close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Boer VV

код для вставкиСкачать
Федеральное агенТство по образованию
Государственное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
АЭРОКОСМИЧЕСКОГО ПРИБОРОСТРОЕНИЯ
В. В. Боер
РОССИЙСКИЙ ФЕДЕРАЛИЗМ:
ИДЕЯ И РЕАЛЬНОСТЬ
Учебное пособие
Под научной редакцией
доктора юридических наук, профессора,
заслуженного юриста Российской Федерации Н. Г. Янгола
Санкт-Петербург
2008
УДК 342.24
ББК 67.401
Б75
Рецензенты:
кафедра конституционного права Санкт-Петербургского
университета МВД России; доктор юридических наук, профессор,
заслуженный работник высшей школы Российской Федерации
Х. Х. Лойт
Утверждено редакционно-издательским советом университета
в качестве учебного пособия
Боер В. В.
Б75 Российский федерализм: идея и реальность: учеб. пособие / В. В. Боер. – СПб.: ГУАП, 2008. – 96 с.
ISBN 978-5-8088-0408-1
Учебное пособие подготовлено на основе проведенного автором
эксклюзивного исследования генезиса идеи федерализма, превращения ее в научную концепцию и практического воплощения
в современную модель российского федерализма.
Пособие рассчитано на студентов, аспирантов, преподавателей юридических учебных заведений, а также практических работников, изучающих государственно-правовые проблемы отечественной истории.
УДК 342.24
ББК 67.401
ISBN 978-5-8088-0408-1
© ГУАП, 2008
© В. В. Боер, 2008
Предисловие
В настоящее время федерация в политико-юридическом значении стала одной из распространенных форм государственного устройства. В современном мире насчитывается более двадцати федераций. Некоторые из них по тем или иным причинам
прекратили свое существование. Распались в начале 90-х годов
прошлого столетия СССР, СФРЮ, ЧССР. В ряде унитарных государств, например Великобритании, Италии, Украине и др.,
наблюдается тенденция к федерализации. Это свидетельствует
о живучести и привлекательности данной формы государственного устройства.
Динамичные процессы происходят и в российском государстве. Исследователи отмечают, что уже в удельно-вечевой России имелись отдельные элементы федерации. И тем не менее,
несмотря на обширную территорию и многочисленность наций
и народностей, проживавших в монархической России, она была
единым (унитарным) государством. На смену монархическому
единому (унитарному) государству пришло советское федеративное государство. Современный этап развития российского государства характеризуется крупнейшими преобразованиями в его
государственном устройстве и правовой системе. Наблюдаются
кардинальные перемены во взаимоотношениях федерального
центра и регионов. В данных условиях важно обеспечить гармоничное взаимодействие Российской Федерации и ее субъектов,
сохраняя целостность и неделимость всего государства.
Конституция Российской Федерации 1993 года продолжила
начатый в начале 90-х годах процесс реформирования российского федеративного государства. Основной Закон Российской
Федерации закрепил равноправие всех субъектов Федерации,
более четко разграничил предметы ведения и полномочия между
органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Федерации. В результате этого Российская Федерация стала фактически новым образованием, в корне отличающимся от РСФСР.
Вместе с тем конституционные основы российского федерализма требуют уточнения, прежде всего, в отношении прав и обязанностей субъектов Российской Федерации. Реальная действительность предъявляет все новые и новые требования, в связи с
чем идет постоянный поиск такой оптимальной модели федера3
ции в нашей стране, которая в полной мере отвечала бы современным условиям и отражала специфику страны, обеспечивала
ее прогрессивное развитие.
Сегодня российское общество нуждается в создании научно
обоснованной эффективной модели федерализма, составной частью которой выступает субъект федерации. Решение проблемы
статуса субъекта федерации является одним из приоритетных
направлений отечественной науки, которое может быть решено
путем проведения комплексных исследований.
В этой связи в учебный план подготовки юристов в нашем
университете включена специальная учебная дисциплина: «Российский федерализм», а в 2007 году в учебный план подготовки
магистров юриспруденции введен учебный курс «Российский
федерализм: проблемы теории и конституционно-правового регулирования».
В рамках данных направлений и подготовлено настоящее
учебное пособие. Как правило, исследование российского федерализма затрагивало период формирования советской федерации, начиная с Конституции РСФСР 1918 года. Автор
учебного пособия изменил логику традиционного подхода в
исследовании этой актуальной проблемы. Мировой опыт свидетельствует, что для того чтобы получить реальный, эффективный результат, необходим глубокий и всесторонний анализ
возникновения и развития самого института федерации. История помогает понять и объективно оценить эти процессы и наметить пути дальнейшего их развития и совершенствования.
В пособии автор провел краткий историко-ретроспективный
анализ российского федерализма от идеи к современной реально действующей модели. Он обратился к истокам зарождения
идеи федерализма в дореволюционной России, так как именно
в проектах создания в России федерации, предложенных мыслителями того периода, были заложены важнейшие теоретические основы российского федерализма. Рассматривая данный
вопрос, автор также обратил внимание на проблемы формирования правовой основы советской федерации, а в завершение
коснулся проблем развития современной теоретической основы российского федерализма.
Несомненно, пособие В. В. Боера будет полезно студентам и
магистрам юриспруденции, а также практическим работникам,
изучающим проблемы совершенствования федеративных отно4
шений, участвующих в разработке теоретических вопросов института государственного устройства в целом и федеративной
формы государства в частности.
Заслуженный юрист Российской Федерации, почетный работник
высшего профессионального образования Российской Федерации,
доктор юридических наук, профессор Н. Г. Янгол
5
Введение
Исследования теоретических и практических проблем государства в аспектах, недостаточно изученных отечественной правовой наукой, вызывают наиболее противоречивые позиции, в
первую очередь это касается проблемы федерализма.
Как показывает мировой опыт, успешно функционируют
лишь федерации, эффективно решающие задачи, для осуществления которых они и были созданы, своевременно перестраивающиеся, модернизирующиеся в соответствии с изменениями,
происходящими как внутри этих государств, так и на международной арене. Из этого следует, что современные федерации не
представляют собой раз и навсегда устоявшийся механизм. Они
находятся в постоянном развитии.
Огромные изменения в области федеративных отношений
происходят в современной России. Начиная с 90-х годов прошлого столетия, идет непрекращающийся процесс модернизации
национально-государственного устройства России.
Особенности национальной структуры российского общества
оказывают существенное влияние на эволюцию российского государства, что требует повышенного внимания со стороны науки
и практики ко всем проявлениям национального начала, которое
в процессе общественного развития получает различные очертания, влияющие на упорядочение многих сложных проблем, в
частности видовое многообразие субъектов Российской Федерации.
Поэтому создание эффективной модели российского федерализма невозможно без научно обоснованного и формально юридически определенного подхода к проблеме унификации субъекта федерации.
Так, отсутствие достаточно разработанной доктрины российского федерализма, недостаточность теоретических исследований по проблемам статуса национального субъекта федерации
вызвало определенную задержку со стороны федерального законодателя в разрешении проблем урегулирования федеративных
отношений с республиками, автономными округами, автономной областью. Национальные территориально-политические
образования в начале 90-х годов в силу сложившихся обстоятельств, исходя из собственного толкования основополагающих принципов федерализма, стали самостоятельно заполнять
указанное правовое пространство, что породило массу противо6
речий в развитии российской государственности. Отсутствие
единого понимания во взглядах федерального центра и властей
субъектов федерации, в особенности республик, сопряженное с
перераспределением государственной власти в пользу составных частей федерации, привело к дезынтеграционному состоянию российской государственно-правовой системы. Республики
стали определять свой статус как национальные государства в
составе России. Некоторые из них провозгласили государственный суверенитет, особое правовое положение, ассоциированное
членство. Федеральному центру понадобились огромные усилия,
чтобы взять под контроль данную негативную тенденцию и не допустить развала федерации.
Сегодня российское общество нуждается в дальнейшей разработке научно обоснованной модели федеративного государства,
поэтому исследование теоретических основ российского федерализма является одним из приоритетных направлений отечественной науки.
Проведенный автором учебного пособия анализ развития
отечественной государственности, ее территориальной структуры, роли национальных субъектов федерации в ее эволюционных процессах через призму российской правовой практики и
общемировых тенденций гармонизации федеративных отношений позволяет по-новому определить применительно к России
эффективную модель системы государственной власти, соответствующую демократическим принципам.
7
Глава 1
генезис идеи федерализма
в российской историко-правовой мысли
Термин «федерализм» (от лат. feodus) означает «договор»,
«союз»1. Производное от данного термина слово «федерация» в
политико-юридическом значении означает одну из форм государственного устройства, при которой несколько государственных
образований, юридически обладающих определенной политической самостоятельностью, образуют одно союзное государство2.
Элементы федерации ученые исследователи отмечают уже
в Древней Греции, Риме3, в удельно-вечевой России4 и других
странах. Однако первым федеративным государством стали в
конце XVIII в. Соединенные Штаты Америки. В настоящее время в мире насчитывается чуть более двадцати федераций. В силу
ряда причин ряд федераций распались на унитарные государства (СССР, СФРЮ, ЧССР). В то же время в ряде унитарных государств (Великобритания, Кипр, Испания, Украина) наблюдается
тенденция к федерализации. Это свидетельствует о живучести и
привлекательности данной формы государственного устройства.
Современные федерации не представляют собой раз и навсегда
устоявшийся механизм. Они находятся в постоянном развитии,
поиске оптимальных их моделей. Огромные изменения в области
федеративных отношений происходят и в современной России.
Реальная российская действительность ставит все новые и новые задачи в области совершенствования федеративных отношений, в связи с чем постоянно ведется поиск, как в теоретическом,
так и в практическом плане, оптимальной модели федерации,
которая бы в полной мере отвечала современным условиям развития страны и прогрессивным перспективам в будущем. Опыт
свидетельствует, что для того чтобы получить эффективный,
реальный результат, необходимо глубоко и всесторонне исследовать возникновение и развитие данного института в историче1 См.:
БСЭ. Т. 27. С. 230.
Там же. С. 255.
3 См.: Боер В. М., Городинец Ф. М., Григонис Э. П. и др. Правовое государство:
реальность, мечты, будущее / Под общ. ред. В. П. Сальникова. Изд. 2-е, перераб.
СПб.: Алетейя, 1999. С. 14–20.
4 См.: Боер В. В. Из истории российского федерализма // Науч. сессия ГУАП:
Сб. докл.: В 3 ч. Ч. III. Гуманитарные науки / СПб.: ГУАП, 2007. С. 219.
2 См.:
8
ской ретроспективе. Именно такой подход в значительной мере
помогает понять и объективно оценить процессы, которые происходят в наши дни, наметить перспективные пути их развития
и совершенствования.
Анализируя данную проблематику, необходимо обратить
внимание на то, как зарождалось и развивалось российское государство. Процесс его образования носит длительный и сложный
характер. Удельно-вечевой период в нашей стране характеризовался тем, что все русские земли были разделены на мелкие и
крупные княжества1. Тем не менее на ранней стадии Древнюю
Русь нельзя считать собственно русским государством, так как
оно являлась полиэтничным образованием, в состав которого
входили многочисленные нации и народности. Раздоры между
удельными князьями привели к тому, что русские земли оказались под монголо-татарским игом, длившимся более двух веков.
В дальнейшем последовал процесс усиления Москвы. В 1304
году началась борьба за великое княжение между тверскими и
московскими князьями, окончившаяся победой московского
князя Ивана Калиты, утвердившегося в 1328 году с помощью
Орды на великокняжеском престоле. С этих пор великое княжение не разлучалось с Москвой2. В дальнейшем Московская Русь
расширялась за счет присоединения новых земель.
С царствования Петра I начинается новая эра в истории нашей страны. При нем с 1721 года прекращает существование
Московское царство, превратившееся с этого времени в Российскую империю3. Российская империя просуществовала до февраля 1917 года. За этот период была значительно расширена территория российского государства, оно превратилось в сложную
этногеографическую структуру. Поэтому без анализа и оценки
истории территориального развития России сложно охарактеризовать процессы, происходящие в государственном устройстве и
внешней политике современной России, определить перспективы будущего ее развития в этих важнейших областях.
1 См.: Соловьев С. М. Сочинения: В 18 кн. Кн. I. Т. 1–2 / Отв. ред. И. Д. Ковальченко, С. С. Дмитриев; вступ. ст. И. Д. Ковальченко, С. С. Дмитриева. М.:
Мысль, 1988. С. 203–204; Карамзин Н. М. История государства Российского:
В 12 т. Т. I / Под ред. А. Н. Сахарова. М.: Наука, 1989. С. 163–164.
2 См.: Платонов С. Ф. Лекции по русской истории. Петрозаводск: Фолиум,
1995. С. 160.
3 См.: Там же. С. 563–564.
9
Известный отечественный историк государства и права
М. Ф. Владимирский-Буданов отмечал, что российское государство, как евразийское, занимает особое место, являясь своеобразным мостом между Европой и Азией1.
Аналогичные суждения высказывал и известный дореволюционный ученый-юрист Н. М. Коркунов. Проводя сравнительный
анализ между порядком включения в состав коренных частей
государственной территории России и аналогичными действиями в странах Западной Европы, он отметил ряд специфичных
особенностей. В частности, в странах Западной Европы наблюдается определенная общность их культуры и отсутствие резкого
различия коренных областей и окраин. Условия же географического положения и исторических судеб российского государства
привели к тому, что оно со всех сторон окружено, как кольцом,
окраинами, резко отличающимися своей культурой, племенным составом, религией, историческим прошлым от коренных
русских областей. «В своем историческом развитии, – отмечает Н. М. Коркунов, – Россия была поставлена перед одинаково
ей враждебных культур – азиатского востока и европейского
запада»2. Ученый обращает внимание и на специфику присоединения к России окраин по сравнению с условиями приобретения
западными государствами колоний.
Приобретение колоний западными государствами вызывалось условиями экономического развития, избытком населения,
ростом обрабатывающей промышленности, нуждающейся в
удобных рынках для сбыта своей продукции. Другими словами,
колонии приобретались для их экономической эксплуатации в
интересах метрополии. Присоединение же русских окраин не
имело экономических причин. Россия постепенно овладевала
своими окраинами на западе и на востоке в силу чисто политических побуждений как необходимых условий обеспечения своего
могущества и независимости. «Ей нужен был доступ к морю, ей
надо было охранять свои границы от диких орд, и в силу этого, –
отмечает Н. М. Коркунов, – она росла и росла, иногда в ущерб
своим экономическим интересам»3.
1 См.: Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. Киев,
1915. С. 226–228.
2 См.: Коркунов Н. М. Русское государственное право: в 2 т. Т. II: Часть особенная. СПб., 1901. Вып. I. С. 185.
3 Там же. С. 185–186.
10
Монархическая Россия, несмотря на сложную этнографическую
структуру, формировалась на принципах унитарного государства,
хотя об этом не говорилось ни в одном правовом акте. Вместе с тем
необходимо было управлять государством, что в свою очередь требовало соответствующего государственного устройства.
Административно-территориальное деление в дореволюционной России складывалось постепенно. Оно в значительной степени отражало социально-экономические и политические условия
каждого конкретного периода развития страны. Немаловажное
значение здесь имеет специфика, исторические особенности отдельных регионов. Так, в удельно-вечевые времена территория
великих княжеств в годы их самостоятельности и Фридрихсгамским договором 1809 года произошло присоединение Финляндии к России. С присоединением к России Финляндия получает
особое государственное устройство. 16 марта 1809 года в городе
Борго открылось первое заседание Сейма, на котором император
Александр I обещал хранить основные законы Финляндии1.
Финляндия получила название – «Великое Княжество Финляндское». В Финляндии были сохранены собственные национальные органы, национальное законодательство, в ранг государственного языка был введен финский язык, сохранялись собственная армия и система образования. Внутренняя автономия
дополнялась экономической: наличие собственной денежной
единицы – марки, таможни с Россией и западноевропейскими
государствами, доходы Княжества не вливались в общеимперскую казну. Все это способствовало быстрому экономическому
росту. В 1863 году, выступая на открытии Сейма, Александр II
отметил, что он сохраняет начала Конституционной монархии,
свойственной нравам финского народа2.
Россия, присоединив к себе Финляндию, не проводила в отношении последней политики расчленения на отдельные губернии
и постепенной ассимиляции их в масштабе империи. Российские
власти провели политическую стратегию, направленную на дальнейшее отделение Финляндии от Швеции и привлечение финнов
на свою сторону. В конце XIX века наблюдается процесс сужения законодательной самостоятельности Финляндии. В целом в
конце XIX – начале XX веков политика России была направле1 См.: Акты для выяснения политического положения Великого Княжества
Финляндского. Гельсингфорс, 1890. С. 3–4.
2 См.: Там же. С. 46–49.
11
на на сужение автономии Великого Княжества Финляндского1.
В принятых в 1906 году новых Основных законах России был
определен установившийся к тому времени статус Финляндии.
В статье 2 данного акта отмечалось, что «Великое Княжество
Финляндское составляет нераздельную часть государства Российского, во внутренних своих делах управляется особыми установлениями на основании особого законодательства». «В 1910–
1914 годах царское правительство разработало программу полной ликвидации автономии Финляндии (царский указ от 17(30)
июня 1910 года)»2.
Особое положение Финляндии в Российской империи привело к росту экономики, национального самосознания, стремления к выходу из состава России. 18 июля 1917 года финляндский парламент принял «Закон о власти», провозгласивший его
носителем верховной власти в стране. В условиях острейшей революционной ситуации в России 6 декабря 1917 года парламент
принял декларацию об объявлении Финляндии независимым
государством. Совет Народных Комиссаров (СНК) РСФСР 18(31)
декабря 1917 года признал независимость Финляндии. 22 декабря 1917 года (4 января 1918 г.) данное постановление СНК было
утверждено ВЦИК3.
Рассматривая особое положение Финляндии в составе России,
ряд дореволюционных ученых-юристов характеризует ее как автономную провинцию4. Вместе с тем следует отметить, что в ходе
обширной дискуссии по данному вопросу обозначились три точки
зрения на данную проблему. Одни считают, что Финляндия являлась суверенным государством и находилась в реальной унии
с Россией; другие же считали Финляндию инкорпорированной
провинцией, наделенной значительной степенью автономии; третьи определяли ее как государство, но не суверенное, а присоединенное к России на началах унии, на началах подчинения5.
1 См.:
БСЭ. Т. 27. С. 448.
Там же. С. 450.
3 Там же.
4 См., напр.: Лазаревски Н. И. Русское государственное право. Т. I. Конституционное право. СПб., 1917. С. 231; Устинов В. М. Краткий очерк русского государственного строя. М.; СПб., 1915. Вып. I. С. 120 и др.
5 См.: Романович-Славатинский А. В. Система русского государственного
права в его историко-догматическом развитии сравнительно с государственным
правом Западной Европы. Киев, 1886. Ч. I. С. 98; Даневский В. П. Пособие к
изучению истории и системы международного права. Харьков, 1892. Вып. 1–2.
2 См.:
12
На наш взгляд, Финляндия имела особое положение в составе
России. На определенных этапах в ней просматривались определенные государственные начала. И даже в момент наибольшего
ее ограничения в ней сохранялось наличие собственного финского законодательства, существование национального законодательного органа – Сейма и обособленных от русских судов судебных учреждений. Определенное своеобразие наблюдалось и в
административном отношении Финляндии.
Поэтому следует отметить, что здесь имели место как федеративные, так и конфедеративные признаки. Так, наблюдаются некоторые расхождения как в определении положения Финляндии
в российском законодательстве де-юре, так и в практической реализации политики самодержавия в отношении Великого Княжества Финляндии – де-факто.
То же самое касается и положения Королевства Польского в
составе России. На Венском конгрессе 1815 года был проведен
передел Польши. Часть территорий была отдана Пруссии, часть
Австрии и большая часть Варшавского Княжества, из которого
было образовано Королевство Польское, передавалось России1.
Правовой статус Польши был определен в документах Венского
конгресса. К титулу Императора Российского присоединялся и
титул Царя Польского. Император сохранял за собой право дать
этому государству, пользующемуся особым государственным
строем, внешние границы по своему усмотрению. Здесь же было
оговорено, что поляки, подданные России, Австрии и Пруссии,
получают народное представительство и национальные учреждения в соответствии с тем образом политического существования,
который правительство каждой из указанных стран признает
наиболее приемлемым и полезным. В научной литературе можно встретить различные точки зрения по вопросу присоединения Польши к России. Так, Н. М. Коркунов считал, что Польша
находится с Россией в унии, то есть в отношениях государства
к государству, а не части государства к целому2. Известный дореволюционный ученый-юрист А. С. Алексеев считал, что Варшавское Княжество было присоединено к России не в силу доС. 147; Сокольский В. В. Краткий учебник русского государственного права
В. В. Сокольского. Одесса, 1890.
1 См.: Платонов С. Ф. Указ. соч. С. 749–750.
2 См.: Коркунов Н. М. Русское государственное право. Т. I. Введение и общая
часть. Спб., 1899. С. 181–183.
13
говора между государствами, заключившими Венский трактат.
Другими словами, мы имеем здесь пример и н к о р п о р а ц и и ,
а не реальной унии. Обязательства, вытекающие для России из
Венского договора, суть обязательства России не по отношению
к Польше, а по отношению к государствам, заключившим Венский трактат1.
В 1815 году Александр I дарует Польше либеральную конституцию – «Хартию государственного устройства»2. Власть в
Царстве Польском осуществляет, в отсутствие царя, наместник,
назначаемый последним из членов императорского рода. Здесь
действовал местный государственный совет. Законодательную
власть осуществлял сейм, который состоял из двух палат – сената и палаты депутатов. Право законодательной инициативы принадлежало Государственному совету. Император обладал безусловным правом вето. По конституции 1815 года Польша представляла часть Российской империи, имеющую определенные
черты автономии, которая, прежде всего, выражалась в наличии
собственной конституции и национального органа – сейма.
После Польского восстания 1863 года были уничтожены все
учреждения, определявшие хотя бы в какой-то мере польскую
самостоятельность.
В российской истории встречались случаи подчинения отдельных государств власти России в форме п р о т е к т о р а т а –
института международного права, означающего формальное
покровительство сильного государства над слабым. Его установление не приводит к образованию политического целого, взаимоотношения государств сохраняют договорной характер. Вместе с
тем протекторат неизбежно предполагает подчинение, а потому
покровительствующее государство становится и господствующим, а покровительствуемое – зависимым3. В специальной литературе протекторат характеризуется как одна из форм колониальной зависимости.
Зависимость, при которой протектируемое государство сохраняет лишь некоторую самостоятельность во внутренних делах, а
его оборону, и прежде всего внешние сношения, осуществляет по
своему усмотрению государство-метрополия4.
1 См.:
Алексеев А. С. Русское государственное право. М., 1905. С. 168.
Платонов С. Ф. Указ. соч. С. 752.
3 См.: Коркунов Н. М. Русское государственное право. Т. I. С. 196.
4 См.: БСЭ. Т. 21. С. 123.
2 См.:
14
Россией протекторат применялся главным образом в отношении сопредельных азиатских государств. Это касается, прежде
всего, Хивинского ханства – феодального государства в Средней
Азии в XVI – начале XX века. В XVI – первой половине XVIII веков в Хивинском ханстве велась постоянная междоусобная борьба, велись непрерывные войны с Бухарой, Ираном, кочевыми
племенами, существовала национальная рознь между узбеками
и турками внутри страны. В 1700, 1703, 1714 годах послы хана
Шах-Иняза вели переговоры с Петром I о принятии Хивинского
ханства в русское подданство. Однако ряд предпринятых военных походов России в Хиву (1717, 1739 и др.) были безуспешными1. Весной 1873 года военный поход русских войск под командованием туркестанского генерал-губернатора К. П. Кауфмана закончился капитуляцией хивинцев. По Гендемианскому
мирному договору 1873 года Хивинское ханство признало себя
протекторатом России2. Хивинский хан признал себя покорным
слугой императора России, отказался от всякого рода непосредственных отношений с соседними государствами, заключения
с последними каких-либо договоров без разрешения России и
ведения военных действий против них. Хива облагалась военной контрибуцией, выплата которой распределялась на 20 лет.
Фактически Хива находилась в полном подчинении у России3.
На основании протектората строились и отношения России с Бухарским эмиратом – феодальным государством в Средней Азии в
XVI – начале XX века. В 1868 году после поражения, нанесенного русской армией эмирским войскам под Самаркандом, Бухарское ханство было присоединено к России на правах вассального
государства.
Взаимоотношения между Бухарским ханством и Российской
империей определялись договорами 1868 и 1873 годов4.
Хивинское и Бухарское ханства были под протекторатом России, но они не были включены в состав России. Присоединяя
среднеазиатские земли к России, последняя решала ряд геополи1 См.: Веселовский Н. И. Очерки историко-географических сведений о Хивинском ханстве с древнейших времен до настоящего. Спб., 1877.
2 См.: Лобысевич Ф. И. Описание Хивинского похода 1873 г. Спб., 1898.
3 См.: Погорельский Н. В. Очерки экономической и политической истории
Хивинского ханства конца XIX и начала XX вв. (1873–1917 гг.). Л., 1968.
4 См.: Иванов П. П. Очерки по истории Средней Азии (XVI — середина
XIX в.). М., 1958.
15
тических задач. С одной стороны, это предотвращало их захват
конкурентом России в освоении азиатского пространства – Англией, обеспечивало стабильность на окраинных территориях
страны, сменив колонизаторский капиталистический режим
феодального деспотичного строя, существовавшего в ханствах
Средней Азии.
Подводя итог анализу специфики формирования российского государства в целом, можно сделать вывод о том, что царская
Россия всегда была едина, то есть имела унитарную форму государственного устройства. При этом использовались самые различные (в большинстве случаев, гибкие и эффективные) способы
обеспечения влияния и достижения относительной стабильности на окраинных территориях страны. Это, прежде всего, ограниченная автономия и протекторат. При этом они допускались
лишь в той мере, в какой не нарушали основной, краеугольный
принцип Российской империи – ее единство.
26 апреля 1906 года были опубликованы новые «Основные
законы», в которых исключена одна из законодательных особенностей регулирования административно-территориального
деления России, которая указывала на то, что отдельные области входят в состав России «на особых по правам и привилегиям
основаниях»1. Единственное исключение составляло только Великое Княжество Финляндское2. В 1910 году был принят Закон
о порядке издания касающихся Великого Княжества Финляндского законов и постановлений общего государственного значения. Этот закон фактически свел на нет все государственные
начала, свидетельствовавшие об определенной обособленности
Финляндии.
Таким образом, мы видим, что в исключительных случаях
любое посягательство на основной принцип Российской империи, ее единство, строго пресекалось любыми средствами, включая самые жестокие3.
1 См.: Пушкарев С. Г. Обзор русской истории. Ставрополь: Кавказский край,
1993. С. 377.
2 См.: Нельде Б. Э. Очерки русского государственного права. Спб., 1911.
С. 467–468.
3 См.: Сальников В. П., Степашин С. В., Янгол Н. Г. Свобода личности и чрезвычайное законодательство: Монография / Под ред. В. П. Сальникова; СПб. ун-т
МВД России; Акад. права, экономики и безопасности жизнедеятельности; Фонд
«Университет». СПб., 2005. С. 104.
16
Несмотря на то, что монархическая Россия в своем историческом развитии являлась единым (унитарным) государством,
именно в этот период были заложены важнейшие теоретические
основы будущего российского федерализма. В этой связи исследование генезиса идеи федерализма в дореволюционной России
представляет, на наш взгляд, большой интерес как в научном,
так и практическом значении.
Идея федерализма в России в значительной степени связана с
декабристами. Декабрист М. Дмитриев-Момонов предлагал разделить Россию на восемь царств – Московское, Новгородское,
Киевское, Владимирское, Казанское, Астраханское, Сибирское,
Херсонское, а также на Царство Польское, Курляндию, Лифляндию, Финляндию, Грузию1. Идею создания федерации поддержал К. Ф. Рылеев. Он считал, что наиболее удобным образом
правления для России является то, которое существует в Соединенных Штатах Америки – областное правление североамериканской республики. Первым федеративным государством с
принятием Конституции в 1787 году стали Соединенные Штаты
Америки2. Идею федеративной республики в России поддерживали декабристы Д. И. Завалишин и Г. С. Батеньков. Они считали, что, ввиду обширности территории российского государства,
разнообразия климата, нужд населения, вся Россия не может
управляться одновременно и необходимо введение частных палат в областях, которые собирались бы губернаторами3.
Однако наиболее полно и всесторонне идея создания федеративного государства в России была представлена в конституционном проекте декабриста Никиты Муравьева. Известны три
варианта текстов, подготовленных Н. Муравьевым. Один из них
был найден в бумагах князя С. П. Трубецкого, другой хранился
в бумагах И. И. Пущина и третий – написан самим Н. Муравьевым в каземате крепости и представлен им при ответах на допросах4. В совокупности все эти тексты принято рассматривать как
конституцию Н. Муравьева. Причем все эти проекты носили различные названия: в бумагах С. П. Трубецкого – Устав; в бумагах
1 См.:
Бородин А. И. Из писем и показаний декабристов. Спб., 1906. С. 148–
157.
2 См.:
БСЭ. Т. 24. Кн. 1. С. 81.
3 См.: Семевский В. И. Политические и общественные идеи декабристов. Спб.,
1909. С. 487–491.
4 См.: Дружин Н. Г. Декабрист Никита Муравьев. М., 1933. С. 303.
17
И. И. Пущина и в тюремных ответах – Конституционный Устав.
При подготовке данного проекта Н. Муравьев использовал конституции государств, в которых были они приняты, и, прежде
всего, Конституцию США 1787 года, а также проекты российских государственных деятелей Н. И. Панина, М. М. Сперанского и других по проблемам совершенствования государственного
устройства и управления.
Н. Муравьев выступал за упразднение феодально-крепостнического порядка в России. Он четко и последовательно проводил
принцип разделения властей в качестве основы государственной
власти. Законодательная власть на всероссийском уровне принадлежала бы Народному вече, исполнительная – императору.
В проекте Н. Муравьева определялся порядок избрания и назначения судей, предусматривалось введение суда присяжных,
провозглашались основные права и свободы гражданина и т. п.
Из анализа этих трех документов следует, что взгляды на те или
иные вопросы резко менялись. Вначале Н. Муравьев выступал
за республиканскую форму правления, а затем остановился на
конституционно-монархической позиции. Менялись его взгляды и по вопросам государственного строительства. В проекте,
найденном в бумагах С. П. Трубецкого, он показал себя как сторонник федерации в российских условиях. Многочисленные народы, входящие в состав России, обширность ее территории, по
мнению Н. Муравьева, требовали соответствующего деления государства. По проекту Н. Муравьева Россия должна была состоять из 14 держав и 2 областей.
В главе IV конституции Н. Муравьева указана следующая
структура российского государства:
«Державы:
I. Ботническая
II. Балтийская
III. Заволжская
IV. Западная
V. Днепровская
VI. Бужская
VII. Черноморская
VIII. Окинская
IX. Украинская
X. Низовская
18
Столицы:
С.-Петербург
Вел. Новгород
Ярославль
Вильна
Смоленск
Киев
Одесса
Москва
Харьков
Саратов
XI. Камская
XII. Кавказская
XIII. Обийская
XIV. Ленская
Казань
Тифлис
Тобольск
Иркутск…»
Во вступлении к конституции им дается обоснование необходимости федеративного устройства России, рассматриваются
внутренние и внешние факторы, обусловливающие данную форму государственного устройства. И хотя автор не делает какихлибо ссылок на принципы, положенные в основу такого деления,
из анализа проекта можно сделать вывод, что главенствующий
принцип определения территории – экономический. Он указывает на экономические центры, сложившиеся в России, располагает свои державы около морских берегов и основных речных
магистралей. В определенной степени им учитывался и национальный принцип (так, например, создание Западной, Украинской и Кавказской держав по национальному принципу). Однако заметим, что автор весьма деликатно и продуманно подходит
к использованию данного принципа. Например, учитывая, что
на Кавказе проживали различные многочисленные нации, он,
не дифференцируя государства этого района, объединяет их в
единую Кавказскую державу. К сожалению, в советский период большевики не учли данное положение, пошли по принципу
дифференциации, и это послужило возникновению напряженности по национальному признаку, явилось своего рода «миной
замедленного действия по национальной проблеме»1.
Исходя из опыта США, Н. Муравьев предложил выделить особую столичную область Славянскую со столицей в Нижнем Новгороде и переименованием последнего в Славянск.
Самобытность и самостоятельность Донского казачьего войска была отмечена выделением особой Донской области со столицей в Новочеркасске.
И хотя в это время в состав Российской империи входила
Финляндия и Польша, никакой речи не велось об их автономии.
Автор в основу российской федерации закладывал не национальный, а экономический принцип. Россия, по его мнению, должна
была представлять собой не федерацию самостоятельных наций,
1 См.:
Янгол Н. Г. Правовой режим чрезвычайного положения, вводимый в
условиях обострения социальных конфликтов: Монография / СПбГУАП; СПб.
ун-т МВД России. СПб., 1999. С. 10–11.
19
а страну, разделенную на естественные хозяйственные комплексы. Н. Муравьев руководствовался не идеей самоопределения национальностей, а задачей свободного экономического развития
страны. Данная идея Н. Муравьева находит поддержку в современной научной литературе по проблемам совершенствования
федеративных отношений1.
Н. Муравьев предложил отказаться от использования крупных городов, являющихся центрами политической жизни, в качестве столиц держав. И это находит воплощение в современной
мирной практике. Например: новая столица в Бразилии, новая
столица Астана в Казахстане и др.
Основное деление территории государства дополнялось административным делением. Державы делились на уезды, на волости от 500 до 1500 жителей мужского пола. В судебном отношении державы делились на области, равные территориям нынешних губерний2.
В проекте детально было урегулировано внутреннее устройство каждого субъекта федерации, рассмотрен один из ключевых
вопросов федерации – разделение компетенции между федерацией и субъектами. Данный вариант проекта широко обсуждался
как в Северном, так и в Южном обществах декабристов. Проект
был подвергнут острой критике особенно в южной организации.
Один из руководителей Южного общества П. И. Пестель, который выступал сторонником республиканской формы правления
в России, подготовил конституционный проект под названием
«Русская правда», в котором указал на унитарную форму государственного устройства. Данный проект дошел до нас в двух редакциях, поэтому, чтобы правильно понять его сущность, необходимо рассматривать две эти редакции в единстве. П. И. Пестель
в своем проекте проанализировал ряд теоретических вопросов,
связанных с институтом государственного устройства в целом:
формы государственного устройства, их особенности, возможности создания федерации в России и др. Он был сторонником единой, неразделимой республики в России с сильной центральной
властью и отрицательно относился к федерации, в особенности в
1 См.: Боер В. М., Янгол Н. Г. Российская государственность: от тоталитаризма к правовому государству / СПбГУАП. СПб., 1997. С. 99–101.
2 См. текст проекта конституции Никиты Муравьева в работе Ю. Л. Шульженко «Из истории федерации в России (монархический период)» (М., 2005.
С. 121–174).
20
России. П. И. Пестель указывал на то, что «Древняя Русь была
своего рода федеративным государством и испытала бедствие и
вред от удельной междоусобицы. Россия в XIX веке состояла из
многочисленных разнородных частей, жители которых говорят
на разных языках, исповедуют различную веру, ранее принадлежали к разным государствам. Все это может привести к распаду
государства».
Другой активный деятель Южного общества, декабрист
М. П. Бестужев-Рюмин, придерживался взглядов по государственному устройству России, аналогичных унитарным взглядам П. И. Пестеля.
Н. Муравьев во втором варианте проекта конституции начал
отходить от предложенной федеративной формы государственного устройства. В третьем варианте, написанном в каземате Петропавловской крепости, он фактически полностью отошел от
идеи федерализма.
Федерализм декабристов не имел под собой корней, опирающихся на русскую действительность. Однако их взгляды по вопросам федеративного устройства России имели большое теоретическое значение, которое нашло практическое воплощение
примерно через 90 лет.
В XVIII веке славянские народы вели активную борьбу против
поработивших их Турции и Австро-Венгрии. В ходе этой борьбы
появилась идея объединения славян под главенством русского
царя. Идея создания славянской федерации получила развитие
в России в первое десятилетие XIX века. Данная идея выдвигалась видным политическим деятелем и ученым Н. М. Карамзиным, представителем министерства иностранных дел России
С. М. Броневским, дипломатом и философом В. Ф. Малиновским.
Фактически В. Ф. Малиновский еще в 1804 году в своем труде
«Рассуждение о мире и труде» предсказал новое устройство Европы, которое формируется в наши дни. По его мнению, низовым
звеном новой Европы должны были стать области, населенные
отдельными народами. Следующая ступень – державы, которые
объединяли бы этнические группы народов. К ним относились
союз народов славянских, объединенная Германия и Италия,
союз народов Пиренейского полуострова. Эти единицы представляли бы собой федеративные объединения. Союз славянских народов занимал бы значительную часть Европы. Он должен был
21
состоять из ряда национальных единиц: России; славянских
народов, освобожденных от Османской империи; Австрии; воссоединенной в одну область Польши. Славянская федерация являлась бы равноправным членом Союза Европы1. Данные идеи
во многом были утопичны, но они свидетельствовали о том, что
автор был заинтересован в том, чтобы славянские и другие европейские народы, потерявшие ранее государственную самостоятельность, поскорее возродились. Идею объединения славян,
славянскую федерацию поддерживал М. П. Бестужев-Рюмин, а
также А. И. Герцен. Такой добровольный союз славянских народов мог бы противостоять угрозам со стороны Германии2. И хотя
в действительности идея славянского федерализма оставалась
нереальной, но она была живучей и позднее, в XX веке, проявилась в различных странах.
С распадом мировой социалистической системы, значительная часть населения стран которой была славянской, вряд ли
идея их объединения и создания славянской федерации могла
быть осуществима. В XVIII–XIX веках славянские государства
объединяло много общего: в первую очередь, это противодействие
угрозам со стороны государств, исповедовавших идеологию превосходства одних над другими, стремившихся к захвату территорий других государств, подчинению других народов, в том числе и славян. В современных условиях усматривается тенденция
стирания того общего, что было характерно для всех славянских
государств в прошлом. Да и сама международная обстановка не
способствует созданию федерации славянских государств только
на национальной основе субъектов. Современный мир строится
на новых принципах обеспечения международной безопасности.
23 декабря 2007 года во время телевизионной передачи
«Два против одного» ведущий программы задал вопрос послу
Украины в Российской Федерации А. Демину: «Ваше личное
отношение к возможности объединения в единое государство
трех братских славянских народов, имеющих единые корни –
Древнюю Киевскую Русь – русских, украинцев и белорусов?»3
А. Демин ответил, что нет людей, у которых не болело бы сердце
по случаю распада СССР, «но кто думает о возрождении бывше1 См.:
Свободная мысль. 1991. № 13. С. 100–109.
Герцен А. И. Собр. соч. М., 1958. Т. XIV. С. 38–39.
3 См.: СМИ. Двое против одного. 2007. 23 дек.
2 См.:
22
го союза, у того болит голова»1. Посол объяснил, что бывшие
союзные республики бывшего СССР ныне суверенные государства, и его радует то, что между Украиной и Россией за 2007 год
увеличился товарооборот на 40 %. Задача, по его мнению, состоит в дальнейшем сотрудничестве в экономической области,
но в решении политических задач в данном аспекте у современных государств перспективы не наблюдается. Далее Демин отмечает: «Современная политическая элита Украины пытается
пересмотреть и переписать историческое прошлое наших народов. Но историю переписать нельзя. Исторические факты – или
они были, или их не было. Оценивать их необходимо с позиции
того времени, в котором они были. Оценка данных фактов с позиции конъюнктуры современного периода всегда приводит к
нарушению принципа историзма и к искажению исторических
реалий».
В этой связи небезынтересно проанализировать один из проектов федерации в России, представленных во второй половине XIX века украинским историком и общественным деятелем
М. П. Драгомановым. Он выступал за ликвидацию абсолютизма
и остатков российской феодально-крепостнической системы, за
представительную форму правления, установление широких
политических прав и свобод. Вторая половина XIX века характеризовалась обширной палитрой различных общественнополитических течений, таких как: марксизм, анархизм, панисламизм, славянофильство, украинофильство и др. М. П. Драгоманов в своих произведениях в различный период творчества
придерживался того или другого течения. Любой вопрос ученый
рассматривал с разных сторон. Излагая свои взгляды на проблемы общественно-политической жизни, М. П. Драгоманов давал
им оценку с позиций господствовавших в тот период общественных движений на Украине. Поэтому необходимо, определяя воззрения ученого, рассматривать их глубоко и всесторонне. Ибо,
взяв в отдельности ту или другую цитату из произведений ученого, можно прийти к противоречивым и взаимоисключающим
суждениям. Так, один из учеников М. П. Драгоманова, некто
М. Павлик, как отмечает известный исследователь творчества
ученого, написал брошюру «Драгоманов как политик», в которой, подобрав цитаты, доказывал, что М. П. Драгоманов стоял
1 См.:
СМИ. Двое против одного. 2007. 23 дек.
23
за полную независимость Украины1. Такие приемы по многим
вопросам применяют и современные украинские политтехнологи, стремясь запутать широкий круг читателей и увести их
от истины. Глубокое исследование украинской истории, литературы привели М. П. Драгоманова к осмыслению федеральнодемократического вопроса для народов Восточной Европы. Им
написан ряд работ, посвященных проблематике федерализма,
в частности проблеме создания федерации в России: «История
Польши и великорусская демократия» (1884 г.), «Великорусский
интернационализм и польско-украинский вопрос» (1884 г.)2. Но
наиболее полно и всесторонне эти проблемы были разработаны
в «Проекте оснований устава украинского общества» «Вольный
союз» – «Вiльна Спiлка» (1884 г.)3. Данной работе в научном
мире дана высокая оценка, ее характеризовали как конституционный проект. В самом деле конституционный проект М. П. Драгоманова достаточно полно рассматривает такие вопросы, как
принципы, на которых создаются субъекты федерации, системы
органов государственной власти на общефедеральном уровне и
на уровне субъекта федерации, конституционный контроль в федеративном государстве.
Многие предложения, содержавшиеся в его проекте, являлись новеллами в теории и практике государственного строительства, которые нашли свое практическое воплощение лишь в
современной России. Это, прежде всего, порядок изменения закона путем жесткой процедуры в данной области4, право отзыва
депутатов, наказы избирателей и др. В предмет нашего исследования не входит детальный анализ данного проекта, поэтому
мы лишь штрихами обозначили некоторые его достоинства. Но
на один из аспектов проекта следует обратить особое внимание,
это федеральное устройство России. Автором проекта предлагалось разделить Россию на 20 автономных областей, соединенных между собой федеративной связью: Северную, Озерную,
Балтийскую, Литовскую, Польскую, Белорусскую, Полянскую,
1 См.: Заславский Д. Михаил Петрович Драгоманов: Критико-библиографический очерк. Киев, 1924. С. 5.
2 См.: Драгоманов М. П. Великорусский интернационализм и польскоукраинский вопрос. Казань, 1907.
3 См.: Собрание политических сочинений М. П. Драгоманова. Париж, 1905.
Т. 1–2.
4 См.: Ст. 134–137 Конституции Российской Федерации / Под общ. ред.
Э. П. Григониса. СПб.: Питер, 2002. С. 180–189.
24
Киевскую, Одесскую, Харьковскую, Московскую, Нижегородскую, Казанскую, Приуральскую, Саратовскую, Кавказскую,
Западную Сибирь, Восточную Сибирь, Земли Казачьи, Области
Среднеазиатские. Автор проекта предложил такое деление государства исходя из совокупности географических, экономических и этнографических условий. Таким образом, мы видим, что
М. П. Драгоманов, предлагая структуру России, исходил не из
одного какого-то признака земли или населения, а скорее всего из совокупности особенностей края, природы, которые обусловливают единство хозяйственных, а также национальных и
нравственных интересов его жителей, причем преимущественное внимание обращалось на особенности первого рода1. Ученый
считал, что существовавшие в то время губернии этим требованиям не соответствовали, так как они создавались чисто в административных целях, случайно, из канцелярских соображений,
и были неудобными для управления.
Новая структурная единица должна охватывать собой, вопервых, однородные края по характеру земли и населения; вовторых, быть достаточно населенной, чтобы иметь средства для
удовлетворения местных потребностей; в-третьих, быть достаточно обширной для того, чтобы ее представительство стояло в
известном отдалении от более мелких дел местного значения.
Таким условиям не соответствовали существовавшие губернии,
и поэтому, по мнению автора проекта, следовало организовать
новые земельные единицы – области2.
Мы видим, что в основу создания субъектов федерации
М. П. Драгоманов положил, прежде всего, экономический, хозяйственный принцип. Из самого деления России М. П. Драгомановым не усматривается выделение Украины в самостоятельное государство. Она делилась на три автономные области: Киевскую, Одесскую, Харьковскую в составе федеративного государства России.
Давая характеристику в целом конституционному проекту
М. П. Драгоманова, можно констатировать, что, как документ
высокого уровня, он внес весомый вклад в теорию мирового и
российского федерализма. Идеи, высказанные ученым, находят
свое практическое воплощение и в современном российском государстве.
1 См.:
2 См.:
Собрание политических сочинений М. П. Драгоманова. Т. 1–2.
Там же. С. 314–315.
25
Дальнейшее развитие идея федерализма получила после
Октябрьской революции 1917 года, когда российская социалдемократическая партия стала правящей в России и перед ней
встала практическая задача решения национального вопроса и
определения формы государственного устройства. Остановимся
на развитии взглядов данной партии в вопросах государственного устройства и отношения к федерации. В программе РСДРП,
принятой на II съезде в 1903 году, признавалось «…право на самоопределение за всеми нациями, входящими в состав государства», «широкое местное самоуправление; областное самоуправление для тех местностей, которые отличаются особыми бытовыми условиями и составом населения»1. Однако здесь нет четкого
ответа партии на вопрос о выборе унитарной или федеральной
формы государственного устройства. Такой ответ нам предстоит
найти в ходе анализа последующих документов РСДРП и, главным образом, трудов В. И. Ленина.
Из анализа трудов В. И. Ленина видно, что коммунисты до
октября 1917 года были сторонниками унитарной формы государственного устройства России, выступали против федерации.
Идея централизованного унитарного государства как наиболее приемлемого для социалистического пролетарского государства принадлежит К. Марксу и Ф. Энгельсу. Они считали, что
пролетариату централизация дает возможность объединиться,
почувствовать себя классом, обрести в демократии надлежащее
мировоззрение и победить, в конце концов, буржуазию2. Позиция В. И. Ленина основывалась на том, что в борьбе за социализм
должны сплотиться массы трудящихся всех национальностей.
Создание федерации было тормозом, раздробляло бы силы пролетариата, а не консолидировало их. В письме С. Шаумяну от 6
декабря 1913 года В. И. Ленин писал: «Мы в принципе против
федерации – она ослабляет экономическую связь, она негодный
тип для одного государства»3.
В 1916 году в работе «Социалистическая революция и право
наций на самоопределение» В. И. Ленин писал о том, что федерацию можно предпочитать национальному неравноправию как
1 См.: Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т. 1. 1898–1917. М., 1983. С. 62.
2 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 355.
3 Ленин В. И. Полн. собр. соч. 5-е изд. Т. 48. С. 235.
26
единственный путь к демократическому централизму1. Однако
отношение В. И. Ленина к возможности создания в России федерации в период с февраля по октябрь 1917 года претерпело
изменения. В работе «Государство и революция», написанной
в августе–сентябре 1917 года, анализируя взгляды К. Маркса
и Ф. Энгельса на государственное устройство, В. И. Ленин отмечал, что они были сторонниками демократической централизации, единой и неразделимой республики для пролетариата и
пролетарской революции. Вместе с тем, по его мнению, Ф. Энгельс, рассматривая федеративную республику как исключение
и помеху развития, допускал ее «как переход монархии к централистической республике», как «шаг вперед».
Среди этих «известных условий» В. И. Лениным выдвигается
на первый план национальный вопрос2. Следовательно, можно
из этого сделать заключение, что Ф. Энгельс допускал возможность образования федерации в пролетарском государстве при
переходе от монархии к централистской республике в том случае, когда это новое федеративное государство будет служить
средством разрешения национального вопроса.
Непосредственно о допустимости создания в России федерации указывается в ряде работ В. И. Ленина, написанных в
апреле–июне 1917 года («Материалы по пересмотру партийной
программы», «Финляндия и Россия»3 и др.).
Россия была многонациональным государством, именно поэтому В. И. Ленин увидел возможность решения национального
вопроса через федеральное устройство государства.
Идея создания советской федерации была высказана В. И. Лениным в декабре 1917 года после Октябрьской революции. Первым правовым актом, которым признавалось создание федерации в России, была «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа», принятая в январе 1918 года III Всероссийским
Съездом Советов4. В ней указывалось: «Советская Российская
Республика утверждается на основе свободного союза свободных
народов как федерация Советских национальных республик».
Таким образом, идея федеративного устройства, зародившаяся в
унитарной самодержавной России в среде декабристов, прошла
1 Ленин
В. И. Т. 32. С. 7, 41, 154, 269, 286.
же. Т. 27. С. 255–256.
3 Там же. Т. 33. С. 72.
4 См.: Собрание уложений. 1918. № 15. С. 215.
2 Там
27
теоретическое осмысление в отечественной научной среде, была
реализована в 20-е годы XX века.
Начиная со второй половины 80-х годов XX века, в России
проводятся глобальные демократические реформы во всех сферах социально-экономической и политической жизни общества.
Большие изменения происходят и в области федеративных отношений. Это коснулось, прежде всего, таких вопросов, как отношение между центром и субъектами Российской Федерации,
определение оптимального числа последних, переосмысление
принципов формирования федерации в нашей стране1.
Однако нельзя утверждать, что современное государство –
Российская Федерация – является оптимальной моделью федеративного государства. Реальная действительность предъявляет
все новые и новые требования, в связи с чем идет постоянный
поиск той модели федерации в нашей стране, которая в полной
мере отвечала бы современным условиям и отражала специфику
страны, обеспечивала бы ее прогрессивное развитие.
Изучение проблем совершенствования российского федерализма мы начали с ретроспективы развития данного общественного явления. Именно история, на наш взгляд, в значительной
мере помогает понять и объективно оценить современные процессы, наметить пути их дальнейшего совершенствования. Для
этого необходимо проследить формирование законодательной
основы и практики ее реализации в советской и постсоветский
периоды истории российского государства. Данным вопросам посвящена следующая глава учебного пособия.
1 См.:
28
Боер В. М., Янгол Н. Г. Российская государственность... С. 99–101.
Глава 2
Формирование правовой основы федерализма в советский и
постсоветский периоды истории российского государства
В дореволюционный период внутренняя политика России
строилась на великодержавных принципах. Система высших органов власти и управления была призвана укрепить власть императора. Поэтому федерализм в этот период истории России зародился первоначально как идея, а затем как концепция и теория.
генезис идеи федерализма в России мы детально рассмотрели в
первой главе учебного пособия. Ниже мы остановимся на анализе конституционной практики федерализма в нашей стране, начавшейся фактически с 1918 года.
Так, Конституция РСФСР 1918 года (утверждена V Всероссийским Съездом Советов РСФСР 10 июня 1918 г.)1 содержала нормы
о федеративном характере административно-территориального
устройства РСФСР, однако о периодическом вхождении в ее состав каких-либо субъектов можно было бы говорить, лишь имея
в виду реализацию их норм в перспективе. Сменившая ее Конституция РСФСР 1925 года (утвержденная XII Всероссийским Съездом Советов РСФСР 11 мая 1925 г.)2 закрепила наличие субъектов РСФСР, их статус и полномочия Федерации по отношению
к ним. В структуре Конституции была выделена глава 4 «Об автономиях советских социалистических республик и областей»,
в которой определялись принципы формирования их органов
государственной власти, порядок принятия основных законов
(конституций) АССР и положений об автономных областях.
К ведению Всероссийского Съезда Советов было отнесено
окончательное утверждение конституций АССР, к совместному
ведению Съезда и ВЦИК – установление границ АССР и автономных областей, утверждение конституций АССР, разрешение
споров между АССР и другими частями Федерации, отмена постановлений съездов Советов АССР и автономных областей, нарушающих федеральную Конституцию или постановления верховных органов РСФСР.
1 См.: Съезды Советов РСФСР и автономных республик РСФСР: Сб. док. в
трех томах. Т. I. 1917–1936. М., 1959. С. 70–84.
2 См.: Съезды Советов Союза ССР, союзных и автономных социалистических
республик. М., 1962. Т. 4. Ч. 1. С. 36–39.
29
Принятие Чрезвычайным XVII Всероссийским Съездом Советов 21 января 1937 года новой Конституции РСФСР1 явилось
следствием введения в действие Конституции СССР 1936 года.
Следует отметить, что в Конституции РСФСР 1937 года появились нормы, закрепляющие право автономных республик иметь
свою конституцию, «учитывающую особенности автономий республики и построенную в полном соответствии с Конституцией
РСФСР и Конституцией СССР» (статья 20), появились отдельные
главы о высших органах государственной власти и управления
АССР. Были закреплены полномочия верховных советов автономных республик. К ним относились:
а) принятие конституции республики и внесение ее на утверждение Верховным Советом РСФСР;
б) установление районного деления республики, границ районов и городов и внесение на утверждение Верховного Совета
РСФСР;
в) утверждение народнохозяйственного плана и бюджета республики;
г) присвоение почетных званий республики.
Однако, несмотря на некоторую демократичность, Конституция РСФСР 1937 года была достаточно жестким документом.
В Конституции закреплялась федеративная система, состоящая из разнородных субъектов. В ней определялось неравенство
субъектов РСФСР как в отношениях с федеральным центром, так
и в вопросах формирования органов власти на своих территориях,
а также осуществление собственных полномочий. Наделив автономные республики в лице их высших органов власти и управления собственной компетенцией, Конституция РСФСР значительно ограничила возможность органов власти республик реализовывать свои правомочия по собственному усмотрению. Так, принятая Верховным Советом автономной республики конституция
должна была после этого быть утвержденной Верховным Советом
РСФСР. Необходимо отметить и тот факт, что органы власти и
управления РСФСР наделялись контрольными функциями по отношению к органам власти и управления автономных республик,
краев и областей, причем объем правомочий федеральных органов представительной и исполнительной властей был различен.
1 Хронологическое собрание законов, указов Президиума Верховного Совета
и постановлений Правительства РСФСР. Т. 4. 1935–1945. М., 1949. С. 136–158.
30
Например, согласно статье 33 Конституции РСФСР 1937 года
Президиум Верховного Совета РСФСР имел право отменять «постановления и распоряжения» Совета Министров автономной
республики в случае их несоответствия закону1, а Совету Министров РСФСР статьей 46 Конституции предоставлялось право
«…приостанавливать постановления и распоряжения Совета Министров автономных республик…»2
Таким образом, с принятием Конституции 1937 года по сути
лишь начали оформляться взаимоотношения между органами
государственной власти РСФСР и входящих в ее состав единиц.
Принятие Верховным Советом РСФСР 12 апреля 1978 года
новой Конституции внесло качественные изменения в вопросы
федеративного устройства. Она закрепила статус РСФСР как союзной республики в составе СССР, а впоследствии как независимого государства после его распада (1992 г.). Впервые в Конституцию 1978 года3 была включена норма о суверенитете РСФСР.
В отличие от предыдущей Конституции, нынешняя уже не предусматривала необходимости утверждения конституций АССР,
а также утверждения решений органов власти автономных республик по вопросам своего административно-территориального
устройства. Основной Закон определял предметы ведения РСФСР
(статья 72), включая собственное законотворчество.
По новой Конституции РСФСР 1978 года автономные республики получили право вне пределов прав Союза ССР и РСФСР
самостоятельно решать вопросы, относящиеся к их ведению,
обеспечивая тем самым комплексное экономическое и социальное развитие на своей территории. К числу полномочий исключительного ведения верховных советов автономных республик
были отнесены: «принятие конституций автономной республики; внесение в них изменений; утверждение государственных
планов экономического и социального развития; государственного бюджета автономной республики и отчетов об их выполнении; образование подотчетных ему органов» (статья 131)4.
Существовала и иерархия законов, согласно которой «в случае
расхождения закона автономной республики с законом РСФСР
1 Хронологическое
собрание законов... Т. 4. С. 141.
же. С. 143.
3 Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1978. №. 5. С. 40.
4 Конституция РСФСР 1978 г. // Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1978.
№ 15. Ст. 104.
2 Там
31
действует закон РСФСР» (статья 81)1. Особенностью Конституции 1978 года являлось и то, что впервые было официально закреплено право и намечен механизм реализации взаимоотношений между центром и автономными республиками. Так, в статье
79 говорилось: что «…автономная республика участвует в решении вопросов, отнесенных к ведению РСФСР и Союза ССР»2.
Существовали, конечно, и недостатки, к числу которых следует отнести тот факт, что автономные республики не были наделены одновременно правом законодательной инициативы в Президиуме Верховного Совета РСФСР.
Однако автономные республики имели возможность не только получать информацию в вопросах, предлагаемых к рассмотрению на заседаниях Президиума, но и оказывать свое влияние
на процесс работы Президиума, поскольку согласно статье 114
Конституции в состав Президиума Верховного Совета РСФСР в
обязательном порядке входили «заместители председателя – по
одному от каждой автономной республики»3.
Таким образом, Конституция 1978 года положила начало процессу определения и совершенствования правового статуса автономных республик, а также законодательной деятельности
как на федеральном уровне, так и на уровне субъектов РСФСР.
Федеральные отношения в связи с принятием Конституции
РСФСР 1978 года качественно изменились. Начал формироваться механизм регламентации взаимоотношений между центром и
республиками на принципиально новых основах, отражающих
природу федерализма в целом.
Начавшийся в нашей стране процесс перестройки дал большой толчок дальнейшему совершенствованию федеративных отношений. Проведение радикальных реформ с 1985 года привело
к подрыву советской идеологии. Советское общество постепенно
распалось. Процесс всеобщей демократизации был ознаменован
принятием 27 октября 1989 года законов РСФСР «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) РСФСР»4 и
«О выборах народных депутатов РСФСР»5.
1 Конституция РСФСР 1978 г. // Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1978.
№ 15. Ст. 104.
2 Там же.
3 Там же.
4 См.: Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1989. № 44. Ст. 1303.
5 Там же. Ст. 1305.
32
С принятием этих двух законов существенно изменилась система органов государственной власти РСФСР и порядок выборов
народных депутатов. В качестве высшего органа государственной власти был учрежден Съезд народных депутатов РСФСР,
который избирал тайным голосованием из числа народных депутатов Верховный Совет РСФСР – «орган Съезда народных депутатов РСФСР, постоянно действующий законодательный орган
государственной власти РСФСР» (статья 107)1. Верховный Совет
РСФСР, в соответствии с конституционными поправками, впервые за всю историю своего существования стал двухпалатным законодательным органом, в составе которого были учреждены две
палаты – Совет Республики и Совет Национальностей, равные
друг другу по численному составу.
Изменения коснулись и норм, регулирующих правовой статус национально-территориальных единиц, входящих в состав
РСФСР. Так, автономные республики могли по своему усмотрению
создавать в структуре своих высших органов власти съезды народных депутатов, из Конституции РСФСР были исключены нормы,
закрепляющие полномочия верховных советов автономных республик, а также структуру образуемых верховными советами органов. Вместо этого в новой редакции статьи 132 говорилось, что
«полномочия, структура и порядок деятельности съездов народных депутатов и верховных советов автономных республик определяются конституциями и законами автономных республик»2.
Историческим моментом, послужившим причиной к обновлению и совершенствованию статуса бывших автономных республик в составе РСФСР, явилось принятие двух союзных законов:
«Об основах экономических отношений Союза ССР союзных и
автономных республик» (принят 10 апреля 1990 г.)3; «О разграничении полномочий между Союзом СССР и субъектами федерации» (принят 26 апреля 1990 г.)4.
В соответствии с законом Союза ССР «Об основах экономических отношений Союза ССР, союзных и автономных республик»
статус автономных республик в сфере экономических отношений поднялся до уровня союзных республик. В законе опреде1 См.: Ведомости
Верховного Совета РСФСР. 1989. № 44. Ст. 1303.
же.
3 См.: Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета
СССР. 1990. № 16. Ст. 270.
4 См.: Там же. № 19. Ст. 329.
2 См.: Там
33
лялись предметы ведения Союза ССР и компетенция республик
(статья 1) в данной сфере отношений.
Автономные республики по закону приобрели права владеть и
распоряжаться замлей, другими природными ресурсами в своих
интересах и в интересах Союза ССР, принимать законы и иные
нормативные акты, регулирующие условия хозяйственной деятельности на своих территориях, а также решать вопросы налогообложения и осуществлять бюджетную деятельность, регулировать экономическое и социальное развитие; регулировать
политику цен на своих территориях; руководить деятельностью
республиканских банков; вести внешнеэкономическую деятельность; регулировать вопросы социального развития, занятости,
оплаты труда, пенсионного обеспечения.
Большое значение в эволюции статуса национальнотерриториальных единиц приобрел закон СССР «О разграничении полномочий между Союзом ССР и субъектами Федерации»
от 26 апреля 1990 года1.
В соответствии со статьей 1 Закона СССР «Об основах экономических отношений Союза ССР, союзных и автономных республик» статус автономных республик в сфере экономических отношений поднялся до уровня союзных республик.
В соответствии с Законом СССР «О разграничении полномочий между Союзом СССР и субъектом Федерации» политикоправовое положение автономных республик становилось равным
статусу союзных республик: «Автономные республики – советские социалистические государства, являющиеся субъектами
Федерации – Союза ССР». На деле, хотя закон и признавал субъектами Федерации союзные и автономные республики, статус суверенных имели только союзные республики2.
Также, в отличие от союзных республик, автономным республикам по тому же закону не предоставлялось право «вступать в отношения с иностранными государствами, заключать с ними договоры,
обмениваться дипломатическими и консульскими представительствами, осуществлять внешнеэкономические связи и участвовать в
деятельности международных организаций» (статья 5).
1 См.: Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета
СССР. 1990. № 19. Ст. 329.
2 См.: Ч. 2. Ст. 1 Закона СССР от 26 апреля 1990 года «О разграничении полномочий между Союзом ССР и субъектами Федерации» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1990. № 19. Ст. 329.
34
Таким образом, мы видим, что нормы вышеупомянутого закона свидетельствуют об ограничении всей полноты власти государственных органов автономных республик через передачу
полномочий Союзу ССР и союзным республикам.
На данном этапе название «автономная республика» служило
своеобразным «юридическим титулом», позволяющим отличать
субъекты РСФСР от административно-территориальных единиц
(краев и областей) и административно-территориальных автономий (автономных областей и автономных округов).
Помимо автономных республик, остальные национальные автономии (автономные области и автономные округа) фактически
и юридически являлись лишь национальными территориальными автономиями, поскольку входили в состав административных
территориальных единиц (краев и областей). следует отметить,
что сама по себе конструкция вхождения субъекта федерации в
состав административной единицы противоречит природе федеративного государства.
12 июня 1990 года была принята Декларация о государственном суверенитете РСФСР1.
Декларация подтвердила необходимость существенного расширения прав автономных республик, имела огромное значение
в сфере обновления взаимоотношений субъектов с Федерацией,
совершенствования внутреннего нормативного регулирования
различных аспектов общественной жизни.
Начавшийся в СССР процесс конкуренции законов положил
начало разрушению единой системы права. Перед автономными
республиками встала задача самим посредством правового регулирования обеспечить сохранение правопорядка, хотя бы в рамках своих территорий. Возникли проблемы формирования самостоятельных бюджетов, проблемы собственности на природные
ресурсы, государственного управления на региональном уровне.
Затянувшийся процесс подготовки союзного и федерального договоров поставил автономные республики перед необходимостью
изменения своего государственно-правового статуса, определения форм развития и закрепления своей самостоятельности, в
том числе путем активной разработки собственного законодательства.
1 См.: Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета
РСФСР. 1990. № 2. Ст. 22.
35
По союзной Конституции они получили право иметь свою
конституцию и законодательство. Однако одним из важнейших
атрибутов государства является суверенитет. И поэтому, во всех
автономных республиках начали активную законотворческую
работу по принятию деклараций о государственном суверенитете. Так, например, 29 августа 1990 года Верховным Советом
Коми АССР была принята Декларация о государственном суверенитете Коми Советской Социалистической Республики1.
В Декларации провозглашалась широкая самостоятельность
республики в экономической сфере (статья 10 Декларации),
устанавливалось верховенство Конституции и законов Республики Коми над законодательными актами РСФСР и СССР, в
случае ущемления ими законных прав и интересов народа Республики Коми (статья 6 Декларации). Декларация снова затронула сферу определения полномочий каждого из участников
взаимоотношений (республика, Россия, Союз), чтобы четко разграничить предметы ведения и гарантии действия нормативноправовой базы каждого уровня субъектов в процессе их взаимодействия.
Декларация изменяла и правовой статус республики: она объявлялась «суверенным национальным государством, добровольно входящим в состав Российской Федерации» (статья 1)2.
В декларациях о государственном суверенитете автономные
республики стали наделять себя свойствами суверенного государства.
Сложившаяся в 1990–1991 годах ситуация, связанная с
оформлением республик как суверенных государств, потребовала поиска новых форм государственных отношений, направленных на решение проблем федеративного обустройства российского государства. Автономные республики, провозгласив себя
суверенными государствами, в одностороннем порядке повысив
свой государственный статус, стали выражать свои намерения
стать полномочными участниками Союзного договора.
Аналогичное расширение прав в области государственного,
хозяйственного и культурного строительства потребовали также
автономные области и автономные округа. Четыре автономные
области – Адыгея, Горный Алтай, Карачаево-Черкесия и Ха1 См.:
Конституционное право Республики Коми (основные источники). Сыктывкар, 1998. С. 33.
2 См.: Там же.
36
кассия (исключение составила лишь Еврейская в составе Хабаровского края) заявили о своем преобразовании в республики.
Похожие настроения о необходимости повышения статуса и превращения в полномочных субъектов федерации усилились в краях и областях, которые в основной своей массе чувствовали свое
численное, территориальное и экономическое превосходство над
бывшими автономными республиками.
В процессе этих преобразований наряду с тенденциями децентрализации государственной власти и управления обнаружились
негативные явления. Это, прежде всего, политико-экономическое
обособление отдельных республик, и даже сепаратизм, угрожающий целостности страны. Вслед за распадом СССР мог в перспективе последовать и распад России. Необходимо было перейти от
прежней формы политико-территориального деления РСФСР к
новой модели федеративных отношений. В этот период появился
ряд проектов по реформированию федерации. В одном из первых
предложений, выдвинутых еще на уровне Союза ССР, речь шла о
создании смешанной национально-территориальной федерации,
в которую на равных правах вошли бы территориальные единицы (штаты)1.
Поиск путей выхода из сложной ситуации привел к идее создания Федеративного договора. 31 марта 1992 года был подписан Договор о разграничении предметов ведения и полномочий
между федеральными органами власти, с одной стороны, и органами власти республик в составе Российской Федерации, краев,
областей, городов Москвы и Санкт-Петербурга, национальных
автономий – с другой.
Самым главным в Федеративном договоре стало положение, что субъектами федерации (помимо республик и автономных образований) были признаны края, области и города федерального значения. Повысив свой статус, они перестали быть
административно-территориальными единицами и приобрели
элементы государственности: их территория не может быть изменена без их согласия; им гарантируется представительство в
федеральных органах государственной власти Российской Федерации; им предоставлено право законодательной инициативы в
высших органах государственной власти Федерации; право принимать уставы.
1 См.: Курашвили Б. П. Критическая фаза перестройки // Право и власть. М.,
1990. С. 32.
37
Федеративный договор расширил полномочия республик в составе Российской Федерации практически во всех сферах международной и внешнеэкономической деятельности.
В пункте 2 статьи 3 Федерального договора записано: «Республики в составе Российской Федерации являются самостоятельными участниками международных и внешнеэкономических
отношений, соглашений с другими республиками, краями, областями, автономными областями, автономными округами Российской Федерации, если это не противоречит Конституции, законам
Российской Федерации и настоящему Договору. Координация
международных и внешнеэкономических отношений республик
в составе Российской Федерации осуществляется федеральными
органами государственной власти Российской Федерации совместно с республиками в составе Российской Федерации»1.
Закрепленное в Федеративном договоре асимметричное
устройство России фактически полностью исключает равноправие субъектов. Хотя Федеративный договор и заложил новый фундамент государственности, он не смог решить вопрос об
определении правового статуса республик в составе Российской
Федерации, оставил открытым вопрос о соотношении статусов
различных субъектов Федерации и об объеме их полномочий.
Подписание Федеративного договора, нам кажется, было скорее,
политическим шагом, направленным на сохранение единства
российского государства. Закрепление отношений новой России
с ее субъектами требовало закрепления в Основном Законе (Конституции), но ее подготовка и принятие затянулось, и Федеральный договор стал тем основополагающим документом, который
отдалил угрозу распада государства.
Принятие 12 декабря 1993 года новой Конституции Российской Федерации сыграло огромную роль в формировании и
укреплении российской государственности. Конституция Рос1 См.: Договор о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами власти Российской Федерации и органами власти суверенных республик в составе Российской Федерации; Договор о разграничении
предметов ведения и полномочий между федеральными органами власти Российской Федерации и органами власти краев, областей, городов Москвы и СанктПетербурга Российской Федерации; Договор о разграничении предметов ведения
и полномочий между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами власти автономной области, автономных округов в
составе Российской Федерации. Приложение к Конституции (Основной Закон)
Российской Федерации — России в ред. 1992 г. М.: Известия, 1993.
38
сийской Федерации 1993 года предложила признать единство
государственного суверенитета за Российской Федерацией, закрепив верховенство Конституции и федеральных законов, конституционные разграничения предметов ведения Федерации и ее
субъектов, провозглашение принципов равноправия субъектов
Российской Федерации.
Несмотря на то, что цель новой Конституции – строительство
и укрепление федеративного государства, утверждение реального федерализма в современном российском государстве фактически далеко от своего решения.
Возникло противоречие между Федеральным договором, заключенным с республиками, и действующей Конституцией Российской Федерации 1993 года в определении статуса республик в
составе Российской Федерации.
Исходя из содержания Федеративного договора, республикам
присвоен статус суверенных государств, что отражается в преамбуле договора и самом его названии. В Конституции Российской
Федерации 1993 года, принятой после заключения данного договора, говорилось о «суверенной России» (см. преамбулу), суверенитете Российской Федерации, который «распространяется на
всю ее территорию» (часть 1 статьи 4 Конституции). Термин же
«суверенные республики» присутствует в федеральной Конституции лишь при воспроизведении наименования Федерального
договора с республиками в заключительных и переходных положениях (см. раздел 2 Конституции).
Становление и развитие государственности республик в составе Российской Федерации проходило тяжело и сложно.
Республиканские законотворцы по-своему толковали нормы
федеральной Конституции и определяли понятие «государство».
Процесс принятия республиканских конституций приобрел характер соперничества, особенно в части определения статуса республик в составе Российской Федерации, их суверенитета, положений относительно природы нахождения республик в составе
Российской Федерации, разграничения компетенции органов государственной власти Российской Федерации и республик в ее составе. Часто в республиках конституциями закреплялись нормы,
в соответствии с которыми конституция данной республики является основным законом на ее территории, констатировалось ее
юридическое верховенство (без упоминания о существующем верховенстве федеральной Конституции). Так, например, часть 1 ста39
тьи 7 Конституции Республики Коми устанавливает, что «…Конституция Республики Коми имеет высшую юридическую силу,
прямое действие и применяется на всей территории Республики Коми»1. Такой подход свидетельствует о том, что конституционные положения республик нарушают вертикаль власти и
единое правовое поле. Естественно, важнейшим компонентом
государственно-правового статуса республик в составе Российской
Федерации является наличие своей конституционно-правовой
системы, но следует отметить, что ее функционирование должно
осуществляться в рамках единого российского правового поля.
В научной и публицистической литературе различными авторами высказывались разнообразные взгляды по дальнейшему
структурированию Российской Федерации. В качестве превентивных мер по развитию сепаратизма в государственном строительстве и исключению возникновения карликовых республик
было предложено ввести в России дореволюционную систему деления страны на ведомственные округа (военные, судебные, таможенные, учебные и т. п.).2
В октябре 1991 года на V съезде Народных депутатов РСФСР
рассматривался проект Конституции Российской Федерации,
предусматривавший создание в качестве территориальных субъектов государственного устройства России республик-земель, статус
которых должен был быть тождествен правовому положению национальных республик3. Высказывались предложения о построении новой федерации только исходя из территориальных начал4.
Некоторые исследователи высказывали мнения, что для дальнейшего развития России как федерации необходимо особое внимание уделять интеграционным процессам между субъектами
Российской Федерации. Так, И. А. Умнова полагала, что интенсификация процессов интеграции в рамках межрегиональных
ассоциаций экономического взаимодействия может создать объективные условия для укрепления субъектов России и формирования федерации с однотипным составом субъектов5.
1 См.: Конституционное право Республики Коми (основные источники). С. 12.
2 См.: Уваров А. А. Новое устройство Российской Федерации // Гос. и право.
1992. № 8. С. 19.
3 См.: Конституционный вестник. 1991. № 8. С. 145.
4 См.: Тишков В. Тупики национальной государственности // Правда. 1990.
4 сент.
5 См.: Умнова И. А. Эволюция правового статуса края, области как субъекта
Российской Федерации // Гос. и право. 1994. № 8–9. С. 51.
40
Интересные предложения по обновлению федерации высказали В. М. Боер и Н. Г. Янгол. Основной идеей их концепции является «…обеспечение перехода к новому федерально-земельному
устройству на основе достижения высокого уровня социальноэкономического развития и национального самосознания»1. По
их мнению, основным региональным звеном управления должна
стать «земля» как объединение нескольких ныне существующих
субъектов федерации. Ученые предложили три уровня управления. Они, по их мнению, «…должны обеспечить гармонизацию
новой структуры хозяйствования, ориентированной на рыночные отношения и отвечающей целям усиления экономической
самостоятельности регионов, их самоуправления и самофинансирования, что поможет возобновить связь между результатами
труда и условиями жизни населения России, обеспечить реальность органов власти на местах»2. Ученые также полагали, что
«…в условиях развитых экономических и рыночных отношений
в основу федерального устройства должен быть положен не принцип национальной автономии, а принцип развитых социальноэкономических региональных связей»3.
Можно констатировать, что прогнозы данных ученых частично воплотились в реальную жизнь. Появился Пермский край,
укрупнился Красноярский край, сформировался Забайкальский
край, активизировались интеграционные процессы на Камчатке. Ученые условно назвали новые интернациональные субъекты «землями»4. Очевидно, что они не хотели отождествлять
название новых субъектов с уже имеющимися. Слово «край» в
некоторых ситуациях можно отождествлять со словом «земля».
Но в России слово «край» возникло для обозначения обширной
территории, большей по своим размерам, чем область, и находящейся на краю, или окраине, государства. Поэтому, по мнению
авторов, название новых интеграционных субъектов, в которые
объединятся, возможно, области или области и республики, будут иметь, естественно, другие названия, нежели – край.
Исходя из концепции национально-государственной политики
Российской Федерации, сложности социально-экономической,
общественно-политической ситуации в стране, ряд ученых счита1 Боер
В. М., Янгол Н. Г. Российская государственность... С. 99–100.
же. С. 100.
3 Там же. С. 101.
4 Там же. С. 100.
2 Там
41
ет невозможным в ближайшем будущем переход от национальнотерриториальной структуры Федерации к только территориальной, поэтому предлагают дополнить систему национальнотерриториальных и административно-территориальных единиц
гибкими территориальными структурами – функциональными
округами1.
Из анализа перечисленных выше взглядов ученых, можно сделать вывод, что превалирующим в видении дальнейшего
структурирования Российской Федерации является тот, который предполагает однородный состав ее субъектов и отсутствие
явной асимметрии.
Большой интерес в этой связи в историко-культурном контексте представляет точка зрения российского общественного деятеля и мыслителя князя Петра Кропоткина: «Русская федеративная демократическая республика тогда только будет демократической и тогда только будет иметь залог жизнеспособности, если
она составится из приблизительно равнозначных единиц – без
преобладания одной из них над остальными»2.
РСФСР можно было именовать полуфедерацией, кроме АССР,
национальных областей и округов, построенных по национальнотерриториальному признаку, в РСФСР были сохранены и обычные административно-территориальные единицы – края и области (многие бывшие губернии, претерпевшие различные административные и территориальные перестройки), которые находились в унитаристском подчинении центральной власти3.
С принятием Конституции 1993 года Россия превратилась в
Федерацию с элементами асимметрии, заключающейся в политической и правовой неравноправности входящих в нее субъектов. Преимущественное положение национальных республик
по отношению к остальным субъектам вызывает отрицательное
отношение к использованию в структурировании Федерации
национально-территориального принципа.
Сложившаяся на настоящий момент в российском государстве
модель территориально-политического устройства не укладыва1 См.: Путь к совершенной модели административного устройства / А. Акименко, А. Алексеев, А. Лавров, В. Шувалов // Федерализм. 1996. № 2. С. 135–138.
2 См.: Кропоткин П. Unum — in pluribus // Новое Время. 1994. № 21. С. 45.
3 См.: Чистяков О. Н. О национально-государственном размежевании в период становления Российской Федерации // Сов. гос. и право. 1991. № 1. С. 143–
151.
42
ется в привычные рамки и конструкции, имеющиеся как в отечественной, так и в мировой юридической и политической науке.
Россия уникальная страна, в которой наблюдается соприкосновение многих культур и цивилизаций. Поэтому ни один
исторический прецедент не может рассматриваться как опыт,
который безоговорочно следует использовать российскому государству1.
Специфика российского федерализма заключается в том, что
субъекты Российской Федерации (республики, края, области,
округа и города) имеют неодинаковую юридическую природу.
Такого нет ни в одной другой федерации, где все субъекты – однопорядковой величины (например, в США – это штаты, в ФРГ –
земли, в Швейцарии – кантоны и т. д.).
Неравное положение субъектов, в свою очередь, порождает у
одних стремление удержать имеющиеся преимущества, у других – наверстать упущенное и повысить свой статус.
Одной из главных причин сложившейся ситуации, выражающейся в неравноправии субъектов Федерации, является последовавшее вслед за нерешительностью и противоречивыми шагами
федерального центра использование договорного пути.
Среди ученых-юристов нет единого мнения в отношении того,
какой путь, договорный или конституционный, является предпочтительней. Одни считают, что на основе двухсторонних договоров участники федеративных отношений создают гибкую
модель, позволяющую учитывать и согласовывать как интересы
Федерации в целом, так и ее субъектов2. Другие ученые полагают, что развитие договорных отношений в государственном строительстве положило начало «эрозии российского государства
как конституционной федерации» и постепенно трансформирует
1 См.: Атаманчук Г. В. Новое государство: поиск, иллюзии, возможности.
М.: Славянский диалог, 1996. С. 142–145; Митрохин С. Модели федерализма
для России: В поисках альтернативы хаосу и распаду // Федерализм. 1997. № 2.
С. 3–20; Осипов А. Отечественный федерал-романтизм и строительство правового
государства // Федерализм. 1996. № 3. С. 121–138; Строев Е. Российский федерализм: нужно идти дальше общих формул // Федерализм. 1996. № 3. С. 3–10;
Федерализм власти и власть федерализма / Отв. ред. М. Н. Глубогло. М., 1997;
Умнова И. А. Конституционные основы современного российского федерализма.
М.: Дело, 1998 и др.
2 См.: Болтенкова Л. Асимметричность Федерации // Регионология. 1997.
№ 1. С. 19, 25, 32 и др.
43
его в «договорное конфедеративное объединение разностатусных
квазигосударств»1.
Полемика между сторонниками этих двух точек зрения продолжается и в настоящее время. Противники «договорной» федерации предупреждают об опасности одностороннего разрыва
договора тем или иным субъектом. Противники «конституционной модели» говорят, что целостность России строится на разнообразии и силе ее субъектов, а не на унификации их статусов. Те
и другие, как правило, приписывают оппонентам крайние точки
зрения: раз вы говорите «договорная» – значит, вы за выход из
федерации. И, наоборот, вы говорите «конституционная» – значит, унитарная2.
Естественно, анализ договоров о разграничении предметов
ведения и взаимном делегировании полномочий, заключенных
между Российской Федерацией и ее субъектами, показал, что
в них присутствует тенденция «выторговывания» льгот и привилегий субъектами, то есть более выгодных для себя условий.
Все это противоречит конституционному принципу равноправия
субъектов федерации и нарушает ее симметричность.
Член Конституционного суда Российской Федерации, доктор
юридических наук Б. С. Эбзеев указывает, что главной причиной
неравного положения статусов субъектов Федерации является
не принцип, на основе которого они образованы, а отсутствие реального конституционного закрепления их однопорядкового положения и механизма, который способствовал бы установлению
этого равноправия3.
Очень образно показал характеристику неравенства конституционных статусов субъектов Российской Федерации заслуженный деятель науки РФ профессор А. В. Зиновьев: «Можно
ли всерьез говорить о политическом равноправии, когда республики наделены правом иметь свои конституции, а другие субъекты – уставы, как у садоводческих товариществ?»4.
1 См.: Марченко Г. Региональные проблемы становления российской государственности. М., 1996.
2 См.: Елисеев Б. П. Договоры и согласия между Российской Федерацией и
субъектами Российской Федерации: решение или порождение проблем // Гос. и
право. 1999. № 4. С. 5.
3 См.: Эбзеев Б. С., Карапетян Л. М. Российский федерализм: равноправие и
асимметрия конституционного статуса субъектов // Гос. и право. 1995. № 3. С. 5.
4 См.: Зиновьев А. В. Неравноправие субъектов Российской Федерации —
угроза ее распада // Вестн. СПб. ун-та МВД России. 1999. № 1. С. 30.
44
В мировой практике право принятия уставов (хартий) традиционно закрепляется за территориями местного самоуправления1. Поэтому предоставление такого права субъектам федерации, не являющимся республиками, свидетельствует о различии между конституциями и уставами субъектов федерации по
их природе, что явно противоречит такому основополагающему
принципу федерализма как равноправие его членов.
Доктор юридических наук Э. П. Григонис отмечал: «На самом
деле конституции республик и уставы остальных субъектов РФ
имеют одинаковую юридическую природу и юридическую силу;
и те и другие содержат конституционно-правовые нормы и принимаются самими субъектами РФ без утверждения или согласования федеральной власти, но не должны противоречить Конституции РФ»2. С мнением ученого можно согласиться лишь частично. Содержание норм, включенных в данные основные законы субъектов федерации, должны быть идентичны. Но название
и природа этих документов несет в себе то противоречие, о котором мы вели речь ранее. Если субъекты в своем правовом статусе
не равны, то и нельзя говорить о тождестве их основных законов
и их юридической природы. Более того, согласно федеральному
законодательству республики при принятии своего основного закона наделены правом самостоятельного определения способа
его принятия: будь то референдум, законодательный орган или
специально созданный для этой цели орган. Все остальные субъекты Федерации таким правом не обладают, их устав может быть
принят только их законодательным органом.
Определенная доля противоречий современного российского
федерализма имеет связь с нерешенностью национального вопроса и неадекватно принимаемыми мерами для регулирования межнациональных отношений. В России проживает более 150 национальностей и народностей. Однако это не означает, что для каждой
этнической группы необходимо создавать собственное независимое государство или предоставлять статус субъекта федеративного
государства. Такой подход может привести к межнациональным
конфликтам, этническим войнам и гибели человечества3.
1 См.: Умнова И. А. Конституционные основы современного российского федерализма. С. 144.
2 См.: Комментарий к Конституции РФ / Под общ. ред. Э. П. Григониса. СПб.:
Питер, 2002. С. 16.
3 См.: Янгол Н. Г. Правовой режим чрезвычайного положения... С. 3–32.
45
Проблемными явились взаимоотношения между такими
субъектами Российской Федерации, как автономные округа,
края и области, в состав которых они входили. Изначально автономные округа (до 1977 г. – национальные округа) были созданы
как одна из форм территориальной автономии по этническому
принципу для малочисленных народов Севера и входили в состав
областей, краев и административно им подчинялись1. В связи с
политико-территориальной реформой статусы автономных округов, краев и областей как субъектов федерации были выравнены.
В действующем законодательстве ничего не говорится о вхождении (или невхождении) автономных округов в состав области
или края и какой-либо зависимости от них. Следовательно, автономные округа получили право самостоятельно определять статус своего дальнейшего существования. Чукотский автономный
округ официально решил вопрос о выходе из Магаданской области. Все остальные посчитали, коль Конституция Российской Федерации 1993 года признала их субъектами федерации, то этим
самым определен их статус. Такое положение породило массу
коллизий и даже конфликтов по многим вопросам, от проблем
соотношения территорий и до перераспределения полномочий
между собой. В мировой практике государственного строительства известны случаи включения в состав территории субъекта
федерации автономии. Например, автономные образования есть
в некоторых штатах Индии и в других странах.
Однако мировой опыт не знает таких новелл, которые были
предложены практикой государственного строительства в России. Это конструкция вхождения одного равноправного субъекта федерации в состав другого такого же равноправного субъекта. В последнее время ряд автономных округов вошли в качестве
административной единицы во вновь образованный субъект федерации (Пермский край, Красноярский край, Забайкальский
край). Очевидно, таким путем пойдут и оставшиеся автономные
округа.
В заключение данной главы можно сделать определенные выводы. В Конституции РСФСР 1918 года Россия была юридически оформлена как федеративное государство. Фактически же
до начала 90-х годов Россия развивалась как полуфедерация, в
которой субъектами федерации можно считать только автоном1 См.: Федерализм: Энцикл. словарь. М.: ИНФРА–М, 1997. С. 158.
46
ные республики (АССР), а элементами автономии пользовались
национальные области и округа.
Качества федеративного государства в полной мере Россия
тогда не могла приобрести по причине того, что сама являлась
субъектом СССР и отсутствовало политическое и формальноюридическое разделение всей ее территории и населения на государствоподобные образования (субъекты федерации). Статусом субъектов РСФСР фактически обладали лишь автономные
республики (АССР), которым были присущи правообязанности
государствоподобных образований. Название АССР служило
своеобразным «юридическим титулом», позволяющим отличать
субъекты РСФСР от административно-территориальных единиц
(краев и областей) и административных территориальных автономий (автономные области и автономные округа).
В марте 1992 года был подписан Федеративный договор,
который был инкорпорирован в действующую на тот момент
Конституцию Российской Федерации – России 1978 года. Согласно данному нормативному акту субъектами Российской
Федерации стали все национальные автономии, а также статус
субъекта Федерации приобрели административные единицы –
края, области, города федерального значения (прежде города
республиканского подчинения). Повышение уровня политической активности автономных областей привело к выходу их из
состава краев и преобразованию в республики. Для данного периода была характерна градация между субъектами России, согласно названию субъекта Российской Федерации определялась
организационно-правовая форма, к которой относился тот или
иной субъект Федерации и объем принадлежащих ему правовых
полномочий.
Республики по Федеральному договору стали обладать максимальным объемом полномочий. Края, области, автономные
округа и автономная область, города федерального значения в
силу объема полученных ими полномочий оказались на более
низкой ступени, чем республики. Различия в правах субъектов
Российской Федерации послужили основанием для разделения
всех субъектов федерации на шесть видов или организационноправовых форм. Подписание Федеративного договора и политические реалии того времени повлекли за собой начало формирования в России асимметричной федерации, в которой просматривалось преимущественное положение национальных республик.
47
По этой причине применение Федерального договора до сих
пор оценивается неоднозначно. Однако появление данного договора, по мнению автора, было необходимо. Его подписание в
столь сложной для нашей страны обстановке было политическим шагом к сохранению единства российского государства, и
Федеральный договор стал тем основополагающим документом,
который отдалил угрозу распада государства.
Конституция Российской Федерации 1993 года обозначала
новый этап в развитии статуса субъектов федерации, на котором
достаточно четко видна такая структура федерации, где всем ее
субъектам предоставляются равные политико-правовые возможности, то есть статусы национальных и территориальных субъектов признаются равными.
Признание субъектами федерации в Федеративном договоре,
затем и в Конституции России 1993 года не только республик,
но и краев, областей и городов федерального значения свидетельствует о возвращении России к территориальному принципу построения федерации, который был отвергнут при принятии
первой Конституции РСФСР 1918 года. Принятые за последние
годы нормативные акты по проблемам государственного строительства являются доказательством того, что началась новая
фаза в данном процессе.
Для сохранения России как государства в современном мире
нет других альтернатив, как поддержка всеми методами и способами центростремительной тенденции. Новая федеральная политика, курс на который указал Президент России В. В. Путин,
а затем его правопреемник президент Д. А. Медведев, призвана
вернуть Россию к тенденциям централизованной государственности. В противном случае развитие современных негативных
этнополитических тенденций приведет к дезынтеграции и в конечном счете к распаду государства.
48
Глава 3
Становление теоретической основы статуса субъекта Российской Федерации
Исследование понятийного содержания конституционноправовой категории «конституционно-правовой статус субъекта Российской Федерации» требует обращения к исследованию,
прежде всего, таких теоретических категорий, как: субъект федерации, территориально-политическое устройство государства,
автономное образование, федеративное государство, федеративные правоотношения, национальный и территориальный принципы структурирования федерации, общий и специальные статусы и некоторые другие.
Научная категория «территориально-политическое устройство государства» применяется в науке для обозначения разделения территории государства на составляющие части, включая
население и органы власти, а также для характеристики взаимоотношений центральной публичной власти с региональной
публичной властью. Территориально-политическое устройство
государства – это «устройство территории государства, соотношение государства как целого с его составными частями»1.
Территориально-политические образования в зависимости от
степени их политической самостоятельности, характера взаимоотношений с государством подразделяются: на административные, автономно-территориальные и государствоподобные образования (единицы).
В зависимости от взаимоотношений государства (целого) с
его структурными элементами (частями) определяется форма
территориально-политического устройства государства – федерация или унитарное государство. Данные формы государства в
теории государства и права, в конституционном праве выделяются как две основные формы политико-территориального устройства. В научной классификации форм государства встречаются
так называемые переходные формы государства, к ним относятся: регионалистические государства2, иногда называемые полу-
1 Чиркин В. Е. Основы сравнительного государствоведения. М.: Изд. дом «Артикул», 1997. С. 132.
2 См.: Чиркин В. Е. Конституционное право: Россия и зарубежный опыт. М.:
Зерцало, 1998. С. 294.
49
федерациями или квазифедерациями1. Последняя форма имеет
место при переходе одной из основных форм в другую и включает
в себя многие признаки основных форм.
Виды территориально-политических образований характеризуются следующими основными признаками:
Административные единицы (образования) – свойственны
унитарным государствам, но возможны и в федеративном государстве (территория субъекта федерации также делится на административные единицы). Административным единицам не присущи внешние признаки государства: их органы формируются
сверху центральными властями и им подчинены, местные органы власти не вправе издавать законы и их деятельность регулируется текущим законодательством.
Система, формируемая административными образованиями, имеет название «территориально-административное деление государства». В унитарных государствах территориальноадминистративное деление, как правило, является двух- или
трехзвенным, что определяется такими факторами, как площадь
территории, численность населения и некоторыми другими. Территорию унитарного государства образует первое звено, состоящее
из наиболее крупных административных единиц (провинций, областей и др.), которые в свою очередь состоят из меньших единиц,
образующих второе звено (округа, города, районы и др.). Аналогичным образом административные единицы второго звена образуют третье звено (села, районы, города). Субъекты федерации
имеют обычно однозвенное политико-административное деление.
Помимо административно-территориальных единиц и субъектов федерации, существует и такая форма территориальной
организации государства как автономное территориальное
образование. Автономные территориальные образования существуют двух видов – административные и законодательные.
А д м и н и с т р а т и в н а я автономия отличается от обычных административно-территориальных единиц более широким
специальным набором прав, которыми она наделяется в связи с
особым положением ее населения. В большинстве своем административные автономии обладают такими правами, как: наделение ее правом издания нормативно-правовых актов по вопросам
внутреннего устройства и организации государственной власти,
1 См.: Умнова И. А. Конституционные основы современного российского федерализма. С. 12.
50
регулирование некоторых сфер общественных отношений, как
правило, связанных с национальными характеристиками населения – возможность двуязычного судопроизводства, осуществление радиовещания, издание газет на местном языке и некоторые
другие. Административная автономия обычно входит в состав
более крупного территориально-политического образования,
возможна она как в составе административно-территориальной
единицы первого звена унитарного государства, так и в составе
субъекта федерации.
З а к о н о д а т е л ь н а я автономия в отличие от автономии
административной имеет внешние признаки государства. К этим
признакам относятся: собственная система государственных органов – парламент и правительство, система законодательства
(включающая конституцию и законы), гражданство, собственные предметы ведения и др. Существование законодательных
автономий возможно как в составе федерации, так и в составе административных единиц первого звена унитарного государства.
Нам представляется, что конструкция существования законодательной автономии внутри субъекта федерации вполне приемлема и для России. Путем трансформации статусов отдельных
субъектов федерации, преобразования их в законодательные автономии могли бы быть решены некоторые правовые коллизии
современного государственного устройства России, например
вхождение одних субъектов (автономных округов) федерации
в состав других, равных по статусу (краев, областей). Фактически данный процесс в России начался с прецедента объединения
Коми-Пермяцкого автономного округа с Пермской областью и
образования нового субъекта Федерации – Пермского края.
Субъекты федерации – государственные образования, обладающие многими внешними признаками государства1. Только
они из всех территориально-политических образований могут
быть составными единицами федеративного государства. Поэтому федерация – суверенное государство, характеризующееся
сложной территориально-политической структурой. Ряд ученых, давая определение федерации, в качестве субъектов указывают и государства2. По нашему мнению, это вполне применимо
1 См.: Невинский В. В. Правовой статус субъектов буржуазной федерации //
Вестн. ЛГУ. 1981. № 5. Вып. 1. С. 96–98.
2 См., напр.: Проблемы суверенитета в Российской Федерации / Б. С. Крылов,
И. П. Ильинский, Н. А. Михалева и др. М.: Республика, 1994. С. 106 и др.
51
в отношении некоторых зарубежных федеративных государств
и исключено для отечественной государственно-правовой действительности. Употребление в качестве субъектов федерации
государств допустимо, если под таковыми понимаются бывшие
суверенные государства, которые, войдя в состав федерации,
сохранили прежние названия, но утратили свое главное свойство – государственный суверенитет. Для стран Запада вообще
характерно такое положение, что «слово государство не имеет
точного смысла и в обиходном (в особенности немецком и французском) языке. Государством называют не только вассальные
области и отдельные штаты федеральных государств, но и провинции некоторых государств; наоборот, иногда называются
провинциями штаты некоторых государств и даже независимые
государства»1.
В США, Индии, ФРГ субъекты федерации хотя и называются
государствами, но суверенитетом не обладают. Не обладали государственным суверенитетом и автономные республики РСФСР,
хотя именовались в конституции как государства. В связи с этим
некоторые авторы именовали их не иначе как несуверенные государства2.
Конституция РСФСР 1918 года, с точки зрения государственного устройства, содержала нормы о федеративном характере
административно-территориального устройства РСФСР. Поэтому в отношении субъектов Российской Федерации вообще не
применимо слово государство, так как это противоречит правовой природе отечественного государства. Советская федерация
возникла как союзное государство, а не как союз государств.
Как отмечалось ранее, о юридическом вхождении в ее состав
каких-либо субъектов можно было бы говорить, лишь имея в
виду реализацию этих норм в перспективе3. Ныне существующие субъекты Российской Федерации не только не являлись
государствами на момент оформления федеративной формы государственного устройства, но и исторически никогда государствами не были.
1 См.: Ященко А. С. Философия права Владимира Соловьева. Теория федерализма. Опыт синтетической теории права и государства (Сер. «классики русской
философии права») / СПб. ун-т МВД России. СПб.: Алетейя, 1999. С. 204.
2 См., напр.: Лепешкин А. И. Советский федерализм (теория и практика). М.:
Юрид. лит., 1977. С. 218.
3 См.: Съезды Советов РСФСР и автономных республик РСФСР. Т. 1. С. 70–84.
52
Российская Федерация создана не путем заключения договора о ее создании как учредительного акта (следовательно, ее
субъекты не являются учредителями государства), а «спущена»
сверху решением центральной власти и оформлена Конституцией РСФСР 1918 года. Более того, в момент провозглашения
РСФСР не было создано ни одной автономной республики или области, которые вошли затем в ее состав. Тем самым РСФСР как
федерация была создана раньше, чем произошло образование ее
субъектов.
Автономные республики как субъекты РСФСР в абсолютном
своем большинстве появились с изданием высшими органами
власти РСФСР закона об их образовании.
Помимо этого, использование в отношении субъектов федерации термина «государство» – само по себе не нейтрально, так как
в «обиходном, по крайней мере русском, словоупотреблении слово государство возбуждает идею независимого союза»1.
Так, после принятия 12 июня 1990 года Декларации о государственном суверенитете РСФСР в пункте 9 которой записано,
что «...съезд народных депутатов РСФСР подтверждает необходимость расширения прав автономных республик»2, в стране
активизировалось движение автономных республик в сторону
самостоятельного пересмотра и повышения своего статуса. Автономные республики стали принимать свои декларации о государственном суверенитете.
Оценивая содержание и структуру принятых в тот период автономными республиками деклараций о государственном суверенитете, можно констатировать, что все они во многом схожи
между собой. На наш взгляд, это объяснимо единым правовым
источником их содержания, которым являлась федеральная Декларация от 12 июня 1990 года. Вполне естественным является
тот факт, что сформированные в ней идеи и принципы государственного и общественного строя, гарантии прав и свобод человека и гражданина были затем имплементированы в республиканские декларации.
Упоминание о суверенитете республик в анализируемых декларациях, на наш взгляд, в определенной степени является результатом их перенесения с федеральной декларации. Вместе с
1 См.:
Ященко А. С. Указ. соч. С. 205.
Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного совета
РСФСР. 1990. № 2. С. 22.
2 См.:
53
тем в значительной степени это было во многом результатом удовлетворения собственных властных амбиций региональных политических элит. Следует также заметить, что данные амбиции
тут же были подкреплены правовой базой, обосновывающей концепцию двойного суверенитета в федеративном государстве1.
Дискуссии по данному вопросу продолжаются и в настоящее
время. Двойные стандарты при определении понятия «суверенитет» несут в себе опасность дальнейшего расшатывания основ
конституционного строя и являются прямой угрозой стабильности государства. Чтобы внести ясность в данный вопрос, Конституционный суд России в своем определении по вопросу понятия
суверенитета указал: «Содержащееся в Конституции Российской
Федерации решение вопроса о суверенитете предопределяет характер федеративного устройства, исторически обусловленного
тем, что субъекты Российской Федерации не обладают суверенитетом, который изначально принадлежит Российской Федерации в целом. По смыслу преамбулы, статей 3, 4, 5, 15 (часть 1),
65 (часть 1), 66 и 77 (пункт «б») Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи, республики как субъекты Российской
Федерации не имеют статуса суверенного государства, и решить
этот вопрос иначе в своих конституциях они не могут, а поэтому не вправе наделить себя свойствами суверенного государства – даже при условии, что их суверенитет признавался бы
ограниченным»2.
Следовательно, суверенитет федеративного государства не может быть поделен между его субъектами. Доктор юридических
наук, профессор А. В. Зиновьев отмечает, что «…важным элементом содержания суверенитета является независимость. Уже
в самом названии этого элемента содержится ответ, поэтому нет
необходимости доказывать очевидное»3.
Мы солидарны с данной позицией ученого. Что касается передачи части полномочий федерации ее субъектам, следует отме1 См.: Мухаметшин Ф. Х. Российский федерализм: проблемы формирования
отношений нового типа // Гос. и право. 1994. № 3. С. 56.
2 См.: Определение Конституционного суда РФ по запросу Государственный
думы о проверке соответствия Конституции Российской Федерации отдельных
положений конституций Республики Адыгея, Республики Башкортостан, Республики Ингушетия, Республики Коми, Республики Северная Осетия – Алания
и Республики Татарстан // Рос. газ. 2000. 25 июля.
3 См.: Зиновьев А. В. Конституционное право России: проблемы теории и
практики. СПб., 2000. С. 131.
54
тить, что в данном праве проявляется верховенство государства,
которое добровольно передает часть своих прав государственному образованию в составе федерации1. Передав часть полномочий своему субъекту, федерация не отстраняется от участия в
их реализации. Более того, исходя из условий целостности федеративного государства и верховенства Конституции, за государством сохраняется право контроля за осуществлением переданных субъекту полномочий.
Несмотря на несовершенство и противоречивость деклараций
о государственном суверенитете республик, именно они заложили фундамент для формирования и развития федеративных отношений и существенному пересмотру и обновлению федеративных отношений в Российской Федерации. Федеральная власть
уже не могла не учитывать новые реалии и специфику взаимоотношений с республиками, необходимо было придать им упорядоченный характер, направив их не на разрушение федерации, а на
ее создание. Новая Конституция Российской Федерации сыграла
большую роль в формировании и укреплении российской государственности. Она прежде всего предложила признать единство
государственного суверенитета за Российской Федерацией, закрепив верховенство Конституции и федеральных законов; конституционное разграничение предметов ведения Федерации и ее
субъектов, а также провозгласила принцип равноправия субъектов Российской Федерации. В ходе референдума по Конституции
Российской Федерации ряд субъектов высказали свое недовольство в отношении обсуждаемого проекта. 32 субъекта Федерации
проголосовали против Конституции Российской Федерации. Они
посчитали, что Конституция изменила их статус по сравнению с
Федеративным договором 1992 года.
Федеративный договор не носил учредительного характера
и не являлся договором об образовании нового государства. Он
подтверждал суверенитет республик в составе Российской Федерации, а края, области, города Москва и Санкт-Петербург признал субъектами федерации.
Давая оценку Федеральному договору, Б. С. Эбзеев подчеркнул: «Строго говоря, это не “федеративный” договор, а договор
о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государ1 См.: Бродский М. Н., Ливеровский А. А. Правовой статус и экономическое
развитие субъектов Российской Федерации. СПб., 2000.
55
ственной власти субъектов Российской Федерации, главная цель
которого заключалась в рационализации государственной власти
путем ее децентрализации, обеспечении условий демократического развития российской государственности при безусловном
сохранении ее единства и целостности»1.
По мнению ученого, в основе Федеративного договора лежали
пять принципиальных положений:
– признание в качестве субъектов Российской Федерации не только национально-государственных и национальнотерриториальных, но и административно-территориальных единиц «высшего звена»;
– равенство конституционно-правового статуса субъектов
Российской Федерации – национальных и территориальных;
– наличие общефедерального масштаба прав человека и признание равенства прав и свобод независимо от этнической, конфессиональной или иной принадлежности граждан на всей территории Российской Федерации;
– единство экономического, политического и конституционноправового пространства Федерации;
– сочетание единства и целостности федеративного государства с максимальной самостоятельностью составляющих его
субъектов2.
Федеративный договор, заключенный между органами власти Российской Федерации и органами власти республик, не изменил их статус и не стал формой признания их государственного суверенитета3.
Несмотря на противоречивость в практике реализации, в
целом Федеральный договор сыграл положительную роль в
приостановке центробежных тенденций начала 90-х годов и сохранении единой Российской Федерации. Ряд его положений
были восприняты новой Конституцией Российской Федерации
1993 г. Но Федеративный договор не является составной частью
новой Конституции и не имеет равнозначной ей юридической
силы. 31 марта 1992 года были заключены, как мы раньше уже
указывали, три федеративных договора о разграничении пред1 См.: Эбзеев Б. С. Предисловие // Л. Н. Карапетян. Федеративное устройство
российского государства. М.: Норма, 2001. С. VII–XIV.
2 См.: Там же. С. XI.
3 См.: Баглай М. В., Туманов В. А. Малая энциклопедия конституционного
права. М.: Бек, 1998. С. 482–484.
56
метов ведения и полномочий между федеральными органами
государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти республик в составе Российской Федерации
(первый договор); органами государственной власти краев, областей, городов Москва и Санкт-Петербург (второй договор) и органами государственной власти автономной области и автономных округов. Среди республик договор не подписали Татарстан
и Чечено-Ингушская Республика. Все три договора были включены в текст Конституции РСФСР 1978 г. Конституция Российской Федерации 1993 года эти договоры в текст не включила. В
соответствии с абзацем 4 пункта 1 раздела второго Конституции
«Заключительные и переходные положения», в случае несоответствия положениям нового Основного Закона страны указанных федеративных договоров и других договоров между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской
Федерации, договоров между органами государственной власти
субъектов Российской Федерации – действуют положения Конституции Российской Федерации 1993 года.
На наш взгляд, возникшее противоречие между Федеративным договором, заключенным с республиками, и действующей
Конституцией Российской Федерации 1993 года, заключается
в определении конституционно-правового статуса республик в
составе Российской Федерации. Исходя из содержания Федеративного договора, республикам придан статус суверенных государств, что отражается в преамбуле договора и самом его названии. В Конституции Российской Федерации 1993 года, принятой
после подписания данного договора, говорится о «суверенной государственности России» (преамбула), суверенитете Российской
Федерации, который «распространяется на всю ее территорию»1.
Высокий уровень правового нигилизма у отдельных республиканских законодателей и отсутствие четко выраженной позиции федеральных институтов власти, призывавших «брать столько суверенитета, сколько они могут понести», привело федеративные
отношения в напряженное состояние. В. В. Путин, как юрист,
понимал остроту ситуации, грозившей нарушить единство правовой системы России. Активизированный им в 2000 году процесс
правового регулирования федеративных отношений сегодня дал
1 См.:
Конституция Российской Федерации 1993 г. Ч. 1. Ст. 4.
57
необходимые положительные результаты. Правовые коллизии
между конституционными нормами республиканского и федеративного законодательств разрешены, хотя ряд вопросов требует
дальнейшей проработки. Особое место и значение в современной
правовой системе России имели внутригосударственные договоры
о разграничении предметов ведения и полномочий между Российской Федерацией и ее субъектами, например Договор о разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти города федерального значения Санкт-Петербурга от 13
июня 1996 года, многие другие подобные договоры. В отношении
этих договоров также действуют правила, установленные абзацем
4 пунктом 1 раздела 2 Конституции Российской Федерации «Заключительные и переходные положения».
За последние годы происходит процесс прекращения действия
таких договоров, ввиду того, что цели их заключения оказались
достигнутыми. Однако остались проблемные вопросы в правопонимании между федерацией в целом и отдельными республиками в составе федерации в частности.
Своими внешними признаками субъекты федерации практически не отличаются от законодательных автономий. Некоторые
авторы отождествляют субъекты федерации с государственными автономиями1. Но не всякая территория, обладающая законодательной (государственной) автономией и входящая в состав
федеративного государства, может считаться ее субъектом. В составе федерации могут находиться субъекты федерации, не обладающие этим статусом законодательные автономии, а также
территориальные образования, пользующиеся особым статусом:
союзные территории, ассоциированные члены федерации и т. д.
Субъекты федерации, кроме государственного характера
своей организации, имеют особые права во взаимоотношениях
с федерацией, то есть обладают особыми существенными признаками. По наличию этих прав и признаков может быть проведено отграничение субъектов федерации от законодательных
(государственных) автономий (аналогично тому, как по наличию
суверенитета производится отграничение государств от государствоподобных образований).
1 См.: Конституционное (государственное) право зарубежных стран: Учебник: В 4 т. / Отв. ред. Б. А. Страшун. М., 1995. Т. 2. С. 235.
58
Разделение государственной власти между центральными
органами государства и органами его территорий (децентрализация власти) свойственно как федеральному, так и унитарному
государству. Местные органы власти в унитарном государстве в
зависимости от степени их автономии (будь то административнотерриториальное образование, административные или законодательные автономии) могут иметь достаточно широкие права
в решении вопросов местной жизни. Поэтому децентрализация
государственной власти не является признаком, по которому
возможно отграничить субъект федерации от законодательной
автономии.
Главным признаком субъекта федерации, по которому можно провести отграничение субъекта федерации от законодательной автономии, является «участие местной власти в образовании
общей власти»1 государства. Это осуществляется посредством
участия субъекта федерации в образовании специального федерального органа, в котором представлены все его субъекты. Данным органом, как правило, является одна из палат федерального
парламента, состоящая из представителей субъектов федерации.
Только субъекты федерации обладают этим правом, законодательным автономиям это право не предоставлено.
В случае же, если компетенция отдельных территориальнополитических образований достаточно широка, но государственная власть осуществляется только одними органами центральной власти, на формирование которых регионы и оказывают
влияние, но только как представители единого союза, а не как
особая политическая организация, то такое государство не является федерацией. Оно может считаться только сильно децентрализованным унитарным государством.
Одним из основных признаков как федеративного государства, так и субъекта федерации является наличие у последнего
права образовывать (формировать) общефедеральную волю, как
совместно с другими субъектами федерации, так и единолично.
Посредством реализации данного права субъекты федерации
принимают участие в особого рода правоотношениях, именуемых федеративными правоотношениями. В унитарном государстве, независимо от объема прав, предоставленных территориальным образованиям и степени их самостоятельности в реше1 См.:
Ященко А. С. Указ. соч. С. 208.
59
нии вопросов местной жизни, федеративные правоотношения
невозможны в принципе.
На основании проведенного нами анализа теории статуса субъекта федерации, мы пришли к выводу о том, что только субъекты федерации, в отличие от иных территориально-политических
образований, могут вступать в федеративные правоотношения,
поэтому они не случайно именуются субъектами (субъектами
федеративного права).
Федеративные правоотношения регулируются конституцией,
федеративным договором и двухсторонними договорами между
федерацией и субъектами федерации1, им свойствен ряд особенностей. По субъективному составу федеративные правоотношения возможны только между двумя сторонами – федеративным
государством как целым, и его неотъемлемой частью – субъектом
федерации. Правоотношения, возникающие между несколькими
субъектами федерации, но без участия федеративного центра, не
являются федеративными. В данном случае мы имеем иной вид
правоотношений, их объект особый и не совпадает с объектом
федеративных правоотношений. Эти правоотношения, возникающие между субъектами федерации, без участия федеральной
власти, следует считать межсубъектными правоотношениями,
отношениями субъектов федерации в федеративном государстве.
В отдельных случаях межсубъектные правоотношения могут совпадать с федеративными: при принятии федеральных законов в
палате парламента, а также при совместном подписании договоров с федерацией о разграничении полномочий.
Законодательно конкретная территория признается субъектом федерации путем перечисления ее названия в конституции
данного государства.
Субъект федерации также наделяется правообязанностями,
определяющими его правосубъектность. Эти правообязаности
являются признаками субъекта федерации. Правосубъектность
субъекта федерации определяется такими правообязанностями,
как наименование субъекта федерации (географическое, национальное, культурное и т. д.), конституция, система законодательства, система государственных органов, государственная символика, гражданство, собственные предметы ведения и полномочия органов государственной власти и др. Данные полномочия
1 См.: Курс лекций по теории права и государства / Под ред. Н. А. Кашаева,
В. В. Лазарева; Уфим. высш. школа МВД России. Уфа, 1994. С. 350.
60
позволяют отличить субъект от иных территорий государства
(например, федеральных округов некоторых зарубежных федераций). Признание политико-территориального образования
субъектом федерации означает способность субъекта федерации
иметь права и обязанности и осуществлять их в федеративных
правоотношениях.
Стороны федеративных правоотношений наделены по отношению другу к другу правами и обязанностями, устанавливаемыми нормами объективного права. П р а в а м и субъекта федерации, как правило, в соответствии с нормами объективного
права (конституция, закон), являются право законодательной
инициативы в федеральном парламенте, право обращения в федеральный орган конституционной юстиции, совместное с федерацией право решения кадровых вопросов и некоторые другие.
О б я з а н н о с т ь субъекта федерации обычно включает соблюдение федеральной конституции, федеральных законов, отмену
нормативно-правовых актов субъекта федерации в случае их
признания со стороны федеральных органов несоответствующими конституции федерации и др.
Исходя из изложенного выше, можно определить дефиницию
субъекта федерации таким образом: субъект федерации – это
государствоподобное образование в составе федеративного государства, которое на основе юридических норм может быть
участником федеративных правоотношений (т. е. носителем
субъективных прав и обязанностей), не обладающее государственным суверенитетом. Органы власти субъектов федерации через свою компетенцию реализуют часть государственного суверенитета федеративного государства.
Для характеристики правосубъектности отдельных субъектов
применяется категория правовой статус. В теории права существует многообразие в определении соотношения правосубъектности с правовым статусом, и они достаточно подробно изложены в специальной литературе1.
Однако отметим, что, несмотря на многообразие точек зрения
по данному вопросу, все авторы едины в том, что правовой статус
субъекта – это совокупность основных прав и обязанностей, при1 См.: Венгеров А. Б. Теория государства и права: Ч. II. Теория права. М.:
Юрист, 1996. С. 19; Комаров С. А. Общая теория государства и права: Курс лекций. М.: БЕК, 1995. С. 134; Алексеев С. С. Право: азбука – теория – философия:
опыт комплексного исследования. М.: Статут, 1999. С. 70.
61
надлежащих субъекту права, установленных нормами объективного права и не зависящих от участия субъекта в конкретном
правоотношении.
Термин «правовой статус» близок по своему содержанию к общей категории «статус» (от лат. status – состояние, положение) –
правовое положение (совокупность прав и обязанностей) гражданина или юридического лица1. Данная категория означает место,
положение, состояние, а не конкретное правоотношение2.
Исходя из этого под «статусом субъекта права» следует понимать правовое положение субъекта права по отношению к другим
субъектам права, с которыми он способен вступить в правовое
взаимодействие. Содержанием статуса выступает комплекс прав
и обязанностей субъекта права, устанавливающих его правовое
положение. Общепризнанным в теории права является положение статуса субъекта права как совокупности прав, гарантий их
реализации, обязанностей и ответственности. Используя данную
юридическую категорию, можно сформулировать в качестве
варианта следующее определение статуса субъекта федерации:
статус субъекта федерации (как научная категория) – это
комплекс установленных нормами объективного права (федеральной конституцией и федеральными конституционными
законами) прав, гарантий их реализации, обязанностей и ответственности субъектов федерации.
Субъект федерации является участником не только федеративных отношений, где сторонами выступают органы субъекта
федерации и органы федеративного центра3, но и иных правоотношений. Например, субъект федерации может вступать в
правоотношения с другими субъектами федерации, субъектами
международного права, органами местного самоуправления,
гражданами и др. Поэтому статус субъекта федерации может
рассматриваться как в узком, так и в широком значении.
Под статусом субъекта в узком значении федерации следует
понимать права и обязанности субъекта федерации исключительно по отношению к федерации, то есть в федеративных отно1 См.: Сов. энцикл. словарь. М., 1982. С. 1279; Юрид. энцикл. словарь. М.,
1987. С. 457; Словарь иностр. слов. М., 1980. С. 471.
2 См.: Юрид. энцикл. словарь. М., 1984. С. 955.
3 См.: В советский период статус субъектов федерации рассматривался исключительно по отношению к федерации (см., напр.: Лепешкин А. И. Советский
федерализм (теория и практика). С. 200–230).
62
шениях; в широком значении – по отношению ко всем субъектам
права, с которыми субъект федерации в соответствии с законодательством может вступать в правоотношения.
Конституциями большинства федеративных государств предусматриваются возможности для субъектов федерации вступать
в правоотношения друг с другом, иностранными государствами,
территориальными образованиями иностранных государств1.
Если же конституционным законодательством федерации не
предусмотрено для ее субъектов каких-либо прав и обязанностей
помимо отношений с федерацией, то статус субъектов данного
государства будет включать лишь права и обязанности по отношению к федерации.
Многообразие правоотношений, в которые может вступать
субъект федерации, говорит о том, что «статус субъекта федерации» – понятие более широкое, чем права и обязанности в отношениях с федерацией.
Следовательно, субъекты федерации в государствах, где допускаются правоотношения с различными субъектами права (помимо федерации) обладают общим и специальным статусами.
Специальный статус представляет права и обязанности субъекта федерации в отношении к конкретному виду правоотношений. Мы считаем, что субъекты федерации помимо общего и
специального статусов могут обладать и особым статусом. Специальный статус – это видовой статус, им обладают все субъекты
федерации, так как они принадлежат к одному виду субъектов
права и имеют одинаковую правосубъектность. В некоторых федерациях существуют субъекты федерации, которые в рамках
единого для всех видового статуса имеют особые, отличительные
от других субъектов права и обязанности. Данные отличительные особенности и предполагает особый статус субъекта федерации.
В федеративном государстве, где все субъекты имеют равные
права и обязанности, то есть их статус является единым для всех
субъектов федерации, естественно деления специальных стату1 См. об этом: Лейбо Ю. И. Внешнеполитический механизм буржуазных стран
Центральной Европы: Австрия, ФРГ, Швейцария. М., 1984. С. 23; Саликов М. С.
Взаимоотношения штатов в системе американского федерализма // Гос. и право.
1997. № 9. С. 95–98; Пустогаров В. В. Международные связи субъектов федерации: конституционный аспект // Конституционный вестник. 1992. № 11. С. 55–
63 и др.
63
сов на особенные быть не может. Если в федеративном государстве все субъекты обладают равными правами и обязанностями
во всех правоотношениях, то есть равным статусом, то такие федерации в науке называются симметричными. Асимметричные
же федерации предполагают неравенство прав субъектов федерации по отношению к федеральному целому, то есть у субъектов
федерации в наличии особые специальные статусы в рамках единого общего статуса1.
Анализ статусов субъектов федераций в современных федеративных государствах позволяет говорить о том, что подавляющее их большинство являются симметричными. Так, по нашему
мнению, США является классическим примером симметричной
федерации. По Конституции США, все 50 штатов, независимо от
географических факторов, народонаселения, способа вхождения
в состав федерации и т. п. является юридически равноправными.
Противоположного мнения придерживается В. Е. Чиркин, который считает США асимметричной федерацией. Так как в состав
США помимо 50 штатов входят и территории, не являющиеся
штатами: федеральный округ Колумбия, «ассоциированное государство» Пуэрто-Рико, иные территории и владения, поэтому
данная федерация является асимметричной2. В данном случае,
на наш взгляд, речь должна идти не об асимметричной федерации, а об асимметричном государстве. Асимметричная федерация – это неравноправие территориально-политических образований, являющихся субъектами федерации. О США этого сказать нельзя, так как субъектами федерации данного федеративного государства являются только 50 равных штатов. Остальные
территории имеют иной статус и не обладают указанным ранее
главным признаком субъекта федерации – «участием в формировании общегосударственной воли». Асимметричное же государство – это когда наряду с субъектами федерации территорию государства составляют политико-территориальные образования с
иным статусом. Примером асимметричных федераций является
Индия, ФРГ, Швейцария, Пакистан, ОАЭ. В ОАЭ и ФРГ субъекты федерации неодинаково представлены в парламенте (в ФРГ –
в верхней палате (бундесрате), в ОАЭ – в конституционном на1 См. подробно об этом: Умнова Н. А. Конституционные основы современного российского федерализма. С. 39–41; Чиркин В. Е. Конституционное право...
С. 295–303 и др.
2 См.: Чиркин В. Е. Конституционное право... С. 299.
64
родном собрании)1. В Индии представительство субъектов федерации – штатов колеблется от одного (штат Нагеленд) до 34 (штат
Уттар-Падеш). Кроме того, штат Джамму и Кашмир обладает по
сравнению с другими штатами Индии рядом преимуществ: право иметь конституцию, гражданство, ограничение юрисдикции
федерального парламента и др2. Подобные различия в статусах
субъектов федерации существуют в Швейцарии, Пакистане, Малайзии3.
В юридической литературе отмечается, что в основу структурирования федерации и организации субъектов федерации
может быть положено два принципа (подхода, фактора): национальный и территориальный4.
При образовании субъекта федерации по национальному признаку в качестве главных учитываются такие характеристики
населения, проживающего на данной территории, как его этническая принадлежность, лингвистические и культурные факторы. В основу субъекта, созданного по территориальному принципу, положены экономические, географические, транспортные и
иные факторы.
Мы вполне согласны с тем, что при организации субъекта федерации возможно использование чисто территориального принципа.
В современных государственных образованиях не может
быть «чистых» в этническом отношении регионов, это вполне
относится и к России, где смешанно проживает множество национальностей, поэтому сам по себе национальный признак не
может стать критерием разграничения субъектов федерации.
Объективно субъектом федерации выступает совокупность граждан, проживающих на данной территории и выражающих себя
в определенных государственных структурах, которые, соответственно, представляют в федеративных отношениях не одну или
1 См.:
Чиркин В. Е. Конституционное право... С. 299.
Басу Дурга Дас. Основы конституционного права Индии. М., 1986.
С. 101–125, 327.
3 См.: Чиркин В. Е. Закрыть Америку! // Гос. и право. 1997. № 2. С. 124–
125; Иностранное конституционное право / Под ред. В. В. Малкова. М., 1996.
С. 245.
4 См., напр.: Теория государства и права. Ч. 1. Теория государства / Под ред.
А. Б. Венгерова. М.: Юристъ, 1995. С. 127; Умнова И. А. Конституционные основы современного российского федерализма. С. 41–42 и др.
2 См.:
65
несколько этнических общностей, а все население территории,
вне зависимости от его национальной принадлежности1.
Совпадение субъекта федерации с определенной национальностью возможно только в случае, когда население является моноэтничным, что достижимо только в теоретическом плане, на
практике этого достичь невозможно, разве только что чисто искусственными силовыми методами.
Формирование государственных образований по национальному признаку приводит в дальнейшем к национальному стремлению к суверенитету и самоопределению. На пресс-конференции,
посвященной встрече Президента России В. В. Путина и Канцлера ФРГ А. Меркель в Ново-Огареве 8 марте 2008 года, была дана
оценка Косовской проблеме. Президент России В. В. Путин осудил двойные стандарты ряда государств Евросоюза при оценке
самопровозглашения независимости в Косово албанцев, которые
вначале попали в Сербию как беженцы, а затем, при поддержке США и НАТО, объявили о независимости. В. В. Путин подчеркнул, что идея суверенитета вплоть до самоопределения была
высказана в советское время нашими большевиками, что впоследствии привело к осложнениям и негативным последствиям в
самой России, «что натворили, на то и напоролись»2.
Вместе с тем следует отметить, что в мире существует ряд
государств, отдельные территории которых по причине исторических обстоятельств населены в значительной части людьми
одной национальности или являются их исторической родиной.
С учетом этих специфических условий государств со сложной
этноструктурой, в целях сглаживания межэтнической напряженности3 национальный признак при образовании субъектов
федерации может выступать в качестве дополнительного к территориальному. Данный признак является дополнительным
именно потому, что он не конституирует субъект федерации как
таковой, а символизирует национальную принадлежность народа, исторической родиной расселения которого является данная территория, и выступает как внутренний стимул развития
и сохранения определенной культуры. По мнению некоторых
1 См.: Петров А. В. Этапы становления федерации в России // Проблемы
теории и истории российского государства и права: Вестн. Нижегор. гос. ун-та.
Н. Новгород, 1996. С. 9.
2 См.: СМИ — Вести. 2008. 8 марта.
3 См.: Янгол Н. Г. Правовой режим чрезвычайного положения... С. 7.
66
авторов, для таких государств, как Россия, вообще неприемлем
вариант построения федерации, игнорирующий национальный
фактор. В России судьба многих народов, в отличие, например,
от США или Канады, непосредственно связана с конкретной территорией1.
В то же время для всякого цивилизованного государства неприемлемым является возведение национального принципа в
ранг главного, предоставляющего какие-либо преимущества
для субъектов федерации, поскольку субъект федерации по своей юридической природе национальным быть не может и имеет
в своей основе принцип разделения населения по территории.
Именно территориальный принцип как одинаковый для всех
субъектов федерации (иногда дополняемый национальным) составляет объективную основу для их полного равноправия.
Сами по себе отдельные народы в чистом виде субъектами федерации не являются, они не могут выступать в качестве субъектов
федеративных отношений. По данному поводу А. И. Лепешкин
писал: «В федерации возникают отношения не между нациями,
а между РСФСР и автономными национально-государственными
образованиями»2. Аналогичную точку зрения высказал и
О. Н. Чистяков, который отмечал, что признание нации субъектом федеративных отношений неизбежно приводит к признанию
национально-культурной автономии. Он пишет: «Действительно, придется говорить не о Башкирии, Татарии, Чувашии как
государственных единицах, а о башкирах, татарах, чувашах…»3
независимо от их места проживания. В документах, провозгласивших создание РСФСР, проводился принцип, согласно которому субъектами советской федерации являлись только определенные области (национально-автономные образования), представлявшие некую минимальную экономическую целостность
территории, население которой отличалось особенностями быта,
своеобразием национального состава4.
Федерация объединяет не народы как таковые, она может объединять только их национально-территориальные объединения.
1 См.: Эбзеев Б. С., Карапетян Л. М. Российский федерализм... // Гос. и право. 1995. № 3. С. 5–6.
2 См.: Лепешкин А. И. Советский федерализм (теория и практика). С. 208.
3 См.: Чистяков О. Н. Становление Российской Федерации. М.: Изд-во МГУ,
1966. С. 319.
4 См.: Ленин В. И. Т. 24. С. 144; Т. 25. С. 135.
67
С юридической точки зрения федерация не является союзом народов или государственным объединениям наций. Употребление
термина «федерация» для характеристики некого союза возможно лишь в социально-политическом смысле. Федерация как форма государственного устройства имеет дело с такими народами и
нациями, которые, проживая на одной территории, самоопределились в самостоятельную форму национальной государственности. Именно эти национальные территориально-политические
образования являются субъектами федерации.
По нашему мнению, можно считать, что национальный субъект федерации – это государствоподобное образование, при организации которого в качестве дополнительного использован национальный признак, являющееся на основе юридических норм
участником федеративных правоотношений и не обладающее
государственным суверенитетом.
Использование национального принципа не является основанием для возникновения преимуществ у данного субъекта федерации по отношению к федеральному целому. В заключение
можно сделать вывод, что исходя из принятых в теории права и
государства представлений, юридический статус субъекта федерации следует понимать как комплекс установленных нормами
объективного права (конституцией данного государства) пределов допустимого и критериев недопустимого поведения, гарантий реализации и защиты позитивных интересов, ответственности этого вида субъекта права.
Таким образом, структура конституционно-правового статуса
субъекта Российской Федерации выглядит следующим образом:
1) права и обязанности, характеризующие субъект Российской Федерации как публично-территориальное образование,
обладающее своей особой государственной властью и являющееся участником федеративных отношений (в определенном нами
компоненте объединены в одну группу следующие элементы:
официальная атрибутика, население, территория, компетенция, органы государственной власти субъекта и его нормативноправовая система);
2) права и обязанности, составляющие финансово-экономический компонент статуса (этот компонент характеризует субъект Федерации как участника финансово-экономических отношений, определяет имущественно-финансовую базу субъекта,
реальность его статуса);
68
3) обязанности, составляющие такой компонент статуса, как
ответственность субъекта Федерации и его органов государственной власти перед федеральным центром;
4) права, составляющие гарантийный компонент статуса (его
образует целая система политических, правовых, экономических и иных гарантий статуса).
Центральным звеном в структуре статуса, несомненно, является первый компонент, по отношению к которому остальные
играют роль вспомогательных.
Ярким примером проблем, связанных с организацией и системой органов государственной власти субъектов Российской Федерации, является Северо-Западный федеральный округ (СЗФО),
который уникален по своему географическому расположению,
экономическому развитию и национальному составу. Так, из
шести видов субъектов СЗФО имеются в наличии пять. Особенностью данного региона также является то, что он имеет, кроме
автономного округа, поселения коренных малочисленных народов Севера, большую протяженность государственной границы
и многочисленные муниципальные образования – «Закрытые
административно-территориальные образования» (ЗАТО), что
порождает определенные особенности федеративных отношений
в этом регионе, требующие своего разрешения.
69
Заключение
Теоретическое осмысление современных процессов государствообразования и правообразования, установление научной
истины, восстановление исторической преемственности имеет
большое значение для развития истории и теории государства и
права, конституционного права.
Сравнение теоретической модели статуса субъекта федерации как участника федеративных отношений с конституционной моделью, содержащейся в ныне действующей Конституции
Российской Федерации, и практикой федеративных правоотношений говорит о несовершенстве и противоречивости модели,
заложенной в Конституции, а также ее нетождественности формирующейся в действительности практике федеративных правоотношений, объективным необходимым потребностям эволюции
российского государства.
Реальная жизнь показывает, что теоретико-правовые проблемы статуса субъекта Российской Федерации находятся в стадии
научного поиска оптимальной парадигмы. За период после принятия Конституции 1993 года накоплен немалый опыт государственного строительства, законотворчества и правоприменения,
обозначились проблемы, которые нужно решать в первую очередь путем их осуществления, что несомненно окажет влияние
на проведение более эффективной правовой политики по созданию модели российского федерализма и концепции статуса универсального субъекта Федерации, приспособленных не только к
современным реалиям, но и дающим перспективу для стабильного укрепления российской государственности в целом.
Одним из важнейших принципов федеративного устройства
является равноправие всех субъектов. Поэтому конституционные нормы требуют пересмотра и качественного изменения в
сторону выравнивания политико-правового статуса всех субъектов Российской Федерации. Многие ученые и политики склоняются к мнению, что основой будущего федеративного устройства
России должны стать экономика и финансы1. Созданные Указом
Президента Российской Федерации семь федеральных округов,
на наш взгляд, могут позволить в будущем снять многие противоречия конституционного неравноправия субъектов Федерации.
Возможно, в перспективе округа могут трансформироваться в
1 См., напр.: Боер В. М., Янгол Н. Г. Российская государственность... С. 82–85.
70
однопорядковые субъекты Федерации. Российская Федерация,
несомненно, должна состоять из однопорядковых субъектов.
Поэтому изучение внутренней природы функционирования
субъектов федерации на примере СЗФО представляет особый интерес как с теоретической, так и практической стороны, чему в
рамках темы «Конституционно-правовой статус субъекта Российской Федерации» посвящается следующее учебное пособие
автора.
Автор надеется, что проведенное им исследование будет в
определенной мере способствовать решению данных задач и найдет свою реализацию в практике гармонизации федеративных
отношений и организации государственной власти в субъектах
Российской Федерации.
71
Библиографический список
Нормативные акты
1. Конституция (Основной Закон) Союз Советских Социалистических Республик. С изм. и дополн., внесенными на 1, 2, 3,
4, 7 и 8-й сессиях Верховного Совета СССР. М.: Госполитиздат,
1944.
2. Конституция Российской Советской Федеративной Социалистической Республики 1978 г. // Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1978. № 13.
3. Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Республик. М.: Юриздат, 1980.
4. Конституция (Основной Закон) Российской Федерации –
России: Принята на выездной 7-й сессии Верховного Совета
РСФСР девятого созыва с изм. и доп., внесенными законами
РСФСР от 27 октября 1989 г., от 31 мая, 16 июня и 15 декабря
1990 г., от 24 мая и 1 ноября 1991 г. и законом РФ от 21 апреля
1992 г. / Изд. Верховного Совета РФ. М.: Известия, 1992.
5. Конституция Российской Федерации. М.: Юрид. лит.,
1993.
6. Конституция Российской Федерации: комментарий Конституционного Суда РФ, официальный текст, принятие и вступление в силу поправок к Конституции РФ. М., 1998.
7. Декларация о государственном суверенитете РСФСР // Верховный Съезд народных депутатов РСФСР и Верховного Совета
РСФСР. 1990. № 2. Ст. 22.
8. Федеративный договор – Договор о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами
государственной власти РФ и органами государственной власти
суверенных республик в составе РФ, Договор о разграничении
предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти РФ и органами государственной
власти краев, областей, городов Москвы и Санкт-Петербурга
РФ. Договор о разграничении предметов введения и полномочий между федеральными органами государственной власти РФ
и органами Государственной власти автономной области, автономных округов в составе РФ от 31 марта 1992 года // Рос. газ.
1992. 1 апр.
9. Федеральный закон «О национально-культурной автономии» // СЗ РФ. 1996. № 25.
72
10. Федеральный закон «О порядке формирования Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации» // Рос.
газ. 2000. 8 авг.
11. Федеральный закон «О принципах и порядке разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федераций и органами государственной власти субъектов Российской Федерации» // Рос. газ.
1993. 30 июня.
12. Федеральный закон «Об общих принципах организации
законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации //
СЗ РФ. 1999. № 42.
13. Указ Президента Российской Федерации «Об основных
началах организации государственной власти в субъектах Российской Федерации» от 22 октября 1993 г. // Собр. актов Президента и Правительства Российской Федерации. 1993. № 43.
Ст. 4089.
14. Указ президента Российской Федерации «О мерах по обеспечению Взаимодействия федеральных органов государственной власти и органов государственной власти субъектов Российской Федерации при проведении конституционно-правовой реформы в субъектах Российской Федерации» № 1007 от 5 октября
1995 г. / СЗ РФ. № 41. Ст. 3875.
15. Указ Президента Российской Федерации «Об утверждении Положения о порядке работы по разграничению предметов
ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов
Российской Федерации и взаимной передаче осуществления части своих полномочий федеральным органам государственной
власти и органам исполнительной власти субъектов Российской
Федерации» от 12 марта 1996 г. // СЗ РФ. 1996. № 12. Ст. 1058.
16. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по запросу группы депутатов Государственной Думы о проверке соответствия Конституции Российской Федерации отдельных положений конституций Республик Адыгея, Республики
Башкортостан, Республики Ингушетия, Республики Коми, Республики Северная Осетия – Алания и Республики Татарстан от
27 мая 2000 г. // Рос. газ. 2000. 25 июля.
17. Декларация о суверенитете союзных и автономных республик. М., 1990.
73
18. Конституция республик в составе Российской Федерации /
Под ред. и со вступ. ст. Н. А. Михалевой. М.: Манускрипт, 1995.
19. Конституции республик в составе Российской Федерации.
М.: Известия, 1996. Вып. 1–2.
20. Уставы краев, областей, городов федерального значения,
автономной области, автономных округов Российской Федерации. М.: Известия, 1995–1997. Вып. 1–3.
21. Конституция Республики Коми. Принята 17 февраля
1994 г. Сыктывкар, 1994.
22. Декларация о государственном суверенитете Коми Советской Социалистической Республики. Принята 29 августа
1990 г. // Конституционное право Республики Коми (основные
источники) / Сост. и авт. вступ. ст. Ю. В. Гаврюков. Сыктывкар,
1998.
23. Декларация о государственном суверенитете Карельской
ССР // Ленингр. правда. Петрозаводск, 1990. 10 авг.
24. Договор о разграничении предметов ведения и полномочий
между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Республики Коми от 20
марта 1996 г. и Соглашения между Правительством Российской
федерации и Правительством Коми // Конституционное право
Республики Коми (основные источники) / Сост. и авт. вступ. ст.
Ю. В. Гаврюков. Сыктывкар, 1998.
Книги
25. Абдулатипов Р. Г. Парадоксы суверенитета. М., 1995.
26. Абдулатипов Р. Г., Болтенкова Л. Ф., Яров Ю. Ф. Федерализм в истории России: В 3 кн. М.: Республика. Кн. 1, 1992;
Кн. 2, 1993; Кн. 3, 1994.
27. Авакьян С. А. Конституция России: природа, эволюция,
современность. М., 1997.
28. Алексеев А. С. Русское государственное право: Пособие к
лекциям. М., 1905.
29. Алексеев Н. Н. Русский народ и государство. М.: Аграф,
1998.
30. Алексеев С. С. Право: азбука – теория – философия: опыт
комплексного исследования. М.: Статум, 1999.
31. Алексеев С. С. Общая теория права: В 2 т. М., 1982.
32. Американские федералисты: Гамильтон, Мэдисон, Джей:
Избр. ст. с приложением документов. М., 1990.
74
33. Андреевский Н. Русское государственное право // Сочинения. Т. 1. Введение и часть 1 «О правительстве». СПб.; М., 1866.
34. Арановский К. В. Государственное право зарубежных
стран: Учеб. пособие. М.: НД «Форум»: ИНФРА-М, 2000.
35. Аринин А. Н., Михеев В. М. Самобытные идеи Н. Я. Данилевского. М., 1996.
36. Арзамаскин Н. Н., Хабибуллин А. Г. Природа государства
и его форма. Уфа, 1997.
37. Атаманчук Г. В. Новое государство: поиски, иллюзии,
возможности. М.: Славянский диалог, 1996.
38. Бабурин С. Н. Территория государства: природа и геополитические проблемы. М.: Изд-во МГУ, 1997.
39. Баглай М. В., Габригидзе Б. Н. Конституционное право
Российской Федерации. М., 1996.
40. Басу Дурга Дас. Основы конституционного права Индии.
М., 1986.
41. Боботов С. В. Конституционная юстиция (сравнительный
анализ). М., 1994.
42. Бойцова В. Я. Система субъектов советского государственного права. Уфа, 1972.
43. Боков Х. Х., Алексеев С. В. Российская идея и национальная идеология народов России. М., 1996.
44. Болтенкова Л. Ф. Опыты федерализма. М., 1995.
45. Боер В. М., Янгол Н. Г. Российская государственность: от
тоталитаризма к правовому государству. СПб., 1997.
46. Бутько Л. В., Курдюк П. М. Региональное правотворчество: теория и практика: Монография / Под общ. ред. В. П. Сальникова. СПб., 1998.
47. Бутько Л. В. Современная конституционная реформа: теория и практика: Монография. СПб., 1997.
48. Вайль И. М. Австралия: федерализм и высшие органы
власти. М., 1970.
49. Валев Д. Ж. Место национального суверенитета в механизме функционирования федеративных отношений в многонациональном государстве. Ресурсы мобилизированной этничности.
М.; Уфа, 1997.
50. Васильев А. Н., Сальников В. П., Степашин С. В. Национальная безопасность России: конституционное обеспечение //
Сер. «Безопасность человека и общества». СПб., 1999.
51. Вдовин А. Н. Российская наука. М., 1996.
75
52. Верт Н. История советского государства. 1900–1991: Пер.
с фр. М.: Прогресс-Академия, 1992.
53. Витчук Н. В. Конституционное правосудие: Учеб. пособие. М.: ЮНИТИ, 1998.
54. Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор русского права. Киев,
1915.
55. Воеводин Л. Д., Златопольских Д. Л. Государственное
право зарубежных социалистических стран. М., 1984.
56. Восстание декабристов. Документы. М., 1958. Т. 7.
57. Гошуляк В. В. Конституционное и уставное законодательство субъектов Российской Федерации. М.: Норма, 1999.
58. Гумилев Л. Н. От Руси к России. М., 1993.
59. Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. М., 1993.
60. Давид Р. Основные правовые системы современности. М.,
1996.
61. Дагестан: Этнический портрет. М., 1994.
62. Данилевский Н. А. Россия и Европа. СПб., 1995.
63. Декларация о суверенитете союзных и автономных республик. М., 1990.
64. Денисова Г. С. Этнополитический фактор в политической
жизни России 90-х годов. Ростов н/Д, 1996.
65. Демократия и образы национализма в Российской Федерации 90-х годов. М., 1996.
66. Депортация народов СССР (1930–1950-е годы): документальные источники. М., 1992. Ч. 1.
67. Джунусов М., Мансуров Т. Лики суверенитета. Суверенитет в призме социальной истории. М., 1994.
68. Дмитриев Ю. А., Магомедов Ш. Б., Пономарев А. Г. Суверенитет в науке конституционного права. М.: Манускрипт,
1998.
69. Довнар-Запольский М. Д. Мемуары декабристов. Киев,
1906.
70. Договорные принципы и формы федеративных отношений
в России: проблемно-тематический сборник. М., 1999.
71. Дороченков А. С. Межнациональные отношения и национальная политика в России: актуальные проблемы, теория, современная практика. СПб., 1995.
72. Дружинин Н. Г. Декабрист Никита Муравьев. М., 1933.
73. Елисеев Б. Н. Система органов государственной власти в
современной России. М., 1997.
76
74. Елицеик Г. Общее учение о государстве. СПб., 1908.
75. Елицеик Г. Право современного государства. СПб.: Юрид.
кн. маг. Мартынова, 1908.
76. Ермаков В. Г. Федерация как форма государственного
устройства России. М.: Былина, 1999.
77. Зайончовский П. А. Кирилло-Мефодиевское общество. М.,
1959.
78. Задарновский Б. Б. Национальная политика в Российской
Федерации. М., 1993.
79. Закон: создание и толкование / Под ред. А. С. Пиголкина.
М.: Снарк, 1998.
80. Зиманов С. З., Рейтор И. К. Советская национальная государственность и сближение наций. Алма-Ата: Наука, 1993.
81. Зиновьев А. В. Основы конституционного права. СПб.,
1996.
82. Зиновьев А. В. Конституционное право России: проблемы
теории и практики. СПб., 1996.
83. Златопольский Д. Л., Чистяков О. Н. Образование Союза
ССР. М., 1972.
84. Златопольский Д. Л. Государственное право зарубежных
стран Восточной Европы и Азии: Учебник для вузов. М.: Зерцало, 1999.
85. Золотарев М. В. Федерация в России: проблемы и перспективы. М.: Пробел, 1999.
86. Зонтхаймер К. Федеративная Республика Германия сегодня: основные черты политической системы. М., 1996.
87. Иванов В. В. Сложносоставные субъекты Российской Федерации: конституционная реальность и проблемы регулирования внутренних отношений. Красноярск: Изд-во КГУ, 1998.
88. Иванов В. Н., Яровой О. А. Российский федерализм: становление и развитие / РИЦ ИСПИ РАН. М., 2000.
89. Ильин И. А. Теория права и государства. М., 2003.
90. Ишаков А. И. Создание Бухарской Народной Советской
Республики (1920–1924). Ташкент, 1955.
91. Кабузан В. М. Народы России в 18 веке: численность и этнический состав. М., 1990.
92. Капер А. Россия – многонациональная империя. М.: Традиция, 2000.
93. Кечекьян С. Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. М., 1958.
77
94. Козлов В. К. Русский вопрос: история трагедии великого
народа. М., 1958.
95. Кокошкин Ф. Ф. Автономия и федерация. Пг., 1917.
96. Конституции Республик в составе Российской Федерации:
Сб. док. М.: Юрид. лит., 1995.
97. Конституционное (государственное) право зарубежных
стран: Учебник: В 4 т. / Отв. ред. Б. А. Страшун. М.: БЕК, 1995.
98. Конституция, закон, подзаконный акт. М.: Юрид. лит.,
1994.
99. Крылов Б. С. Развитие федерализма в России. Конституционное законодательство России / Под ред. Ю. А. Тихомурова.
М.: Городец, 1999.
100. Кряжков В. А. Конституционная юстиция в Российской
Федерации: Учеб. пособие. М.: БЕК, 1998.
101. Кряжков В. А. Конституционное правосудие в субъектах
Российской Федерации: правовые основы и практика. М.: Форма
права, 1999.
102. Кльчицкий (Мозовецкий) К. Автономия и федерация в
современных конституционных государствах. М., 1907.
103. Курицын В. М. Становление социалистической законности. М., 1983.
104. Кутафин О. Е. Государственное право Российской Федерации. М., 1993.
105. Лафитский В. Н. США: Конституционный строй и роль
штатов в структуре американского федерализма. М., 1993.
106. Лебедев А. Н. Статус субъекта Российской Федерации:
основные концепции, конституционная модель, практика. М.,
1984.
107. Лазаревски Н. Н. Русское государственное право. Т. 1.
Конституционное право. Пг., 1917. Вып. 1.
108. Левин Н. Д. Суверенитет. М., 1948.
109. Лепешкин А. Н. Советский федерализм: теория и практика. М., 1977.
110. Лучин В. О. Конституционные нормы и правоотношения: Учеб. пособие для вузов. М.: Закон и право: ЮНИТИ,
1997.
111. Лысенко В. Н. От Татарстана до Чечни (становление нового российского федерализма). М., 1995.
112. Лысенко В. Н. Развитие федеративных отношений в современной России. М., 1985.
78
113. Мартышкин О. В. Великий Новгород: общественнополитический строй и право феодальной республики. М., 1992.
114. Медведев Н. П. Национальная политика России: от унитаризма к федерализму. М., 1993.
115. Михеева Т. Правовой статус Республики Марий-Эл: тенденция развития: Монография. М.: МС МОСУ, 1999.
116. Народы России: Энциклопедия. М.: Большая Рос. Энцикл., 1994.
117. Нации и национальные отношения в современном мире:
Словарь-справочник / Под ред. М. Н. Росенко. М., 1990.
118. Национальная политика России: история и современность. М., 1997.
119. Нечкина М. В. Декабристы. М., 1988.
120. Новые конституции стран СНГ и Балтии: Сб. док. М.,
1994.
121. Ноздрачев А. Ф., Тихомиров Ю. А. Исполнительная власть
в Российской Федерации: Науч.-практ. пособие. М.: БЕК, 1996.
122. Нудель М. А. Конституционный контроль в капиталистических странах. М., 1968.
123. Образование и развитие СССР как союзного государства:
Сб. законод. и других нормативных актов. М., 1972.
124. Общая теория прав человека / Под ред. Е. А. Лукашевой.
М., 1996.
125. Общая теория права: Курс лекций / Под ред. В. К. Бабаева. Н. Новгород, 1993.
126. Овсепян Ж. И. Судебный конституционный контроль
в зарубежных странах: правовая защита конституции. Ростов
н/Д, 1992.
127. Овсепян Ж. И. Из опыта Российской Федерации по разрешению конституционных споров о компетенции. Ереван, 2000.
128. Очерки конституционного права иностранных государств: Учеб. пособие / Отв. ред. Д. А. Ковачов. М.: Спартак,
1999.
129. О концепции национальной политики в Российской Федерации. М., 1992.
130. Оппейнчейн Л. Международное право. М., 1948. Т. 1.
131. Осавелюк А. М. Зарубежный федерализм: организация
государственной власти в субъектах федерации. М., 1996.
132. Острол В. Смысл американского федерализма. Что такое самоуправляющееся общество. М., 1993.
79
133. Ошеров С. Я. Союзная республика в социалистической
федерации. М., 1948.
134. Проблема развития российского федерализма (стенографическое заседание 4 июня 1996 г.). М.: Совет Федерации: Известия, 1996.
135. Проблемы правотворчества субъектов Российской Федерации: Науч.-метод. пособие / Отв. ред. проф. А. С. Пиголкин.
М.: НОРМА, 1998.
136. Проблемы федерализма в России: Сб. матер. СНК. Хабаровск, 1997.
137. Проблемы укрепления Российской Федерации. Международные, федеральные и региональные аспекты: Науч.-практ.
конф. / МГИМО. М., 1999.
140. Рабко Т. Правовые акты, издаваемые представительными органами субъектов Российской Федерации. Требования законности и прокурорский надзор. Тверь, 1999.
141. Разграничение предметов ведения между федерацией и
ее субъектами в западных странах. М., 1995.
142. Рейскер М. А. Революция и федерация. Пг., 1917.
143. Рогов В. А. История государства и права России 9 – начала 10 века: Учебник. М.: Манускрипт, 1994.
144. Романович-Славатинский А. В. Система русского государственного права в его историко-догматическом развитии
сравнительно с государственным правом Западной Европы.
Киев, 1886. Ч. 1.
145. Российский федерализм: опыт становления и выстраивания перспектив / Под общ. ред. Р. Г. Абдулатипова. М.: РАГС,
1998.
146. Российский федерализм: конституционные предпосылки и политическая реальность: Науч.-практ. конф. / Под ред. Н.
В. Варламовой, Т. А. Васильевой. М.: МОНФ, 2000.
147. Иванов В. Н., Ладодо И. В., Пыгин Г. Ю. Россия: социальная ситуация и международные отношения в регионах. М.,
1996.
148. Россия в 20 веке: проблемы национальных отношений.
М.: Наука, 1999.
149. Саликов М. С. Сравнительный федерализм США и России. Екатеринбург: Гуманитарный ун-т, 1998.
150. Соломаткин А. С. и др. Челябинская область – субъект
Российской Федерации. Челябинск, 1997.
80
151. Сахаров Н. А. Современный федерализм: сравнительный
анализ. М., 1995.
152. Сборник договоров и соглашений между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации о разграничении предметов ведения и полномочий. М., 1997.
153. Северная Осетия. Этнополитические процессы. М., 1995.
154. Сергевнин С. Л. Региональное законодательство: правовые и социально-политические аспекты. СПб., 1998.
155. Сергевнин С. Л. Субъект федерации: статус и законодательная деятельность. СПб.: Юрид. ин-т, 1999.
156. Сикевич З. В. Национальное самосознание русских. М.,
1996.
157. Современные зарубежные конституции. М., 1992.
158. Сорокин П. А. Человек. Цивилизация. Общество. М.,
1992.
159. Сталин И. В. Доклад о проекте Конституции СССР. М.,
1936.
160. Статус малочисленных народов в России: правовые акты
и документы. М., 1994.
161. Степанов И. М. Уроки и парадоксы российского конституционализма. М.: Манускрипт, 1996.
162. Столяров М. В. Россия в пути: новая федерация и Западная Европа: Сравнительное исследование по проблемам федерализма и регионализма в Российской Федерации и странах Западной Европы. Казань: ФЭН, 1998.
163. Субъект Российской Федерации: правовое положение и
полномочия: Науч.-практич. пособие / Л. В. Андрейченко и др.
М.: Юрид. лит., 1998.
164. Сурков Д. Л. Законодательная и исполнительная власть
субъектов Российской Федерации: сравнительно-правовое исследование. Иркутск: ИГЭА, 1999.
165. Тадевосян Э. В. Национально-государственное устройство СССР. М.: Знание, 1978.
166. Тихомиров Л. А. Монархическая государственность.
СПб.: Комплект, 1992.
167. Тихомиров Ю. А., Котелевская И. В. Правовые акты:
Учеб.-практ. пособие. М., 1995.
168. Тишков В. А. Очерки теории и политики этничности в
России. М., 1997.
81
169. Тишков В. А. Проблемы национальной политики Российской Федерации на современном этапе // Национальная политика России: история и современность. М., 1997.
170. Тишков В. А. Россия как многонациональная общность и
перспектива межэтнического согласия. М., 1994.
171. Умнова И. А. Конституционные основы современного
российского федерализма: Учеб.пособие. М.: Дело, 1998.
172. Фадеева Т. М. Европейский союз: федералистская концепция европейского строительства. М., 1996.
173. Федерализм власти и власть федерализма / Отв. ред. М.
Н. Глубочко. М., 1997.
174. Федералист: Политическое эссе Александра Гамильтона,
Джеймса Медисона и Джона Дея. М.: Прогресс-Литера, 1993.
175. Федеральное конституционное право России: основные
источники / Сост. и авт. вступ. ст. Б. А. Страшун. М.: НОРМА,
1996.
176. Федеративное устройство: история и современность. М.,
1995.
177. Федеративный договор: Документы. Комментарий / Ред.
Р. Г. Абдулатипов и др. М.: Республика, 1994.
178. Федерация в зарубежных странах / Отв. ред. Д. А. Ковачев. М.: Юрид. лит., 1993.
179. Хабибулин А. Г. Научные основы типологии государства:
вопросы теории и практики. СПб., 1997.
180. Халфин Н. А. Присоединение Средней Азии к России
(60–90-е годы 19 века). М., 1965.
181. Хессе К. Основы конституционного права в ФРГ. М.,
1981.
182. Хышектуев О. В. Правовой статус республик в составе
России. Улан-Удэ: Изд-во Бурят. ин-та, 1995.
183. Чащин О. В. Организация государственной власти в
республиках-субъектах Российской Федерации. Уфа, 1997.
184. Чебоксаров Н. М., Чебоксарова И. А. Народы, расы и
культуры. М., 1986.
185. Чеботарев Г. Н. Принцип разделения властей в государственном устройстве Российской Федерации: Монография. Тюмень: Изд-во ТГУ, 1997.
186. Черненко А. Г. Общероссийская национальная идеология
и развитие федерализма в России: Монография. СПб.: Алетейя,
1999.
82
187. Чиркин В. Е. Конституционное право: Россия и зарубежный опыт. М.: Зеркало, 1998.
188. Чиркин В. Е. Современный федерализм: сравнительный
анализ. М., 1995.
189. Шевцов В. С. Национальный суверенитет. М.: Юрид.
лит., 1978.
190. Шевцов В. С. Государственный суверенитет: вопросы теории. М.: Наука, 1979.
191. Шорников А. Г., Герасимов В. М. Опыт разграничения
предметов ведения и полномочий федерации и ее субъектов в зарубежных странах. М.: ИПИ, 1998.
192. Шульженко Ю. Л. Институт конституционного надзора в
Российской Федерации. М., 1998.
193. Шульженко Ю. Л. Из истории федерализма в России (монархический период / РАН. Ин-т гос. и права. М., 2005.
194. Энтин Л. М. Разделение властей: опыт современных государств. М.: Юрид. лит., 1995.
195. Юсубов Э. С.-о. Республика – субъект Российской Федерации: конституционно-правовое исследование. Томск, 1997.
196. Янгол Н. Г. Правовой режим чрезвычайного положения,
вводимого в условиях обострения социальных конфликтов: Монография / СПбГУАП; СПб. ун-т МВД России. СПб., 1999.
197. Ященко А. С. Философия права Владимира Соловьева.
Теория федерализма. Опыт синтетической теории права и государства / СПб. ун-т МВД России. СПб.: Алетейя, 1999.
198. Ященко А. С. Теория федерализма: опыт синтетической
теории права и государства. Юрьев: Тип. К. Маттисена, 1912.
Статьи
199. Абдулатипов Р. Россия – имя собирательное // Рос. газ.
1997. 13 сент.
200. Абдулатипов Р. Г. Сень ступенек, ведущих к центру //
Рос. газ. 2000. 20 мая.
201. Азаркин Н. Какое государственное устройство к лицу
России // Российская Федерация. 1998. № 21.
202. Алаев Э. Федеральные округа – новация в территориальном статусе России // Федерализм. 2000. № 4.
203. Алехин В. В. Вопросы законодательной деятельности республики как субъекта Российской Федерации // Регионология.
1996. № 2.
83
204. Александров В. А. Политика российского правительства
по национальному вопросу // Национальная политика в России.
М., 1992. Кн. 1.
205. Путь к совершенной модели административного устройства А. Акименко, А. Алексеев, А. Лавров, В Шувалов // Федерализм. 1996. № 2.
206. Амелин В. Национальная политика: не забывать про русских // Российская Федерация. 1997. № 2.
207. Алирханов Н. Номенклатурный сепаратизм или национальная независимость? // Информ. бюллетень Президента Республики Татарстан. Казань, 1995.
208. Антонов А. С. Конституционные реформы в республиках
в составе Российской Федерации и проблемы конституционности
конституций республик // Конституционные реформы в республиках Российской Федерации и механизм реализации Федеративного договора: Матер. Всерос. конф. Саранск, 1993.
209. Бабурин С. Н. Современные проблемы российской государственности: территория и гражданство // Гос. и право. 1996.
№ 11.
210. Баланс интересов центра и регионов: рекомендации парламентских слушаний о концепции новой региональной политики // Рос. газ. 1995. 11 марта.
211. Баржанджия Б. А. Российский федерализм: разграничение предметов ведения и полномочий // Социально-полит. журн.
1996. № 4.
212. Барковский А. Внешнеэкономическая деятельность субъектов федерации в контексте укрепления единого экономического пространства // Федерализм. 2001. № 2.
213. Барциц И. России нужен институт федерального вмешательства // Федерализм. 2000. № 3.
214. Барциц И. Н. Федеральное вмешательство: основания и
механизмы // Правоведение. 2000. № 4.
215. Барциц И. Н. Правовое пространство России: современное состояние и перспективы развития // Правоведение. 1999.
№ 1.
216. Барциц И. Н. Институт федерального вмешательства: потребность в разработке и системе мер // Гос. и право. 2001. № 5.
217. Батюк А. В. Роль договорных отношений в разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и ее субъектов // Зако84
нотворческая деятельность субъектов Российской Федерации:
Матер. конф., Москва, 26–27 ноября 1997 г. / Под ред. проф.
В. Н. Новоселова. М., 1998.
218. Безруков А. В. Проблемы взаимодействия Российской Федерации и ее субъектов в сфере исполнительной власти // Журн.
рос. права. 2001. № 1.
219. Безуглов А. А., Черботарев Г. Н. Принцип разделения
властей в государственном устройстве Российской Федерации //
Гос. и право. 1998. № 10.
220. Белкин А. А. Перспективы Российского федерализма:
правовой аспект // Учен. зап. СПбГУ. 1999. № 1.
221. Бельский К. С. О реформе губернаторской должности //
Гос. и право. 2001. № 1.
222. Боброва Н. А. Некоторые аспекты законодательной деятельности субъектов Российской Федерации // Гос. и право.
1995. № 11.
223. Болтенкова Л. Ф. Асимметричная федерация: реальность для России // Регионология. 1997. № 1.
224. Болтенкова Л. Ф., Лавриненко И. Г. К вопросу о разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и ее субъектов //
Регионология. 1996. № 2.
225. Боте М. Федерация и демократия на форуме юристов //
Гос. и право. 1992. № 4.
226. О службе в органах государственной власти / М. Н. Бродский, И. Л. Матвеев, А. Г. Сухореброва, А. И. Худяков // Учен.
зап. СПбГУ. 1999. № 1.
227. Бродский М. Н., Ливеровский А. А., Худякова А. А.
О контрольных функциях представительных органов власти //
Учен. зап. СПбГУ. 2000. № 4.
228. Бродский А. А. Программа законотворчества органа государственной власти как план реализации концепции экономикоправового развития Санкт-Петербурга // Учен. зап. СПбГУ.
1999. № 3–4.
229. Бромлей Ю. В. К разработке понятийно-терминологических аспектов национальной политики // Сов. этнография.
1989.
230. Бутенко А. П., Миронов А. В. Нация, национализм, суверенитет // Социально-политический журн. 1998. № 3.
85
231. Валентей С. Как нам Россию обустроить: фундамент федерализма – экономика, а не политика // Юрид. вестник. 1998.
№ 2.
232. Валентей С. Не дожить бы до дележа Волги // С.-Петербург. ведомости. 1996. 13 июля.
233. Валентей С. Проблемы развития федеративных отношений // Федерализм. 2000. № 1.
234. Валентей С. Три вызова России // Федерализм. 2000.
№ 4.
235. Валентей С. Что сменит российский псевдофедерализм? // Федерализм. 2001. № 1.
236. Варламова Н. В., Скурко Е. В. Российская Федерация и
ее субъекты: проблема укрепления государственности // Гос. и
право. 2001. № 7.
237. Вишневский А. Г. Федерализм и модернизация // Общественные науки и современность. 1996. № 4.
238. Вишняков В. Г. Конституционное регулирование федеративных отношений // Гос. и право. 1998. № 12.
239. Вовин А. Федерализм в кризисе. Пора разминировать //
Известия. 1998. 4 авг.
240. Волгин Н., Докторович А. Какой быть региональной системе России? // Федерализм. 2000. № 2.
241. Волков В. Федерализм по-русски // Юрид. вестник. 1998.
№ 1.
242. Воронин В. В., Шишков М. К. Федеративное устройство
России на основе экономического районирования // Регионология. 1998. № 2.
243. Гусейнов Г. и др. Этнос и политическая власть // Век 20
и мир. 1989.
244. Дегтяров А., Михайлов В. Государственное устройство
России: контуры третьего тысячелетия // Alma mater. 1994.
№ 5.
245. Декларация учредителей конференции полномочных
представителей финно-угорских народов // Парма. 1992. № 1.
246. Ждамалдинов С. Многострадальным народам – многострадальный закон // Жизнь национальностей. 1999. № 4.
247. Добрынин Н. М. Проблемы правового регулирования отношений края (области) с входящими в их состав автономными
округами // Гос. и право. 1998. № 7.
86
248. Думаков Х. М. Концепция национальной политики //
Думский вестник. 1996. № 3.
249. Дьяков М. В. О национально-территориальной, национально-государственной и национально-культурной автономии // Социс. 1993. № 3.
250. Дьякин В. С. Национальный вопрос во внутренней политике царизма (начало 20 века) // Вопр. истории. 1996. № 11.
251. Елисеев Б. П. Договоры и соглашения между Российской
Федерацией и субъектами Российской Федерации – решение или
порождение проблем? // Гос. и право. 1999. № 4.
252. Ермаков В. Г. Федеральный центр и сложносоставные
субъекты // Журн. рос. права. 1998. № 7.
253. Ермакова Ю. М. Россия – федеративное государство //
Вестн. МГУ. Сер. Право. 1997. № 3.
254. Зиновьев А. В. Апартеид по-российски. Федеративное
устройство государства нуждается в радикальной реформе //
С.-Петербург. ведомости. 1993. 18 авг.
255. Зиновьев А. В. Баланс городских властей в Уставе СанктПетербурга серьезно нарушен // С.-Петербург. ведомости. 1998.
4 апр.
256. Зиновьев А. В. Концепция первоочередных поправок к
Конституции России // Правоведение. 2000. № 4.
257. Зиновьев А. В. Независимый правозащитник или клерк
Мариинского дворца // С.-Петербург. ведомости. 1999. 9 февр.
258. Зиновьев А. В. Развод разводу рознь // С.-Петербург. ведомости. 1996. 14 сент.
259. Зиновьев А. В. С кем намерена воевать Тува? Неравноправие отдельных субъектов Федерации приводит к неравноправию
граждан // С.-Петербург. ведомости. 1996. 17 авг.
260. Зиновьев А. В. Устав Санкт-Петербурга: политикоправовой анализ // Правоведение. 1998. № 3.
261. Зиновьев А. В. Федерация равных республик: России
необходимо не просто укрепление регионов, а продуманная
конституционная реформа государственного устройства //
С.-Петербург. ведомости. 1998. 30 окт.
262. Зиновьев А. В. Федеративное устройство России: проблемы и перспективы // Правоведение. 1997. № 3.
263. Зиновьев А. В. Неравноправие субъектов РФ – угроза ее
распада // Вестн. СПб. ун-та МВД России. 1999. № 1.
87
264. Зиновьев А. В. Федерация не должна состоять из суверенных субъектов // Губернатор. 2000. № 6.
265. Златопольский Д. Л. Возрождение федеративного государства: проблемы государственного суверенитета // Вестн.
МГУ. Сер. Право. 1995. № 2.
266. Золотарева М. В. Асимметрия в федеративном устройстве России // Вестн. МГУ. Сер. Право. 1999. № 1.
267. Золотарева М. В. Модернизация федерализма: необходимость и возможность // Федерализм. 2000. № 3.
268. Золотарева М. В., Хабриева Т. Я. Правовые основы изменения состава субъектов Российской Федерации // Гос. и право. 2001. № 1.
269. Золотова М. С. Федеративное устройство России: две позиции // Политические исследования. 1993. № 13.
270. Иванов В. Н. Российский федерализм: что дальше? // Социальные исследования. 1998. № 1.
271. Ильин В. Важнейшие звенья регионального развития //
Федерализм. 2001. № 2.
272. Казулин А. И. О некоторых аспектах качества регионального закона // Гос. и право. 2000. № 6.
273. Калина В. Ф. Принципы федерализма на российской почве // Социально-гуманитарные знания. 2000. № 1.
274. Капустин А. Я. Общая характеристика основных принципов институционной системы Европейского Союза // Правоведение. 2000. № 1.
275. Карапетян Л. Международная практика федерализма и
проблемы Российской Федерации // Федерализм. 2001. № 1.
276. Карпов Л. Гордиевы узлы России // Наш современник.
1995. № 10.
277. Киреева С. А. Конституционно-правовые аспекты демократизации политического режима в России // Правоведение.
1998. № 1.
278. Кирпичников В., Барганжия Б. Формирование эффективной системы власти и управления в рамках действующей
Конституции России // Федерализм. 2001. № 1.
279. Клеандров М. И. Российское законодательство в 21 веке:
проблема правового мониторинга // Учен. зап. СПбГУ. 1999.
№ 2.
280. Князев М. И. Нужна ли России Русская республика? //
Федерализм. 2000. № 4.
88
281. Козлов А. Е. Статус Российской федерации и проблемы
совершенствования механизма государственной власти // Конституционный строй России / РАН. Ин-т гос. и права. М., 1996.
Вып. 3.
282. Крылов Б. С. Законодательство субъектов Российской
Федерации в постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации // Законодательные органы субъектов Российской Федерации: Практика. Мнения. Проблемы. 1996. № 1(1).
283. Крылов Б. С. Российский федерализм – гарантия демократии и прав человека // Журн. рос. права. 2000. № 1.
284. Кряжков В. А. Конституционные суды земель Германии // Гос. и право. 1998. № 5.
285. Кряжков В. А. Органы конституционного контроля
субъектов Российской Федерации: проблемы организации и
деятельности: Матер. науч.-практ. семинара // Гос. и право.
1995. № 9.
286. Кряжков В. А. Права коренных малочисленных народов
Российской Федерации: методология регулирования // Гос. и
право. 1997. № 1.
287. Кряжков В. А. Проблемы компетенции конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации // Гос.
и право. 1998. № 9.
288. Кряжков В. А. Участие коренных малочисленных народов в политическом волеобразовании (государственно-правовые
вопросы) // Гос. и право. 2000. № 1.
289. Лысенко В. В. Устав области, края, города федерального
значения, автономного образования: каким ему быть? // Гос. и
право. 1995. № 10.
290. Лысенко В. Н. Насколько прочна договорная основа федеративных отношений // Федерализм. 1996. № 3.
291. Лысенко В. Н. Что строим мы в России: симметричную
или асимметричную федерацию? // Федерализм. 1998. № 1.
292. Маликов М. К. Гражданство Российской Федерации и
гражданство ее субъектов // Гос. и право. 1997. № 8.
293. Малюткин В. А. Проблемы правового статуса субъектов
Российской Федерации // Конституционные реформы в республиках Российской Федерации и механизмы реализации Федеративного договора: Матер. Всерос. конф. Саранск, 1993.
294. Митрохин С. Модели федерализма для России. В поисках альтернативы хаосу и распаду // Федерализм. 1997. № 1.
89
295. Михалева Н. А. Конституционные реформы в российских республиках // Конституции республик в составе Российской Федерации. М., 1995.
296. Мухаметшин Ф. Х. Российский Федерализм: проблема формирования отношений нового типа (политико-правовые
аспекты) // Гос. и право. 1994. № 3.
297. Мухаметшин Ф. Принципы формирования Федерации
нового типа // Федерализм. 2000. № 2.
298. Нарутто С. В. Теоретико-правовые проблемы конституционного принципа единства системы государственной власти в
Российской Федерации // Правоведение. 1999. № 4.
299. Некрасов С. Н. Конституционные основы статуса субъектов Российской Федерации (проблемы равноправия и равенства) // Журн. рос. права. 1997. № 9.
300. Пахомов Е. Пути реформы: что должен решить центр,
что лучше передать регионам // Российская Федерация. 1995.
№ 13.
301. Петров А. В. Этапы становления Федерации в России //
Вестн. Нижегор. гос. ун-та. Проблема теории и истории государства и права. Н. Новгород. 1996.
302. Пискотин М. Здания федерации необходимо достроить // Российская Федерация. 1996. № 14.
303. Подмаско В. Яблоко федерального раздора в виде конституций и уставов // Российская Федерация. 1995. № 14.
304. Порошкин Ю. Конституционный опыт зарубежных федеративных государств и вопросы обеспечения целостности Российской Федерации // Юрист. 1999. № 3.
305. Примаков Е. М. Семь критериев здоровой федерации:
Всерос. совещ. по вопросам развития федеративных отношений,
Москва. 26 января 1999 г. // Регионология. 1999. № 1.
306. Саликов М. С. Взаимоотношения штатов в системе американского федерализма // Гос. и право. 1997. № 9.
307. Солник Ст. «Торг» между Москвой и субъектами федерации о структуре нового российского государства. 1990–1995 //
Политическое исследование. 1995. № 6.
308. Строев Е. Российский федерализм: нужно идти дальше
общих формул // Федерализм. 1996. № 3.
309. Строев Е. Будущее России – Федерация со стабильной
экономикой // Российская Федерация. 1999. № 15.
90
310. Суровцев Ю. Упразднить? Укрупнить? Не трогать? Слова
о проблеме территориального деления России // Российская Федерация. 1999. № 15.
311. Тадевосян Э. В. Российский Федерализм и современный
национально-государственный нигилизм // Гос. и право. 1997.
№ 8.
312. Тадевосян Э. В. О моделировании в теории федерализма и
проблема асимметрии федераций // Гос. и право. 1997. № 8.
313. Тишков В. А. Пути национальной государственности //
Правда. 1990. 4 сент.
314. Чваров А. А. Новое устройство Российской Федерации //
Гос. и право. 1992. № 2.
315. Умнова И. А. Эволюция правового статуса края, области как субъекта Российской Федерации // Гос. и право. 1994.
№ 8–9.
316. Умнова И. А. Современная конституционная модель российского федерализма: проблема совершенствования и тенденции эволюции // Гос. и право. 1999. № 11.
317. Умнова И. А. Статус малочисленных народов России:
Правовые акты // Гос. и право. 1999. № 12.
318. Хакимов Р. С. Асимметричность Российской Федерации:
взгляд из Татарстана // Регионология. 1997. № 1.
319. Чернобель Г. Т. Противоречия и пробелы в конституциях и уставах субъектов Российской Федерации. Проблемы их
преодоления // Закон: созидание и толкование / Под ред. А. С.
Пиголкина. М., 1998.
320. Чернов П. В. Экосистема и федерация // Вопр. национальных и федеративных отношений. М., 1997. Вып. 2.
321. Чинарихина Г. Договор как способ разграничения полномочий и предметов ведения между субъектами федеративных отношений в России // Власть. 1996. № 9.
322. Чиркин В. Е. Модели современного федерализма: сравнительный анализ // Гос. и право. 1994. № 8/9.
323. Шахрай С. М. Актуальные проблемы российского федерализма // Власть. 1995. № 8.
324. Эбзеев Б. С., Карапетян Л. М. Российский федерализм:
равноправие и асимметрия конституционного статуса субъектов // Гос. и право. 1995. № 3.
325. Элейзер Д. Дж. Сравнительный федерализм // Политическое исследование. 1995. № 5.
91
Диссертации
326. Володин В. В. Субъект Российской Федерации: проблемы
власти, законотворчества и управления: Дис.… д-ра юрид. наук.
СПб., 1996.
327. Ждоев А. Н. Правовое регулирование межнациональных
отношений в Российской империи: Дис.… д-ра юрид. наук. СПб.,
1999.
328. Карапетян Л. М. Федеративное государство и правовой
статус народов: Дис.… д-ра юрид. наук. М., 1996.
329. Магомедов Ш. Б. Российский федерализм и правовой
статус Республики Дагестан как субъекта Российской Федерации: Дис..… д-ра юрид. наук. СПб., 1998.
330. Оль П. А. Наука как субъект права: Дис.… д-ра юрид.
наук. СПб., 2000.
331. Романов Р. А. Современный конституционализм:
теоретико-правовой анализ: Дис.… д-ра юрид. наук. СПб., 1998.
332. Степанин С. В. Теоретико-правовые аспекты обеспечения безопасности Российской Федерации: Дис.… д-ра юрид.
наук. СПб., 1994.
333. Четверикова Л. В. Законодательная деятельность субъектов Российской Федерации: опыт и проблемы (по материалам
Республики Коми): Дис.… канд. юрид. наук. Сыктывкар, 1998.
334. Шукшин С. И. Конституционно-правовой статус Республики Мордовия: Дис.… канд. юрид. наук. СПб., 2001.
335. Алексеев С. В. Общероссийская национальная идеология
управления развитием национальных отношений в Российской
Федерации: Автореф. дис.… д-ра юрид. наук. СПб., 1999.
336. Бабурин С. Н. Территория государства: теоретикоправовые проблемы: Автореф. дис.… д-ра юрид. наук. М., 1998.
337. Бутько Л. В. Конституционная реформа: теоретикоправовой анализ: Автореф. дис.… д-ра юрид. наук. СПб., 1998.
338. Вавилов С. В. Конституционно-правовое развитие российского федерализма: Автореф. дис.… канд. юрид. наук. М.,
2000.
339. Гаврюсов Ю. В. Правовые вопросы организации и деятельности конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации: Автореф. дис.… канд. юрид. наук. СПб., 1998.
340. Евдокимов И. В. Проблемы правового регулирования
статуса субъектов Российской Федерации: Автореф. дис.… канд.
юрид. наук. Екатеринбург, 1999.
92
341. Енгибарян В. Р. Федерализм в современном мире: правовой статус и основные черты: Автореф. дис.… канд. юрид. наук.
М., 2000.
342. Игнатьева М. Н. Соотношение федерального и республиканского законодательства: теоретико-правовой статус: Автореф. дис.… канд. юрид. наук. М., 1999.
343. Краснов Ю. К. Российская государственность: генезис,
эволюция институтов, пробелы модернизации: Автореф. дис.…
канд. юрид. наук. М., 2000.
344. Лебедев А. Н. Конституционный статус субъекта Российской Федерации: Дис.… канд. юрид. наук. М., 1998.
345. Михальчук И. Ф. Конституционно-правовой статус органов государственной власти и местного самоуправления в республике Саха (Якутия) – субъекта Российской Федерации. Автореф. дис.… канд. юрид. наук. М., 2000.
346. Никитченков С. А. Конституционно-правовой статус
Санкт-Петербурга и Ленинградской области: проблемы теории,
практики и перспективы: Автореф. дис.… канд. юрид. наук.
СПб., 2001.
347. Ондар Н. А.-О. Основы государственно-конституционного
строительства Республики Тыва – субъекта федерального государства: Автореф. дис.… канд. юрид. наук. Харьков, 1997.
348. Пономарев А. Г. Проблемы суверенитета в науке конституционного права: Автореф. дис.… канд. юрид. наук. СПб.,
1998.
349. Соломаткин А. С. Территориальная организация российского государства: Автореф. дис.… канд. юрид. наук. М.,
1996.
350. Тенгизова Ж. А. Конституционно-правовой статус
Кабардино-Балкарской Республики – субъекта Российской Федерации: Автореф. дис.… канд. юрид. наук. СПб., 2005.
351. Тенс Дени Солд-Мохмади. Проблема суверенитета и
национально-государственное устройство России: Автореф.
дис.… канд. юрид. наук. СПб., 1995.
352. Тиунова Л. Б. Право. Конституция. Правовое государство
(к концепции демократического конституционализма правового
государства): Автореф. дис.… канд. юрид. наук. СПб., 1992.
353. Трофимов Е. Конституционно-правовой статус республик
в составе Российской Федерации: проблемы теории и практики:
Автореф. дис.… канд. юрид. наук. СПб., 2001.
93
354. Четвертикова Л. В. Законодательная деятельность субъектов Российской Федерации: опыт и проблемы (по материалам
Республики Коми): Автореф. дис.… канд. юрид. наук. Сыктывкар, 1998.
355. Шарандин Ю. А. Конституционно-правовые основы законотворчества субъектов Российской Федерации (на примере
Москвы): Автореф. дис.… канд. юрид. наук. М., 2000.
356. Шукшин С. Н. Конституционно-правовой статус Республики Мордовия: Автореф. дис.… канд. юрид. наук. СПб., 2001.
94
Оглавление
Предисловие................................................................... 3
Введение......................................................................... 6
Глава 1. генезис идеи федерализма в российской историкоправовой мысли............................................................... 8
Глава 2. Формирование правовой основы федерализма
в советский и постсоветский периоды истории российского
государства..................................................................... 29
Глава 3. Становление теоретической основы статуса субъекта
Российской Федерации..................................................... 49
Заключение.................................................................... 70
Библиографический список............................................... 72
95
Учебное издание
Боер Виктор Викторович
РОССИЙСКИЙ ФЕДЕРАЛИЗМ:
идея и реальность
Учебное пособие
Редактор Г. Д. Бакастова
Верстальщик С. Б. Мацапура
Сдано в набор 19.11.08. Подписано к печати 22.12.08.
Формат 60×84 1/16. Бумага офсетная. Печать офсетная. Усл. печ л. 6,21.
Уч.-изд. л. 6,0. Тираж 200 экз. Заказ № 676.
Редакционно-издательский центр ГУАП
190000, Санкт-Петербург, Б. Морская ул., 67
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
5
Размер файла
762 Кб
Теги
boer
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа