close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

bd000101875

код для вставкиСкачать
Санкт-Петербургский государственный университет
На правах рукописи
ГРИШУНИН Павел Владимирович
СТУДЕНЧЕСТВО СТОЛИЧНЫХ УНИВЕРСРГГЕТОВ: С Т Р У К Т У Р Ы
ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИ. 1820-е - 1880-е гг.
Специальность 07.00.02 - Отечественная история
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата исторических наук
Санкт-Петербург
2005
Работа выполнена на кафедре истории России и зарубежных стран СанктПетербургского государственного университета экономики и финансов.
Научный руководитель:
доктор исторических наук, профессор
Наталия Борисовна Лебина
Официальные оппоненты:
доктор исторических наук, профессор
Николай Николаевич Смирнов
кандидат исторических наук, доцент
Федор Леонидович Севастьянов
Ведущая организация:
Санкт-Петербургский гуманитарный
университет профсоюзов
2005 г. в л? часов 00 минут на заседании
Защита состоится ■^Ч
диссертационного совета Д. 212.232.51'по защите диссертаций на соискание ученой степени
доктора наук при Санкт-Петербургском государственном университете по адресу: 199155,
г. Санкт-Петербург, пер. Декабристов, д. 16, зал заседаний ученого совета.
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке имени А. М. Горького СанктПетербургского государственного университета.
Автореферат разослан " ■//" (i^^S^U<
Ученый секретарь
диссертационного совета
кандидат исторических наук
2005 i
О. Н. Бачурина
^f^
^^^m09i^ ъгозт
'Zi^W
'
3
I. О Б Щ А Я Х А Р А К Т Е Р И С Т И К А Р А Б О Т Ы .
Актуальность темы исследования. В свете сегодняшних дискуссий о ре­
формах высшей школы особую актуальность приобретает изучение богатейше­
го прошлого российского просвещения. Восприятие этого опыта ценно с точки
зрения поиска решения наболевших для сегодняшней России проблем платного
обучения, целевого набора студентов с последующим их распределением к
местам работы, величины стипендий и пособий, уровня жизни учащихся и це­
лого спектра жилищно-бытовых вопросов.
Несомненную важность сегодня обретает и ретроспективное изучение
университетского студенчества как субъекта процесса социальной стратифика­
ции российского социума. С середины X I X столетия резерв пополнения фор­
мирующихся бессословных общностей в сословном российском государстве
составляли в первую очередь студенты в целом и универсанты в частности. Их
общественно-политические характеристики и ментальные установки, сформи­
ровавшиеся во многом в процессе повседневной жизни, определяли социаль­
ный статус зарождавшихся в России средних слоев.
До недавнего времени данные вопросы ускользали из поля исследователь­
ского внимания. Это происходило вследствие недооценки важности изучения
специфики повседневно-бьгговых практик различных социальных групп.
Предметом исследования диссертации являются основные структуры по­
вседневной жизни студенчества столичных университетов: жилье, питание,
одежда. Неупорядоченность и временность повседневных практик студенчест­
ва лишь подчеркивало их статус межсословной группы с характерными для
маргинальных элементов чертами. За рамками работы остается учебная сторо­
на повседневной жизни универсантов, со свойственной ей рутинизированной
по содержанию наполненностью, и о которой студенческий дискурс оставил
достаточно шаблонное представление.
Хронологические рамки диссертации - (1820-е - 1884 гг.) - определены
процессами, происходящими в этот период в государстве и в истории высшего
образования. Крайние даты исследования вмещают в себя два царствования
каждое продолжительностью более четверти века, насыщенные переломными
событиями в культурной и общественно-политической истории страны. Пере­
ход от военно-бюрократической поры правления Николая I к эпохе "великих
реформ" сопровождался либерализацией законодательных норм, касавшихся
системы высшего образования и жизни учащихся. Это повлекло изменения в
структурах повседневности студенчества и в его менталитете.
Выбор нижней границы - 1820-е гг. - обусловлен возобновлением дея­
тельности Петербургского университета на совершенно иных принципах, от­
личных от петровского академического университета. С середины 20-х гг. X I X
в. внутренние пертурбации, напрямую отразившиеся на повседневно-бытовых
условиях учащихся, переживает и Московский университет. Верхняя времен­
ная граница - 80-е гг., а конкретнее 1884 г. - связана с введением нового уни­
верситетского устава, являющегося дво^образным барьером, с которого в оте­
чественной историографии традиц idBHb ШЬНИОММЬШ^кение
истории стуПИОТЕКА,, I
ITJ^n
БИБЛИОТЕКА..
СП*тер*»вА/77/
-. 1
I т»м
]
I
W
4
денчества рубежа X I X - X X вв.'
Отдельных комментариев заслуживает географическая локализация из­
бранной темы. Городская среда Петербурга и Москвы по своим социальноэкономическим и культурным характеристикам, а также ментальным нормам
кардинально отличается от среды провинциальных городов. Такая дафференциация четко видна на примере университетов, где в процентном отношении
доля студентов провинциалов была достаточно велика. Посредством интенсив­
ного взаимодействия со столичньпи городским пространством шел процесс
взаимопроникновения культурно-бытовых норм: с одной стороны, приезжие
студенты усваивали, диктуемые им культурные императивы столиц, с другой,
элементы провинциального бытового уклада переносились на столичную поч­
ву, тем самым, обогащая и корректируя ее культурный слой. Кроме того, на
фоне сравнительно высокого уровня жизни в столицах повседневно-бытовые
проблемы студентов просматривались рельефнее, нежели в провинциальных
городах.
Степень научной разработанности. Российское студенчество неодно­
кратно выступало в качестве предмета исторического исследования. Во второй
половине X I X в. к проблемам, касающимся истории студенчества, ученые
впервые обратились в связи с созданием юбилейных университетских изданий.
Труды П. А. Плетнева, В. В. Григорьева по истории Петербургского^ и С. П.
Шевьфева по истории Московского университета' заложили основы историо­
графии этих учебных заведений. Юбилейные издания преследовали цель дать
документированное описание основных событий жизни столичных универси­
тетов. Шевьфев построил периодизацию истории Московского университета
по царствованиям, а Григорьев за точки отсчета принял уставы 1835 и 1863 гг.
Особое внимание Шевырев уделил монаршим милостям, наградам, полученньв1 профессорами, высочайшим посещениям, а также отношению общества к
университету, богатым пожертвованиям в пользу просвещения от московских
меценатов. Опираясь на распоряжения и постановления правительства, Шевы­
рев и Григорьев дали краткий обзор положения студенчества в царствование
Николая I. Они привели сведения о численности учащихся, выявили мероприя­
тия, нахфавленные на укрепление дисциплины, важнейшим среди которых бы­
ло введение форменной одежды. Идея же поселить московских студентов в
специально отведенном для этого доме преподносилась читателям как благо­
творительная акция, организованная "заботливым государем" с целью облег­
чить их существование в Москве. Шевырев умолчал о политическом подтексте
проекта. Григорьев достаточно подробно осветил начальный период истории
университета и раскрыл причины его медленного развития. Он полагал, что
университет в то время был еще роскошью для Петербурга. Работа Плетнева по
' См. подробнее: Щетинина Г. И. Университеты в России и устав 1884 г. М., 1976; Иванов
А. Е. Студенчество российских университетов в конце XIX - начале XX в. М., 1999.
^ Плетнев П. А. Первое 25-летие Петербургского университета. СПб., 1844; Григорьев В. В.
Императорский Санкт-Петербургский университет в течение первых 50 лет его существо­
вания. СПб., 1870.
' Шевырев С. П. Императорский Московский университет. М., 1855.
HCTopmt Петербургского университета примечательна тем, что в ней ректор
Петербургского университета затронул проблему контактов университета с
общественностью столицы.
Отдельного упоминания заслуживает историко-публицистическая статья
П. Дропшна . Это одна из немногих работ в дореволюционной историографии,
относящаяся к исследуемому периоду, в которой автор, опираясь на публика­
ции в периодической печати и сведения личного характера, критически оцени­
вал состояние материально-бытового положения столичного студенчества (в
основном Петербургского университета).
В начале X X в. вьпыел капитальный труд С. В. Рождественского, приуро­
ченный к столетнему юбилею Министерства народного просвещения^. Автор
поэтапно анализирует действия государственных структур в отношении уни­
верситетов и студентов. Работа основана на выдержках из документов, опубли­
кованных в сборниках постановлений и распоряжений Министерства народно­
го просвещения и извлеченных из недр министерских архивов.
Попьггку критического анализа правительственных решений студенческих
вопросов предприняли либеральные публицисты начала X X в. (И. Н. Бороздин,
Р. Выдрин, С. Г. Сватиков, Б. Фромметг, Д. М. Щепкин), занимавшиеся исто­
рией студенчества*. Они сходились во мнении, что декабрьское восстание 1825
г. дискредитировало просвещение, а полоса либеральных реформ в области на­
родного образования быстро сменилась торжеством реакции, прямо отразив­
шейся на студенческих свободах. В этом смысле весьма информативным явля­
ется исследование Д. М. Щепкина о Московском университете 1820-х гг. Автор
акцентировал внимание на переходном для университета периоде, когда про­
исходила смена "патриархальных" порядков на казарменный строй, установле­
нию которого отдал немало сил попечитель А. А. Писарев. Ревностный сторон­
ник внешнего единообразия, он, по мнению Щепкина, восстановил против себя
всю академическую среду и студентов. Со второй половины 50-х гг. по мнения
вышеуказанных авторов начался процесс обновления университетов, власти
предпринимали попытку вступить в паритетный диалог с преподавателями и
учащимися, что придавало возникавшим в то время студенческим выступлени­
ям не столько политический, сколько социально-правовой характер. Сватиков,
Щепкин и другие авторы активно пользовались мемуарной литературой, опуб­
ликованной к тому времени в русских исторических журналах.
Советская историческая наука 20 - 40-х гг. X X в. обращалась в основном к
темам освободительной и революционной борьбы в России. Главенствующей
темой книг и статей по дореволюционной истории университетов были студен­
ческие выступления, которые авторы связывали с изменениями условий и быта
* Дрошин П. Студенческая жизнь // Отечественные записки. 1879. № 1.
' Рождественский С. В. Исторический обзор деятельности Министерства народного про­
свещения 1802-1902. СПб., 1902.
* Выдрин Р. Основные моменты студенческого движения в России. СПб., 1903; Щепкин Д.
М. Московский университет в половине 20-х годов // Вестник Европы. 1903. Т. 4. Кн. 7; Бо­
роздин И. Н. Университеты в России // В кн.: История России в XIX в. в 4-х т. М., 1907 1908; Фромметг Б. Р. Очерки по истории студенчества в России. СПб., 1912; Сватиков С. Г.
Русское студенчество прежде и теперь. СПб., 1916.
6
универсантов^. Некоторые исследователи справедливо полагали, что студенче­
ские выступлении носили чисто академический характер, но делали тут же ого­
ворку, что "в условиях того времени это академическое движение приобретало
политический характер"*.
Ситуация стала несколько меняться в 50 - 60-е гг. В связи с 200-летним
юбилеем Московского университета появилось множество публикаций. Из
всей лавины литературы о нем особый imTepec представляют коллективный
труд - двухтомная "История Московского университета"', отличающаяся об­
стоятельным изложением материала и многообразием приведенных источни­
ков. Однако студенческая жизнь в ней освещена недостаточно и тенденциозно.
Наиболее интересной для данной диссертации является монография В. С. Не­
чаевой'". Автор исследования предметом своих научных изысканий сделала
жизнь и творчество замечательного литературного критика и публициста В. Г.
Белинского, учившегося в начале 1830-х гг. в Московском университете. Не­
чаева, повествуя о студенческих годах Белинского знакомит читателей и с жиз­
нью университета за десять предшествовавших появлению в нем Белинского
лет. В ее исследовании есть ряд ценных наблюдений, касающихся бьгга казен­
нокоштных з^ащихся. Проанализировав социальный состав казеннокоштных,
Нечаева пришла к заключению, что большинство из них происходили из низ­
ших сословий, а, следовательно, уровень их материального благосостояния был
очень низок.
В историографии Петербургского университета этого периода заметный
след оставили работы Ю. Н. Егорова". В них студенчество рассматривалось в
тесной связи с политикой правительства, которая в свою очередь представлена
как ряд репрессивных мер против студентов. Весьма любопытен коллективный
труд ленинградских историков, приуроченный к 150-летней годовщине со дня
основания Ленинградского университета'^. Из очерков, представленных в
сборнике, следует выделить работу С. Б. Окуня, рассмотревшего наиболее зна­
чимые вехи и события в истории университета в начальный период его дея­
тельности с 1819 по 1855 гг. с точки зрения воздействия на студенчество и уни­
верситетское образование политико-идеологических концепций представите­
лей властных структур. Однако большую часть статьи автор посвятил разбору
обстоятельств, приведших к возникновению в Петербурге университета, а так­
же подробно рассмотрел причины конфликта между университетом и попечи' Гессен С. Студенческое движение в начале 60-х гг. Х К в. М., 1932; Якубовская С. И. Мо­
сковский университет в 1860 - 1870-е гг. // Ученые записки МГУ. Вып. 50. М., 1940.
* См. напр.: Козьмин Б. Из истории студенческого движения в Москве в 1861 г. // В сб.: Ре­
волюционное движение 1860-х гг. М., 1932.
' История Московского университета в 2 т. М., 1955.
'" Нечаева В. С. В. Г. Белинский. Учение в университете и работа в Телескопе". М., 1954.
" Егоров Ю. Н. Студенчество Петербургского университета первой половины XIX в. //
Вестник ЛГУ. 1957. № 14; Егоров Ю. Н. Русские университеты и студенческое движение во
второй половине 1830 до 185(Vx гг. XIX в. // АКД. Л., 1958; Егоров Ю. Н. Реакционная по­
литика царизма в вопросах университетского образования в 30 - 50 годы XIX в. // Истори­
ческие науки. 1960. № 3.
" История Ленинградского университета. Очерки. 1819 - 1969. Л., 1969.
телем Петербургского учебного округа Д. П. Руничем.
В 70-е - первую половину 80-х гг. советская историография пополнилась
рядом исследований, продолжавших тему университетской жизни и студенче­
ства в тогдашнем социально-политическом контексте. Среди работ ученыхисториков этого периода особняком стоит монография Л. И. Насонкиной". По­
ставив задачу изучить общественно-политргческую жизнь студентов Москов­
ского университета. Она подвергла анализу такие проблемы, как социальный
состав, материальное положение учащихся, надзор за ними и учреждение ин­
спектуры. Насонкина обратила внимание на попытку властей основать первое
студенческое общежитие для универсантов. Провал данного проекта она связа­
ла с саботажем этой идеи студентами. Достоинством монографии является
привлечение большого массива архивных материалов по истор1ш Московского
университета, впервые вводимых в научный оборот. Заметный вклад в развитие
темы студенческой жизни внесла Л. А. Булгакова'*. В ее диссертации на хоро­
шо разработанной источниковой базе обобщены важные и интересные данные
о бытовых подробностях студенчества российских университетов и столичных
в частности.
С середины 80-х гг. в отечественной историографии появилась серия фун­
даментальных работ, выполненных, впрочем, в ключе марксистско-ленинской
концепции. Особого упоминания заслуживают труды Р. Г. Эймонтовой и Г. И.
Щетининой'^. В поле их внимания попали вопросы, прямо или косвенно свя­
занные с проблемами студенческой повседневности, - это численный и соци­
альный состав студентов, их материально-правовое положение.
В последние годы историки вплотную подошли к изучению социальной
тематики. Во многих исследованиях заметны тенденции к переосмыслению ис­
тории университетов в России. Однако повседневные стороны жизни студентов
по-прежнему представлены фрагментарно в работах искусствоведов'*, истори­
ков высшего образования и архивистов". Пожалуй, особо следует выделить
статью Н. В. Чебыкиной, в которой автор в виде очерка, общо рассказывает о
бьгге студентов Петербургского университета в дореформенный период'*.
'^ Насонкина Л. И. Московский yHHBqjcHTex после восстания декабристов. М., 1972.
'"* Булгакова Л. А. Русская интеллигенция во второй четверти X I X в. // АКД. Л., 1983.
'^ Щетинина Г. И. Студенчество и революционное движение в России. Последняя четверть
X I X в. М., 1987; Эймонтова Р. Г. Русские университеты на грани двух эпох. М., 1985; Эймонтова Р. Г. Русские университеты на путях реформы: шестидесятые годы Х К века. М.,
1993.
'* Кирсанова Р. М. Сценический костюм и театральная публика в России Х К в. Калинин­
град. 1997; Кирсанова Р. М Московский "Латинский квартал" // В кн.: Кирсанова Р. М. Рус­
ский коепом и быт Х У Ш - X I X веков. М., 2002.
" Аврус А. И. История российских университетов, Курс лекций. Саратов. 1998; Шепелев Л.
Е. ЧЙовный мир России XVIII - начала X X в. СПб., 1999; Очерки русской культуры Х К в.
В 6 т. Т. 3. (Социокультурный потенциал общества. Состояние системы образования и про­
свещения). М., 2002; Петров Ф. А. Российские университеты в первой половине Х К в. в 4
т. Т. 2. Становление системы университетского образования в первые десятилетия Х К в.;
Т. 3. Ч. 2. Российские университеты и люди 40-х гг. Студенчество. М., 2002 - 2003.
" Чебыкина Н. В. Быт студенчества Петербургского университета в дореформенный период
// В сб.: Очерки по истории Санкт-Петербургского университета. Вып. Vni. СПб., 2000.
в целом следует отметить, что наибольшее внимание историки традици­
онно уделяли рассмотрению роли учащейся молодежи в революционноосвободительном движении. Проблемы студенческой повседневности и cneimфика культурно-бытовых ориентиров этой группы общества стали активно
изучаться в последние 10-15 лет' . Но, рассматриваемый в диссертации исто­
рический период - 20 - 80-е гг. X I X в. - пока не привлек в должной мере вни­
мание специалистов по социальной истории. Даже в недавно вышедшем капи­
тальном труде по социальной истории Б. Н. Миронова о значении студенчества
как отдельной сохщально-демографической группы населения России сказано
вскользь^.
Цель исследования - рассмотреть определявшие студенческую повсе­
дневность практики, охарактеризовать элементы повседневной субкультуры
университетского студенчества, проследить ее эволюцию и установить степень
влияния на нее столичной городской среды и властных структур в условиях
имперско-бюрократического режима.
Основная цель диссертации определила и конкретные исследовательские
задачи:
- выяснение значения для университетов их местоположение в городской среде
Петербурга и Москвы;
- исследование представлений власти о студентах как особой половозрастной
группе;
- анализ мероприятий правительства, регламентирующие различные стороны
повседневной жизни студентов;
- изучение зон расселения и жилищно-бьггового положение студентов;
- определение источников помощи малоимущим студентам;
В качестве методологической базы исследования был избран структур­
но-синхронный подход. На его основе оказалось возможным воссоздание и
анализ сущностных элементов студенческой повседневности в пространствен­
но-временном континууме двух столиц. Последнее предполагает существова­
ние некоего процесса, свидетельствующего об изменениях в структуре быто­
вых практик студентов, их взаимодействии и взаимопроникновении с обыден­
ными практиками столичного социума. Также правомерно будет говорить и об
" См. следующие работы: Марков А. Р. Студенчество Петрограда в 1914 - 1925 годах: соци­
ально-психологический облик // Автореф. дис. . .к. ист. н. (Далее АКД). СПб., 1997; Олесич
Н. Я . Господин студент императорского Санкт-Петербургского университета. СПб., 1998;
Иванов А. Е. Указ. соч. М., 1999; Андреев А. Ю. Московский университет в общественной и
культурной жизни России начала ХГХ века. М., 2000; Рожков А. Ю. В кругу сверстников.
Жизненный мир молодого человека в советской России 1920-х годов. Т. 1 - 2. Краснодар,
2002; Иванов А. Е. Студенческая корпора1щя России конца Х К - начала X X века: опыт
культурной и политической самоорганизации. М., 2004. Существует так же фундаменталь­
ная монография американского историка С. Кассова "Студенты, профессора и государство в
Цфской России" (Kassov Samuel D. Students, Professors and the State in Tsarist Russia.
Berlceley, 1989), посвященная российскому студенчеству рубежа X I X - X X вв. Автор рас­
сматривает студенчество в качестве корпорации, затрагивая такие стороны студенческой
субкультуры как: "кодекс чести", повседневная жизнь и т. д.
Миронов Б. Н. Социальная история России. Т. 1 - 2. СПб., 2000.
использовании антропоцентристского подхода, поскольку за повседневностью
кроется в первую очередь человек, деятельный субъект истории.
Исследование такого сложного и неоднозначного направления в социаль­
ной истории, как повседневность в ее молодежном acneicre, невозможно без ис­
пользования элементов междисциплинарного подхода, предполагающего апел­
ляцию к достижениям в области социологии, юношеской психологии, семиоти­
ки и т. д.^' Исходя из принятого подхода, основными категориями диссертации
являются понятия идентификации, студенческой субкультуры.
Под идентификацией понимается реакция властных структур на студенче­
ский мир, выраженная через свод нормативных актов и нормализующих суж­
дений. Зафиксированный в этих источниках дискурс властей преследовал цель
удержать студенческое корпоративное сознание в русле идеологических клише
авторитарного режима. По-своему это отразилось и на студенческой субкуль­
туре, образующей ограниченную по численности группу молодых людей, при­
держивающихся выработанной, отчасти традицией, системы убеждений, цен­
ностей и норм, поведенческих стереотипов, отличающихся от общей культуры
общества.
Источниковая база. Весь комплекс источников по данной теме можно
разделить на две группы. Первую составляют неопубликованные делопроиз­
водственные и нормативные документы. Ко второй группе следует отнести все
печатные материалы.
В диссертации использованы документы, извлеченные из фондов: Россий­
ского государственного исторического архива (РГИА), Центрального государ­
ственного исторического архива города Санкт-Петербурга (ЦГИА СПб) и Ру­
кописного отдела Российской национальной библиотеке (РО РНБ). В РГИА
были исследованы фонды Департамента народного просвещения, Канцелярии
министра народного просвещения, Комитета устройства учебных заведений.
Хранящиеся в них прошения, донесения, отношения, представления дают важ­
ную информацию о введении студенческой форменной одежды, ассигнованиях
сумм на университетские нужды, выдаче денежного содержания студентам, со­
стоянии университетского хозяйства, исключении студентов из университетов,
назначении инспекторов студентов. Большой интерес представляет и переписка
попечителей и министров по так называемым "студенческим делам"^^.
Делопроизводственные документы Петербургского университета отложи­
лись в фонде Петроградского университета ЦГИА СПБ. Фонд вобрал в себя
переписку попечителей с ректорами и инспекторами, в том числе и по студен­
ческим вопросам. Найдено множество прошений учащихся о принятии их на
государственное обеспечение. В массе своей эти документы однотипны, но не^' См. напр.: Кон И. С. Психология юношеского возраста. М., 1979; Кон И. С. К проблеме
возрастного символизма // Советская этнография. 1981. № 6; Монсон П. Современная за­
падная социология. СПб., 1992; Ковалева А. И. Луков В. А. Социология молодежи. М ,
1999; Омельченко Е. Л. Молодежные культуры и субкультуры. М., 2000; Лотман Ю. М. Ис­
тория и типология русской культуры. СПб., 2002.
^^ РГИА. Ф. 733. Оп. 21. Д. 7, 188; Оп. 25. Д. 146; Оп. 29. Д. 72, 78, 123,207; Оп. 30. Д. 5; Оп.
89. Д. 154; Ф. 735. Оп. 1. Д. 144, 706; Оп. 10. Д. 175,209 и др.
10
которые из них насыщены любопытными подробностями о материальном по­
ложении просителя и его семьи. Особенно важными для настоящего исследо­
вания представляются дела включающие отчеты инспекторов о посещении
студентов на квартирах. Эти документы позволили создать приблизительную
карту расселения студентов по территории Петербурга^^.
В число опубликованных источников в первую очередь входят материалы
под грифом Министерства народного просвещения. Основной их корпус был
издан в 60 - 90-е гг. X I X в. в виде "Сборников постановлений по Министерству
народного просвещения". В них помещены императорские указы, рескрипты и
постановления, касающиеся деятельности учреждений, входивших в структуру
министерства и непосредственно затрагивающие вопросы жизнедеятельности
учащихся. "Сборники распоряжений по Министерству народного просвеще­
ния", содержат акты, утвержденные министром, всевозможные предложения,
относящиеся к отдельным учебным заведениям, чиновникам и студентам^.
Большую группу источников образуют нормативные документы образова­
тельных учреждений (университетов). Из них необходимо выделить ежегодные
отчеты о положении дел в Петербургском и Московском университетах^^, пра­
вила для студентов этих вузов , инструкции инспекторам студентов^'. В них
отражены правовые, финансовые и дисциплинарные требования к учащимся со
стороны университетских властей. Они печатались как отдельными брошюра­
ми, так и в составе нормативных актов "Сборника постановлений по Мини­
стерству народного просвещения".
Весьма важным для настоящего исследования является подборка материа­
лов специальной комиссии по студенческим вопросам, действовавшей под эги­
дой Министерства народного просвещения. В них содержаться статистические
сведения и мнения профессоров о злободневных проблемах студентов, в том
числе и столичных университетов: низком уровне жизни, антисанитарных ус­
ловиях проживания, плохом питании, несоответствии величины стипендий и
пособий прожиточному минимуму в столицах и т. п. ^
Текущая жизнь столичных университетов освещалась в периодической пе­
чати. Регулярно из года в год в "Санкт-Петербургских ведомостях", "Москов" ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 1. Д. 507, 4112,4594,6687, 7966; Оп. 27. Д. 160,165,433, 692, 706 и
Я'-
Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. 1802 - 1883. Т. 1 - 8.
СПб., 1864 - 1892; Сборник распоряжений по Министерству народного просвещения. 1802 1879. Т. 1 - 7. СПб., 1866 - 1905.
Годичный торжественный акт в императорском С.-Петербургском университете за 1842,
1846, 1847, 1851 - 1857, 1865, 1866, 1868 гг. СПб., 1842 - 1869; Отчет о состоянии и дейст­
виях Московского университета за 1850 - 1860,1864 - 1883 гг. М., 1852 - 1884.
^ См. напр.: Правила для студентов С.-Петербургского университета. СПб., 1839; То же.
СПб., 1843; То же. СПб., 1872; То же. СПб., 1881; Правила императорского Московского
университета. М., 1865; То же. М., 1870.
Инструкция инспектору студентов Московского университета. СПб., 1834; Инструкция
инспектору студентов С.-Петербургского университета. СПб., 1836; То же. СПб., 1863.
^' Материалы, собранные отделом высочайше утвержденной комиссии для пересмотра об­
щего устава российских университетов при посещении их в сентябре, октябре и ноябре 1875
г. СПб., 1876.
11
ских ведомостях" и в "Ведомостях Санкт-Петербургской городской полиции"
публиковались объявления о торжественных актах, подрядах и поставках уни­
верситетам продовольственных и промышленных товаров, о заключении дого­
воров на постройку или починку помещений для студентов и чиновников и т.
д^ . Однако обнаружить факты будничной жизни учащихся в официальных из­
даниях практически невозможно вплоть до 60-х гг. X I X в.
Опубликованные документы личного происхождения - дневники, воспо­
минания и письма для данной работы являются не только конкретноисторическими источниками, наполненными нередко уникальной информаци­
ей, но также средствами "одушевления" излагаемьпс фактов обыденной жизни
студента. Они помогают реконструировать картины студенческого быта, не за­
фиксированные иными документами эпохи. Мемуарная литература о студенче­
ских годах, проведенных в стенах столичных университетов, весьма обширна и
многообразна. Особого внимания заслуживают произведения выпускников
Московского университета Ф . И. Буслаева, А . И. Георгиевского, И. А . Гонча­
рова, А . Н. Афанасьева, П. Д. Шестакова, Н. И. Пирогова, В. О. Ключевского,
И. И. Янжула, И. М . Сеченова, С. И. Сычугова и других^". Из мемуарной лите­
ратуры студентов-выпускников Петербургского университета можно выделить
воспоминания, письма и дневники И. Д. Белова, Н. И. Иваницкого, А . В. Никитенко, Н. Ф . О ж е де Ранкура и А . А . Чумикова, Л . Н. Модзалевского, А . М .
Скабичевского, Ф . И. Успенского, П. Засодимского и др.^^
В целом приведенные источники позволяют решить поставленные задачи в
рамках выбранной темы исследования.
Н а защиту в ы н о с я т с я положения:
1. Подготовка к вступлению в университетскую среду, расположение уни­
верситетов в городском пространстве и проблемы идентификации студенчест­
ва властями были теми сферами жизненного мира учащихся, которые предо­
пределяли самостоятельную жизнь студентов в столичных университетах и
являлись предпосылками, формирующими студенческую субкультуру в ее по­
вседневных формах.
2. Студентов властные структуры рассматривали как социально активную
молодежную группу, обладавшую признаками корпоративного самосознания,
^ Ведомости С.-Петербургской городской полиции. 1839 - 1850; С.-Петербургские ведомо­
сти 1820-1855; Московские ведомости. 1825 - 1855.
"' Афанасьев А. Н. Московский университет 1844 - 1848 гг. // Русская старина. 1886. Т. 51.
Ns 8; Буслаев Ф. И. Мои воспоминания. М., 1897; Георгиевский Л. Мои воспоминания и
размышления // Русская старина. 1915. Т. 162. № 6; Гончаров И. А. Воспоминания. В уни­
верситете // В сб.: Московский университет в воспоминаниях современников. М., 1989; Пи­
рогов Н. И. Сочинения. Т. 1. М., 1887; Сычугов С. И. Записки бурсака. М.-Л., 1933; Шестаков П. Д. Московский университет в 40-х годах // Русская старина. 1887. Т. 55. № 9,
" Белов И. Д Университет и корпорации // Исторический вестник. 1880. Т. 1. Х» 4; Иваницкий Н. И. Автобиография // Щукинский сборник. Вып. 8. М., 1909; Модзалевский Л. Н. Из
педагогической автобиографии // Русская школа. 1897. Т. 1.№ 3; Никитенко А. В. Дневник.
Т. 1. Л., 1955; Оже де Ранкур Н. Ф. В двух университетах // Русская старина 1896. Т. 86. №
6; Скабичевский А. М. Успенский Ф. И. Петербургский университет в 1867 - 1871 гг. // Де­
ла и дни. 1920. Кн. 1; Чумиков А. А. Студенческие корпорации в Петербургском универси­
тете //Русская старина. 1881. Т. 30. Х» 2.
12
непредсказуемьш характером и в этой связи требующую особого подхода и
регулирования дисциплинарных и повседневных практик извне.
3. Формы студенческой повседневности и связанные с ними материальнобытовые проблемы на протяжении рассматриваемого периода (20 - начало 80X гг.) трансформировались под воздействием конкретно-исторических процес­
сов, особенно отчетливо это было видно на примере студенческой одежды и
экономической помощи учащимся.
Научная новизна работы состоит в:
- комплексно-сравнительном анализе отдельных сторон повседневной жизни
столичных универсантов, не предпринимавшимся ранее;
- в рассмотрении повседневных форм жизни студентов с точки зрения влияния
на них властных структур;
- во ведении в научный оборот ряда неопубликованных источников;
Апробация работы. Отдельные положения диссертации нашли отражение
в докладах на ежегодных научных конференциях; "Герценовские чтения. Акту­
альные проблемы русской истории" (1999 - 2001, 2003 гг.), "Петербургские
чтения" (2003 г.) и научной сессии профессорско-преподавательского состава,
научньк сотрудников и аспирантов СПбГУЭФ (2003 г.).
Практическая значимость исследования. Результаты работы могут быть
использованы при составлении общеобразовательных курсов по истории Рос­
сии, спецкурсов по истории повседневности, ювенальной истории и истории
культуры.
Структура исследования. Работа состоит из введения, двух глав, заклю­
чения, приложения, списка использованных источников и литературы. Рекон­
струкция плана постройки корпусов для Петербургского университета попечи­
теля Д. П. Рунича, приведенного в первой главе, вьшолнена автором исследо­
вания.
П. СОДЕРЖАНИЕ Р А Б О Т Ы .
Во введении обосновываются актуальность выбранной темы и хроноло­
гические рамки работы, определяются объект, цели и задачи исследования, а
также степень научной разработанности изучаемых проблем, проводится ана­
лиз корпуса источников.
В первой главе - "Детерминация повседневных практик столичного сту­
денчества" - предпринимается попытка определить социальные и культурногеографические факторы, способствовавшие конструированию специфических
форм повседневности универсантов в 20 - начале 80-х гг. X I X в.
Первый параграф - "Путь к "храму науки": от дома к университету" - по­
священ рассмотрению процесса перехода юношей университетского возраста
из привычного географического и культурно-образовательного пространства,
под которым понимается - провиющя/гимназия (училище, лицей), в чуждую и
в социальном смысле агрессивную среду столичного города. Обоснованность
такой постановки вопроса подтверждается сведениями статистического и ме-
13
муарного характера, показывающими, что значительная часть студентов в сто­
личных университетах имела провинциальные корни. Эта тендешщя усилива­
лась и достигла пика в пореформенное время.
Начальный этап перехода в иную социально-географическую реальность
происходил на психоэмоциональном уровне, когда решение о поступлении в
столичный вуз представлялось как акт воли молодого человека. Отъезд юно­
шей из родительского дома избавлял школяров от навязанных миром взрослых
жестких дисциплинарных практик, авторитарности учителей, учебных про­
грамм, школьной методы преподавания. Университетская жизнь в их воспри­
ятии ассоциировалась со свободой действий. Поступление в один из столич­
ный университетов открывало перед студентами иные, нежели в провинции
перспективы социализации. С момента осознания собственного выбора и
одобрения его родителями абитуриенты втягивались в водоворот околостуденческой жизни, воспринимая и анализируя доходившую до них информа­
цию об университетских событиях как непосредственно к ним относящуюся.
Сборы в дорогу и расставание с домом бьши следующим важным этапом,
предшествующим попаданию молодьк людей в университетское пространство
столичного города. На этой стадии нервное напряжение достигало наивысшей
степени. Состояния беспокойства и страха были вызваны географической от­
даленностью университетов, но самое главное, спецификой социальнопсихологической адаптации в большом городе. Таким образом, будущие сту­
денты уже на подступах к университету начинали постигать светлые и темные
стороны независимости. Иллюзии относительно их индивидуальности, взлеле­
янные благопристойной мещанской обстановкой домашнего быта постепенно
рассеивались при столкновении с реальным миром - самостоятельной жизнью
в столицах. В итоге первые месяцы университетской жизни оборачивались для
студентов жестоким и мучительным испытанием.
Во втором параграфе - "Университеты в городском пространстве двух
столиц" - рассматриваются архитектурно-географические особенности уни­
верситетов и их связь со столичной городской средой. Социокультурные
предпосьшки появления университетов в столицах были неравнозначными,
что в результате и предопределило их месторасположение в городском про­
странстве. В 20 - 80-х гг. X I X в. Москва была городом с вьфаженным налетом
провинциальности, обладавшим лишь некоторыми символами столичности.
Одним из них являлся Московский университет. За более чем вековой отрезок
времени университет, стал оплотом российской науки, пропустив через свои
двери не одно поколение студентов, каждое из которых закладывало свой ка­
мень в историю и традиции alma mater. Единению с городом и горожанами
способствовало и удачное расположение университета в самом центре Моск­
вы. Находясь на перекрестке центральных магистралей города, рядом с Крем­
лем, университет образовывал своеобразный учебный квартал, корпуса кото­
рого концентрировались на смежных участках.
Совершенно в ином состоянии пребывал университет в Петербурге. От­
крытый в 1819 г. усилиями попечителя Петербургского учебного округа С. С.
Уварова, он не имел не только своего устава, но и постоянного адреса. На про-
14
тяжении почти 20 лет студенты и преподаватели вынуждены были ютиться в
тесных помещениях корпуса Семеновского полка, на городских задворках.
Перемещение университета в 1838 г. на Васильевский остров стало знаковым
событием. Образовавшееся в Петербурге "ядро просвещения" органично впи­
сывалось в культурную среду столицы. С той поры кварталы этой островной
части города превратились в традищюнный центр расселения ученой молоде­
жи, чего, напротив, не наблюдалось в Москве, где студенты бьши рассредото­
чены по всему пространству в силу географической специфики и дороговизны
жилья в центре.
Третий параграф - "Студенты и власть: проблемы идентификации" - по­
священ изучению восприятия властными структурами студенчества как осо­
бой социально-демографической группы российского социума 20 - 80-х гг.
X I X в.
Место университетского студенчества в системе общественной стратифи­
кации и воззрения на него властей фиксировались нормативными и нормали­
зующими суждениями. Первые выражены в официальных государственньпс
актах - законах, указах, постановлениях. Вторые - в уставах, локальньк рас­
поряжениях, распространяющихся на конкретных субъектов в рамках какойто организации, т. е. университета. В соответствии с ними студентами де-юре
считались молодые люди, начиная с шестнадцатилетнего или с семнадцати­
летнего возраста. Колебание возрастного ценза для поступления в университет
на протяжении всего исследуемого периода объяснялось реакцией царского
правительства на несоответствие подготовки юношей университетским обра­
зовательным стандартам. Другим аргументом в пользу повышения возрастной
планки бьша апелляция к эмоционально-психологической незрелости учащих­
ся, не достигших рубежа 16 лет. Но, как показали источники, чиновники в ви­
де исключения шли на уступки, когда в университет требовалось зачислить
детей дворян-аристократов в возрасте 14-15 лет. Студентов-аристократов в
столичных университетах было не много, и держались они обособленно от
студенческого плебса. Учитывая настороженное отношение к университетам
со стороны монархической власти, видевшей в них источник перманентного
брожения социально-политических идей, локальных беспорядков, присутствие
благородной прослойки среди студентов должно было придать респектабель­
ность этим вузам. Университетское начальство относилось к таким учащимся
с подчеркнутой предупредительностью и уважением. Но в целом это не изме­
нило общего не доверительного отношения к студентам в силу их возрастных,
социальньк и культурных контрастов.
Роль университетов как воспитательных учреждений предопределила воз­
никновение в его структура органа по надзору за "образом мыслей" и нравст­
венностью студентов - института инспекторов. Появившись в столичных уни­
верситетах при Николае I, он породил уже в пореформенное время множество
споров об эффективности и необходимости тотального нормирования студен­
ческой повседневности, в частности таких ее форм как: жилье, одежда, досуг.
Однако при соприкосновении с самобытной и рефлексирующей студенческой
средой методы, при помощи которых происходило нормирование повседнев-
15
ности либо приобретали крайние формы, либо в какой-то степени нивелирова­
лись.
Во второй главе - "Основные формы студенческой повседневности" исследуются вопросы, связанные с жилищем, питанием, одеждой и видами ма­
териального вспомоществованием столичным студентам.
В первом параграфе - "Бытовые практики студенчества: жилье и питание"
- рассматриваются проблемы, связанные со студенческим жильем, его поис­
ком, условиями найма и самим проживанием, выявляются зоны преимущест­
венного расселения студенчества, степень вмешательства властных структур в
эту сферу повседневности учащихся.
Временный статус студента, автоматически переносился и на окружаю­
щие его бытовые практики, в частности, на жилье. Разрешение вопроса про­
живания и питания составляло наиважнейшую проблему для студентов в уни­
верситетский период жизни. Существовавшая в дореформенное время система
казенного кошта отчасти снимала проблему жилипцюй неустроенности при­
езжих бедных студентов. Но здесь они сталкивались с обратной стороной ка­
зенного содержания - жесткой регламентащ1ей повседневного уклада с клю­
чевым принципом соподчиненности и безоговорочным повиновением универ­
ситетским властям. Свод правил внутреннего распорядка для казеннокоштных
универсантов практически ничем не отличался от аналогичных уставов военньк учебных заведений. На практике же студентам нередко удавалось обхо­
дить правила и даже пренебрегать ими, т. к. инспектора были не в силах про­
тивостоять узаконенным обычаем порядкам студенческого коллектива.
В конце 40-х гг. прием учащихся на государственное обеспечение стали
сокращать, а вскоре совсем прекратили. Исчезновение из университетов ка­
зенного кошта, лишь рельефнее обозначило "язвы" студенческого повседнев­
ного сушествования. Компенсации студентам, доучивающимся на казенном
содержании в виде различного уровня стипендий (в среднем около 200 руб.),
не покрывали их издержек. Во второй половине X I X в. исследователи студен­
ческого быта пришли к заключению, что 300 руб. полностью обеспечили бы
студента, но при условии его проживания в общежитии. Таким образом, ка­
зенный кошт был своеобразным гарантом стабильности жизненного уровня
бедных студентов. Осознавая это обстоятельство, профессора уже с 70-х гг.
X I X в. высказывали мнения о восстановление института казеннокоштных сту­
дентов.
В отличие от казенных универсантов своекоштные, т. е. те, кто жили за
свой счет и не заключали с университетом никаких соглашений, практиковали
наем жилья или квартировали у родственников. Стратегия поиска жилья бази­
ровалась на двух основных критериях - это стоимость квартиры/комнаты и ее
удаленность от места учебы. Цены на жилье в столицах были значительно
выше по сравнению с провшщией, поэтому студенты снимали квартиру в
складчину, устно оговаривая условия найма и проживания. Отсутствие юри­
дической базы, неопределенность форм договора влекли за собой частые кон­
фликты между студентами и хозяевами, что приводило к частым переменам
жилья.
16
Основными зонами расселения студентов в Петербурге были Васильев­
ский остров и Петербургская сторона, в Москве ярко выраженного района по­
селения не существовало, а с конца 50-х гг. прибежищем студентов стал квар­
тал в районе Козихинского переулка.
Рассредоточенность своекоштных студентов в городском пространстве
стало поводом для установления надзора и за этой категорией студентов. Нор­
мирование их жизни определялось правилами и инструкциями. За инспекто­
рами закреплялось право вторжения в приватное пространство учащихся. Тем
самым они фактически наделялись функциями полицейских. Однако, большая
численность студентов против мизерного инспекторского штата придавали
деятельности последних налет формализма.
Особенности введения и ношения форменной одежды, а также влияния на
отношения студентов с властными структурами рассматриваются во втором
параграфе - "Студенческая одежда".
В системе взаимоотношений внутри корпорации и за ее пределами сту­
денческий мундир, ставший обязательным во время царствования Николая I,
представлял собой важнейший идентификационный элемент. Он маркировал
студента как учащегося высшего учебного заведения. Но по ряду признаков
(треугольная шляпа, шпага) студенческий мундир больше соответствовал не
гражданскому, а военному ведомству. Общее сходство большинства мундиров
учащихся разных учебных заведений часто приводило к путанице, и даже сам
Николай I подчас ошибался, не видя отличий.
Внешнее сходство с военными, в частности, с гвардейскими офицерами,
льстило студентам, но взамен они вьгауждены были поступиться частью своей
свободы. Правила ношения форменной одежды требовали строгого их соблю­
дения, военной вьшравки и знание некоторьах строевых артикулов. Следить за
идентичностью студенческого костюма установленньпи нормам бьши призва­
ны инспектора, пытавшиеся приучать студентов к воинской дисциплине. Тем
не менее, нарушения установленных норм внешнего вида, встречались очень
часто, и инспекторский контроль был не в силах что-либо кардинально поме­
нять. Студенческая бедность в основе своей вынуждала универсантов видоиз­
менять форму, ориентируясь не на правила, а на собственный кошелек. Это
обстоятельство и стало одним из ключевых доводов в решении об отмене
форменной одежды.
Начиная с 60-х гг. костюм типичного студента, как правило, разночинца
состоял из рубахи, подпоясанной ремнем или поясом и брюк, которые обьщно
заправляли в высокие "смазные" сапоги. В первые годы после отмены формы
еще можно бьшо встретить мундирные сюртуки, но их обладатели только до­
нашивали старую форму. По тому, во что одевались студенты, можно было
судить об их принадлежности к социальной группе, национальности и матери­
альном благополучии. Вышедший указ об отмене мундиров превратил студен­
тов на два с лишним десятилетия в разношерстную толпу, смешав их с про­
стыми обывателями.
В третьем параграфе - "Виды "вспомоществования" студентам столич­
ных университетов" - рассматриваются способы материальной поддержки ма-
17
лоимущих студентов. Обучение в российских университетах бьшо платным
(плату ввели с конца 30-х гг. X I X в.), и для большинства универсантов суще­
ствовавшая практика выдачи стипендий и пособий являлась едва ли не единст­
венным подспорьем и возможностью продолжать обучение. Если в дорефор­
менное время в стипендиальном фонде превалировал государственный капи­
тал, то со второй половины X I X в. все больше появляется стипендий и посо­
бий с частным уставным капиталом. Но функционирующую систему раздачи
стипендий и пособий отличало по меньшей мере два серьезных изъяна. Вопервых, стипендии - преимущественно частные - были неравны по ценности.
Студенты не чувствовали себя материально независимыми, довольствуясь
стипендиями в диапазоне от 50 до 250 руб. в год. Во-вторых, студенты перво­
курсники оказывались в заведомо неравном положении по сравнению с уча­
щимися старших курсов, которые обладали предпочтительным правом на по­
лучение стипендии. Немалую роль в оказании помощи учащимся сыграли
Общества вспомоществования студентам, но и им не суждено было в корне
изменить ситуацию катастрофической бедности универсантов. Можно заклю­
чить, что все эти усилия как со стороны государства в лице университета, так
и всевозможных благотворительных учреждений лишь скрашивали обшую
безотрадную картину полунищенского существования студенчества.
В заключении сделаны следующие выводы:
1. Университетское студенчество уже в 20 - 80-е гг. X I X в. по своим суб­
культурным особенностям составляло значительный пласт молодежной куль­
туры вообще. Структуры повседневности столичных студентов универсантов
выбивались из общестуденческого контекста. Специфика жизни в столичных
городах автоматически накладывала отпечаток на их жителей. Это сказыва­
лось на сознании новоявленных горожан и вносило коррективы в психофизио­
логические установки молодых людей. Посредством интенсивного взаимодей­
ствия со столичным городским пространством студенты усваивали и диктуе­
мые им культурные императивы.
2. Молодые люди еще до поступления в университет отождествляли свою
жизнь со студенческим миром, настраиваясь психологически и пытаясь копи­
ровать наиболее характерные приемы поведения по собственным визуальным
представлениям, рассказам старших товарищей, доносившимся слухам.
3. Университеты, являясь важным звеном в социализации молодых людей,
находились в неодинаковом пространственно-культурном положении. Для
Москвы университет бьш крупнейышм культурно-историческим центром. В
отличие от Москвы, Петербургский университет достаточно длительное время
не имел подобного статуса и влияния. Петербургскому университету суждено
было стать лишь еще одним центром в ряду культурных доминант северной
столицы.
4. Властные структуры рассматривали студентов как социально активную
молодежную группу, обладавшую признаками корпоративного самосознания,
непредсказуемым характером и в этой связи требующую особого подхода и
регулирования дисциплинарных и повседневных практик извне. Между тем,
несмотря на обилие нормативных актов, нацеленных на упорядочение жизне-
18
деятельности учащихся, они зачастую носили чисто формальный характер.
Находясь в спорадических конфликтах со студенческой корпоращ1ей, власти
не могли адекватно идентифищфовать студенчество, видя в нем в первую оче­
редь источник негативных социально-политических брожений.
5. Нестабильное материальное положение студентов способствовало час­
тым переменам местожительства. Это явилось стимулирующим фактором для
появления первичных форм кооперации, когда студенты, обычно уроженцы
одной и той же местности (губернии, уезда, волости и т. д.) договаривались о
коллективном найме жилья и по возможности всячески поддерживали друг
друга в период обучения. Общие трудности сплачивали студентов, заставляя
говорить о себе как о корпорации единомышленников, готовых отстаивать
свои права на образование и самоопределение.
6. Студенческая одежда в дореформенный период была одним из важ­
нейших маркеров, по которому студентов идентифицировали как учащихся и
соотносили с университетским сословием. Для самих студентов николаевской
поры мундир являлся прежде всего признаком корпоративного сообщества, им
гордились и даже отождествляли себя по внешнему виду с представителями
военного сословия, но на этом видимое сходство заканчивалось. Все осталь­
ное, являвшееся частью военного антуража - дисщшлина, правила ношения
форменного платья, опрятность носимого мундира - претило студентам.
С отменой форменной одежды в 1861 г. усложнилась задача идентифика­
ции учаыщхся по внешнему виду. Произвольный выбор одежды скорее давал
возможность определить социально-политическую ориентацию молодого че­
ловека. Неопрятная и сильно поношенная одежда в большинстве сввдетельствовала о крайне неблагополучньге материально-бытовых условиях существо­
вания университетской молодежи, и приближала студентов к статусу марги­
нального сообщества.
7. Существовавшие формы материальной помощи студентам были за не­
большим исключением малоэффективны. Денежных средств студентам хро­
нически не хватало, и они прибегали к комбинированным способам пополне­
нию своих доходов. Нерегулярность и хаотичность пополнения студенческих
кошельков существенно препятствовали полноценному учебному процессу.
Роль властных структур в оказании материальной помощи учащимся своди­
лась в целом лишь к координации и надзору за деятельностью благотвори­
тельных обществ и частных лиц.
Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях:
1. Гришунин п. В. Форменная одежда студентов Петербургского универ­
ситета в царствование Николая I // Герценовские чтения 1999. Актуаль­
ные проблемы социальных наук. СПб., 1999. С. 34 - 36. 0,3 п.л.
2. Гришунин П. В. Т. Н. Грановский - студент Петербургского университе-
19
3.
4.
5.
6.
та // Герценовские чтения 2001. Актуальные проблемы социальных наук.
СПб., 2001. С. 41-43.0,3 П.Л.
Гришунин П. В. Повседневная жизнь студентов Петербургского универ­
ситета во второй четверти X I X в. // Вестник молодых ученых. Серия: ис­
торические науки 2001. № 2. С. 42 - 51.1 п.л.
Гришунин П. В. К вопросу об Обществе вспомоществования студентам
Петербургского университета в начальный период его деятельности
(1873 - 1884) // Герценовские чтения 2003. Актуальные проблемы соци­
альных наук. СПб., 2003. С. 51 - 52. 0,2 п.л.
Гришунин П. В. Виды "вспомоществования" студенчеству Петербург­
ского университета в пореформенное время // Университетские Петер­
бургские чтения 2003. Сборник научных работ. СПб., 2003. С. 103 - 110.
0,5 П.Л.
Гришунин П. В. В университет со шпагой (Бытовые картины из жизни
московских студентов) // Родина. 2005. № 1. С. 84 - 89. 0,5 п.л.
Отпечатано в ООО " А и Б".
СПб., ул. Рузовская, 9. Тел.' 712-68-88.
Подписано в печать 27.09.2005.
Тираж 100 экз
№ 19334
РНБ Русский фонд
2006-4
21344
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
0
Размер файла
1 176 Кб
Теги
bd000101875
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа