интерпретации идеологии, автор
предлагает
трактовку
государственной
национальной
идеологии
как
официально выраженного комплекса идей, где в концентрированном виде
отражены основные общественные потребности, понимаемые через
категорию
национальных
качественных
признаков.
интересов.
Такой
Во-первых,
идеологии
государственная
присущ
ряд
национальная
идеология может быть только тотальной, поскольку в ходе обеспечения
своей консолидирующей функции стремится к охвату максимального
спектра общественных проблем. Во-вторых, государственная национальная
идеология имеет разнородную направленность: в ее содержании переплетены
в определенной степени как национальные (общественные), так и классовые
цели и задачи. В-третьих, государственная национальная идеология имеет
«открытый сценарий», будучи вынуждена воспринимать идейные сигналы
как внутренних (общество), так и внешних источников.
На базе методологического сочетания подходов Ю. Хабермаса и
С. Московичи
диссертант
предлагает
взаимодействия
государства
и
общества
свое
в
решение
сфере
проблемы
идеологического
производства. Им отмечаются несколько вариантов такого взаимодействия.
Самая конструктивная форма – диалог, предполагающая сближение и
возможный консенсус. Форма жесткого противостояния в перспективе
может привести к внутренним конфликтам – вплоть до смены общественнополитического строя. Наконец, автономное существование, как правило,
присуще духовно расколотому, аномичному социуму с малой степенью
сплоченности и солидарности72.
72
Тамбиянц Ю .Г. , Шалин В. В. Идеология государства и общества: варианты взаимодействия //
Общество и право. 2017. № 1 (59). С. 166–177.
34
Ввиду усиления в последние десятилетия тенденций ценностного
плюрализма и духовного эклектизма автор считает целесообразным для
анализа духовно-идейной сферы употребить концепт «идеологическое
пространство», который уже употребляется некоторыми исследователями в
разных методологических ракурсах (А. Фролова73,. А. Ренард-Коктыш74).
В интерпретации
диссертанта
идеологическое
пространство
рассматривается больше в онтологическом ключе как результат действий
разнообразных
субъектов
идейного
производства,
имеющих
макросоциальное значение. Такая точка зрения во многом соотносится с
задачами
исследования,
предполагающими
геополитический масштабы рассмотрения.
макросоциальный
и
Итак, под идеологическим
пространством следует понимать определенный срез общественного
сознания,
содержащий
разнообразные
идеологические
компоненты
различных соотношений и форм взаимодействий. Это своего рода
«бродило»,
образующееся
в
процессе
духовного
производства
государственных и общественных структур, отнюдь не всегда действующих
слаженно, а иногда и откровенно противоречиво. Оно характеризуется
различной степенью согласованности и эклектичности, что отражается на
характере общественной консолидации. Идеологическое пространство может
рассматриваться в различных масштабах – групповых, национальных,
региональных и глобальных. Его отличие от собственно идеологии
заключается в том, что вторая представляет собой концептуальную систему,
рассматривающую
явления
преимущественно
социального
мира
в
непротиворечивом ключе, в то время как идеологическое пространство
практически не бывает целиком структурно организованным и полностью
лишенным эклектизма.
В
параграфе
1.2
«Динамика
идеологического
пространства:
ретроспективный взгляд» диссертантом дается общая историческая
73
Фролова А. С. Сетевое общество и идеологическое пространство России: специфика взаимовлияния и
протекания сетевых процессов. автореф. дисс. канд. философ. наук. Ростов н/Д. 2015.
74
Ренард-Коктыш А. В. Геполитическое и идеологические пространства евразийского
нациестроительства Сравнительная политика 4 (16–17), 2014.
35
картина духовных изменений в макросоциальных и глобальных масштабах.
Ретроспективное исследование помогает понять истоки
современной
проблематики идеологического пространства.
Отталкиваясь от расширительной трактовки идеологии, автор считает,
что идеологические функции обозначились задолго до появления собственно
термина «идеология», будучи актуализированными уже с появлением
аппарата
управления.
В
доиндустриальную
эпоху
идеологическое
пространство опиралось главным образом на иррациональную религиозную
основу,
охватывая
пространственные
масштабы,
определяемые
приверженностью той или иной мировой религии. Прежде всего речь идет о
христианстве и исламе, с которыми себя идентифицировали соответственно
Запад и Восток. Национальная идентичность в средневековую эпоху была
выражена значительно слабее, чем в Новое время, обнаруживая себя в
«универсальной
христианской
идее»
(К.
Хюбнер).
Тем
не
менее
идеологическое пространство того периода не было исключительно
гомогенным. Общество также являло собой идеологический субъект, время
от времени бросая серьезные вызовы
официальной духовной линии
(религиозные ереси)75. Именно в недрах позднего средневекового общества
сформировалось движение Реформации, в ряде стран небезуспешно
перевернувшее политико-культурную ситуацию.
Значительные сдвиги в идеологических процессах Нового времени
рассматриваются диссертантом в контексте объективных и субъективных
факторов. Речь идет о трансформационных процессах, в центре которых
стояли изменения, связанные с индустриализацией и «расколдованием мира»
(внутренние факторы), а также с новыми принципами международных
отношений
(внешние
значительный
75
факторы).
толчок
Вестфальская
формированию
система
(1648)
дала
духовно-политического
Тамбиянц Ю. Г., Шалин В. В. Идеология государства и общества: варианты взаимодействия //
Общество и право. 2017. № 1 (59). С. 170–171.
36
(идеологического) пространства в национальных рамках, усиливая значение
национального суверенитета и снижая вес религиозного фактора.
Идеологическое пространство эпохи Нового времени стало более
гетерогенным,
так
как
его
компоненты
в
значительно
более
конкретизированной форме стали выражать мировоззрение определенных
социальных групп и их рациональные интересы. Идеологические построения
стали опираться на более рационализированную основу, претендуя на
научность. Тотальные идеологические системы – либерализм, социализм,
консерватизм – являются результатом существенных онтологических
сдвигов, связанных с индустриализацией. Если либерализм и социализм в
основном эксплуатировали классовый миф (каждый в своем варианте), то
консерватизм в качестве опоры сделал ставку на национальный миф. В то же
время либерализм и социализм в условиях конкретной социокультурной
среды не могли избежать ее влияния, приобретая тот или иной национальный
окрас.
Борьба
между
этими
тремя
идеологиями
велась
как
на
макросоциальном, так и на международном (геополитическом) уровнях, и ее
результаты
определяли
состояние
идеологического
пространства
в
соответствующих масштабах. Характер и ход данного противостояния в
национальных
масштабах
обычно
определялся
ситуационными
характеристиками, тогда как на международном уровне идеологическое
соперничество
дополнялось
геополитическим
и
культурно-
цивилизационным, причем данные конфликтные формы взаимодействовали в
различных вариантах – дополняя друг друга или вступая в противоречия.
В новейшее время фактор принадлежности к одной из трех идеологий
играл существенную, а возможно и доминирующую роль в формировании
государственной национальной идентичности. Общая картина динамики
идеологического пространства во второй половине XX в. обнаруживает
наличие в чем-то противоположных тенденций. С одной
стороны,
свойственный обществу модерна монокультурный смысл определял некую
идеологическую монолитность в рамках национального государства. С
37
другой
стороны,
многие
государства
выступали
активным
распространителем духовных ценностей в международных масштабах.
Степень такого распространения определялась объективными факторами –
ресурсными возможностями конкретных государств. То есть предпосылки
глобального
идеологического
пространства
закладывались
внутренним
содержанием
просветительских
идеологий
не
только
(либерализм,
социализм), но и онтологическим раскладом.
В силу ряда объективных
и
субъективных
причин победу в
идеологическом противостоянии одержал либерализм, что обеспечило
широкую реализацию его принципов в глобальном масштабе. Тем не менее
перспективы духовной динамики представляются в неопределенном свете, о
чем свидетельствует усиливающийся разброс мнений в рамках научного
дискурса. Постлиберальное глобальное рыночное общество определяется в
терминах «текучего» социального пространства (З. Бауман), а духовные
процессы – в понятиях постмодернизма, предполагающего неограниченные
рамки идейного плюрализма. Кроме того, в условиях глобализации меняется
институциональная и функциональная суть государства и общества –
ведущих идеологических акторов, в связи с чем актуализируется осмысление
этих изменений, а также появление новых субъектов идеологического
производства (корпорации). Процессы мирового единения заставляют вести
речь о политико-духовных образованиях, распространяющихся на все
человечество, и в рамках исследования этой проблематики предлагаются
разноуровневые модели идеологического пространства (Е. Бабосов). Но, с
другой стороны, налицо усиление разнообразия идеологических форм, что
обусловлено некоторой онтологической и духовной «текучестью».
В главе 2 «Глобализация в контексте идеологических парадигм»
автором
рассматриваются
основные
аспекты
глобальных
процессов,
посредством обобщения которых определяется сущность глобальных
вызовов современному обществу и их идеологическое обоснование.
38
В
параграфе
2.1
глобализации»
«Опыт
диссертант
социально-философского
стремится
уточнить
и
осмысления
проанализировать
комплекс основных источников глобализации. Сперва воссоздается картина
глобализации как теоретического феномена. Множество разнообразных
подходов к глобализации автор считает возможным редуцировать к двум
основным точкам зрения – либеральной и марксистской, не только
оппонирующих, но и дополняющих друг друга.
Либеральные концепции (Д. Розенау, А. Аппадураи, А. Мартинелли,
У. Бек, Дж. Стиглиц, В. Иноземцев) во многом основываются на принципах
технологического
детерминизма.
По-разному
оценивая
явление
глобализации, названные авторы едины в том, что это естественный и
объективный процесс, выступающий частью социальной эволюции и
основанный на стремлении человечества к единению. Глобальные процессы
переплетаются с другими эволюционными изменениями, такими как
технологическая революция, рост информационных коммуникаций. Размах и
многообразие социальных изменений дают повод некоторым авторам (Р.
Робертсон, Дж. Розенау, А. Аппарадуи) видеть здесь не столько системное
явление, сколько своего рода «конструктивный хаос», неоднозначные
последствия которого еще проявились не в полной мере.
Противоречивость глобализации в рамках либерального подхода
заключается в следующем. С одной стороны, информационное общество
дало толчок грандиозному росту сетевых структур, способствующих
расширению основанного на горизонтальных связях демократического
принципа.
С
другой
стороны,
усиливающиеся
международные
экономические институты (ТНК, МВФ, Всемирный банк) в перспективе
несут
угрозу
демократии,
экономической эффективности,
поскольку
слишком
сосредоточены
на
оставляя «за кадром» проблемы иного
плана. В результате наблюдается рост неравенства во всемирных масштабах.
Однако либеральные исследователи видят в глобализации процесс,
которому следует не столько противостоять, сколько вносить коррективы,
39
причем как со стороны международных, так и национальных субъектов.
Растущее могущество глобальных институтов (МВФ, Всемирный банк)
происходит параллельно с их переориентацией на интересы влиятельных
финансовых групп. Для их обуздания ставится вопрос о формировании
контролирующих
(Дж. Стиглиц,
А.
ТНК
международных
Мартинелли),
общественных
фактически
институтов
реанимирующих
идею
общественного договора в условиях усиления глобальных процессов.
Марксистские подходы (И. Валлерстайн, Б. Кагарлицкий, Дж. Арриги,
А. Бузгалин, О. Арин, с некоторыми оговорками М. Делягин) к глобализации
во многом развивают положения теории империализма, тем самым делая
упор более на искусственном, чем естественном характере глобализации.
Отсюда констатируется более тесная связь между экономическими и
политическими акторами, причем как национального, так и международного
уровня. Некоторые авторы (Б. Кагарлицкий) связывают технологический
рывок с классовой борьбой, видя в первом средство проведения интересов
правящих групп. Глобализация здесь трактуется как результат реализации
логики капитализма, вышедшего на международный уровень посредством
информационной революции.
В отличие от либеральных трактовок, последователи марксистского
подхода видят намного меньше возможностей для отдельной страны
противостоять глобальным вызовам. Фактически получает новое звучание
тезис К. Маркса об углублении социального расслоения, которое теперь
мыслится в международных масштабах. При этом констатируется усиление
тенденций неравенства также и в национальных масштабах под влиянием все
тех же глобальных факторов. В более выгодном положении оказывается
«первый мир», во многом живущий за счет «второго» и «третьего» миров,
жестко
объекты
навязывая им соответствующие правила игры и превращая их в
собственной
эксплуатации.
В
то
же
время
сторонники
марксистского подхода расходятся в определении главного субъекта
глобального капитализма. Это может быть группа стран – «первый мир» (О.
40
Арин) или государства «центра» (И. Валлерстайн); транснациональная элита
(А. Бузгалин, А. Колганов); мировой гегемон (Дж. Арриги, М. Делягин).
Оба
эти
подхода
четко
показывают
многосторонний
характер
глобальных процессов, сочетание в них естественности и искусственности,
расходясь в определении степени превалирования первого или второго.
Взвешенный подход к глобализации предполагает учитывать обе позиции и
не абсолютизировать их.
Далее последовательному рассмотрению подвергаются онтологические
основания
глобализации,
социально-политическое,
этнонациональное
а
конкретнее
ее
политэкономическое,
измерения.
На
основании
социально-экономическое,
социокультурное
фактического
и
анализа
диссертант пришел к выводу, что в глобализации четко просматриваются два
фундаментальных источника, значение которых расценивается неодинаково
либеральным или марксистским подходом. С одной стороны, глобализация –
естественный процесс, толчок которому дает стремление человечества к
единству. Подобные намерения имели место еще в древности, но именно
современность создала для этого ряд объективных (материальные объекты,
коммуникационная инфраструктура, уровень науки), а также субъективных
(общечеловеческие ценности) условий. С другой стороны, глобализация
имеет во многом искусственную природу, где в качестве движущего
импульса
выступает
стремление
к
доминированию
и
господству,
проявляющееся в человеческой истории. Приблизительно с момента Великих
географических открытий европейцами ставятся цели господства в мировых
масштабах, реализующиеся
посредством
сочетания
экономических
и
политических методов. Начиная с XVIII–XIX вв. движущим фактором
глобализации
становится
европейский
капитализм,
вышедший
на
международный уровень. В настоящий момент его распространению
содействуют информационная революция, интенсификация коммуникаций и
миграций, распространение мировых культурных стандартов вкупе с
размыванием национально-культурных границ.
41
Видя в глобализации сочетание естественных и искусственных
факторов,
диссертант
значимости
вторых,
склонен
вкупе
констатировать
с
возрастание
расширяющимися
степени
человеческими
возможностями влияния на природу и регуляции социальных отношений.
Онтология
глобального
индустриально
экономическими,
развитых
мира
указывает
западных
политическими
и
стран,
на
ведущее
положение
обладающих
широкими
технологическими
возможностями
определять правила и диктовать волю остальному миру. Несколько менее
приоритетным представляется диссертанту положение Запада в сфере духа.
Последний продолжает формироваться под значительным воздействием
культурно-национальных детерминант, что во многом определяет его
партикулярную, противостоящую тенденциям универсализма сущность.
После анализа онтологических оснований диссертант не оставляет без
внимания духовные (идеологические) источники глобализации. С точки
зрения автора, духовные предпосылки глобализма уходят корнями в
доиндустриальную эпоху, в силу
чего им предлагается следующая
временная последовательность. В качестве первичной предпосылки видится
католическое христианство, выступившее идейным обоснованием конкисты
туземных народов в ходе Великих географических открытий. Именно тогда
были заложены устойчивые принципы европоцентричного мировоззрения,
что констатируют некоторые видные ученые (И. Валлерстайн). Вторичной
предпосылкой послужил проект Просвещения, утвердивший универсальные
стандарты социальных отношений и общественного порядка и давший
толчок развитию двух течений политической философии, претендующих на
глобальность (либерализм и социализм). Противостояние этих проектов на
глобальном уровне выразилось в концепциях мондиализма, которые вначале
носили компромиссный характер (теория конвергенции), а затем, после краха
социалистической системы, приобрели тотальный либеральный смысл.
Оказавшийся более жизнеспособным либеральный проект глобализма
получал наибольшее развитие в англосаксонской среде, неся заметный
42
отпечаток «атлантистского» мышления. Отсюда в качестве третичной
предпосылки глобализации, по мнению диссертанта, явилась англосаксонская
культурно-духовная традиция, где важнейшую роль сыграл пуританизм
кальвинистского толка, определивший мессианские черты американского
национального сознания. Кроме того, более «приземленная» функция
англосаксонского пуританизма в глобализации заключается в том, что он
сыграл значительную роль в формировании духа капитализма и западной
рациональности (М. Вебер), в настоящее время утверждающими мировое
значение.
Однако, с точки зрения диссертанта, столь масштабная реализация
пуританских мессианских идей стала возможна только на определенных
объективных основаниях – мир-системном контексте, образованном в
результате
активности
капитализма
на
международном
уровне,
где
лидирующую роль играли не только англосаксонские, но и вообще
европейские страны. Американский экспансионизм, имеющий пуританские
корни, удачно вписался в еврорасистские принципы, латентно лежащие в
основе мир-системы и глобального капитализма. Определенную роль в
глобальной гегемонии США также сыграли прагматизм и рационализм,
укорененные в пуританской философии.
На нынешнем этапе научно-идеологическим стержнем утверждения
глобального доминирования западного мира автор склонен считать проект
неолиберализма. Основным производителем и транслятором неолиберальных
идей закономерно выступают США. Развитие подобного механизма началось
более столетия назад (доктрина Монро), но осуществлялось методами
актуальными для определенного исторического этапа (Бреттон-Вудская
система, «план Маршалла»). По мнению диссертанта, неолиберальный
проект на современном этапе решает две задачи, органично перетекающие
одна в другую. Во-первых, восстановление господства экономически
лидирующих групп, основательно пошатнувшегося в пору доминирования
кейнсианской модели. Во-вторых, дальнейшее закрепление и увеличение
43
экономического превосходства западных стран. По ходу решения первой
задачи была сделана ставка на консолидацию правящих групп не только на
национальном, но и на международном уровне, дав повод к исследованию
феномена «мирового суперкласса» (термин Д. Роткопфа). Параллельно этому
следовало сближение государственных и экономических структур (принцип
«вращающейся двери»), облегчающее установление определенных правил
игры на глобальном уровне. Это во многом определяет компрадорскую
перспективу
для
элит
развивающихся
стран,
имеющих
классовую
заинтересованность в неолиберализме и предающих забвению национальные
интересы.
Тем самым соискатель определяет неолиберализм, с одной стороны, как
классовый проект, где восстанавливающий (развитые страны), а где
закрепляющий (развивающиеся страны) на внутреннем национальном уровне
господство правящих групп, увеличивая дистанцию между ними и
социальным большинством. С другой стороны, неолиберализм является
проектом глобальной гегемонии западного мира, способствуя на условиях
последнего консолидации элит в международных масштабах.
В параграфе 2.2 «Глобализационные вызовы современности»
диссертант, отталкиваясь от предыдущего материала второй главы, в
комплексной форме предлагает перечень основных вызовов, которые несут
человечеству глобальные процессы. Собственно глобализация объективно
представляет собой один из самых значительных вызовов современности,
суть которого во многом проистекает из диалектичности глобализации как
процесса. Неолиберальный проект, приобретающий для большинства
национальных государств самодовлеющий характер, реализуется при
участии мощи ведущих государств мира, что усиливает авторитарную
перспективу и в перспективе выступает отрицанием свободы – краеугольного
понятия
либерализма.
Автором
предлагается
комплекса основных глобальных вызовов.
следующая
трактовка
44
Иерархические вызовы глобализации дополнительно стимулируют
тенденции неравенства как в международном, так и в национальном
масштабах,
усиливая
закрытость
элитных
увеличивая дистанцию от остального
социальных
мира. При
субъектов
и
этом механизмы,
работающие на утверждение этого положения, получают дополнительные
возможности,
что
содействует
обострению
классовой
проблематики.
Формируется мировая структура, элементом которой выступает государствокласс. Высшие эшелоны занимают страны западного мира, довольно
консолидированные в классовом отношении, чему способствуют схожие для
большинства из них культурно-цивилизационные характеристики. Этот мир
главным образом определяет и диктует остальным странам правила
глобальной игры.
Политические
национального
вызовы
государства,
глобализации
причем
в
объективно
отношении
изменяют
роль
развивающихся
незападных стран эта проблема выглядит значительно острее. Западные
правительства снижают свою посредническую роль между рынком и
обществом, приобретая более сильный классовый уклон, что обостряет
внутреннюю социальную проблематику и ослабляет демократические
механизмы. В отношении незападных периферийных стран, помимо
социально-классовой, актуализируется также проблема десуверенизации и
реального ослабления в качестве геополитических акторов. Не в последнюю
очередь это происходит за счет появления и усиления роли новых
глобальных субъектов (крупных корпораций, международных организаций,
поддерживаемых западными властными структурами).
В последние десятилетия происходит рост внешнего суверенитета США,
навязывающим
остальному миру модель
американского
глобального
порядка. При этом осуществляется экспорт модели современной демократии
(в значительной степени выхолощенной в неолиберальных условиях) с
помощью разнообразных средств – от информационного давления до прямой
военной акции. Результатом этого экспорта оказывается большая местная
45
открытость глобальным неолиберальным теденциям и, как следствие,
больший классовый
уклон национальных государственных структур,
зачастую придающих забвению общественные интересы.
С точки зрения диссертанта, в отношении западных стран следует вести
речь не столько о размывании государственного суверенитета, сколько о
снижении государственного авторитета ввиду усиливающегося классового
характера государства под влиянием глобального неолиберального проекта, в
то время как большинство периферийных государств развивающегося мира
подвержены обоим названным тенденциям.
Идеологические вызовы глобализации, по мнению автора, кроются в
духовных и политических практиках политкорректности, представляющей
собой модификационный вариант либерализма и широко подкрепляющейся
политико-властными ресурсами. С помощью политкорректности в рамках
западного общества стимулируются тенденции общественного раскола,
групповой диффференциации (политика мультикультурализма), а также
атомизации индивидов посредством реализации ювенального права, тогда
как в мировых масштабах политкорректность служит идеологическим
обоснованием
демократического
транзита
и
политики
гуманитарной
интервенции. Стремясь к размыванию национально-культурных границ,
глобализация бросает серьезный вызов традиционным культурным устоям
незападных стран, что в свою очередь стимулирует защитную реакцию этих
культурных организмов, выражением которой зачастую является появление
почвеннических (консервативных) проектов в тех или иных вариантах.
Наличие
политкорректных
(либеральных)
и
культурно-традиционных
тенденций, сопоставимых по своему влиянию, способствует плюрализации, а
местами и эклектизации национальных идеологических пространств.
В
главе
3
«Глобальное
идеологическое
пространство
на
современном этапе» автором рассматриваются источники и факторы
формирования глобального идеологического пространства современности,
46
осуществляется анализ деятельности его основных субъектов, а также
определяются его структурные характеристики.
Параграф
3.1
«Условия
формирования
глобального
идеологического пространства на стыке модерна – постмодерна»
посвящен
главным
образом
анализу
социокультурного
контекста
идеологических процессов современности. Диссертант стремится выявить
направления изменений традиционных идеологий, являющихся продуктом
модерна, в условиях усиливающихся веяний постмодерна.
Уточнить
диссертант
социокультурную
стремится
с
сущность
точки
зрения
явления
постмодернизма
идеологических
процессов.
В мировоззренческом плане постмодернизм интерпретируется как результат
развития либеральных принципов, сформированных эпохой модерна.
Распространение постмодернистских тенденций было бы вряд ли возможным
без
глобальной
победы
либерализма
над
своими
идеологическими
конкурентами. Принципы «свободы от…» захватывают все более широкие
масштабы, выступая в качестве центральных тем политических и научных
дискурсов. В постмодерне либерализм действует как бы «по умолчанию»,
становясь «бессознательным, само собой разумеющимся, инстинктивным»76.
В
современном
мире
декларируется
свободное
самовыражение
и
самоопределение, проявляющееся в ценностном плюрализме, направленном
как против традиционного, так и против классового мышления и институтов.
Вследствие
этого
просматривается
в
актуализируется
частичном
проблема
«размывании»
идентичности,
прежних
что
групповых
и
появлении новых более узких самоопределений. Результатом этой тенденции
является
индивидуализация,
предполагающая
все
более
значительное
освобождение от разного рода форм коллективной зависимости, что
порождает как восторженные (А. Рэнд, Р. Нозик), так и критические (Э.
Фромм) оценки.
76
Дугин А .Г. Четвертая политическая теория. Россия и политические идеи XXI века. СПб.: Амфора, 2009.
С. 43.
47
Характеризуя
постмодернизм
как
социокультурную
ситуацию,
диссертант склонен опираться на точку зрения ряда левых исследователей
(Б. Кагарлицкий), полагающих, что в этом плане постмодернизм объективно
является результатом реализации логики глобального капитализма, причем
как ее социально-экономической, так и политико-культурной составляющей.
Речь идет о деформации классовой и национальной идентичностей
социального большинства в результате привлечения дешевой рабочей силы, а
возникающие
при
этом
культурные
различия
нивелируются
мультикультурной политикой. Кроме того, следует принимать во внимание
явление массового потребления, воплотившееся в современном феномене
«потреблятства»
и
переориентации
индивидуального
сознания
на
материальные соблазны. Наконец, развитие информационных технологий, за
которым ряд исследователей видят политический подтекст (Г. Шиллер,
Б. Кагарлицкий, К. Касториадис и др.), сопровождается их наиболее
эффективным использованием в интересах определенных политических сил,
стремящихся поставить под контроль массовое поведение, а также
проявления социального протеста.
По
мнению
усиливающейся
соискателя,
в
современных
индивидуализации
становится
создающая дополнительные возможности для
манипулирования,
возможности
которого
условиях
результатом
атомизация
внешнего
социума,
социального
беспрецедентно
усилены
прогрессом информационных технологий. Последнему способствуют не
только
виртуализация
увеличивающееся
информационного
разнообразие
субъектов
пространства,
но
и
политико-идеологического
производства. В результате формы индивидуального восприятия нередко
принимают частный и внеисторический смысл, что облегчает их поглощение
теми же корпоративными структурами.
После анализа характеристик постмодерна соискатель через их призму
рассматривает характер изменений в идеологической триаде, элементами
48
которой принято считать классические (традиционные)
идеологические
системы
После победы над своими идеологическими конкурентами либерализм
стал испытывать внутренние затруднения. Глобальная неолиберальная
практика все дальше расходится с положениями классического либерализма,
фактически ставя под вопрос их действенность: идея свободного рынка
перечеркивается усиливающимся монополизмом, тезис национального
суверенитета ставится под сомнение международными организациями и
усиливающейся геополитической гегемонией, наконец, идея свободного
индивида доводится до абсурда практикой политкорректности и ювенальной
юстиции. Это стимулирует довольно интенсивный дискурс в науке и
публицистике по поводу судьбы либерального мировоззрения и его
возможных модификаций. Имеются сторонники классического либерализма
без радикальных обновлений – либеральные консерваторы (Ф. Фукуяма,
Ю. Хабермас).
Есть
мыслители,
ратующие
за
дальнейшее
развитие
либеральных идей, что временами приводит к экстремальным формам, типа
либертарианства (М. Ротбард, А. Рэнд, Р. Нозик), но предлагаются также и
умеренные версии обновленного либерализма – кантианский либерализм
Дж. Ролза, агональный либерализм И. Берлина, Д. Раца. Несмотря на это,
диссертант констатирует устойчивость позиций либерализма по сравнению с
другими классическими идеологиями, объясняя это как его практической
укорененностью в социальной действительности, так и по прежнему высокой
популярностью идей Просвещения в научных сообществах. Последние
остаются верными принципам рациональности, составляющими основу
либерального мировоззрения.
Что касается идеологических конкурентов либерализма, то, по мнению
автора, их основной проблемой является не только размывание их
социальной базы, но и
вытеснение их в область теоретического.
Распространение неолиберальных практик стремительно меняет социальное
бытие в сторону его большей фрагментации и атомизации (постмодерн). В
49
силу этого тотальный охват общественной проблематики, вполне реальный в
ситуации модерна, сейчас затруднителен.
В отношении судеб социализма, уже не первое столетие бросающему
вызов либерализму на глобальном уровне, отмечается, что его поражения на
современном
этапе
обусловлены
не
только
сильными
сторонами
либерализма, но и определенными слабостями левых идей. Ряд факторов
работает на разрушение классового сознания, фундаментального для
социалистического
мировоззрения.
распространяющиеся
культура,
Это
постфордистские
корпоративизм.
трудовые
принципы,
Обстоятельства
миграции,
потребительская
развития
движения
альтерглобализма, едва ли не единственной более или менее значимой
глобальной социалистической альтернативы, заставляют предположить, что
это довольно рыхлое движение, деятельность которого пока ставит лишь
ситуационные, но никак не системные проблемы перед глобальным
капитализмом.
В
отличие
от
социализма
и
либерализма
консерватизм
в
содержательном плане изначально концентрируется на конкретном, тем
самым перечеркивая для себя глобализационную перспективу. Тем не менее
именно консерватизм имеет наиболее сильные основания претендовать на
статус национальной идеологии, поскольку ориентирован на национальный
миф, имеющий конкретное выражение и почвенническую привязку. Однако
эта идеологическая перспектива испытывает не меньшие проблемы, так как
глобальное
рыночное
общество
враждебно
целям
консерваторов
–
разрушаются традиционные культурные устои, усиливается социальная
атомизация, постмодернистские тенденции индивидуализации и социальной
«текучести» разрушают органичное единство сообщества.
Диссертант считает возможным констатировать противоречивость и
разнонаправленность динамики идеологий социализма и консерватизма под
влиянием неолиберальной практики. С одной стороны, это побуждает многих
левых и правых политиков принимать принципы неолиберализма («Третий
50
путь»,
«Консервативный
манифест
1979»),
идя
на
неравнозначный
компромисс. С другой стороны, радикализируется часть наиболее твердых
сторонников этих идеологий. Так, интернациональные интенции социалистов
поставили их во главе альтерглобалистских движений. Консервативное
мышление получает как национальный (правые политики), так и глобальный
импульсы, что в последнем случае имеет больше теоретическое выражение
(Г. Джемаль). Тем не менее соискатель считает поспешным полностью
«сбрасывать со счетов» классические нелиберальные идеологии. Теряя свой
тотальный характер, присущий им в «век идеологий», эти духовные системы
вполне сохраняют свою актуальность на частичном (молекулярном) уровне.
Усиливающееся
социальное
неравенство
есть
поле
для
развития
социалистических идей, а ценностные деформации, присущие как массовому,
так и элитарному обществам, актуализируют консервативные постулаты, что
особенно заметно в странах незападного мира.
В
параграфе
производства:
рассматривается
3.2
«Основные
специфика
субъекты
современного
деятельность
идеологического
взаимодействия»
основных
акторов
автором
современного
идеологического пространства.
В нынешних условиях в качестве господствующих источников
информационно-идеологического
производства
выступают
субъекты,
обладающие значительными экономическими и политическими ресурсами,
что позволяет им контролировать все основные средства передачи
информации, включая Интернет. Это государственные и корпоративные
структуры, как правило, действующие в тесной связке.
Крупные корпорации в качестве производителей идеологии действуют
на двух уровнях – внешнем и внутреннем. В первом случае идет активное
транслирование положений неолиберализма и глобального космополитизма,
при этом затрагивается как международное в целом, так и ряд национальных
пространств. Во втором случае происходит навязывание ценностей так
называемого корпоративизма, который обладая собственной конкретной
51
спецификой, направлен на единую цель – обеспечить субъективное единство
работников предприятия, вырабатывая у них корпоративную идентичность.
Естественным
идентичность,
оппонентом
стимулируемая
корпоративизма
растущим
является
внутренним
классовая
расслоением
работников корпорации и ее управленческой иерархией. Либеральноклассовая природа самой корпорации, ориентированной прежде всего на
практический результат в виде максимизации прибыли, является трудно
преодолимым фактором живучести здесь классового сознания.
Констатируется по-прежнему весьма значительная информационноидеологическая роль государственных структур. На характер этих функций
накладывает отпечаток классовый уклон, который приобретают большинство
правительств по ходу реализации неолиберального проекта. Властные
структуры в тесной связке с СМИ и ведущими экономическими субъектами
выступают ведущим фактором формирования общественного мнения и его
значительным, если вообще не главным регулятором. Структура их
информационной деятельности выстраивается вокруг стержня либеральной
политкорректности, при этом идеологическому исключению подвергаются
радикальные идейные течения и методы. Все это отвечает логике
идеологического
производства
правящих
групп,
заинтересованных
в
сохранении существующего порядка.
Расширившиеся возможности информационной деятельности привели к
более глубокому вмешательству государственных и корпоративных структур
в процессы еще одного важного идеологического производителя –
гражданского общества. Структуры последнего оскопляются, делаясь менее
восприимчивыми
к
общественным
запросам.
Это
вмешательство
осуществляется как через манипуляцию общественным мнением, так и через
переориентацию некоторых важнейших гражданских институтов. Так,
политические партии и даже профсоюзы начинают приобретать все более
элитарный, а не социально-массовый характер. Деятельность других
институтов и организаций гражданского общества, как правило, оказывается
52
мало скоординированной и достаточно разрозненной, поскольку эти
учреждения
обычно
представляют
самостоятельные,
зачастую
противоречивые цели со своими идейными обоснованиями.
Функциональная
сущность
гражданского
общества
изначально
заключалась в самоорганизации «снизу» для отстаивания групповых
интересов, а также для сдерживания проявлений произвола «сверху». Сила
гражданских институтов заключалась в их коллективности и солидарности.
В настоящее время, как считает диссертант, происходит доминирование не
столько солидарных, сколько дезинтеграционных тенденций, что происходит
под действием ряда факторов:
– политико-информационной деятельности властных и корпоративных
структур,
в
результате
чего
происходит
существенное
сокращение
возможностей развертывания идеологического производства «снизу»;
–
политики
мультикультурализма,
которая,
являясь
объективным
отражением постмодернизма, ведет к герметизации людей, их культурной
капсуализации;
–
распространении
сетевого
принципа,
явившегося
результатом
информационной революции. Стремительное развитие сетевых структур,
лишенных
иерархического
принципа,
способствует
расширению
их
масштабов, с одной стороны, а с другой – делает их менее устойчивыми.
Таким образом, интеграции имеют ограниченный и эпизодический характер.
В силу этих обстоятельств идеологическое пространство, лишенное
монополии
заполненным
традиционных
мировоззренческих
множеством
частичных
систем,
идеологий
оказывается
(феминизм,
эйнвайроментализм, корпоративизм и др.), зачастую противостоящих друг
другу. В этом, по мнению соискателя, и заключаются сущность тенденций
идейно-политической плюрализации и эклектизации, создающих препятствия
интеграции
гражданского
общества
для
противостояния
гегемонии
неолиберализма – идеологии космополитического правящего класса, четко
осознающего свои цели и интересы.
53
В параграфе 3.3 «Глобальный космополитизм и эклектизация
идеологического пространства: результаты и перспективы» фактически
подводятся итоги данной главы. Здесь соискатель определяет состояние
нанышнего глобального идеологического пространства и его перспективы.
В результате деятельности основных субъектов идеологического
производства, а также деформаций идеологической триады структура
глобального
идеологического
пространства
на
сегодняшний
день
характеризуется, в некоторой степени, усиливающимися поляризационными
тенденциями. Мировоззрением международных господствующих групп,
четко осознающих свои цели и интересы, а также пребывающих в более или
менее
похожей
социокультурной
среде,
выступает
глобальный
космополитизм, опирающийся на довольно умозрительную либеральную
основу,
неизбежно
противостоящую
традиционным
национальным
культурам. Однако слабостью этой идеологии, как считает диссертант,
является отсутствие почвеннической подпитки, что сужает социальную базу
глобального космополитизма, ослабляя его иррациональные позиции у
незападных приверженцев. Это обстоятельство, наряду с очевидной
классовой ориентацией, фактически лишает глобальный космополитизм
возможности стать подлинной планетарной идеологией, охватив сознание
большинства людей планеты.
Однако международные позиции глобального космополитизма, как
считает автор, на данный момент труднопоколебимы, поскольку ему нет
полновесной
конкуренции
именно
в
мировом
масштабе.
Духовное
пространство, лишенное монополии традиционных идеологий, оказывается
заполненным множеством частичных идеологий, часто противостоящих друг
другу.
Плюрализация
и
эклектизация
идеологического
пространства,
косвенным образом работает на укрепление глобального космополитизма. По
мнению соискателя, подобная ценностная неопределенность может быть
преодолена лишь усилиями государства как идеологического актора,
54
способного
к
формированию
целостного
мировоззрения
на
основе
общенациональных задач.
Глава 4 «Национальное идеологическое пространство в условиях
глобализации (российский опыт)» посвящена комплексному анализу уже
российской идеологической практики в постсоветский период. При этом
автор, следуя разработанной в первой главе методологической стратегии,
стремится
выявить
характеристики
российского
идеологического
пространства с позиции анализа идеологических производителей «сверху»
(государства) и «снизу» (общества).
Параграф 4.1 «Государственная российская идеология: традиция и
современность»
деятельности
посвящен
отечественных
рассмотрению
специфики
государственных
идеологической
структур.
Поначалу
диссертант уделяет внимание историческим особенностям формирования
национального идеологического пространства России. При этом акцент
делается на исторической специфике взаимодействия государственных
структур с обществом, что во многом обусловливает отечественные
закономерности идейно-политических процессов. Историческая традиция
свидетельствует об объективной необходимости жесткой вертикали власти в
России, ослабление которой в основном вело к периодам усиления
центробежных тенденций и, соответственно, к угрозе государственного
распада. Высшие структуры власти стремились контролировать практически
все значимые процессы отечественного социума, соответственно претендуя и
на мировоззренческую монополию.
Российская интеллигенция, как ведущий идеологический производитель
со стороны общественных структур, представляла собой иное явление, чем
западная в силу различных ментальных особенностей, а также объективных
условий. В отечественной политической среде интеллигенция оказалась
лишенной реального политического значения, что повлияло на особенности
ее мыслительных форм, в которых отмечается антиномичность и духовная
(религиозная) целостность (Н. Бердяев). В то же время высшая власть не
55
допускала к управлению представителей отечественной интеллигенции,
соответственно лишая их практического опыта в политике. Из различного
доступа к политической практике, по мнению автора, вытекает значимая
российская особенность, а именно традиционно слабая связь между двумя
субъектами формирования национальной идеологии – государственной
властью и обществом. Это является условием их политико-идеологического
дистанциирования, и в качестве идеологических акторов российские
государство и общество не дополняли, но скорее противоречили друг другу,
предпочитая форме диалога, формы жесткого противостояния или
автономии.
Если государственная власть является непосредственным и главным
творцом российской политики, то представители интеллигенции, особенно
те, кто склонен к независимым суждениям, этого лишены. Данное
обстоятельство
накладывало
дополнительный
отпечаток
на
характер
идеологических проектов, формируемых властью и интеллигенцией и
претендующих на обоснование отечественной социальной проблематики.
Государственные проекты неизбежно включают не только идеи, связанные с
общенациональной проблематикой, но и положения, отражающие интересы
правящего класса, часто маскируемые под общенациональные. Тем самым
идеологическая
политика
отечественной
власти
обычно
носила
консервативно-охранительный, но в то же время и отчетливо классовый
характер, довольно нетерпимо относясь к любым формам идейнополитической оппозиции. Что касается проектов, которые производят
отстоящие от власти интеллектуалы, то их содержательный смысл
формируется в отрыве от нюансов политико-управленческой практики, что
делает неизбежным присутствие элементов иллюзорности и абстрактности.
Российская интеллигенция, как правило, предлагает теории, обычно далеко
отстоящие
от
реалий
социальной
действительности,
в
силу
чего
общественная политическая мысль принимала догматичный, а также
зачастую иллюзорный и мечтательный характер.
56
Далее автор последовательно анализирует идеологическую деятельность
постсоветского российского государства, разделяя современную (после краха
СССР) эпоху на три периода, существенно различающихся между собой
именно в идеологическом плане, а также совпадающих по времени с
правлением конкретного политического деятеля. В качестве основных
источников здесь послужили прежде всего тексты президентских Посланий,
а также статьи, официальные выступления первых лиц государства.
Государственная идеология 1990-х годов – периода президентства
Б. Ельцина
–
«либеральный
определяла
своей
политико-философской
конституционализм».
Эти
принципы
основой
безусловно
доминировали в 1990-е гг., несмотря на то, что к концу правления Ельцина
можно наблюдать некоторое усиление и почвеннических элементов.
Наиболее
тотальное
влияние
либерального
конституционализма
прослеживалось в вопросах экономики, политики, геополитики. Несколько
более ограниченное участие либеральные принципы проявляли в сфере
культуры. В то же время разработчики официальной идеологии России 1990х гг. уделяли внимание некоторым популярным научным теориям (теории
человеческого
капитала,
постиндустриальные
концепции,
теории
информационного общества).
В качестве идеологического «образа врага» в этот период выступал не
внешний, но внутренний субъект. Это прежде всего антидемократическая
оппозиция, которой на страницах президентских Посланий придавались
демонические
черты.
Именно
противники
демократии,
стремясь
к
тоталитарной реставрации, являли собой главную угрозу «общественному
согласию во имя благополучия и процветания». В то время как все внешние
страны объявлялись равноправными партнерами, и это касалось даже
естественных геополитических соперников (США, НАТО).
Диссертант считает одной из главных характеристик официальной
российской идеологии 1990-х гг. сильный отрыв от практики. В ней
чувствуется существенный уклон в популизм. Множество положений,
57
содержащихся в рассмотренных идеологических документах, носят явно
декларативный смысл. Более того, ряд практических шагов российской
власти был направлен в противоположную сторону от официальных
положений.
В государственной идеологии 2000-х гг., которые пришлись на первые
два срока В. Путина, а также президентство Д. Медведева, наметилась более
сильная почвенническая тенденция, в силу чего она
характеризуется
соискателем как «либерализм с консервативным оттенком». Хотя в целом
сохранялась либеральная основа, проявляющаяся в официальной ориентации
на основные западные политические ценностные категории («демократия»,
«свобода»,
«открытое
общество»),
что
объясняется
стратегическими
задачами на европейскую интеграцию. В государственной идеологии 2000-х
гг. четко определяется именно европейская идентичность России и проблема
вхождения в мировые структуры поднимается в целом даже чаще, чем в
предыдущий период.
В то же время по сравнению с предыдущим периодом 1990-х гг. в
идеологии 2000-х гг. диссертант отмечает явно большую весомость
элементов
ценностного
консерватизма
(почвенничества),
что
нашло
отражение в центральной концепции «суверенной демократии». Обращение к
консерватизму
следует
объяснить,
с
одной
стороны,
ограничением
демократических институтов в ходе пресловутого укрепления вертикали
власти, с другой – стремлением к социальной консолидации, на которую
больше работают именно почвеннические элементы в отличие от мало
приемлемого для россиян либерализма.
Идеологическая политика Кремля стала более последовательной и
ориентированной
на
особенности
национальной
(почвеннической)
мифологии. Здесь автор обращает внимание на фигуру президента В. Путина,
объединительное
значение
которой
последовательно
усиливалось
идеологическими средствами. В государственной идеологии 2000-х гг., в
отличие от периода 1990-х гг., уже не использовался образ «внутреннего
58
врага». В качестве главного противника теперь стал использоваться внешний
субъект – «международный терроризм», который кроме того должен был
выступить дополнительным фактором объединения с Западом.
Наконец, государственная идеология после нового избрания В. Путина
на пост Президента РФ (с 2012 г. – по настоящее время) носит черты идейной
переориентации отечественного политического руководства с западнических
на почвеннические ценности. В силу этого нынешнюю государственную
идеологию диссертант считает возможным определить как «консерватизм с
либеральным оттенком». Западная идентичность фактически оказалась
отброшенной, а ей на смену пришла цивилизационная российская
идентичность. Подобный тип государственной идентичности в большей
степени
отвечает
евразийской
ориентации,
определяющей
вектор
неизбежной «открытости» в условиях глобализации. Очевидно, что
формирование Евразийского союза призвано заменить неудачные попытки
интеграции России в Европу.
При всем при этом нынешнее российское руководство явно не
заинтересовано в полном политико-мировоззренческом отмежевании от
Запада. В идеологических текстах продолжают сохраняться термины
западной политической культуры – «демократия», «гражданское общество»,
«свобода» (именно в западной интерпретации), «конкуренция» и т. п.
Поэтому в будущем нельзя исключать новый западный идеологический крен.
В то же время соискатель констатирует, что многие положения
рассмотренных идеологических документов носят «поспешный» характер.
Так, некоторые весьма позитивные явления официальные идеологи явно
стремятся представить как уже существующие или, во всяком случае, в свете
имеющихся к ним устойчивых тенденций (идеализация отечественного
предпринимательства).
Кроме
того,
в
государственной
идеологии
допускаются тезисы, которые расходятся с реальностью едва ли не
противоположным образом (недопустимость внутреннего монополизма,
принцип не смешивания политики и экономики). Таким образом, по мнению
59
диссертанта, проблема декларативности ряда положений официальной
идеологии остается все так же насущной.
Параграф 4.2 «Проблемы идеологии для современного Российского
общества» соискатель, соответственно, посвящает комплексному анализу
современного российского общества в качестве идеологического потребителя
и актора.
Российское общество как субъект формирования национального
идеологического
пространства
интеллигенции,
которая
традиционно
имеет
на
представлено
процессы
кругами
официального
идеологообразования весьма ограниченное воздействие. Между политикой и
наукой сохраняется солидная дистанция. По сути автономное, мало
контролируемое обществом существование государственной власти и
развитие государственного аппарата дает определенный повод не прибегать к
научным теоретическим советам политиков и управленцев. Как правило,
общественные науки привлекаются для решения локальных прикладных
задач (мониторинги общественного мнения и др.), а не формирования
теоретических
построений,
ориентированных
на
охват
главной
общественной проблематики.
Следствием
отстранения
науки
и
публицистики
от
решения
идеологических задач становится то, что разработка стратегических путей и
направлений
развития российского социума
(в большинстве своем)
превращается в голое теоретизирование. Автором отмечается, что нынешний
отечественный политико-философский
дискурс
во
многом
сохраняет
традиционные, исторически сложившиеся черты, в то же время дополненные
новыми тенденциями в контексте глобализации и постмодернизма. С одной
стороны, ряд теоретических разработок демонстрирует «открытость»,
допуская идейный синтез с конкурирующими теориями. Так, идеологическое
размежевание
российских
культурно-цивилизационное.
ученых и
Российские
публицистов накладывается
ученые
и
публицисты
на
в
большинстве своем легко классифицируются на сторонников либерализма,
60
социализма, консерватизма, а также на западников – почвенников. Отсюда
среди сторонников либерализма различаются приверженцы западного
образца (Л. Гозман, В. Мау, С. Гавров) и национального либерализма (А.
Колесов, И. Чубайс, А. Френкин); имеются идеологи западного социализма
(социал-демократии), отстаивающие его универсальность (Б. Кагарлицкий), а
также теоретики почвеннического социализма (С. Кара-Мурза, А. Елисеев).
Довольно широкий спектр характеризует отечественную консервативную
мысль, куда следует отнести сторонников национальной монархической идеи
(А. Кольев), имперской идеи (В. Махнач, В. Аверьянов), евразийства
(А.Дугин).
С другой стороны, диссертант отмечает тенденцию, в значительной
степени противоречивую выше обозначенной. Речь идет об усилении
идейной непримиримости, временами приобретающей догматичные черты,
выражающейся в принципиальном неприятии положений, выходящих за
рамки отстаиваемой теории. Отсюда неслучайно именно в сообществе
ученых, публицистов, писателей сохраняется в гораздо большей степени
приверженность
целостным
идеологическим
построениям,
чем
это
наблюдается среди социального большинства.
Динамика общественно-политических организаций и движений, по
мнению диссертанта, демонстрирует значительные колебания. В начале
постсоветского периода политические организации скорее выдерживали
идеологическую целостность и последовательность, но с течением времени
тенденция идеологического синтеза стала усиливаться, временами доходя до
идейного эклектизма («Другая Россия»). Наблюдается очевидное ослабление
идеологической линии, сформированной в русле западной политической
культуры – либерализм, находящийся на пике популярности в начале
1990-х гг., с той поры неуклонно теряет поддержку общественности, а в
последние годы маргинализируется. Идейные движения нелиберального
плана (социал-демократия) занимают достаточно скромные политические
позиции,
не
демонстрируя
особого
электорального
роста
(партия
61
«Справедливая Россия»). Напротив, усиливаются движения, выражающие
консервативно-почвенническую идею в державной форме. Это логично, так
как в целом соответствует руслу внешней политики российского государства.
Здесь соискатель отмечает наметившиеся точки идейного соприкосновения
государства и значительной части общества. Знаковым выражением этой
тенденции становятся организации наподобие «Изборского клуба».
Изучая идеологические приоритеты общественного сознания россиян,
диссертант использовал результаты эмпирического исследования – анкетного
опроса, проведенного на базе лаборатории социологических исследований
КубГАУ (выборка 1577 человек). Результаты подвигли соискателя к
следующим заключениям.
1. В плане классических идеологий отечественное общественное
сознание демонстрирует значительный эклектизм. Среди современных
россиян мало тех, кто демонстрирует целостное мировоззрение. Лишь 2–3 %
респондентов можно отнести к твердым либералам, консерваторам или
сторонникам социалистической идеи. Тем самым популярный тезис о
кризисе классических идеологий находит эмпирическое подтверждение в
российской практике.
Однако автор диссертации считает важным указать на российскую
специфику причин кризиса идеологической триады. Не столь давно
отечественное информационное пространство яростно дискредитировало
идею социализма. Однако в 1990-е гг. весьма «запятнанной» оказалась
практика
уже
преодоленную
либерализма. Нельзя сбрасывать со счетов еще не
атомизацию
постсоветского
социума,
что
отражается
акцентированием респондентов на озабоченностях семейными проблемами.
Кроме того,
тенденций,
российское общество испытывает влияние и мировых
не
в
последнюю
очередь
связанных
с
глобализацией.
Значительным фактором, «разъедающим» мировоззренческие системы,
является постмодернизм, действующий в отечественной среде в основном
через сферу потребления. Проявление же этнонациональных тенденций у
62
народных меньшинств, включенных в состав России, с точки зрения
соискателя, в определенные моменты может сработать и на усиление
державных установок. Автор приходит к выводу, что активация тех или иных
элементов классических (традиционных) идеологий у россиян происходит
фрагментарно, во многом под влиянием той или иной ситуации. Например, в
отношении проблемы общественного неравенства наши соотечественники в
основном стоят на социалистических позициях, тогда как расширяющаяся
степень государственно-административного влияния в некоторой степени
стимулирует либеральные установки.
2. Намного явственнее идеологическая дифференциация современных
россиян проходит по линии западничество – антизападничество, чем по
линии классической идеологической триады. Соискатель объясняет это тем,
что за два с половиной десятилетия постсоветской эпохи отношения с
западными странами имели спиралевидную траекторию – тенденции к
сближению сменяются периодами охлаждения и даже обострения. Кроме
того,
контакты
с
Западом
обозначили
существенные
культурные
расхождения, подтверждая точку зрения о принадлежности Запада и России
к
совершенно
тенденций
разным
способствует
цивилизациям.
более
Активизация
четкой
почвеннических
кристаллизации
культурно-
цивилизационных отличий.
3. Заметна тяга современных россиян к традиционно привычным
категориям и объектам, на которых выстраивается общественное единство.
По мнению
диссертанта,
это
показатель
определенной
реанимации
державного имперского сознания. Так, в положительных оценках Великой
Октябрьской
социалистической
революции
превалирует
не
социалистическая, но державная ее составляющая, подчеркивающая мировой
статус СССР. Особенно отчетливо рост державных настроений проявляется в
сосредоточении политических симпатий респондентов вокруг таких фигур,
как президент В. Путин, а также исторических личностей – Петра Первого,
И. Сталина и несколько реже Екатерины Второй. В то же время в плане
63
отрицательных оценок вне конкуренции находятся фигуры Б. Ельцина и
М. Горбачева.
4. При довольно высокой степени ангажированности большинства
опрошенных национальными интересами диссертантом констатируется
наличие не такой уж малой группы (в пределах 20 %), представители которой
демонстрируют малую степень национальных чувств или проявляют в этом
плане колебания. Наибольший процент таких людей относится к группе
респондентов-юристов и респондентов-студентов. Как полагает автор,
колебания
первых
профессиональная
происходят
в
деятельность
основном
предполагает
в
силу
того,
языковую
что
среду,
их
где
значительное место занимают западные категории, в основном правового
смысла;
колебания
вторых
–
следствие импульсивности, некоторой
маргинальности молодежного сознания.
В параграфе 4.3 «Вызовы глобализации и российская национальная
идеология: проблемы и перспективы» уточняются специфика вызовов
глобализации современному российскому социуму и роль идеологии в
формировании адекватных ответов на эти вызовы.
Диссертантом предлагается следующий комплекс вызовов российскому
обществу со стороны глобализации.
1. Субъекты глобализации навязывают России периферийный статус в
мировой
капиталистической
системе,
результатом
чего
становится
отраслевой перекос в российской национальной экономике, лишь частичная
модернизация,
имущественная
поляризация,
а
также
деформация
национального суверенитета (особенно заметная в ельцинский период).
2. Неолиберальный проект, классово привлекательный для многих
российских лидирующих групп, но в силу обострения социальной
проблематики
объективно
содействующий
деформации гражданских институтов.
общественному
расколу,
64
3. Распространение массовой культуры потребления, искусственная
абсолютизация
«этоса
потребителя»,
что
содействует
ценностной
деформации и аномизации.
4. Россия воспринимается как естественный геополитический и
цивилизационный конкурент, вписываясь в «образ врага» для западного
мейнстрима. В рамках западных геополитических школ отношение к России
исключительно враждебное у «атлантистов» и более неоднозначное у
«континенталистов». Но в последние полвека в связи с американской
гегемонией усиливаются именно атлантические тенденции как в западных
общественных науках, так и в общественном мнении Запада.
5.
Распространение
западного
мировоззрения,
не
лишенного
существенных установок западноцентризма и даже расизма, во многих
российских социальных слоях и группах.
В некотором роде следствием неудачи западнического варианта
российских
ответов
на
вызовы
глобализации
стала
отечественная
переориентация на евразийский вариант. Приоритет евразийского пути имеет
ряд следствий. Дело в том, что евразийство по своей сущности во многом
родственно славянофильству и резко оппонирует западничеству. Помимо
этого,
выступая
предпосылкой
восстановления
цивилизационной
идентичности России, евразийский проект предполагает неизбежную
реабилитацию идеи империи.
По мнению диссертанта, фундаментальным условием, без которого не
могут быть сформированы адекватные ответы на вызовы глобализации,
является национальная консолидация, которой невозможно добиться без
участия идеологической составляющей. Процессы духовного единения
действительно происходят, но преимущественно за счет усилий «верхов»,
которые все же пользуются у общества частичной взаимностью, особенно
заметной после актуализации крымско-украинской проблемы. При этом
консолидация общества происходит на базе имперских, державнических
идей, имеющих почвенническое или консервативное происхождение. Отсюда
65
автор считает, что не либерализм, лежащий в основе глобального
космополитизма, а именно консерватизм, основанный на традиционных
ценностях,
способен
выступить
теоретической
базой
российской
национальной идеологии, сдержав распад национально-государственной
идентичности (что в некотором роде уже имеет место на Западе). В то же
время диссертант не считает целесообразным отвергать либеральные
ценности
целиком
инструментальную
большей
и
роль
экономической
полностью.
Они
(ограничение
свободы
и
могут
сыграть
административного
честной
важную
произвола,
конкуренции),
и
их
ограниченное применение в России вполне может быть конструктивным.
Таким образом, вывод соискателя заключается в следующем. В качестве
базовой предпосылки для формирования адекватного ответа на вызовы
глобализации
со
стороны
отечественного
социума
должна
стать
национальная консолидация, обеспеченная государственной национальной
идеологией, в которой консервативно-патриотический элемент будет играть
ведущую роль, а либеральные ценности занимать подчиненное вторичное
положение.
В заключении автором диссертации делаются основные теоретические
и практические выводы, обобщаются результаты исследований, подводятся
итоги, имеющие теоретическое и практическое значение, определяются
дальнейшие перспективы разработки данной темы.
66
Список публикаций по теме диссертации
Монографии:
1. Гринь М. В. Современная общественная динамика: теория и практика
/ М. В. Гринь, Ю. Г. Тамбиянц, В. В. Кулинченко. – Краснодар, 2014. – 452 с.
(24 п. л.)
2. Гринь М. В. Глобализация: теория, идеология, практика / М. В.
Гринь. – Краснодар: КубГАУ, 2015. – 200 с. (12 п.л.)
3. Гринь М. В. Глобализация и идеология: механизмы взаимовлияния /
М. В. Гринь. Краснодар: КубГАУ, 2017 – 232 с. (14 п.л.)
Работы, опубликованные в изданиях, рекомендованных ВАК
Минобрнауки России:
1. Гринь М. В. Идеология как социальный феномен: субъективистское
рассмотрение / М. В. Гринь // Политематический сетевой электронный
научный журнал Кубанского государственного аграрного университета. –
2014. – № 104. - С. 1548–1558. (1, 3 п.л.)
2. Гринь М. В. «Постдемократия» К. Крауча и кризис западного
демократического проекта / М. В. Гринь // Общество и право. – 2014. – № 3
(49). – С. 268–272. (0, 3 п. л.)
3. Гринь М. В. Социокультурное разложение американской демократии
(анализ концепции Кристофера Лэша) / М. В. Гринь // Известия высших
учебных заведений. Социология. Экономика. Политика. – 2014. – № 4. –
С. 44–47. (0,25 п.л.)
4. Гринь М. В. Феномен идеологии в макросоциологическом измерении /
М. В. Гринь, В.В. Шалин // Теория и практика общественного развития. –
2014. – № 21. – С. 220–224. (0,16 п. л.)
5. Гринь М. В. Глобализация: социально-технологическое измерение /
М. В. Гринь // Вестник Костромского государственного университета. –
2014. – Т. 20. – № 7. – С. 139–142. (0, 25 п.л.)
6. Гринь М. В. Два проекта глобализации / М. В. Гринь //
Политематический сетевой электронный научный журнал Кубанского
67
государственного аграрного университета. – 2015. –№ 113. – С. 1598–1611.
(1,75 п.л.)
7. Гринь М. В. Иерархические аспекты глобализации: государственный
уровень / М. В. Гринь // ПОИСК: Политика. Обществоведение. Искусство.
Социология. Культура. – 2015. – № 3 (50). – С. 119–130. (0,69 п. л.)
8. Гринь
М.В.
Социокультурное
измерение
глобализации:
американизация и общество потребления. // Власть. – 2015. – № 6. – С. 111–
115. (0, 31 п. л.)
9. Гринь М. В. Идеология глобализации: англосаксонская культурная
традиция / М. В. Гринь // ПОИСК: Политика. Обществоведение. Искусство.
Социология. Культура. – 2015. – № 6 (53). – С. 26–37. (0, 75 п.л.)
10. Гринь М. В. Российская модернизация в контексте глобальных
процессов: исторический опыт / М. В. Гринь // Теория и практика
общественного развития. – 2015. – № 17. – С.144–150. (0, 44 п.л.)
11. Гринь М. В. Глобализация: социально-политические аспекты /
М. В. Гринь // Теория и практика общественного развития. – 2015. – № 18. –
С. 231–236. (0, 375 п.л.)
12. Гринь М. В. Особенности формирования российской национальной
идеологии: традиции и современность / М. В. Гринь // Интеллект.
Инновации. Инвестиции. – 2016. – № 1. – С. 50–55. (0, 375 п.л.)
13. Гринь М. В. Социально-философские предпосылки глобального
неолиберального проекта / М. В. Гринь // Идеи и идеалы. – 2016. – Т. 1. –
№ 3(29) – С. 40–48. (0, 56 п. л.)
14. Гринь М. В. Постмодернизм как социокультурная ситуация:
глобальное и национальное измерения / М. В. Гринь // Вестник Калмыцкого
университета. – 2016. – № 4 (32). – С. 142–149. (0,5 п.л.)
15. Гринь М. В. Либеральный конституционализм как основа идеологии
ельцинской России (анализ Посланий Президента РФ Федеральному
собранию) / М. В. Гринь // Общество: философия, история, культура. – 2016.
– № 8. – С. 16–20. (0, 31 п.л.)
16. Гринь М. В. Трансформация социализма и консерватизма в эпоху
постмодерна / М. В. Гринь // Политематический сетевой электронный
научный журнал Кубанского государственного аграрного университета. –
2017, № 134 (10). С. 1-19 (2,5 п.л.).
68
17. Гринь М. В. Динамика либеральных идеологий в эпоху постмодерна
/ М. В. Гринь // Политематический сетевой электронный научный журнал
Кубанского государственного аграрного университета. – 2017, № 133 (09). –
С. (1,8 п.л.)
18. Гринь М. В. К вопросу об истории мирового идеологического
пространства / М. В. Гринь // Общество: философия, история, культура. –
2018, № 1. С. 15-20 (0,4 п.л.).
19. Гринь М.В. Современная корпорация как субъект идеологического
производства / М.В. Гринь // ПОИСК: Политика. Обществоведение.
Искусство. Социология. Культура. – 2018, № 1. – С. 44–51 (0,5 п.л.)
В изданиях, индексируемых базой данных Scopus:
1. State-national ideology: methodological and practical problems. Ideología
estatal nacional: problemas metodológicos y practices HOME Revista ESPACIOS
! INDICES! A LOS AUTORE ! / Y. Тambiyants, M. Grin, V. Shalin, K. Chikaeva,
N. Spasova. – Vol. 38 (№ 62). – 2017. – P. 16. (1,0 п.л.)
Работы, опубликованные в других изданиях:
1. Гринь М. В. Вызовы современной глобализации: иерархические
аспекты // Формирование культуры толерантности в модернизирующейся
России: сб. науч. трудов по материалам Международной научнотеоретической конференции / Под ред. В. В. Шалина. – Краснодар, КубГАУ,
2011. – С. 525–536. (0, 69 п.л.)
2. Гринь М. В Идеология глобального космополитизма: проблематика и
перспективы
//
Формирование
культуры
толерантности
в
модернизирующейся России: сб. науч. трудов по материалам
Международной научно-теоретической конференции / Под ред. В. В.
Шалина. – Краснодар, КубГАУ, 2011. – С. 536–553. (1, 06 п.л.)
3. Гринь М.В. Идеологические процессы глобального гражданского
общества на современном этапе // Социальный порядок, толерантность –
единство России: сб. науч. трудов по материалам Международной научнопрактической конф. / под ред. В. В. Шалина. – Краснодар: КубГАУ, 2012. –
С. 638–655. (1, 06 п.л.)
69
4. Гринь М.В. Политико-идеологические вызовы современной
глобализации// Социальный порядок, толерантность – единство России: сб.
науч. трудов по материалам Международной научно-практической конф. /
под ред. В. В. Шалина. – Краснодар: КубГАУ, 2012. –С. 656 - 671. (1,0 п.л.)
5. Гринь М. В. Политическая идеология в эпоху глобализации /
М. В. Гринь // Актуальные проблемы современного социокультурного
пространства: материалы научно-практической конференции. Краснодар:
КубГАУ, 2014. – С. 360–364. (0,3 п.л.)
6. Гринь М.В. Религия как «молекулярная» идеология в сфере
современного образования // Религия и образование в светских обществах:
опыт, проблемы и перспективы. Материалы международной научной
конференции. Республика Беларусь, г. Минск, 2014, - с. 345-347. (0, 12 п.л.)
7. Гринь М. В. Глобализация: проблемы теоретического осмысления /
М. В. Гринь // Актуальные направления фундаментальных и прикладных
исследований: Материалы VI международной научно-практической
конференции. Научно-исследовательский центр «Академический». – 2015. –
С. 79–82. (0, 25 п.л.)
8. Гринь М. В. Кризис традиционных идеологий в эпоху глобализации /
М. В. Гринь // 21 век: фундаментальная наука и технологии: материалы VI
международной научно-практической конференции – 2015. – С. 86–89. (0, 25
п.л.)
9. Гринь М.В. Культурный империализм и идеология потребления //
Семья в традиционном и современном обществе: проблемы адаптации.
Материалы научно-практической конференции. – Краснодар, 2015. – С. 3-9.
(0,4 п.л.)
10.
Гринь М. В. Глобализация как латентный источник современного
мирового терроризма / М. В. Гринь // Противодействие экстремизму и
терроризму: философские, социологические и политологические аспекты.
Материалы III Всероссийской научно-практической конференции –
Краснодар: Краснодарский университет МВД России, 2016. – С. 296–300. (0,3
п.л.)
11.
Гринь М.В. Этносоциальная проблематика в контексте
глобализационных процессов // Этнос и общество в контексте
межнациональных
отношений:
Материалы
научно-практической
конференции. Краснодар: КГУ, 2016 – С. 98-107. (0, 65 п.л.)
70
12.
Гринь М.В. Идеология как компонента общественного сознания
// Общественные науки в современном мире: политология, социология,
философия, история. Сборник статей по материалам VII международной
научно-практической конференции - М.: Интернаука - 2018, -№2 (6) – С. 7479. (0, 35 п.л.)
13.
Гринь М.В. Неолиберальный проект как фактор социальной
несправедливости: мировой и национальный уровни // Материалы XII
Международной научной конференции «Сорокинские чтения» «Социальная
несправедливость в социологическом измерении: вызовы современного
мира» - М.: МГУ, 2018.
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
12
Размер файла
712 Кб
Теги
условия, пространство, идеологическая, проблемы, перспективы, глобализация, трансформация
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа