close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Этнокультурная специфика манифестации гендерных различий в политическом дискурсе (на материале публичных выступлений киргизских и французских политиков)

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
Мукашева Рахат Мукамбетовна
Этнокультурная специфика манифестации гендерных различий в
политическом дискурсе (на материале публичных выступлений
киргизских и французских политиков)
Специальность 10.02.20 – Сравнительно-историческое,
типологическое и сопоставительное языкознание
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание учёной степени
кандидата филологических наук
Москва – 2018
Работа выполнена на кафедре общего и сравнительного языкознания федерального
государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования
«Московский государственный лингвистический университет».
Научный руководитель:
доктор филологических наук, доцент
Германова Наталия Николаевна,
профессор кафедры общего и сравнительного
языкознания
федерального
государственного
бюджетного образовательного учреждения высшего
образования
«Московский
государственный
лингвистический университет»
Официальные оппоненты:
доктор филологических наук, профессор
Базылев Владимир Николаевич,
профессор кафедры общего и прикладного
языкознания Института филологии федерального
государственного бюджетного образовательного
учреждения высшего образования «Московский
педагогический государственный университет»
кандидат филологических наук, доцент
Едличко Анжела Игоревна,
доцент кафедры немецкого языка и культуры
факультета иностранных языков и регионоведения
федерального
государственного
бюджетного
образовательного учреждения высшего образования
«Московский государственный университет имени
М.В. Ломоносова»
Ведущая организация:
Государственное образовательное учреждение
высшего образования Московской области
«Московский государственный областной
университет»
Защита диссертации состоится «21» мая 2018 г. в 11.30 на заседании диссертационного
совета Д 212.135.02 при ФГБОУ ВО МГЛУ (119034, г. Москва, ул. Остоженка, д. 38, стр. 1).
С диссертацией можно ознакомиться в диссертационном зале библиотеки ФГБОУ ВО
МГЛУ.
Электронная версия автореферата размещена на официальном сайте ВАК Министерства
образования и науки РФ www.vak.ed.gov.ru и на официальном сайте ФГБОУ ВО МГЛУ
http://www.linguanet.ru.
Автореферат разослан «_____» ________________2018 г.
Ученый секретарь
диссертационного совета
В.С. Страхова
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Реферируемая
диссертация
посвящена
изучению
особенностей
манифестации гендерных различий в политическом дискурсе на материале
публичных выступлений киргизских и французских политиков.
Исследование
исследований
развивает
политической
коммуникативно-дискурсивную
коммуникации
как
линию
разновидности
институционального дискурса. Работа носит сопоставительный характер и
ставит целью выявить как общие, так и национально-культурные особенности
проявления гендерного фактора в политической коммуникации Кыргызстана и
Франции. Сопоставление публичных выступлений французских и киргизских
политиков представляет особый интерес в силу ярко выраженных различий в
этнокультурных традициях этих стран и разной представленности женщин в
политической жизни страны. Оно позволяет, с одной стороны, выявить
универсальные тенденции манифестации гендерного фактора в политическом
дискурсе и, с другой стороны, дает возможность проследить, в какой мере
национально-культурная специфика коммуникативного поведения проявляется
в сфере политической коммуникации.
Актуальность
диссертационного
исследования
обусловлена
возрастающим интересом современной лингвистики к политическому дискурсу
и необходимостью углубленного изучения речевого поведения политиков с
учетом их гендерной и этнокультурной принадлежности. Акцентирование роли
гендерного
фактора
в
политической
коммуникации
объясняется
все
возрастающей ролью женщин в политических процессах в различных регионах
мира.
В качестве объекта исследования выступают гендерные маркеры в
речевом поведении политического деятеля.
Предметом исследования является специфика проявления гендерных
различий в речи политических деятелей в странах с различными языковыми и
культурными традициями.
3
Цель данной диссертационной работы заключается в изучении
диапазона, характера и способов проявления гендерных особенностей в
политической коммуникации в различном этнокультурном контексте. Во
внимание
принимаются
(продолжительность
как
выступления,
интеракционные
инициация
новых
характеристики
тем,
перебивание
собеседника, поддержка речевого контакта), так и коммуникативные стратегии,
определяющие степень конфронтативности дискурса (способы выражения
согласия /несогласия, категоричность выражения своего мнения, полемика с
собеседником).
Задачи исследования заключаются в следующем:
- выявить способы реализации гендерных различий в публичных
выступлениях киргизских и французских политиков;
- выяснить, подтверждаются ли на материале политического дискурса
выводы исследователей межгендерной коммуникации о тенденции мужчин к
доминированию и контролю за ходом коммуникации и о тяготении женщин к
«стратегии сотрудничества»;
- установить степень манифестации/стирания гендерных различий в
речевом поведении политиков, принадлежащих к различным этническим
культурам, на основании частотности использования ими гендерных маркеров;
-
предложить
интерпретацию
обнаруженных
различий
в
коммуникативном поведении киргизских и французских политиков с учетом их
этнокультурной принадлежности.
Рабочая гипотеза исследования заключается в следующем: процесс
ослабления гендерных различий, характерный для политического дискурса в
целом, варьирует в зависимости от этнокультурного контекста и находит более
яркое выражение во французской политической культуре.
К наиболее важным факторам, влияющим на специфику проявления
гендерных
особенностей
в
политической
коммуникации
Франции
и
Кыргызстана, относятся разная степень вовлеченности женщин в общественнополитическую жизнь, наличие или отсутствие в стране феминистического
4
движения и распространение идеи равенства полов, разница в семейных устоях
и традиционных моделях брака, разная роль религии в формировании
общественного мнения, а также исторические особенности парламентаризма.
Эти факторы формируют различные представления об общественном статусе
мужчин и женщин и, соответственно, разные идеалы фемининности и
маскулинности.
В качестве материала диссертационного исследования используются
публичные выступления киргизских и французских политиков, содержащие
элемент спонтанности (политические теледискуссии, парламентские дебаты,
предвыборные
дебаты)
вышеуказанных
в
объеме
материалов
http://www.kenesh.kg/ru;
42
часов
послужили
звучания.
Источниками
следующие
сайты:
http://www.kenesh.kg/ru/video-gallery/show/404uroki-
parlamentarisma; http://www.nts.kg; http://www.ktrk.kg; http://www.senat.fr/direct;
http://www.assamblee-natonale.fr/seancepublic;
france.tv/actualites-et-
societe/politique; https:youtube.com/user/publicsenat.
Теоретико-методологической базой исследования являются труды
российских и зарубежных лингвистов:
- в области теории дискурса: Н.Д. Арутюновой, В.В. Богданова, Т. ван
Дейка, В.З. Демьянкова, Ж. Дюбуа, В.А. Звегинцева, М.В. Йоргансена, В.И.
Карасика, Ж-Ж. Куртина, М.Л. Макарова, Ю. С. Степанова, П. Серио, Л.
Филлипса, М. Фуко, Н. Фэрклау, Ю. Хабермаса, В.Е. Чернявской, P. Charaudeau,
D. Maingueneau и др.;
- в области теории политического дискурса: В.Н. Базылева, Е.В
Бакумовой, А.Н. Баранова, Э.В. Будаева, Р. Водак, Т. ван Дейка, П.Б. Паршина,
П. Чилтона, А.П. Чудинова, Е.И. Шейгал. К. Шеффнер и др.;
- в области гендерных исследований: Е.Ю. Гетте, Е.И. Горошко, Е.С.
Гриценко, Е.А. Земской, Ш. Кендалл, А.В. Кирилиной, Дж. Коатс, Р. Лакофф,
Л.Н. Масловой, Д. Танен, М.В. Томской, И.И. Халеевой и др.
Методы исследования определяются целями и задачами исследования и
имеют комплексный характер. В исследовании используются сравнительно5
сопоставительный метод, описательный метод, метод дискурсивного анализа, а
также элементы конверсационного анализа; при обработке данных применялись
элементы квантитативного метода.
Научная новизна работы заключается в том, что в диссертации впервые:
- рассматривается политический дискурс Кыргызстана с лингвистических
позиций;
- анализируется использование гендерных маркеров в публичных
выступлениях киргизских политиков на материале политических теледискуссий,
парламентских и предвыборных дебатов;
- анализируется использование гендерных маркеров в публичных
выступлениях
французских
политиков
на
материале
политических
теледискуссий, парламентских и предвыборных дебатов;
- производится сопоставление манифестации гендерных различий в
политическом дискурсе на материале публичных выступлений киргизских и
французских политиков.
Теоретическая значимость диссертации состоит в исследовании
корреляции
гендера,
социального
статуса
и
социальной
роли
в
институциональном дискурсе. Изучение способов разрешения конфликта между
этими социолингвистическими переменными позволяет внести вклад как в
разработку проблем гендерной лингвистики, так и в изучение политического
дискурса.
Практическая ценность работы состоит в возможности использования
полученных результатов в курсах по теории языка, гендерной лингвистике,
лингвопрагматике, риторике, социолингвистике.
На защиту выносятся следующие положения:
1.
Различие в манифестации гендерных особенностей коммуникативного
поведения в публичных выступлениях киргизских и французских политиков
имеет этнокультурные основания.
2.
Для публичных выступлений как киргизских, так и французских
политических деятелей характерно ослабление гендерных различий.
6
3.
Во французском политическом дискурсе отступления от традиционных
гендерно маркированных моделей коммуникативного поведения встречаются
чаще, чем в киргизском политическом дискурсе.
4.
Степень проявления гендерных различий в коммуникативном поведении
киргизских и французских политиков варьирует в зависимости от ролевых
установок и поставленных целей, а также от жанра политического дискурса.
5.
В политической коммуникации стирание гендерных различий не сводится
исключительно к маскулинизации политического дискурса; в борьбе за
симпатии
электората
политики-мужчины
также
используют
женские
коммуникативные стратегии.
6.
В различных этнокультурных контекстах рассмотренные нами параметры
демонстрируют различную устойчивость к «гендерному сдвигу», причем
наибольшую устойчивость, по крайней мере в киргизском политическом
дискурсе, проявляют те параметры, которые касаются не содержания, а способов
поддержания диалога и в силу этого в меньшей степени контролируются
говорящим (перебивание, поиск и поддержка речевого контакта).
Достоверность
полученных
выводов
определяется
значительным
объемом исследованной литературы теоретического характера, а также общим
объемом проанализированного
видеоматериала,
составляющим
42
часа
звучания.
Апробация
исследования
работы.
были
Основные
представлены
на
положения
заседаниях
диссертационного
кафедры
общего
и
сравнительного языкознания ФГБОУ ВО МГЛУ, а также в виде докладов на
международных
конференциях:
X
Конвент
Российской
ассоциации
международных исследований (РАМИ) «Россия и АСЕАН в АТР: динамика
взаимодействия, региональные процессы и глобальный контекст (к итогам
юбилейного диалогового партнерства Россия – АСЕАН)» (Москва, 2016 г.);
«Магия ИННО: новые измерения в лингвистике и лингводидактике» (Москва,
2017
г.),
II
Фестиваль
науки
ФГБОУ
7
ВО
МГЛУ
(Круглый
стол
«Антропоцентрическая парадигма в лингвистике: перспективные направления
исследования» (Москва 2017 г.).
Структура диссертации определяется ее целями и поставленными
задачами и состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной
литературы, списка использованных словарей, списка интернет-ресурсов. В
качестве иллюстративного материала используются таблицы (6) и диаграммы
(6).
СОДЕРЖАНИЕ И ОСНОВНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
Во
Введении сформулированы объект и предмет исследования,
определены цели и задачи, обоснована актуальность выбранной темы и
определена научная новизна работы, охарактеризован материал, описаны
методы исследования, раскрыты практическая и теоретическая значимость
полученных результатов.
В Главе I «Гендер и политический дискурс» представлен краткий
исторический экскурс в историю становления политической лингвистики, дается
характеристика политического дискурса как разновидности институционального
дискурса
и
анализируется
роль
гендерного
фактора
в
политической
коммуникации.
В
разделе
1.1
«Лингвистические
исследования
политического
дискурса» сопоставляются различные подходы к понятию «политический
дискурс», определяются его границы, характеристики и функции, дается краткий
обзор истории исследований политического дискурса.
В основу работы положено понимание дискурса как динамического
целенаправленного
социально
ориентированного
речевого
действия,
рассматриваемого в связи с определяющими его экстралингвистическими,
прагматическими, социокультурными факторами с учетом когнитивных
процессов, происходящих в сознании участников коммуникации.
При определении границ политического дискурса исследователи
опираются на содержательно-тематический и коммуникативно-прагматический
принципы; последний связан со специфическим составом участников, а также с
8
целями, прагматическими установками и ситуацией общения в политической
сфере. Узкое определение политического дискурса как дискурса исключительно
институционального предлагает Т.А. ван Дейк, тогда как большинство
отечественных лингвистов (А.П. Чудинов, Э.В. Будаев, Е.И Шейгал и др.)
предпочитают более широкую трактовку этого явления, рассматривая
политический дискурс как явление, имеющее полевую организацию. На наш
взгляд, именно полевой подход является наиболее перспективным для
исследования политического дискурса. В настоящем исследовании рассмотрены
публичные выступления политиков в парламенте, в теледискуссиях, а также в
ходе предвыборной кампании, то есть жанры, которые относятся либо к ядру
политического дискурса, либо примыкают к нему; в них наиболее ярко
проявляются
базовые
(институциональность,
характеристики
информативность,
политического
театральность,
дискурса
агональность,
авторитарность, дистанцированность, динамичность и фактор масс-медиа).
Природа политического дискурса определяется характером выполняемых
им функций. Их число и состав определяются лингвистами по-разному. П.
Чилтон и К. Шеффнер выделяют четыре типа стратегических функций
политического дискурса: функции принуждения, сопротивления, симуляции, а
также
функцию легитимизации и
делегитимации, подразумевающую
позитивную самопрезентацию и негативную презентацию политических
противников;
Р.
Водак
рассматривает
шесть
функций
политической
коммуникации: персуазивную (функция убеждения, агитации, пропаганды),
информативную, аргументативную, персуазивно-функциональную (создание
убедительной
картины
лучшего
устройства
мира),
делимитативную
(дистанцирование от других политических партий и объединений); функцию
группового
объединения
(формирование
идентичности
политического
направления). Е.И. Шейгал в рамках инструментальной функции выделяет семь
функций: функции социального контроля; легитимации власти; воспроизводства
власти; ориентации социума (за счет формирования картины политической
реальности в общественном сознании); социальной солидарности (интеграция
9
всего социума или отдельных групп), а также агональную функцию
(инициирование и разрешение социального конфликта, выражение несогласия и
протеста против действий властей) и акциональную функцию (проведение
политики активизации и организации сторонников и усыпление бдительности
противников). По мнению А.А. Филинского, важнейшими функциями
политического дискурса являются функции ориентирующая и манипулятивная.
Среди вторичных функций политического дискурса упоминают магическую
функцию, связанную с такими характеристиками политического дискурса, как
фантомность и фидеистичность.
Для нашего исследование важно, что эти функции политического
дискурса
влияют
как
на
характер
выбираемых
политиком
лексико-
фразеологических, синтаксических, просодических языковых средств, так и на
избираемые им стратегии и тактики. При этом общие лингвопрагматические
установки вступают в сложное взаимодействие со статусно-ролевыми,
гендерными, жанровыми, ситуативными параметрами, а также индивидуа
льными
стилистическими
предпочтениями
политиков,
что
определяет
вариативный характер политической коммуникации.
Российские исследователи выделяют в рамках политической лингвистики
несколько относительно самостоятельных направлений с учетом различий в
предмете исследования, методологической базе и методах анализа. Так, Э.В.
Будаев, М.Б. Ворошилова, Е.В. Дзюба, Н.А. Красильникова, А.П. Чудинов
выделяют четыре относительно автономных направления в политической
лингвистике: критический анализ политического дискурса; контент-анализ
политического дискурса; риторический анализ политического дискурса и
когнитивные исследования политического дискурса. Е.И. Шейгал сводит
изучение политического дискурса к трем направлениям – дескриптивному,
критическому и когнитивному. Актуальными проблемами политической
лингвистики А.П. Чудинов и Э.В. Будаев считают исследование языковых
особенностей политического дискурса; изучение его текстовых характеристик;
исследование политической коммуникации как дискурсивного феномена;
10
исследование политического языка в синхронии и диахронии; исследование
общих
закономерностей
политической
коммуникации;
исследование
институционального, медийного и иных разновидностей политического
дискурса; изучение идиостилей различных политических лидеров, политических
направлений и партий; все эти проблемы могут изучаться в описательном и
сопоставительном аспектах как в синхронии, так и в диахронии.
Для нашего исследования, базирующегося на материале публичных
выступлений киргизских и французских политиков, актуальным является
сопоставительный подход к изучению дискурсивных практик в сфере
политической
коммуникации,
дающий
возможность
выявить
как
универсальные, так и этноспецифические особенности политического дискурса
с акцентом на его гендерную составляющую.
В разделе 1.2. «Гендерные стереотипы в политическом дискурсе»
рассматриваются различные формы проявления гендерных стереотипов в
политической коммуникации.
Гендерные стереотипы, которые можно определить как принятые в
обществе представления о маскулинности и фемининности и их иерархии,
являются характерным примером устойчивых социальных стереотипов,
имеющих глубокие социально-когнитивные основания. Варьируя в различных
культурах и в различные исторические эпохи, они обнаруживают и
существенные межкультурные сходства. Мужчинам традиционно приписывают
такие качества, как стремление к доминированию, активность, смелость,
рациональность, логичность, независимость, компетентность, в то время как
женщинам – слабость, склонность к зависимости, пассивность, способность к
эмпатии, эмоциональность, интуитивность.
В данном разделе описано использование гендерных стереотипов в
политических технологиях (закрепление, воспроизводство и корректировка
гендерных стереотипов в политическом дискурсе, их отражение в СМИ,
проявление в политической метафорике и т.п.). В диссертации показано, что
гендерные стереотипы играют большую роль в конструировании образа
11
политика как с целью создания его положительного имиджа, так и для его
дискредитации, причем подчеркивание фемининных качеств чаще всего ведет к
политической дискредитации. При этом дискредитация женщины-политика
может основываться как на ее соответствии женскому стереотипу, так и на ее
отклонении от него, что ставит перед женщиной-политиком сложную задачу
целенаправленного
конструирования
приемлемого
общества
для
своего
баланса
образа
черт
для
мужского
нахождения
и
женского
коммуникативного стиля.
Большую роль в создании и закреплении гендерных стереотипов играет
гендерная
метафора.
В
работе
отмечается
этнокультурная
специфика
политической гендерной метафоры (подчеркивание избыточной маскулинности
противника - агрессора в странах западной культуры и, напротив, феминизация
противника в исламских странах). Подчеркивается роль гендерной метафоры в
концептуализации политика, то есть описание мужчины-политика как участника
военных действий, спортсмена, представителя криминального или животного
мира и, напротив, использование метафор из понятийной области СЕМЬЯ или
ДОМ в дискурсе политической борьбы женщин за свои права (Э.В. Будаев, А.А.
Каслова, А.П. Чудинов и др.). Преобладание мужской картины мира в
политическом
дискурсе
объясняется
андроцентрическим
характером
политического дискурса, где вплоть до последнего времени доминировали
мужчины.
В разделе 1.3. «Коммуникативное поведение политика: гендерный
фактор» анализируется влияние гендерных стереотипов на коммуникативное
поведение
политиков.
Рассмотрение
гендерных
особенностей
речевого
поведения политиков помещает в центр внимания такие теоретические значимые
проблемы, как социальное конструирование гендера в интеракции, соотношение
базовых и периферийных типов мужественности и женственности, корреляция
гендера и таких социальных параметров, как социальный статус и социальная
роль, взаимодействие норм гендерного поведения и коммуникативнопрагматических целей коммуникации.
12
В данном разделе приводится обзор исследований гендерных норм
коммуникативного
поведения,
под
чем
подразумеваются
гендерно
маркированные стратегии и тактики, предпочтения в выборе лексики и
синтаксических конструкций, характер типичной для мужчин и женщин
образности и лежащих в ее основе ассоциативных полей. Коммуникативные
стили женщин и мужчин описываются в терминах антиномий cooperative /
competitive, other-oriented/self-oriented, private/public, personal/impersonal (стиль
сотрудничества / соревнования; направленный на другого / на себя; приватный /
публичный; личностный / безличный). Речевое поведение мужчин трактуется
как нацеленное на достижение и сохранение независимости и высокого статуса,
что диктует использование «соревновательных стратегий»; женщины, напротив,
тяготеют к «стратегиям сотрудничества», снижающим уровень агрессии и
конфронтации (А.Ю. Беляева, Е.Ю. Гетте, Е.А. Земская, А.В. Кирилина, И.А.
Стернин, М.В. Томская, J. Coates, W. Labov, R. Lakoff, D. Tannen и др.).
Исследования
проявления
гендера
в
различных
видах
институционального дискурса (научном, педагогическом, деловом) показали,
что гендерные особенности отступают на второй план по сравнению с
коммуникативно-прагматическими установками и целями самопрезентации
(Е.С. Гриценко, И.А. Гусейнова, А.В. Кирилина), но полностью отрицать роль
гендерного фактора в институциональной коммуникации также является
неправомерным. Работы Б. Барон, Л.Н. Масловой, Ш. Кендалл, Д.Таннен и
других исследователей позволяют говорить о частичном сохранении гендерных
различий в коммуникативном поведении участников институциональной
интеракции.
В этом контексте изучение гендерных особенностей политического
дискурса как особого типа институционального дискурса представляет
несомненный
интерес.
фемининность
являются
В
политическом
моделируемыми
дискурсе
параметрами,
маскулинность
и
зависящими
от
коммуникативных целей и прагматических установок политика. Следование
гендерным стереотипам или их нарушение являются необходимой частью
13
создания имиджа политика, рассчитанного в одних случаях на сторонников
традиционного распределения гендерных ролей, в других – на тех, кто стремится
изменить сложившиеся гендерные устои.
В целом, исследования, проведенные преимущественно на материале
русского, французского, английского и немецкого языков (Е.Д. Буцык, Т.М.
Голубева, Е.С. Гриценко, А.А. Джиоева, А.Н. Дудецкая, А.И. Едличко, Л.Г.
Карандеева, А.А. Каслова, К.А. Киянова, Е.В. Куницына, Л.С. Полякова, О.А.
Стрелкова, И.В. Талина, Е.С. Храброва, Н.В. Чернышкова и др.), демонстрируют
ослабление гендерной поляризации политического дискурса и разрушение
традиционных
гендерных
стереотипов
на
лексико-семантическом,
синтаксическом и стилистических уровнях.
Определенное сглаживание гендерных различий наблюдается и при
анализе тактик и стратегий политической аргументации и коммуникативнопрагматических средств их реализации, следствием чего является сочетание в
политическом дискурсе типичных мужских и женских коммуникативных
стратегий, вне зависимости от пола политика (Е.В. Куницына, Л.С. Полякова,
О.А. Стрелкова, Е.С. Храброва). Использование женщинами-политиками
стратегий
поведению
доминирования,
мужчин,
обычно
приписываемых
свидетельствует
о
значимости
коммуникативному
статусно-ролевого
варьирования и ослаблении роли гендерного фактора в политическом дискурсе.
Вместе с тем, исследователи констатируют определенные гендерные
особенности в использовании политиками коммуникативных тактик (Р.Л.
Диасамидзе, А.Н. Дудецкая, Е.В. Куницына). В рассмотренных работах наряду с
межкультурными параллелями прослеживаются и некоторые национальнокультурные особенности (Р.Л. Диасамидзе, Л.С. Полякова). Таким образом,
имеющиеся исследования доказывают перспективность дальнейшего изучения
гендерного варьирования коммуникативного поведения политика.
Глава
II
«Манифестация
гендерных
различий
в
публичных
выступлениях киргизских политиков» посвящена изучению способов
реализации гендерных особенностей коммуникативного поведения киргизских
14
политиков с учетом этнокультурных факторов, формирующих политический
дискурс Кыргызстана.
Гендерные исследования в Кыргызстане развиваются преимущественно в
политическом,
экономическом
и
правовом
направлениях.
Настоящее
диссертационное исследование является одной из первых попыток осветить
политический дискурс Кыргызстана с лингвистических позиций и, в частности,
проанализировать его гендерную составляющую.
В
параграфе
2.1.
«Участие
женщин
в
политической
жизни
Кыргызстана» подчеркивается, что статус женщины в общественной жизни
Кыргызстана остается неоднозначным. С одной стороны, киргизские женщины
принимали активное участие в политической жизни еще в эпоху присоединения
Кыргызстана к царской России, а также в советское время. В 2010 году страну
возглавила женщина – Роза Исаковна Отунбаева (как глава временного
правительства, а затем как президент переходного периода), занимавшая этот
пост полтора года. Прецедент вступления на пост президента женщины является
ярким доказательством того, что женщины Кыргызстана активно участвуют в
политической жизни государства.
Вместе с тем, до сих пор в политике и в высших эшелонах власти
Кыргызстана прослеживается гендерный дисбаланс. Женщины занимают в
основном должности среднего звена, заняты в сфере образования и
здравоохранения. В парламенте страны число женщин-депутатов также
невелико. Все это говорит о том, что, несмотря на усилия государства,
направленные на повышение роли женщин в политической жизни, ситуация
остается не столь благополучной, как в европейских странах.
Об этом свидетельствует и приводимый в Главе II обзор социологических
исследований, подтверждающий, что в современном киргизском обществе
сильны гендерные стереотипы, связанные с социальными ролями мужчин и
женщин в обществе: мужчина – добытчик, хозяин в семье, лидер в обществе, а
женщина является хранительницей домашнего очага. Активное участие женщин
в политической жизни ограничивает отсутствие достаточного свободного
15
времени, а также материальная зависимость от мужчины. Важным фактором,
определяющим малочисленность женщин в политической жизни, является
активно
пропагандируемая
в
последние
десятилетия
религия,
не
поддерживающая женщин в стремлении идти в политику. В закреплении
традиционных гендерных установок немаловажную роль играют средства
массовой информации, пропагандирующие традиционные гендерные нормы
поведения. Таким образом, в киргизской культуре до сих пор существует
традиционная патриархатная система взаимоотношений, в которой главную роль
играют мужчины, которые несут ответственность за принятие решений как в
семейных вопросах, так и в государственных.
В параграфе 2.2. «Жанровая специфика теледискуссий, парламентских
и предвыборных дебатов» освещается жанровая специфика теледискуссий,
парламентских и предвыборных дебатов. При их характеристике мы опирались
на классификации политического дискурса, разработанные отечественными
лингвистами (А.А. Андреев, К.В. Андрианова, О.Н. Паршина, Е.В. Рублева, С.К.
Табурова, Г.А. Туманова, Н.В. Чернышкова, А.П. Чудинов, Е.И. Шейгал и др.).
Теледискуссии, парламентские и предвыборные дебаты объединяет тот
факт, что по месту в полевой структуре дискурса они являются прототипными
жанрами, по характеру ведущей интенции – агональными жанрами, по цели
высказывания – информативно-оценочными жанрами. По каналу передачи
информации они относятся к устному вербальному жанру и содержат
паралингвистическую составляющую, будучи осложнены жестами, мимикой,
интонацией.
По событийной локализации парламентские и предвыборные дебаты
относятся к календарным событиям; теледискуссии – к спонтанным типам
коммуникации. С точки зрения диалогичности и монологичности мы относим
предвыборные и парламентские дебаты к жанрам, сочетающим диалог и
монолог, а теледискуссии – к полилогическому типу.
При выборе материала для исследования мы исходили из того, что устные
формы
политической
коммуникации
16
отличаются
неподготовленностью
выступлений, спонтанностью реакций и эмоциональностью, за счет чего в них
ярче, чем в письменной коммуникации, реализуются гендерные особенности
коммуникативного поведения политиков.
В параграфе 2.3. «Параметры гендерного варьирования в киргизском
политическом
определяются
дискурсе,
их
рассматриваемые
маркеры
в
и
методика
диссертации
исследования»
параметры
гендерного
варьирования, устанавливаются их маркеры в киргизском политическом
дискурсе и обосновывается методика исследования. Эти параметры и методика
исследования также легли в основу анализа французского политического
дискурса в Главе III.
Для исследования спонтанной публичной речи во всех трех жанрах
политического дискурса нами были отобраны следующие параметры:
длительность выступления, перебивание, категоричность выражения своего
мнения, смягчение категоричности высказывания, выражение согласия и
несогласия, критика оппонента, эмоциональность, инициация новых тем, а
также поиск и поддержка речевого контакта.
При
отборе
данных
параметров
мы
опирались
на
наблюдения
исследователей межгендерной коммуникации, утверждающих, что мужчины
используют «соревновательную стратегию» для доминирования и контроля за
ходом коммуникации, тогда как женщины, чтобы снизить уровень агрессии и
конфронтации, тяготеют к «стратегии сотрудничества» (Е.М. Бакушева,
Е.Ю.Гетте, М.Д. Городникова, Е.И. Горошко, Е.С. Гриценко, Е.А. Земская, Дж.
Коутс, А.В. Кирилина, Р. Лакофф и др.).
В параграфе 2.3. определены маркеры вышеупомянутых параметров в
киргизском политическом дискурсе. Поскольку в киргизском парламенте
используются как киргизский, так и русский языки, примеры приводятся на
обоих языках. К лексико-грамматическим маркерам категоричности относятся
модальные
слова
с
семантикой
долженствования
(должен,
нужно,
надо: ...«Аалам» партиянын программасы ишке ашыш керек. – ... должна быть
реализована программа партии «Аалам»), глаголы, наречия, прилагательные и
17
словосочетания с семантикой уверенности (подчеркивать, уверять, заявлять, вне
всякого сомнения: … азыр шайлоо эрежеси эч бузулган жок. ... Мен сиздерге
далилдеп бердим. – … сейчас правила выборов совершенно не нарушены… . Я вам
это аргументировал). К приемам смягчения категоричности выражения мы
отнесли случаи хеджирования, инициальную похвалу и эксплицитные извинения
за критику. При выделении параметров «выражение согласия» и «выражение
несогласия» мы опирались на обороты, эксплицитно указывающие на согласие
или несогласие с оппонентом: совершенно верно, это действительно так, жок
(нет), бул абдан туура эмес (это очень неправильно») и т.п. В качестве маркеров
параметра «критика оппонента» мы выделяем фразы, имеющие эксплицитные
признаки критики, например, сиз келсеңиз, Бакиевтен жүз эсе жаман болосуз
(если вы придете, то вы будете в сто раз хуже Бакиева), негативную оценочную
лексику: Сиз кошоматчы болуп... (Вы были подхалимом...), а также имплицитные
критические высказывания, в том числе иронические замечания, критические
вопросы и т.п. Маркеры параметра «эмоциональность» включают экспрессивно
окрашенную лексику, прилагательные в превосходной степени (эң бийик –
самый высший), оценочную лексику, повторы, интенсификаторы (очень,
чрезвычайно, өтө, абдан) и т. п., например, Бул өтө жөнөкөй, бирок өтө
маанилүү суроо (Это очень простой, но очень важный вопрос). К маркерам
параметра «поиск речевого контакта» мы отнесли вопросительные слова или
фразы, адресованные говорящим собеседнику в процессе произнесения
собственной речи для получения подтверждения правильности своего мнения
(Туурабы? – Правильно?). Маркерами параметра «поддержка речевого контакта»
являются минимальные реплики (да, так, вот-вот, так и получается, ии, ообаооба, ошондой болуп атпайбы), выражающие поддержку оппонента, а также
невербальные средства общения (кивок головой в знак согласия). Остальные
параметры (длительность выступления, перебивание, инициация новых тем), на
наш взгляд, не требуют специальных пояснений.
Среднее
значение
индекса
частотности
каждого
параметра
подсчитывалось по формуле (I = P / N), где I – индекс частотности, то есть
18
средняя частотность употребления маркеров данного параметра одним
выступающим. Этот индекс вычисляется путем деления P (общего числа случаев
употребления
маркеров
того
или
иного
параметра
в
анализируемых
выступлениях) на N (число выступающих). Такой подход сближает наше
исследование с квантитативным направлением в социолингвистике, где широко
используется подсчет среднестатистических показателей.
В параграфе 2.4. «Манифестация гендерного варьирования на
материале парламентских дебатов» излагаются результаты проведенного
анализа парламентских дебатов в Жогорку Кенеш. Изучение речи политиковженщин в парламентских дебатах по таким параметрам, как длительность
выступления, перебивание, выражения согласия, смягчение категоричности
высказывания, эмоциональность, поиск и поддержка речевого контакта
подтверждают выводы исследователей – гендерологов относительно гендерных
особенностей
женского
коммуникативного
стиля
в
межгендерной
коммуникации. Вместе с тем, необходимо отметить частые случаи критики
оппонентов, в том числе и оппонентов-мужчин, категоричность выражения
своего мнения и частое выражение несогласия в речи женщин-депутатов, что
свидетельствует о частичном «гендерном сдвиге» в коммуникативном
поведении политиков.
Результаты подсчетов отражены в диаграмме 1.
Диаграмма 1
Длительн Перебив Согласие Несоглас Категор Критика
Ж
Смягчен
Эмоцион Под.реч.к. Поиск реч.к. Инициация
Ж
М
М
В параграфе 2.5. «Манифестация гендерного варьирования на
материале
предвыборных
коммуникативное
поведение
дебатов»
показано,
политиков-мужчин
19
что
и
в
данном
жанре
политиков-женщин
соответствует традиционным гендерным стереотипам по таким параметрам, как
длительность выступлений, перебивание, выражение несогласия, смягчение
категоричности высказывания. Вместе с тем, по некоторым параметрам
мужчины-политики приближаются к модели женского коммуникативного
поведения (согласие с оппонентом, эмоциональность, поиск и поддержка
речевого контакта). Интерес представляет тот факт, что по таким «мужским»
параметрам, как категоричность высказывания своего мнения и критика
оппонентов индекс частотности выше у женщин, что еще раз подтверждает
мнение о том, что женщины в политической предвыборной гонке могут вести
жесткую борьбу для завоевания власти, что соответствует основной интенции
политического дискурса.
Результаты подсчетов отражены в диаграмме 2.
Диаграмма 2
Длительн Перебив Согласие Несоглас Категор Критика
Ж
Смягчен
Эмоцион Под.реч.к. Поиск реч.к.Инициация
М
Ж
М
В параграфе 2.6. «Манифестация гендерного варьирования на
материале
теледискуссий»
политического
дискурса
продемонстрировано,
показатели
среднего
что
значения
в
этом
индекса
жанре
таких
параметров, как длительность выступлений, перебивание, выражение
несогласия и критика оппонента оказались выше у женщин, чем у мужчин, что
не соответствует традиционной модели женского речевого поведения. Напротив,
выражение согласия, традиционно рассматриваемое как характеристика
женского коммуникативного стиля, в теледискуссиях имеет более высокие
показатели у мужчин-политиков. Смягчение категоричности высказывания в
ходе теледискуссий оказалось присуще в одинаковой степени и мужчинамполитикам и политикам-женщинам. Единственные параметры, по которым
20
мужчины
в
ходе
теледискуссий
продемонстрировали
характерный
соревновательный стиль коммуникативного поведения, – это категоричность
выражения своего мнения и инициация новых тем.
Результаты подсчетов отражены в диаграмме 3.
Диаграмма 3
ДлительнПеребив СогласиеНесоглас Категор Критика
Ж
Смягчен
М
Эмоцион Под.реч.к. Поиск реч.к.Инициация
Ж
М
Таким образом, в коммуникативном поведении киргизских политиков
обнаруживается отчетливая тенденция к сглаживанию гендерных различий, что
особенно ярко проявилось в ходе теледискуссий. В наибольшей степени
выступления
политиков
соответствовали
гендерным
стереотипам
в
парламентских дебатах. Характеристики женского коммуникативного стиля
устойчиво сохранялись в тех параметрах, которые касаются не содержания, а
способов поддержания диалога (склонность не перебивать собеседника,
тенденция искать и поддерживать речевой контакт, открыто выражать эмоции),
и в меньшей степени контролируются говорящим.
Глава
III
«Манифестация
гендерных
различий
в
публичных
выступлениях французских политиков» посвящена реализации гендерных
различий во французском политическом дискурсе.
В параграфе 3.1. «Участие женщин в общественной жизни Франции»
освещается исторический путь развития феминизма во Франции. При освещении
первой волны феминизма (1840-1930 гг.) акцентируется влияние идей
Просвещения на мировоззрение женщин в вопросах образования, брака, участия
в политической жизни страны. Отмечается
активное участие женщин в
культурной жизни страны (организация светских салонов, участие в собраниях
интеллектуалов, появление женских журналов и романов и т.п.). На этом этапе
впервые обсуждаются права женщин на участие в политической и общественной
21
жизни,
получение
университетского
образования,
ставится
вопрос
об
организации женского труда, сторонники всеобщего избирательного права
поддерживают идею выдвижения женской кандидатуры в парламент. В течение
XIX века распространение получает договорной брак, в котором оговаривались
количество детей и условия развода.
Вторая волна феминистического движения пришлась на 1960-е гг.
Поднимаемые феминистками вопросы касались широкого спектра проблем,
связанных с рабочими местами, семьей и борьбой за репродуктивные права
(доступ к контрацепции и легализация абортов).Волнения во Франции 1968 г.
продемонстрировали отказ от традиционных гендерных установок: широкое
распространение получила идея равенства полов, изменилось отношение к
традиционному распределению социальных ролей в обществе, а также
претерпела изменения
традиционная модель брака (ср. такие современные
варианты совместного проживания, как pact civil de solidarité и l’union libre (le
concubinage). С 2013 г. в стране легализованы однополые браки, более того,
однополые пары имеют право усыновлять детей. Немаловажную роль в
изменении традиционных взглядов французского общества на мораль, семью и
соотношение полов сыграло отделение католической церкви от государства и
уменьшение ее влияния на общество.
Параграф 3.2. «Французский политический дискурс» содержит обзор
научной литературы, посвященной изучению французского политического
дискурса. Отмечается ведущая роль французской школы анализа дискурса (П.
Анри, М. Пешё, М. Фуко и др.) в разработке понятия дискурс и развития
дискурсивных
исследований.
Основное
внимание
уделяется
работам,
посвященным непосредственно анализу французского политического дискурса.
Это как труды французских авторов (P.- O. Dupuy, M. Pascal, P. Charaudeau), так
и работы отечественных лингвистов. В отечественной лингвистике исследования
в данном направлении активизировались с 2000-х годов. Работы последних лет
посвящены
изучению
политической
речи,
часто
в
сопоставлении
с
русскоязычным политическим дискурсом, на лексическом, синтаксическом,
22
структурно-композиционном и стилистических уровнях (Е.Л. Зайцева, Т.И.
Никишина, Н.В. Чернышкова); анализу языковой реализации дискурсивных
стратегий (Т.Н. Тумусова, М.С. Хламова); лингвокультурологическому анализу
предвыборных
выступлений
(В.В.
Фенина),
метафорическим
моделям
современного французского политического дискурса (А. Ф. Хакимуллина),
развитию политического дискурса Франции в диахронии (Т.В. Чекалина).
Работы Н. В. Чернышковой и М.С. Хламовой затрагивают вопросы гендерного
варьирования политической коммуникации.
В
параграфе
французском
3.3.
«Параметры
политическом
гендерного
дискурсе,
их
варьирования
маркеры
и
во
методика
исследования» отмечено, что в основание исследования французского
политического дискурса положены те же параметры, что и при анализе
киргизского материала, а также описанная выше методика подсчета индекса
частотности их маркеров по формуле I = P/N. Во французском языковом
материале маркерами параметра категоричность выражения своего мнения
являются модальные глаголы с семантикой долженствования vouloir, falloire и
др. как в утвердительной, так и в отрицательной форме и вводные слова и
наречия, выражающие различную степень уверенности (например, sans doute,
absolument).
Параметр
смягчение
категоричности
высказывания
манифестировался случаями хеджирования, а также извинениями за критику.
Маркерами параметра выражения согласия послужили глаголы и фразы,
определенно выражающие согласие с оппонентом: partager, avoir raison, être
d’accord, утвердительные лексические единицы exactement, oui и т.п. К маркерам
параметра выражения несогласия мы отнесли фразы с лексическими оборотами
avoir tôrt, être contre, а также глаголы с отрицательной частицей ne pas.
Маркерами параметра поиск речевого контакта послужили глаголы voir,
parler, écouter в вопросительных предложениях (Vous voyez?). Для демонстрации
параметра поддержка речевого контакта были выявлены минимальные
реплики, выражающие согласие – oui, absolumet oui, tout à fait и т.п. Параметр
критика оппонента во французском политическом дискурсе находит
23
отражение в высказываниях, выражающих отрицательную оценку действий
политического оппонента; учитывались также случаи, когда критическая оценка
выражалась косвенным образом посредством иронии.
Параграф 3.4. «Манифестация гендерного варьирования на материале
парламентских
дебатов»
открывается
кратким
очерком
истории
парламентаризма во Франции, показывающим, что становление французского
парламента было длительным, сложным и драматичным процессом.
Проанализированный
материал
парламентских
дебатов
продемонстрировал, что коммуникативное поведение политиков в ходе
парламентских дебатов соответствовало гендерным стереотипам по таким
параметрам, как длительность выступления, перебивание, смягчение
категоричности высказывания, выражение несогласия, категоричность
выражения своего мнения, хотя разница в поведении мужчин и женщин по этим
параметрам была незначительной. Вместе с тем, нужно отметить, что политики
обоих полов в своих выступлениях использовали не только традиционные
гендерные модели речевого поведения, но и тактики, типичные для
противоположного
пола.
Это
эмоциональности
выступлений
касается,
прежде
французских
всего,
повышенной
политиков-мужчин
и
многочисленности критических замечаний со стороны политиков-женщин.
Результаты подсчетов отражены в диаграмме 4.
Диаграмма 4
Смягчен
Длительн Перебив Согласие Несоглас Категор Критика
Ж
Эмоцион Под.реч.к. Поиск реч.к.Инициация
Ж
М
М
В параграфе 3.5. «Манифестация гендерного варьирования на
материале предвыборных дебатов» показано, что в предвыборных дебатах
коммуникативное поведение французских политиков противоречило гендерным
стереотипам. Французские политики-женщины тяготели к использованию
24
мужской модели коммуникативного поведения по таким параметрам, как
длительность
выступления,
перебивание,
выражение
несогласия,
категоричность выражения своего мнения, критика оппонента и инициация
новых тем. В «женских» параметрах (выражение согласия, поддержка
речевого контакта) показатели оказались выше у мужчин-политиков. Лишь по
некоторым параметрам было обнаружено соответствие коммуникативного
поведения политиков традиционным гендерным стереотипам: женщиныполитики употребляли больше эмоционально окрашенных языковых средств,
чем мужчины; чаще, чем мужчины, обращались к своему оппоненту с целью
установления речевого контакта, а также чаще смягчали категоричность
высказывания.
Результаты подсчетов отражены в диаграмме 5.
Диаграмма 5
Смягчен
Длительн Перебив Согласие Несоглас Категор Критика
Ж
Эмоцион Под.реч.к. Поиск реч.к.Инициация
Ж
М
М
В параграфе 3.6. «Манифестация гендерного варьирования на
материале теледискуссий» показано, что речевое поведение женщин-политиков
в жанре теледискуссия сближается с мужским, что позволяет женщинам
уверенно отстаивать свою политическую позицию: по таким параметрам как
длительность
выступления,
перебивание,
выражение
несогласия,
категоричность выражения своего мнения, критика оппонента женщиныполитики практически полностью перенимали мужскую модель речевого
поведения. Вместе с тем, женщины также с успехом использовали стратегии и
тактики,
характерные
для
эмоциональность
и
коммуникативное
поведение
женской
поддержка
речи
речевого
(выражение
контакта),
мужчин-политиков
по
согласия,
соответственно,
этим
параметрам
коррелировало с традиционным мужским стилем. Об успешном использовании
25
стратегий и тактик коммуникативного поведения противоположного пола
говорят
данные
расчетов
по
параметрам
смягчение
категоричности
высказывания и поиска речевого контакта: эти тактики коммуникативного
поведения в данном жанре оказались характерны для мужчин-политиков. Таким
образом, женщины-политики и мужчины-политики в зависимости от конкретной
ситуации
и
поставленных
целей
активно
применяли
весь
арсенал
коммуникативных тактик без четкого предпочтения гендерно маркированных
моделей поведения.
Результаты подсчетов отражены в диаграмме 6.
Диаграмма 6
Смягчен
ДлительнПеребив Согласие Несоглас Категор Критика
Ж
Эмоцион Под.реч.к.Поиск реч.к.Инициация
Ж
М
М
В Заключении обобщаются результаты проведенного исследования,
подтверждающие исходную гипотезу о том, что хотя в политическом дискурсе,
вне зависимости от этнической принадлежности политиков, наблюдается
процесс ослабления гендерных различий, контуры и детали этого процесса
зависят от этнокультурных факторов, то есть от характерных для данной
культуры представлений об общественной роли мужчин и женщин и правилах их
коммуникативного поведения, а также от особенностей политической культуры
данного государств. Поскольку во Франции женщины активнее вовлечены в
общественную жизнь и идеи равенства полов глубже проникли в общественное
сознание, ослабление гендерных различий находит более яркое выражение во
французском политическом дискурсе, где отступления от традиционных
гендерно маркированных моделей коммуникативного поведения встречаются
чаще, чем в киргизском материале.
При этом рассмотренные нами параметры демонстрируют различную
устойчивость. Так, в киргизском политическом дискурсе характеристики
26
мужского и женского коммуникативного стиля наиболее последовательно
сохранялись в тех параметрах, которые касаются не содержания, а способов
поддержания диалога (перебивание, поиск и поддержка речевого контакта) и в
силу этого в меньшей степени контролируются говорящим. Однако во
французском политическом дискурсе, в котором отступления от гендерно
маркированных моделей поведения более частотны, чем в киргизском
политическом дискурсе, эти параметры также демонстрируют нарушение
традиционных норм межгендерной коммуникации.
Следует отметить, что и в киргизском, и французском политическом
дискурсе традиционные гендерно маркированные модели коммуникативного
поведения сильнее нарушаются в предвыборных дебатах и теледискуссиях.
Можно предположить, что это объясняется тем, что в этих жанрах политической
коммуникации политики обращаются не только к своему оппоненту и ведущему,
но и к многомиллионной аудитории телезрителей, что заставляет их в
стремлении завоевать симпатии электората активно использовать весь арсенал
коммуникативных
средств;
в
результате
политики-женщины
проявляют
напористость и даже агрессивность, а политики-мужчины – гибкость и
готовность к компромиссу.
Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях
автора общим объемом 2,3 п.л. в изданиях, включенных в «Перечень
российских рецензируемых научных журналов и изданий, в которых
должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на
соискание ученой степени доктора и кандидата наук»:
1.
Мукашева Р.М. Концепты «фемининность» и «маскулинность» в языках
различных типов [Электронный ресурс] // Вестник МГЛУ. Языкознание. Язык и
коммуникация. – 2016. – № 6 (745). – С. 94-108. – Режим доступа:
http://libranet.linguanet.ru/prk/Vest/6_745_internet.pdf – 0,9 п.л.
2.
Мукашева Р.М. Значение гендерного фактора в политическом дискурсе
[Электронный ресурс] // Вестник МГЛУ. Языкознание. Романские языки:
27
античность, средневековье, современность. – 2016. – № 12 (751). – С. 101-112. –
Режим доступа: http://libranet.linguanet.ru/prk/Vest/2016_12_751.pdf – 0,7 п.л.
3.
Мукашева Р.М. Гендер и политический дискурс (на материале публичных
выступлений киргизских политиков) [Электронный ресурс] // Вестник МГЛУ.
Гуманитарные науки. Исследования дискурса: на стыке разных парадигм. – 2017.
–
№
6
(777).
–
С.
158-169.
–
Режим
доступа:
http://libranet.linguanet.ru/prk/Vest/6_777.pdf – 0,7 п.л.
В иных изданиях (0,76 п.л.):
4.
Мукашева Р.М. Перспективы развития политической лингвистики в
Кыргызстане // Вестник Бишкекского гуманитарного университета им. К.
Карасаева. Тил илими. – 2017. – № 1 (39). – С. 17-20. – 0,46 п.л.
5.
Мукашева Р.М. Манифестация гендерных различий в политическом
дискурсе на материале публичных выступлений киргизских политиков
[Электронный ресурс] // Магия ИННО: новые измерения в лингвистике и
лингводидактике: сборник научных трудов. В 2 т. Т.1. Моск. гос. ин-т междунар.
отношений (ун-т) М-ва иностр. Дел Рос. Федерации – Москва: МГИМОУниверситет,
–
2017.
–
С.
297-302.
–
Режим
http://file:///C:/Users/User/Desktop/inno-magic-2017_tom-1.pdf – 0,3 п.л.
28
доступа:
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа