close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Роман М.А. Булгакова Мастер и Маргарита в контексте философско-эстетических идей М.М Бахтина

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
Санаи Наргес
РОМАН М.А. БУЛГАКОВА “МАСТЕР И МАРГАРИТА”
В КОНТЕКСТЕ ФИЛОСОФСКО-ЭСТЕТИЧЕСКИХ ИДЕЙ М.М. БАХТИНА
10.01.01 – русская литература
10.01.08 – теория литературы, текстология
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Москва – 2018
Работа выполнена в ФГБОУ ВО
«Московский педагогический государственный университет»
в Институте филологии
на кафедре русской литературы
НАУЧНЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ:
доктор филологических наук, профессор
Лина Николаевна Целкова;
доктор филологических наук Игорь Сергеевич Урюпин
ОФИЦИАЛЬНЫЕ ОППОНЕНТЫ:
Пономарева Елена Владимировна, доктор филологических наук,
профессор, ФГАОУ ВО «Южно-Уральский государственный университет (Национальный исследовательский университет)» (г. Челябинск), Институт
социально-гуманитарных наук, директор института, кафедра русского языка и литературы, заведующий кафедрой
Прохоров Георгий Сергеевич, доктор филологических наук, доцент, ГОУ
ВО Московской области «Государственный социально-гуманитарный
университет» (г. Коломна), кафедра литературы, профессор кафедры
ВЕДУЩАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ:
ФГБОУ ВО »Тамбовский государственный университет
имени Г.Р. Державина»
Защита состоится 18 июня 2018 г. в 14:00 часов на заседании
диссертационного совета Д 212.154.15 на базе ФГБОУ ВО «Московский
педагогический государственный университет» по адресу: 119991, г. Москва, ул.
Малая Пироговская, д. 1, стр. 1, ауд. 304.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГБОУ ВО «Московский
педагогический государственный университет» по адресу: 119991, г. Москва, ул.
Малая Пироговская, д. 1, стр. 1 и на официальном сайте университета по адресу
http://www.mpgu.su
Автореферат диссертации разослан «___»______________ 2018 г.
Ученый секретарь
диссертационного совета
Шаряфетдинов Рамиль Хайдярович
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Основные свойства романа как «единственного становящегося и еще не готового жанра» – прямая ориентация на современность, вечная изменчивость и отсутствие застывшего канона – позволяют, как писал М.М. Бахтин, “более глубоко,
существенно, четко и быстро отражать становление самой действительности.
Только становящийся сам может понять становление”1. Диалектически сложный
процесс художественного отражения и преображения действительности именно в
романе получает свою онтологическую определенность и аксиологическую значимость, ибо роман выступает наиболее адекватной формой концептуализации реальности и ирреальности, являет собой индивидуально-авторскую модель мира,
воссоздающую во всей полноте микро- и макрокосм одновременно.
Одной из актуальных проблем современного литературоведения является
осмысление развития русского романа XX века как единого духовноинтеллектуального континуума, в котором сопрягаются гносеологические, эпистемологические, этические и эстетические аспекты познания человеческого бытия. В значительной степени предпосылки такого подхода к изучению «нового
эпоса» заложены в исследованиях, посвященных роману XIX века, прежде всего в
работах М.М. Бахтина, Б.М. Эйхенбаума, В.Б. Шкловского, в которых была тщательно разработана теория романа как жанра, экстраполированная на произведения 1920-1930-х годов. “Каждая эпоха имеет свой ценностный центр, к которому
как бы сходятся все пути и устремления идеологического творчества”, - утверждал
М.М. Бахтин. Эта магистральная идея бахтинской «философии романа» в полной
мере оказалась созвучна «феноменологическим» взглядам на мир, человека и искусство М.А. Булгакова, воплотившего в своем «закатном» романе «Мастер и
Маргарита» образ мира, рекуррентный представлениям автора «Эстетики словесного творчества».
Теоретические изыскания М.М. Бахтина (в первую очередь его «учение» о
романе как особом литературном жанре и его сверхжанровом потенциале), спроецированные на творчество М.А. Булгакова, открывают современным исследователям новые смысловые горизонты в постижении художественного мира писателя.
Сама фигура Михаила Булгакова (1891–1940), одного из самых известных и читаемых русских авторов ХХ века, занимающих особое место в мировой литературе, вызывает неподдельный интерес как на Западе, так и на Востоке. Произведения писателя переведены на многие языки мира, становятся объектами изучения
филологов, философов, культурологов, искусствоведов, пытающихся разгадать
многомерный и многосоставный булгаковский феномен. Разработанная М.М. Бахтиным методология изучения «полифоничных структур» и «полисемантических
полей» позволяет глубоко осмыслить одну из самых загадочных книг ХХ века, какой, без сомнения, является «Мастер и Маргарита».
1
Бахтин М.М. Эпос и роман // Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. - М., 1975. - С. 451.
Этот роман по своей художественной структуре полигенетичен, а потому в
нем можно обнаружить в трансформированном виде те формальносодержательные элементы, которые на материале других произведений мировой
литературы исследовал М.М. Бахтин. Комплекс идей Бахтина гармонично проецируется на роман М.А. Булгакова. В другой стороны, сама имманентная структура «Мастера и Маргариты» позволяет анализировать булгаковский текст с теоретической точки зрения, в частности, с позиций теории М.М. Бахтина. Однако изза сложности и противоречивости телеологический организации художественного
мира, созданного Булгаковым, анализ его романа – непростая задача. Зеркальный
эффект является одной из характерных особенностей произведений Булгакова, которые, как волшебное зеркало, не только показывают отдельный, частный мир самого писателя, место и обстоятельства его жизни, но и отражают поистине всеобщий внешний мир во всей его сложности и полноте в том особом понимании
«мiра», какое вкладывалось в это понятие в ХIХ веке. В романе «Мастер и Маргарита» сопрягаются разные миры, устанавливается диалог между ними.
Настоящая диссертация – первая, в которой творчество М.А. Булгакова и
филолого-философские теории М.М. Бахтина рассматриваются в диалектическом
единстве. Очень важные для бахтинского научного дискурса концепты карнавал,
гротескный реализм, полифония и интертекстуальность проецируются на роман
«Мастер и Маргарита», при анализе которого мы старались придерживаться объективно-нейтрального и достаточно широкого их понимания. Этим во многом определяется актуальность предпринятого исследования, направленного на экстраполяцию теоретических изысканий М.М. Бахтина в области поэтики романа, которые могут пролить совершенно новый свет на одно из самых загадочных произведений русской литературы ХХ века - «Мастер и Маргариту» М.А. Булгакова.
Сегодня назрела насущная необходимость осмысления бахтинского метода изучения литературных явлений (прежде всего в их жанрово-родовой специфике) и
дифференциации самого бахтинского понятийного тезауруса, в том числе и ключевого понятия-концепта «карнавал».
Феномен карнавала, во всей его сложности и многоаспектности раскрытый
М.М. Бахтиным, в главной книге его современника М.А. Булгакова также становится идейной и эстетической основой и в развитии сюжета, и при создании конкретных образов, и в скрытой «между строк» острой социальной сатире. Булгаков,
как и Бахтин, жил и творил в Советском Союзе в эпоху крайнего давления государства на общество. Для него, как и для Бахтина, идея карнавала как смехового
разрыва с гнетущей повседневностью, праздничного перехода в параллельную
утопическую реальность имела чрезвычайно важное значение, выступала источником катарсического обновления жизни. Бахтин глубоко осмыслил сущность европейского карнавала на материале фантасмагорий Рабле. У Булгакова в «Мастере
и Маргарите» в повествование о Москве 1930-х годов врываются не только герои
религиозной мистерии (Иешуа и Понтий Пилат), но и очень ярко проявляют себя в
своей смеховой ипостаси персонажи средневековой дьяблерии (Воланд и его свита).
Используя метод, предложенный М.М. Бахтиным, мы считаем, что не вполне корректно говорить о полифонии романа «Мастер и Маргарита» на основании
таких характеристик булгаковского текста, как многослойность проблематики,
пафоса и стилистики; разноприродность и двойничество персонажей, разножанровость текста, использование аллюзий и пр., поскольку в качестве основной черты
полифонического текста М.М. Бахтин предлагал экзистенциальное равноправие в
самом художественном пространстве, в котором персонажи обладают рефлексивным самосознанием, проявляющимся через апелляцию к Другому в поисках истины. Этим обусловлено введение нами ряда терминов для более точного анализа
специфики текста романа М.А. Булгакова, а именно: двухконтурность нарратива
(второй/внешний контур нарратива), квазиполифония, стилистическая дихотомия/бинарность, ксенофония.
Под двухконтурностью нарратива мы понимаем наличие в структуре текста двух уровней (контуров) организации текста: текст-как-вещь в-себе (внутренний контур) и текст-в-пространстве-других-текстов (внешний контур), при этом
один – интратекстуальный – неполифоничен (монологичен), а относительно второго можно говорить об интертекстуальности, которую исследователи и называют
полифонией. Интратекстуальность – организация внутреннего диалога между
персонажами произведения или между персонажем и автором
Квазиполифония подобна полифонии, но в отличие от нее лишена того особого равноправия голосов, которое делает произведение искусства многомерным
и многозначным. Для квазиполифонии характерны некоторые «внешние», производные признаки, создающие иллюзию полифонической структуры текста. Подлинными признаками полифонии, по мнению М.М. Бахтина, являются личностный голос, рефлективная напряженность, мировоззренческая позиция, персонализм/субъектность, интер- и интратекстуальность. Поэтому текст, в котором ярко
выражена лишь интертекстуальность, но отсутствуют все другие признаки, оказывается квазиполифоничным.
Ксенофония – это наличие чужого голоса в тексте. С помощью этого термина можно обозначить специфику романа Булгакова – присутствие инфернального
голоса в тексте, проявляющего себя в повествовательной структуре произведения.
Стилистическая дихотомия – два взаимосвязанных и взаимоопределяющих
стилистических плана текста (книжная и разговорная, высокая и низкая лексика,
ершалаимская («романная») и московская («реальная») языковая стихия.
Научная новизна исследования
В диссертационной работе впервые в отечественном литературоведении
представлено системное изучение романа «Мастер и Маргарита» в свете философско-эстетических идей М.М. Бахтина, которые проецируются на структурносемантическую, поэтико-онтологическую организацию булгаковского произведения. Нами вводится в научный оборот следующая литературоведческая термино-
логия: двухконтурность нарратива (второй / внешний контур нарратива), квазиполифония, стилистическая дихотомия / бинарность, ксенофония. Представленное исследование вносит существенный вклад в развитие современного булгаковедения, обогащая его принципиально новыми подходами к анализу и интерпретации романа «Мастер и Маргарита» в историко-литературном и историкокультурном контексте эпохи.
Степень изученности проблемы
О М.А. Булгакове и М.М. Бахтине как в России, так и в Европе написано
значительное количество книг и статей. Но работ, в которых в том или ином контексте сопрягались бы имена М.А. Булгакова и М.М. Бахтина, немного.
В российском литературоведении на сегодняшний день нет специальных исследований, посвященных поэтико-философским параллелям творчества М.А.
Булгакова и М.М. Бахтина. Отдельные аспекты типологического взаимодействия
идейно-художественных систем М.А. Булгакова и М.М. Бахтина (прежде всего на
уровне пространственно-временного континуума) раскрыты в диссертациях М.В.
Гавриловой (»Пространство и время в романе М.А. Булгакова "Мастер и Маргарита"»: дисс. канд. филол. наук. Санкт-Петербург, 1996); Е.О. Кузьминых («Пространственно-временная символика раннего М.А. Булгакова в контексте прозы
начала 1920-х годов»: дисс. канд. филол. наук. Воронеж, 2008). Кроме того, бахтинская методология лежит в основе исследований диалога в произведениях М.А.
Булгакова, в том числе романа «Мастер и Маргарита»: Т.А. Федяева »Диалог и сатира: на материале русской и австрийской сатиры первая половина ХХ века»:
дисс. докт. филол. наук (Москва, 2004); З.Г. Харитонова «Формы диалога с М.А.
Булгаковым в современной прозе 1980-х - 2000-х годов»: дисс. канд. филол. наук
(Казань, 2009); Л.В. Камедина »Текст в диалоге с читателем: Опыт прочтения русской литературы в начале третьего тысячелетия»: монография (Чита, 2009); И.С.
Урюпин «Национальные образы-архетипы в творчестве М.А. Булгакова»: дисс.
докт. филол. наук (Елец, 2011); С.А. Кабакова »В.М. Шукшин и М.А. Булгаков:
творческий диалог в русской литературе конца 1960-х- первый половины 1970-х
годов»: дисс. канд. филол. наук (Тюмень, 2012).
Изучение феномена сатиры в российском булгаковедении совершенно очевидно опирается на теоретические построения М.М. Бахтина: А.Ф. Петренко »Сатирическая проза М.А. Булгакова 1920-х годов»: дисс. канд. филол. наук (Пятигорск, 2000); Н.А. Плаксицкая «Сатирический модус человека и мира в творчестве
М. А. Булгакова (на материале повестей 20-х годов и романа "Мастер и Маргарита")»: дисс. канд. филол. наук (Елец, 2004).
Проблема карнавала поднимается в диссертации Е.Г. Серебряковой «Театрально-карнавальный компонент в прозе М. А. Булгакова 1920-х годов» (Воронеж,
2002). Полифоническое начало в организации художественного мира М.А. Булгакова исследуется в диссертациях Т.Б. Васильевой-Шальневой «Принципы художественной структуры романа М. Булгакова "Мастер и Маргарита": К вопросу
взаимодействия литературы и музыки» (Казань, 2002), П.И. Болдакова «Специфи-
ка стилевой модели в романах М.А. Булгакова "Белая Гвардия" и "Мастер и Маргарита"» (Иркутск, 2006). Однако в интересующем нас аспекте ни идея карнавала,
ни полифонизма еще не рассматривалась.
Европейские литературоведческие источники, такие как «Shakespeare And
Carnival After Bakhtin« 2 и «Through the Lens of Carnival3« , «The Master and Margarita: a Comedy of Victory«4, «Bakhtin the Theorist, Bulgakov the Novelist«5 , «Bakhtin:
Carnival and Other Subjects«6 , «Text Counter Text«7, содержат материал, представляющий карнавальные элементы и полифонические идеи М.М. Бахтина в романе
«Мастер и Маргарита». В 2015 году в Лозанне была защищена диссертация Н. Боярской «Роман и теория, Булгаков и Бахтин: взаимное освещение, “Мастер и Маргарита”, карнавал, мениппея»8, в которой впервые предпринимается изучение
жанровой природы романа Булгакова в свете теории Бахтина.
Интертекстуальный контекст романа «Мастер и Маргарита» исследован
достаточно хорошо: «Художественный мир Михаила Булгакова»9,«Михаил Булгаков. Проза»10, «Интертекстуальные трансформации в романе М.А. Булгакова» 11 и
«Text. Counter. Text«12. Вместе с тем в сугубо бахтинском понимании интертекстуальности булгаковский роман почти не рассматривался.
2
Knowles R. Introduction // Shakespeare And Carnival After Bakhtin. Editor Ronald Knowles. Macmillan Press, 1998. P. 6 - 7. Krasnov V. Bulgakov's The Master and Margarita in Light of Baxtin's
Problems of Dostoyevsky's Poetics
3
Yanina, Arnold,Through the Lens of Carnival. Identity, Community and Fear in Mikhail Bulgakov's
The Master and Margarita. http://www.masterandmargarita.eu/archieven/lensofcarnival.pdf
Дата обащения 28.04.2017
4
Milne L. The Master and Margarita: a Comedy of Victory (Birmingham, 1977)
5
Gruzman, Anna.Bakhtin the Theorist, Bulgakov the Novelist, and Their Views on the Soviet State.
University of California, San Diego. Elizabethan Grotesque (London, Routledge & Kegan paul , 1980),
P.4.
6
Shepherd David .Bakhtin: Carnival and Other Subjects. Selected Proceedings of the Fifth International Bakhtin Conference, University of Manchester, July 1991, ed (Critical Studies, vol. 3, no. 2–vol. 4,
no. 1–2). Amsterdam and Atlanta, GA: Editions Rodopi, 1993.
7
Zholkovsky. Alexander .Text Counter Text. Rereadings in Russian Literary History. Stanford: Stanford University Press, 1994 (cloth), 1995 .
8
Боярская Н. Роман и теория, Булгаков и Бахтин: взаимное освещение, “Мастер и Маргарита”,
карнавал, мениппея https://serval.unil.ch/resource/serval:BIB_5C46C6DF62B6.P001/REF
Дата обащения 28.04.2017
9
Яблоков Е.А. Художественный мир Михаила Булгакова. – М.: Языки славянской культуры,
2001.
10
Гаспаров Б.М. | Рубрика: Михаил Булгаков; Проза 1920-х годов; Из наблюдений над мотивной
структурой романа М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита» URL: http://novruslit.ru/library/?p=25.
Дата обращения: 07.11.2016.
11
Леонтьев А. Интертекстуальные трансформации в романе М.А. Булгакова. –
http://www.netslova.ru/leontiev/bulgakov.html
12
Zholkovsky. Alexander .Text Counter Text. Rereadings in Russian Literary History. Stanford: Stanford University Press, 1994 (cloth), 1995.
Булгаковедение на Востоке еще только формируется. В Иране до настоящего времени еще не было монографических исследований в избранном нами ракурсе.
Принимая во внимание некоторую «синхроничность» художественных миров и конвергентность жизненных обстоятельств М.А. Булгакова и М.М. Бахтина,
а также общие для обоих писателей политические, социальные и культурные условия, мы обратились к исследованию романа «Мастер и Маргарита» в аспекте
теоретико-литературных воззрений автора «Эстетики словесного творчества».
Целью диссертационного исследования является изучение поэтикоонтологической структуры романа М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита» в контексте идей М.М. Бахтина.
Данная цель предопределила решение следующих задач:
1) изучить теоретический и практический потенциал российского и зарубежного бахтиноведения и булгаковедения в диалектическом единстве, выявить
особенности восприятия научного феномена М.М. Бахтина и художественного
творчества М.А. Булгакова в Иране;
2) осмыслить феномен карнавала в европейской культуре, определить его
духовно-аксиологическое влияние на мироощущение человека ХХ века, обнаружить традиции карнавала в романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита» сквозь
призму идей М.М. Бахтина;
3) раскрыть феномен «гротескного реализма» М.А. Булгакова и установить
его связь с принципами карнавализации М.М. Бахина;
4) проанализировать структурно-семантическую организацию романа «Мастер и Маргарита» в контексте теоретико-литературных изысканий М.М. Бахтина;
5) исследовать полифонический дискурс булгаковского романа в его нарративной и интертекстуальной основе в тесной связи с бахтинским понятийнокатегориальным тезаурусом.
Для реализации поставленных задач нами использовались системноцелостный, историко-генетический, структурно-семантический, сравнительнотипологический методы исследования.
Материалом для работы послужили произведения М.М. Бахтина, вошедшие
в книги «Проблемы поэтики Достоевского» 13 (1979) ,»Творчество Франсуа Рабле
и народная культура средневековья и Ренессанса14«(1964(, »Вопросы литературы и
эстетики»15 (1975), »Эстетика словесного творчества» 16 )1986), »Эпос и роман» 17
(2000), и роман М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита«18.
13
Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. – М., 1979.
Бахтин М. М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. –
М., 1964.
15
Бахтин М.М. Слово в романе. Вопросы литературы и эстетики. - М., 1975.
16
Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. - М., 1986.
17
Бахтин М.М. Эпос и роман. – СПб.: Азбука, 2000. 18
Булгаков М.А. Мастер и Маргарита. - СПб.: Азбука, 2011.
14
Объектом исследования явилась структурно-семантическая организация
романа М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита».
Предметом исследования выступили экстраполированные на роман «Мастер и Маргарита» идеи М.М. Бахтина о карнавализации, полифонии как формально-содержательной категории художественной рефлексии мира и человека в сознании автора и читателя, диалогизме и интертекстуальности.
Теоретико-методологическая основа диссертации обусловлена спецификой материала исследования, требующего использования комплекса самых различных подходов, существующих в сфере современных гуманитарных наук, непрерывно вступающих в процесс взаимодействия и взаимообогащения. Базовым
методом для исследования послужила теория романа М.М. Бахтина.
Концептуальной литературоведческой базой диссертации стали ключевые
идеи, высказанные в работах А.Н. Веселовского, Б.М. Гаспарова, Д.С. Лихачева,
И.Г. Минераловой, С.Ю. Неклюдова, В.Я. Проппа, Л.А. Трубиной, О.М. Фрейденберг, В.Е. Хализева, Л.Н. Целковой. Изучение филолого-философской концепции М.М. Бахтина основывалось на трудах В.С. Библера, Е.А. Богатырева, С.М.
Богуславской, Н.К. Бонецкой, С.Н. Бройтмана, М.Л. Гаспарова, Вяч. Вс. Иванова,
Ю. Кристевой, Д.М. Магомедовой, В.Л. Махлина, Н.Д. Тамарченко. При выборе
подходов к осмыслению романа «Мастер и Маргарита» мы опирались на результаты исследований булгаковедов: А.З. Вулиса, И.Л. Галинской, А. Зеркалова, Дж.
Кертис, В.Я. Лакшина, Г.А. Лесскиса, Б.М. Сарнова, Б.В. Соколова, И.С. Урюпина, М.О. Чудаковой, Е.А. Яблокова, Л.М. Яновской.
Основные положения, выносимые на защиту:
1) полигенетичная структура романа М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита»,
обладающая зеркальным эффектом отражения / преображения мира и человека,
может быть осмыслена в контексте филолого-философской теории М.М. Бахтина.
Комплекс бахтинских идей гармонично проецируется на нарратив булгаковского
романа;
2) феномен карнавала, раскрытый М.М. Бахтиным, стал идейной и эстетической основой романа М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита». Карнавал в романе
проявляется как на мотивно-сюжетном уровне, так и на уровне подтекста. Карнавальная фантасмагория позволяет ввести в нарратив метафизический дискурс,
оторваться от бытовой проблематики в область бытийной. Мистерия карнавала в
соединении с дьяблерией образуют особую булгаковскую диалектику быта и бытия, физики и метафизики, организующую нарративную структуру романа;
3) гротескный реализм М.А. Булгакова, в наибольшей степени реализуемый
в основных эпизодах московской части романа («сеанс черной магии», «Бал у сатаны», «разгром магазина Торгсина»), в соответствии с бахтинской теорией о карнавале ниспровергает социокультурные нормы, призванные вызывать страх и
уважение у членов общества, и в форме фантастических и гротескных образов
представляет реалистическое изображение действительности;
4) экзистенциальное равноправие в текстовом пространстве всех персонажей, которые должны обладать рефлексивным самосознанием, проявляющимся
через апелляцию к Другому в поисках истины, составляет, по М.М. Бахтину, сущность полифонии. В булгаковском романе обнаруживается не полифония в бахтинском понимании, а двухконтурность нарратива (второй/внешний контур нарратива), что дает нам возможность говорить о квазиполифонии романа, а также о
стилистической дихотомии (или бинарности) нарратива. Интертекстуальные связи
романа с произведениями европейских и русских авторов, с художественными
текстами и теологическими трактатами обнаруживаются на разных уровнях:
структурном, мотивном, сюжетном, образном.
Теоретически значимость диссертации состоит в том, что в ней осуществлен анализ «Мастера и Маргариты» М.А. Булгакова в поэтико-философском контексте научного творчества М.М. Бахтина, существенно уточнен и конкретизирован бахтинский литературоведческий тезаурус, раскрыт историко-культурный потенциал карнавализации в нарративной структуре произведения, определен механизм трансформации полигенетических мотивов и образов, представлена интертекстуальная парадигма булгаковского романа. Апробированная нами методика
анализа романа «Мастер и Маргарита» может быть применена к изучению произведений других авторов (как русских, так и зарубежных). В этом, в частности, состоит и главное практическое значение диссертации. Кроме того, материалы исследования могут использоваться в процессе дальнейшего изучения творчества
М.А. Булгакова и теоретических построений М.М. Бахтина, а также выступать основой для лекционных курсов по теории и истории литературы в высших и средних учебных заведениях России и Ирана.
Апробация результатов исследования
Основные положения и результаты диссертационного исследования были
представлены в виде научных докладов на следующих международных научных
конференциях: VI международные саранские бахтинские чтения, посвященные
120-летию со дня рождения ученого, «М.М. Бахтин в современном мире» (г. Саранск, 25-26 ноября 2015 г); ХХ международные Шешуковские чтения «Проблема
национального сознания: К 70-летию Победы в Великой Отечественной войне»
(Москва: МПГУ, 2015); «Актуальные проблемы обучения русскому языку как
иностранному и русскому языку как неродному» (Москва, 2015). Основные положения диссертации изложены в 6 научных публикациях, в том числе в 3 статьях,
опубликованных в ведущих рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК РФ.
Структура диссертации
Диссертация состоит из введения, основной части, состоящей из 3 глав, разделенных на параграфы, заключения, списка использованной литературы. Общий
объем диссертации составляет 178 страниц, список литературы насчитывает 180
источников.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во Введении определяется выбор темы, представлен обзор литературы по
теме исследования, указывается актуальность и степень изученности работы, ее
цели и задачи, сформулирована методологическая база, материал, предмет, объект, определяются положения, выносимые на защиту. В соответствии с поставленными целями и задачами выстроен материал диссертации.
В первой главе »Теоретико-литературный потенциал творческого наследия М.М. Бахтина и булгаковедческий дискурс в Иране» рассматривается роль
Михаила Бахтина и Михаила Булгакова в Иране, а также сходство общественнополитических взглядов теоретика литературы Бахтина и романиста Булгакова,
живших в одну и ту же историческую эпоху.
В первом параграфе «Филолого-философские идеи М.М. Бахтина: генезис
и развитие» анализируется научный метод Бахтина, сочетающий в себе литературоведческий, психологический, лингвистический, семиотический подходы. Одна
из наиболее ценных и актуальных идей М.М. Бахтина – это холистический принцип в гуманитарном знании, преодолевающий узость дисциплинарных рамок и
выводящий человека к познанию феномена культуры в его духовноинтеллектуальной целостности.
Исследуя структуру романов Достоевского, Бахтин приходит к пониманию,
что для Достоевского важно не то, что герой представляет собой в мире; для него
в первую очередь важна точка зрения, с которой герой видит мир и самого себя.
Основываясь на теории полифонии, разработанной Бахтиным на материале романов Достоевского, литературоведы исследовали такие категории, как образ героя и
образ повествователя. Идея Бахтина о диалогизме текста, и шире – культуры –
легла в основу социолингвистики и культурологии. Полемизируя как с идеологизмом, так и с формализмом, Бахтин формулирует положение о внутренней социальности литературного произведения. Введенный Бахтиным в его теории смеха
термин «карнавализация» в силу его понятийной насыщенности стал междисциплинарным и начал использоваться для обозначения воздействия античных и средневековых народных празднеств и обрядовых действ на образно-символическое
мышление. На свои философские вопросы Бахтин искал ответы в различных областях гуманитарного знания, прежде всего в лингвистике и искусствоведении,
рассматривая словесное творчество как неотъемлемую часть «метагуманитаристики».
Карнавал, полифония и интертекстуальность являются ключевыми идеями
Бахтина, образующими особую парадигму, своего рода трехмерную систему координат, с помощью которой возможно осмыслить всякий литературнохудожественный феномен, в том числе и роман М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита».
Во втором параграфе «Бахтинские концепции в российском и зарубежном литературоведении: полемика и апологетика» представлена широкая картина трактовок и интерпретаций идей Бахтина в филологии и культурологии, в
конце XX в. появилась целая отрасль гуманитарного знания, которую называют
по-разному: бахтиноведение, бахтинистика, бахтинология. Последний термин
ввел в научный обиход Ю.М. Лотман, принимавший участие в подготовке первого
выпуска «Проблем бахтинологии» (СПб., 1991). Рефлексия идей мыслителя на родине и на Западе различны. Различия касаются как фокуса интереса, так и интерпретационной логики. Прежде всего это проявилось в общей оценке вклада Бахтина в гуманитарное знание: на Западе ценились литературоведческие идеи Бахтина, а в СССР – философские.
Одним из наиболее авторитетных исследователей творчества М.М. Бахтина
на Западе в конце 1960-х гг. стала философ и писатель, профессор лингвистики и
семиологии Юлия Кристева. Глубоко и всестороннее идеи Бахтина рассматривали
М.Л. Гаспаров, В.В. Бибихин, К.Г. Исупов, В.Л. Махлин и др. Научное наследие
Бахтина привлекает не только отдельных исследователей, но и исследовательские
коллективы. Так, кафедра теоретической и исторической поэтики РГГУ и университет им. Лаваля (Квебек) начали работу над «Бахтинским тезаурусом», результатом которой стал сборник статей, посвященный проблемам научного языка М.М.
Бахтина. Бахтинские идеи, обладая концептуальным потенциалом, несут в себе
некоторую опасность неадекватной интерпретации, которую можно преодолеть,
лишь изучая творческое и научное наследие ученого в контексте духовноинтеллектуальной атмосферы России первой половины ХХ века, к которой в современном мире – и на Западе, и на Востоке особенно - усиливается интерес.
В третьем параграфе «Теоретик М.М. Бахтин и романист М.А. Булгаков в филологическом дискурсе современного Ирана» дается общее представление о характере восприятия различных аспектов теории Бахтина иранскими мыслителями, указываются перспективы сравнительного изучения иранских и российских литературоведческих традиций. Особое внимание обращается на особенности перевода на персидский язык наиболее известных в России работ по теории
литературы, в том числе и произведений Бахтина, отметили значительный вклад
М. Бахтина в развитие теории литературы. Не все научные труды М. Бахтина хорошо известны в Иране, в диссертации представлен список переводов работ российского ученого на персидский язык. Наиболее известные в Иране переводы
произведений М. Бахтина, а также исследования, посвящённые его трудам, оказавшие существенное влияние на развитие литературоведческой науки в Иране,
рассмотрены в работе более подробно.
Кроме того, рассматривается статус Михаила Булгакова в Иране, упоминаются все его романы и пьесы, которые были переведены на персидский язык.
Здесь же анализируются причины популярности произведений М. Булгакова в
Иране. Ключевые темы, красной нитью проходящие через наиболее известные
произведения русского писателя, оказались близки и понятны иранскому читателю, что позволило произведениям Булгакова завоевать популярность в Иране. Об
этой популярности свидетельствуют многочисленные переиздания его работ, а
также создание на их основе спектаклей, телевизионных драм и т.д.
В исследовании обсуждаются общие черты и точки схождения во взглядах
Бахтина и Булгакова как на художественное творчество, так и на общественнополитическую ситуацию в стране и мире; рассматриваются также общие для них
социальные условия и политическая обстановка, повлиявшие на формирование
этих взглядов. Стоит отметить, что оба они, находясь в сходных культурных и
общественных условиях, одинаково ответили на исторический вызов времени, выразив опыт целого круга не признаваемых официально творческих мыслителей.
Действительно, роман Булгакова «Мастер и Маргарита» во многом соответствовал
критериям менипповой сатиры, близкой исследовательским интересам Бахтина. В
свою очередь, атмосфера, которую в своем романе воссоздал Булгаков, была хорошо понятна Бахтину, вынужденному, как и Мастер, творить в условиях жесточайшего идеологического давления государства на художника и ученого, устремленного в своем научном поиске к непреходящим духовным ценностям, которые в
обществе тотальной несвободы подвергались сомнению.
Во второй главе »Феномен карнавала и его связь с романом М.А. Булгакова “Мастер и Маргарита”« исследуются связи между теорией карнавала Бахтина
и романом Булгакова «Мастер и Маргарита». В главе предложен анализ таких
элементов и явлений, как карнавальность, гротескный реализм и юмор в ключевых
эпизодах романа.
В первом параграфе »Идея карнавализации М.М. Бахтина« обсуждается
идея М.М. Бахтина о карнавале, которая подробно изложена в одном из ключевых
сочинений Бахтина о творчестве Рабле19. Методология Бахтина своими истоками
уходит в его интерес к простонародной культуре. Так же, как и другие современные ему исследователи, в том числе Р.О. Якобсон и В.Я. Пропп, Бахтин сознавал
огромное значение не только «высокой» национальной культуры, но и культуры
«низовой», неотъемлемой частью которой является карнавал. Характерные отличительные свойства карнавала, особенно привлекшие внимание Бахтина, – это его
целенаправленное, настойчивое «многоязычие» и сочетание разнообразных стилей. Бахтин утверждал, что «на карнавальной площади в условиях временного упразднения всех иерархических различий и барьеров между людьми и отмены некоторых норм и запретов обычной, то есть внекарнавальной, жизни создается особый идеально-реальный тип общения между людьми, невозможный в обычной
жизни»20. Как и древнегреческий философ Платон, Бахтин считал карнавал и
праздник возвращением к потерянной утопии. Согласно утопической теории карнавала, сформулированной Бахтиным, карнавал основан на стремлении создать
модель идеального способа социальной организации людей. В течение карнавала
люди вступают на территорию утопической свободы, равенства и изобилия, бессознательно выставляя напоказ такие свои качества, как нарочитая шутливость,
неофициальность, религиозная индифферентность, аполитичность.
19
Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса.
1964.
20
Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле... С. 21–22.
Также в главе обсуждается смеховая культура средневековья и роль карнавала в ней. «Эта правда смеха снижала власть, сочеталась с бранью – срамословием. Носителем такой правды был и средневековый шут»21. Бахтин утверждает:
«Моменты смерти и возрождения, смены и обновления всегда были ведущими в
праздничном мироощущении. Именно эти моменты – в конкретных формах определенных праздников – и создавали специфическую праздничность праздника»22.
Более того, на основании анализа конкретно-исторических условий жизни
Булгакова, а также структуры повествования и содержания романа «Мастер и
Маргарита», делается вывод, что роман содержит большое число различных элементов карнавала, в действительности Булгаков использует элементы карнавала и
смеховой культуры для выражения своего мировоззрения, в том числе и своих
общественно-политических взглядов. Более глубокого понимания идейных основ
романа Булгакова можно достичь, если рассматривать это представление о карнавале в контексте духовно-идеологической атмосферы Советского Союза 1920–30х годов. Таким образом, в работе предложена попытка анализа романа «Мастер и
Маргарита» на основе теории карнавала Бахтина. Метод, примененный Бахтиным
при анализе работ Рабле, помогает выявлять элементы карнавала в художественной структуре романа Булгакова.
Карнавализация просматривается в «Мастере и Маргарите» не только в отдельных сценах, но и в сюжете, в самой повествовательной стратегии и речевой
организации. Теория карнавала Бахтина базируется на трех связанных между собой положениях: «преобладание материально-телесного начала жизни», «понятие
гротескного реализма» и «драма большого родового народного тела»23.
Во втором параграфе «Гротескный реализм» романа М.А. Булгакова
“Мастер и Маргарита”» дается понятие гротескного реализма по Бахтину.
Гротескный реализм – это особый вид изображения действительности, свойственный народной смеховой культуре. Гротескное изображение показывает феномен в
процессе изменений, еще не законченных метаморфоз, в момент смерти, рождения, роста и трансформации. «Расцвет гротескного реализма – это образная система народной смеховой культуры средневековья, а его художественная вершина –
литература Возрождения»24.
Бахтин считал, что одна из основных тенденций гротескного образа тела
сводится к тому, чтобы показать причудливое, «диффузное» соединение двух
«тел» в одном. Кроме того, необходимо отметить влияние двойственного образа
«человек-животное» на гротескный образ тела. Далее в работе предложен анализ
примеров гротескного реализма в романе «Мастер и Маргарита». Один из главных
гротескных образов романа «Мастер и Маргарита» мы находим в сцене полета
21
Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле... С. 106.
Там же. С. 14.
23
Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле... С. 24, 25, 102.
24
Там же. С. 39.
22
Маргариты верхом на метле (»щетке») и Наташи на превратившемся в свинью
Николае Ивановиче. Кот Бегемот тоже является воплощением феномена двойственности, описанного Бахтиным. С этой точки зрения необходимо более внимательно рассмотреть его в качестве персонажа карнавала.
В третьем параграфе «Фарс и комическое в романе “Мастер и Маргарита”» выявляются элементы фарса и юмора в произведении Булгакова, а также
специфика комического в создании портретов персонажей романа. Комизм здесь,
как правило, объясняется чертами характеров героев. Пары комических персонажей присутствуют во многих литературных произведениях. Они могут быть комическими двойниками или, наоборот, контрастирующими образами. Образы Коровьева и Азазелло имеют цирковое и / или карнавальное происхождение:
«Турникет ищете, гражданин? – треснувшим тенором осведомился клетчатый тип, – сюда пожалуйте! Прямо, и выйдете куда надо. С вас бы за указание на
четверть литра… поправиться… бывшему регенту! – кривляясь, субъект наотмашь снял жокейский свой картузик»25.
«Прямо из зеркала трюмо вышел маленький, но необыкновенно широкоплечий, в котелке на голове и с торчащим изо рта клыком, безобразящим и без того
невиданно мерзкую физиономию. И при этом еще огненно-рыжий»26.
Комизм в описании свиты Воланда (Азазелло, Коровьева, Бегемота) в высшей степени выразителен. Эти трое обладают признаками персонажей пародийных представлений средневекового театра. Эпизод «сеанса черной магии» в Театре Варьете со сменой одежды на сцене является одной из ярких карнавальных
сцен романа и, конечно, имеет фарсовый характер. Как заключают современные
исследователи романа Булгакова, «широкое употребление... элементов юмора в
форме фарса поначалу отбрасывает нас назад в прошлое, в эпоху народной карнавальной комической культуры. Карнавальное мировоззрение стало разрушаться
несколько веков назад. Для нас карнавальные образы и персонажи не несут в себе
никакого смысла, в отличие, например, от эпохи Возрождения27. Проведя детальный анализ специфики и функций фарсовых сцен в романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита», мы можем выявить связь «приземленного смеха» с глубинным
смыслом комического в романе. Элементы фарса в романе находятся в живом и
осмысленном взаимодействии. Нельзя не признать значительную роль этой разновидности юмора в раскрытии социальных, этических и философских проблем,
поднятых в романе. Кроме того, роль фарса велика при создании атмосферы карнавала, когда жизнь героев вырывается из привычного режима и переносится в
странную, эксцентрическую, фантасмагорическую плоскость.
25
Булгаков М.А. Мастер и Маргарита. С. 96.
Там же. С. 182.
27
Petrenko A.P., Petrenko S.A. Slapstick Comedy Functions in M. Bulgakov’s Novel »The Master and
Margarita« // Middle-East Journal Of Scientific Research. 2013. № 18 (7). P. 890.
26
В четвертом параграфе «Элементы карнавала, карнавальная эстетика
и поэтика в сатирическом пространстве романа: представление в Театре
Варьете, бал у сатаны, «похождения» Коровьева и Бегемота в Торгсине» подробно анализируются элементы карнавала в романе «Мастер и Маргарита». Представление в Театре Варьете – одна из ярчайших карнавальных сцен произведения.
На самом деле карнавал, который происходит в Театре Варьете, – это сама жизнь,
явленная в виде игры и представления.
По справедливому замечанию Я. Арнольд, в конкретных условиях Советского Союза карнавал в «Мастере и Маргарите» – это «попытка вытащить нежелательные частные истины о советских людях... из-под покрова идеологии на свет
публичного внимания. Карнавал проникает в запретные для шуток зоны, и обнаруживается, как советская идеология подавляет у советских граждан естественные
представления о жизни»28. Это свидетельствуют о важности для Булгакова проблем бытия частного лица в Советской России и именно в 1920-е и 1930-е годы.
Можно сказать, что весь роман «Мастер и Маргарита», в сущности, является
одним большим карнавалом и театральным представлением, которое, как это случается и в жизни, может демонстрировать обман, разоблачение, смерть, плутовство или освобождение и утверждение жизни. В результате карнавал есть сама
жизнь или, как говорил Бахтин, «вторая жизнь народа»29. Мир, изображённый
Булгаковым, – это мир, где свобода царит без страха, где нет запрета. В этой сцене
люди с помощью смеха одерживают победу над своим страхом и издеваются над
всем, что вызывает страх. Именно эти черты присущи средневековому карнавалу.
В эпизоде «Представление в Театре Варьете« персонажи не доверяют Бенгальскому по той причине, что он является представителем «официального» мира,
и не смеются над его шутками, но после выхода на сцену Воланда и его команды
зрители смеются, отбросив всякий страх. Свита Воланда прекрасно понимает природу смеха. В их выступлении используются шутовские обличья и нагромождение
комических ситуаций. Коровьев в своем костюме – типичный клоун, «шут гороховый»:
«Надменно тыча ложечкой в раскисающее сливочное мороженое, Петракова
недовольными глазами глядела, как столик перед двумя одетыми какими-то шутами гороховыми как бы по волшебству обрастает яствами»30.
В рассматриваемом эпизоде издевательский смех выполняет и еще одну
функцию: он раскрывает отношение публики к общепринятым устоям, предписывающим, над чем можно смеяться, а над чем – нет. Несмотря на то что в сцене
представления в Театре Варьете обнаруживается негативное отношение к обывателям того времени (представителям «московского народонаселения») или к обра28
Arnold Y. Through the Lens of Carnival. Identity, Community, and Fear in Mikhail Bulgakov's The
Master and Margarita. http://www.masterandmargarita.eu/archieven/lensofcarnival.pdf
29
Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле... С. 105.
30
Булгаков М.А. Мастер и Маргарита. С. 589.
зу советского человека вообще, эта сцена имеет и куда более важный позитивный
аспект: читатель видит, как карнавал и издевательский смех помогают объединить
людей. По мысли Бахтина, во время карнавала люди начинают устанавливать связи друг с другом новым способом.
Во время «сеанса черной магии» Бегемот, Коровьев и Воланд обладают статусом неприкосновенности. Когда Бенгальскому отрывают голову, это делается
так, словно не считается преступлением, и в действительности это оказывается
всего лишь шуткой. Возможно, здесь Булгаков обыгрывает идею убийства в театральной пьесе, которая давно стала привычной частью многих драматических постановок и оттого не кажется ни пугающей, ни оскорбительной, в чем, без сомнения, проявляется влияние карнавальной традиции. В этом розыгрыше кроется и
злободневный намек на низкую цену жизни в эпоху политических чисток: жизнь и
смерть находятся в руках правителей, и они могут отнимать жизнь или дарить ее
«по воле народа».
«Ты будешь в дальнейшем молоть всякую чушь? – грозно спросил Фагот у
плачущей головы.
– Не буду больше! – прохрипела голова.
– Ради Бога, не мучьте его! – вдруг, покрывая гам, прозвучал из ложи женский голос, и маг повернул в сторону этого голоса лицо.
– Так что же, граждане, простить его, что ли? – спросил Фагот, обращаясь к
залу.
– Простить! Простить! – раздались вначале отдельные и преимущественно
женские голоса, а затем они слились в один хор с мужскими.
– Как прикажете, мессир? – спросил Фагот у замаскированного.
– Ну что же, – задумчиво отозвался тот, – они – люди как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было… Человечество любит деньги, из чего бы те ни были
сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или из золота. Ну, легкомысленны…
ну, что ж… и милосердие иногда стучится в их сердца… обыкновенные люди… в
общем, напоминают прежних… квартирный вопрос только испортил их… – и
громко приказал: – Наденьте голову»31.
Эпизод бала у сатаны в романе Булгакова представляет собой «перевёрнутый карнавал», «карнавал наоборот». В этой сцене нарушен основной принцип
карнавала – принцип сокрытия истинного облика. Здесь же со всех лиц сорваны
маски, все видят друг друга такими, какие они ест на самом деле, раскрываются
все секреты. Автор создает реалистическую картину окружающей действительности со всеми её общественными, экономическими, культурными, психологическими проблемами и недостатками, пользуясь тем, что в период карнавала люди
свободны, не ставят себя ни в какие определенные рамки и ничем себя не ограничивают, а значит, обстановка карнавала дает им возможность раскрыть правду.
31
Булгаков М.А. Мастер и Маргарита. С. 276–277.
По Бахтину, карнавал объединяет людей, и в эпизоде бала у сатаны в романе
Булгакова мы видим, что в празднестве принимают участие люди из самых различных слоев общества. Как и должно быть во время карнавала, все обладают
равными правами, исчезает система иерархических связей, и все – и правитель, и
безумец, и палач – находятся на одном уровне. Поэтому мы считаем, что Бал у сатаны является одной из наиболее характерных карнавальных сцен повествования.
Танец, музыка и пир – явления, традиционно подвергавшиеся критике официальных моралистов, – были неотъемлемой частью карнавальной традиции.
Пиршество в его тесной связи с преисподней, смертью и воскрешением – один из
важнейших элементов карнавала – является одним из центральных мотивов этого
эпизода наряду с мотивами наготы, искренности и равенства участников действа.
“Похождения” Коровьева и Бегемота в Торгсине пронизаны карнавальным
пафосом. Булгаков в духе Рабле представляет карнавальное обжорство, перерастающее в погром.
Б.В. Соколов считает, что, описывая необычайное обжорство Бегемота в
Торгсине, когда тот без разбора заглатывает все съестное, «Булгаков иронизирует
над посетителями валютного магазина, в том числе над самим собой. На валюту,
полученную от зарубежных постановщиков булгаковских пьес, драматург с женой
иногда делали покупки в Торгсине. Людей будто обуял демон Бегемот, и они спешат накупить деликатесов, тогда как за пределами столиц население живет впроголодь»32. Карнавал, устроенный Коровьевым и Бегемотом, пробуждает человеческие чувства в посетителях магазина. И снова шутовство Коровьева объединяет
общество, делая участников действия чувствительными к проблемам друг друга;
той же цели служит и обжорство булгаковского кота, которое есть не что иное, как
признак шутовства: смех также призван объединить людей.
В третьей главе »”Бахтинский тезаурус» в изучении полифонии романа
М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита”» анализируется текст романа Булгакова
через призму теории полифонии, предложенной М. Бахтиным, и с помощью понятийно-терминологического аппарата ученого.
В первом параграфе третьей главы Концепция полифонии М.М. Бахтина«
рассматривается концепция полифонии, интерпретация этого понятия М. Бахтиным. На примере полифонического романа Ф.М. Достоевского дается понятие
внутреннего и внешнего диалога. Анализируется рефлексивная деятельность героев романа, которая продуцирует их мировоззренческую позицию.
Изучается понятие карнавализации, благодаря которой, по мнению М. Бахтина, стало возможным преодолеть монополию «монологического сознания» и
«перенести социальное взаимодействие людей в высшую сферу духа и интеллекта», за счет создания «открытой структуры большого диалога». В ходе анализа
делается акцент на безобъектности художественного пространства Ф. Достоевско32
Соколов Б.В. Булгаков. Энциклопедия. М., 2003.
го, таким образом, полифония строится на сложной системе внутренних и внешних диалогов. При этом и интратекстуальность, и интертекстуальность полифонического романа реализуются благодаря карнавализации: в первом случае – путем
локализации в одной пространственной и временной «точке», а во втором – за
счет апелляции к разным тематическим текстам.
Во втором параграфе » Проблема полифонической организации романа
М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита» в современном литературоведении»
рассматривается проблема полифонической организации романа М.А. Булгакова
«Мастер и Маргарита» в современном литературоведении. Исследуется вопрос о
полифонии как структурно-семантическом принципе организации романа М. Булгакова. Анализируется в романе также и такой яркий признак полифонии, как
двойничество – дублирование персонажей. В качестве примера приводятся такие
пары, как «Мастер и Иешуа; Иван и Левий Матвей; Воланд и Афраний».
Разнообразие проблематики, многочисленные аллюзии, система организации образов дают основание исследователям считать роман многослойным и, как
следствие, полифоничным текстом. Раскрывается также принцип активного слушания, присутствующий в теории Бахтина, то есть речь имеет свойство не только
сообщать информацию, но и предвосхищать реакцию.
Таким образом, исследователи романа видят полифонию его структуры в
многослойности проблематики и, соответственно, пафоса и стилистики в самой
жанровой специфике, разноприродности персонажей, их многоголосии и дублировании/двойничестве, во внутритекстовой жанровой неоднородности, в диалогах с
элементами антиципаций, использовании аллюзий, в неоднозначности авторской
позиции относительно социального строя и его критике авторитаризма и языкового унитаризма.
В третьем параграфе »Двухконтурность нарратива «Мастера и Маргариты»« рассматривается двухконтурность нарратива в романе «Мастер и Маргарита». Основная идея состоит в том, что в тексте романа можно обнаружить два
контура нарратива, при этом один – интратекстуальный – неполифоничен (монологичен), а относительно второго можно говорить об интертекстуальнсти, которую исследователи и называют полифонией.
Первый наш посыл состоит в следующем: далеко не всякий нарратив полифоничен. Второй наш посыл, состоит в том, что исследователи текста романа Булгакова, используют термин М. Бахтина, не столько опираясь на его метод, сколько
работая собственно с самим термином, интерпретируя последний в своем ключе.
Поэтому для нас важным является опора именно на бахтинские идеи, а не нашу
творческую интерпретацию его терминов. Нами вводится понятие квазиполифонии в романе М.А. Булгакова.
Исследуя проблематичность субъектности героев романа, мы приходим к
выводу, что интратекстовый нарратив «Мастера и Маргариты» не имеет свойства
полифонии, основным признаком которой в тексте должна быть, согласно М. Бахтину, с одной стороны, субъектность персонажей и их напряженное рефлексивное
экзистирование в поисках Истины, а с другой – равноправное с автором существование субъектное существование персонажей в нарративном пространстве. Все
иные признаки полифонической структуры текста, а именно: система двойников,
например, являются, на наш взгляд, производными от первой, т.е. субъектности,
реализуемой через диалог с Другим.
Для характеристики нарративной структуры, в которой отсутствует основной признак полифонии – субъектность персонажей, реализуемая через диалог с
Другим, и авторское самоумаление, однако наличествуют производные признаки
(система двойников, фрагментарная рефлексия персонажей и пр.), вполне корректно, на наш взгляд, использовать термин квазиполифония. Нам кажется, что
благодаря введению в литературоведческий дискурс (хотя бы только для анализа
нарратива романа М. Булгакова «Мастер и Маргарита») этого термина, мы, вопервых, сможем корректно использовать метод, предложенный М. Бахтиным, вовторых, точнее проанализировать довольно сложную структура романа, на уровне
композиции определяемую как текст в тексте, в-третьих, дифференцировать различные нарративные структуры, имеющие некоторые сходные признаки. Под квазиполифонией мы предлагаем понимать такую нарративную структуру, в которой
при отсутствии основного признака полифонии, выделенного М. Бахтиным, могут
присутствовать, иногда в редуцированном виде, иногда в искаженном, производные признаки, создающие иллюзию полифонической структуры текста.
Относительно производных, с нашей точки зрения, признаков полифонии, а
также таких признаков, которые были выделены не самим Бахтиным, но исследователями, использовавшими его термин, можно предложить осуществить терминологическую коррекцию: например, для номинирования феномена стилистической неоднородности булгаковского текста использовать термин стилистическая
дихотомия/бинарность. Кроме того, для характеристики нарратива «Мастера и
Маргариты» мы считаем допустимым ввести еще один термин: ксенофония. С
помощью этого термина можно обозначить специфику присутствия инфернального голоса в тексте романа М. Булгакова.
Интертекстуальность понимается как разновидность полифонии: второй/внешний контур нарратива романа М.Булгакова. Таким образом, интертекстуальные связи романа М. Булгакова «Мастер и Маргарита» очень обширны, сложны, многовекторны. Эта проблематика достаточно хорошо представлена в литературоведении.
В заключении диссертации делаются выводы о том, что М. Булгаков и М.
Бахтин – два, несомненно, знаковых автора ХХ века, оказавших влияние на развитие литературы и литературоведения не только в России, но и за ее пределами, в
частности, в Иране. «Прорывные» идеи авторов, ставших выразителями настроений своего времени, находят отклик в сердцах читателей и в современном Иране.
Для булгаковской России, как и для сегодняшнего Ирана, актуальны проблемы
самореализации художника в условиях цензуры, порождающей иносказательность
языка, вненаходимость художника, двойственность бытия и сознания, а теорети-
ческий инструментарий М. Бахтина, гармонично сочетаясь с нарративом М. Булгакова, позволяет анализировать и интерпретировать эту полигенетичную по своей структуре литературу. В то же время, несмотря на бесспорный интерес иранской аудитории к текстам этих авторов, их творческое наследие осмысленно не в
полной мере в литературоведении на персидском языке, в связи с чем предметом
данного исследования стал роман М. Булгакова, рассмотренный сквозь призму
идей М. Бахтина, среди которых идеи карнавализации и полифонии можно назвать ключевыми.
Феномен карнавала, раскрытый в работах М. Бахтина, в полной мере отражает характерный для романа М. Булгакова нарративный прием придания обыденности метафизического измерения, перехода от бытовой проблематики к бытийной, воссоздания более сложной картины мира, с его многоголосием и иноголосьем, совершенно отличной от диктуемого авторитарным строем плоского восприятия мира. Карнавал присутствует в романе на всех уровнях и представляет
собой эстетический, психологический и социокультурный феномен.
С другой стороны, для адекватной интерпретации романа Булгакова, на наш
взгляд, необходимо оперировать идеями М. Бахтина на концептуальном уровне,
не делая упор на терминосистему теоретика литературы. В частности, говоря о
полифонии, Бахтин выделял как основную ее черту экзистенциальное равноправие
способных к интроспекции персонажей в текстовом пространстве, а не их разноприродность и двойничество, авторское использование аллюзий, многослойность
проблематики и пр., выделяемые рядом исследователей в качестве ключевых признаков полифонии. Опираясь на теоретическую базу М. Бахтина, мы можем утверждать, что для данного романа характерна двухконтурность повествования,
что, в свою очередь, дает нам возможность говорить о квазиполифонии, вместо
полифониии на внутреннем контуре нарратива, а также о его стилистической дихотомии и наличии ксенофонии. Однако о полифонии вполне уместно говорить на
внешнем контуре «Мастера и Маргариты», где она реализуется за счет интертекстуальности.
Данное исследование является новаторским для иранского литературоведческого дискурса, может иметь практическое значения для исследователей творчества русского писателя, а также вносит определенный теоретический вклад в развитие булгаковедения в Иране.
Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:
1. Санаи Наргес. Сцены «карнавала» в романе «Мастер и Маргарита»
как иллюстрация теоретических построений М. Бахтина // Преподаватель
XXI век. – М.: МПГУ, 2017. - №1. - C.455-461 (0,6п.л.).
2. Санаи Наргес. Двухконтурность нарратива в романе М.А. Булгакова
«Мастер и Маргарита» (к вопросу о сущности квазиполифонии в художественном тексте) // Современная наука: Актуальные проблемы теории и прак-
тики. Серия «Гуманитарные науки». – 2017. –№12/2. –Декабрь. – С. 118121(0,3 п.л.).
3. Санаи Наргес. Проблема интерпретации теоретических понятий Михаила Бахтина в Иране // Преподаватель XXI век. – М.: МПГУ, 2015. - №2. –
С. 426-430 (0,3 п.л.).
4. Санаи Наргес. История публикаций трудов Михаила Бахтина в Иране //
Вестник Российского Нового университета. Серия: Человек в современном мире. –
М., 2015. - № 2. - С. 41-44 (0,3 п.л.).
5. Санаи Наргес. Научный интерес к русской литературе и творчеству М.А.
Булгакова в Иране // Актуальные проблемы обучения русскому языку как иностранному и русскому языку как неродному: сборник статей. – М., 2015. - С. 140145 (0,4 п.л.).
6. Санаи Наргес. Русская литература ХХ века и её распространение в Иране
// Отечественная словесность о войне. Проблема национального сознания: К 70летию Победы в Великой Отечественной войне: Материалы
Шешуковских
чтений / под ред. Л.А. Трубиной. – М.: МПГУ, 2015. - С. 219-228 (0,6 п.л.).
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
10
Размер файла
1 225 Кб
Теги
роман, контексте, бахтина, булгакова, маргарита, мастер, эстетической, идей, философские
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа