close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

bd000102493

код для вставкиСкачать
М'
Московский госуяарсгвенный университет
имени МЛ. Ломоносова
фюсертационяый совет Д.501.001.98
На щювах рукописи
Калиниченко Евгений Валентинович
Положение русскоязычного населения в странах
Прибалтики в межвоенный период (1918 -1939 гг.)
Специальность 07.00.02 — Отечественная история
Автореферат диссертации на соискание ученой степени
кандидата историчесюк наук
Москва—2005
Работа выполнена на Кафедре истории Российского госудгц>ства
Факультета государственного управления
Московского государственного университета имени М Б . Ломоносова
Н а у ч н ы й руковццятсль -
профессор, доктор исторических наук
А.В.Квакин
Офнцаальвыс оппоненты:
Дркхор исторических нгсук,
ведущий научный сотрудник Института Российской истории
Российской Академии наук
Юрий Николаевич Емельянов
Кандидат исторических наук,
доцент Кафефы истории Отечества и органов безопасности
Академии Федеральной службы безопасности {'оссийсквк'Федерации
Иван Степанович Мамаев
Ведущая органнзацна;
РоссийспЛ институт культурологи
Министерства культуры Российской Федерации
Защита диссертации состоится « 25;
ноабра 2005 г. в «
часов на
заседании Диссертационного совета Д.501.001.98 в Московском государст­
венном университете имени М.В. Ломоносова
Адресу: 119899, Москва, Воробьевы Горы, М Г У , 1-ый корпус гуманитар­
ных факультетов, ауд. 4S9.
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке М Г У им. М.В.
Ломоносова по адфссу: 119899, Москва, Воробьевы Горы, 1-ый корпус
гуманитарных факультетов.
Автореферат разослан « t . P »
Ученый секретарь,
диссертационного Совета
кандидат исторических наук,
доцент
Ql^Ti^op^^
2005 г.
---^^
/■^^1^^^
-7
Н.Л. Головкина.
^MzfL
i2/7//^
Я^^^ОЪ
Общая жаракгервсшка работы
Л т у а л ь н о с т ь т с и ы . История Российского Зарубежья привлекает в последнее время все
большее внимание широкой обшественности и специалистов. Сегодня мало у кого вызывает
сомнение, что з^убежная Россия является органической частью Отечественной истории X X
века. Невозможно представить полнокровное духовное развитие современной и будущей
России без использования богатейшего и разнообразного наследия, сохраненного и развито­
го нашими соотечественниками в рассеянии.
История русских национальных меньшинств в Прибалтике в межвоенный период - это
часть истории России X X века, причем важная часть, поскольку русские составляли значи­
тельную часть населения вновь образованных государств Балтии. При этом проблемы взаи­
моотношений русского национального меньпганства с населением и властями данных госу­
дарств были достаточно острыми. Без основательного изучения истории русских националь­
ных меньшинств в Прибалтике в межвоенный период невозможно создание ни подлинно на­
учной истории России, ни полноценной истории русского рассеяния X X века. К тому же эти
меньшинства были очень специфичными по своему составу, отличавшимися от русских ди­
аспор, например, во Франции или в Китае. Они проделали любопытнейшую социальнопсихологическую эволюцию - пришли к осознанию себя как национального меньшинства.
До получения независиностч Прибалтийскими государствами русские, проживавшие здесь
до 1918 г., не считали себя национальными меньшинствами и их менталитет был совершенно
иным. Постепенно русскоязычное население стран Прибалтики пришло к осознанию необ­
ходимости создания своей субкультуры. Поэтому история русских национальных мень­
шинств в Прибалтике в межвоенный период представляет интерес также в плане теоретиче­
ском, культурологическом.
Р1зучение русских национальных меньшинств в Прибалтике в межвоенный период осо­
бенно важно для современного русскоязычного населения стран Балтии. Ныне они во мно­
гом столкнулись с теми же проблемами, которые были актуальны для местных русских в
1920-е - 1930-е годы. Перед ними также встала проблема сохранения своей национальной
идешичности, участия в создании единого гражданского общества в странах Балтии, изме­
нения в менталитете н многое другое, аналогичное тому, что волновало русскоязычное насе­
ление Прибалтики в межвоенный период. Опыт 1920-х - 1930-х годов может помочь совре­
менным русским в Прибалтике понять свое положение и, главное, наметить пути развития в
будушем, определить перспективы, цели, к которым они должны стремиться.
О б ь е к г о и HceneAOBaHKi является социально-экономическое, правовое положение и
общественно-политическая деятельность представителей Российского Зарубежья в При­
балтийских государствах.
Предмет ■сспедовашш - социально-экономическая и общественно-бытовая жизнь и об­
щественно-политическая деятельность в эмиграции в 1920-х - 1930-х гг. как результат внут­
риполитических событий в России в CHiyauHH поиска альтернатив исторического развития.
При этом акцент делается на изучении деятельности Российского Зарубежья не только по
адаптации к новым историческим реалиям, но и по воспроизводству российской культуры'.
Под воспроизводством понимается основное определение человеческой деятельности, ее ваправлевиости на созфавеане, воссоздаине, восстановление, развитие сложившихся условий жяэни, социальньос отношений, культуры, ее
смыслов, самой воспроизводственной деятельности шсаирзок^ьдс еорба^^'^а>зПкающей среды, на стабшхь-
"^Ж
3 БИБЛИОТЕКА
99
|
Революционные и военные потрясения 1917 - 1922 гг. вынудили покинуть Россию опре­
деленную часть российского общества, с которой связан феномен «Российского Зфубежья».
Большая часть его представителей независимо от социального происхождения, конфессио­
нальной и этнической принадлежности, места проживания в эмиграции, как правило, счита­
ли себя соотечественниками, являлись носителями российской культуры.
Хронологяческнс р а и т ■сследованна — межвоенный период между окончанием
Первой мировой войны (11 ноября 1918 г.) и началом Второй мировой войны (1 сентября
1939 г.). С окончанием Первой мировой войны было связано провозглашения независи­
мости Литвой 11 декабря 1917 г., Латвией 12 января 1918 г., Эстонией 24 февраля 1918 г.
Но процесс оформления независимости не был и не мог быть одномоментным актом. По­
этому есть смысл пользоваться верхней хронологической границей - 1918 год, которая в
историческом плане приемлема для изучения истории стран Балтии. В эти годы россий­
ское эмигрантское сообщество прошло трудную школу адаптации в зарубежных странах.
Во многих странах, в том числе в Прибалтике, были образованы и активно действовали
многочисленные российские эмигрантские организации, ориентировавшие беженцев на
служение обновленной России, освобожденной от власти Советов. Они внесли сущест­
венный вклад в укрепление взаимоотношений Российского З^убежья с государственны­
ми, политическими, общественными организациями стран-реципиентов. Нижняя граница
исследования также условна - 1939 год, год начала Второй мировой войны - ибо это был
последний год независимости стран Прибалтики, а в 1940 г. на их территорию были вве­
дены войска Красной Армии. Непосредственно после начала Второй мировой войны
СССР заключает «пакты о взаимопомощи» 28 сентября 1939 г. с Эстонией, 5 октября с
Латвией, 10 октября с Литвой, что предопределило последующие события: 5 августа 1940
г. Латвия, 3 августа 1940 г. Литва, 6 августа 1940 г. Эстония вошли в состав СССР. Эти
события коренным образом изменили положение русских диаспор в Прибалтике.
Террнторяяльные рамки, ограничивающие исследовательское поле, включают стра­
ны, где обосновались российские эмигранты - новые независимые госудгфства Прибал­
тики - Латвию, Литву и Эстонию. Это наименее исследованный в современной отечест­
венной историографии регион Российского Зарубежья. Проведение историкосопоставительного анализа положения русских диаспор в странах Балтии с другими цен­
трами расселения русских беженцев, позволит расширить наши знания по истории рос­
сийской эмиграции как части Отечественной истории. При этом следует указать, что ана­
лиз данных, относящихся к конкретному региону, дает основание для выделения как ти­
пичных, так и особенных черт многообразных явлений и процессов в эмигрантской среде.
Степень научной нзучснвостн темы. История русских национальных меньшинств в
Прибалтике в межвоенный период изучена очень слабо. Русским эмигрантам 1920-х - 1930-х
годов в Прибалтике было не до изучения своего недавнего прошлого, которое к тому же и не
осознавалось как объект исторического исследования, было чересчур злободневным. В со­
ветский период республик Прибалтики изучение русских общин в межвоенный период нахо­
дилось фактически под запретом.
вот - См- fixBOfHf А С Россия' жр11тяка.нсторнчес1сого атт.
1998 Т 2 С 107
.
,.
(Сотосаультурнм данамшса Россви) Новосибирск,
Первые работы советских авторов по истории Российского З^убежья появились в 1920-е
годы'. Написанные партийными историками и публицистами эти работы были не столько
историческими исследованиями, сколько непосредственными откликами на злободневные
проблемы ндеолоппеской борьбы. В 1930-е годы в печати лишь проскальзывали отдельные
«обрывочные» замечания о рассеянии, в большей степени, обращенные к своему времени^.
Такое положение вещей длилось достаточно долго.
Качественно новый период в изучении истории Российского Зарубежья 1920-х - 1930-х
годов связан со второй половиной 1950-х - концом 1980-х годов, когда общественнополитические тенденции относительной либерализации напши свое непосредственное отра­
жение в исторической науке. Только в 19S0-e годы появились первые диссертационные ис­
следования. В большинстве своем, они продолжали нести на себе отпечаток исторических
подходов авторитарного режима. Но сам факт введения в научный оборот новых документов
и материалов, стремление на профессиональном уровне рассмотреть важную проблему был
заслуживающим пристального внимания историческим явлением. Отдельные аспекты поли­
тической истории Российского Зфубежья раскрывались в работах советских историков и
философов, посвященных изучению проблем истории интеллигенции и истории политиче­
ских партий, оказавшихся в политической и идейной оппозиции новому режиму^. Публико­
вались воспоминания бывших эмигрантов, возвратившихся в СССР^. Историки начинают
активно интересовать»! <(белой эмиграцией»^.
С конца I9S0-X годов начали издаваться работы, посвященные изучению жизни и творче­
ства Игоря Северянина, самого крупного русского поэта, проживавшего в первой Эстонской
республике^
В о второй половине 1970-х - начале 1980-х годов были опубликованы и специальные ис­
следования по истории российской эмиграции - статьи и монографии В.В. Комина, Ю.В.
Мухачева, Г.Ф. Барихновского, Л.К. Шкаренкова и других авторов'. В них собран конкрет­
ный материал по истории «белой» или «антисоветской эмиграции», несмотря на чинимые в
то время препятствия к его выявлению, обобщению. Общий анализ содержания и направлен' MemqiaoB И Л На перепоие ( № настроение белогааржйссой змиграцнв) М , 1922, Покровсснй М Н Что ус■гааовнл процесс так называемых социапястов'революциоверов М , 1922, Он хе Контрревошоцня за 4 года. М .
1922, Ярославосяй Е Треть* сютя М , 1922; ^гбнов Л Буржуазное реставраторство на «тором гх>ду нэпа. Пг, 1923,
Навдеопоппескомфровтебортрбысаотрреаолюцаей С6 статей. М , 1923 и др
'ЗасяавспйД.Коротеньшелюдн//Книганреволюция 1929 М 2 С 24
' Трифонов И Н Из истории борьбы Коммунистической партии против сменовеховсгва // Историа СССР 1959
№ 3, (№ хе Ликвидация эксплуататорских классов в СССР М , 1975, Федюкия С А. Великий Октабрь и интеллягеяцик Из истории вовлечевиаст^юйивгешшгешпш в строительство социализма М , 1972ндр
* ГУбарчук П. За океаном. Киев I960, Шостааовсквй П П Путь к правде Минск. 1960, Забухко С. Чера тернии
к эвеаяан. Львов. 1963; Кунда Н В поисках заокеанского pax Минск 1963, Александровский Б Н Из перехятого в
чухих ^фаах М. 1969 и дф.
' П я а к с и в Р Ю К]мх церковной контрреволюции 1917-1923 М. 1968, ФедюпшС А. Борьбас бурхуазнойядеояопмй в уевоввях перехода к нэоу М 1977; Комин В В Политический и идейный tpgx русской мелкобуржуазной
■оитрревоякзцин за рубехом Калинин 1977;ИоффеГЗ Крах российской монархической контрреволюция М 1977,
СоиниВВ Крах баюэмиградии в Китае Ваадиккток 1987 в др
* См.. П^наков Ю Пристать бы к родному берету Игорь Сев^янин и его окрухение в Эстонии. Таллинн,
1992, Он же. Избраявое. Таллинн, 1997 С 215 - 252, О воспоминаянях Ю Шумакова см.. Городницкяй Л. О бессмцлгье своем ие забочусь Рассказы, очерки, эссе об Игоре Северяшше Гаяояер, 1999, С 114-118 Форнахов А.
Встречи с Игорем Северяниным // Звезда. 1969 №3 С 173-181; Адаме В Утопия Игоря Северянина. // Ученые
записки TapiycKoix) университета. 1986 Вьш 683 С 328 - 338; Круус Р Новые данные о хизни и творчестве Игоря
Сева)явияа//Тямхе С 32-37,ИсаковС Игорь северянин я Эстония Таллинн, 1987 № 3 С 79-86вдр
Комии В В . Указ Соч.; Барнхновский Г Ф Идейно-политичесхий крах беяоэмиграции н разгром внутренней
контрреволюции 1921-1924 гг М,1978, МухачевЮВ Нд^но-политнческое банкротство плавов буржуазного рестав­
раторства в СССР М , 1982,ШкаревковЛК Агония белой эмиграции М.1987идр
ности многих публикаций этого периода по истории общественно-полигической жиз1ш в
эмиграции позволяет констатировать их основной метолологический изъян: за редким ис­
ключением подавляющее большинство из них имеет преимущественно разоблачительный
характер.
Объекпганые факторы позволяют определить лишь конец 1980-х - 1990-е годы как но­
вейший период в изучении общественно-политической жизни Российского Зарубежья, кото­
рый открывает перед исследователями широкие возможности синтезировать достижения
отечественной мысли, преодолеть тенденции к нигилистическим оценкам предшествующих
этапов, продвинуться вперед в концептуальном анализе роли Российского Зарубежья в со­
временном российском обществе. Активно вводились в научный оборот новые источники,
публиковались труды П.Н. Милюкова, П А. Сорокина, П.Б Струве, И.А. Ильина, Г.П. Федо­
това. Обращение к трудам этих и многих других российских ученых, а также таким интерес­
ным периодическим изданиям как «Архив Русской Революции», «Социалистический Вест­
ник», «Новая жизнь», «Накануне» позволило историкам более конструктивно обсудить про­
блемы идейно-полетического поиска в эмиграции.
В 1990-е годы исследователями ставились новые проблемы, расширялись хронологиче­
ские и географические рамки работ, вводящие в оборот новые источники по истории идейнополитических поисков в Российском Зарубежье. Это работы таких авторов как Т.Н. Славко,
Г.И Королева, М Е. Хлопаева, О Е. Литвиненко, Г.В. Корзенко и другие. Впрочем, число
серьезных научных работ со всеми их достоинствами и просчетами было не так велико. Не­
обходимо выделить труды А.В. Квакина, О.Ю. Олейника'.
В определенной мере серьезный шаг в изучении различных регионов пребывания россий­
ской эмиграции сделали работы В А. Тесемникова, Н.Е. Соничевой, В Т. Пашуто^ Однако
идейно-политическая проблематика в них не получила реального воплощения Исключение
составляет книга М.В. Назарова «Миссия русской эмиграции», но в ней исследование неко­
торые аспектов идейно-политической жизни за рубежом (монархическое движение, фашизм)
носят весьма фрагментарный х^актер' Более полно панорама жизни Российского Зарубе­
жья представлена в двухтомном академическом издании «Культурное наследие российской
эмиграции (1917 - 1940)», коллективных монографиях «Российское З^убежье: история и
современность», «Российская эмиграция в Турции, Юго-Восточной и Центральной Европе
20-х годов», работах Е.П. Серапионовой, З.С. Бочаровой, Е.С. Постникова и других* Вопро­
сы, связанные с культурной жизнью в спранах проживания, нашли свое отражение в сборни' Квакин А В Идейно-полнтяческая дифференциация российской интеллигенция в условвах новой экономиче­
ской оолкппсв 1921 - 1927 гг Дисс д-ра нет наук М , 1991,ОлейиикОЮ Интештягешш в Отечество проблема
па|рно1изма в советском обществе я российском зарубежье в 30-егодыX X века Дисс д-ра ист наук Иваново 1998
^ Тесемников 6 А Российская эмиграция в Югославии (1919-1945 гг) // Вопросы истории 1988 № 10, Соннчсв
Н Е На чужом берету М 1991;ПашутоВТ I^CCKHC историки эми|рцн1Ы в Европе М 1992
' См Назаров M B . Миссия русской эмиграции Ставрополе 1992 Т 1
* Российская эмиграция в Турции, Юго-Восточной и Цетпральной Европе 20-хгодов(гражданские беженцы, ар­
мия, учебные заведения) М 1995, Российское Зарубежье история и современность М 1998, Сератгаонова Е П Рос­
сийская эмиграция в Чехосяовацкоб республике (20-е - 30-е годы) М 1995, Бочарова 3 С Судьбы российской эмш^
рации 1917-1930-е годы Учебное пособие Уфа 1998, Постников Е С Демократические тенденции российского бе­
женства за рубежом проблемы стаясюления // Интеллигенция России уроки истории и современвость Тез докл
межгос науч-теор конф 20-22 севг 1994 Иваново 1994, Ов же Отечество я религиозные устремления российско­
го беженство за рубежом // Интеллигонцяя, ттровинция, отечество проблемы истории, культуры, политики Тез докл
межгос науч-теор конф 24 —25оент 1996 Ивзвово 1996,ОнжевсоавторствесЗС Бочаровой 06ра.10ваяиерос­
сийского беженства за рубежом в начале 20-х годов преемственность традиций // Иителлигешшя России Тез докл.
межгос нгуч-теор конф 25-27сент 1997 Иваново 1997 и др
ках иаучиах трудов', отдельных статьях^. Не обошли своим вниманием вопросы жизни и
даятеяьиости в эмиграции авторы «Золотой книги эмиграции»'. В ней представлен разнооб­
разный по своему содержанию материал, дающий общую картину жизни российских эмиг­
рантов в различных странах мира, рассказывается, правда, лишь отрывочно, и о прибалтий­
ской части Российского Зарубежья. В эти же годы были опубликованы работы, защищены
диссертации Н.А. Омельченко, А.П. Ивкиной, О.Ю. Олейника, B.C. Меметова, А . В . Квакина,
Г.Я. Тарле, посвященные отдельным аспектам российской эмигpaции^ В них активно стали
разрабатываться проблемы патриотизма, развитая общественно-политической мысли Рос­
сийского Зарубежья, особенности эволюции эмиграции «первой волны».
В свою очередь представители Зарубежной России, пройдя через этап естественной сме­
ны поколений и уровня подведения итогов обратились к изучению рассматриваемой пробле­
мы с позиций меньшей политической предвзятости, углубления культурно-нравственных
нюансов темы и взвешенного анализа исторических работ своих предшественников 1920-х
— 1930-х гг., которые стали активно переиздаваться в 1990-е гг. Названные тендешцш в ка­
кой-то мере характерны и для исследований российских ученых в 1990-е гг. Рост взаимообогащаюших конгакгов между учеными «двух России», доступность научных работ из разных
уголков планеты способствовали развитию процесса объединения, воссоздания историче­
ской более полноценной картишл развития отечественной общественно-политической мысли
1920-х годов.
В западной исторической литературе истории развития Российского Зарубежья до сих
пор не уделялось должного внимания. Первые попытки серьезного изучения российской
эмиграции предпринимались в 1924 и 1927 годах в работах германского исследователя Ганса
Римши «Русская гражданская война и русская эмиграция 1917 - I92I годов» и «Зарубежная
Россия 1921 - 1926 годов»'. На эту тему в разное время было написано немало работ, как
иностранными авторами, так и самими эмигрантами, в том числе книги О. Бесса, Л . Поляко­
ва, И. Степанова'. Различные аспекты этой темы рассматривались Р.К Вильямсом в его из­
вестном исследовании о российской диаспоре в Германии^ В.В. Зеньковским - в труде «Рус­
ские мыслители и Европа»', а также С. Утехиным в Ю1иге «История политических идей в
' Русская эмнграцш во Фрашшв (1830 - 19S0-e гг). Сб вауч ст СПб 1995 С.81 - 88, 10S - 112.161 - 167, Куль­
тура Российского Зарубежья М 1995 С 8 - 19, 29 - 46, История российского зарубежья Проблема адаптации эвшгр а в т о и в Х К - Х Х в в М 1996 CI33-145.
' Так, например Вьюницквй В Эмиграция разнесла в разносит по силу наших сограждан // Третье сословие
1992 МЗ.КнншвиЛС Орусской эмигрантской иололеживПраге (1920-1930.егоды)//Славяноведение1992 № 4 ,
Ииполип» С С , Карпеихо С В . Пивовар Е И Российская эмиграция в КЬисташинополе в начале 20-х годов (Чис­
ленность, материальное положение, репатриация) // Отечественная история 1995 № 5. Даниэль Б. Престугглевие без
нанереюся Возннкновеяие в формирование российской диаспоры за рубежом // Отечественная история 1996 №1 и
др.
Росгжйское Зарубежье Золотая книги эмиграции Первая треть X X в РСХСПЭН 1997
' С м ' Тарпе Г Я Российское Зарубежье и Родина М 1993, Квахин Л В Общее и особенное в положенви россий­
ской диаспоры «первой волиы» Тверь 1992, Он же Российская ингеллЕгенция и «первая «олная эмиграции Тверь
1994. Омельченко Н А Указ Соч.. Ивкива Л.П. Библиография Российского Зарубежья (Первая «волна» оослеревоякмгновной эмиграции) нсгорня и современное состояние Автореф дпсс канд пед Наук М 1996, Олейник О Ю ,
Мемегов В С Иетелянгенгра, эмиграция. Отечество проблема патриотизма в тв<фческом наследии представителей
российского зарубежья 20-30-х годов X X веха. Иваново 1997
'RmuchaH DerrussischeBurserinegimdlirerussiacfaeEmrgraoon 1917-1921 Jena, 1924,RjiruchaH. RiaalandjmseitxIerCrenzea. 1921 - 1926. Jeaa. 1927
' Boss Otto Die Lefare der Eurasier Wiesbaden, 1961, Poljakov Le(m. The Aryan myth Sussex, 1974, Степанов И Бе­
лые, ирасггые н евразийство Брюссель, 1927
' WilUams R.G. Cultiae in Exile. Rusiian iauffis m Gmnat^. 1881-1941 London, 1972
* Зеньховский В В Русские мыслители и Европа Критика европейской культуры у русских мыслителей Париж,
1955
России»'. Как отметил германский исследователь Леонид Люкс, эмигранты «были рассеяны
по многим странам и в высшей степени разобщены политически», что делает их письменное
наследие «почти необозримым». Этим объясняется то, что на Западе «до сих пор была де­
тально исследована лишь часть всех аспектов проблемы»^.
До середины 1980-х годов на Западе не было заметно интереса к истории русских нацио­
нальных меньшинств в Прибалтике в межвоенный период В общих трудах о русской эмиг­
рации послереволюционной поры иногда можно было встретить обрывочные данные о рус­
ских в странах Балтии 1920-х - 1930-х годов'. Очень краткий - всего несколько страниц обзор жизни русских в Прибалтике 1920-х - 1930-х годов дал американский исследователь
Джон Глэд в недавно вышедшей книге на английском языке «Россия за границей»*
В конце 1980-х годов была опубликована книга профессора Иллинойского университета
в С Ш А Темиры Пахмус (родом из Эстонии), посвященная истории русской литературы в
странах Балтии в период между двумя мировыми войнами' В книге впервые дан обзор рус­
ской литературы в Прибалтике в 1920-х - 1930-х годах, характеристика жизни и творчества
крупнейших местных русских авторов, приведены в переводе на английский язык образцы
их творчества. Т Пахмус первой в литературоведении постаралась раскрыть место русских
авторов из Эстонии, Латвии и Финляндии в истории русской эмигрантской литературы, по­
старалась показать, что их творчество отнюдь не было второразрядным провинциальным яв­
лением в этой литературе*.
Что же касается систематических исследований истории положения русскоязычного на­
селения в странах Прибалтики «первой волны» российской эмиграции в целом, то и на Запа­
де их до последних пор еще не было, как не было их и в самой России. Положите несколько
изменилось в период горбачевской «перестройки» и в особенности после восстановлетшя не­
зависимости стран Балтии. Коренные преобразования в общественной и политической жизни
Прибалтики позволили обратиться к изучению пропиого русскоязычного населения в неза­
висимых республиках Более того - сама эта тема стала актуальной и для местных русских, и
для коренного населения Для русских обращение к данной теме означало попытку осозна­
ния своего нынешнего положения, возврат к своим национальным корням, к своей культур­
ной традиции, преемственная связь с которой была искусственно прервана в советский пери­
од. Это крайне негативно сказалось на судьбах современных русских общин в Прибалтике,
обусловило их культурную слабость, поскольку была нарушена преемственность в развитая
культуры, нарушена связь времен, связь поколений К сожалению, кадры русских исследова­
телей истории русских национальных меньшинств в Прибалтике в межвоенный период
крайне малочисленны, у них нет своего координирующего научного центра. Их возможности
из-за визовых сложностей в деле серьезного научного изучения истории русских националь­
ных меньшинств в Прибалтике в межвоенный период крайне ограничены.
'UtechmS Russian political (bought А concue History Loodon, 1963
^ Люкс Л К вопросу об асгортя идейного разшпа «первой» русской эынграцян // Вопросы философии 1992 №
9 С 159-160
' Ковалевский П Е Зарубехвая Россих Париж, 1971 - 1973
'Glad. John. К ш ш Abroad N Y , 1999. Р I9S'202
' Pachmuss, Temira. Russian Lilenture in the Baltic between the Worid Wars Columbus, Oho, 1988
' 06 этом T Пахмус писала и в других своих работах Russian Culture m the Baltic Stales and Fulland, 1920 - 1940
//Journal of Baltic Studies 1985 Vol X V I N 4 P 383-402
8
с конца 1980-х годов резко возрастает число публикаций, посвященных отдельным рус­
ским литераторам, жившим и работавппт в Прибалтике в 1920-е - 1930-е годы'.
Более глубокое изучение основных сторон истории русских национальных меньшинств в
Прибалтике в межвоенный период начинается в 1990-е годы. Однако выходившие работы, не
охватывали всего комплекса проблем, касающихся истории русских в странах Балтии в
1920-е - 1930-е годы.
*
Так, первую обш5то этнодемографическую и этногеографическую характеристику рус­
ского населения Эстонской республики 1918 - 1940 гг., его социальной структуры дал Рейн
Руутсоо в своей появившейся сначала на немецком, а затем на эстонском языке статье о
формировании русского национального меньшинства в Эстонии^ В его работе содержатся и
самые общие данные о культурной деятельности русских в Эстонии, их политических орга­
низациях, системе образования, о русской православной церкви, о национальной идентифи­
кации русских в межвоенный период. В процессе формирования русского национального
меньшинства в Эстонии Р. Руутсоо выделяет 3 периода' 1920 - 1922 гг «период фрустрации
и возмущения, потеря почвы под ногами»; 1923 г. - первая половина 1930-х годов - «период
адаптации, налаживания структур разных организаций, школьной сети и т.д.»; вторая поло­
вина 1930-х годов - «период возникновения определенного симбиоза русского национально­
го меньшинства и Эстонского государства, период формирования прибалтийских русских».
Не со всеми положениями статьи Р. Руутсоо можно согласиться, но в целом это была полез­
ная работа об истории русских национальных меньшинств в Прибалтике в межвоенный пе­
риод.
Предыстория русской общины в Эстонии 1920-х - 1930-х годов - это трагедия белой Се­
веро-западной армии генерала Н.Н. Юденича в 1919 - 1920 гг Именно бывшие воины севе­
ро-западной армии с отступившими вместе с ней на территорию Эстонии беженцами соста­
вили костяк русского эмигрантского общества в первой Эстонской Республике. Изучением
истории армии Юденича и военных действий на северо-западе России активно и в целом у с ­
пешно занимаются петербургские историки^.
Отдельным изданием вышла книга профессора Тартуского университета СТ.
Исакова
«Русские в Эстонии, 1918 - 1940. Истс^ико-культурные очерки» (Тарту, 1996). Фактически
это был первый обзор общественной и куьтуриой жизни эстонских русских. В книгу, помимо
работ более общего характера («Начало нового этапа. Русская общественная и культурная
жизнь Эстонии в 1919 - 1921 гг.». Культурная жизнь русских в Эстонской республике в
1920 - 1940 г.» и другие), были включены также исследования некоторых русских периоди­
ческих изданий, жизни и творчества отдельных русских доггелей литературы и культуры.
Круус,9сйи В и ь ы ф Адаис - Владгашр Федорович Алоссаадровспй //Рга/тл 1989 № 1 С 59-63, Он же
Леоаольд Петровяч Акс // Радуга. 1989 № 2 С 52 - 54, Он же Алексей Алексееиич Байов - А де Готваль // Радуга.
1989 Л З С 61-в6 Онже ИванДнитрневшБелаев//Радуга. 1989 № 4 С.67-74,Онже БернеВкльде//Радуга
1989 № 8 С 44 -49, Он же ОШумакове //Рщуга. 1989 № 9 С 52 - 56, Левин А , Шушков Ю ИрннаБорнан //
Радуга, 1989 № 5 С 72-77,МаревГ lOprfИвасж//Радуга 1989 № 8 С 44-49,Ш|щдгВ МариВяаднмировна
Каршзпш//Радуга.1989.№8.С 44-49
' RuuBoo, Rein. Die Hemisbddung emerrassiacfaenMmderheit in der Repuldik Estland 1918 - 1940 // Noidost-Arehiv
ZeitacfanftfiirRegiomdgeacluchte N.F.B K . 1995. H 2. S 551 -575
' «Иктеряевцня на северо-запдде России, 1917 - 1920 гг » (ответственный редактор В А Шншкин, авторы от­
дельных разделов - В И Мусаев, А И Рупасов, А В Сиолин, А Н Чистяков, В А Шишкин в другвеХ СПб, 1995,
А.В СноЛаш «Белое движение на северо-западе Россиив1918-1920т>, СПб, 1999
Заслуживает внимания исследователей сборник, вышедший к 75-летию союза русских
просветительных и благотворительных обществ в Эстонии «Просветители», выпушенный
Русским исследовательским центром в Таллинне в 199S году'.
За последние годы были опубликованы статьи о системе русского образования, об от­
дельных русских учебных заведениях, о русских культурных, просветительных, религиозных
обществах и кружках, о Русском студенческом христианском движении, о судьбе Русской
Православной церкви, истории отдельных православных приходов, о русском театре, о рус­
ской периодике, о русских ч'хитекторах, ученых священнослужителях, иконописцах и т.д.
Имеются обобщаюоше работы о вкладе русских диаспор в Прибалтике в со^ювищнш^у
культуры Русского Зарубежья вообще^.
Отдельные аспекты темы, как мы видим, рассматривают литературоведы, культурологи,
искусствоведы, но не историки. Исключение составляют обобщающие работы , где обозна­
чены подходы к изучению истории русскоязычного населения в странах Прибалтики в меж­
военный период В них заметна попытка балансирования исследователей между интересами
современного русскоязычного населения и властей стран Балтии. В данных монографиях со­
бран значительный факппеский материал, однако, его анализ предоставлен читателям. По­
стоянно подчеркивается лояльность русских в странах Прибалтики местной власти, как в
прошлом, так и в настоящем. В о многом это, наверное, вызвано влиянием современного по­
литического состояния русских меньшинств в странах Балтии, что не создает возможностей
для объективной и взвешенной оценки.
Источннковую базу нсследования составил обширный комплекс разнообразных по
форме и содержанию материалов, многие из которых вводятся в научный оборот впервые.
При этом 0С1ЮВН0Й группой источников были документы эмигрантского происхождения:
статьи и книги представителей российской диаспоры, выходившие на протяжении исследуе­
мого периода отдельными изданиями, а также публиковавшиеся в различных органах эмиг­
рантской периодической печати. По своему происхождению и содержанию комплекс источ­
ников по изучаемой теме мож1Ю условно структурировать в несколько блоков: Первый блок
источников — документы фондов центральных государственных архивов. Самый мощный
пласт документов (около 400 дел) диссертантом изучен в Государственном архиве Рос­
сийской Федератши (далее - Г А Р Ф ) . Они весьма разнообразны по своей форме и содер­
жанию. Особый интерес вызывают фонды Русского заграничного исторического архива
(РЗИА), находяощеся в Г A P Ф ^
' в сборнике помещены ясследования по исгорнн Союза русских просветительных н 6naiтворительных общееiв
в Эстоняв (С Исаков), об отдельных русских объеливениях в годы первой Эстонской Республики (Т Шор, В Бой.
ков), о русском театре (Н Сиднецкая), русских изобретателях в Прибалтике (Ю Мальцев), ряд воспоминаний
' Русские Прибалтики Механизм культурной интеграции (до 1940 г ) Вильнюс, 1997, Культура русской диаспо­
ры санорефлексия и самондентнфикацня Материалы международного семинара Тарту, 1997, Плюханоя Б В РСХД
в Латвии и Эстонии Магервалы к истории Русского Студенческого Христианского Движения Рапа, 1993. Патриарх
Алексий Второй Православие в Эстонии М , 1999, Русская сцена в Эстонии. Очерки истории русского театра. Тал­
линн, 1998, и;ф
^ Русское национальное меньшинств в Эстонской республике (1918 - 1940 гг)/ Под ред. С Г Исакова. - Тцггу,
2000, Фейгмане Т Русские в довоенной Латвии Рига. 2000
* Ф Р-5783 - Савицкий П Н , Ф Р-5837 - Объединение русских Эмигрантских Студенческих сфгннизаций
(ОРЭСО), Ф Р-5888 - Академическая секция, Ф Р-5764 - Объединение Российских земских в городских деятелей
(Земгор), Ф Р-5912 - Струве П Б , Ф Р-5765 - Русский Общевоивский Союз (РОВС), Ф Р-5816 - Особый комитет по
делам русских эмигрантов в Латвии, Ф Р-9145 - Коллекция отдельных документов различньос эмигрантских органи­
заций, ф Р-6397 - Национально-демократическвй союз Русских граждан в Латвии, Ф Р-6059 - Русское кооператив­
ное товарищество в Эстонии, н другие
10
Большинство документов вводится в научный оборот впервые. Определяющими для дис­
сертанта стали несколько фоцдов. Это, в первую очередь, документы и материалы ряда
эмигрантских общественных организащ1й, учреждений и редакций различных изданий, на­
ходящихся в этом архиве, а также известных общественных и политических деятелей Рос­
сийского Зарубежья в Прибалтике. Особое внимание при работе с данными фондами было
уделено переписке деятелей российской эмиграции, ибо ее доверительный х^актер позволя­
ет уточннпъ и кошфетязировать идейные и общественные позшщи авторов, которые часто из
политических соображений нигде не оглашались. Данные архивные фонды позволяют ис­
следователю с большой долей достоверности проследить жизненный путь эмиграшов, эво­
люцию их взглядов, выяснить причины эмиграции.
Сегодня исследователи Российского Зарубежья активно пользуются возможностями по
привлечению новых исторических источников, как отечественных, так и зарубежных, ранее
недоступных для исследования, например, в фондах Архива Гуверовского института войны,
революции и мира Стэндфсфдского университета (Hoover Institution Archives). К ним, безус­
ловно, относятся документы аналитического плана, содержащие сведения о численности и
положении русской диаспоры в мире. Например, значительный интерес представляют доку­
менты из Коллекции баронессы Марии Врангель'. Используя свое особое положение в рос­
сийской диаспоре, М.Д. Врангель смогла собрать интересную подборку материалов по исто­
рии современного ей русского рассеяния второй половины 1920-х годов, в том числе н по
странам Прибалтики. Взяв за основу данные докумешы можно попытаться дополнить их из
других источников, что позволит создать достаточно полную картину происходившего. До­
кументы не равнозначны по своему качеству и достоверности. Они представляют ответы на
вопросы анкеты, разосланной баронессой М Д. Врангель во многие страны тогдашнего мира.
И хотя далеко не из всех стран были получены ответы, да и не все ответы были развернуты­
ми, полными, а порой противоречивыми, на основе этих документов мы имеем возможность
составить определенную картину жизни российских беженцев в конце 1920-х годов. Дня
данной работы особое значение представляют два разных документа по Латвии и один по
Литве. Документы без подписи, но содержат явно субъективные оценки положения русскоя­
зычного населения в этих странах. Документы приводятся по ксерокопиям, предоставлен­
ным профессором А.В. Квакиным^. Для упрощения ознакомления с документами за основу
была принята структура вопросов из Коллекции баронессы Марии Врангель Гуверовского
архива^ Данные докуметы были взяты за основу аналитического обзора положения русских
диаспор в Латвии, Литве и Эстонии, но при этом существенно дополнены иными архивными
и исследовательскими материалами.
Второй блок источников — мемуарная литература российских эмигрантов, значитель­
но обогатившая многие аспекты темы. Важнейшая информация была получена из вос­
поминаний как самих российских эмигрантов, а так и реэмигрантов, находившихся в
'BmnessMinaVniigd- В о х Я Folder54-3;54-5 ,54-7 ,54-13.Box55 Folder55-) .Box57 Folder57-4 .Box
58 Folder 58-I
' Подаш публшсапяя всех докумевтов вз этой коллекция* Квакия А Б Документы по ястори? Российского Зару'
бежм вз Коляекпнв баронессы Марин Врангель в архиве Гуверовского институга яойаы, революция и мира С Ш А //
Веслтк архтвсга. 2004 № № 1,2.3,4,5
' Документы ялх облсгчеяна их идентификации обозшртевы как Дакунскг М 1. В Латвии 30 марта 1928 года.
Машинопись Документ К Z В Латвии. Не ранее 1931 г Машинопись Докумост М 3, В Литве Машинопись Не
ранее 29 сентября 1928 года. Машинопись Все документы не имеют указаний на авторство Подобный документ по
Эсюнин в архиве Гуверовского инстятут не обнаружея.
11
1920-е гг. за границей. Третий блок источников — разнообразный материал многочислен­
ных эмигрантских периодических изданий, освещавших жизнь Российского Зарубежья. А в ­
тором использовано большое число эмигрантских газет и журналов, выходивших на русском
языке в Прибалтийских странах, как имевших в эмиграции большую популярность, так и ме­
нее известных, но представленных в архивах и библиотеках Москвы Четвертый блок ис­
точников — опубликованные документы организаций и политических объединений Рос­
сийского Зарубежья в Прибалтике. Пятый блок источников — документы и материалы со­
ветской периодической печати 1917 - 1927 годов. Разнообразный материал использован из
цешральных газет и журналов, где часто и подфобно, порой в специальных рубликах, отра­
жалась жизнь Российского Зарубежья Шестой блок — документы и материалы советских и
коммунистических
организаций, где отслеживались процессы в российском рассеянии.
Седьмой блок — опубликованные документы личного происхождения (письма, дневники)
деятелей науки, культуры и воспоминания об эмигрантах 1920-х - 1930-х годов. Так как кон­
такты между деятелями науки и культуры Советской России и Зарубежной России, хотя и
были затруднены, но продолжались до конца 1920-х годов, то в этих материалах представле­
но немало важных сведений об общественно-политической и культурной жизни Российского
Зарубежья в Прибалтике Например, значительный интерес представляют письма поэта Иго­
ря Северянина к Ирине Борман за 1932 - 1935 годы из архива Рейна Крууса' Из данной пе­
реписки можно почерпнуть немало важных сведений о взаимовлиянии эстонской культуры и
культуры русской диаспоры в Эстонии.
Выявление конкретных источников по рассматриваемой теме и поиск возможности
для работы с ними были сопряжены с объективными трудностями. Сложности обна­
руживались как на этапе ознакомления с современной исторической литературой (ма­
лые тиражи издания, труднодоступность сборников материалов многих конференций),
так и при изучении публикаций в газетах и журналах 1920-х - 1930-х гг. (недостаточ­
ная сохранность некоторых изданий и др.).
Аналаз исторических публикаций, научных трудов и источников показывает, что рас­
сматриваемая нами проблема изучена далеко не полностью. Многие аспекты жизни в При­
балтийской эмигршши, не получили вплоть до настоящего времени своего дальнейшего изу­
чения и обоснования. В настоящем исследовании предпринята попытка восполнить отдель­
ные отмеченные проблемы, связанные с воспроизводством в эмиграции будущей, постболь­
шевистской России. Наиболее важными для исследования в русле единства русской культу­
ры являются вопросы возвращения культурного эмигрантского наследия в Россию, в том
числе по вопросам будущего государственного устройства страны. Одновременно следует
подчеркнуть необходимость дальнейшего изучения проблемы.
Теоретическая н практнческаа заачвмость работы состоит в том, что обобщенные
автором материалы и сделанные на этой основе выводы расширяют возможности для
дальнейшего осмысления проблем эмиграции «первой волны». Диссертация представляет
интерес для осмысления процессов в эмиграции, для выявления специфики менталитета,
политической ориентации русскоязычного населения в Прибалтике в рассматриваемый
период, его потенциального и реального вклада в развитие отечественной и мировой
культуры. Данное диссертационное исследование может быть полезно исследователям, раз' Труды по русской н cjUBfHCKoft фшюлогвк Литерагуров«денне 4 (Новая серия). Т^лу, 2001 С 260-281
12
рабатывающим проблемы истории политической культуры России. Обобщенный и проана­
лизированный автором исторический опыт Российского Зарубежья в Прибалтике, накоплен­
ный в 1920-е - 1930-е гг., поучителен для современного общества Собранные и обобщенные
в диссертационной работе исторические сведения создают возможность применять и активно
использовать материалы исследования при чтении лекций, на семинарских занятиях вузов­
ского курса Отечественной истории, в спецкурсах, на уроках истории в средних и средних
специальных учебных заведениях.
Цель диссертации заключается в обобщении исторического опыта адаптации рус­
скоязычного населения Прибалтийских государств в межвоенный период к ж ю н и в но­
вых для себя условиях, деятельности российских эмигрантов по воспроизводству культу­
ры Родины в новом для качестве национального меньшинства в странах Балтии.
Исходя из этого, определяются следующие задачи ясследовавиж:
•
Рассмотреть причины эмиграции;
•
Выявить численность русских в странах Прибалтики в межвоенный период;
•
Проанализировать правовой статус беженцев в прибалтийских странах-реципиентах;
•
Исследовать проблему взаимоотношений властей стран Прибашпки и русской диас­
поры в этих странах;
•
Определить место Русской Православной Церкви в жизни русских диаспор в странах
Балтии;
•
Охарактеризовать роль организаций и союзов русских в Прибалтике;
•
Объективно оценить значение вклада общественных, политических, культурных и
научных сил отечественной диаспоры в Прибалтике 1920-х - 1930-х годов в развитие
Российского Зарубежья X X века.
Н а у ч н а я новизна диссертации состоит в том, что автором предпринята попытка
обобщения и дальнейшей разработки некоторых проблем истории российского беженст­
ва Практически впервые проводится системное исследование правового положения в
Прибалтике русскоязычного населения в сопоставлении с нормами межвоенного между­
народного права. Исследование представляет собой первую попытку в изучении различ­
ных сторон эмигрантской жизни русскоязычного населения в Прибалтийских государст­
вах - материальной, культурной, общественно-политической. В диссерта1(ии привлечены
неисследованные документы о возникновении, развитии и эволюции русских обществен­
ных организаций за пределами России — в прибалтийской эмиграции Так, например, в
научный оборот вводятся новые архивные материалы, в частности, документы из Г А Р Ф ,
материалы фондов РЗИА, а также материалы биографического характера, отражающие
мысли, настроения эмигрантов.
Апробация результатов нссяеяовавиа. По теме диссертации соискатель опубликовал 2
работы общим объемом свыше I п.л. Основные выводы диссертации апробированы на меж­
дународной научной конференции «Правовое положение Российского зарубежья в 1920-е 1930-е годы» (Санкт-Петербург, октябрь 2005 г.).
CrpyKiypa работы: В соответствии с целью и задачами исследования работа состоит из
введения, трех глав и заключения. В конце работы помещены список использованных источ­
ников и литературы, приложения, в частности «Краткий именной указатель известных рус­
скоязычных деятелей стран Прибалтики межвоенного периода».
13
Основное содеряаннс работы
В о ввсяевми обосновываются актуальность и новизна проводимого исследования, опре­
деляются его цель и задачи, хронологические и территориальные рамки, дается обзор ком­
плекса источников и используемой литературы.
В первоЯ главе - «Эмиграцна «шсрвой волны» и положение беженцев в странах
Прнбалтяки», дается характеристика причин эмиграции, ее численности, правового статуса
беженцев, а также показаны региональные особенности прибалтийской русскоязычной эмиг­
рации.
Первая мировая война, революции, крушение политических режимов явились причинами
переселения массы народа. Февральская революция и падение монархии вынудили покинуть
страну семьи аристократов из приближенных ко двору. Не вернулись дипломатические пред­
ставители, преданные династии Романовых.
Поток российских беженцев хлынул за рубеж непосредственно после октябрьских собы­
тий 1917 г. Покидали родину политики, бывшие государственные деятели, предприниматели,
интеллигенция. За границей оказалась часть российских экспедиционных корпусов, военные
и интернированные, не пожелавшие возвращаться в Советскую Россию. В период Граждан­
ской войны в России белая Северо-западная ф м и я формировалась в Эстонии. Е е руково­
дство во главе с генералом Н. Юденичем стояло на правых монфхических позициях и не
признавало независимости Эстонии. Но начавшееся осенью 1919 г. наступление на Петро­
град закончилось разгромом Северо-западной армии. Разбитые и деморализованные остатки
армии отступили через реку Нарва на эстонскую территорию, потянув за собой волны бе­
женцев. 2 ноября главнокомандующий вооруженными силами Эстонии сообщил руково­
дству Северо-западной армии, что переступившие через границу Эстонии воинские части
должны быть разоружены и икгернированы. В конце декабря 1919 - начале 1920 г. началась
ликвидация Северо-западной армии, и официально она закончила свою деятельность 22 фев­
раля 1920 г. Часть личного состава возвратилась в Россию, часть отправилась на Запад, часть
беженцев осталась в Эстонии, большая часть погибла от сыпного тифа. Считается, что в ян­
варе 1920 г. в Эстонии было 5 0 - 6 0 тысяч северо-западников и беженцев, из которых лич­
ный состав северо-западной арит
составлял 20 - 25 тысяч человек'.
В первый период большая часть выехавших оседала в соседних с Россией странах, наде­
ясь на скорое возвращение домой. Крупные колонии эмигрантов образовались в Турции,
Польше, Прибалтийских госудфствах. К числу таких государств принадлежала и Латвия, где
на протяжении двух столетий формировался слой коренного русского населения. Возникно­
вение независимого Латвийского государства создавало совершенно новые условия для су­
ществования теперь уже русского национального меньшинства, включавшего наряду с ко­
ренными жителями, и тех, кто эмигрировал в Латвию из Советской России.^
' Русское вациовальное меньшинство в Эстонской Республике (1918 - 1940) Тарту, 2000 С 23
«Несмотря на разнообразие условий, в которых ньше живут русские люди, можно установить три основвих ти­
па «Руси», - отмечал В В Преображенский в вышедшем в 1934 г сборнике «Русские в Латвии», -1 - Русь эмигрант­
ская, эарубежаиц «в рассеянии сущая», белая, 2 - Русь мевьпшнственная, приграничная, от Балтийского моря ло
Черного, протянувшаяся, синяя, так сказать, и наконец, 3 - Русь подъяремная, советская, кровью своею залитая,
красная Русские в Латвии, являясь гражданами своего госудцютва - Латвийской демократической ресоубянки, огноопся ко второй группе и, тем самым, оказываются в поаоженвв, наиболее благоприятном в наши дни Четыре усло­
вия создают для нас такое положение родня, церковь, своя школа, своя семья н гражданские права»/ Русские в Лат­
вии Ч 2 Рига, 1934 С. 3.
14
Первоначально русские в Прибалтике надеялись на восстановление прежнего порядка и
своего социального статуса в «единой и неделимой России». Затем, когда стало ясно, что на­
дежды на скорое падение Советской власти не оправдались, часть бывших российских под­
данных в поисках лучших условий жизни начала переезд в другие страны. Постепенно
сформировались такие центры российской эмиграции в Европе, как Константинополь, Со­
фия, Белград, Берлин, Стокгольм, Прага; в Азии — Шанхай, Харбин. Лишь для немногих
Прибалтика на долгие годы стала вторым домом.
Причин беженства было несколько. Во-первых, уезжали те, кто боялся ответственности
за участие в вооруженной бсфьбе против Советской власти. Во-вторых, эмигрировали те, кто
не поддержал «рабоче-крестьянскую власть». В-третьих, к отъезду подталкивала новая
власть, преследовавшая дворян, крупных промышленников, офицеров. Решительным толч­
ком к эмиграции интеллигенции стал «красный террор».
Кроме того, для россиян представлявших имущие слои населения, одной из основных
причин эмиграции были лучший в европейских и американских условиях быт, чем в России'.
Также отметим, что часть беженцев в эмиграции оказалась поневоле или в силу обстоя­
тельств. Как показывают документы «Пражского архива», не все воевали в Белой армии по
идейным мотивам. Многие оказались на фронте по мобилизации и в силу военной необхо­
димости были эвакуированы за границу^.
В 1920-е годы уже отчетливо проявилась нетерпимость Советской власти ко всем без
разбора «белым эмигрантам». В Советской России с первых лег ее существования и на мно­
гие десятилетия всякий эмигрант рассматривался как заклятый враг В мае 1922 г. при обсу­
ждении иа заседании Политбюро Ц К партии проекта Уголовного кодекса Р С Ф С Р В.И. Ленин
предложил расстреливать за возвращение из-за границы без разрешения властей^
Современные правоведы подразделяют выходцев из России, находившихся за рубежом,
на две группы в зависимости от причин, побудивших их переселиться за пределы родины:
часть эмигрантов оказалась там по собственному желанию, другие были лишены гражданст­
ва против своей воли. По Декрету В Ц И К и С Н К от 15 декабря 1921 г. были лишены граж­
данства лица, выехавшие из России после 7 ноября 1917 г. «без разрешения советской вла­
сти», а также те, кто пробыл за пределами страны свыше пяти лет и не получили в предста­
вительствах Р С Ф С Р паоюртов'*. Положение о союзном гражданстве, принятое Ц И К СССР 29
октября 1924 г., подтвердило згу норму. Оно признавало утрату гражданства лицами, кото­
рые «выехали за пределы территории СССР как с разрешения органов СССР или союзных
республик, так и без такового разрешения не возвратились или не возвращаются по требова­
нию соответствующих органов власти»^.
При всей значимости феномена российской эмиграции 1917 - 1940-х гг. едва ли возможно
вычленить его из общей истории страны. Историю российской эмиграции в целом целесооб­
разно рассматривать в контексте мировых миграционных процессов. При этом зарубежная
миграция - более емкое понятие, чем эмиграция. Некоторые русские оказались в Зарубежье,
оставаясь в своих родных домах в Прибалтике. Не они пересекли границу Отечества, а новая
' Цешраяьный Государспенный Архив Санкт-Петербурга, Ф 7240, Оп И, Д. 79 Л. 34
' ГАРФ, Ф. Р-5776, Оп 2, Д. 70, Л 2; Оп 1, Д 12, Л Л . 13-15.
' Шяцвлло Л «Это бкла ^трввнан иерл. » О высылке из Советской России представителей ввтеллштицни в
1922г//Российс1шевести (Вехи). М 1994 10iiapTa.J649 С 6
^ Собрание узаковений и распоряжений рабочего н крестьянского правительства. М 1922 № 1 Ст И
'Тамже 1924 №23 Ст 202
15
граница пересекла их жизнь и судьбу. Из представителей национального большинства на на­
циональной окраине России они превратились в русские национальные меньшинства в стра­
нах Балтии.
Вопрос об общей численности Российского Зарубежья, в частности, до сих пор в истори­
ческой литературе остается открытым и спорным. Отчасти это объясняется тем, что регист­
рацией беженцев из России в принимающей стране занимались разные организации, а в не­
которых госудгфствах такого рода учета вообще не существовало, либо имелись весьма при­
близительные данные К тому же эмигранты представляли собой довольно мобильную массу
людей, кочевавшую из одной стршш в другую, их численность с трудом поддавалась фикса­
ции.
В 1921 г. Лигой Наций и Обществом Красного Креста была предпринята одна из первых
попыток определения численного состава российской эмиграции По данным этих организа­
ций в славянских странах, Румынии и Турции в начале 1921 г. насчитывалось 758 тыс. эмиг­
рантов из России. По сведениям Международного бюро труда в Европе в 1923 г. проживало
около 1 млн. российских беженцев, 800 тыс. из которых сумели себе найти работу, а 200 тыс
не имели определенных занягий'. Однако эти данные нельзя считать полными, так как они
охватывали лишь европейские страны и зарегистрированных эмигрантов. В 1924 г. великий
князь Николай Николаевич заявил в Париже, что русская эмиграция по всем странам насчи­
тывала около 3 млн. человек Эта же цифра называлась в прессе^. Более взвешены, но разно­
речивы мнения современных историков.^.
Попьггки определения количественной стороны Российского Зарубежья предпринима­
лись верховным комиссаром по делам беженцев при Лиге Наций Ф . Нансеном. В сентябре
1928 г. на 9-ой сессии Лиги Наций им были оглашены данные о количестве российских бе­
женцев в разных странах^. Так, в странах Европы и Азии в 1926 г проживало свыше 1 млн.
131 тыс. человек, эмигрировавших из России, а в 1928 г. при отсутствии данных по Германии
— около 748 тыс человек В отчете Нансена для Лиги Наций за 1929 г. численность россий­
ских эмигрантов составляла свыше 1 млн человек* Данные за 1926, 1928 и 1929 гг. показы­
вают, что к концу 1920-х гг. численность российской эмиграции в Европе уже существенно
не менялась ни в сторону увеличения, ни в сторону уменьшения В тоже время происходили
значительные ее изменения по странам.
Нет неоспоримых данных и о численности русских в странах Балтии. По данным перепи­
си 1897 г. на территории Латвии проживало 232204 русских, составлявших 12 % от общего
числа ее Ж1тгелей. Предположительно, к началу первой мировой войны, число русских пре­
высило 300 тысяч человек Последовавшая в годы первой мировой войны эвакуация внесла
' Г А Р Ф . Ф Р-57б4,Оп 1,Д 137, л 4
' Карпаго-русский вестявк 1924, 9 мая
'Си.вапрвнер-МухаяевЮВ Указооч.С 13;ШкарвнковЛК Указ Соч С 23, Путкарева И Л Возникиовеиие и
формирование россвйскоб диаспоры за рубежом // Отечественная история 1996 №1 С 58 В И Ленин определял
чнсленносгь эииграцив в 2 или человек (Пола собр соч Т 43 С 126), С Н Сенаиов - 1 млн 875 тыс (Лвквидацня
антнсовегского Кронштадтского мятежа в 1921 г М 1973 С 123Х Л М Спирин - 1,5 млн человек (Классы и партшш
ппждаисхой войны в России 1917-1920 М 1968 С 17); Г Ф Барихиовскнй - 700 - 900 тыс «кловек (Идейиопояитический крах бело эмиграции и разгром внутренней контрреволюции 1921-1924 М 1978 С 1S-I6), Л.В Ква­
кни - более чем I млн к 1923 г (Российская натеплнгенция и «первая волна» эмиграции Тверь 1994 4 1 С 21 ),
Б С Г^ткарев-863 тыс в 1922 г (Коммунистический режим и народное сопротивление в России 1917- 1991 М ,
1997 С 9).
' ГАРФ, Ф Р-5764, Он 1, Д. 89, Л 5
' Г А Р Ф . Ф Р-5764, Оп I, Д. 258, Л 20
16
серьезные коррективы как в состав населения в целом, так и в его отдельные национальные
группы. №менения происходили и в революционные и военные годы И к 1920 г. население
Латвии в сравнении с 1913 г. сократилось почти на 1 миллион человек и составило 1596131
человек. При этом, однако, надо иметь вввду, что на момент проведения перелиси 1920 г.,
далеко не все беженцы успели вернуться домой. Об этом свидетельствуют данные следую­
щей переписи населения, осуществленной в феврале 1925 г.' согласно ее данным, в период с
нюня 1920 г. и до 1923 г. прирост населения происходил преимущественно за счет притока
беженцев и эмиграшив. Например, в 1921 г. население Латвии увеличилось на 105907 чело­
век, из которых только 11089 явились результатом естественного прироста населения Лат­
вии^.
По отчету Министерства иностранных дел Эстонской Республики главе верховного ко­
миссариата по делам беженцев при Лиге Наций Ф . Нансену в 1922 г. в Эстонии числилось 16
тысяч беженцев. Позже к ним присоединилось еще свыше 1 тысячи беженцев с территории
бывшей Российской империи^.
Становление Эстонского государства не было единовременным актом, но это был долгий
и трудный процесс. Юридически Эстонская Республика была провозглашена 24 февраля
1918 г. Но вслед за этим последовали германская оккупация и освободительная война, кото­
рые отодвинули реальное строительство эстонского гражданского общества, формально на­
чавшееся с провозглашения первой Конституции Эстонской Республики, одобренной 15 шоня 1920 г. Эстонским учредительным собранием и утвержденной первым составом парла­
мента 25 января 1921 г., тгот период был нестабильным для национальных меньшинств,
проживавших на территории Эстонии. Ранее господствующие нации - немцы и русские должны были пересмотреть свои позиции в поисках своей новой идентичности. Если в эко­
номическом отношении больше всего пострадали немцы, то в политическом и социокуль­
турном отношении потери русских оказались более значительными, ведь многие из них со­
ставляли высший привилегированный слой в дореволюционном обществе и олицетворяли
собой власть Российской империи. Чувство отчуждения и неприкаянности было присуще как
жившим здесь ранее, так и бежавшим от красного террора русским.
В связи с появлением за рубежом достаточно широкого слоя лип без гражданства россий­
ского происхождения, возникла острая необходимость в их международной защите. После
окончания Первой мировой войны, при Лиге Наций, создается специальная организация Верховный Комиссариат по делам беженцев, главой которого становиться известный гума­
нист доктор Нансен.
Правовой статут российских эмигрантов был окончательно выработан и принят Лигой
Наций только в 1929 г. В итоге беженство в странах пребывания легко могло получать у рос­
сийских консулов паспорта, различного рода удостоверения, свидетельства Некоторые 1фавовые детали были уточнены в начале 1930-х гг. в Женевской «Конвенции о юридическом
статусе русских и !фмянских беженцев». Она стала обязательной для всех подписавших
стран, но вводилась в них в разные сроки и довольно непростым путем^.
' ГАРФ. Ф Р-5816, Он 1, Д 68. л 56
' Русские в Лапки Ч 2 Рига. 1934 С 33
' С м Руссжоенациональноененьшянст8ОвЭсговсгойРа;публике(1918~1940)Та|пу,2000 С 23
' Си: Русские в Болгарии Софяа, 1999 С 18
17
Сложность расселения, репатриации, адаптации русских беженцев состояла в том, что
они в странах-реципиентах образовали такую категорию иностранцев, к которой трудно бы­
ло применить обычно практикующийся принцип взаимности - то есть принцип междунцюдного права, в соответствии с которым государства представляют друг другу на своей терри­
тории аналогичные права и несут аналогичные обязанности', либо национальных режимов,
то есть принцип, применяемый в международных договорах, в силу которого юридическим и
физическим лицам одного договаривающегося государства представляются на территории
другого госудфства такие же права, льготы и привилегии, какие представляются его собст­
венным юридическим и физическим лицами
Таким образом, российские эмигранты-апатриды не только обладали меньшим объемом
прав и свобод, чем граждане страны пребывания, но и были лишены возможности обратить­
ся к дипломатической защите'. Фактически существовали определенные трудности с при­
знанием межнационального х^актера проблемы правового статуса русских беженцев. Среди
них можно назвать: 1) существование проблемы «в скрытом виде» на протяжении некоторо­
го периода времени после 1917 года: а) проблема правового статуса не вставала перед вла­
стями госуд^)ств-реципиентов до того времени, пока не были решены проблемы продоволь­
ственного обеспечения, лечения, расселения русских беженцев; б) возможность решения
этих насущных «первых» проблем путем взаимодействия местных властей со старыми рус­
скими посольствами и консульствами, либо с «самочинно возникшими эмигрантскими орга­
низациями». 2) трудности, связанные с неопределенным, изменяющимся характером поли­
тической обстановки в Европе: а) шаткость, непрочность власти большевиков в период Гра­
жданской войны в России обусловливали отношение беженцев и властей стран-реципиентов
к старым дипломатическим представительствам как к учреждениям, гарантировавшим права
беженцев; б) по отношении фажданской власти в России объективный фактор дипломатиче­
ского непризнания России Советской (до середины 1920-х г.) и субъективный фактор вос­
приятия этой сигуатши эмигрантами (до конца 1920-х годов) способствовали формированию
представления о том, что репатриация может быть главной практической мерой разрешения
проблемы беженцев, и (в среде русских беженцев) о непосредственной связи временного ха­
рактера их фактического статуса с возможностью возвращения на Родину и ликвидации Со­
ветской власти.
Таким образом, российские беженцы, оказавшиеся за рубежами Родины в результате револютщи и гражданской войны были вынуждены в крайне сложных условиях приспосабли­
ваться к новым условиям жизни. Война внесла глубокие изменения в правовое положение
иностранца! во всем мире. Такое положение дел стимулировало образование эмигрантских
центров, защищающих права русских апатридов. Частично задачи решались старыми рус­
скими представительными учреждениями, которые возникади в разных странах русского
расселения.
В первые годы эмиграции русские по-прежнему находились под официальной защитой
русских посольств и их сотрудников. Большинство стран не признавало Советскую власть, и
сохраняло дипломатические полномочия послов, назначенных ц^км или Временным лрави' Бояывой ирядичеспй етяврь М , 1997 С 82
'Тамже.С 402.
Русскяе бежшды' Проблемы расселения, воэвращеяня аа Родиву, урегулирования правового положения (1920 1930-е годы). Сборник AOiyMeim» и материалов / Сост 3 С Бочарова. М., 2004, С 4 - S
18
тельспом. Эти посольства выдавали удостоверения личности и паспорта, заверяли офици­
альные документы и оказывали правовую поддержку своим соотечественникам Послы так­
же обращались к западным правительствам с просьбой о выдаче средств на нужды беженпев
и распределяли полученную помощь.
Решением проблемы русских беженцев занимались на международном уровне и русские
эмигрантские организации и дипломатические миссии. Юридическая помощь соотечествен­
никам за рубежом была одним из основных направлений деятельиосги таких организаций
как Р О К К , Р З Г К , Совещания Послов. Они активно занимались защитой личных прав и инте­
ресов эмифантов: вопросами предоставления видов на жительство, въездных и выездных
виз, оказание юридических консультаций и т.п., в том числе в Прибалтийских странах.
Важно отметить значение допельности дипломатических миссий по облегчению поло­
жения русских эмигрантов, оказавшихся за рубежами своей Родины ' Русские дипломатиче­
ские миссии и до 1921 года выдавали своим соотечественникам удостоверения личности и
паспорта, оказывали юридическую помощь Выдаваемые ими документы, в принципе, обес­
печивали беженцам возможность проживания и поиска работы внутри страны, в которую
они эмигрировали. Однако они не могли иметь официального характера, то есть не давали
права на получение вида на жительство, свободного получения въездных и выездных виз, на
гарантирование правовой и социальной помощи. Именно поэтому Совещание послов, Р О К К ,
Р З Г К (гуманитарные благотворительные организации, признанные за рубежом и также
имевшие своих представителей в Женеве) проявили особую заинтересованность и актив­
ность при обсуждении вопроса о русских беженцах в Лиге Нации и на конференции 22-24
августа 1921 года. Следствием сентябрьской конференции стало образование при Верховном
Комиссариате Совещательного комитета, в который вошли представители Совета послов,
Р З Г К и Р О К К (в том числе). Этот комитет стал тем органом, в рамках которого осуществля­
лась на официальном уровне взаимодействие русских организаций по защите интересов и
прав беженцев за рубежом с Лигой Наций, в частности им была проделана большая работа
по подготовке паспортов для русских беженцев.
К 192S году сложилась система организаций, занимавшихся проблемами русских беженW B на международном уровне. Эта система включала Лигу Наций, ее общие я специальные
(Верховный Комиссариат) подразделения, решавшие эти вопросы, и русские органюации
(Совещание послов, Р З Г К , Ю К К и ряд других, входивших в Совещательный комитет) и их
представителей в Лиги Наций и в национальных правительственных комитетах по пробле­
мам беженцев.
Первым шагом к правовому урегулированию положения беженцев стала попытка унифи­
цировать выдаваемых беженцам документов. Инициаторами выступали русские юристы,
ощутившие тяжесть неопределенности на себе. Документы, удостоверяющие личность, вы­
давались русскими посольствами, эмигрантскими общественными и военными организация­
ми. Трудности возникали при предъявлении этих документов официальным органам стран
пребывания. В выработке подхода к решению этой проблемы важным оказался 1922 год, ко­
гда с 3 по 5 июля в Женеве прошла международная конференция, на которой приняли уча­
стие 16 стран. На этой конференции был выработан текст особого межправительственного
соглашения о беженском сертификате, в дальнейшем получивший название «нансеновскяй
' См «Чему свкдегеяявш ны были. » Переписка бывшях царсквх дипломатов 1934 - 1940 гг Сб док Кн 2
С 407
19
паспорт», в его окончательной форме А в сентябре 1922 года эта форма была утверждена
3-сй сессией Лиги Наций, и к январю 1923 года принята 31 государством, в том числе Латви­
ей, Литвой и Эстонией.
Принятые решения, безусловно, свидетельствовали о продвижении в деле правового уре­
гулирования положения русскоязычных эмигрантов Хотя по своей сущности «нансеновскяй
паспорт» при всех его достоинствах оставался лишь «удостоверением личности» и в между­
народном обороте обеспечивал лишь «право на имя».
Решения, принятые на международном уровне при содействии Лиги Наций в отношении
русских беженцев, положили начало формированию юридического статуса беженцев в меж­
дународном праве. Лигой Наций была проделала большая работа для облегчения положения
выходцев из России, оказавшимся за границей без покровительства родной страны. Также
отметим, что основы беженского порядка, окончательно сложившегося в годы после миро­
вой войны, были заложены при активном участии российской эмиграции, отстаивавшей свое
право на существование вне определенных, традиционных границ и норм.
Важным моментом, отчетливо прослеживаемым по изученным материалам, является рост
авторитета беженских организаций практически во всех госудгфствах русского рассеяния, в
том числе и в странах Прибашпки, и их представителей Абсолютное нежелание привлекать
эмиграцию к решению ее проблем уступает место использованию русских представителей,
делегатов, экспертов для разработки и проведения в жизнь намеченных программ помощи и
самопомощи. Более того, можно констатировать, что именно в эту эпоху и как раз в связи с
регулированием положения русской эмиграции прослеживается феномен влияния междуна­
родного права на национальное право
Возникновение и существование Российского Зарубежья повсеместно стало серьезной
проблемой. Несмотря на национально-государственную специфику, в том числе и в странах
Прибалтики, это была междунфодно-правовая проблема Ее решением, поэтому занимались,
в первую очередь, международные организации, такие как Лига Наций. Однако попытки на
междунгфодном уровне решить проблемы российских беженцев, часто упирались в субъек­
тивные и объективные трудности в конкретных государствах проживания эмигрантов. В этих
условиях значительный груз беженских проблем, в том числе в Латвии, Литве и Эстонии,
перекладывался на плечи эмигрантских организаций и учреждений. Учитывая национальногосудц)стввниую специфику стран пребывания, представители русских диаспор стремились
достичь взаимоприемлемого компромисса с властями стран-реципиентов. Все это предопре­
деляло региональные особенности положения русских колоний в странах Прибалтики.
Втцмш глава - «Регношиплые особенвостн пеложенна русских днаспор в странах
Прибалпкн», посвящена процессам адаптации к жизни в Российском Зарубежье, с выделе­
нием особенностей русских диаспор в странах Прибалтики. Главнейшими центрами русской
эмиграции в Европе являлись Париж, Белград, Берлин, Прага, Варшава и Константинополь; в
этих же центрах и проявлялась главным образом полтическая деятельность русской эмиг­
рации. Гораздо меньше исследованы такие небольпше русские диаспоры, которые образова­
лись в Латвии, Лктве и Эстонии. Каждая диаспора имеет свою специфику.
К концу 1920-х годов расселение русских беженцев в основном стабилизировалось. Так в
Латвии их насчитывалось 30000, в Литве - 8000, в Эстонии - 17353*.
' Г А М ) ф Р-5764, Оп I Д 89 л 3
20
Однако эти данные учитывают только беженцев из России на территорию Прибалтики, а
не все русское население в Латвии, Литве и Эстонии, ибо имеющиеся данные не позволяют
установить их численность до и после 1917 г. Еще сложнее установить численность русскоя­
зычного населения, копгорое по паспортным и другим данным могло не учитываться в соста­
ве русских диаспор в этих странах, но принимало активное участие в общественнополитической и культурной жизни русских колоний (например, в издании газет важная роль
принадлежала русскогов<^ящим евреям) Но и имеющиеся данные позволяют говорить о
значительности русскоязычного населения во всех трех странах Балтии в межвоенный пери­
од.
Правовое положение беженцев в независимых государствах Прибалтики можно назвать
сложным и противоречивым. Например, по распоряжению министра внутренних дел Эстон­
ской, все прибывшие в Эстонию беженцы, которым по причинам политического характера
невозможно возвращение в Россию, могли остаться в пределах Эстонской республики, подав
предварительно прошение на имя министра внутренних дел'. Но незадолго до этого, 17 фев­
раля 1920 г., министр внутренних дел издал другое постановление, в соответствии с которым
все иностранные подданные, прибывшие в Эстонию после 1 января 1915 года должны вы­
ехать из пределов Эстонского государства. Иностранных граждан, добровольно не желавших
покинуть Эстонию, предполагалось выселять в те государства, к которым они «относились
по подданству». Это постановление не распространялось на военных чинов Северо-западной
армии, и прибывших вместе с этой армией беженцев, въехавших в Эстонию с р^ешения
министерства внутренних дел после 1 июля 1919 г.^ Таким образом, практически все военно­
служащие Северо-западной армии подлежали высылке в Советскую Россию.
Для защиты своих соотечественников беженцы пытаются объединиться и организовать
действенные струк1уры, которые отсутствовали в новых независимых Прибалтийских госу­
дарствах. По постановлению Исполнительного KoMfnera Национально-Демократического
Союза в Латвии, 8 июля 1920 г. было решено образовать Особый комитет по делам русских
эмигрантов, в задачи которого входило: а) представительство перед Латвийским правитель­
ством и 1Ц)едставителями иностранных держав за интересы русских беженцев всех нацио­
нальностей, без различия вероисповедания; б) ходатайство перед представителями ино­
странных держав о выдаче разрешений и виз российским эмигрантам; и в) способствование
снабжению эмигрантов соответствующими удостоверениями личности и визами, паспортов
и тому подобные действия, направленных к разрешению пребывания эмифаягов в пределах
Латвии и к облегчению их положения^.
Русских беженцев постоянно сталкивались с различными трудностями. Например, ла­
тышским Сеймом в 1927 г. были приняты новые поправки к Закону о подцанстве, согласно
которым Кабинету министров предоставлялось право лишения подданства, в случае, если в
течение S лет обнаружилось, что гражданином были поданы неправильные сведения о себе,
иЛи же гражданин в течение 3 лет находился за границей без заграничного паспорта или с
просроченным паспортом. В ответ на это русская общественность организовала сбор подпи­
сей для проведения референдума о внесении поправок в Закон о подданстве, что встретило
сопротивление властей. Тем не менее, необходимое число подписей было собрано (1/10
' Сы: Жвзвь. 13 н ц т 1920 г
' С к - Ж к з ш 21 феврши 1920г
' Г А Р Ф Ф Р-581б.Оп 1,Д 6
21
часть от общего числа имеющих 1фаво голоса), и на 17 - 1$ дек^ря 1927 г. было назначено
всенародное голосование. Всего в голосовании приняло участие 243 822 человека (в то время
как необходимо было в два раза больше). Из них только 225 972 проголосовали за отмену
поправок к Закону о подданстве. К сожалению, этих голосов было недостаточно для отмены
принятого закона'.
В целом можно говорить о достаточно сложном состоянии правового положения русских
в странах Прибалтики, что во многом определялось отношением властей. В обстановке бе­
женской жизни возникало немало конфликтов и проблем. Осознавая всю тяжесть сложивше­
гося положения, представители русской общественности пытались сгладшъ противоречия с
местными властями, заявляя о понимании их усилий. Поэтому для защиты своих прав рус­
ские беженцы создавали общественные организации, которые представляли их интересы пе­
ред властями. Деятельность этих организаций будет рассмотрена специально, но здесь для
нас важно отметить такую сторону их функционирования как сбор материала о положении
русской диаспоры в странах реципиентах. Отношения властей к русской диаспоре в странах
Прибалтики было достаточно сложным, и все более осложнялось по мере укрепления неза­
висимости стран Прибалтики и усиления националистических настроений в них.
Прежние ошибки царской России в национальной политике сказываются теперь на поло­
жении русских. Если с 1920 по 1923 год, когда Литва в буквальном смысле нуждалась в ин­
теллигенции, а главное в специалистах, русским жилось хорошо. Большинство из них слу­
жило в правительственных учреждениях, занимая приличные и даже ответственные места.
Мало того в государственных учреждениях переписка велась на русском языке. Русские бы­
ли задействованы повсюду: и в судах, и в гимназиях, и на разных курсах. Но по прошествии
всего десять лет русским в Литве не стало места. Причем это касалось не только эмигрантов,
но и русских с литовскими паспортами.^ Причиной этому стало ущемленные в царское время
национальные чувства латышей, литовцев и эстонцев, вылившиеся после провозглашения
независимости в националистические настроения'.
Русские в республиках Прибалтики пытались осознать свой новый статус. Определенные
надежды возлагались на «демократические» парламенты новых прибалтийских государств.
Однако надежды на адаптацию к новым условиям проживания русскоязычного населения
наталкивались на стремление к ассимиляции со стороны новых национальных правящих
элит.
Русская диаспора стремилась сохранить важнейшие составляющие своего культурнонационального облика Основные дебаты разразились вокруг языковой проблемы. В первые
годы независимости Латвии, в рижском обиходе м1фно уживалось троязычие. Так, унаследо­
ванные с «царских времен» дощечки, с названием улиц содержали надписи на трех языках:
латышском, русском и немецком. Обязательным было только то, чтобы латышский текст
был помещен на первом месте и чтобы по размерам он не был меньше текста иноязычного.
Правда, уже в 1923 г., по постановлению рижского самоуправления, таблички с название
улиц были только на латышском языке.^ Таким образом, по мере укрепления государствен­
ности, в активную жизнь которой вступало поколение латышей, выросших в условиях неза' С н Ф е й п ш е Т {уссгвеадовосяяойЛатвия Pira. 2000 С 60-61
' Кваквн А В Докуневты по нсторив РОССИЙСКОГО Зарубежья из Кошющоя баронессы Марии Врангель в архиве
Гуветовского института войны, революции в мира США // Вестник архивиста. 2004 № 2
' С м Жизнь 6ыарга1920г
' См CenuHi 23 с е я п ^ 1923 г
22
висимосги - в латышском обшестве зрело недовольство троязычием Стремление укрепить
главенствующее положение латышского языка рассматривалось латышами, как символ сво­
его освобождения от русского гнета.
Сохранение русской культуры стало важнейшей целью русских диаспор в Прибалтике в
межвоенный период. Здесь особая роль принадлежит Русской православной Церкви Сохра­
нение православных церковных учреждений во многом способствовало превращение их в
ц е т р ы единения русских диаспор в Прибалтике. Скупые сведения о русской православной
церкви в Эстонии удалось получить только из биографии Патриарха Алексия'.
Большую роль в оказании помощи русским беженцам играли Международный Красный
крест и благотворительные общества. Так, в Литве эмигранты находились в несравненно
худших условиях, по сравнению с другими государствами, так как там не существовало ни
междунцюдных, ни местных организаций, которые могли бы помочь эмигрантам^'. В Латвии
и Эстонии подобные организации функционировали, однако, не имели средств для поддерж­
ки русских беженцев.
Эмигрантская общественная организация - Российский Земско-городской комитет помо­
щи Российским гражданам заграницей, также пыталась со своей стороны поддержать рус­
ских эмигрантов в Прибалтике. К сожалению, там, где появлялись хоть какие-то средства,
выделяемые для нужд беженцев, возникали разногласия и даже склоки внутри самой русской
диаспоры. Так, по документам, сохранившимся в архивах, можно наглядно проследить борь­
бу между представителями Особого Комитета по делам Российских эмигрантов в Латвии и
руководителями вновь образовавшегося Общества русских эмигрантов в Латвии'. Подобные
конфликты негативно сказывались на судьбе эмигрантских общественных организаций. По­
сле того, как прошел первый этап расселения эмиграции, русские диаспоры в разных стра­
нах-реципиентах попытались сплотиться в надежде, что единое Российское Зарубежье смо­
жет эффективно отстаивать интересы всех беженцев.
Одним И] важных направлений деятельности общественных организаций стало оказание
юридической помощи беженцам. Так, Комитет помощи при Национально-демократическом
ссиозе русских граждан Латвии сообщал в Особый Комитет по делам русских эмигрантов в
Латвии об открытии Юридическое бюро, задачей которого является оказание общедоступ­
ной, добровольной юридической помощи [русскому] населению Латвии. Юридическое бюро
давало советы и вело бракоразводные, земельные, паспортные и другие дела, ходатайствова­
ло о выдаче из учреждений документов, справок, разрешений и пр. Во главе бюро состоят
опытные и, благодаря своей многолетней работе, известные в Латвии юристы: Н.С. Саввич,
П.З. Приселков и В.П. Aниcимoв.^
Российское Зарубежье в Прибалтике 1920-х - 1930-х годов - явление совершенно уни­
кальное в отечественной и мировой истории. И дело тут не только в количестве изгнанников,
но и в их качестве - значительная часть русских беженцев в Прибалтике принадлежала к
культурной и политической элите России. Этот факт предопределил высокий уровень куль­
турных ценностей, которые были созданы в эмиграции «первой волны», особенно в первое
' См' Шор Т К Русское Сгуденчестее Хркстяансюе явнжевяе (РСХД) // Руссжое наоаояальное меньшинство а
Эсговс1юйРес11убл1ке(1918-1940гг) Тарту,СПб,2001
' Квакия А В Документы по нсторнв Российского Зарубежья из Коллекция баровессы Мария Врангель в архиве
Гуваюяского института войны, революции я мира США // Вестник архивиста. 2004 № 3
' Г А Р Ф Ф Р-581б,Оп 1.Д 100,ЛЛ 14-15
*ГАРФ Ф Р-5816,Оп. 1,Д.50,Л 125.
23
десятилетие ее существования Вполне естественно, что культурная история русского рас­
сеяния своей неоспоримой значительностью заслоняла ее идейно-политическую историю.
Безусловно, в политической жизни «первой волны» эмиграции были «бесконечные пререка­
ния» и взаимное озлобление, но невозможно всю идейно-политическую жизнь Российского
Зфубежья свести только к ним. Свою роль в жизнь Российского Зарубежья внесли Русская
Православная Церковь, обшественные организации эмигрантов.
В третьей главе - «Вклад русских диаспор в культурное развитие стран Прибалтяю » , рассмотрены вопросы вклада русских диаспор в культурное развитие стран Прибалти­
ки. Огромную роль в дальнейшей судьбе беженства сыграла русская эмигрантская интелли­
генция, которая в изгнании стремилась сохршопъ и преумножить национальную культуру,
дать российскому юношеству, оказавшемуся за рубежом, образование. Но одновременно
опосредованно это был и вклад русских диаспор в культурное развитие стран Прибалтики.
Беженские организации стремились в первую очередь оказать помощь детям. Например,
в Латвии для этого была проделана значительная работа по организации детского приюта,
открывшегося 23 марта 1921 г. на 30 человек. Цель этого учреждения было призрение за
детьми русских эмигрантов в возрасте от 5 до 14 лет, сиротами, а так же нетрудоспособными
и многосемейными, бедствующими эмтраятами. На содержание приюта только в 1922 г.
Комитетом было израсходовано 511.273 рубля 80 копеек'.
Особый Комитет брал на себя заботу и о школах, но средств было 1файне мало. Однако в
сравнительном сопоставлении с другими народами, проживающими на территории Латвии,
эти успехи в области образования и просвещения не кажутся уж столь значительными. Рус­
ские в Латвии после латышей являлись самой крупной народностью, насчитывавшей свыше
200 тысяч человек, что составляло /4 населения Латвийского государства. Но в культурном
отношении они уступают и латышам, и евреям, и, конечно, немидм. Большинство русских
жило в Латгалин, причем в восточных уездах есть волости, где русские жили сшюпшой мас­
сой, составляя 75 % населения и даже больше. Малокультурность русских сказывалось, пре­
жде всего, в слабом распространении фамотности. Особенно много неграмотных было среди
русских женщин. Но всего печальнее то, что больше половины русских детей школьного
возраста (от 7 до 14 лет) не посещало школы. Таких детей насчитывается 60%, тогда как у
немцев в это время все дети учатся в школах, у латышей не ходит в школы 28 % , а у евреев 20 '/л. Показатели неграмотных граждан в 1926 г. были следующие: Немцы - Мужчин - 2,5
% , женщин - 3 % ; Латыши - Мужчин - 9 % , женщин - 13 % ; Евреи - Мужчин - 9 % , женщин
- 1 5 % ; Русские - Мужчин - 29 % . Женщин - 54 % ' .
В Эстонии 70 % русского населения проживало в деревнях и состояло из iq>ecTbBH, чей
образовательный и культурный уровень так же был невысоким.
Большое значение в жизни русскоязычного населения играли периодические издания,
выходившие в странах Балтии, исполнявшие роль связующих нитей между культурами со­
ветской, эмигрантской и стран-реципиеитов. Так в Риге, издавалась газета «Сегодня», являв­
шейся наиболее осведомленной газетой русского зарубежья. Популярность ее среди русскоя-
■ГАРФ Ф Р-5816,Оп 1.Д 72, л 68
' Г А Р Ф Ф Р-5816,Оп. 1,Д 112 Л 2 (оборот)
'Также
24
зычного населения была связана, в особенности, го-за содержавшейся информации из Совет­
ской России'.
В Лигве выходила газета "Эхо", отражавшая культурную жизнь Литвы и популяризиро­
вала литовскую лтературу, в то же время широко представляя литературу русского рассея­
ния. Здесь печатались рассказы, статьи, стихи И. Бунина, А. Ку1фииа, Д Ратгауза, И Северя­
нина, Саши Черного, Е Шкляра Специально для каунасской газеты писали А Аверченко, В.
Немирович-Данченко.
Информацию о положении русского театра в Латвии можно найти в коллекции Гуверовского архива «Русская Драма - первоклассный русский театр с выдающимися силами явля­
ется почти исключтельным предприятием эмигра1Ггов»^. В Театре Русской Драмы выступа­
ли почта все лучшие артистические силы русского театрального мира Театр, периодически
выезжавший в Эстонию, Литву, Польшу снискал себе громкую славу. Значение его, как
единственного постоянного русского театра за рубежом, настолько велико и очевидно, что
говоршъ о его значении в жизни русских в Риге не приходится Иначе складывается положе­
ние с театрально-концертной деятельностью русской диаспоры в Литве. Театр, драма, балет,
опера - все это в Ковно имелось, но только не русские. Причиной тому служило отсутствие
денежных средств у русских эмигрантов на их развитие.
В Таллинне, совместными усилиями местных русских и беженцев, был основан первый
профессиональный, а по замыслу учредителей, и постоянный русский театр. О русском теат­
ре в Эстонии можно говорить, начиная с зимы 1918 г, когда 26 декабря в неотапливаемом
зале Немецкого театра с успехом прошла комедия В Крылова «Шалость» под режиссурой
Д.Н. Николаева' Практически существование или отсутствие русского теапра в той или иной
из стран Балтии решали финансовый и кгцфовый факторы.
По сведениям, полученным из документов Гуверовского архива, в Латвии проживали из­
вестные русские живописцы: академик Сергей Арсеньевич Высоцкий и Николай Петрович
Богданов-Бельский, пользовавшиеся в Риге большим успехом и известностью. В 1931 г вес­
ной состоялась выставка картин Н П . Богданова-Бельского, имевшая для Риги небывалый
успех. С этой выставки городской Рижский музей приобрел одну из новых картин художни­
ка - «Крестьянские дети в саду играют в шахматы». Эга картина помещена в музее в отделе
русских художников, где имеются кцггины наших известных художников - Касаткина, А й ­
вазовского, Левитана, Семирадского, Маковского, Брюлова, Виноградова и др. .
Наиболее активное участие русских мастеров в художественной жизни Эстонской Рес­
публики 0ТН0С1ГГСЯ к 1920-м годам Русские художники были одними из инициаторов прове­
дения выставок икгерншщонального объединения художников АРС, которые положили на­
чало оживленной выставочной деятельности в Эстонии 1920-х - 1930-х годов, и способство­
вали созданию первых эстонских художественных объединений. В 1930-е годы значение
русских художников в общей картине эстонского изобразительного искусства стало не столь
велико, их работы все чаще воспринимались как маргинальные, предназначенные только для
своего зрителя - представителей русского национального меньшинства. Но все же и в этот
Кважян Л.В Докунекты по нстфрвв Российского Зарубежья из Коллекции барсвессы Марии Врангель в архиве
гуверовского нвспгтуга войны, революции и мира США//Вестиик архивиста. 2004 № 2
^Тшже
' Реаельское слово ЗОдекабрк 19ISr
* Кваквя А В Документы по истории Российского Зарубежья из Коллекции баронессы Марии Врангель в архиве
Гуверовского института войны, революции и иира США // Вестник архивиста. 2004 № 2
25
период творчество отдельных русских мастеров обогащало изобразительное искусство Эсто­
нии Одновременно русские художники в Прибалтике вносили свой вклад и в искусство рус­
ского Зарубежья вообще. К сожалению, место русских художников в странах Балтии в исто­
рии искусства русского рассеяния в целом еще совершенно не изучено, значение их творче­
ства в этом аспекте пока не определено.
Документы Гуверовского архива сообщают нам, что русская музыка так же пользовалась
большим почетом в Прибалтике. № известных петербургских артистов проживавщих в Риге,
можно отметить знаменитую Марианн)' Борисовну Черкасскую'. События революционных
лет и Гражданской войны в России привели в Эстонию знаменитого баса Мариинки И.Ф.
Филиппове
Из известных русских представителей в Латвии проживали сенатор Арцимович, бывший
Витебский губернатор Н.Н. Лавринович, последний Лифляндский губернатор, генерал Баговуд. Курдюков, Верховский (Порт-артурский герой и инвалид), Пистолькорс (бывший адъю­
тант Великого Князя Владимира Александровича, но самым выдающимся является, конечно.
Архиепископ всея Латвии Иоанн^.
Определенным символом единения всех русскоязычных в эмиграции стали Дни русского
щюсвещения. Дни русской культуры, обычно приуроченные ко дню рождения А.С. Пушки­
на, ставившие задачей подведения итогов культурной жизни Российского Зарубежья, сохра­
нения и развития достижений русской культуры. Подобные праздники становились свиде­
тельствами единения всего русскоязычного населения в стране проведения, во всем Россий­
ском Зарубежье.
В заключевнн диссертационного исследования отмечено, <т> социокультурный раскол
внутри страны породил феномен русской культуры - эмиграцию «первой волны». Обширная
инфраструктура государственных и общественных учреждений, сохранившаяся от царского
и Временного правительств и признанная иностранными державами, перестроив свою работу
на эмигрантские потребности, пыталась забоплгься о бытовом благоустройстве эмигрантов,
их учебе, досуге, духовной жизни. Надежда на временное пребывание за рубежом и уверен­
ность в скором крушении Советской власти позволяли эмигрантам осознавать себя неотъем­
лемой частью России и в связи с этим сохранять преемственность с ней, провозглашать раз­
рыв не с Родиной, а с большевизмом. Отсюда и определенный вклад беженства в создание
Российским Зарубежьем своей собственной культуры, являющейся частью отечественной.
Русские в Прибалтике 1918 - 1940 гг весьма существенно отличались от русских диаспор
во Франции, Чехословакии или Югославии, главных центров российского рассеяния после­
революционной поры. Но при этом одновременно русские в Эстонии типологически очень
близки к русской диаспоре Латвии и Литвы. На Западе основную массу русских составляли
рассеянные по странам эмигранты, бывшие военные, представители интеллигенции. В Эсто­
нии, входившей до 1918 г. в состав России, большую часть русских составляли проживавшие
здесь до 1917 г. люди, старожильческое население. Из 92 тысяч русских здесь только 15 т ы ­
сяч были эмигрантами. В Эстонии и Латвии, в отличие от всех других стран рассеяния, было
' Каажии Л В Докумевты по исторнн Российского Зарубежьх кэ Кояяекцнв баронессы Маряи Врангель в архиве
Гуваювсюго института войны, революции и мира США // Вествик архивиста. 2004 № 2
I^rocKoe национальное меныпинство в Эсговской республике (1918-1940) Тарту. 2000 С 26-28
' Квакни Л В Докуыеяты по истории Российского Зарубежья из Коллекции баронессы Марии Врангель в архиве
Гуверовского института войны, революции и мира С Ш А // Вестник ^фхивнста. 2004 № Z
26
русское крестьянство. К тому же русские были расселены в Эстонии довольно компактно.
Большая часть русского населения проживала на пограничных с Советской Россией восточ­
ных окраинах - в Печорском крае, Принаровье и Причудье Ряд волостей состояли исключи­
тельно нз русского населения, в которых была многослойная национальная ^кда со школа­
ми, церквами, монастырями, памятниками древнерусской старины и архитектуры. Подобная
ситуация наблюдается и в Латвии, в меньшей степени, в Литве. Даже в больших городах был
солидный процент русских. Все это определяет специфику русской диаспоры 1920-х - 1930X годов в Прибалтике.
К тому же для диаспоры здесь характерен широкий феномен пограничья - географиче­
ского (между Россией и Западом), политического (проживание в стране-лимитрофе) и куль­
турного. Это тоже накладывало свой отпечаток на менталитет русских в Эстонии, как и в
Латвии, в меньшей степени в Литве.
Как в социально-психологическом, так и в этнопсихологическом облике русских в При­
балтике было немало такого, что отличало их от русских эмигрантов на Западе. Русские
здесь довольно рано осознали себя именно как национальное меньшинство, которое призва­
но защищать, сохранять и развивать родную культуру, свою национальную идентичность,
сохранять свой язык. Эмигранты, как правило, не воспринимали себя как национальное
меньшинство. Точно также власти государств-реципиентов не считали их национальным
меньшинством Это был иной тип самосознания. Конечно, подобный тип самосознания был
свойственен и части русских в Прибалтике, но все же был хгфактерен не для большинства
В Прибалтике нашла законодательное воплощение идея культурной автономии русских
Другое дело, 'тго русскоязычное меньшинство так и не воспользовались представившимися
возможностями для ее реализации Но свою субкультуру они все же попьпались создать.
Надо отдать должное русским общественным и культурным деятелям 1920-х - 1930-х го­
дов в Прибалтике Им приходилось работать, как, впрочем, и эмигрантам почти во всех стра­
нах русского рассеяния, в очень нелегких условиях Культурный уровень, да и уровень об­
щественного сознания русского крестьянства, составлявшего большинство русского населе­
ния в Прибалтике, был невысок Русские в целом принадлежали к самой бедной части насе­
ления Прибалтики и, в силу этого, особой поддержки своим культурно-просветительным и
общественным силам оказать не могли. Русские общественные и культурные деятели почти
никакой помощи от государства не получали Не приходилось рассчитывать и на помощь со
стороны Родины. В СССР установилось враждебное отношение к Российскому Зарубежью
как антисоветскому. Поэтому русские представители культуры, науки и искусства могли
рассчитывать только на свои собственные силы и средства. Почти вся общественная и куль­
турно-просветительная работа держалась на бескорыстном энтузиазме русских деятелей, ко­
торые делали все, чтобы сохранить свою национальную культуру, поднимать культурный
уровень масс, пробуждать и развивать чувство национального самосознания у молодежи.
У прибалтийских русских мы не найдем художественных достижений мирового масшта­
ба или великих открытий в области науки и техника Маленькая и по мировым масштабам
«периферийная» Прибалтика просто не могла предоставшъ таких возможностей представи­
телям русской науки и искусства, как например, С Ш А , Франция или даже Чехословакия. Не
случайно из Прибалтики на протяжении всех 1920-х - 1930-х годов происходил постоянный
отток русской интеллигенции и талантливой молодежи в другие страны Культурная элита в
других странах-реципиентах пополнялась беженцами из Прибалтики
27
При этом русское национальное меньшинство в Прибалтийских странах внесло свой
вклад в развитие государственности, экономики, культуры и искусства стран пребывания.
Русские культурные мероприятия посещались, пусть и не очень широко, и коренным населе­
нием, представителями титульной нации, что способствовало более активному ознакомле­
нию с русской культурой. Русские литераторы немало сделали для ознакомления своего чи­
тателя с литературой Прибалтики, как и русские артисты - с прибалтийской драматургией.
Таким образом, культура Прибалтики 1920-х - 1930-х годов носила многонациональный ха­
рактер, о чем ныне нередко забывают. Ее немаловажной частью и была культура русского
национального меньшинства.
Исторический опыт взаимодействия русских диаспор в странах Балтии должен быть у ч ­
тен при становлении современных межнациональных отношений в этих государствах.
В конце работы помещен список использованных источников и литературы, а также таб­
лицы, в частности «Краткий именной указатель известных русскоязычных деятелей стран
Прибалтки межвоенного периода»
По теме дяссертацнн опубликованы слеоующве работы:
1
Численность и правовое положение эмигрантов в Латвии // Современные гуманитар­
ные исследования. М., 2005. Х» 5. (0,5 п.л.).
2. Школьное дело в русской Латвии (1918-1939 гг.) // Исторические науки. М., 2005.
№ 5. (0,5 ал.).
28
Подписано в печать 24.10.2005
Формат 60x88 1/16. Объем 2 п л .
Т1фаж 75 экз. Заказ № 131
Отпечатано в ООО «Соцветие красок»
119992 г.Москва, Ленинские горы, д.1
Главное здание МГУ, к.102
1820 о 5 о
РНБ Русский фонд
2006-4
22503
Г
'i
]
\
\J
;
Л
а
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
0
Размер файла
1 719 Кб
Теги
bd000102493
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа