close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Стиль Сергея Козлова образный строй жанр контекст

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
КОВАЛЕНКО МАРИЯ МИХАЙЛОВНА
СТИЛЬ СЕРГЕЯ КОЗЛОВА:
ОБРАЗНЫЙ СТРОЙ, ЖАНР, КОНТЕКСТ
специальность 10.01.01 – русская литература
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Москва – 2018
2
Работа выполнена в ФГБОУ ВО
«Московский педагогический государственный университет» на кафедре
русской литературы Института филологии
НАУЧНЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ:
доктор филологических наук, профессор
Минералова Ирина Георгиевна
ОФИЦИАЛЬНЫЕ ОППОНЕНТЫ:
Долженко Людмила Васильевна,
доктор филологических наук, профессор, ФГБОУ ВО
«Волгоградский
государственный
социальнопедагогический университет», кафедра теории и
методики начального образования, профессор
кафедры
Челюканова Ольга Николаевна,
доктор филологических наук, доцент, Арзамасский
филиал
ФГАОУ
ВО
«Национальный
исследовательский Нижегородский государственный
университет им. Н.И. Лобачевского» (г. Арзамас),
кафедра русского языка и литературы, доцент
кафедры
ВЕДУЩАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ:
ФГАОУ ВО «Крымский
университет имени В.И.
(г. Симферополь)
федеральный
Вернадского»
Защита диссертации состоится «12» марта 2018 г. в 14.00 часов на
заседании диссертационного совета Д 212.154.15 на базе ФБГОУ ВО
«Московский педагогический государственный университет» по адресу:
119991, г. Москва, ул. Малая Пироговская, д. 1, стр. 1, ауд. 304.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФБГОУ ВО
«Московский педагогический государственный университет» по адресу:
119991, г. Москва, ул. Малая Пироговская, д. 1, стр. 1 и на официальном сайте
университета по адресу http://www.mpgu.su
Автореферат разослан «______»_________________ 2018 г.
Ученый секретарь
диссертационного совета
Шаряфетдинов
Рамиль Хайдярович
3
Современная филологическая наука, отвечая на запросы общественной
жизни, культуры и литературы, проявляет высокий интерес к литературе для
детей, представленной в форме литературной сказки, внимание к которой
велико сегодня и у писателей1, и у исследователей-филологов2, и у
философов3. Особое место отводят ученые феномену литературной сказки, ее
жанровым и стилевым особенностям в зависимости от адресата, которым
выступают дети4 (дошкольники), школьники5, подростки6, молодежь7,
взрослые8, в зависимости от целей и писательских задач художников слова.
Актуальность
исследования
определяется
неослабевающим
вниманием современных филологов, историков литературы к экспериментам
в области книги для детей, которые интенсивны в ХХ веке, в частности, к
стилю С. Г. Козлова (1939-2010), творчество которого расширяет
представления о жанрово-стилевых исканиях детских писателей ХХ века, но
до сих пор еще не становилось предметом специального исследования,
1
Козлов С. Г. Ёжик в тумане: Сказки. М.: Дет. лит., 1989. 119 с., Козлов С. Г. Правда, мы будем всегда? М.:
Сов. Россия, 1987. 128 с., Козлов С. Г. Львёнок и черепаха: Сказка в десяти главах, первую из которых знают
все, а остальные — никто. М.: Росмэн, 1994. 127 с., Козлов С. Г. Цыплёнок вечером: Миниатюры. М.: Дет.
лит.: Дет. книга, 1993. 56 с., Цыферов Г. М. Как лягушонок искал папу. М.: Аст, 2009. 366 с., Кривин Ф. Д.
Полусказки. Ужгород: Карпаты, 1964. 255 с.,
2
Померанцева Э. В. Судьбы русской сказки. АН СССР. Ин-т этнографии им. Н. Н Миклухо-Маклая. М.:
Наука,1965. 220 с., Брауде Л. Ю. К истории понятия «Литературная сказка». Известия АН СССР // Серия
литературы и языка. 1977. Т. 36 № 3. С. 234., Выгон Н. С. Современная русская философско-юмористическая
проза: Проблемы генезиса и поэтики: дис. … д-ра филол. наук: 10.01.01. М., 2000. 439 с., Овчинникова Л. В.
Русская литературная сказка XX века (история, классификация, поэтика), дис. ... д-ра филол. наук: 10.01.01,
10.01.09. М., 2001. 387 с., Еремеев С. Н. Русская литературная сказка первой половины XIX века:
структурно-повествовательный аспект: дис. … канд. филол. наук: 10.01.01. Мичуринск, 2002. 186 c.,
Ларионова Е. И. Современная турецкая литературная сказка: типология и эволюция жанра: дис … канд.
филол. наук: 10.01.03. М., 2009. 259 c., Арзамасцева И. Н. «Супрематический сказ про два квадрата в 5-ти
постройках» Эль Лисицкого — смена дискурса детской книги. ILCEA, 2015. 21 с., Минералова И. Г. Детская
литература. М.: Юрайт, 2016. С. 333.
3
Халуторных О. Н. Волшебная литературная сказка как феномен культуры (Соц.-филос. анализ): дис. ...
канд. филос. наук: 09.00.11. М., 1998. 141 c., Павлютенкова И. В. Сказка — философско-культурологический
анализ: дис. ... канд. филос. наук: 24.00.01. Ростов-на-Дону, 2003. 135 с., Мулляр Л. А. Авторская сказка:
Философско-антропологические смыслы: дис. ... канд. филос. наук: 09.00.11. Ставрополь, 2006. 147 с.
4
Ларионова Е. И. Современная турецкая литературная сказка: типология и эволюция жанра: дис … канд.
филол. наук: 10.01.03. М., 2009. 259 c., Маленова Е. Идеологическая цензура в литературе для детей в
Чехословакии (1940-1990-е годы): на примере журнала «Mateřídouška» // Детские чтения 2 (006). Спб.:
Институт русской литературы (Пушкинский Дом) РАН (Санкт-Петербург). С. 399-411.
5
Долженко Л. В. Объективация эмоций детей-персонажей в произведениях А. П. Гайдара для детей.
Электронный научно-образовательный журнал ВГСПУ «Грани познания». № 9(43). Декабрь 2015. С. 27-30.
URL: www.grani.vspu.ru (дата обращения: 02.09.2017), Долженко Л. В., Драгайцева Д. Г. Круг чтения
младшего школьника: инвариант и варианты. Сборник материалов Всероссийской научно-практической
конференции «Мировая словесность для детей и о детях», 29-30 января 2015 г., МПГУ / науч. ред.
И. Г. Минералова. М., 2016. С. 105-110.
6
Матвеева Е. О. Диалог автора со временем и собой как сюжетообразующее начало в современной
отечественной прозе. Сборник материалов Международной научно-практической конференции «Мировая
словесность для детей и о детях», 23-27 июня 2014 г., МПГУ / науч. ред. И. Г. Минералова. М., 2015. С. 4953., Челюканова О. Н. В. В. Медведев и детская проза 60-80-х годов ХХ века [Текст] / О. Н. Челюканова:
монография. Арзамас: АГПИ, 2014. 190 с., Челюканова О. Н. Художественный внутрилитературный синтез
в развитии русской прозы для детей и юношества 50-80-х гг. ХХ века: дис. … канд. филол. наук: 10.01.01.
М., 2015. 412 с
7
Матвеева Е. О. Познание мира как путь к постижению себя в прозе Марины Москвиной. Сборник
материалов XIX Всероссийской научно-практической конференции «Мировая словесность для детей и о
детях», 3-4 февраля 2014 г., МПГУ / науч. ред. И. Г. Минералова, 2014. С. 113-116.
8
Завгородняя Г. В. Алексей Ремизов: стиль сказочной прозы. Ярославль: Литера, 2004. 196 с.
4
которое способствует пониманию особенностей индивидуального стиля
писателя, с одной стороны, стиля эпохи, с другой, и, несомненно,
осмыслению роли синтеза как внутрилитературного, под которым
понимаются «процессы взаимообмена и слияния, протекающие между
прозой и поэзией»9, так и синтеза иллюстрации и словесного
художественного текста. Причем, как показывает практика, игнорирование
некоторых компонентов стиля приводит к искажению в описании наследия
как самого С. Г. Козлова, так и его современников (Р. Г. Сефа,
Г. М. Цыферова) и других детских писателей ХХ века.
Степень изученности проблемы
Творчество С. Г. Козлова до сих пор исследовано филологами в
ограниченном ряду авторов литературной сказки второй половины ХХ века.
Исследователи обращают внимание на особенности проблематики,
зооморфных персонажей, на аспекты нравственных уроков, преподносимых
ими. При этом частотно определение сказок писателей как «философских».
Понимая, что вопрос жанра и синтеза жанров объемный, обратимся к нему в
соответствующих параграфах.
Творчество писателей, входивших в детскую литературу одновременно
«командой», важно изучить не только как явление эпохи (1950-1990-е гг.),
которая чрезвычайно динамична, но обратиться к исследованию творчества
С. Г. Козлова, уже становившемуся материалом и объектом исследования10.
Однако тема нашей работы «Стиль Сергея Козлова: образный строй, жанр,
контекст», что обязывает отказаться от собственно монографического
исследования и требует постоянного сопоставления с предшественниками и
современниками автора. Заявленная тема побуждает определиться с
терминологией. В своем исследовании мы придерживаемся позиции
А. Ф. Лосева о том, что собой представляет стиль, и берем его определение
как рабочее понятие. А. Ф. Лосев замечал, что поэтика так относится к
метафоре, как стиль к употреблению этой метафоры в конкретном
произведении: «Учение о метафоре вообще есть поэтика (или эстетика
поэзии). Но учение о том, как употребляет метафору Пушкин или Тютчев,
есть уже часть стилистики»11. Вслед за А. Ф. Лосевым Ю. И. Минералов
определяет, что есть индивидуальный стиль писателя. «Поэтика и теория
стиля — два основных компонента теории литературы»12, — говорит в
известном труде «Теория художественной словесности» литературовед
Ю. И. Минералов. Ученый дает исчерпывающее определение стиля, он
пишет, что «поэтика как научная отрасль изучает метафоры и иные тропы,
9
Минералова И. Г. Детская литература. М.: Юрайт, 2016. С. 177.
Тихомирова А. В. Нарративная стратегия современной философской сказки. Сюжетная экспликация
коммуникативных девиаций в современной литературной сказке. Жанровые особенности философской
сказки в русской литературе второй половины XX — начала XXI вв.: дис. … канд. филол. наук: 10.01.01.
Ярославль, 2011. 181 c., Нежинская Д. М. Мотив смерти в сказке С. Г. Козлова «Правда, мы будем всегда?» /
Вестник СПбГУ. Сер. 9. Вып. 4, 2014. С. 111-118.
11
Лосев А. Ф. Философия имени. М, 1927. С. 226.
12
Минералов Ю. И. Теория художественной словесности (поэтика и индивидуальность). М.: Гуманит. изд.
центр Владос, 1999. С. 10.
10
5
вообще художественную образность, а также сюжетику, композиционные
приемы и т. п. с “отвлеченной” точки зрения — безотносительно к их
модификациям в стиле конкретных художников, в конкретных
произведениях, в конкретных контекстах. Ее интересует повторяющееся,
всеобщее, внеиндивидуальное в выразительных средствах литературы, их
внутренней организации... необходима и иная отрасль, которая сделала бы
акцент на противоположном — на том, как, какими путями модифицирует,
интерпретирует (то есть “употребляет”) по-своему данный конкретный
художник литературные средства, как он действует, чтобы сделать
внеиндивидуальное
—
“индивидуально-неповторимым”,
лично13
особенным» . И вслед за А. Ф. Лосевым указывает на то, что «употребление»
средств поэтики художником является предметом именно теории стиля.
Причем, как подмечает П. А. Николаев в труде «Методологический аспект
проблемы», опубликованном в сборнике «Принципы анализа литературного
произведения», при таком лично-особенном их применении «структура тропа
может оставаться той же самой»14.
Среди современных ученых-филологов, изучающих стиль, стилевые
особенности и жанрово-художественный синтез, можно выделить целый ряд
работ
современных
исследователей15:
О. А. Астащенко;
И. Ю. Барышниковой; Т. В. Васильевой; Г. Ю. Завгородней; А. С. Матвеевой;
серию монографий «Стиль и синтез» под редакцией И. Г. Минераловой;
Н. Д. Павловой; Е. П. Пиотровской; А. Е. Секриеру и др. Историки
литературы, которые обращаются к теоретической базе академического
литературоведения, уточняют не состав термина, понятия, а различные
возможности его использования для описания различных граней стиля в
истории русской литературы. В работе используется как рабочее определение
индивидуального стиля, данное Ю. И. Минераловым, оно апробировано в
научной литературе и доказало свою продуктивность.
Цель исследования: выявить особенности индивидуального стиля
С. Г. Козлова, традиции и новаторство его творчества в сопоставлении и
13
Минералов Ю. И. Теория художественной словесности (поэтика и индивидуальность). М.: Гуманит. изд.
центр Владос, 1999. С. 12.
14
Николаев П. А. Методологический аспект проблемы // Сб.: Принципы анализа литературного
произведения. М., 1984. С. 5.
15
Астащенко О. А. Принципы художественной организации текста И. А. Бунина: Поэзия и проза
эмигрантского периода: дис. ... канд. филол. наук: 10.01.01. М., 2003. 250 с.; Барышникова И. Ю. Стиль
лирики иеромонаха Романа: дис. ... канд. филол. наук: 10.01.01. М., 2006. 242 с.; Васильева Т. В. «Жанровый
синтез в русской классической прозе конца XIX — начала XX вв.»: дис. ... канд. филол. наук: 10.01.01. М.,
2011. 175 с.; Васильева Т. В. «Жанровый синтез в русской классической прозе конца XIX — начала XX вв.»:
дис. ... канд. филол. наук: 10.01.01. М., 2011. 175 с.; Завгородняя Г. Ю. Стилизация в русской прозе XIX —
начала ХХ века: дис. ... д-ра филол. наук: 10.01.01. М., 2010. 391 с.; Матвеева А. С. Стиль сказочной прозы
Лидии Чарской: дис. ... канд. филол. наук: 10.01.01. М., 2004. 202 c.; Дмитриевская Л. Н. Образ мира и образ
человека: пейзаж, портрет, интерьер в романе Е. Замятина «Мы». Ярославль: Литера, 2012. 112 с.;
Барышникова И. Ю. Стиль лирики иеромонаха Романа: дис. ... канд. филол. наук: 10.01.01. М., 2006. 242 с.;
Васильева Т. В. «Жанровый синтез в русской классической прозе конца XIX — начала XX вв.»: дис. ... канд.
филол. наук: 10.01.01. М., 2011. 175 с.; Павлова Н. Д. Особенности индивидуального стиля Леонида
Мартынова: дис. ... канд. филол. наук: 10.01.01. М., 2011. 224 c.; Пиотровская Е. П. Стиль поэзии Леонида
Сафронова: дис. ... канд. филол. наук: 10.01.01. М., 2011. 187 с.; Секриеру А. Е. Художественный синтез в
творчестве Игоря Северянина: дис. ... канд. филол. наук: 10.01.01. М., 1998. 169 с.
6
контекстных связях с современниками и предшественниками.
Задачи исследования
Поставленные цели предопределили следующие задачи:

систематизировать и дать соответствующий анализ существующим
исследованиям, посвященным изучению жанровой формы «литературной
сказки», а также произвести обзор исследований, посвященных
«философской» сказке;

изучить художественные доминанты литературной сказки и книги
сказок в истории детской литературы;

проследить традицию синтеза и характер взаимодействия
художественного словесного текста и иллюстрации в книге для детей
С. Козлова и ее индивидуальное воплощение;

указать на динамику содержания литературной сказки в зависимости от
адресата;

выявить внутреннюю форму литературной книги С. Г. Козлова как
художественного семантического целого и рассмотреть ее воспроизведение в
мультипликационном фильме;

проанализировать образный строй сказок С. Козлова, который
развернут благодаря иллюстрации;

рассмотреть способы создания, соположения и взаимоотражения
юмористического и лирического содержания книг С. Козлова, маркирующих
его художественную индивидуальность, в сравнении с аналогичными
явлениями в лирико-юмористической прозе для детей 1950-1970 гг. и в прозе
классиков русской лирической прозы ХХ века;

определить характер взаимодействия художественного словесного
текста и иллюстрации в книгах С. Козлова, указав на особенную роль синтеза
лирического
и
юмористического
начал,
художественного
и
внутрилитературного синтеза в творчестве писателя.
Материалом исследования послужили произведения С. Г. Козлова,
вошедшие в книги «Правда, мы будем всегда?»16 (1987), «Поющий
поросёнок: Сказки для театра»17 (1988), «Цыплёнок вечером»18 (1993),
«Львенок и Черепаха»19 (1994), «Всё о Ёжике, Медвежонке, Львёнке и
Черепахе»20 (2005), «Сказки»21 (2012), «Ежикина радость»22 (2013).
Произведения писателей 1930-1940-х гг.: «Кто чем поет?», «Синичкин
календарь»,
«Сказки-несказки»
В. В. Бианки;
«Горячий
камень»
А. П. Гайдара; «Пеппи Длинный Чулок» А. Линдгрен; литературная сказка
«Серая шейка» (1893) и мультфильм (1948) Д. Н. Мамина-Сибиряка;
16
Козлов С. Г. Правда, мы будем всегда? М.: Сов. Россия, 1987. 128 с.
Козлов С. Г. Поющий Поросенок: Сказки для театра. М.: Искусство, 1988. 237 с.
18
Козлов С. Г. Цыпленок вечером: Миниатюры. М.: Дет. лит., 1993. 56 с.
19
Козлов С. Г. Львенок и черепаха: Сказка в десяти главах, первую из которых знают все, а остальные —
никто. М.: Росмэн, 1994. 127 с.
20
Козлов С. Г. Все о Ежике, Медвежонке, Львенке и Черепахе. М.: Азбука-классика, 2005. 512 с.
21
Козлов С. Г. Сказки. М.: Рипол классик, 2012. 80 с.
22
Козлов С. Г. Ежикина радость. Спб.: Речь, 2013. 96 с.
17
7
«Двенадцать месяцев» С. Я. Маршака; «Черная курица, или Подземные
жители» А. Погорельского; книга «Любимые сказки и картинки»
В. Г. Сутеева;
«Золотой
ключик,
или
Приключения
Буратино»
А. Н. Толстого; «Укус гадюки», «Письма к ребенку» Э. Н. Успенского;
«Родное слово» К. Д. Ушинского; «Цыпленок», «Краденое солнце»,
«Путаница», «Ежики смеются», «Солнце», «Чудо-дерево» и другие сказки
для детей К. И. Чуковского. Книги для детей: «Волшебник изумрудного
города» А. М. Волкова; «Старик-годовик» И. А. Даля; «Винни-Пух и все-всевсе и многое другое» Б. Заходера / А. Милна; «Слоненок и другие сказки»,
«Книга джунглей» Р. Киплинга; «Алиса в стране Чудес» Л. Кэрролла.
Произведения современников С. Козлова: «Воробьиное озеро», «Снегири и
Коты», «Чистый дор» Ю. Коваля; произведения В. Голявкина; «Полусказки»
Ф. Кривина; «Одни неприятности», «Это что за птица?», «Котенок по имени
Гав» и др. Г. Остера; «Разноцветные зверята» М. Пляцковского; «Где живет
солнце?» Г. М. Цыферова / С. Г. Козлова; наиболее полное издание сказок
«Как лягушонок искал папу», «Сказки старинного города», сказки
«Пароходик», «Паровозик ЧУ-ЧУ», «Кто кого добрее» и др. Г. М. Цыферова,
др.
Объект исследования: стиль С. Г. Козлова в контексте творчества
писателей второй половины XX века, по-особому представленный в таком
явлении, как литературная сказка, которая является отражением тенденций,
определяющих «лицо» времени.
Предмет исследования: художественно-изобразительные приемы в
создании литературной сказки и книги для детей в творчестве С. Г. Козлова и
в наследии писателей второй половины ХХ века.
Научная новизна исследования заключается в том, что оно является
первым исследованием, посвященным творчеству и стилю С. Г. Козлова, с
привлечением архивных материалов сказочника. Творчество писателя
впервые рассматривается системно-целостно с точки зрения теории стиля,
разрабатываемой на кафедре, а стиль сказочника исследуется в динамике от
словесного художественного текста произведений и изучения их
имманентной поэтики к сверхтекстовым единствам, представленным книгами
сказок, с их специфической структурно-семантической организацией, и даже
к взаимодействиям художественного текста и иллюстрации, образующим
некий художественный синтез, достигающий особого качества в
трансформации литературного материала средствами мультипликации.
Методология и методы исследования
Базовым методом для исследования послужил семантический:
А. Ф. Лосев,
Ю. И. Минералов,
И. Г. Минералова,
А. А. Потебня,
П. Н. Сакулин,
Л. И. Тимофеев.
Поскольку
стиль
С. Г. Козлова
рассматривается в контексте, то сравнительно-исторический метод,
представленный
трудами
Ф. И. Буслаева,
А. Н. Веселовского,
В. М. Жирмунского, а также сравнительно-типологический, историкофункциональный методы позволяют наиболее полно выявить черты,
8
присущие стилю конкретного автора и «стилю эпохи» (П. Н. Сакулин).
Теоретическое значение работы состоит в том, что в ней стиль
С. Козлова рассматривается в культурном контексте эпохи, чего ранее не
делалось.
Практическая значимость исследования состоит в возможностях
использования его результатов в практике преподавания курсов детской
литературы, различных модулей по истории русской литературы, касающихся
стилей и поэтики.
Положения, выносимые на защиту:

книга для детей представляет собой синтез собственно
художественного
словесного
текста
и
иллюстрации,
которые
взаимообусловлены и дают новое художественное качество;

в творчестве С. Г. Козлова проявляется художественный синтез на
уровне стиля произведения и на уровне книги;

произведения С. Г. Козлова предполагают мультипликационные
решения, что определяет большую популярность мультфильмов, чем
словесных художественных текстов, а словесные образы превращаются в
динамичные образы мультфильма, где динамика из повествования переходит
в план описания;

сравнение литературной сказки С. Г. Козлова с творчеством детских
писателей предшественников (В. В. Бианки, И. А. Даль, Б. Заходер,
Р. Киплинг,
Л. Кэрролл,
Д. Н. Мамин-Сибиряк,
Э. Н.
Успенский,
К. И. Чуковский) и современников (Ю. Коваль, Ф. Кривин, Г. Остер,
В. Сутеев, М. Пляцковский, Г. Цыферов) дает возможность увидеть
особенности развития литературной сказки в ХХ веке вообще и
литературной сказки второй половины ХХ века в ее соотношении с жанрами
сказки-малютки, книжки-малышки, с одной стороны, и с их
мультипликационными вариантами, с другой стороны;

доминантным в стиле С. Козлова представляется лирическое и
юмористическое содержание.
Апробация результатов исследования
Основные положения и результаты диссертационного исследования
были представлены в виде научных докладов на следующих международных
научных конференциях: «Классика и современность в изящной словесности
XIX-XXI столетий»; «Стратегии жанрового развития русской литературы в
мировом историко-культурном контексте» (Брест, 2013, 2016); «Актуальные
проблемы обучения русскому языку XI» (Брно, 2014); «Мировая словесность
для детей и о детях», «Художественная словесность…», «XX Шешуковские
чтения» (Москва, 2014-2015); «Русский вектор в мировой литературе…»
(Симферополь, 2015-2016); «Творческое наследие И. А. Бунина в контексте
современных гуманитарных исследований» (Елец, 2015); «Текст. Язык.
Человек» (Мозырь, 2015); «Аксиологический диапазон художественной
литературы» (Витебск, 2017). На всероссийских научных конференциях
«Филологическая наука в XXI веке. Взгляд молодых», «Синтез в русской и
9
мировой художественной культуре» (Москва, 2013-2016); «А. П. Гайдар и
круг детского и юношеского чтения» (Арзамас, 2014); «Литературное
наследие А. Т. Твардовского в смене поколений» (Смоленск, 2015);
«Православная русская школа…» (Ярославская обл., 2015).
Основные положения диссертации изложены в 16 научных
публикациях, в том числе в 3 статьях, опубликованных в ведущих
рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК РФ.
Структура диссертации
Диссертация состоит из Введения, Основной части, состоящей из 2
глав, разделенных на параграфы, Заключения, Списка литературы,
Приложений. Общий объем диссертации — 248 страниц, список литературы
насчитывает 329 наименований, приложения содержат иллюстративный
материал, интервью и архивный материал общим объемом 32 страницы.
Основное содержание работы
Во Введении определяется выбор темы, представлен обзор литературы
по теме исследования, указывается актуальность и степень изученности
работы, ее цели и задачи, сформулирована методологическая база, материал,
предмет, объект, определяются положения, выносимые на защиту. В
соответствии с поставленными целями и задачами выстроен материал
диссертации.
В первой главе «Сказка-миниатюра и книга сказок как явление
художественного и внутрилитературного синтеза в сказочной прозе Сергея
Козлова:
индивидуальность
и
контекстуальность»
проясняется
терминологический аппарат работы, даются определения значимых для
исследования понятий, анализируются труды, посвященные жанровой форме
литературной сказки, исследуется синтез жанров литературной сказки,
которая претерпевает колоссальные изменения в ХХ веке. Выявляются черты
индивидуального стиля С. Г. Козлова и традиции, которые писатель
наследует у классиков.
В первом параграфе «Контекст и индивидуальный стиль писателя»
обоснованно доказывается мысль о том, что литературная сказка ХХ века не
«философская»,
но
лирическая23,
поэтическая,
юмористическая.
Последовательный анализ трудов филологов и философов, исследующих
жанровую форму литературной сказки, а также уточнение самого понятия
«литературная сказка» дает основание говорить о проблемах стиля жанра и
жанровом синтезе, о жанровой многосоставности и художественной
полифункциональности литературной сказки.
Во втором параграфе «Внутренняя форма как образ образа или образ
идеи в литературной сказке Сергея Козлова» раскрывается понятие
«внутренняя форма», которое впервые звучит в трудах А. А. Потебни24 по
отношению к слову, однако, не раз ясно заявлявшему, что внутренняя форма
присуща не только слову, но и всякому семантически целому словесному
23
24
Поспелов Г. Н. Теория литературы. М.: Высшая школа, 1978. 351 с.
Потебня А. А. Эстетика и поэтика. М.: Искусство, 1976. 614 с.
10
образованию: произведению, циклу и шире — книге. Ю. И. Минералов,
идущий вслед за ученым, говорит о внутренней форме как образе образа или
образе идеи применительно к художественному произведению как единому
целому. Разграничиваются понятия книга — сборник — цикл, которые
семантически близки, но имеют свои нюансы. Так, книга «несет множество
смыслов, «впитанных» ею за свою историю бытования»25, и рассматривается
как художественно-семантическое целое на примере книги С. Козлова
«Правда, мы будем всегда?» (1987).
Ключевой в «Правда, мы будем всегда?» образ детского думанья,
являясь постепенно разворачивающейся внутренней формой книги, создается
при помощи различных средств и приемов: диалогизированная форма, образ
главного персонажа Ежика как персонификация детства, кольцевая
композиция, календарная структура, повторяющая жизненный цикл человека,
стилизация детской речи и детской логики, мотив смерти, рефреном
проходящий через всю книгу, и жизнестроительный пафос.
Книга «Львенок и Черепаха» имеет принципиально иную тональность.
Роль эпиграфов выполняют емкие названия, в которых заключены
расшифровки-загадки, интригующие юного читателя («Глава вторая, в
которой оживает бревно») — то же в книге «Трям! Здравствуйте!» — и
продолжающие традицию, находящую отражение в творчестве Б. Заходера,
А. Н. Толстого и др. Однако, традиционный прием выполняет разные
функции, трансформируясь в стиле конкретных сказочников. Так, в сказке
А. Н. Толстого ремарки настраивают на сюжет, а в произведениях Б. Заходера
и С. Козлова они скорее служат для создания особого настроя, настроения,
ожидания чего-то комичного, веселого.
Книги представляют собой диалогизированные сценки с минимумом
ремарок автора, которые легко экранизировать, своеобразный сценарий с
ремарками — так выделяется драматургическое начало в сказочной прозе
С. Козлова.
В параграфе сравниваются одноименные этюды Г. М. Цыферова
(«Сказки-малютки») и С. Г. Козлова («Цыпленок вечером»), авторов,
принадлежащих к общему писательскому кругу. С. Г. Козлов говорил: «Пишу
для детей, потому что они — не захваченные повседневными заботами и,
значит, самые вольные люди на земле»26. И данная творческая установка
«настраивает» его лирический стиль на свободное, поэтическое видение
мира. Г. М. Цыферов говорил, что он, прежде всего, воспитатель. При всем
сходстве «персонажей», сюжетных ходов — «тенденция» в развитии
внутренней формы у него принципиально иная. Книги состоят из миниатюр с
анималистическими названиями: «Скворец», «Стрижи», «Одуванчик» —
можно сказать, что они «портретно-изобразительные», несущие
25
Минералова И. Г. Библия как книга книг и книга как художественно-семантическое целое: Сб. науч. тр. /
Вторая научно-практическая конференции «Гуманитарные науки и православная культура»; под ред.
И. Г. Минераловой. Ярославль: Литера, 2014. С. 7.
26
Козлов С. Г. Сайт памяти писателя: [сайт]. URL: http://www.kozlov-sergey.ru/index/0-111 (дата обращения:
03.04.2017).
11
аллегорические смыслы. Так, миниатюра «Август» Цыферова представляется
своеобразной загадкой: «Кончилось лето. Стали короткими дни. И олененок
решил: а летние дни подобны деревьям — к осени они тоже облетают,
минута за минутой. Это листопад времени»27.
Автор вводит читателя в пространство образного мышления
предложениями-штампами,
индифферентными
по
отношению
к
индивидуальному стилю, тем самым снимая психологический барьер.
Ребенку предстоит догадаться, почему «летние дни подобны деревьям», как
это сравнение связано со сменой времен года. Сжатое, метафорически емкое
произведение, адресованное ребенку, заключает в себе, как видим,
познавательное и воспитательное начала, развивает образное мышление и
воображение. Г. Цыферов всемерно настроен в разворачивании метафорыаналогии преподать малышу уроки «думанья», поскольку считал себя в
литературе педагогом. Можно было бы предположить, что для писателя
важен и опыт книги В. И. Даля «Старик-годовик», собранной в 1959 году
И. Халтуриным. В книге аккумулируются художественно переработанные
фольклорные сказки, к которым подобраны тематические пословицы и
загадки, заключающие в себе то, что обыгрывается в сказках.
В миниатюре С. Козлова с тем же заглавием «Август» наблюдается
совсем иное: «По всему полю бродят задумчивые стога сена. Туман»28. Нет в
этой миниатюре выраженной обращенности к ребенку, миниатюра скорее
напоминает о миниатюрах М. М. Пришвина, его дневниковых заметках,
которым свойственен лиризм. Известно, что у С. Г. Козлова была дача в
Ковровском районе, в деревне Любец, которую писатель приобрел в 1991
году, так что в его «Августе» — импрессионистический этюд,
отрефлексированный узнаваемый деревенский пейзаж, запечатленный
многими живописцами, например, «Стога. Сумерки» И. И. Левитана.
Конечно, олицетворение «бродят» и эпитет «задумчивые», относящиеся к
стогам сена, работают на создание поэтичной атмосферы августа, но по лугу,
как правило, бродят коровы, таких жанровых зарисовок достаточно,
например, «Коровы на лугу» С. В. Герасимова, внутренний образноассоциативный параллелизм возникает благодаря глаголу «бродят», за
которым угадывается осень — пора раздумий, так создается лирикоиронический план миниатюры. Стога у С. Козлова не гуляют и не бегают,
они погружены в раздумье: «Туман». Элегичность и поэтичность — черты
стиля С. Г. Козлова. Стоит отметить, что зарисовка априори не адресована
ребенку, по крайней мере, не ему одному. Миниатюра позволяет довольно
точно представить картину, описанную автором, но раздумья о жизни, на
которые художественный текст настраивает читателя, отнюдь не детские.
Для выявления индивидуального в стиле писателей важно определить
адресата их произведений и творческую задачу. Если Г. М. Цыферов в
миниатюрах проводит параллели между явлениями и деталями, которые
27
28
Цыферов Г. М. Как лягушонок искал папу. М.: Аст, 2009. С. 88.
Козлов С. Г. Цыпленок вечером. М.: Детская литература, 1993. С. 44.
12
составляют один ассоциативный ряд. То С. Г. Козлов не ставит перед собой
задачу воспитывать кого бы то ни было. Увидев прекрасное, писатель метко
запечатлевает красоту в лаконичном, максимально сжатом и емком
словесном выражении, где лирическое является доминантным.
Сопоставление с лирической прозой И. Бунина (новелла «Пингвины»)
позволило сделать вывод о том, что произведения С. Г. Козлова поэтичны,
писатель не ставит перед собой задачу воспитать, как многие его
современники (Ф. Кривин, В. Сутеев, Г. Цыферов). Каламбуры, стилизация
под детскую речь, диалогизированная форма, посредством которой автор
ведет диалог с читателем, сравнения — все эти приемы поэтизации прозы
направлены на создание емкого, целостного произведения, которое благодаря
малой форме имеет сконцентрированное при помощи сгущения смысловобразов содержание, формирующее «вневозрастные» смыслы. И. Бунин
трансформирует иные приемы, такие как импрессионистичность,
свойственную писателям XX века, рефрены (лексические повторы),
градацию, психологический параллелизм, преследуя те же цели, что и
С. Козлов.
В третьем параграфе «Синтез литературного словесного текста и
иллюстрации в книге сказок. Традиция и индивидуальное воплощение»
утверждается мысль о том, что детская книга — единое неделимое целое, в
котором художественный словесный текст и иллюстрация коррелируют,
взаимообусловлены, «играют» друг с другом, а образный строй книги
дополнен и развернут иллюстрацией.
Книга «Правда, мы будем всегда?» открывается иллюстрацией
художника Светозара Острова, на которой изображены густые облака, из
которых стеной льет дождь. А внизу, в правом углу страницы, с зонтиком в
руке бегут две фигурки. Над ними нет дождя, полянка желтеет под их ногами.
(Приложение Б.6) Далее следует первый диалог, оформленный графически
как эпиграф:

Ты когда-нибудь слушал тишину, Ёжик?

Слушал.

И что?

А ничего. Тихо.

А я люблю, когда в тишине что-нибудь шевелится.

Приведи пример, — попросил Ёжик.

Ну, например, гром, — сказал Медвежонок29.
Читатель, ожидающий от эпиграфа, единственного в данных жанровостилистических условиях, многозначительности, афористической плотности,
недоумевает: этот диалог заставляет не принять на веру какую-то сентенцию,
афоризм, а вслушаться в сказанное, вдуматься, вглядеться в иллюстрацию —
динамика из плана повествовательного переходит в план описательный и
29
Козлов С. Г. Правда, мы будем всегда? М.: Издательский Дом Мещерякова, 2013. С. 4.
13
требует иллюстративного дополнения, в котором разворачивается, — вообще
стать внимательным слушателем, зрителем и читателем, стать соучастником
диалога, принять ту или другую сторону, погрузиться в ситуацию почти
театральную «я в предлагаемых обстоятельствах», то есть стать таким
читателем, который принимает все условия и условности мира, в который
оказывается невольно вовлеченным. Можно выделить диалог, детскую игру
как композиционную матрицу книги «Правда, мы будем всегда?» С. Козлова.
Диалог — не просто композиционно и семантически эпиграф, отражающий
основные аксиологические вопросы, поднимаемые в главах книги. Диалог
глав, сменяющих настроение, тональность, пронизывает все сказочное
пространство книги, тем самым скрепляя его непрерывной беседойразмышлением. Это композиционно и эпиграф, и разделенный на эпизоды,
эскизы, разыгранный по ролям спектакль, театральное представление.
Главный прием организации этого диалога — парадокс30, но его функция
иная, чем парадокса в «Алисе в стране чудес» Л. Кэрролла, «позволяющего
обнаружить вложенные автором художественные смыслы»31: Парадокс —
прием, при помощи которого выстраиваются диалоги в литературных сказках
и книгах («Летающий поросенок», «Трям! Здравствуйте!», «Львенок и
Черепаха», «Правда, мы будем всегда?») С. Козлова. Наследуя традицию
Л. Кэрролла и следуя за Б. Заходером, писатель интерпретирует данный
прием: «картинка», создаваемая метафорическим образом, вполне
правдоподобна, можно сказать, импрессионистична, но «превращается» в
сказку в «столкновении» образов в диалоге.
В произведениях С. Козлова нет установки на абсурд. Ежик в них
представляется персонификацией детства. Если диалог у Кэрролла —
пародия, направленная на переосмысление устоявшихся норм поведения, а
следовательно, и мышления, где логичность ответов Кота высвечивает
алогизм и «абсурд» вопросов Алисы, то диалог Ежика с Медвежонком несет
в себе совершенно иную художественную задачу. Диалог-эпиграф строится
согласно детской логике мышления, богатой ассоциациями, не скованной
штампами. Через парадокс сказочник создает ощущение сопричастности
всего всему, целостности мира, в котором находятся герои.
Календарная композиция — традиция у детских (и не только)
писателей, которая выполняет различные функции, преломляясь в
индивидуальном стиле каждого автора. В сопоставлении с «Синичкин
календарь» В. В. Бианки, «Посолонь» А. М. Ремизова, «Двенадцать месяцев»
С. Я. Маршака выясняется, что С. Козлов трансформирует данную традицию
в книге «Правда, мы будем всегда?», в которой такая компоновка имеет
большое значение в содержательном плане и позволяет прочесть книгу как
единое и законченное целое — жизненный путь.
Сравнительный анализ книг С. Козлова «Сказки» и «Правда, мы будем
30
Словарь литературоведческих терминов / ред.-сост. Л.И. Тимофеев, С.В. Тураев. М.: Просвещение, 1974.
С. 258.
31
Минералова И. Г. Детская литература. М: Юрайт, 2016. С. 146.
14
всегда?» со схожим содержанием, но с различными компоновками,
иллюстративным материалом и иллюстраторами, по праву считающимися
соавторами книг, дает основания утверждать, что иллюстрация в книге сказок
дополняет и актуализирует внутреннюю форму как отдельных произведений,
так и книг в целом, а образный строй книг усилен и развернут именно
благодаря иллюстративному оформлению. В сказке с импрессионистическиумиротворяющим названием «Долгим зимним вечером» Ежик сидит у печки
и мечтает о весне. Иллюстрации к одной и той же сказке-этюду у художников
различны и создают неповторимый лирико-содержательный план. В
«Сказках» художественный текст сопровождает иллюстрация в теплых тонах
Л. Шульгиной, на которой изображен укрытый пледом Ежик, беленький и
пушистый, который сидит в валенках и мечтает. Над головой у персонажа
проносятся его друзья, рядом проходят Бурундучок и Лесная Мышь, которым
он будет весной «разрыхлять огороды». В книге «Правда, мы будем всегда?»
с иллюстрациями С. Острова одинокий Ежик, как взрослый, нога на ногу
сидит в кресле напротив печи. Если в первом случае внутреннее убранство
дома Ежика, набор персонажей формируют соответствующий круг
ассоциаций: ощущение теплоты, уюта, гармонии. То во втором случае
импрессионистическое полотно создает впечатление «светлой грусти»,
долгих часов ожидания встречи с друзьями: «Ежик сидел у себя дома у печки
и уже не чаял, когда наступит весна»32. (Приложение Б.16)
Так, уже наличествующий в литературной сказке синтез искусств
«материализуется» иллюстрацией. Соположение книг С. Козлова и
В. Сутеева подтверждает тот факт, что для обоих сказочников иллюстрация
— феномен, являющийся смыслообразующим для книги. Иллюстрация
отвечает за узнаваемость, ассоциируется с художественным текстом книги,
иногда заменяя его, коррелирует с ним и становится неизменным «вечным
спутником» художественного произведения.
В конце главы приводятся выводы.
Во второй главе «Художественный синтез и мультипликационные
решения
литературно-художественного
материала
С.
Козлова»
рассматривается феномен детской книги, прослеживаются традиции
художественного синтеза в книге для детей. Исследуется корреляция
художественного словесного текста и иллюстрации, которые синтезируются в
детской книге, что дает новое качество прочтения и влияния на ребенка и
взрослого и обусловливает динамику от словесного художественного текста к
иллюстрации и далее к мультипликационному фильму. Сопоставление
собственно словесного текста и переложения произведения в
мультипликационном фильме дает основания для выводов о том, что
С. Г. Козлов продолжает традицию, начатую К. И. Чуковским, именно
иллюстрация, картинка представляется доминирующим, и автор словесно
живописует то, что должно впоследствии воплотиться в динамично
сменяющих друг друга картинках мультипликационного фильма.
32
Козлов С. Г. Правда, мы будем всегда? М.: Издательский Дом Мещерякова, 2013. С. 92.
15
В первом параграфе «Книга сказок С. Козлова и ее переложение в
мультипликационном фильме» дается понятие книги сказок, рассматривается
детская литература 1900-1970-х годов XX века, времени, когда появляются
писатели, ставшие впоследствии классиками русской детской литературы:
Б. В. Заходер, Л. А. Кассиль, Ю. И. Коваль, С. Г. Козлов, В. П. Крапивин,
Ф. Д. Кривин, Г. Б. Остер, Г. М. Цыферов и др.
То обстоятельство, что многие словесные художественные тексты
С. Г. Козлова
из
литературно-книжных
были
переведены
в
мультипликационно-музыкальные, безусловно, повлияло на узнаваемость и
популярность автора. Отчетливо прослеживается влияние эксперимента в
детской книге 1920-х гг. на становление русской детской книги с ее
сценичностью, динамикой, предполагаемым (заложенным во внутренней
форме) решением средствами анимации, мотивацией к действию. Опыт
супрематиста Э. Лисицкого стал основой для создания различных стилевых
решений детской книги ХХ века. Произведения С. Козлова представлены
рядом сценок, которые легко переводятся в мультфильм.
На рубеже XIX-ХХ вв. возрастает стремление деятелей искусства к
выявлению новых возможностей, к взаимодополнению и взаимодействию
искусств с целью так воздействовать на человека, чтобы приблизить его к
идеалу. В этом отношении важна профессия детских писателей ХХ века,
которые синтезируют в своем наследии опыты сценаристов, режиссеров,
мультипликаторов и иллюстраторов (В. Сутеев).
Конечно, художественное произведение живет и трансформируется в
интерпретациях, созданных средствами мультипликации. Музыкальное
сопровождение, смена картинок, закадровый текст, прочитанный узнаваемым
голосом, — все эти художественные элементы, синтезируясь, приводят к
нужному педагогическому эффекту и чувственному опыту, который
получает юный зритель. Отметим тот факт, что мультфильм, снятый по
произведению сказочника, зачастую замещает литературно-книжный вариант
и играет большую роль в последующем восприятии книги юными
читателями, а также позволяет средствами мультипликации развернуть то,
что сосредоточено во внутренней форме сказки. Сказка «Ежик в тумане»
знакома многим по одноименному мультфильму Ю. Норштейна и
Ф. Ярбусовой. Популярность мультфильма, на наш взгляд, всецело
обусловлена тем, что режиссер Ю. Норштейн, прочувствовав стиль
С. Козлова, филологически безупречно прочел и творчески воссоздал «образ
идеи» в живописно-звуковых образах мультипликации. Именно сказкасценарий С. Г. Козлова и иллюстрации Ф. Ярбусовой, стиль которых
оказался созвучен, способствовали тому, что мультфильм стал настолько
популярен и удостоился премии.
Во втором параграфе «Способы реализации юмористического и
лирического начал в книге сказок и мультфильме» анализируются
возможности синтеза юмористического и лирического как доминирующих в
содержании книг С. Г. Козлова, а также способы его реализации.
16
Сопоставление с писателями-классиками и современниками дает
возможность увидеть традиции, наследуемые С. Козловым. Сравнение с
литературными
опытами
предшественников-классиков,
таких
как
К. М. Паустовский, представитель лирической прозы, в послевоенных
произведениях которого звучит жизнеутверждающий, жизнестроительный
пафос, прослеживающийся и в прозе С. Козлова, А. Т. Твардовский, в
творчестве которого реализуется синтез лирического и юмористического
начал. А также с наследием детских писателей-современников и
предшественников: Г. М. Цыферовым, с которым С. Г. Козлов одновременно
входит в детскую литературу, наследием В. Г. Сутеева, в творчестве которого
очевидно влияние экспериментов в детской книге начала ХХ века, с
традицией К. И. Чуковского, для которого важно было, чтобы юный читатель
«учился, играя», с лирико-юмористическими произведениями Ю. Коваля, в
отличие от которого С. Козлов выстраивает миниатюры по принципу от
реального, не настраивающего на сказку, к фантастическому, применяя прием
«обманутого ожидания». Все это позволяет обоснованно рассматривать
индивидуальный стиль писателей на основании того, что авторы
трансформируют в своем творчестве схожие приемы для создания лирикоюмористического содержания, которые, однако, играют разную роль в
создании внутренней формы произведений и выполняют совершенно разные
функции, хотя «структура тропа может оставаться той же самой»33. Проза
сказочника, являющаяся литературным переосмыслением детской игры,
синтезирует в себе комическое, лирическое и аксиологическое содержания,
черты народной сказки, шутки и актерского этюда «я в предлагаемых
обстоятельствах», что создает неповторимый индивидуальный стиль
писателя, обусловливает воспитательный потенциал произведения и
возможность рефлексии для юного и взрослого читателя.
Книги «Львенок и Черепаха» и «Правда, мы будем всегда?», в которых
доминантным является лирико-юмористическое содержание, что обусловлено
их адресатами, выполняют роль психологического тренинга для детей и
взрослых. Комическое создается посредством таких приемов, как шарж,
каламбур, парадокс. В книге «Львенок и Черепаха» важно музыкальное, что и
послужило большей популярности музыкального переложения средствами
мультипликации, чем собственно книжно-литературного варианта.
Завершают главу соответствующие выводы.
В Заключении диссертации делаются выводы, подводятся итоги
исследования, намечается перспектива изучения лирико-юмористической
книги для детей ХХ века.
Стиль С. Г. Козлова в контексте творчества детских писателей ХХ века,
предшественников и классиков русской лирической прозы (выбор авторов
обоснован) проявляется на уровне словесного произведения, на уровне
литературных жанров, на уровне стиля и слога, в соотношении словесного
33
Николаев П. А. Методологический аспект проблемы // Сб.: Принципы анализа литературного
произведения. М., 1984. С. 5.
17
текста и иллюстрации, в сценариях и мультипликационных произведениях по
ним. Книга для детей ХХ века представляет собой синтез собственно
художественного
словесного
текста
и
иллюстрации,
которые
взаимообусловлены и дают новое художественное качество: с одной стороны,
книга — не только для чтения, но и для деятельного творческого развития
ребенка посредством чтения, с другой стороны, описание в миниатюрах, в
частности, С. Козлова является доминантным, а динамика описания свободно
и органично заменяет собой традиционную для детской литературы в
принципе динамику повествования — образный строй разворачивается
посредством иллюстрации.
В творчестве С. Г. Козлова проявляется художественный синтез на
уровне стиля произведения (лирическое, юмористическое, аксиологическое и
поэтическое содержания) и на уровне книги (взаимообусловленность
словесного текста и иллюстрации, заключающей в себе динамику,
переведенную в описательный план (диалоги). В сказочной прозе С. Козлова
обнаруживается синтез жанровых линий: литературная сказка, миниатюра,
этюд, жанровая зарисовка, сценарий, режиссерская экспликация и
драматургическое, что оправдывает тот факт, что они предполагают
мультипликационные решения. Рассмотрение сказок С. Козлова в контексте
культуры эпохи позволяет говорить о большей популярности мультфильмов,
чем словесных художественных текстов, что обусловлено стилем эпохи и
свойственной ей тенденцией к экспериментированию.
Сопоставительное
рассмотрение
творчества
С. Г. Козлова
с
аналогичным творчеством писателей предшественников (В. В. Бианки,
И. А. Даль, Б. Заходер, Р. Киплинг, Л. Кэрролл, Д. Н. Мамин-Сибиряк,
Э. Н. Успенский, К. И. Чуковский) и современников (Ю. Коваль, Ф. Кривин,
Г. Остер, В. Г. Сутеев, М. Пляцковский, Г. М. Цыферов) показывает, что все
большую роль в детской литературе приобретает визуализация, что
традиционная динамичность повествования уступает место динамике
описаний. Более того, стилю эпохи все более соответствует
«мультипликационность», которая, будучи естественной и органичной для
детей дошкольников и младших школьников, становится не менее, а, может
быть, и более значимой для подростков. Понимание данной тенденции в
развитии детской книги и особенных привязанностей школьников,
подростков к мультфильмам невозможно объяснить исключительно
увлечением компьютером. В данном случае имеет место большая
доступность видеопродукции в сравнении с книгой и художественным
словесным текстом. Во всяком случае, данные наблюдения могут быть в
будущем развиты при осмыслении пути литературной сказки в ХХ веке.
Жанровый синтез — важная черта детской литературы вообще, в ХХ
веке — в особенности. Книга становится не только объектом собственно
чтения, она вбирает в себя задачи и приемы всестороннего развития юного
читателя-деятеля посредством книги. Отчетливо прослеживается влияние
эксперимента в детской книге 1920-х гг. на становление русской детской
18
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
книги с ее сценичностью, динамикой, предполагаемым (заложенным во
внутренней форме) решением средствами анимации, мотивацией к действию
(ребенок — не просто читатель, а создатель), книги — не просто для чтения,
но становящиеся деятельностью читателя.
Сопоставительный анализ дал возможность увидеть особенности
литературной сказки второй половины ХХ века в ее соотношении с жанрами
сказки-малютки, книжки-малышки, с одной стороны, и с их
мультипликационными вариантами, с другой стороны. Безусловно, сказкиминиатюры XX века вышли из книжки-малышки, с характерным для нее
минимизированным текстом и важной иллюстративной составляющей,
зачастую заменяющей собственно словесный текст.
Творчество С. Козлова, его литературный стиль, рассмотренный в
контексте и движении культуры детства и культуры книги в ХХ веке, дает
возможность увидеть и характерные черты стиля эпохи, не столь очевидные
при рассмотрении исключительно словесного текста художественного
произведения. Несомненно и то, что избранный в диссертации научнофилологический подход побуждает к более внимательному изучению не
только писателей круга С. Козлова, но и следующих за ними.
Содержание диссертации отражено в следующих публикациях:
Коваленко, М. М. Персонификация мечты в прозе Сергея Козлова для
детей / М. М. Коваленко // Успехи современной науки. — 2016. — №1. —
С. 56-58 (0,3 п.л.).
Коваленко, М. М. Композиция как смыслообразующий фактор книги
Сергея Козлова «Правда, мы будем всегда?» / М. М. Коваленко,
И. Г. Минералова // Успехи современной науки. — 2017. — №2, т. 2. — С.
59-60 (0,2 п.л.), (авторство не разделено).
Коваленко, М. М. «Книга сказок» у С. Козлова и В. Сутеева как явление
художественного и внутрилитературного синтеза / М. М. Коваленко,
И. Г. Минералова // Успехи современной науки и образования. — 2017.
— №2, т. 4. — С. 103-106 (0,5 п.л.), (авторство не разделено)
Чернова, М. М. Шарж в оригинале и переводах на русский язык
произведений Астрид Линдгрен / М. М. Чернова // Классика и современность
в изящной словесности XIX-XXI столетий: сб. научн. тр. — Брест, 2014. — С.
230-235 (0,3 п.л.).
Чернова, М. М. Переосмысление внутренней формы сказок Сергея Козлова:
литературное произведение и мультипликация / М. М. Чернова // Аркадий
Гайдар и круг детского и юношеского чтения: сб. научн. тр. — Арзамас, 2014.
— С. 158-166 (0,5 п.л.).
Чернова, М. М. Синтез комического и лирического начал как основа создания
образа детства в сказках Сергея Козлова / М. М. Чернова // Мировая
словесность для детей и о детях: сб. научн. тр. — Ярославль, 2014. — С. 7579 (0,3 п.л.).
Чернова, М. М. Шарж в произведениях Сергея Козлова / М. М. Чернова //
Филологическая наука в XXI веке. Взгляд молодых: сб. научн. тр. —
19
Ярославль, 2014. — С. 92-99 (0,5 п.л.).
8. Чернова, М. М. Способы создания юмористического и лирического
содержания в книге «Правда, мы будем всегда?» Сергея Козлова /
М. М. Чернова // Актуальные проблемы обучения русскому языку XI: сб.
научн. тр. — Brno, 2014. — С. 634-638 (0,6 п.л.).
9. Чернова, М. М. Особенности юмора в сказках Сергея Козлова и Юрия Коваля
/ М. М. Чернова // Вопросы русской литературы. — 2015. — №4 (34). — С.
120-125 (0,7 п.л.).
10.Чернова, М. М. Юмористическое начало в поэзии А. Т. Твардовского в
послевоенной лирике / М. М. Чернова // Литературное наследие
А. Т. Твардовского в смене поколений: сб. научн. тр. — Смоленск, 2015. — С.
199-203 (0,3 п.л.).
11.Чернова, М. М. Юмористическая книга как психологический тренинг для
ребенка (на материале книг Сергея Козлова) / М. М. Чернова // Мировая
словесность для детей и о детях: сб. научн. тр. — Ярославль, 2015. — С. 7075 (0,3 п.л.).
12.Чернова, М. М. Лиризм в рассказах-сказках К. Паустовского о военном
времени / М. М.Чернова// Отечественная словесность о войне. Проблема
национального сознания: К 70-летию Победы в Великой Отечественной
войне: Материалы XX Шешуковских чтений: сб. научн. тр. — М., 2015. — С.
205-210 (0,3 п.л.).
13. Чернова, М. М. Образ детского «думанья» в книге «Правда, мы будем
всегда?» Сергея Козлова / М. М. Чернова // Текст. Язык. Человек: сб. науч. тр.
В 2 ч. Ч. 2. — Мозырь, 2015. — С. 140-141 (0,3 п.л.).
14.Чернова, М. М. «Правда, мы будем всегда?»: элегическое, трагическое и
катарсисное в новелле И. Бунина «Пингвины» и в миниатюрах С. Козлова /
М. М. Чернова // Творческое наследие И. А. Бунина в контексте современных
гуманитарных исследований: сб. научн. тр. — Елец, 2015. — С.144-148 (0,3
п.л.).
15.Чернова, М. М. Своеобразие стиля книги «Львенок и Черепаха» С. Козлова /
М. М.Чернова // Мировая словесность для детей и о детях: сб. научн. тр. —
М., 2016. — С. 145-150 (0,3 п.л.).
16.Коваленко, М. М. Сказка-малютка в истории русской детской литературы ХХ
века (Сергей Козлов и Геннадий Цыферов) / М. М. Коваленко //
Аксиологический диапазон художественной литературы: сб. научн. тр. —
Витебск, 2017. — С. 210-212 (0,3 п.л.).
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
3
Размер файла
716 Кб
Теги
сергей, контексте, жанра, стиль, козлова, образный, строя
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа