close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

boerjangol

код для вставкиСкачать
Министерство образования и науки российской федерации
Государственное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
Санкт-Петербургский государственный университет
аэрокосмического приборостроения
АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ
ЮРИДИЧЕСКОЙ НАУКИ
И ПРАКТИКИ
Материалы межвузовской
научно-практической конференции
3 декабря 2009 года
Под редакцией В. М. Боера, Н. Г. Янгола
Санкт-Петербург
2009
УДК 34
ББК 67
А43
А43 Актуальные проблемы юридической науки и практики: материалы межвуз. науч.-практ. конф. Санкт-Петербург, 3 декабря 2009 года / Под ред. В. М. Боера, Н. Г. Янгола. – СПб.:
ГУАП, 2009. – 172 с.
ISBN 978-5-8088-0553-8
В сборник включены тезисы докладов и выступлений участников Межвузовской научно-практической конференции «Актуальные проблемы юридической науки и практики», проходившей в
Санкт-Петербурге 3 декабря 2009 года.
УДК 34
ББК 67
ISBN 978-5-8088-0553-8 © Санкт–Петербургский государственный
университет аэрокосмического
приборостроения (ГУАП), 2009
Домбровский В. В.
к.ю.н., профессор, проректор по контролю за качеством образования
Санкт-Петербургского Института экономики и права
Янгол В. Н.
к.ю.н., преподаватель, СПбГУАП
Проблемы юридического образования
в Российской Федерации: реальные и мнимые
Юридическое образование, как и юридическая профессия, во
многих государствах является одним из самых престижных. В
1864 году в России была проведена судебная реформа, которая вывела российскую юриспруденцию на уровень мировых стандартов.
Были образованы суды присяжных, введен институт частных и
присяжных поверенных. Хотя по численности населения Российская Империя намного была меньше, чем СССР, помощь населению оказывали около 270 000 частных и присяжных поверенных.
Декрет о Суде № 1, подписанный В. И. Лениным на третий день Советской власти упразднил все институты дореволюционной юстиции. За годы советской власти наша юстиция прошла сложный
противоречивый путь становления. На момент распада Советского
Союза население страны составляло 260 миллионов человек, которому оказывали помощь 5000 членов коллегии адвокатов СССР.
В начале 90-х годов прошлого столетия Россия вступила на путь
демократических преобразований и рыночных отношений. Страна
стала испытывать дефицит в юридических кадрах. Естественно,
что в условиях рыночных отношений — спрос определяет предложение. Появились негосударственные учебные заведения, которые взяли на себя обязанности по подготовке юристов. Государственные учебные заведения, различных направлений также начали вести подготовку юристов.
Прошло 10 лет, и в прессе начали вестись разговоры о перепроизводстве юристов. О грядущей их безработице. Источником такой
информации стали в основном так называемые «профильные» учебные заведения, традиционно осуществлявшие подготовку юристов.
В данном рассуждении есть лишь доля истины. «Профильные» вузы, увидев конъюнктуру рынка услуг по подготовке юристов установили монопольные высокие цены на подготовку юристов. В условиях тоталитарной советской системы это позволило бы долгие годы взимать с наших граждан «рентные» платежи и обеспечить себе
безбедное существование. Но в условиях рынка и конъюнктурной
3
борьбы монополии данных вузов пришел конец. Появилась недобросовестная конкуренция.
Используя административный ресурс, указанные вузы начали
вести борьбу за защиту своей монополии.
Как отмечает Заслуженный деятель науки РФ, доктор юридических наук, профессор А. С. Подшибякин: «В последние два-три года
в средствах массовой информации все чаще появляется выступления, в основном руководителей, в том числе министра образования
и науки А. Фурсенко, в которых обществу пытаются навязать некоторые идеи, связанные с подготовкой юристов в высших учебных
заведениях России:
1. В стране перепроизводство юристов. Многие специалисты с дипломом не могут трудоустроиться по специальности. В связи с этим
количество мест для студентов-юристов, в первую очередь бюджетных, надо сокращать.
2. Уровень подготовки юристов во многих учебных заведениях
крайне низкий, поэтому такие учебные заведения необходимо закрывать.
3. Особенно много нареканий в отношении «непрофильных» вузов — аграрных, медицинских, и др., в которых подготовку юристов ведут якобы не специалисты, а в основном юристы-практики из
местных правоохранительных органов.
4. Особенно много претензий к филиалам, в которых обучение
практически не ведется, а дипломы просто оформляются. Тем более
это относится к дистанционному обучению.
5. Все эти недостатки усугубляются при оценке качества подготовки в негосударственных вузах1.
Мнение о перепроизводстве юристов было доведено до властных
структур, которые выразив озабоченность данным явлением, выбрали самый легкий и испытанный метод. Необходимо принять меры
по закрытию ряда вузов. Негосударственные вузы закрыть сложно.
«Профильные» вузы трогать нельзя. Остается административными
методами решить судьбу государственных, непрофильных учебных
заведений. И все это будет сделано в угоду монополии на юридическое образование избранным профильным вузам России.
Конституция Российской Федерации в ст. 43 каждому человеку
предоставляет право на образование. Оно закреплено в ст. 26 Всеобщей декларации прав человека (1948 г.), в ст. 28 Конвенции о пра1 Подшибякин А. С. О проблемах юридического образования (мнимых и реальных) // Юридическое образование и наука. 2008. № 4. C. 37.
4
вах ребенка (1989 г.). Следовательно, право на образование можно
рассматривать как конституционное, основное, естественное право
человека.
Право на образование как основное и естественное право человека имеет целью удовлетворение потребности человека в информации и непосредственно самом образовании.
По мнению Генерального директора ЮНЕСКО, право на образование, не следует сводить только к общему базовому образованию —
оно должно продолжаться всю жизнь и его следует рассматривать
как право и обязанность человека на непрерывное образование. С
помощью образования возможно максимальное развитие огромного
интеллектуального потенциала человека. Эта великая задача, которая решается в современном мире, по мнению Генерального директора ЮНЕСКО, лишь в отношении очень небольшого количества
людей.
Важнейшей гарантией права на образование является его доступность. Доступность образования определяется двумя факторами: политикой государства в этой сфере и уровнем благосостояния его граждан. Может ли наш гражданин, получающий среднюю зарплату по России. Из которой производится расчет пенсии,
оплатить обучение, например на юридическом факультете СанктПетербургского государственного университета, которое составляет более 2000 долларов? Естественно, что нет.
Согласно ст. 9 Закона РФ «О высшем и послевузовском профессиональном образовании»1 в РФ существуют вузы следующих видов:
университет, академия, институт.
Граждане России имеют право на конкурсной основе получить
бесплатно высшее профессиональное образование в государственных учебных заведениях, если это образование получается впервые.
Естественно, бюджетные места определяются государством в
пределах государственной потребности в специалистах и финансовых возможностях.
«Перепроизводство юристов, — считает заведующий кафедрой
уголовного права, процесса и криминалистики Московского государственного института международных отношений (университета) МИД России А. С. Подшибякин, — не может быть в принципе.
К сожалению, у нас до сих пор адвокатов в стране в 5–7 раз меньше
1 См.: Федеральный закон: Выпуск 10 (434). О высшем и послевузовском профессиональном образовании. М.: ИНФА–М, 2008. С. 13–14.
5
(относительно количества населения), чем в странах Европы. О «семейных» юристах мы лишь говорим. Много раз говорилось и писалось на конференциях, в средствах массовой информации, что 40%
следователей МВД вообще не имеют юридического образования»1.
Большое количество должностей госаппарата в целом и правоохранительной системы в частности требуют замещения
специалистами-юристами с высшим юридическим образованием. Большой некомплект в органах МВД, судебном департаменте,
службе судебных приставов. И хотя количество выпускников юридических вузов увеличивается, потребность в хорошо подготовленных специалистах остается высокой. Государство, объявляя, что
бакалавры юриспруденции имеют первый уровень высшего образования, однако им запрещено поступление в аспирантуру. Однако
работодатель, исходя из такого положения, считает бакалавров —
недоучившимися юристами и в приеме на работу им отказывают.
Этим самым дискредитируется сама идея многоуровневой подготовки. А бакалавры, чтобы устроиться на работу юристом, вынуждены
доучиваться до уровня специалиста. И в этом вина не юридических
вузов, а тех, кто определяет государственную политику в области
подготовки юридических кадров.
К сожалению, в этом деле участвуют люди, которые не прошли
путь от ассистента до заведующего кафедрой и поэтому, не в полной
мере представляют весь учебный процесс по подготовке юристов.
Они предлагают вводить все большую армию независимых оценщиков, ставя под сомнение проведение аккредитации Рособрнадзором.
Но ведь в работе этих комиссий принимают участие не дилетанты, а
известные ученые-специалисты в области подготовки юридических
кадров.
Президент России Д. А. Медведев неоднократно указывал на наличие правового нигилизма в обществе, на необходимость повышения правовой культуры личности, на конституционную задачу построения правового государства в обществе. Но нам кажется, что
отдельные лица неправильно поняли задачи, поставленные Президентом России.
Ни одно государство мира не заявляет, что у них много юристов,
перепроизводство, и это мешает его процветанию. Молодые люди,
16–17-летние подростки, поступив на обучение в юридический вуз,
оторвались от неблагоприятной уличной среды, овладевая правовы-
1
6
Подшибякин А. С. Указ. соч. С. 37.
ми знаниями, проходили правильную социализацию и повышали
уровень своей правовой культуры.
Делить юридические вузы на «профильные» и «непрофильные» — некорректно. Тем более это непростительно юристам, обладающим высоким профессиональным уровнем правовой культуры.
Уровень подготовки юридических кадров отмечается не названием
вуза, а составом лекторов, дающих это образование.
Поэтому государству необходимо повышать требования к кадровому составу, обеспечивающему освоение профессиональной программы. Например, установить, чтобы вуз, который ведет подготовку юристов, имел не менее 5–6 юридических кафедр, чтобы кафедры возглавлялись докторами юридических наук, из которых не
менее 3–4 работающих на постоянной основе в данном вузе, чтобы
лекционные курсы по общепрофессиональным дисциплинам читали лица, имеющие ученые степени и ученые звания. И все станет на
свои места. Ибо есть так называемые «непрофильные» вузы, которые отвечают таким параметрам, и есть «профильные» вузы, которые имеют очень слабый кадровый состав, по 1–2 доктора наук. Если государство установило различные виды вузов, то очевидно необходимо говорить о профильности подготовки с уровня факультета, а
не университета в целом.
Университет является универсальным учебным заведением, в
котором могут объединяться различные факультеты. Поэтому название «классический университет», «аграрный университет» и т.
п. трактуется неверно, так как статья 9 Федерального закона «О
высшем и послевузовском профессиональном образовании» перечисляет только конкретные, законные названия вузов России1.
Согласно университетским Уставам 1863 и 1864 гг., любой университет состоял из четырех факультетов: юридического, физикоматематического, историко-филологического и медицинского. Как
видим из истории, факультеты эти были разнопрофильными.
Известный юрист С. М. Шахрай в одном из своих интервью высказал мнение, что «непрофильным» вузам государство не должно
выделять бюджетные места, и хотя медикам нужны юристы — это
не означает, что врачей можно готовить в юридической академии.
Но еще в XIX веке Университетский устав предусмотрел создание
медицинского факультета в университете. И следуя этой традиции,
в СПбГУ был возрожден такой факультет. Из истории также известно, что отдельные юридические факультеты передавались из одно1
См.: Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 33. Ст. 4135.
7
го вуза в другой по нескольку раз. От этого они не стали менее профессиональными (например: Военная юридическая академия стала юридическим факультетом Военно-политической академии им.
В. И. Ленина, а затем факультетом Военного университета МО России).
И если бы, к примеру, «коллектив юрфака СПбГУ приказом
Министра образования и науки РФ был передан в ведение СанктПетербургской лесной академии, от этого он не стал бы непрофильным».
Думается, что такие разговоры порождены нежеланием мыслить по-новому и честно творчески вести борьбу за своего абитуриента, а затем и выпускника. Пусть абитуриент выбирает свой юридический вуз. Студенты XXI века должны быть свободные в своем
выборе, а не жить по указке сверху, как 70 лет жили их отцы и деды. И последнее — качество подготовки и государственные образовательные стандарты. Мы уже говорили, что качество определяется, прежде всего, составом лекторов. Нужны ли нам государственные стандарты? Да, эталон необходим в любом деле, тем более в деле
подготовки юридических кадров.
УМО по «Правоведению» должно иметь государственный статус,
ибо задачи оно решает государственные. Этот орган должен состоять из штатных государственных служащих и Общественного Совета из юридической общественности, который должен состоять из
профессоров, прошедших путь в юридическом вузе от преподавателя до заведующего кафедрой юридического вуза не менее 10 лет. Т.
е. это должны быть опытные методисты, а не доценты средней руки,
вчерашние ассистенты, но представляющие «профильные» вузы.
Региональный компонент должен учитывать местные особенности, но он должен быть прописан для всех вузов страны, т. е. рекомендован УМО.
Юридическое образование переживает сложный период. Оно
нуждается в методическом руководстве, в координации и единстве.
Нездоровая конкуренция, если не будет пресечена в зародыше, может принести огромный вред обществу, государству и личности.
Конституция Российской Федерации предопределила приоритет
международно-правовых норм1.
Поэтому при осуществлении реформы высшего юридического образования в России необходимо руководствоваться не конъюнктур1 См.: Ст. 17 Конституции Российской Федерации // Комментарий к Конституции РФ / Под общ. ред. Э. П. Григониса. СПб.: Питер, 2002. С. 31.
8
ными требованиями отдельных образовательных структур, а Фундаментальными принципами «Великой Хартии университетов» от
18 сентября 1988 года1.
Юридическое образование необходимо и дальше развивать и расширять, исходя из государственной необходимости формировать
необходимый госзаказ и справедливо его размещать в юридических
вузах. Но если гражданин, за свой счет, хочет иметь юридическое
образование, ему необходимо дать такую возможность в интересах и
общества, и государства, так как каждый гражданин должен знать
законы своей страны. Госстат ежегодно должен давать расчетную
потребность в специалистах-юристах, нехватка которых может удовлетворяться за счет выпускников контрактной формы обучения.
Но дайте свободу абитуриенту выбрать свой вуз самостоятельно.
Боер В. М.,
д. ю. н., профессор,
Заслуженный юрист Российской Федерации, СПбГУАП
Янгол Н. Г.,
д. ю. н., профессор,
Заслуженный юрист Российской Федерации, СПбГУАП
Юридическое образование в России:
проблемы и пути решения
В п. 1 ст. 1 Конституции Российской Федерации записано, что «…
Россия есть демократическое федеративное правовое государство с
республиканской формой правления…»2.
В «Программе развития юридического образования в Российской
Федерации на 2006–2010 годы» отмечается: «…Остается весьма ма-
1 См.: Болонский процесс. Основополагающие материалы: Пер. с англ. / Сост.
А. К. Бурцев, В. А. Звонова. М.: Финансы и статистика, 2007. С. 4–6.
2 Конституция Российской Федерации: Конституция Российской Федерации.
Государственный флаг Российской Федерации. Государственный герб Российской
Федерации. Государственный гимн Российской Федерации. М.: АСТ: Астрель,
2009. С. 6.
9
лой доля юристов в органах законодательной и исполнительной власти и органах местного самоуправления»1.
Известный ученый-юрист А. С. Подшибякин указывает, что «40%
следователей МВД вообще не имеют юридического образования»2.
В то же время в средствах массовой информации постоянно муссируется вопрос о якобы перепроизводстве юристов в стране. Эту
идею поддерживает и министр образования и науки А. Фурсенко,
который докладывает об этом руководству страны.
Высказывается мнение о необходимости сокращения бюджетных мест для подготовки юристов и даже закрытии так называемых «непрофильных» вузов, ведущих подготовку юристов3.
Перепроизводства юристов не может быть в принципе. Чем больше граждан нашего государства будут знать право, тем выше будет
уровень правовой культуры общества и тем вероятнее реализация
идеи «правового государства». А это уже конституционная цель, поставленная перед нашим обществом Основным Законом России.
Доктор юридических наук, профессор С. М. Шахрай считает, что
во многом мотивацией поступления в юридические вузы абитуриенты считают престижность обладания дипломом юриста, модность
образования и отсрочку от армии.
Да, многие получают диплом юриста не для того, чтобы работать
в качестве юриста, а для повышения своего уровня правовой культуры или для обеспечения своих бизнес-проектов. С введением системы ЕГЭ и разрешением направлять его результаты в различные
вузы мы фактически уничтожили систему профориентации, отбора
абитуриентов по интересам и перегрузили техническими проблемами приемные комиссии. В недалеком прошлом мы готовили специалистов, способных творчески заниматься проблемами постоянного повышения уровня своих знаний путем самостоятельной работы.
Сейчас чаще всего мы подчеркиваем необходимость широкого участия работодателей в оценке качества подготовки юристов. Нам кажется, что работодатель найдет своего юриста и оценит его. А вот
государство, исходя из госзаказа, должно выработать критерии для
такой оценки. Мы готовим в вузах универсальных юристов. И даже
пытаемся внушить себе, что будем в свете Болонского процесса го1 См.: Программа развития юридического образования в Российской Федерации
на 2006–2010 годы // Юридическое образование и наука. 2006. № 2. С. 5.
2 Подшибякин А. С. О проблемах юридического образования (мнимых и реальных) // Юридическое образование и наука. 2008. № 4. С. 37.
3 Там же.
10
товить европейского юриста. Это в лучшем случае самообман. Инженера, специалиста в области ядерной физики, механики можно
готовить в любой стране. Ибо их подготовка ведется согласно общим
законам природы, которые едины для всего человечества и действует одинаково и в России, и в США.
Государства, даже европейские, входят в различные правовые
семьи. И даже в рамках одной правовой семьи, каждое государство
имеет свою правовую систему, законодательную базу, которая не совпадает с остальными. И если студент окончил Сорбонну и имеет хорошую цивилистическую подготовку, он не сможет работать в России. В то же время студент, получивший подготовку в Московской
государственной юридической академии по гражданскому праву и
блестяще защитивший выпускную квалификационную работу, не
сможет работать в Париже. Он должен будет пройти соответствующую подготовку и сдать квалификационные экзамены. В США,
которые входят в англо-саксонскую правовую семью, где основным
источником права является судебный прецедент, университеты готовят специалистов-юристов для работы в конкретном штате. Заведующий кафедрой права Европейского Союза МГЮА, доктор юридических наук, профессор С. Ю. Кашкин отмечает: «Образование,
как и право, хотя и регулирует в значительной степени общечеловеческие потребности, но оно, несмотря на интеграцию и глобализацию, имеет национальные черты, глубоко укоренившиеся традиции и особенности. Иногда они могут не соответствовать пусть даже
самым современным, модным и эффективным на “зарубежной почве” педагогическим приемам и методам, внедряемым сверху»1.
Доктор юридических наук, профессор И. М. Мацкевич, выражая
озабоченность в деле подготовки научно-педагогических кадров
применительно к юриспруденции, указывает, что «…значительная
часть тех, кто получает ученую степень кандидата или доктора юридических наук, не собираются в дальнейшем заниматься ни научной, ни педагогической деятельностью»2. Если лица, получившие
ученую степень, могут в дальнейшем не заниматься ни научной, ни
педагогической деятельностью, то почему мы считаем, что все лица, получившие дипломы юристов, просто обязаны работать по спе1 Кашкин С. Ю. Место права Европейского Союза в меняющейся системе высшего юридического образования Российской Федерации // Юридическое образование
и наука. 2008. № 4. С. 28.
2 Мацкевич И. М. Уважаемые читатели! // Юридическое образование и наука.
2008. № 4. С. 2.
11
циальности? А если они будут законопослушными гражданами, и
будут заниматься другим родом деятельности, то их надо считать
нетрудоустроенными и одновременно говорить о перепроизводстве
юристов в стране?
В связи с переходом на двухуровневую систему подготовки юристов мы столкнемся с тем, что бакалавра юриспруденции будут воспринимать как топ-менеджера, обладающего необходимой профессиональной подготовкой, но не обладающего теоретической подготовкой для выполнения такой деятельности, как следователь, как
лицо, могущее заниматься исследовательской работой или продолжающего обучение в аспирантуре.
Большую роль в деле организации юридического образования
должно сыграть Учебно-методическое объединение по юридическому образованию вузов России (УМО).
18 сентября 1988 года ректоры европейских университетов, собравшиеся в Болонье по поводу девятисотлетия старейшего университета в Европе, подписали «Великую Хартию университетов». В
данном документе сформулированы фундаментальные принципы
развития университетского сообщества.
18 сентября 2003 года на конференции в Берлине министры образования и науки европейских стран проголосовали за присоединение России к Болонскому процессу.
Таким образом, Россия взяла на себя обязательства выполнять
все предписания Болонской конвенции, в том числе и руководствоваться фундаментальными принципами, предложенными в «Великой Хартии университетов». Среди этих принципов — принцип
свободы в исследованиях и профессиональной подготовке студентов, а также принцип моральной и интеллектуальной независимости университетов от всех политических властей и экономического
давления1.
Мы живем в новых условиях рыночной экономики, где действует основной принцип — «спрос определяет предложение».
С этим нельзя не считаться. Но мы все вышли из советской действительности. До сих пор мы вспоминаем плановую экономику и
административно-командную систему с ее жесткими административными методами управления.
1 См.: Великая Хартия университетов // Болонский процесс. Основополагающие материалы / Пер. с англ.; сост. А. К. Бурцев, В. А. Звонова. М.: Финансы и статистика. 2007. С. 4–6.
12
Появление большого количества учебных заведений, ведущих
подготовку юристов, несомненно, вызывает обоснованную озабоченность юридической общественности качеством подготовки юридических кадров. И мы сразу забываем фундаментальные принципы «Великой Хартии университетов» и предлагаем сократить число наших учебных заведений чисто административными методами.
Вузы начали делить на профильные и непрофильные, придумывать
критерии, делать прокурорские проверки и докладывать о проделанной работе. Такой подход нам кажется не верным и не соответствующим принципам Болонского процесса, которые мы обязались
выполнять.
Что необходимо, на наш взгляд, сделать для наведения порядка в
оказании образовательных услуг по подготовке юристов?
Придать УМО по юридическому образованию вузов России статус государственного учреждения, координирующего в масштабах
страны государственную политику по подготовке юристов.
Определить единым базовым структурным подразделением для
УМО — Московскую государственную юридическую академию
имени О. Е. Кутафина.
Определить, что членами УМО могут быть лица, имеющие ученое звание профессора, базовое юридическое образование, прошедшие путь от преподавателя до заведующего кафедрой и проработавшие в качестве заведующего юридической кафедрой не менее 10–15
лет.
Вчерашние выпускники, оставленные на кафедрах, получившие
ученое звание доцентов, не обладают необходимыми навыками по
организации учебного процесса. Качество работы определяет опыт,
а не место работы, отличие которой лишь в том, что он представляет
так называемый профильный вуз.
В 60-е годы �����������������������������������������������
XX���������������������������������������������
века в Азовском Управлении Черноморского пароходства работал пароход «Чкаловск» под руководством капитана
Рения. При проходе Керченского пролива капитан категорически
отказывался от услуг государственных морских лоцманов. Начальник Управления А. И. Передерий вызвал в пароходство капитана
для получения объяснений.
Начальник Управления взял «Кодекс торгового мореплавания
Союза ССР» и зачитал капитану часть 11 статьи 80: «В районах обязательной проводки судно не имеет права осуществлять плавание
без государственного морского лоцмана…»1.
1
См.: Кодекс Торгового мореплавания Союза ССР. М.: Юрид. лит., 1972. С. 21.
13
Капитан, выслушав замечания руководителя, ответил: «Товарищ начальник управления. Я — инженер-судоводитель, у меня рабочий диплом капитана дальнего плавания. За нерадивость в службе я списал на берег моего третьего помощника. Он сейчас работает государственным морским лоцманом в порту Керчь. Он техниксудоводитель, рабочий диплом у него — капитан малого плавания.
Я приглашал ранее лоцмана из порта Керчь. Но когда мне прислали
человека, который мною был списан на берег, который не обладает
навыками, я отказался от услуг этого лоцмана».
Капитан Рений получил разрешение прохода Керченского пролива без лоцмана. Он никогда не попадал в аварийные ситуации.
Хотя уже в наше время, только за одну навигацию там потерпели
кораблекрушение около десяти судов.
Особое внимание необходимо также уделить кадровому обеспечению учебного процесса. По данным Рособрнадзора сегодня в
среднем на одно учебное заведение приходится примерно 3–4 доктора юридических наук, работающих на полной ставке. Но есть так
называемые непрофильные вузы, где 90–95% остепененных, все
юридические кафедры возглавляют доктора наук. В то же время во
многих профильных вузах работает несколько докторов юридических наук, и даже в ведущих классических университетах страны
отдельные кафедры возглавляют кандидаты наук. Научные школы
там тоже потеряны: ведущие профессора уехали за границу, ушли
на пенсию, просто ушли из жизни. Много ли преподавателей МГУ
и СПбГУ защитили докторские диссертации за последние годы?
Практически такие защиты можно пересчитать по пальцам одной
руки.
Заявленный кадровый состав при лицензировании должен проводить занятия по расписанию. Изменения в лицензионный период можно допускать, но не более 30% от первично заявленного состава. Квалификация преподавательского состава определяет во
многом уровень подготовки выпускников. Лица, заявленные при
лицензировании, но затем не участвующие в учебном процессе по
расписанию, не считаются преподавателями данного вуза. Замена
их практиками, а также ведение одним лицом занятий более чем по
3–4 дисциплинам является профанацией учебного процесса.
По нашему мнению, УМО должно быть единым для всей страны.
Создание УМС по Федеральным округам не всегда оправдано. В отдельных ФО имеется слабый кадровый состав и выполнить в полной мере задачи, стоящие перед УМО, они не могут в своем регионе,
а поэтому образовательная политика лишена координирующего на14
чала и будет способствовать местничеству при решении задач по повышению качества юридического образования.
Великая Хартия университетов предполагает проведение научных исследований и внедрение их результатов в подготовку студентов. Кроме этого, мы вводим дополнительный контроль за учебными изданиями путем получения грифа УМО. Если университет
независим, то такое право необходимо предоставить Ученым Советам университета. Получение грифа сопряжено с финансовыми затратами порой больше, чем отпущено на проведение исследовательской работы. Мы задерживаем внедрение результатов исследования
в учебный процесс.
Россия — большая страна. Вузы с хорошей историей в основном сосредоточены в Европейской части. У нас есть великолепный
опыт проведения заочной формы обучения Всесоюзного заочного
юридического института (ВЗЮИ) с многочисленными его Учебноконсультативными пунктами в республиках и областях СССР.
Необходимо обеспечить конституционные права граждан России
на получение образования, в том числе и по заочной форме. Введенная в конце XX века практика представительств и филиалов вела к
профанации учебного процесса и ущемляла право граждан на образование, так как там вели занятия местные практики правоохранительных органов, порой не имеющие базового юридического образования. Например, Кисловодский институт экономики и права,
который не располагал достаточным кадровым составом на базовом
уровне, должен был обеспечить занятия в многочисленных филиалах, расположенных на большом расстоянии, даже в заполярном
Норильске. Естественно, о каком качестве можно вести речь в данной ситуации. В то же время, Санкт-Петербург всегда оказывал помощь районам Крайнего Севера и Дальнего Востока в решении образовательных задач. Думается, что необходимо, используя советский опыт ВЮЗИ, предоставить право вузам, ведущим подготовку
по заочной форме, проводить силами штатных преподавателей (как
правило, докторов наук) выездные сессии для заочников по месту
их проживания на базе УПК, если в данном регионе проживают не
менее 30 студентов-заочников. УПК можно открывать по согласованию руководства вуза и местной администрации населенного пункта. Существующая практика согласования с органами, отвечающими за науку и образование в субъекте, вызывает часто ревность,
местничество и желание получить за это определенный откат. Мы
же должны думать о простых гражданах России. Например: стоимость билета на рейс Магадан–Санкт-Петербург не менее 13 000
15
рублей в одну сторону (туда и обратно около 1000$). Две сессии в
год — это только перелет 60 000$ за 30 студентов. Командировка
ведущих профессоров, 3–4 человек, позволяет качественно провести индивидуальные и групповые консультации, принять зачеты,
проверить контрольные работы и дать возможность работающим
студентам получить образование.
Мы вполне солидарны с мнением профессора А. С. Подшибякина, который считает: «Юридическое образование и дальше надо развивать и расширять. Если человек, особенно за свой счет (или родителей), хочет иметь юридическое образование, ему надо дать такую
возможность в интересах и общества, и государства, так как каждый гражданин страны должен знать ее законы»1.
С. М Шахрай считает, что качество подготовки юристов повысится, если будут введены квалификационные экзамены.
В авиации всегда существовало такое правило. Человек окончил
институт, получил диплом инженера и направлен на работу в авиапредприятие. Он проходит стажировку и сдает экзамен на право самостоятельного обслуживания авиатехники. И несмотря на то, что
вуз он окончил с дипломом с «отличием», пока экзамен не будет сдан
с оценкой не ниже «хорошо», к обслуживанию техники он допуска
не получит. Оценка «удовлетворительно» также лишает его права на допуск к обслуживанию техники. В Министерстве Морского
флота СССР также существовала аналогичная практика. Юноша,
окончивший Высшее инженерное морское училище, получает диплом инженера-судоводителя. Но командную должность штурмана
он занять не может. Он должен в качестве матроса выплавать рабочий ценз 36 месяцев. Причем не отсидеться в управлении порта, а
именно в плавании. Этот стаж подтверждает специальным документом капитан порта на основании судовых ролей, в которых указаны
приход в порт и отход. После набора такого ценза соискатель получает первый рабочий диплом — штурман малого плавания. Сдает
экзамен и получает назначение — четвертый помощник капитана.
И далее в такой последовательности он проходит путь, вплоть до получения рабочего диплома — капитан дальнего плавания, и может
занимать должности, соответствующие данному званию.
Судьи, нотариусы, адвокаты сдают квалификационные экзамены. Можно ввести также экзамены и для других категорий госслужащих. Но как бы не получилось так же, как с ЕГЭ. Боролись с коррупцией в вузах, а она ушла в школы. Ведь иногда наблюдаем, что
1
16
Подшибякин А. С. Указ. соч. С. 39.
кандидат не в полной мере отвечает требованиям для занятия судебной должности. Порой даже верхних ступеней судейской иерархии.
Но он проходит экзамен, получает рекомендацию, назначается на
должность. Очевидно, здесь срабатывают другие механизмы. Введение квалификационных экзаменов возможно, но необходимо очень
продумать механизм. Если мы не удовлетворены выпускным экзаменом, но почему наряду с выпускником мы заставляем сдавать экзамен и лиц, имеющих ученые степени и звания.
Прежде чем вести речь о перепроизводстве юристов в России, о
низком качестве их подготовки, об отказе от заочной формы обучения, необходимо хотя бы вкратце обратиться к опыту и истории
юридического образования в Советской России. Ведь очень многое,
о чем мы говорим сегодня и попытаемся предпринимать в будущем,
мы уже проходили в прошлом. К сожалению, история нас ничему
не научила.
В 1935–1936 годах Наркомат Юстиции РСФСР обязал сдать юридический минимум всех работников юстиции, не имеющим юридического образования. Большая часть сотрудников сдать экзамены
не смогла1. В настоящее время мы не знаем, сколько должностей
в органах Минюста России, МВД России, других государственных
учреждениях должны занимать лица с высшим юридическим образованием, чтобы выявить потребность в работниках с высшим
юридическим образованием, на основании чего формировать государственный заказ и планировать их распределение. В связи с переходом на многоуровневую систему подготовки кадров в аспекте Болонского процесса изучить потребность в кадрах различных уровней, разработать номенклатуру специальностей и скорректировать
их подготовку.
Проблемы юридического образования обсуждались в июне 1938
года на Всесоюзном совещании директоров правовых школ с участием представителей Прокуратуры СССР. На совещании говорили
о низкой успеваемости, качестве подготовки юристов, недофинансировании учебных заведений, о низком уровне преподавательского
состава. Было предложено не закрывать малокомплектные школы
и передать всю систему юридического образования в НКЮ СССР. По
итогам совещания вышел Приказ НКЮ от 9 августа 1938 года № 71,
по которому реализовывалось большинство этих предложений2.
1
См.: Кожевников. Наши кадры // Советская юстиция. 1935. № 35. С. 5–6.
См.: Всесоюзное совещание по вопросам юридического образования // СЗ.
1938. № 7. С. 99–101.
2
17
Это история, но как знакомы нам проблемы. Решать мы должны их в современных условиях. Чтобы принести пользу обществу,
строящему правовое государство в России, а не создать благоприятную ситуацию для учебных заведений, не желающих честно вести
конкурентную борьбу за своего абитуриента в условиях действия
принципов свободной конкуренции. Хотелось бы, чтобы административные методы управления юридическим образованием в России канули в Лету, и мы действительно решали данные вопросы в
соответствии с фундаментальными принципами «Великой Хартии
университетов».
Агаев Г. А.,
д. ю. н., профессор, СПбГУАП
Уголовно-правовая политика России
в сфере защиты чести, достоинства и
репутации представителя власти
Проводимые в нашей стране социально-экономические и политические реформы самым серьезным и зачастую неблагоприятным
образом отразились на состоянии защищенности интересов государственной власти в России. В большей степени это касается охраны законных интересов аппарата государственного управления.
Не подлежит сомнению тот факт, что представители аппарата государственной власти в последние десятилетия стали настоящей
мишенью для посягательств со стороны самых разных криминальных факторов. Естественно, это создает атмосферу неуверенности
и страха, вызванную опасением у представителей власти за свою
жизнь, здоровье, честь и достоинство, а также за жизнь и благополучие близких.
Противостоять указанным негативным последствиям преступлений, совершаемых в сфере государственного управления, в значительной мере способно совершенное уголовное законодательства.
К сожалению, УК РФ 1996 года, при всей своей новизне, иных положительных моментах, еще далек от совершенства. Например, в настоящее время возникают определенные трудности, связанные с пониманием и осмыслением тех деяний, которые могут подпадать под
18
действие ст. 319 УК РФ и той его части, которая охраняет отношения, складывающиеся в сфере осуществления представителя власти своих служебных обязанностей. Так в ст. 319 УК РФ определена
преступность оскорбления представителя власти «при исполнении
им служебных обязанностей или в связи с их исполнением». Совершенно очевидно, что унижение чести и достоинства представителя
власти имеет характер нарушения как его личных, так и публичных интересов правовой охраны.
Таким образом, представляется возможным констатировать, что
преступление, предусмотренное статьей 319 УК РФ, является двухобъектным, причем основным объектом является нормальная законная деятельность органов государственной и местной власти, а
дополнительным — честь, достоинство и репутация представителя
власти.
Честь, достоинство и репутация относятся к нематериальным
благам личности или к так называемым личным неимущественным правам, приобретаемым человеком с момента рождения1. Особенность данных прав заключается в том, что они лишены имущественного содержания, то есть не могут быть оценены в денежном
выражении. Личные неимущественные права, в том числе и право
на честь, достоинство и репутацию, неразрывно связаны с личностью человека и непередаваемы другим лицам2.
По своему содержанию честь и достоинство — это очень близкие
понятия. Их различия заключаются лишь в субъективном или объективном подходе к оценке общественно значимых качеств личности: если имеется в виду оценка этих качеств со стороны окружающих — речь идет о чести, а если самооценка — о достоинстве личности.
Понятия чести и достоинства основываются на признании ценности каждой человеческой личности независимо от ее социального
положения.
Под репутацией понимают мнение об отдельных сторонах личности человека, сложившееся у окружающих, основанное на его предшествующем поведении. Репутация может быть как положитель-
1 См.: Постатейный комментарий к Конституции Российской Федерации / Под
общ. ред. В. Д. Карповича. М.: Юрайт-М; Новая Правовая культура, 2002.
2 Комментарий к гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Под ред. О. Н. Садикова. М.: Издательский Дом «ИНФРА-М», 2005.
19
ной, так и отрицательной, разумеется, она не остается неизменной,
как и сами люди, ее создающие1.
Потерпевшим от данного преступления может быть исключительно представитель власти. Однако практика показывает, что
оскорбительным действиям могут подвергаться не только сами представители власти, но и их близкие. Пока же, к сожалению, законодатель не учитывает, что для человека честь и достоинство близких
лиц могут быть не менее важными, чем собственные. По этой причине целесообразно дополнить ст. 319 УК РФ новым содержанием,
то есть должно иметь прямое указание на близких представителей
власти как потерпевших от этого преступления.
Объективная сторона выражается в публичном оскорблении
представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей или в связи с их исполнением.
Под оскорблением необходимо понимать совершение действий
или высказываний, направленных на умышленное унижение чести и умалении профессионального, служебного достоинства представителя власти.
Унижение чести, достоинства и репутации нередко выражается в дискредитации человека путем отрицательной издевательской
оценки, подрыва его морального престижа, как в глазах окружающих, так и в своих собственных глазах.
Унижение чести и умаление достоинства — есть сознательная
дискредитация человека в общественном мнении. Такая дискредитация может быть словесной (в устной или письменной форме) или
выраженной при помощи того или иного действия — плевок, срывание одежды, непристойные телодвижения и т. п. По существу это
понятие субъективное, так как и само наличие унижения, и его глубину оценивает сам потерпевший. Закон, равно как и юридическая
литература, не дает четкого определения понятию унижения (умаления) чести и достоинства. В текстах законодателя оно производно
от унижения чести и достоинства.
Под умалением достоинства личности понимается такое действие, поведение кого-либо, которое позорит его, в неприличной
форме представляет человека менее значимым, подрывает собствен-
1 См.: Ветров Н. И. Уголовное право. Особенная часть. М., 2000. С. 81; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Особенная часть / Под ред. Ю.
И. Скуратова, В. М. Лебедева. М., 2005. С. 69.
20
ную оценку личности, причиняя ему, таким образом, нравственные
страдания1.
Поэтому для объективной стороны оскорбления представителя
власти необходимы три признака: а) публичное совершение действий; б) факт унижения чести и умаления достоинства; в) неприличная форма такого унижения или умаления.
Публичное совершение действий — это совершение их в учреждениях или общественных местах (при большом скоплении народа,
на улицах, стадионах, площадях и т. п.) с использованием средств
массовой информации либо в присутствии хотя бы одного постороннего лица. Как правильно отмечает А. В. Шрамченко, публичность
оскорбления означает обязательное наличие при совершении этого
преступления любого третьего лица (лиц), чье присутствие осознается виновным, в то время как при общеуголовном оскорблении подобное присутствие не требуется. По мнению автора, такая постановка вопроса превращает представителя власти в лицо «второго
сорта», что не допустимо. Мы согласны с автором и предлагаем внести изменения в диспозицию ст. 319 УК РФ, упразднив признак публичности при оскорблении представителя власти и указав в качестве потерпевших от этого преступления близких представителей
власти.
Унижение чести и умаление достоинства предполагает, что потерпевший ощущает изменение (или считает потенциально возможным изменение) общественного мнения о себе путем сознательной
дискредитации личности представителя власти виновным в общественном мнении.
Для нас представляет интерес дело И. А. Чепрасова, который,
находясь возле магазина в р. п. Сосновка в состоянии алкогольного
опьянения, увидел проходившего мимо сотрудника милиции М. В.
Печенина, выполнявшего служебные обязанности, подошел к нему
и в присутствии граждан беспричинно стал оскорблять М. В. Печенина как сотрудника милиции, унижая его честь и умаляя достоинство, хватался за форменную одежду. Суд правильно квалифицировал действия И. А. Чепрасова по ст. 319 УК РФ2, так как преступ1 См.: Научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации / Отв. ред. В. В. Лазарев; Система ГАРАНТ, 2003; Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.94 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» // Российская газета. №
29. 08.02.1995.
2 Уголовное дело № 22384/2003 / Архив Сосновского районного суда Тамбовской области за 2003 г.
21
ник нарушил личные и публичные интересы потерпевшего, что, несомненно, недопустимо.
На практике вызывает затруднение толкование такого понятия,
как неприличная форма. Следует отметить, что именно форма делает то или иное поведение виновного оскорблением. Само по себе
унижение чести и достоинства личности, как бы глубоко оно не затрагивало самолюбие потерпевшего, при отсутствии неприличной
формы не влечет ответственность по ст. 319 УК РФ. Неприличность
формы является оценочным понятием, определяемым в каждом
конкретном случае правоприменительным органом1.
Синонимами этому словосочетанию являются: нецензурная форма (нецензурные выражения), непристойная форма, циничная форма. Словари дают двоякое толкование неприличной формы: а) вообще нарушение правил поведения (в особенности речевого), принятых обществом в целом или данной социальной группой для данной
ситуации, и б) непристойность, т. е. употребление слов и выражений, связанных с половыми органами, выделениями организма и
пр. и оскорбляющих общественную нравственность. И то и другое
толкование субъективно. В текстах законодателя это понятие не
разъясняется. В юридической литературе указывается, в частности, что при оскорблении дается отрицательная оценка его (потерпевшего) личности, его человеческим качествам, поведению, причем в такой форме, которая резко противоречит принятому общению между людьми2.
Неприличная форма дискредитации потерпевшего означает, что
отрицательная оценка его личности дается в явно циничной, а потому резко противоречащей принятой в обществе манере общения
между людьми. Это, прежде всего, нецензурные выражения, сравнение с одиозными историческими и литературными персонажами.
Нецензурный, по данным словарей, это синоним непристойного, т.
е. нецензурные выражения дают отрицательную оценку личности
потерпевшего через употребление слов и выражений определенной семантической группы, не принятых в обществе, неуместных
в большинстве ситуаций общения. А если эти неуместные, не принятые слова и выражения употреблялись, но при этом не давалась
отрицательная оценка чьей-либо личности? Возникает также вопрос о том, какие исторические и литературные персонажи следует
считать одиозными. Толковый словарь С. И. Ожегова трактует сло1
2
22
БВС РФ. 2002. № 3. С. 17–18.
См.: Юридический энциклопедический словарь. М., 1987. С. 280.
во «одиозный» как вызывающий крайне отрицательное отношение
к себе, крайне неприятный1. Таковым явно является, например,
Пиночет, Полпот, Гитлер и т. д. Циничная (а тем более «явно циничная») форма — это просто синоним непристойности, но непристойность не предполагает умышленности, а цинизм предполагает.
В словаре С. И. Ожегова сказано, что цинизм — наглое, бесстыдное
поведение и отношение к чему-нибудь, проникнутое пренебрежением к нормам нравственности и благопристойности2. В сущности, в
языке права все эти выражения неуместны, потому что в них можно вложить любое желаемое содержание, что и происходит время от
времени в судебной практике3.
Существуют два очевидных момента, когда, безусловно, можно
говорить об оскорблении: это нецензурные выражения или сравнения с некими одиозными личностями или животными, например:
свиньей, козлом и т. п. В остальном — это достаточно широкое поле
для судейского усмотрения. Когда речь идет об оскорблении, за исключением очевидных случаев, желательно назначение экспертизы
текста: носит ли он оскорбительный характер, или нет. Это может
быть филологическая либо лингвистическая экспертиза в зависимости от того, что необходимо проанализировать.
На наш взгляд серьезным упущением действующего уголовного
закона является также то, что в УК РФ предусмотрены два фактически одинаковых по основным признакам состава преступления:
неуважение к суду (ч. 2 ст. 297 УК РФ), оскорбление представителя власти (ст. 319 УК РФ). Оба вида посягательств объединяет единый родовой объект — интересы государственной власти, единый
дополнительный непосредственный объект — личность представителя власти, одинаковые признаки объективной и субъективной
стороны, а также субъекта преступления, а различие заключается в
основном непосредственном объекте, в круге потерпевших и в санкции. В связи с этим также целесообразно объединить все названные
виды посягательств в одну статью УК. Такое решение вопроса тем
более будет справедливым, поскольку к представителям власти, исходя из разъяснений, содержащихся в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 19 от 16 октября
1
См.: Ожегов С. И. Словарь русского языка. М.: Знание, 1960. С. 601.
См.: Ожегов С. И. Указ. соч. С. 790.
3 См.: Базылев В. Н., Бельчиков Ю. А., Леонтьев А. А., Сорокин Ю. А. Понятие чести и достоинства, оскорбления и ненормативности в текстах права и средств массовой информации. М.: Права человека, 1997. С. 154.
2
23
2009 года «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий», следует относить лиц, осуществляющих законодательную,
исполнительную или судебную власть, а также работников государственных, надзорных или контролирующих органов, наделенных в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от них в служебной зависимости, либо правом принимать решения, обязательные для исполнения гражданами, а также организациями независимо от их
ведомственной подчиненности. В свете данного решения уголовный
закон должен в равной мере защищать честь и достоинство любого
представителя власти, независимо от ранга и от их ведомственной
принадлежности.
Субъективная сторона оскорбления представителя власти характеризуется одним признаком — виной, выраженной в форме
прямого умысла. Виновный осознает, что совершает в неприличной
форме действия, унижающие честь, достоинство и репутацию представителя власти, и желает совершить эти действия.
По смыслу диспозиции статьи 319 УК РФ данное преступление
может быть совершено только умышленно. Тем самым законодатель исключил уголовную ответственность за оскорбление представителя власти, совершенное по неосторожности. В силу того, что
оскорбление представителя власти имеет формальный состав, а преступления с формальным составом совершаются только с прямым
умыслом, следовательно, оскорбление представителя власти с косвенным умыслом невозможно. Примером может служить уголовное
дело, возбужденное в отношения гражданина Щ. Из материалов
дела видно, что, находясь в зале судебного заседания, подсудимый
Щ. в присутствии других участников судебного разбирательства
умышленно, осознавая публичный, неприличный и оскорбительный характер своих высказываний, заведомо зная, что следователь
СО при РОВД г. Сыктывкара Н., начальник СО при РОВД г. Сыктывкара Д. и заместитель прокурора Эжвинского района г. Сыктывкара Ш., утвердивший обвинительное заключение по уголовному
делу, являются представителями власти и желая совершения данных действий, в устной форме высказал публичное оскорбление —
умышленное унижение чести и достоинства потерпевших в связи с
исполнением ими своих должностных обязанностей, заявив: «Я вижу два варианта такого решения — либо следователю, начальнику СО и прокурору, утвердившему обвинительное заключение, были заплачены большие деньги, либо они полные дураки и тупые», в
24
неприличной и оскорбительной форме отозвавшись об их деловых и
профессиональных качествах.
Эти действия органами следствия квалифицированы ст. 319 УК
РФ1.
Логическая невозможность косвенного умысла по отношению к
самому совершенному действию была ясна еще юристам XIX века
и в их числе авторам Уголовного уложения 1885 г.2 Эта же позиция
всегда господствовала в послеоктябрьской уголовно-правовой науке,
и попытки оспорить ее не встречаются среди ученых-криминалистов
уже как 30 лет3.
Как следует из смысла статьи 19 УК РФ, субъектом преступления является физическое вменяемое лицо, достигшее установленного уголовным законам возраста. Указанные в Уголовном кодексе
России признаки субъекта общеизвестны, не вызывают затруднений в практике и не нуждаются в каком-либо особом комментарии.
Необходимо лишь подчеркнуть, что субъектом рассматриваемого
состава преступления может быть любое достигшее 16-летнего возраста лицо, как гражданин Российской Федерации, так и лицо без
гражданства либо иностранный гражданин, на котором в силу прямого предписания закона лежит обязанность соблюдать и не нарушать нормы уголовного права Российской Федерации.
Болотина Е. В.
д.ю.н., доцент, профессор кафедры государственного права СПбГУАП
Компетенция местного самоуправления Франции
в образовательной сфере
В настоящее время Россия официально присоединилась к процессу создания единой европейской зоны высшего образования,
1 Кассационное определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ от 25 сентября 2003 г. № 3-о03-33 // Текст определения официально опубликован не был.
2 См.: Таганцев Н. С. Русское уголовное право: Лекции. Часть общая. Т. 1. М.,
1994. С. 245.
3 См.: Курс советского уголовного права. Часть Общая. Т. 1. Л., 1968. С. 419;
Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР. М., 1984. С. 18; Кудрявцев В. Н. Общая
теория квалификации преступлений. М., 1972. С. 173; Злобин Г. А., Никифоров Б. С.
25
что предполагает взаимное признание дипломов и практику общих
стандартов в этой области. Это расширит возможности европейцев
обучаться и трудоустраиваться в любой стране независимо от места
проживания. По условиям «Болонского клуба» до 2010 года каждая
страна участница обязана реформировать свою систему высшего образования согласно единым стандартам.
Можно предположить, что следующим этапом реформирования
данной сферы станут изменения и других уровней образования. И в
этой связи изучение опыта европейских государств является весьма
актуальным.
Просвещение во Франции имеет древнюю и богатую историю.
Это легко понять, если посмотреть на даты создания основных государственных Французских университетов: крупнейший университет – Парижский (Сорбонна) основан в 12 веке; университет в Монпелье — основан 1180 году; в Гренобле в 1339 году и т. д.1
Управление образованием во Франции строго централизовано.
Франция разделена на 17 учебных округов, называемых академиями, которые подведомственны министерству народного образования2.
Закон от 7 января 1983 г. предоставил региону полномочия в области профессионального образования и производственного ученичества3, а также в сфере среднего образования второй ступени. Кроме того, регионы все активнее принимают участие и в реализации
университетской и научно-исследовательской политики.
Именно на регион возлагается обеспечение производственного
ученичества и повышения профессиональной квалификации для
молодых людей в возрасте до 26 лет. Для выполнения данной задачи закон от 7 января 1983 г. предусматривает обязанность региона
ежегодно принимать региональную программу производственного ученичества и повышения профессиональной квалификации.
Реализуя эту программу, регион принимает решения об одобрении
стажировок, выплачивает заработную плату стажерам, заключает
1 Auby J.-B. ,Auby J.-F. Droit des collectivités locales. PUF, collection Thémis,
1990. Р. 68.
2 Mabileau A. Le système local en France. Montchrestien, collection Clefs, 1994.
P. 95.
3 Примечание автора Е.В.Болотиной: Производственное ученичество означает,
что молодые трудящиеся на основе договора об ученичестве получают профессиональное образование и обязуются работать у данного нанимателя. Некоторое сходство с отечественной системой производственного обучения и профессиональнотехнических училищ.
26
соглашения с центрами непрерывного образования. Регион может
разработать план развития профессиональной подготовки молодежи, включающий все каналы образования, предложенные молодым людям, желающим поступить на работу. Законом от 27 февраля 2002 г. региону предоставлено право разрабатывать региональные планы и программы профессиональной подготовки не только
молодежи, но и взрослого населения.
Согласно ст. L.214-6 Кодекса об образовании1, регион обеспечивает строительство, восстановление, расширение, капитальный ремонт и функционирование общественных лицеев, государственных
учреждений специального образования и частных учреждений,
входящих в ассоциацию, кроме расходов на персонал и педагогических расходов, возмещаемых государством. По общему правилу, регион владеет помещениями, которые он построил или восстановил.
Чтобы образовательная политика была согласованной, была предусмотрена обязанность региональных советов, после согласования с
заинтересованными местными органами власти, установить и передать префекту предполагаемую схему инвестирования колледжей,
лицеев и заведений специального образования.
Регионы могут также определять программы и планы развития
учреждений высшего образования. Но главным образом, регионы
принимают участие в финансировании университетов. На основании закона от 4 июля 1990 г. государство может поручить региону
генеральное проектирование или расширение учреждений высшего
образования.
Закон от 2 марта 1982 года уточняет, что регион обладает полномочиями по развитию научно-исследовательской сферы, а закон от
23 декабря 1985 года устанавливает, что регионы привлекаются к
формированию и к оценке национальной научно-исследовательской
политики, а также принимают участие в ее реализации.
Законами от 7 января и 22 июля 1983 г. различные полномочия
в образовательной сфере были переданы департаментам и коммунам2.
Департамент ведает колледжами, обеспечивая строительство,
восстановление, расширение, капитальный ремонт, оборудование
и функционирование этих государственных учреждений. Для осуществления данной компетенции департамент получает соответствующую дотацию. Педагогические расходы и расходы на персо1
2
Code de l’education. Paris, 1999.
Gilbert G., Delcamp A. La décentralisation dix ans après. Paris, 1993. P. 151.
27
нал отнесены к ведению государства. Департамент принимает участие и в текущих расходах частных учреждений, входящих в ассоциацию. При условии соблюдении паритета с государственным обучением департамент может предоставлять субсидии данным учреждениям.
Департамент может также организовывать дополнительные образовательные, спортивные и культурные мероприятия в помещениях учебных заведений1.
Генеральный совет устанавливает ожидаемую программу инвестиций, относящихся к колледжам. Но эта программа должна соответствовать схеме, предложенной регионом префекту. Председатель генерального совета должен получить согласие каждой коммуны или межкоммунального объединения, связанных с проектом
и расположенных на данной территории. Если в строении одновременно размещены и лицей, и колледж, соглашение об обеспечении
капитального ремонта, оборудования и функционирования данного учреждения должно быть заключено между регионом и департаментом. В данном соглашении уточняется распределение полномочий по финансированию между названными административнотерриториальными образованиями.
Если более 10% учеников колледжа, расположенного на территории одного департамента, проживают в другом департаменте, возможно привлечения финансирования за счет средств департамента,
в котором проживают ученики. Данные взаимоотношения, формы
и пределы участия определяются в соглашениях между департаментами2.
Что касается компетенции коммун в образовательной сфере, следует отметить, с 1881 года начальная школа находится в ведении
данных административно-территориальных единиц. В каждой коммуне должна быть создана, по крайней мере, одна общественная начальная школа. В то же время, две и более коммуны могут объединить усилия по созданию и содержанию общей начальной школы3.
Коммуна должна построить, содержать и оборудовать начальную школу после уведомления префекта. Кроме того, коммуна обязана обеспечить жильем учителей либо выплачивать им компенсацию. Данная обязанность лежит только на тех коммунах, которые
получают от государства соответствующую дотацию, поскольку, по
1
2
3
28
Peiser G. Le département. Dalloz, 1988. P. 69–70.
Verpeaux M. Les collectivités territoriales en France. Paris, 2004. Р. 97.
Dantonel Cor. N. Droit des collectivités territoriales. Paris, 2003. Р. 154.
общему правилу, бремя расходов на преподавателей лежит на государстве. Коммуна также выплачивает субсидии частным школам.
Подобная субсидия определяется в твердой денежно сумме и зависит от средней стоимости расходов на содержание одного ученика
государственного обучении в классах с аналогичной численностью
и количества учеников, проживающих в данной коммуне и посещающих частные школы1.
Наконец, на основании решения муниципального совета, в каждой коммуне создается школьная касса, предназначенная оказывать помощь ученикам из малоимущих семей.
Кроме названных обязательных полномочий коммуны в образовательной сфере, законодательством установлена и факультативная
компетенция. В частности, коммуна может осуществлять ряд полномочий региона или департамента по строительству и оборудованию колледжа или лицея на основании соглашения между данными административно-территориальными образованиями, в котором
будут определены пределы и формы финансирования.
Коммуна может также организовывать в школах дополнительные образовательные, спортивные и культурные мероприятия
(кружки, секции) в часы, когда учебные аудитории не используются для нужд первоначального образования. Коммуна может принимать участие в финансировании образовательной деятельности
другой коммуны, если ученики, проживающие в первой, посещают
школы, расположенные на территории второй. Данное финансирование определяется на основании соглашения меду коммунами, а в
случае его отсутствия, определяется префектом2.
Таким образом, следует согласиться с мнением Ж. Доменак, что
образование является сферой, традиционно относящейся к исключительной компетенции государства3.
В рамках реформы децентрализации возникла возможность передать территориальным коллективам полномочия по строительству, содержанию и обеспечению функционирования объектов народного образования. При этом разным уровням местных органов
поручены разные уровни образовательных учреждений, коммунам поручена начальная школа, департаментам — колледж, ре1
2
Renan Le Mestre. Droit des collectivités territoriales. Paris, 2004. Р. 84.
Douence J.-C. Le commune. Dalloz, collection Connaissance du droit, 1994. P. 75–
76.
3 Доменак Ж. Территориальные коллективы Франции. Нижний Новгород, 1999.
С. 122.
29
гионам — лицей и специализированные школьные учреждения.
Такой способ разграничения полномочий не всегда оказывается
приспособленным к требованиям планирования инфраструктуры
и координированности школьного строительства. Территориальные коллективы могут с согласия органов управления образованием организовать дополнительные образовательные, культурные
или спортивные мероприятия, но содержательная сторона учебновоспитательного процесса остается под контролем государства.
Сфера высшего образования не относится к компетенции территориальных коллективов, однако последние активно включаются в
эту сферу, и многие из них предоставляют финансовую поддержку
университетам.
Лойт Х. Х.,
д. ю. н., профессор, Заслуженный работник высшей школы
Российской Федерации, СПбГУАП
КАДРОВАЯ ПОЛИТИКА В СИСТЕМЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ
СЛУЖБЫ: АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ
Важнейшим условием создания современной системы государственной службы, отвечающей интересам и запросам как государства, так и общества в целом, является формирование эффективного кадрового потенциала государственного управления. Государственные служащие реализуют своей деятельностью функции государства. По качеству выполнения ими должностных обязанностей
дается оценка деятельности государственного аппарата. Обеспечить
развитие государства, выполнение им своей роли в состоянии лишь
высокопрофессиональный, безупречный в нравственном отношении кадровый состав государственных служащих.
Состояние кадрового потенциала государственной службы на
сегодняшний день, к сожалению, далеко от идеального. Выступая
на заседании Государственного совета в феврале 2008 г., В. В. Путин дал весьма нелицеприятную оценку современному состоянию
государственного аппарата, указав, что он «является в значительной степени забюрократизированной, коррумпированной системой,
не мотивированной на позитивные изменения, а тем более на дина30
мичное развитие»1. Эта оценка свидетельствует о том, что негативные тенденции в сфере кадровой политики, указанные в Программе
реформирования государственной службы, утвержденной Указом
Президента Российской Федерации 19 ноября 2002 г.2, не только не
уменьшились, а наоборот, обострились.
Хотя, конечно, определенные позитивные изменения в кадровом
потенциале государственной службы происходят. Статистические
данные свидетельствуют, что с 2003 по 2007 год возросла укомплектованность аппаратов государственных органов до 93%, снизилась
текучесть кадров, проявляется тенденция к омоложению кадрового состава (средний возраст государственных гражданских служащих — 39 лет), растет уровень профессионального образования (с
74 до 82% увеличилось число гражданских служащих с высшим образованием). Около 65% гражданских служащих имело опыт госслужбы более 5 лет3. Однако в целом, как отмечают многие специалисты, тенденции развития качественных характеристик корпуса
государственных служащих показывают множество проблем в этой
области4.
Федеральная программа «Реформирование и развитие системы государственной службы Российской Федерации (2009–2013
годы)», утвержденная Указом Президента РФ 10 марта 2009 года,
указывает на целый ряд недостатков в кадровом обеспечении государственной службы и определяет основные задачи по их преодолению. В частности, указывается на необходимость внедрения современных технологий и методов кадровой работы, развития системы
подготовки кадров, разработки антикоррупционных механизмов и
современных механизмов стимулирования государственных служащих и т. д. Для решения этих задач предусмотрено проведение
целого комплекса конкретных мероприятий5.
Следует отметить, что субъекты Российской Федерации также
принимают подобные программы, направленные на развитие своей
гражданской службы. Так, Законом Санкт-Петербурга 14 декабря
1
Российская газета. 2008. 9 февраля.
СЗ РФ. 2002. № 47. Ст. 4664.
3 См.: Савченко С. Реформирование и развитие государственной службы Российской Федерации в период 2003–2007 годов в рамках Федеральной программы //
Государственная служба. 2008. № 4. С. 9–10.
4 См., например: Черепанов В. В. Основы государственной службы и кадровой
политики. М., 2008. С. 339.
5 СЗ РФ. 2009. № 11. Ст. 1277.
2
31
2009 г. утверждена Программа развития гражданской службы города на 2009–2013 годы, в которой специальный раздел посвящен
развитию кадрового потенциала государственной гражданской
службы1.
Полная реализация этих программ, действительно эффективное
кадровое обеспечение системы государственной службы — задача
крайне актуальная и важная. Однако ее решение требует ответа на
целый ряд вопросов, преодоления существенных проблем и трудностей.
Одной из отрицательных тенденций, негативно влияющих на
качественный состав кадрового корпуса, является протекционизм
при решении вопросов подбора и расстановки кадров. Некоторые исследователи характеризуют его даже как «кадровая коррупция»2.
Следует согласиться с мнением о том, что одним из ключевых элементов нового механизма кадровой политики должны стать меры
юридической ответственности руководителей государственных органов, их подразделений за неправильные кадровые решения и их
последствия3.
Важнейшим средством преодоления кадрового протекционизма
является широкое внедрение конкурсного отбора для замещения
вакантных должностей гражданской службы. Федеральный закон
от 27 июля 2004 г. «О государственной гражданской службе Российской Федерации» (ст. 22) определяет, что поступление граждан на
службу, либо замещение гражданскими служащими другой должности осуществляется, как правило, по результатам конкурса4.
Конкурс должен обеспечить как реализацию конституционного
права граждан на равный доступ к государственной службе, так и
права гражданских служащих на должностной рост на конкурсной
основе.
Реализация этих целей возможна лишь при повсеместном широком внедрении конкурсных процедур при комплектовании вакантных должностей, обеспечении доступности своевременной информации о проводимых конкурсах, установлении четких и про-
1
Вестник Законодательного собрания СПб. 2009. № 33. С. 49–57.
См., например: Латыпов Р. Кадровая коррупция как объект административной реформы // Государственная служба. 2008. № 3. С. 20–24.
3 См.: Осейчук В. И. О формировании нового механизма кадровой политики в системе государственной службы // Конституционное и муниципальное право. 2008.
№ 15. С. 13.
4 СЗ РФ. 2004. № 31. Ст. 3215 (с посл. изм. и доп.).
2
32
зрачных критериев оценки соответствия кандидатов квалификационным требованиям по претендуемой должности, объективности подведения итогов конкурса, в том числе и за счет привлечения
большого числа независимых экспертов. Существенную помощь в
повышении эффективности конкурсного подхода к формированию
вакантных должностей может оказать использование опыта других
стран, где конкурс широко применяется. Конечно, при учете реалий российской действительности.
Как известно, конкурс не проводится при замещении должностей гражданской службы категории «помощники (советники)».
Представляется, что назначение на эти так называемые «патронажные» должности без конкурса можно считать оправданным, как и
то, что помощники, советники не подлежат аттестации. Однако положение о том, что данной категории государственных гражданских
служащих классные чины присваиваются без квалификационных
экзаменов, вызывает сомнение. В ходе квалификационного экзамена оценивается не только профессиональный уровень гражданского
служащего исходя из требований его должностного регламента, но
и уровень его знаний законодательства и других нормативных правовых актов, регламентирующих государственную службу. Присвоенный классный чин сохраняется после освобождения от занимаемой должности или увольнения с гражданской службы. Учитывая,
что помощники, советники занимают должности начиная с ведущей группы и им присваиваются сразу довольно высокие классные
чины, то это ставит их в заведомо неравные условия по сравнению с
гражданскими служащими других категорий должностей.
Еще одним важным способом повышения эффективности кадрового обеспечения государственной службы является внедрение и совершенствование механизма кадрового резерва. Первые и важные
шаги в этом направлении уже сделаны, особенно на высшем уровне
резерва управленческих кадров. Однако эффективность использования этого действенного рычага регулирования кадрового состава государственной службы в целом пока не велика. Как показывают данные социологических исследований, включение служащего
в кадровый резерв мало влияет на его продвижение по карьерной
лестнице. Только 24,6% экспертов и 10,5% участников опроса указали на распространенность данного механизма, хотя более 57%
экспертов и респондентов отметили важность его использования1.
1 См.: Литвинцева Е. Государственная кадровая стратегия: формирование эффективного резерва // Государственная служба. 2009. № 3. С. 36.
33
Необходимо скорейшее принятие Положения о кадровом резерве на
федеральной государственной гражданской службе, которое должно быть утверждено Президентом Российской Федерации (а затем и
подобных нормативных актов в субъектах Российской Федерации).
В нем должны быть четко регламентированы критерии оценки кандидатов для включения в резерв, механизм их отбора и включения
в список, методика, сроки и программы подготовки резервистов (с
учетом уровня должностей), контроль результатов обучения, планирование и общие подходы к использованию кадрового резерва,
ротации кадров. Эти положения могут применяться на всех уровнях государственной службы, а также и на муниципальной службе.
Не менее важным направлением совершенствования кадровой
политики в системе государственной службы является повышение
профессионального уровня служащих. В программе реформирования и развития государственной службы этому направлению уделяется существенное внимание. Особенно это касается дополнительного профессионального образования государственных служащих,
внедрения программ по профессиональному развитию гражданских
служащих. Вместе с тем, в Программе упущен вопрос о подготовке
пакета нормативных правовых актов, который необходим для реализации положения ст. 61 Федерального закона «О государственной
гражданской службе Российской Федерации» о профессиональной
подготовке кадров для гражданской службы на договорной основе.
В них требуется отразить порядок проведения конкурса на такое обучение, заключения соглашения, прохождения обучения, финансирования обучения, а также срок обязательной гражданской службы
по срочному контракту после обучения и др. положения.
Успех реформирования и развития системы государственной
службы немыслим без преодоления такого крайне негативного явления, как коррупция. Предпринимаются активные шаги в данном
направлении. Указом Президента Российской Федерации от 31 июля 2008 г. утвержден национальный план противодействия коррупции. 25 декабря 2008 г. принят Федеральный закон «О противодействии коррупции», внесены соответствующие изменения в законы,
регламентирующие прохождение различных видов государственной службы1. Ими предусмотрены весьма важные и действенные
меры борьбы с коррумпированностью в среде чиновничества. Но,
как представляется, в действующем законодательстве о граждан1
34
СЗ РФ. 2008. № 52. Ст. 6228, 6235.
ской службе есть отдельные положения, которые вызывают вопросы. Так ч. 2 ст. 14 Федерального закона «О государственной гражданской службе» закрепляет право гражданского служащего на занятие другой оплачиваемой деятельностью, если это не приведет к
конфликту интересов, с предварительным уведомлением представителя нанимателя. Представителям других видов государственной службы разрешено заниматься только научной, педагогической
и творческой деятельностью. Да и по ранее действовавшему Федеральному закону «Об основах государственной службы Российской
Федерации» подобное ограничение распространялось на всех государственных служащих1. Думается, что необходимо стандартизировать законодательство в этом вопросе, тем более, что такое право
вступает в противоречие с принципом профессионализма гражданских служащих и объективно может привести к конфликту интересов.
Статья 17 Федерального закона «О государственной гражданской службе Российской Федерации» запрещает гражданским служащим допускать публичные высказывания, суждения и оценки в
отношении деятельности государственных органов и их руководителей. Однако в данной редакции закон не защищает госслужащих
от преследования за законное разглашение информации, свидетельствующей о нарушениях законов, других нормативных правовых актов, злоупотреблении властью, коррупции. Хотя, к примеру,
в США подобная норма существует2. Представляется, что соответствующее дополнение законодательства также будет способствовать
противодействию коррупции на государственной службе.
Вероятно, стоит рассмотреть вопрос о целесообразности принятия Присяги при поступлении на федеральную государственную
гражданскую службу (государственную гражданскую службу конкретного субъекта Российской Федерации) в первый раз. Подобный ритуал предусмотрен при поступлении на другие виды государственной службы. Понятно, что сам факт принятия Присяги не
может служить панацеей от нарушения правил поведения государственных служащих, но тем не менее будет способствовать повышению их ответственности за выполнение норм, закрепленных в ней.
Достаточно часто раздаются предложения о принятии специального Кодекса поведения государственных служащих. Однако Ука1
СЗ РФ. 1995. № 31. Ст. 2990.
См.: Мелкумова М. В. Организационные формы и материальное стимулирование труда государственных служащих в США // Труд за рубежом. 2008. № 2. С. 44.
2
35
зом Президента Российской Федерации от 16 июля 2009 г. № 814
утверждены общие принципы служебного поведения государственных служащих в новой редакции1, в ст. 18 Федерального закона
«О государственной гражданской службе Российской Федерации»
закреплены Требования к служебному поведению государственного гражданского служащего. Думается, что этого вполне достаточно. Главное — обеспечить эффективный контроль их исполнения.
Здесь важное место принадлежит комиссиям по соблюдению требований к служебному поведению государственного гражданского
служащего и предупреждению конфликта интересов, Положения о
которых утверждено Указом Президента Российской Федерации от
3 марта 2007 г.2 В этом плане стоит рассмотреть возможность предоставления этим комиссиям больших полномочий по применению
мер воздействия к нарушителям данных правил, вплоть до рекомендации представителю нанимателя об их увольнении по основаниям, предусмотренным ч. 13 ст. 33 Федерального закона «О государственной гражданской службе Российской Федерации».
Конечно, это не все проблемы, которые возникают в кадровом
обеспечении государственной службы. Одной из них является отсутствие эффективного механизма контроля государственного аппарата со стороны представительных органов власти и гражданского общества. Это ведет к безответственности чиновников за результаты их деятельности, вседозволенности, неуважению к людям,
способствует бюрократизму и коррупции. Учеными предлагаются
различные пути преодоления этой проблемы. В частности выдвигаются предложения о принятии федерального закона об оценке деятельности федеральных органов исполнительной власти Российской Федерации3.
Российским законодательством о государственной службе предусмотрена необходимость создания специального государственного
органа (как на федеральном уровне, так и уровне субъектов Федерации) по управлению государственной службой. Однако до сих пор
подобные органы не сформированы. Скорейшее их создание без сомнения будет способствовать повышению эффективности кадровой
политики в системе государственной службы.
Не менее важное значение имеет повышение уровня социальной
защиты государственных служащих, совершенствование системы
1
2
3
36
СЗ РФ. 2009. № 29. Ст. 3658.
СЗ РФ. 2007. № 11. Ст. 1288.
См.: Осейчук В. И. Указ. соч. С. 12.
государственных гарантий их деятельности, что, без сомнения, будет способствовать повышению привлекательности государственной службы, привлечению на нее высокопрофессиональных специалистов, отвечающих этическим требованиям. Назрела необходимость внедрения такой системы оплаты труда государственных служащих, которая стимулировала бы качественное и результативное
выполнение ими служебных обязанностей.
Скорейшее решение этих и других проблем кадрового обеспечения системы государственной службы будет способствовать созданию действительно эффективной, отвечающей современным потребностям, системы государственной службы в Российской Федерации.
Ломакина И. Б.,
д. ю. н., профессор кафедры теории права и государства СПбГУАП
Понимание предмета теоретического
правоведения (постановка проблемы)
Современное состояние теоретического правоведения вызывает
обеспокоенность у одних ученых «кризис, равного которому еще не
было»1, по мнению других — расцвет, «золотой век»2.
Первых несравненно больше, а их критические высказывания
варьируют от предложения изменения названия и уточнения предмета науки до прямого враждебного отношения к ней и растаскивая единого предмета по другим смежным наукам (философии, политологии, социологии, истории и проч.). Все чаще высказываются
суждения и об обособлении теории права (правоведения) от теории
государства (государствоведения). В рамках теоретического правоведения предлагается изучение легалистики (закона) и права. Государствоведению же отводится место в отраслевой науке конституционного права. В научной литературе встречаются высказывания и о том, что теория права есть по существу философия права.
1
Берман Г. Дж. Западная традиция права. Эпоха формирования. М., 1994. С.
13.
2 Кудрявцев В. Н. Российское государство и право на рубеже тысячелетий // Государство и право. 2000. № 7. С. 5.
37
Не вдаваясь в суть дискуссий, выскажем несколько предположений
об уточнении предмета и его конкретизации в теоретическом дискурсе.
Первое. Структуру социального представления образуют, как
справедливо полагает И. Л. Честнов, во-первых, разделяемое социальной группой знание об объекте, которое можно измерить степенью осведомленности. Во-вторых, в социальное представление входит поле представления, характеризующее информацию с содержательной стороны и одновременно — социальную группу. Другими
словами, это конкретные образы, смысловые свойства, значения
информации, входящей в социальное представление. В-третьих, в
социальное измерение входит аттитюд, выражающий общую (как
позитивную, так и негативную) ориентацию субъекта относительно
объекта социального представления1.
Второе. Разные мировоззренческие предпочтения (идеология)
или точка зрения на мир отражаются в предмете науки, так как исследователь либо оформляет предмет своего научного понимания
действительности, либо придерживается предмета науки, который
уже был сформулирован до него. При выборе предмета научного исследования происходит перенесение точки зрения на мир, уже существовавшей на уровне чувственных ощущений, представлений и
идеальных образов, в предметное научное знание.
Существует два основных типа мировоззрения — холистическое
и индивидуалистическое.
Холистическое (холономное) мировоззрение основано на целостном, не частичном, совокупном восприятии и исследовании феноменов общественной жизни с набором соответствующих ценностей:
верховенства коллектива, общества, государства, соборности и совестливости. Это мировоззрение доминировало в традиции дореволюционного российского правоведения (за исключением индивидуалистических либеральных теорий Б. Чичерина, П. И. Новгородцева). Советское правоведение также развивалось в русле холической
идеологии с приматом коллектива, государства над личностью.
Индивидуалистическое мировоззрение с набором других предпочтений: индивидуалистических прав и свобод, выгод, обусловленных собственным интересом, контрактными социальными отношениями, правовым государством, верховенством права и проч.
1 Честнов И. Л. Государство в контексте дискурса социальных представлений //
Образ государства в современном правосознании. Восьмые спиридоновские чтения.
СПб., 2008. С. 8.
38
стало доминировать в российском теоретическом правоведении с
90-х годов XX в.
Смена идеологических предпочтений обусловливалась рядом
факторов и, прежде всего, необходимостью обоснования новой государственности. Различия в миропонимании детерминируют различия, которые изначально лежат в основе разных представлений
о мире, о человеке, о лучшем общественном порядке, о роли права и значении теоретического правоведения и о тех целях, которые
должны быть достигнуты.
Вместе с тем, социум постоянно воспроизводит субъектов с различным мировоззрением. И пока социум даже в рамках одного национального государства не станет носителем единого мировоззрения невозможно унифицированное понимание права и государства
соответственно и предмета теоретического правоведения (теории государства и права).
Однако отсутствие единого мировоззрения не означает, что необходимо отказаться от уточнения предмета науки. При современном
состоянии научных знаний и соответствующей идеологии ученые
формулируют простейшие определения предмета науки и встраивают его в систему знаний.
Сегодня, в современном теоретическом правоведении отчетливо
обозначились четыре методологических направления. Первое —
либеральное (либертарное) в его основе лежит идея о естественных
правах, различения права и закона. Право, по мнению В. С. Нерсесянца, выступает не просто как всеобщий масштаб, равная мера
(форма, норма), а всеобщий масштаб и равная мера свободы индивидов. Закон, соответствующий содержанию и смыслу принципа
правового равенства и свободы, — это и есть правовой закон; иначе
мы имеем дело с правонарушающим законом, антиправовой нормативностью политико-приказных актов»1. Данное видение проблемы вписывается в термины западной рыночной культуры с доминирующим типом индивидуалистического мировоззрения.
Второе направление — позитивистское (юридико-этатисткое),
базирующееся на представлении, что право есть нормы, формализованные в текстах законов и других нормативно-правовых актов.
Этот подход лег в основу догмы права, приемов его толкования и
применения правовых норм, правил решения юридических споров.
Советское правоведение, несмотря на провозглашенный марксист1
Нерсесянц В. С. Наш путь к праву: от социализма к цивилизму. М., 1992. С.
191.
39
ский подход, пошло по проторенному позитивизмом пути. Отсюда
норма права, санкционированная и обеспеченная силой государственного принуждения, провозглашалась «царицей правоведения». Право изучалось исключительно в срезе системы законодательства. Вопросы, связанные с эффективностью и легитимностью
права попросту не ставились. В современном теоретическом дискурсе наиболее последовательно эту точку зрения отстаивает М. И.
Байтин1. Данное видение права и государства вписывается в термины холистической идеологии.
Третье направление представлено социологической школой, которая увязывает право с общественными отношениями. Не существует права вне жизненного мира человека. Оно актуализируется в
актах повседневности. Социологическая школа права наиболее отчетливо связана с холистической идеологией.
Вышеназванные подходы вписываются в рамки классического
типа научной рациональности.. Постигнуть право с помощью лишь
одного определения или среза его бытия невозможно. Понимание
права, как и понимание государства, требует иного подхода, преодолевающего односторонности представленных школ и соответствующих им идеологических предпочтений.
Значительный вклад в развитие нового интегрального понимания права и государства преодолевающего односторонности, не
эклектически объединяющий значимые моменты, проработанные
научными школами: нормативный аспект права и его специфический механизм функционирования в государстве, субъективнодеятельностный аспект и ценностный внесли петербургские ученые2.
Например, антрополого-коммуникативная теория А. В. Полякова базируется на идее, что «понимание в большей степени, чем
знание зависит от коммуникативных отношений внутри социума
и является предпосылкой успешной, результативной коммуникации (как научной, так и практической). Понимание и предпонимание неизбежно связаны с моментом когнитивным (мыслительнопознавательным), так и с моментом идеологическим»3. Задача исследователя (ученого), полагает А. В. Поляков, состоит в том, чтобы
1 Байтин М. И. Сущность права (Современное нормативное правопонимание на
грани двух веков). Саратов: Изд-во СГАП, 2001.
2 А. В. Поляков, И. Л. Честнов.
3 Поляков А. В. Общая теория права: Феномено-коммуникативный подход: Курс
лекций. 2-е изд., доп. СПб., 2003. С. 55.
40
освободиться от всего, что мешает воспринять объект исследования
предметно. Для этого необходимо «пробиться» к «самим вещам»
для того, чтобы получить исходное, аподиктическое знание о феномене права как отправной точке, с которой можно начинать последующий диалог для развертывания приемлемой научной теории и
мировоззренческой концепции права1.
Представляется, что именно коммуникативный, антропологический подход к пониманию права и государства представляется сегодня более продуктивной стратегией, так как именно с этих позиций право предстает как некое целое, которое требует всестороннего анализа в контексте социального бытия человека. Человек, будучи существом социальным, политическим, экономическим, юридическим, духовным имеет три определенности, т.е. может выступать
как индивид, как член статусной группы и носитель мировой цивилизации вообще.
Стало быть, его юридическая природа может рассматриваться через призму единичного, т. е. обычного права (права этнических сообществ), особенного (национального государственноорганизованного права) и международного (всеобщего), как некоего
пока еще несовершенного, но стремящегося к унификации и претендующего на роль надгосударственного арбитра, права2.
Если рассматривать право как единое целое, применительно к
природе человека, то необходима наука, которая бы сумела выявить юридическую составляющую природы человека. Человек вообще — это предмет изучения социальной философии, которая выступает методологической базой для всех гуманитарных наук. Экономисты изучают человека экономического, учитывая при этом,
что человек экономический одновременно политический, юридический и моральный3.
Как говорилось выше, позитивисты изучают юридическую природу человека, нивелируя ее, сведя к уровню продукта (закона); юснатурализм — увязывает юридическую природу с правами человека; с социолого-правовых позиций — юридическая природа усматривается в правовых отношениях. И лишь, с точки зрения постнеклассической методологии, юридическая природа человека может
1
2
Поляков А. В. Указ. соч. С. 55.
Ломакина И. Б. Обычное право: институциональный аспект. СПб., 2005. С.
74.
3 Миропольский Д. Ю., Сафронов И. А. Философия. Человек. Экономика. СПб.,
2001. С. 195.
41
рассматриваться в комплексе названных составляющих: прав человека и его обязанностей, в правоотношениях (функциональный
аспект) и в объективированных в широком смысле — текстах законов (системный аспект).
Таким образом, представляется, что теория государства и права,
выстроенная на новых методологических основаниях способна реально показать процесс становления права от его простейших форм существования, применительно к природе человека до его сложных форм,
унифицированных стандартов (пока далеких от совершенства).
Право, в контексте теоретического правоведения, как единая
теоретическая модель может предстать лишь в упрощенном виде,
так как механическая сумма отраслевых юридических наук не дает целостного видения правовых систем. Простое не означает примитивизацию, а означает выявление фундаментальных принципов функционирования права применительно к природе человека и
всем его определенностям.
Сегодня, в мире существуют различные, в том числе и реликтовые системы права и ни одна отраслевая юридическая наука не способна показать общее и особенное в них. Различные национальные
правовые системы неулавливаемые отраслевыми юридическими
науками уходят своими корнями в единичное этническое обычное
право, которое как в опредмеченном, так и в снятом виде обусловливают специфику, в том числе и государственно-организованного
права. И только теория государства и права как теоретическая наука, вышедшая за рамки только эмпирического знания способна показать, как развивается право внутри себя самого, как соотносится
с другими сферами человеческого бытия и вычленяется из социального бытия человека.
Представляется, что только обновленная на основе антропологокоммуникативного подхода теория государства и права способна
показать логическое движение права от его простейших форм до самых развитых, а также их соотношение в контексте современных
глобализационных процессов.
Таким образом, по мере того как наши представления о правовой
действительности развиваются, неизбежно изменяется и уточняется предмет правовой науки. Абсолютно единообразное понимание
права и государства всеми учеными означало бы достижение ими
абсолютного знания в этой области, а это невозможно в обозримой
перспективе.
Наиболее логичная и непротиворечивая на данный момент времени система научных знаний побеждает в конкурентной борьбе.
42
Начинается доминирование одной теории над другой. Методологическая победа может быть только временной, ибо любая теория изначально несовершенна. Несовершенство ее обусловливается относительностью человеческого знания.
Представляется, что антрополого-коммуникативный подход постепенно утвердит себя в системе теоретического знания и выполнит функцию ее теоретического обновления. Однако, даже заняв
такое высокое место, он, будучи относительной системой человеческого знания, со временем также обнаружит свои противоречия и в
снятом виде обнаружит себя в составе еще более универсальной теории государства и права. Иного пути у науки попросту нет.
Пиджаков А. Ю.,
д. ю. н., д. и. н., профессор, Заслуженный деятель науки Российской
Федерации, СПбГУГА
Янгол Н. Г.,
д. ю. н., профессор, Заслуженный юрист Российской Федерации,
СПбГУАП
Болонский процесс и проблемы
юридического образования в России
Как известно, дальнейшее совершенствование высшего профессионального образования в России связано с реализацией идей Болонской Декларации, подписанной Российской Федерации 19 сентября 2003 года. Очевидно, что в рамках этих тенденций и необходимо рассматривать перспективы развития системы юридического
образования в нашей стране.
В настоящее время в отношении высшего юридического образования действует две модели. Первая модель — это давно и широко используемая 5-летняя программа подготовки дипломированных специалистов по специальности 021100 «юриспруденция» (в
соответствии с новым Общероссийским классификатором специальностей по образованию 2003 года — 030501 «юриспруденция»).
Вторая модель представлена 2-уровневой программой: бакалавр и
магистр по направлению 521400 «юриспруденция» (по новому ОКСО — 030500 «юриспруденция), с продолжительностью обучения 4
43
и 6 лет соответственно. Таким образом, российское образовательное
законодательство предусматривает возможность получения юридического образования непрерывно или по ступеням. Реально же используется традиционная для нашей страны программа подготовки дипломированного специалиста с 5-летним сроком обучения.
Введенная более 10 лет назад система бакалавр/магистр так и не получила своего распространения. Лишь небольшое число вузов готовят бакалавров и магистров юриспруденции.
Встает вопрос: как можно объяснить столь медленное внедрение
европейской двухуровневой модели в подготовке юридических кадров?
Как и в любом государстве, образовательная сфера определяется
экономическими потребностями. В России опыт выпуска бакалавров юриспруденции указывает на проблемы, с которыми им приходится сталкиваться при трудоустройстве. К сожалению, работодатели сегодня слабо осведомлены о такой образовательной степени.
Для многих из них это какой-то промежуточный уровень, характеризуемый недостаточностью подготовки и знаний.
Невостребованность магистерских программ объясняется более
продолжительным сроком обучения (6 лет) по сравнению с дипломированным юристом (5 лет). Однако этот дополнительный год подготовки не дает преимуществ при приеме на работу.
Участие России в Болонском процессе предполагает постепенный переход к единой структуре бакалавр/магистр. В целях дальнейшей интеграции российской высшей школы в европейское образовательное пространство необходимо преодоление указанных противоречий.
Данная проблема существует не только в нашей стране. Так, в
странах, где исторически использовалась одноуровневая система
высшего профессионального образования, в рамках болонских реформ осуществлен переход к бакалаврским и магистерским курсам
в естественных, технических и прикладных науках. Однако в отношении некоторых гуманитарных направлений сохраняются интегрированные программы обучения без промежуточных степеней.
Следует отметить, что согласно совместному документу, принятому на Конференции европейских высших учебных заведений
и образовательных учреждений, при некоторых обстоятельствах
университет может вводить интегрированные учебные планы, ведущие непосредственно к степени магистра. Но представляется, что
это положение относится в качестве исключения к медицинскому
образованию.
44
Таким образом, в условиях интеграции России в европейское образовательное пространство необходимо пересмотреть систему высшего юридического образования, приняв за основу 2-уровневую
программу (бакалавр/магистр) подготовки юристов.
В качестве одного из возможных вариантов выхода из данной ситуации мы предлагаем рассмотреть следующую концепцию.
В Европе, как указывалось ранее, отмечается тенденция к следующей структуре получения высшего профессионального образования: 3 года бакалавриат + 2 года магистратура. Именно эту модель
мы взяли за основу.
В настоящее время российская образовательная система предусматривает возможность получения среднего профессионального юридического образования (специальности по ОКСО 2003 года
030503 «Правоведение», 030504 «Право и организация социального
обеспечения», 030505 «Правоохранительная деятельность»). Однако
данный уровень обучения не имеет практической направленности,
и выпускники среднеспециальных учебных заведений продолжают
обучение по юридической специальности в вузе. В связи с этим предлагается вместо нынешних программ среднего профессионального
юридического образования и 4-летнего бакалавра юриспруденции
разработать программу для 3-летнего бакалавра юриспруденции. В
рамках дальнейшего развития данной концепции целесообразно рассмотреть вопрос о возможности подготовки этих бакалавров по специальностям, учитывая вышеперечисленные направления подготовки среднего профессионального образования. Естественно, что за три
года невозможно подготовить полноценного юриста. Этой программой удастся охватить лишь основы правовой науки.
Далее следует магистерский уровень. Образовательный стандарт этой учебной программы следует разработать на основе существующих программ дипломированного специалиста и магистра
юриспруденции. Срок обучения, соответственно, будет равен двум
годам после окончания первого цикла (бакалавриата) и в сумме составит пять лет. Таким образом, сохраняется с небольшими изменениями программа 5-летнего дипломированного специалиста. Определяющим здесь, на наш взгляд, является то, что действующие образовательные стандарты для дипломированных специалистов ориентированы как раз на второй уровень профессионального образования1.
1 Гребнев Л. Россия в Болонском процессе: середина большого пути? // Высшее
образование в России. 2004. N 4.
45
Новая модель юридического образования в России полностью будет согласовываться с «болонской» и способствовать вхождению в
европейское образовательное пространство.
Можно предположить, что при указанной системе на современном этапе примерно 80–90% бакалавров юриспруденции будут продолжать учебу в магистратуре, получая тем самым полноценное
юридическое образование.
Согласно 2-уровневой модели, обучение в бакалавриате направлено главным образом на приобретение исполнительских навыков.
Однако в российских условиях сегодня большинство должностей,
для занятия которых требуется высшее юридическое образование,
предполагают использование творческого подхода в решении профессиональных задач. Поэтому необходимо решить вопрос: какие
должности допускают образование первого цикла (бакалавра)? Безусловно, работа судьи, адвоката, нотариуса, прокурора, следователя, руководителя структурного подразделения и другие ввиду своей значимости обязывает соответствующее лицо обладать высоким
уровнем знания правовой науки, умением решать нестандартные
задачи. Поэтому для них необходимо окончание магистратуры. Но
ведь нередко можно встретить, что дипломированный юрист выполняет работу, связанную с техническим оформлением юридической документации, несложные поручения правового характера,
иную работу исполнительского характера. Разумно предположить,
что данного рода обязанности (помощника юриста, помощника следователя, помощника судьи, младшего специалиста в аппарате суда, секретаря судебного заседания, секретаря на предприятии, методиста и т.п.) смогут осуществлять бакалавры юриспруденции. Наличие определенного уровня образования закрепляется в квалификационных требованиях.
Подобные изменения помогут разрешить сложившуюся сегодня
проблему. Так, пункт 7 статьи 6 Закона «Об образовании» устанавливает: «Квалификация “бакалавр” при поступлении на работу дает
гражданину право на занятие должности, для которой квалификационными требованиями предусмотрено высшее профессиональное
образование». В связи с этим, согласно Письму Минобразования РФ
от 1 сентября 2003 г. N 14-52-1018ин/15 «О праве на занятие должности судьи лицом, имеющим степень бакалавра», допускается назначение на должность судьи лица, которому присвоена степень бакалавра юриспруденции и соответствующего требованиям, предъявляемым к кандидату на должность судьи Конституцией Российской
Федерации и иными законодательными актами Российской Федера46
ции. В тоже время, согласно разъяснениям и рекомендациям Высшей квалификационной коллегии судей Российской Федерации,
данным в Вестнике высшего Арбитражного суда Российской Федерации1, квалификация «бакалавр юриспруденции» не дает гражданину право для назначения на должность судьи. Аргументируется
это следующим. Предъявляемые требования к высшему юридическому образованию соответствуют требованиям, необходимым для
получения высшего юридического образования, подтверждаемого
присвоением квалификации «дипломированный специалист», срок
освоения основных образовательных программ которого составляет не менее чем пять лет. Срок освоения основных образовательных
программ для получения квалификации (степени) «бакалавр» составляет не менее чем четыре года, что является недостаточным для
назначения на должность судьи, тем более в условиях постоянного
повышения требований для кандидатов на должности судей.
Предложенная нами структура юридического образования поможет избежать данных споров. Работа судьи характеризуется своей
повышенной общественной значимостью, он связана с решением человеческих судеб. Судья просто не имеет права на ошибку. Поэтому
помимо иных указанных в законе требований, кандидат на должность судьи должен удовлетворять требованиям высокого уровня
образования. Лишь окончание подготовки по программе магистра
юриспруденции, определенной государственным образовательным
стандартом, позволяет говорить об определенном уровне юридического знания и правовой культуры.
Поэтому четко установленный перечень должностей, для занятия которых необходим диплом магистра юриспруденции, следует
отразить в нормативных актах.
Магистры юриспруденции вправе продолжить свое образование
в аспирантуре (докторантуре), что соответствует болонскому принципу «обучение в течение всей жизни». Существующее же законодательство позволяет поступать в аспирантуру и бакалаврам. Однако 3-уровневая модель высшего образования предполагает последовательный переход к следующей образовательной программе лишь
после окончания учебного курса предыдущего уровня. Отсюда вытекает необходимость законодательного закрепления положения:
право поступления в аспирантуру по юридической направленности
предоставляется только магистрам юриспруденции.
1
Вестник Высшего Арбитражного суда Российской Федерации. 2004. N 6.
47
Новая система высшего юридического образования потребует
внесения изменений во многие нормативные правовые акты. В первую очередь в Закон «Об образовании» и Федеральный закон «О высшем и послевузовском профессиональном образовании». Также необходимо принятие новых государственных образовательных стандартов. При их разработке должны учитываться требования Болонских документов. Одним этих положений выступает внедрение
кредитной системы ����������������������������������������������
ECTS������������������������������������������
(«European Credit Transfer System» — Европейская система зачета кредитов), позволяющая измерять учебную нагрузку студента при всех формах образовательного процесса.
В рамках реализации одного из центральных положений Болонской Декларации — развитие европейского сотрудничества в области контроля качества, перспективным направлением выступает
создание структур по оцениванию качества в определенных сферах
образования на основе транснациональных стандартов. Однако на
межгосударственном уровне указанным мероприятиям не уделяется должного внимания.
Учитывая то положение, что центральным субъектом Болонского процесса является высшее учебное заведение, а также согласно
принципу академической автономии и самостоятельности ряд российских и зарубежных университетов в рамках эксперимента приступили к формированию международных стандартов качества
юридического образования.
Так Уральская государственная юридическая академия, Пермский, Удмуртский и Тюменский университеты вместе с Ганноверским и Люнебургским университетами Германии участвуют в реализации проекта «Темпус — реформа юридического образования»,
цели которого — повышение качества юридического образования
на основе переподготовки профессорско-преподавательских кадров, демократизация учебного процесса, предоставление студентам большей свободы в выборе учебных дисциплин и преподавателей, совершенствование индивидуальной и самостоятельной работы
студентов, использование интерактивных методов, прецедентных
форм обучения, информационных и дистанционных технологий,
укрепление материально-технической базы вузов. По результатам
эксперимента будут выработаны рекомендации по повышению качества юридического образования в России и Германии, которые
впоследствии могут стать основой при создании и принятии транснациональных стандартов качества в сфере правового обучения.
48
Старовойтова О. Э.,
д. ю. н., профессор кафедры теории права и государства СПбГУАП
Человеческое тело и генетический риск
В 20-м веке достижения биологической науки положили начало «эпохе биотехнологии», которая позволила ученым проникнуть
во многие сферы человеческой жизни. В области медицины появились такие новые технологии, как: пластическая хирургия, изменение пола, фетальная терапия, ксенотрансплантация1, суррогатное
материнство и др. Расшифровка молекулярной структуры генетического материала человека — ДНК — ознаменовала новый этап
в развитии биологии и привела к созданию новых биомедицинских
технологий — генетических. Генетическими технологиями являются генетическая терапия, генетическая диагностика, создание
трансгенных животных, химер, наконец, клонирование человека.
Термины «биотехнология» или «биомедицинская технология»
часто используются как в медицинской, так и в юридической доктринах, а также в нормативно-правовых актах. При этом четкого
законодательного определения этих терминов в российских нормативных актах не содержится2.
И это представляет собой одну из серьезных проблем в области
регулирования медицинской деятельности в нашей стране. Отчасти
этот пробел восполняется Конвенцией о биологическом разнообразии, подписанной в Рио-де-Жанейро 5 июня 1992 г. и ратифицированной Федеральным законом от 17 февраля 1995 года № 16-Ф33.
В соответствии со ст. 2 настоящей Конвенции — «биотехнология» означает любой вид технологии, связанный с использованием биологических систем, живых организмов или их производных
для изготовления или изменения продуктов или процессов с целью
их конкретного использования. В современной научной литературе
также употребляется термин «генная» (или «генетическая») инже1 Ксенотрансплантация — межвидовая трансплантация (т. е. донор и реципиент относятся к разным видам, например, человек и свинья).
2 См.: Сальников В. П., Старовойтова О. Э., Никитина А. Е., Кузнецов Э. В. Биомедицинские технологии и право в третьем тысячелетии. СПб.: Фонд Университет,
2003. С. 8.
3 Конвенция о биологическом разнообразии (Рио-де-Жанейро, 5 июня 1992 г.)
// СЗ РФ. 1996. № 19. Ст. 2254; Бюллетень международных договоров. 1996. № 9. С.
3; Федеральный закон РФ «О ратификации Конвенции о биологическом разнообразии» от 17 февраля 1995 № 16-ФЗ // СЗ РФ. 1995. № 8. Ст. 601.
49
нерия. В наши дни наука занимается исследованиями жизненного
процесса, поднимая непредсказуемые проблемы. Сегодня ученые
работают над путями изменения и дублирования генных структур,
которые определяют комплекс всего живого. Они включают в себя
трансплантацию генов, контролирующих передачу наследственных характеристик от одного живого организма другому. Эти технологии сделали теоретически возможным создание разновидности
мутантов и даже в точности их продублировать. И этот процесс называется клонированием. Следует заметить, что на сегодняшний
день практическое использование генетической инженерии проводится за рубежом в мягкой форме. Например, путем изменения генной структуры определенной бактерии ученые могут получить организм, вырабатывающий интерферон — протеиновую субстанцию,
которая может помочь людям в борьбе против рака. Другая бактерия, полученная в результате генного скрещивания, очищает нефть
или взаимодействует с ней, разлагая ее на отдельные компоненты (и
это может быть использовано в случае разлива нефти и загрязнения
ею окружающей среды). Будущие изобретения представляют собой
вакцины против гепатита и малярии, самооплодотворяющиеся растения, новые виды горючих материалов и т. д.
К сожалению, по мнению А. Миллера, может существовать и
темная сторона генетической инженерии1. Например, есть большая вероятность того, что подобные эксперименты могут привести к получению новой гибридной бактерии, которую современные
антибиотики не воспримут. И если один из этих микроорганизмов
окажется за пределами лаборатории, он может привести к такому
бедствию, с которым человечество может и не справиться. Практически не далек тот день, когда мы все сможем оказаться перед необходимостью разработки или изменения жизненных форм до более высокого уровня, нежели простые микробы. Когда настанут эти
времена, мы должны будем поставить перед человечеством вопрос:
либо мы действительно хотим «играть» в Бога, либо должны рисковать, нарушая утонченный природный баланс экспериментами, которые совершенно неожиданно могут привести к катастрофическим
результатам. Так же как и в случае с ядерной энергией, можно говорить, ссылаясь на генетическую инженерию, что джин выпущен
из бутылки. Но мы можем пожелать ему никогда не покидать свою
бутылку, чтобы он не доказывал нам, что он дьявол2.
1
2
50
См.: Artur R. Miller. Miller’’s Court. Boston, 1982. P. 258.
См.: Там же.
Конечно, новые научные разработки, эксперименты над человеческим телом (трансплантацию, клонирование, стерилизацию и
т.д.) можно законодательно запретить. Но, по мнению многих зарубежных исследователей, это будет нарушением традиций продвинутого технологического общества, одной из которых является свобода научных исследований. Эта позиция запрета не совместима с
притязаниями на то, чтобы называться свободным обществом. Есть
и другой подход к этой проблеме, представители которого считают,
что следует обозначить границу своего вмешательства в силы природы.
Без всякого сомнения, существовали троглодиты, которые считали, что самое лучшее, что можно сделать с новым изобретением
под названием «огонь», это уничтожить его. Колесо истории знало
и инквизицию, которая налагала запрет на свободное волеизъявление. Примером этому являлось преследование Галилео Галилея,
стремление предотвратить распространение «опасного» знания.
Крупные светские и религиозные специалисты верили, что стабильность католической Европы находилась под угрозой из-за поддержки Галилеем теории Коперника о том, что Земля и все другие планеты вращаются вокруг солнца. Церковь поддержала мнение Платона о том, что Земля является центром Вселенной; она полагала, что
церковная власть будет разрушена, если это убеждение будет неверным. Исходя из этого, неудивительно, что Галилей был подвержен
пыткам, был признан виновным и должен был отречься от своих
«еретических» взглядов на астрономию. Случай с Галилеем напоминает нам об отвратительной сущности «контроля за мыслью».
Поэтому многие зарубежные исследователи этой проблемы считают, что прямой запрет на генетическую инженерию и другие технологии, привносящие существенные изменения человеческого тела,
не является позитивной идеей.
А. Миллер полагает, что, возможно, поиски регулирования проблем, связанных с генетическим риском, начнутся с научных исследований Конгресса США. Например, будут проводится заседания,
на которых ученые и эксперты будут проводить тесты над потенциально опасными новыми технологиями и искать предотвращения
различных неблагоприятных последствий.
Теоретически, когда будет собрана вся необходимая информация, законодательный орган встанет перед необходимостью принятия соответствующего закона. Однако, по мнению А. Миллера,
юриспруденция сталкивается с практикой инертности закона. При
этом, по его мнению, инертность это не только характеристика ак51
тивности закона (вернее отсутствие ее), но и самого Конгресса1. По
его утверждению, у американских законодателей существует практика — не иметь дел с проблемой, пока не будет слишком опасно ее
игнорировать. Суды имеют склонность доверять только фактам. Но
ждать появления этих нежелательных фактов, более чем непредусмотрительно.
Задержки в установлении контроля со стороны закона могут
лишь способствовать нарастанию негативных последствий в нашем
высокоскоростном технологическом веке. Пока трудно представить,
каким образом закон сможет прибавить в скорости. Остается лишь
надеяться на то, что он не останется далеко позади вредных научных результатов или монстров, созданных руками человека.
Прогресс науки в человеческой генетике начинает менять способ медицинской клинической практики своим дальнейшим расширением возможности взглянуть на важнейшие биологические
механизмы2. В настоящее время уже возможно непосредственно
исследовать ДНК, чтобы определить предрасположенность к беспорядочности небольшого количества менделевского одиночного гена
и начать изучать увеличивающееся число условий, где несколько
генетических факторов играют роль в комбинации с окружающими факторами. Считается, что движение в этом направлении может привести к обществу, где индивиды и их доктора скорее будут
искать генетическое объяснение, чем общественное, где индивиды
рассматривают себя восприимчивыми к генетическим рискам и отсюда обязанностям, и, где разница между индивидуумами будет
уменьшена до их генетических кодов. А.Липпман называл эту ситуацию «генетизацией»3. Однако многие американские специалисты полагают, что несмотря на высказывания о возможности перехода к генетической парадигме, прогнозирующая способность генетического анализа, в общем будет низкой. Вместе с тем никто не отрицает того, что тело и личность могут быть видоизменены посредством генетического эксперимента.
Общепринятым уже является то, что самовосприятие людей зависит от того, как функционирует их тело и как оно выглядит для
окружающих. Генетический «риск» становится важным обстоя1
См.: Artur R. Miller. Miller’’s Court. Указ. соч. С. 300.
См����������������������������������������������������������������������������������
������������������������������������������������������������������������������������
.: Bell., J., «The New Genetics in Clinical Practice» (1998). 316 British of Medical Journal 618.
3 Lippman A., “Prenatal Testing end Screening: Constructing Needs and Reinforcing Inequities (1991) (XYII) American Journal оf Law and Medicine (1 and 2) 15.
2
52
тельством, чтобы подумать о нашем теле, о том, как мы действуем и
отвечаем за наше здоровье и каково правовое положение «общества
риска».
Тест на наличие ВИЧ в теле человека был доступен с 1980 года.
Этот тест позволяет обнаружить наличие вируса в теле задолго до
появления симптомов. Вирус иммунодефицита человека поражает
тело медленно, разрушая иммунную систему, что со временем становится результатом многочисленных последствий на разные части
тела. Стоит подтвердиться тому, что индивид является носителем
ВИЧ, как сразу появляются последствия для этой личности. С инфицированным начинают обращаться как с элементом общества,
которого необходимо изолировать и, который испытывает дискриминацию в разных контекстах1. Предотвращение передачи вируса другим остается высоким приоритетом в США. Так же как и результаты генетического теста, которые конфиденциальны, законодательство есть и на ВИЧ арене для защиты медицинской тайны индивида. Существовала надежда, что эти четкие правила сохранения
конфиденциальности информации, имеющие отношения к ВИЧ,
позволят людям добровольно пройти обследование и изменить поведение без страха разоблачения и, как следствие, позора. Исключения в этом законодательстве возможны в некоторых конкретных
случаях (например, в случае сексуального преступления или необходимости эффективного лечения), если индивид требует этого.
Сейчас, с введением новых методов лечения появились призывы
обращаться с ВИЧ так же как и со многими другими публичными
угрозами и убрать с него статус исключительности. Между тем, вопросы об отслеживании партнера, о проблемах конфиденциальности и праве на информацию в юриспруденции США остаются актуальными2. Право США требует установленного законом уведомления о новых случаях ВИЧ, контролем общественного здоровья в соответствии с Актом о болезни 1984 г. и Регламентом общественного
здоровья (инфекционные заболевания) 1988 г., SJ1988-15463.
Американский исследователь Э. Чапмен ставит такой вопрос:
«Если генетическое заболевание, а это не только ВИЧ, влечет за собой ужасную жизнь и раннюю смерть, то не означает ли это, что,
1
2
3
См.: Body Lore and Laws. Oxford — Portland Oregon, 2002. P. 317.
Body Lore and Laws. P. 318.
Body Lore and Laws. P. 321.
53
например, аборт — единственно возможное решение, чтобы искоренить человеческие страдания?»1
Ответ на такой вопрос не является простым. Новые научные данные показывают, что собственный образ и качество жизни людей с
генетическим заболеванием (обнаружено графиком тела) считается ими позитивным. Очевидно, общество еще слабо понимает, что
такое жизнь с генетическим заболеванием. Проблема образа тела
имеет большое значение для лиц с генетическими состояниями. В
самом деле, действительно ли после анализа ДНК появляется уникальное понимание наших тел и наших отношений, что дает нам
определенное знание, или знание генетики преувеличивается? Как
замечает по этому поводу Э. Чапмен: «Мы уже видели, что некоторые аспекты генетического обследования могут не быть столь уникальными, как считается. Однако финальный аспект этого знания,
которое может быть уникальным, относится к способу, с помощью
которого оно может быть использовано, чтобы предотвратить передачу генетического состояния будущим поколениям. Это происходит не так как с ВИЧ или другим болезненным состоянием, и это,
возможно, ключевая область, где результаты генетических тестов
различны. В принятии решения о качестве жизни будущих поколений и их праве на существование, мы затрагиваем вопросы, которые могут повлиять на юридическую практику. Например, правовые вопросы об исках, когда ребенок рождается с генетическим
заболеванием, зная, что его родители могли пройти обследование и
прервать беременность, чтобы продолжить работать над созданием
«идеального ребенка»2.
Ответы на эти вопросы и решения могут быть ужасными, поскольку нет четкого понимания того, как работает генетика. Даже
для людей, которые живут всю жизнь с генетическим состоянием,
понимание наследственности и деталей генетических процессов не
ясны.
Э. Чапмен полагает, что американские исследователи обращаются с генетикой по особому, потому что понимают, что существуют вопросы конфиденциальности; из-за больших последствий для
других; в то время как, вероятно, они должны обращаться с ней поособому, благодаря использованию результатов обследований3.
1
2
3
54
Body Lore and Laws. P. 322.
Body Lore and Laws. Р. 324.
Body Lore and Laws. Там же.
Во всяком случае, все эти проблемы должны тщательно рассматриваться на разных уровнях, в частности, на общественном, в том,
как мы используем результаты генетических тестов для репродуктивного выбора; на индивидуальном уровне, принимая во внимание то, что развивающая генетическая технология имеет потенциал для определения тех, кто живет с генетическими состояниями; и
на правовом уровне, в том, как мы регулируем будущую правовую
политику.
Двадцатый век внес большие перемены в научный фундамент
медицины, границы которой изменились. Вместе с тем для медицинской юриспруденции появились метаморфозы такие же удивительные, как научные и технологические перемены.
Радикальные перемены заключаются в том, что может быть достигнуто через генетическое исследование, клонирование, регенерацию и использование (порой посмертно) гамет. Эти достижения
возвестили о том, что может быть названо «восстановлением тела».
Несомненно, что многие достижения науки, медицины и хирургии
являются настоящим вкладом в укрепление здоровья человека. Но,
как справедливо замечает Д. Морган, вместо того, чтобы изучать социальный феномен как естественный, многие ученые сейчас изучают естественный феномен как социальный1.
Наука и медицина сегодня вовлечены в нравственные дебаты,
где конфликты между научным методом и философским, метафизическими и нравственными вопросами неизбежны. Между тем,
как считает Д. Морган, роль закона четко еще не определена. Наука овладела силой «определять ситуацию по ту сторону знания», в
основной части, потому что интересные, трудные и целесообразные
вопросы являются не научными, а социальными и этическими2.
Было заявлено, что существуют важные перемены в способах, при
которых развивалось моральное принятие решения в медицине, что
не менее важно для изучения медицинского права. Моральное принятие решения в пределах медицины становится все более институализированным и становится предметом формализированных процедур и принуждений3.
1
Body Lore and Laws. Р. 329.
De Sousa Santos, B., Tovard a New Common Sense: Law. Sciens and Politice in The
Paradigmatic Transition. — London, Routlege. 1995. P. 47.
3 Jenning, B. “Possibilities of Consensus: Tovards Democratic Moral Discourse” //
Journal of Medicine and Philosophy 447. 1991. P. 16.
2
55
Сегодня, по мнению В. Фелстинера, медицинское право, в основном сводится к проблемам определения имен, обвинений, требований и суждений. Каждая из этих проблем имеет важные нравственные и философские аспекты. Присваивание имен — человек «больной», «хронический» и т. д.; обвинений — исследование индивидуальной и государственной ответственности за здоровье и здравоохранение и наша коллективная ответственность за здоровье других
наций; требований — например, каково наше право на здравоохранение, доступ к услугам? И суждений — о том, кто мы и кем мы
хотим стать, давая моральный и символический упор на право. Эти
вопросы затрагивают, более широко, наши попытки определить
тип общества, к которому мы себя причисляем или которым мы хотим стать. Все эти вопросы имеют важные философские, этические,
социологические, политические, а также правовые аспекты1. Исследование различных ценностей и ценностных различий являются особенностями, что называется, «общества риска». Согласно А.
Гидденсу, одна из замечательных метаморфоз двадцатого века —
это переход от того, что «природа» могла бы сделать человечеству к
тому, что человечество может сделать и уже сделало с «природой»;
общества риска — это общества, которые живут «после природы».
Вместе с тем, считает А. Гидденс, наступает и конец традиции; о
том, что такое этика, из чего она состоит, как применяется, к кому и
каким образом — уже больше не является предметом спора. Жить
после окончания традиции, полагает А. Гидденс, значит жить в мире, где жизнь уже более не является судьбой. Почти любой газетный
материал и большинство медицинских тяжб зависит от открытия,
как, например, посмертное использование спермы, или хранении
человеческого тела при криогенной температуре. Пришествие общества риска предполагает новую политику, потому что оно предполагает переоценку ценностей и стратегий, относящихся к их выполнению. Медицинское право в данном контексте, способствовало ряду примечательных метаморфоз, которые оставляют глубочайший
отпечаток, как в медицине, так и в праве2. Законодательство Англии запрещает клонирование, когда техника предполагает замену
ядра клетки эмбриона, взятым у человека или другого эмбриона. В
качестве морального суждения, создан ли новый тип эмбриональной жизни с помощью процесса замены ядра клетки, специалисты
1 Felstiner, W. “The Emergence and Transformation of Disputes: Naming, Blaming
and Claming. Law anв Society Review, 1980–1981. P. 15.
2 Giddens, A.A. “Risk and Responsibility” (1999) 62. Modern Law Review. P. 1–16.
56
в области этики и богословы долгое время делали упор на значение
оплодотворения в генезисе жизни. Леон Касс считает, что пока яйцеклетка и сперма являются живыми клетками, что-то новое и живое в определенном смысле приходит в бытие с оплодотворением, и
потому можно говорить о появлении новой личности со своей генетической идентификацией1. М. Бразиер полагает, что замена ядра
бросает вызов нашему пониманию того, что такое человеческий эмбрион и какие могут быть моральные требования к таким экспериментам. Этот автор напоминает, что оппозиция эмбриональному исследованию часто основывается на том, что оплодотворение является чрезвычайно важным в процессе зарождения жизни; именно
слияние яйцеклетки и спермы начинает новую жизнь, генетически
уникальную человеческую жизнь. Но когда эмбрион создается заменой ядра клетки, а не с помощью слияния яйцеклетки и спермы, — когда оплодотворение не имеет место, — о какой уникальности может идти речь?2
Иначе этот вопрос рассматривает Д. Морган, который полагает,
что использование замены ядра клетки для производства человеческих эмбрионов может быть созданием новой формы эмбриональной жизни, той, которая генетически виртуально идентична ядру
клетки донора. Хотя эти эмбрионы отличаются методом их создания, они, несомненно, являются человеческой эмбриональной жизнью, которая при нормальных условиях может стать человеческим
существом3.
Многие исследователи за рубежом одобряют британскую модель
регулирования эмбриональных исследований изложенную в Акте
1990 г. о Человеческом оплодотворении и эмбриологии, но быстро
развивающаяся жизнь и новые биомедицинские технологии вносят
свои коррективы в решение этих проблем. Мы должны видеть, чего
следует избегать и с чем не следует расставаться. Какие генетические риски ожидают нас в процессе новейших экспериментов с человеческим телом. Юриспруденция сталкивается в этой сфере человеческих отношений с большими трудностями прежде всего потому, что в самой науке существует «разночтение» этих вопросов.
1 Kass, L. “The Maening of Life — in the laboratory”. The Ethics of Reproductive
Technology (New York), Oxford University Press, 1992. P. 23.
2 Brazier, M. “Regulating the Reproduction Business? (1999) 7, Medical Law Review. P. 189.
3 Morgan, D. Issues in Medical Law and Ethics (London, Caverdish Publishing,
2001). P. 83.
57
Порой слова означают лишь то, что хочет тот или иной исследователь. Роль закона принижена, а законодатели еще робко реагируют на вновь возникающие острые вопросы, связанные со статусом
человеческого тела и научными экспериментами над ним.
В генно-инженерной деятельности существуют биотехнологические риски как для здоровья человека, его жизни, так и для среды его обитания. Проблема выявления и правовой регламентации
(ограничения) этих рисков для России особенно важна. Россия с ее
экологически неблагоприятными районами и недостаточно эффективным сельским хозяйством имеет все предпосылки для развития
в ней биотехнологической промышленности и генной инженерии
(трансгенные животные для трансплантации, трансгенные растения с повышенной пищевой и кормовой ценностью, утилизирующие загрязнители и т. д.). Сегодня в различных научных центрах
хранятся микроорганизмы различных биологических коллекций,
которые могут использоваться для генной модификации, создания
бактериологического и биологического оружия с непредсказуемыми последствиями. Например, кишечная палочка, обитающая в организме человека, если в нее встроить гены вируса обезьяны, способные превращать нормальные клетки человека в раковые, может
вызвать эпидемию злокачественных заболеваний. Как известно,
экспорт таких микроорганизмов подлежит жесткому государственному контролю1. Генно-инженерная деятельность в отношении человеческого тела (генная терапия) регулируется Федеральным Законом от 12 июля № 96 «О внесении изменений и дополнений в ФЗ
«О государственном регулировании в области генно-инженерной деятельности»». Генная (или генетическая) терапия представляет собой лечебный подход, основанный на введении чужеродных генов в
человеческий организм. Особенностью генной терапии является то,
что последствия таких экспериментов пока не предсказуемы. Именно на этой непредсказуемости и основаны различные фантазии обывателей о создании химер. Основой законодательства, регламентирующего оказание лечебной помощи, как известно, является информированное добровольное согласие пациента. Но можно ли рассматривать согласие как информированное, если сам врач, проводя1 См.: Распоряжение Президента РФ от 14 июня 1994 г. №298 «О контроле за экспортом из Российской Федерации возбудителей заболеваний (патогенов) человека,
животных и растений, их генетически измененных форм, фрагментов генетического материала и оборудования, которые могут быть применены при создании бактериологического (биологического) оружия и токсинного оружия», а также заменивший это распоряжение Указ Президента РФ от 29 августа 2001 г.
58
щий эксперимент, может говорить лишь об ожидаемом эффекте, до
конца не спрогнозированном?
Еще более проблематичны генные манипуляции в отношении
еще не рожденного ребенка. По российскому законодательству еще
не рожденный ребенок не может быть субъектом правоотношений.
Поэтому возникает вопрос о том, по отношению чего должно быть
согласие родителей, если нет субъекта правоотношения?
Сегодня многие процедуры, связанные с генной терапией, стали реальностью. В США и Англии разрешено клонирование в пробирке человеческих эмбрионов до возраста не более 14 дней для того
чтобы получить из них культуры стволовых клеток, необходимых
для терапии многих заболеваний. Стали обычными в средствах массовой информации сообщения о конкретных проектах клонирования людей в тех странах, где на эти действия не существует законодательных ограничений. В научной литературе появился новый
термин — оффшорная биотехнологическая лаборатория (off–shore
biotech lab).
Как справедливо замечает Ю. Р. Храмова, масштабность применения генно-инженерных технологий в зарубежных странах и их
грядущая экспансия на российский рынок уже в скором времени
потребует значительной доработки базового закона. На сегодняшнем этапе он содержит множество отсылочных норм, неконкретных предписаний. Для его надлежащего применения необходимо
не только формирование юридической практики, но и разработка
правил безопасности при проведении генно-инженерных работ, которые пока сформулированы лишь на теоретическом уровне1.
Необходимо заметить, что существующее законодательство в области здравоохранения не раскрывает понятие медицинского риска и условий его обоснованности. Данное обстоятельство создает
большие трудности в правоприменительной деятельности. Юридическое решение вопроса о риске имеет большое значение. Известно, что одним из последних международно-правовых документов,
которые устанавливает общие принципы и стандарты осуществления медицинских вмешательств в среду здоровья человека и экспериментов на людях, является Конвенция Совета Европы «о защите
1 См.: Храмова Ю. Р. Генная инженерия: правовые требования к обеспечению
охраны здоровья и экологической безопасности населения России // Современное
медицинское право в России и за рубежом: Сб. науч. тр. / РАН. ИНИОН. Центр социал. науч.-информ. исслед.: Отд. Правоведения; ИГП. Центр эколого-правовых исслед. Центр адм.-правовых исслед.; М.: ИНИОН, 2003. С. 425.
59
прав и достоинства человека в связи с использованием достижений
в биологии и медицине» (1997 г.). В соответствии со ст. 15 Конвенции «все научные исследования в области биологии и медицины
должны проводиться свободно в соответствии с положениями данной Конвенции и других нормативно-правовых актов, гарантирующих защиту человека». В научной литературе долгое время велись
споры о том, чьим интересам отдавать предпочтение — интересам
человека, подвергающегося научному эксперименту или интереса
науки, общества в целом?
Смольяков А. А.,
к. ю. н., доцент кафедры информационного права
и правоведения СПбГУАП
ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ВРАЧЕБНОЙ ТАЙНЫ
В СФЕРЕ ИНФОРМАЦИОННОГО ПРАВА
Вопросы обеспечения врачебной тайны, ее морально-этический
аспект на всем протяжении истории человечества являлись важной
составляющей деятельности, относящейся к врачеванию.
В прошлом остались времена, когда вопрос о сохранении врачебной тайны определялся только совестью врача и его моральными
взглядами. В настоящее время динамично развивается законодательство, регулирующее вопросы охраны здоровья и прав пациентов, в том числе и право на врачебную тайну.
Между тем актуальность проблемы обеспечения врачебной тайны для нас сохраняется и приобретает особые грани в связи со следующим.
Во-первых, российское законодательство в своем развитии все
более ориентируется на приоритетную защиту личных прав и свобод человека и гражданина. Не случайно одной из основных задач
в области обеспечения национальной безопасности Российской Федерации является обеспечение на территории России личной безопасности человека и гражданина, его конституционных прав и свобод, развитие правовой базы как основы надежной защиты прав и
законных интересов граждан, а также соблюдение международноправовых обязательств РФ в сфере соблюдения прав человека.
60
Во-вторых, переход общества на качественно новый уровень информационного обмена, повсеместное внедрение компьютерных
технологий обработки медицинской информации, развитие корпоративных информационных систем требует нового подхода к разработке правовых и технологических гарантий защиты информации,
в том числе составляющей врачебную тайну, от несанкционированного доступа.
Врачебная тайна, в силу особенностей самой врачебной деятельности — важнейшее понятие деонтологии как учения о принципах
поведения медицинского персонала в общении с больным и его родственниками. Однако специфика врачебной тайны состоит в том,
что её сохранность гарантируется законодательно, так же, как и
законодательно обеспечивается путём установления определённых
запретов и юридической ответственности за её разглашение.
Одним из важнейших документов, регулирующих вопросы, возникающие при оказании медицинской помощи, являются Основы
законодательства РФ об охране здоровья граждан (далее — Основы), принятые в июле 1993 года. Статья 61 Основ раскрывает понятие врачебной тайны, к которой относится информация: о факте
обращения за медицинской помощью, о состоянии здоровья гражданина, о диагнозе его заболевания и иные сведения, полученные
при его обследовании и лечении. В том числе врачебную тайну составляет информация, содержащаяся в медицинских документах
гражданина (статья 31 Основ), сведения о проведенном искусственном оплодотворении и имплантации эмбриона и о личности донора
(статья 35 Основ).
С согласия гражданина или его законного представителя сведения, составляющие врачебную тайну, могут быть переданы другим
гражданам, в том числе должностным лицам, в интересах обследования и лечения пациента, для проведения научных исследований,
публикации в научной литературе, использования этих сведений в
учебном процессе.
Круг лиц, обязанных хранить врачебную тайну, определен законом. Согласно статье 30 Основ, пациент имеет право на сохранение
врачебной тайны при обращении за медицинской помощью и ее получении. Следовательно, обязанность не разглашать сведения, составляющие врачебную тайну, распространяется прежде всего на
медицинских работников (врачей, медицинских сестер, санитарок,
сиделок, регистраторов) и фармацевтических работников. Наравне
с медицинскими и фармацевтическими работниками обязаны соблюдать врачебную тайну (и, следовательно, нести ответственность
61
за ее разглашение) лица, которым эти сведения переданы в установленном законом порядке.
Перечень случаев, когда предоставление сведений, составляющих врачебную тайну, допускается без согласия гражданина или
его законного представителя, является ограниченным и четко определен законом, а именно:
· в целях обследования и лечения гражданина, не способного изза своего состояния выразить свою волю;
· при угрозе распространения инфекционных заболеваний, массовых отравлений и поражений;
· по запросу органов дознания и следствия, прокурора и суда в
связи с проведением расследования или судебным разбирательством;
· в случае оказания помощи несовершеннолетнему в возрасте до
15 лет для информирования его родителей или законных представителей;
· при наличии оснований, позволяющих полагать, что вред здоровью гражданина причинен в результате противоправных действий.
При оформлении листа временной нетрудоспособности врач должен испросить согласие пациента на внесение сведений о диагнозе
заболевания. Если пациент не согласен, указывается только причина нетрудоспособности, например: «заболевание» или «травма»
(статья 49 Основ).
Лечебные учреждения при оформлении медицинских документов должны использовать специальную печать или штамп без указания профиля медицинского учреждения. Например, вместо «Московский городской кожно-венерологический диспансер № 1» именовать «Московский городской диспансер № 1» (Приказ Министерства здравоохранения и медицинской промышленности РФ от 17
мая 1995 г. № 128).
Медицинские и фармацевтические работники, лица, которым в
установленном законом порядке переданы сведения, составляющие
врачебную тайну, за ее разглашение несут дисциплинарную, административную или уголовную ответственность в соответствии с действующим законодательством, с учетом причиненного гражданину
ущерба.
Таким образом, поскольку сведения, составляющие врачебную
тайну, являются сведениями о фактах, событиях и обстоятельствах
частной жизни гражданина, их можно отнести к конфиденциальной информации. При этом они одновременно подпадают под определение как «служебной» тайны, так и «персональных данных».
62
По гражданскому законодательству, информация составляет
служебную или коммерческую тайну в случае, когда она имеет действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу
неизвестности ее третьим лицам, к ней нет свободного доступа на
законном основании, и обладатель информации принимает меры к
охране ее конфиденциальности.
Персональными данными является информация о частной жизни, а также сведения, составляющие личную тайну, семейную тайну, тайну переписки, иных сообщений физического лица и т. д.
Понятие «врачебной тайны» содержит элементы «служебной
тайны», поскольку доступ к такого рода сведениям ограничен, и
располагать ими могут только лица в силу исполнения своих профессиональных медицинских обязанностей (либо приравненные к
ним по закону лица).
Сведения, составляющие «врачебную тайну», являются также
«персональными данными», поскольку относятся к фактам, событиям и обстоятельствам частной жизни, могут составлять личную
или семейную тайну, а также позволяют идентифицировать личность гражданина.
По поводу обеспечения тайны персональных данных государство устанавливает дополнительные гарантии, обязывающие юридических и физических лиц, владеющих такой информацией, обеспечить режим защиты, обработки и порядка ее использования и
устанавливающие ответственность за нарушение этих требований
(статья 11 Федерального закона «Об информации, информатизации
и защите информации»).
Таким образом, помимо ответственности лиц, по роду деятельности и в соответствии со своими полномочиями причастных к врачебной тайне, за ее разглашение, защита персональных данных,
составляющих медицинскую тайну, обеспечивается ответственностью организаций за обеспечение организационных и технических
условий для создания режима их сохранения от несанкционированного доступа.
63
Чеглаков К. В.,
к. ю. н., доцент кафедры международного и
таможенного права СПбГУАП
Сочетание принципов публичности и
диспозитивности в отраслях
процессуального права
Одной из особенностей отраслей процессуального права является наличие в них так называемых парных принципов, т. е. таких
принципов, которые являются противоположными по своей сути.
Применительно к конкретной процессуальной ситуации может действовать тот или иной из парных принципов. В. Н. Баландин к парным процессуальным принципам относит: императивность и диспозитивность, устность и письменность, единоличие и коллегиальность1.
То, что В. Н. Баландин называет императивностью, в науке уголовного процесса принято именовать публичностью.
Принцип публичности (от латинского «publicus», что означает
«государственный, общинный, общественный»2) в советское время
выводился из положений ст. 3 УПК РСФСР «Обязанность возбуждения уголовного дела и раскрытия преступлений» и аналогичных
статей УПК союзных республик.
В условиях действия УПК РСФСР этот принцип, с учетом всех
последних его изменений и дополнений, а также с учетом положений УК РФ 1996 г., означал, что уголовное преследование в большинстве случаев осуществляется органами государства и их должностными лицами (органами дознания, предварительного следствия, прокурором) и от имени государства. Возбуждение уголовного дела, процесс его расследования и прекращение производства по
делу, как правило, не зависят от волеизъявления потерпевшего. Орган дознания, следователь и прокурор обязаны возбудить уголовное
дело в каждом случае обнаружения признаков преступления.
Исключение составляли дела так называемого частного и
публично-частного обвинения. Дела частного обвинения, по общему правилу, установленному ч. 1 ст. 27 УПК РСФСР, возбуждались
1 См.: Баландин В. Н. Принципы юридического процесса: Автореф. дис. … канд.
юрид. наук. Самара, 1998. С. 7.
2 См.: Бартошек М. Римское право. Понятия, термины, определения. М., 1989.
С. 250.
64
не иначе как по жалобе потерпевшего и подлежали прекращению
в случае его примирения с обвиняемым. Это дела о преступлениях, предусмотренных ст. 115 (умышленное причинение легкого
вреда здоровью), ст. 116 (побои), ч. 1 ст. 129 (клевета без отягчающих обстоятельств) и ст. 130 (оскорбление) УК РФ. Дела частнопубличного обвинения также возбуждались не иначе как по жалобе
потерпевшего, но прекращению за примирением потерпевшего с обвиняемым не подлежали (ч. 2 ст. 27 УПК). Это дела о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 131 (изнасилование без отягчающих
обстоятельств), ч. 1 ст. 146 (нарушение авторских и смежных прав
без отягчающих обстоятельств), ч. 1 ст. 147 (нарушение изобретательских и патентных прав без отягчающих обстоятельств) УК РФ.
Однако публичное начало уголовного процесса не исключалось и
в данных случаях. В соответствии с ч. 3 ст. 27 УПК РСФСР, если дело частного или частно-публичного обвинения (за исключением дела о преступлении, предусмотренным ч. 1 ст. 131 УК РФ) имеет особое общественное значение или если потерпевший по этим делам, а
также по делу о преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 131 УК РФ,
в силу беспомощного состояния, зависимости от обвиняемого или по
иным причинам, не в состоянии защищать свои права и законные
интересы, прокурор, как представитель государства, защищающий
публичный интерес, вправе возбудить дело и без отсутствия жалобы потерпевшего. Такое дело прекращению за примирением потерпевшего с обвиняемым не подлежит. Кроме того, прокурор вправе в
любой момент вступить в возбужденное по жалобе потерпевшего дело частного обвинения, если этого требует охрана государственных
или общественных (т. е. публичных) интересов или прав граждан.
Дело в этих случаях прекращению за примирением потерпевшего с
обвиняемым не подлежит (ч. 4 ст. 27 УПК РСФСР).
УК РФ 1996 г. ввел новое основание освобождения от уголовной
ответственности за примирением потерпевшего с обвиняемым по
делам небольшой степени тяжести (максимальное наказание, за которые не превышает двух лет лишения свободы), при условии, что
преступление совершено обвиняемым впервые и что он примирился с потерпевшим и загладил причиненный потерпевшему вред (ст.
76 УК РФ). В ст. 9 УПК РСФСР была предусмотрена возможность
прекращения уголовного дела судом, прокурором, а также следователем или органом дознания с согласия прокурора на основании соответствующего примирения потерпевшего. Следует отметить, что
прекращение дела в данном случае вовсе не обязанность, а право
органов расследования, прокурора или суда. Такие дела можно на65
звать делами публично-частного обвинения, т. е. дело возбуждается
в обычном, публичном порядке, а прекращается в зависимости от
волеизъявления потерпевшего.
В связи с вступлением в действие УК РФ 1996 г. в уголовном процессе возникло еще одно исключение из принципа публичности. В
п. 2 примечания к ст. 201 УК РФ «Злоупотребление полномочиями», входящей в главу 23 «Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях» установлено, что «Если
деяние, предусмотренное этой статьей либо иными статьями настоящей главы, причинило вред интересам исключительно коммерческой организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием, уголовное преследование осуществляется
по заявлению этой организации или с ее согласия». Однако если такое деяние причинило вред интересам других организаций, а также
интересам граждан, общества или государства, уголовное преследование осуществляется на общих основаниях (ч. 3 примечания к ст.
201 УК РФ), т. е. таким образом, защищаются публичные интересы. Аналогичные правила привлечения к уголовной ответственности по заявлению коммерческой и иной организации были установлены ст. 27-1 УПК РСФСР.
Основные правила, касающиеся производства по делам публичного, частного и частно-публичного обвинения, установленные УПК
РФ, в целом, не претерпели значительных изменений по сравнению
с УПК РСФСР. Так, в соответствии с ч. 2 ст. 20 УПК РФ, дела частного обвинения, круг которых не претерпел никаких изменений,
возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего, его законного представителя и подлежат прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым.
Круг дел частно-публичного обвинения увеличился по сравнению с УПК РСФСР. К делам о преступлениях, предусмотренным ч.
1 ст. 131, ч. 1 ст. 146 и ч. 1 ст. 147 УК РФ, добавились дела о нарушении равенства прав и свобод человека и гражданина (ч. 1 ст. 136 УК
РФ в ред. ФЗ от 9 июля 1999 г.), о нарушении неприкосновенности
частной жизни (ч. 1 ст. 137 УК РФ), о нарушении тайны переписки,
телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ч. 1 ст. 138 УК РФ) о нарушении неприкосновенности жилища
(ч. 1 ст. 139 УК РФ), о необоснованном отказе в приеме на работу или
необоснованном увольнении беременной женщины или женщины,
имеющей детей в возрасте до трех лет (ст. 145 УК РФ). Как видно,
все эти преступления являются преступлениями против конституционных прав и свобод человека и гражданина. ФЗ от 4 июля 2003
66
г. к делам честно-публичного обвинения отнесены также дела о насильственных действиях сексуального характера без отягчающих
обстоятельств (ч. 1 ст. 132 УК РФ), что представляется вполне справедливым, ввиду того, что оно с объективной стороны практически
аналогично изнасилованию без отягчающих обстоятельств, дела о
котором были отнесены к делам частно-публичного обвинения еще
в условиях действия УПК РСФСР.
Дела частно-публичного обвинения, в соответствии с ч. 3 ст. 20
УПК РФ, по-прежнему, возбуждаются не иначе как по заявлению
потерпевшего, но прекращению в связи с примирением с потерпевшим не подлежат. Правда, в ч. 3 ст. 20 УПК РФ, указано, что эти дела могут быть прекращены за примирением сторон в порядке ст. 25
УПК РФ, но это общее правило для всех преступлений небольшой
или средней тяжести, если лицо совершило преступление впервые.
В ч. 4 ст. 20 УПК РФ установлено, что прокурор, а также следователь или дознаватель с согласия прокурора вправе возбудить уголовное дело, отнесенное к категории дел частного и частно-публичного
обвинения, и при отсутствии заявления потерпевшего, если данное
преступление совершено в отношении лица, находящегося в зависимом состоянии или по иным причинам не способного самостоятельно воспользоваться принадлежащими ему правами.
Остались практически неизменными правила относительно прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон (ст. 25
УПК РФ) и положения о возбуждении уголовного дела по заявлению руководителя коммерческой или иной организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятиям (ст.
23 УПК РФ). Изменения коснулись лишь категорий дел, которые
могут быть прекращены в порядке ст. 25 УПК РФ. Кроме дел небольшой тяжести, к ним отнесены также преступления средней тяжести.
Однако, концептуальное отношение законодателя к делам частного и частно-публичного обвинения, тем не менее, изменилось. По
УПК РСФСР возбуждение указанных дел и прекращение дел частного обвинения рассматривались в качестве исключения из общего принципа публичности, поскольку в ст. 3 УПК РСФСР была закреплена общая норма об обязательности возбуждения уголовного
дела по любому преступлению и его раскрытии, возложенной на
публичные власти. В УПК РФ избран несколько иной подход: дела частного, частно-публичного и публичного обвинения признаны
самостоятельными категориями уголовных дел и им соответствуют различные виды уголовного преследования — в публичном,
67
частно-публичном и частном порядке, как это установлено в ст. 20
УПК РФ.
Обязанность осуществления уголовного преследования от имени
государства, возложена только в отношении дел публичного обвинения. Правда, в тексте ч. 1 ст. 21 УПК РФ, устанавливающей это
правило указано и на дела частно-публичного обвинения. Как справедливо считает О.В. Логунов, это законодательное определение следует толковать ограничительно и в системном сравнении с ч. 3 ст. 20
УПК РФ. Его следует сформулировать как обязанность уголовного
преследования со стороны государства только по возбужденным по
заявлению потерпевшего уголовным делам частно-публичного обвинения, поскольку, если такое заявление отсутствует, то и уголовное дело, если к этому нет оснований, предусмотренных ч. 4 ст. 20
УПК РФ, возбуждено быть не может1.
В российской литературе встречаются и другие интерпретации
действия принципа публичности в современных условиях. Так, А.
В. Смирнов и К. Б. Калиновский различают публичность в розыскном и состязательном уголовном процессе. «В розыскном процессе
публичность означает обязанность органов розыска действовать в
соответствии с должностной инициативой ради достижения государственных интересов вопреки интересам граждан». Публичность
в состязательном процессе, по мнению указанных авторов, означает, что производство ведется в общественных интересах, но с максимальным обеспечением интересов частных. Публичность, на их
взгляд, обеспечивается по следующим направлениям: уголовное
преследование и обвинение ведется государством в лице прокуратуры и органов расследования вне зависимости от просьбы заинтересованных лиц, за исключением дел частного и частно-публичного
обвинения; правообеспечительная деятельность возлагается на государственные органы, ведущие процесс и адвокатуру, при этом суд,
прокурор, следователь и дознаватель обязаны охранять права и свободы граждан в уголовном процессе, а обвиняемому (подозреваемому) обеспечивается право на защиту; примирительная деятельность
по восстановлению общественного (публичного) мира, что заключается в обязанности суда принимать меры по примирению сторон по
делам частного обвинения и в альтернативах уголовному преследованию (прекращение дела по нереабилитирующим основаниям)2.
1
2
16.
68
См.: Логунов О. В. Указ. соч. С. 38.
См.: Смирнов А. В., Калиновский К. Б. Уголовный процесс. СПб., 2004. С. 15–
Н. Подольный полагает, что принцип публичности в современном уголовном процессе приобретает несколько иное содержание.
По УПК РФ публичный интерес уже не противопоставляется интересам частных лиц. Даже, более того, права человека ставятся выше публичного интереса. При этом от данного принципа УПК РФ
не отказывается, поскольку в соответствии с его ст. 21 УПК РФ уголовное преследование от имени государства по уголовным делам публичного и частно-публичного обвинения осуществляют прокурор,
а также следователь и дознаватель. Но в настоящее время данный
принцип предполагает защиту не только публичного интереса, но и
частного. Так, уголовное преследование, как указано в статье, осуществляется не только в связи с совершением преступлений, от которых пострадали государство и общество, но и отдельные граждане. Не случайно в ст. 6 УПК РФ сказано, что уголовное судопроизводство имеет своим назначением защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений1.
По мнению М. А. Тхакушинова, публичность в современном уголовном судопроизводстве означает, что: требования публичности
распространяются только на дела публичного обвинения и только
на органы уголовного преследования; требования публичности, обращенные к органам уголовного преследования, означают только
безусловную обязанность возбуждения уголовного дела публичного обвинения и принятия всех мер к раскрытию преступления, расследуемого в рамках такого дела, во многих остальных случаях в
отношении органов уголовного преследования действует принцип
диспозитивности, означающий свободу распоряжения ими своими
процессуальными полномочиями; публичность рассматривается
не как принцип всего уголовного судопроизводства, а как принцип
уголовно-процессуальной деятельности органов дознания и предварительного следствия, прокуратуры и их должностных лиц, как их
служебный долг2.
Таким образом, можно утверждать, что публичность уголовного
процесса — есть принцип уголовно-процессуальной деятельности
органов предварительного расследования и прокурора в ходе досудебного производства по уголовному делу публичного обвинения. В
1
См.: Подольный Н. Указ. соч. С. 21.
См.: Тхакушинов М. А. Реализация принципов уголовного судопроизводства в
уголовно-процессуальной деятельности прокуратуры: Дис. … д-ра юрид. наук. СПб.,
2003. С. 14.
2
69
целом же, в досудебном производстве публичность сочетается с диспозитивностью.
В гражданском процессе имеет место противоположная ситуация.
Основным принципом здесь является диспозитивность. По общему
правилу, установленному п. 1 ст. 4 ГПК РФ суд возбуждает гражданское дело только по заявлению самого лица, обратившегося за защитой своих прав, свобод и законных интересов. Отсюда вытекает возможность отказа истца от иска, признания иска ответчиком и мирового соглашения сторон, предусмотренное ст. 173 ГПК РФ.
В то же время в гражданском процессуальном законодательстве
допускается исключение общего правила в случаях необходимости
охраны государственных или общественных интересов, защиты
прав, свобод и охраняемых законом интересов других лиц, не имеющих достаточной возможности для реализации права на обращение в суд. Инициатива в возникновении процесса в таких случаях
может принадлежать прокурору, иным государственным органам,
органам местного самоуправления, организациям или отдельным
гражданам, обратившимся в суд от своего имени в защиту интересов государства, муниципальных образований, неопределенного
круга лиц или конкретных лиц (п. 2 ст. 4 ГПК РФ).
Однако при подаче названными субъектами заявления в защиту
прав конкретных лиц они по общему правилу реализуют, по существу, соответствующее волеизъявление самого заинтересованного
лица, которое должно быть выражено в его просьбе или поведении1.
Таким образом, принцип публичности в гражданском процессе действует в ограниченном объеме.
В советской юридической литературе высказывалось мнение о расширении публичности в гражданском процессе. Так, В. Н. Бояринцев
предлагал предоставить суду право изменять как предмет иска, так и
его основание и делать это при необходимости одновременно2.
В науке гражданского процесса выдвинута точка зрения о том,
что публичность является не парным, а однозначно понимаемым
принципом. Однако публичность при этом понимается как синоним
гласности3, а вовсе не так как ее понимают в уголовном процессе.
1 См.: Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Под ред. Г. А. Жилина. М., 2004. С. 18.
2 См.: Бояринцев В. Н. Соотношение публичности и диспозитивности в советском судебном праве: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1987. С. 8.
3 См.: Фоменко Е. Г. Принцип публичности гражданского процесса: истоки и современность: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Томск, 2006. С. 4.
70
Как представляется, сочетание публичности и диспозитивности в основных отраслях процессуального права — в уголовнопроцессуальном праве и гражданском процессуальном праве в дальнейшем будет изменяться. В уголовном процессе будет расширяться
диспозитивное начало, а в гражданском процессе появится больше
публичных начал.
Вилкова А. В.,
преподаватель СПбГУЭиФ
Лапшинов Э. В.,
ст. преподаватель АНО ВПО МОСА, соискатель СПбГУАП
НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ИЗУЧЕНИЯ ИНОСТРАННОГО ЯЗЫКА
СТУДЕНТАМИ ЮРИДИЧЕСКИХ СПЕЦИАЛЬНОСТЕЙ
Исследование посвящено анализу некоторых проблем, связанных с изучением студентами юридических специальностей иностранного языка.
В настоящее время никто не ставит под сомнение тот факт, что
юрист должен владеть иностранным языком (наибольшее распространение в настоящий исторический период времени получил английский язык). В соответствии с ГОС ВПО специальности 021100 —
Юриспруденция, введенного в действие 27.03.2000 (заметим, действие стандарта продлено до 2011 г.) в блоке ГСЭ Общие гуманитарные и социально-экономические дисциплины (федеральный компонент) для студентов запланировано изучение учебной дисциплины
ГСЭ.Ф.01 «Иностранный язык». Объем времени, отводимый на изучение указанной учебной дисциплины, составляет 340 часов. Мало
это, много или достаточно для освоения иностранного языка? Чтобы ответить на этот вопрос обратимся к содержанию стандарта в части требований к обязательному минимуму содержания основной
образовательной программы по иностранному языку.
Специфика артикуляции звуков, интонации, акцентуации и
ритма нейтральной речи в изучаемом языке; основные особенности полного стиля произношения, характерные для сферы профессиональной коммуникации; чтение транскрипции. Лексический
минимум в объеме 4000 учебных лексических единиц общего и тер71
минологического характера. Понятия дифференциации лексики по
сферам применения (бытовая, терминологическая, общенаучная,
официальная и др.). Понятие о свободных и устойчивых словосочетаниях, фразеологических единицах. Понятие об основных способах словообразования. Грамматические навыки, обеспечивающие
коммуникацию общего характера без искажения смысла при письменном и устном общении; основные грамматические явления,
характерные для профессиональной речи. Понятие об обиходнолитературном, официально-деловом, научном стилях, стиле художественной литературы. Основные особенности научного стиля.
Культура и традиции стран изучаемого языка, правила речевого
этикета.
Говорение. Диалогическая и монологическая речь с использованием наиболее употребительных и относительно простых лексикограмматических средств в основных коммуникативных ситуациях неофициального и официального общения. Основы публичной речи (устное сообщение, доклад).
Аудирование. Понимание диалогической и монологической речи в
сфере бытовой и профессиональной коммуникации.
Чтение. Виды текстов: несложные прагматические тексты и
тексты по широкому и узкому профилю специальности.
Письмо. Виды речевых произведений: аннотация, реферат, тезисы, сообщения, частное письмо, деловое письмо, биография.
Как видно из приведенного извлечения из ГОС ВПО, студент при
освоении иностранного языка должен на нем уметь говорить, понимать его, читать иностранную литературу и писать на иностранном
языке.
Однако не все так просто. Требования стандарта устанавливают
идеальную модель выпускника, на выпуске же реальные знания,
умения и навыки студентов, приобретенные за период обучения, не
в полной мере соответствуют требованиям стандарта. В подавляющем большинстве случаев студент-выпускник обладает устойчивыми навыками чтения текстов на иностранном языке и их переводов
с помощью словаря. В тоже время за период обучения студенты не
приобретают навыков понимания устной речи на иностранном языке, умение составить текст на иностранном языке также оставляет
желать лучшего. Обоснуем данные проблемы и проанализируем те
факторы, которые являются препятствием к успешному освоению
курса иностранного языка.
Во-первых, природная непредрасположенность студента к освоению иностранных языков.
72
Во-вторых, нежелание самого студента осваивать иностранный
язык.
В-третьих, отсутствие мотивации у преподавателя заинтересовать студента освоить иностранный язык.
В-четвертых, недостаточность объема часов на изучение учебной
дисциплины. Как правило, учебным планом предусмотрено концентрированное изучение иностранного языка на первом и втором курсах
вузов. Целесообразно запланировать сквозное изучение иностранного
языка. Это возможно осуществить за счет объема часов национальнорегионального компонента и дисциплин по выбору студента.
Вместе с тем следует упомянуть и о некоторых чисто педагогических проблемах преподавания иностранного языка.
1. В юридических вузах и на юридических факультетах вузов
формируются по численности большие группы 15-20 студентов, что
создает определенные трудности преподавания. Изначально группа, изучающая иностранный язык должна состоять из 5-6 человек.
Только тогда обучение будет эффективным, даже при небольшом
объеме академических часов в неделю.
2. Как правило, учебный курс иностранного языка обеспечен
рекомендуемой литературой (учебными пособиями) среднего уровня. Однако порой в уже упомянутых больших группах встречаются
студенты с уровнем знания иностранного языка гораздо ниже среднего, то есть ниже среднего уровня рекомендуемого пособия.
3. Довольно часто отсутствуют элементарные технические средства для аудио- и видеообучения, что делает учебные аудиторные
занятия скучными, неинтересными и малоэффективными.
4. Одна из проблем, которую стоит затронуть — это низкая квалификация преподавателя иностранного языка. Так, нередко на кафедрах иностранных языков работают преподаватели, не имеющие
высшего профильного образования в области иностранных языков
и не имеющие опыта преподавания, однако прошедшие специальные курсы, то есть специалисты в других каких-то конкретных областях.
5. Как студенты, так и преподаватели, зачастую не имеют возможностей совершенствовать иностранный язык в среде носителей
языка, что создает, даже у сильных студентов, проблемы языкового
барьера.
Полагаем, что это основные моменты, требующие пристального
внимания и разрешения.
Обратим внимание на один интересный момент. В настоящее
время ученые предлагают технические средства, которые мож73
но назвать воплощением мечты всего человечества. Японские разработчики предлагают вообще забыть о трудностях перевода и избавляют от чувства неполноценности тех людей, которым никак не
даются иностранные языки. С помощью микрофона и специальной
технологии распознавания речи устройство под названием «Tele
Scouter��������������������������������������������������������
» мгновенно переводит звучащие слова в текст и отображает его на экране очков в виде субтитров. Затем текст по зрительным
нервам сразу направляется в мозг. Таким образом, перевод получается синхронным. При этом, как утверждают разработчики, глаза
совершенно не устают. Кроме того, перевод может поступать и в аудиоверсии. По плану создателей в производство «умные очки» поступят в 2010 г.
В завершение отметим, что новые технические изобретения, типа «умных очков», для решения проблем, связанных с иностранным языком это конечно актуально и необходимо. Но, к сожалению, использование «умных очков» вызывает некоторые вопросы.
Очки выглядят как солнцезащитные, они достаточно объемны и их
использование в беседе (особенно на официальных мероприятиях)
можно признать не совсем приличным.
Поэтому необходимо и достаточно, чтобы юрист владел основами
иностранного языка. Именно для этого и запланировано ГОС ВПО
изучение иностранного языка. И если студент в полной мере выполнит требования стандарта, овладеет необходимыми навыками
и умениями, то можно с уверенностью констатировать, что изучение и последующее использование иностранного языка будет только способствовать успешной профессиональной деятельности.
Гуткович О. А.,
ст. преподаватель юридического факультета СПбГУАП
Суд и законность в русской классической
литературе конца XVIII — начала XIX века
Мировая художественная литература конца XVIII начала XIX
веков отражает различные явления общественной жизни. Данная
публикация посвящена рассмотрению основных юридических фактов (судопроизводство, законность, преступление, наказание, адми74
нистративное правонарушение, возбуждение гражданского дела,
исковое производство, судебная тяжба и др.) на примере эпизодов из
художественных произведений русской литературы. Это позволяет в увлекательной форме актуализировать имеющиеся знания из
области юридических наук. Таким образом, это позволит сформировать навык образного мышления, а также умение устанавливать
взаимосвязь между юридическими науками и мировой литературой, что является одним из основных условий для развития эрудиции и совершенствования базы своих знаний.
Сложность рассматриваемой проблемы во многом определяется тем, что она относится к двум отраслям науки — литературоведению и правоведению. Этим, в известной мере, можно объяснить
почти полное отсутствие монографических исследований по данному вопросу1.
Вышеупомянутая проблема представляет значительный интерес
как для историков русской художественной литературы, так и для
работников юридической науки. Целесообразно было бы отметить
тематическое многообразие передовой литературы на рубеже XIX
веков, ее гуманистические традиции, неразрывную связь с социальной действительностью и общественным движением, революционный пафос и критическую целеустремленность. Данная проблема может быть раскрыта путем анализа правовых воззрений крупнейших русских писателей.
Справедливо будет подчеркнуть особый познавательный интерес
для юристов художественной литературы, в которой определены социальные истоки преступности, психологически обосновано поведение подсудимых и раскрыт душевный мир осужденных.
Великие русские писатели — А. И. Герцен, М. Е.СалтыковЩедрин, Л. Н. Толстой, — не только поднимали животрепещущие
вопросы законности и суда в своих произведениях, не только разоблачали бесчеловечность, рутину и продажность, присущие государственному аппарату царской России, не только обогатили русскую правовую науку, высказав ряд ценных замечаний по поводу
сложнейших понятий преступления, наказания и вины в современном обществе, но и были активными борцами с реакционным правосудием, мужественными защитниками многих жертв беззакония.
Сложные правовые идеи, воплощенные в яркие художественные образы становились доступными и близкими народу.
1
Кошко А. Ф. Воспоминания. М.: Гос. изд-во юрид. лит., 1959. Т. 2. С. 16.
75
Ни один русский писатель вышеупомянутого времени, например, в силу исключительной противоречивости и сложности его
творчества не вызывал и не вызывает такой ожесточенной полемики между передовой и реакционной критикой, как Ф. М. Достоевский. Борьба за правильное понимание и освоение его образного литературного наследия продолжается и в настоящее время. Правовые
взгляды Достоевского нередко подвергаются идеалистической трактовке, используются, особенно в работах зарубежных исследователей, для подтверждения положения об ущербной природе человека,
о якобы присущем человеку бессознательном тяготении к убийству,
к разрушению. В этих исследованиях выхолащивается социальная обусловленность преступности в романах Ф. М. Достоевского
и притупляется острая критика современных писателю правовых
институтов, судопроизводства и карательной системы. Важно показать на материале художественных образов, как талант и честность Достоевского-художника нередко побеждали Достоевскогореакционера, врага всего передового и революционного, автора многих черных страниц и в «Дневнике писателя» и в романе «Бесы».
Романы «Преступление и наказание», «Идиот», «Братья Карамазовы» представляют значительный интерес для юристов. Ф. М.
Достоевский в «Дневнике писателя» оправдывает строгие меры наказания, острог и даже каторгу, видя в них пути для нравственного
самоочищения через страдания.
Творческая история романа «Братья Карамазовы» представляет интерес для юристов прежде всего в силу его злободневности.
Рассматривая одну из сюжетных линий романа — убийство Федора Карамазова и ложное обвинение его сына Дмитрия в отцеубийстве, — необходимо подчеркнуть знакомство Ф. М. Достоевского
с современным ему уголовно-процессуальным законодательством.
Глубокое раскрытие в романе психологии подсудимого и судей приводит к заключению, что писатель устами своего героя Дмитрия
Карамазова осуждает формализм, казенщину и крючкотворство судей, обусловивших осуждение невинного.
Ф. М. Достоевский не просто критикует царский суд за его бюрократизм и бездушие, а направляет огонь своей критики против
буржуазно-демократических принципов пореформенного суда. Конечно, критика состязательного принципа суда, суда присяжных,
гласности процесса проводится автором не прямолинейно, а тонко и
скрыто. Но у читателя, который пристально и вдумчиво рассмотрит
картину судебного заседания, нарисованную талантливым художником и глубоким психологом, каким был Достоевский, не останет76
ся никаких сомнений, что судебная ошибка совершена потому, что
дело Дмитрия Карамазова рассматривал суд присяжных, испытавший ощущение самовластия.
На многих страницах романа изображаются различные стороны судебного процесса, раскрывается перед читателем образцовый
механизм нового пореформенного суда. И тем не менее преступление остается не только нераскрытым, но и более того, суд осуждает
невинного в отцеубийстве человека и приговаривает его к 20 годам
каторжных работ. В чем же причина столь трагической ошибки?
Основная причина судебной ошибки, по мнению писателя, заключается в самом институте присяжных заседателей.
Необходимо также отметить ряд произведений, имеющих прямое отношение к рассматриваемому вопросу.
«История одного города» М. Е. Салтыкова-Щедрина. В этом произведении автором показана взаимосвязь суда с устройством государственной власти. История города Глупова как сатирическая
история русского общества во 2-й половине XVIII и начале XIX века
(с 1762 по 1862 гг.)1.
Отражение судебной эпохи Петра I, Екатерины II, а также проблема правосудия и законности четко прослеживается в произведениях А. С. Пушкина «Дубровский», «Капитанская дочка».
Изображение уездного суда отчетливо видно в комедии Н. В. Гоголя «Ревизор». Поэма «Мертвые души» — пример преступлений в
сфере экономики и экономической деятельности.
В заключении следует отметить, что все вышеизложенное вызывает интерес к вопросам правосудия и законности в русской художественной литературе на рубеже XVIII–XIX веков. Анализ данной
темы зовет к дальнейшему исследованию правовых взглядов классиков русской литературы2.
1 Голяков И. Т. Суд и законность в русской художественной литературе. М.: Издво МГУ, 1956. С. 47.
2 Алексеев А. И. Музы и право. М.: Норма, 2003.
77
Долбик Н. Ф.,
преподаватель юридического факультета СПбГУАП
К вопросу о необходимости преподавания
дисциплины «документационное обеспечение
управления» студентам юридических факультетов
средне-специальных учебных заведений
Трудно оспорить, что задачей подготовки специалиста любого
профиля сегодня является формирование, прежде всего, высокообразованного человека, воспитанного на лучших образцах отечественной и мировой культуры, философии, истории. Гуманистическое общество должно быть обществом достойных и свободных
людей, стремящихся к знаниям и обладающих ими. Гуманитаристика сейчас создает эмоционально комфортное мироощущение, понимание собственной значимости и востребованности. Именно этот
принцип заложен в основу подготовки управленцев, экономистов и
юристов. Цель обучения не только в передаче конкретного знания
или информации, а формирование мировоззрения, развитие интеллекта. Мы стремимся научить студентов мыслить и отстаивать свою
точку зрения, спорить и уважать мнение оппонентов, быть достойными представителями российской интеллигенции. При этом специальные профессиональные знания в области юриспруденции попадают на благодатную почву.
Трудно представить какой-либо вид деятельности человека, не
связанный с получением, хранением или генерацией информации.
Значение документа невозможно переоценить. Управление имеет
информационную природу, по крайней мере в той его части, которая касается отношений между людьми. Информация, зафиксированная в документах, является отражением деятельности организации и составляет основу любой деятельности. В современном динамичном мире человек тратит от 50 до 90% своего рабочего времени на коммуникации, связующие процессы, сопряженные с обработкой информации1.
Культура оформления любого правового документа предполагает логичность и последовательность изложения материала, мотивированность выводов, соблюдение стиля, соответствующего жанру
документа. Документы во многих случаях являются главным аргу1 См.: Альберт М., Мескон М., Хедоури Ф. Основы менеджмента. М.: Прогресс,
1992. С. 166.
78
ментом в спорных ситуациях, подтверждая тем самым первичное
определение термина документ — «способ доказательства»1. Неточно употребленное слово в судебном акте вызывает неопределенность в толковании. Оформленный с нарушением правил и сроков
документ влечет за собой продолжение тяжбы. Все это может породить судебную ошибку, а иногда приводит и к драматическим последствиям. Юристу важно помнить, для кого создается документ.
Судебный акт — один из немногих документов, принимаемых государством в отношении конкретного лица, поэтому его грамотное изложение и правильное оформление являются показателями уровня
культуры и уважения к гражданам2.
К сожалению, зачастую уровень подготовки процессуальных
документов даже в судах не очень высок. То же относится и к документации во многих других областях. В программу обучения на
юридическом факультете введен курс русского языка и культуры
речи. Ведь, если человек не занимается языком профессионально,
то единственным местом, где он знакомится с правилами орфографии, лексики и пунктуации, является средняя школа, не всегда дающая достаточную базу знаний для грамотного применения языка
в профессиональной юридической деятельности. Для юристов уровень культуры речи, устной и письменной, — одно из важнейших
профессиональных качеств.
Документ — это часть имиджа специалиста и организации, которую он представляет. Каждому, кто стремится к достижению
успеха, к профессиональному мастерству необходимо владеть знанием делопроизводственных процессов.
Преподавание специальных и общеобразовательных дисциплин
ведется в расчете на возможность использования выпускника на достаточно широком пространстве во временном и отраслевом планах.
Повышение уровня конкурентоспособности наших выпускников на
рынке труда достигается как с помощью проведения узкопрофессиональной подготовки путем приобретения ими специальных знаний при изучении оригинальных авторских спецкурсов, так и оттачиванием каждодневных навыков грамотного и эффективного обращения с информацией.
1
2
Cм.: Смирнова Е. П. Делопроизводство для секретаря. М.: Омега-Л, 2007. С. 5.
Комаров А. Н. Язык и стиль судебных документов. СПб.: Кадис, 2003. С. 7.
79
Кузнецова А. Ю.,
преподаватель кафедры информационного права и правоведения
СПбГУАП
Траст в романо-германской правовой системе
Институт доверительной собственности представляет собой одну
из характерных черт англо-саксонской правой семьи. Он используется для регулирования различных хозяйственных целей, удовлетворения большого числа самых разнообразных потребностей. По
мнению большинства правоведов, исследовавших историю траста
(доверительной собственности), доверительная собственность в своей первоначальной форме (use) появилась в XII–XIII вв. в Англии.
Ее появление связывают с необходимостью преодоления различного рода ограничений и запретов на отчуждение земель, в частности,
в пользу церкви. С этой целью собственник земли становился доверительным собственником и управлял им в интересах церкви.
Другой причиной для возникновения такой конструкции было отсутствие возможности завещать землю любому лицу, так как
существовало правило, по которому единственным наследником
мог быть наследник по закону. Однако если наследодатель до смерти учредил доверительную собственность, то после смерти право
управления могло перейти к бенефициару.
Особое влияние на возникновение доверительной собственности оказало разделение английского права на общее право и право
справедливости. Именно специфика судебной системы средневековой Англии создала необходимые предпосылки для формирования
специфического института доверительной собственности (trust)1.
С конца XIX в. траст стал использоваться в США. Это привело
к значительному его усовершенствованию. Так, возник предпринимательский траст (трест). Траст широко использовался для организации крупных корпораций. По своей сути это объединение капиталов в целях их увеличения.
Важным этапом развития предпринимательского треста явилось
возникновение холдинговых компаний. Холдинговая компания является доверительным собственником (держателем) переданных
учредителями акций, взамен которых она выдает бенефициарам
(бывшим учредителям) свои акции или иные бумаги. Особенностью
1 См.: Булыгин М. Институт доверительной собственности // Закон и право.
2001. № 5.
80
холдингов является то, что учредители компании могут влиять на
управление имуществом с помощью своих директоров, входящих в
состав холдинговой компании1.
Содержание доверительной собственности по английскому праву
сводится к тому, что одно лицо, учреждающее доверительную собственность, то есть выступающее в качестве учредителя (settler),
передает другому лицу, именуемому доверительным собственником (�����������������������������������������������������������
trustee����������������������������������������������������
), имущество для управления в интересах обозначенного или одного или нескольких выгодоприобретателей, называемых
бенефициарами (beneficiary).
Специфика института доверительной собственности состоит в
том, что право собственности в этом случае как бы «расщепляется»:
одна часть полномочий собственника, а именно управление и распоряжение выделенным имуществом, принадлежит одному лицу
(доверительному собственнику), а другая часть правомочий — получение выгод от эксплуатации имущества, в том числе получение
доходов — другому лицу или лицам. Это расщепление проявляется
во всей структуре отношений, связанных с трастом.
Многие страны и регионы, не входящие в англо-саксонскую правовую семью, в том числе и романо-германской системы права, адаптировали институт траста. К ним относятся: Венесуэла, Квебек, Луизиана, Шотландия, Панама, Швейцария, Израиль, Шри-Ланка,
Лихтенштейн, Джерси, Люксембург, Италия, Нидерланды, Эфиопия, Армения, Украина, Бразилия, Мексика, ЮАР, Монако. Безусловно, в ряде стран имеет место своя специфика. Например, интересна ситуация в бельгийском праве, где траст существует в очень
усеченном виде фидеикомисса. Так, при наследовании доверенное
лицо выступает как простой посредник, обязанный передать имущество настоящему бенефициару. По этой логике, и банкир, учитывающий вексель, является доверенным лицом и должен, погасив
вексель и, вычтя свою комиссию, дослать клиенту разницу. Не называясь трастом, носит, однако, доверительный характер передача
биржевому брокеру по договору комиссии права сгруппировать несколько частных вкладов и вложить от своего имени для получения
более выгодных ставок.
В международном праве также сформировался институт доверительной собственности. 1 июля 1985 г. была принята Гаагская
Конвенция о законодательстве, применяемом к трастам и их при1 См.: Куценко Н. Я. Трастовые операции и виды трастовых компаний. М., 1994.
С. 32.
81
знанию. В ней изложены основные требования к законам, регулирующим отношения доверительной собственности, и возможности
их применения. В настоящее время к Конвенции присоединены Австралия, Канада, Китай (только регион Гонконг), Кипр, Франция,
Италия, Люксембург, Мальта, Нидерланды и Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии.
Отечественное право никогда не знало института доверительной
собственности в том виде, в каком он существует в английской системе. Такая ситуация возникла из-за того, что сами по себе правовые системы, континентальная (применяемая в России) и англоамериканская, имеют настолько существенные различия в вопросах о собственности, что попытки простого перенесения шаблонов
одной системы в другую покачнуло бы сами фундаментальные основы всего правового порядка. В условиях формирования в России
рыночных отношений при формировании норм нового гражданского права была предпринята попытка внедрения этого института. Но
она не имела успеха. Вместе с тем отечественное гражданское право
восприняло саму идею управления чужим имуществом и воплотило
ее в части второй ГК РФ в виде договора доверительного управления
имуществом. Объясняется это в первую очередь тем, что разделение
собственника на два лица, один из которых собственник «де юре», а
другой собственник «де факто» — идея, чуждая нашему праву, как
и сама идея «расщепленной собственности»1.
Как показала российская практика, для обеспечения эффективности использования государственного имущества и извлечения из
него доходов, институт доверительного управления для собственника более выгоден, чем институты хозяйственного ведения или оперативного управления.
Наше исследование показало, что нельзя понять сути траста в отрыве от системы англо-саксонского права (права справедливости).
Да и использовать траст в России в его чисто английском виде нет
необходимости. Всеобщая интеграция, на которую взяла курс мировая экономика, постепенно сближает и объединяет правовые системы. Использование траста в России и других странах континентальной (романо-германской) системы права не только возможно, но
и может дать большой экономический эффект. Это может произойти при использовании сложных трастовых схем, когда все субъекты
траста расположены в разных странах с соответствующим законо1
№ 31.
82
См.: Вакулевич В. И. Этот старый новый траст // Экономика и Жизнь. 1996.
дательством и имеющие между собой определенные соглашения во
избежание двойного налогообложения1.
В настоящее время наличие мирового рынка товаров, работ и
услуг обязывает российских бизнесменов вести дела за пределами
своей страны. Основными их проблемами являются сокращение
расходов, эффективность использования капитала, минимизация
налогообложения. Все эти проблемы могут быть решены с помощью
современных трастовых схем.
Сухарева И. В.,
преподаватель кафедры информационного права и
правоведения СПбГУАП
К вопросу реализации права
на профессиональное образование в России
Право на профессиональное образование как одно из социальных прав человека встает в ряд актуальных проблем и мирового
сообщества и отдельных государств, и личности, так как обеспечивает важнейшие жизненные потребности и интересы, гарантирует
достойный уровень жизни и свободное развитие. Это одно из значимых социально-экономических прав, закрепленных в соответствии
с Декларацией прав и свобод человека и гражданина и Конституцией Российской Федерации.
В последние годы российское общество, включая не только заинтересованную педагогическую общественность, но и, что особенно
важно политическую элиту, стало осознавать, что образование может и должно стать тем прочным стержнем, который позволит России преодолеть затянувшийся кризис и войти в число современных
высокоиндустриальных стран. Поэтому именно сейчас, в рамках
набирающей силу модернизации российского образования, идут
многочисленные дискуссии о правовых, экономических, организационных и иных проблемах образования, а главное — о его доступности.
1 См.: Ишханов А. В. Трасты в оффшорном бизнесе / Кубанский государственный университет. Краснодар, 2000. С. 73.
83
В связи с продолжающейся в России реформой системы образования, а также с учетом постепенной интеграции нашей страны
в единое европейское образовательное пространство, особую актуальность приобретают проблемы реализации конституционных гарантий права граждан на получение образования. При этом
процесс реформирования системы образования в настоящее время не завершен. Многие вопросы еще остаются нерешенными и в
этой связи особенно актуально исследование механизма обеспечения конституционного права на образование в средних и высших
профессиональных учебных заведениях с точки зрения изучения
организационно-правовых форм, методов наиболее полного обеспечения права каждого человека на образование.
Можно констатировать, что современное российское образовательное законодательство обладает огромным потенциалом, который, к сожалению, остается пока недостаточно реализованным. Далеко не все декларированные нормы удалось осуществить в полном
объеме. Основные причины такого положения общеизвестны: это,
прежде всего, неудовлетворительное финансирование системы образования, а также неотработанность механизма реализации законодательных норм.
Согласно части 2 статье 43 Конституции Российской Федерации, гарантируется общедоступность и бесплатность дошкольного,
основного общего и среднего профессионального образования в государственных или муниципальных образовательных учреждениях
и на предприятиях. В соответствии с частью 3 статьи 43 Конституции Российской Федерации гарантируется получение на конкурсной основе бесплатного профессионального высшего образования
в государственном или муниципальном образовательном учреждении и на предприятии.
Однако, следует отметить факт, что на одной из научнопрактических конференций советник Председателя Государственной Думы Российской Федерации заявил, что из перечня общедоступных и бесплатных видов образования в процессе редактирования последнего варианта проекта Конституции Российской Федерации перед его опубликованием в результате чисто технической
ошибки из ч. 2 ст. 43 выпал такой вид образования, как «среднее
(полное) общее образование» (10–11 классы)1.
1 Безуглов А. А., Беломестных Л. Л. Конституционное право России: Учебник.
М.: Издательство АЭФП, 2004. С. 325.
84
Эта версия подтверждается тем, что в Законе Российской Федерации «Об образовании» (1992 г.) в редакции Федерального закона
от 13 января 1996 года установлена дополнительная гарантия права
на получение бесплатного среднего (полного) общего образования.
Таким образом, все граждане получили возможность получать бесплатное среднее (полное) общее образование. При этом следует заметить, что по действующему законодательству обязательным является основное общее образование, то есть в объеме 9 классов (в 10–11
классы продолжается прием учеников по их желанию), тогда как по
Конституции РСФСР 1978 года обязательным было среднее общее
образование. Следовательно, Е. И. Колюшин прав, когда приходит к
выводу, что «по сравнению с Конституцией 1978 года сделан шаг назад, так как Конституция 1978 года и законодательство закрепляли
обязательность среднего общего образования и бесплатность всех
уровней основного образования»1.
Кроме того, в отличие от советского периода, согласно части 3
статье 43 действующей Конституции обеспечение получения обязательного основного общего образования (в объеме 9 классов) возлагается на родителей или лиц, их заменяющих. Законодательством
предусмотрено, что требование обязательности основного общего
среднего образования применительно к конкретному обучающемуся сохраняет силу до достижения им 15-летнего возраста.
В своем выступлении на Всероссийской научной конференции (в феврале 2000 года) О. Е. Кутафин заявил: «Социальноэкономические права были нашим достижением. Но мы легко отказались от них. Реализация социально-экономических прав стоит огромных денег. Восстановление в полном объеме социальноэкономических прав граждан должно быть одной из главных задач
государства»2. Об этой же задаче нашего государства говорил в своем выступлении на той же научной конференции и доцент В. В. Полянский3.
Так, для обеспечения реализации права на образование большое
значение имеет проблема платы за обучение, прежде всего, в средних и высших профессиональных учебных заведениях.
1
Колюшин Е. И. Конституционное (государственное) право России. М., 1999. С.
177.
2 Кутафин О. Е. Современное состояние и перспективы развития науки конституционного права Российской Федерации // Государство и право на рубеже веков.
Конституционное и административное право. М., 2000. С. 4.
3 Полянский В. В. Конституционный процесс и политика // Там же. С. 63.
85
В США, например, высшее образование платное, причем не только в частных, но и в государственных университетах, хотя в государственных высших учебных заведениях плата ниже. Стипендии,
которые назначаются лишь отличившимся студентам в ряде высших учебных заведений США, не покрывают всей платы за обучение. В странах Западной Европы стипендии являются наиболее
распространенной формой финансовой поддержки студентов. Их
предоставление зависит, прежде всего, от материального положения студентов. Но могут учитываться также и успехи студентов в
учебе.
В большинстве стран Западной Европы высшее образование в
основном бесплатное. Преамбула Конституции Франции 1946 г., сохраняющая в настоящее время юридическую силу в качестве одного их конституционных актов, гласит: «Организация бесплатного и
светского публичного образования всех ступеней является долгом
государства»1.
Обеспечение конституционного права граждан на профессиональное образование должно формироваться с учетом особенностей и значения среднего и высшего профессионального образования как важного социально-экономического института, учитывать
двойственную природу права на образование, его двойное значение:
как средства удовлетворения потребностей личности в духовном
развитии и как системы подготовки профессиональных кадров для
нужд экономики и социальной сферы. Поэтому организационноправовыми составляющими системы обеспечения этого права являются закрепленная в законе соответствующая функция государства, специализированные нормативно-правовые акты, структуры и формы управления системой среднего и высшего профессионального образования, образовательные учреждения различных
организационно-правовых форм, правовой статус участников образовательных отношений. Правовое обеспечение реализации права
граждан на среднее и высшее профессиональное образование предполагает также регламентацию деятельности средних и высших
профессиональных учебных заведений.
Таким образом, законодательство, регламентирующее вопросы
образования, нуждается в совершенствовании: во-первых, в Конституции Российской Федерации следует закрепить не только общедоступность и бесплатность среднего (полного) общего образова1 Автономов А. С. Правовая онтология политики. К построению системы категорий. М., 1999. С. 148–149.
86
ния, но и его обязательность с тем, чтобы поднять образовательный
уровень населения, что так необходимо в век научно-технического
прогресса и высоких технологий; во-вторых, получение обязательного образования должно обеспечиваться не только родителями и
лицами, их заменяющими, но и государством, которое, согласно части 1 статье 38 Конституции Российской Федерации, берет на себя
защиту детства.
Действующее законодательство об образовании не определяет
конкретные меры и механизм правовой защиты конституционного
права граждан на образование. В частности, не установлены основания правовой ответственности образовательной организации за нарушения права обучающегося, порядок обжалования неправомерных действий (бездействия) образовательной организации, ее должностных лиц, в том числе в суд.
В частности, Закон об образовании не выделяет в качестве задач
установление прав и обязанностей, полномочий, ответственности
органов государственной власти, органов местного самоуправления
в обеспечении прав граждан в области образования.
В современной России право на образование реализуется гражданином Российской Федерации в двух формах:
а) в пределах государственного образовательного стандарта, составляющего 9 классов, который обязателен в соответствии со статьей 43 Конституции Российской Федерации. В этом случае ему гарантируются общедоступность и бесплатность образования;
б) право на получение образования свыше 9 классов, которое может быть реализовано гражданином двумя способами: или путем
бесплатного обучения на конкурсной основе в государственном или
муниципальном образовательном учреждении, или проходя обучение за определенную плату как в государственном или муниципальном, так и в негосударственном образовательном учреждении.
В этом случае ему, по мнению автора, не гарантируется не только общедоступность и бесплатность, но и справедливость и равноправность.
Согласно законодательству Российской Федерации в области образования, условия конкурса должны гарантировать соблюдение прав
граждан на образование и обеспечить зачисление граждан, которые
наиболее способны и подготовлены к освоению образовательной программы соответствующего уровня. Однако на практике конкурс проходит в разрез с принципами справедливости и, зачастую, с пороками
субъективного характера, в результате чего в государственные или
муниципальные образовательные учреждения поступают (зачисля87
ются) граждане Российской Федерации, которых протежируют сотрудники указанных учреждений. О каких тогда принципах общедоступности, равноправности и справедливости может идти речь?
Как быть с теми, кто способен и желает учиться, но не может пройти конкурсные испытания, проходящие по «законам» государственных или муниципальных учреждений, и не имеет денежных средств
на оплату обучения по договорной форме? Автор предлагает законодательно закрепить на всей территории Российской Федерации положение о предоставлении среднего профессионального и высшего
профессионального образования как государственными или муниципальными, так и негосударственными образовательными учреждениями на платной основе, и в связи с этим, например, создать в России или систему государственного образовательного страхования1,
или систему предоставления государством образовательного кредита
гражданам РФ на приемлемых для них условиях.
Законодательное урегулирование положения о платном образовании в России обеспечит соблюдение главных правовых принципов в области образования: принцип общедоступности, принцип
равноправности и принцип справедливости.
Введение в России положения о предоставлении только платного образования может решить целый ряд проблем: улучшить
материально-техническую базу учебных заведений, обеспечить более быстрый рост оплаты профессорско-преподавательского состава, стимулировать талантливую молодежь, способствовать ее закреплению в научно-образовательном процессе. Так, в связи с уже
введенным платным образованием наряду с бесплатным, образовательные учреждения стали обладать значительными возможностями в обновлении оборудования и приобретении уникальных приборов, в дополнительном увеличении оплаты труда сотрудников, в
создании новых нетрадиционных или дополнительных образовательных услуг, вплоть до формирования индивидуальных планов
обучения. Не смотря на доступность только платного образования
в России для иностранцев, их число с каждым годом только увеличивается, в том числе и по целевому заказу от правительств других
государств.
1 Тяпкина И. В. Новый механизм реализации конституционного права на образование в средних и высших профессиональных учебных заведениях в России // Сб.
тезисов работ участников II Всероссийского конкурса молодежи образовательных
учреждений и научных организаций на лучшую работу «Моя законотворческая
инициатива». М.: Гос. Дума ФС РФ, НС «ИНТЕГРАЦИЯ», 2007.
88
Согласно статье 5 Закона Российской Федерации «Об образовании», государство обеспечивает гражданам право на образование путем создания системы образования и соответствующих
социально-экономических условий для получения образования. О
каких социально-экономических условиях для получения образования идет речь, если законодательство в сфере образования их не
предусматривает? Правда, в статье 28 Закона в качестве полномочия Российской Федерации в области образования предусмотрено
установление порядка предоставления гражданам и погашения ими
государственного образовательного кредита. В настоящее время это
положение только, к сожалению, продекларировано. Возможно в
будущем, государственный образовательный кредит будет законодательно урегулирован. Однако для получения кредита, как правило, необходимо иметь в собственности недвижимое имущество под
залог кредитной организации и (или) хорошо оплачиваемую работу
для его дальнейшего погашения? По мнению автора, государственный образовательный кредит не разрешит проблему общедоступности, справедливости и равноправности получения образования
гражданами Российской Федерации.
Так, в настоящее время около половины всех российских студентов получают знания за свои собственные средства. Между тем
средняя стоимость обучения, например в вузах Москвы или СанктПетербурга составляет 2–5 тыс. долларов в год. Семья далеко не
каждого российского абитуриента может позволить себе такие
расходы. Следовательно, возникает проблема поиска финансовых
средств. Выходом из сложившейся ситуации могли бы стать образовательные кредиты, выдаваемые как государственными, так и
негосударственными банками. К сожалению, такие программы
кредитования имеют всего несколько российских банков. Что же
касается условий кредитования, то они, по сути, кабальны: от 10
до 20 процентов годовых при максимальном сроке возврата кредита в 10 лет и максимальной сумме кредита в 25 тыс. долларов. Статистические данные свидетельствуют о том, что количество студентов, обучающихся подобным образом, невелико. И это понятно, ведь при таких высоких процентных ставках образовательные
кредиты являются недоступными для многих российских граждан. Автор подчеркивает, что в настоящее время в Российской Федерации не предусмотрено ни одной государственной финансовой
программы получения на платной основе среднего профессионального и (или) высшего профессионального образования гражданами Российской Федерации.
89
Провозглашая наше государство социальным, Конституция Российской Федерации в части 1 статьи 7 обязывает его заботиться о
создании условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное
развитие человека. При этом имеется в виду не опека над человеком, а создание в этих целях благоприятных правовых, экономических, образовательных и культурных возможностей для всех людей. Однако социально-экономическое положение современной Российской Федерации таково, что указанные принципы в нынешних
условиях можно считать лишь провозглашенными целями развития, программой на будущее. И объясняется это тем, что осуществляемая в постсоветский период экономическая стратегия во многом оказалась нежизнеспособной и, естественно, не принесла обещанных результатов.
Закрепленное Конституцией Российской Федерации право на образование — одно из наиболее важных социально-экономических
прав, однако его реализация на практике во многом зависит от наличия соответствующих финансовых возможностей и правовых гарантий.
Установление федеральным законодательством гарантий прав
человека и гражданина в области образования следует рассматривать в качестве необходимого условия обеспечения конституционного права на образование.
Права и свободы человека и гражданина обеспечиваются посредством специального правового механизма обеспечения прав и свобод человека и гражданина. Специальный правовой механизм обеспечения конституционного права на образование в средних и высших профессиональных учебных заведениях представляет собой
совокупность специальных органов государственной власти, органов местного самоуправления, организаций (институциональная
система) в сфере образования, деятельность которых направлена на
обеспечение конституционного права на образование, а также правовых средств (нормативная подсистема), с помощью которых достигается реализация права на образование.
Для совершенствования институциональной подсистемы механизма обеспечения конституционного права на образование в средних и высших профессиональных учебных заведениях необходимо
ориентировать деятельность работающих образовательных учреждений на предоставление качественного и социально востребованного образования путем построения новой системы финансирования
образовательных учреждений на возвратной основе. Такая система
финансирования должна строиться на основе целевого предостав90
ления денежных средств для реализации государственного образовательного стандарта, а также на адресном предоставлении таких
средств гражданину РФ, обучающимся в образовательном учреждении, а уже по завершению обучения такой молодой специалист
должен возвратить государству денежные средства в объеме, затраченном государством на его обучение.
Исходя из того, что каждое право имеет особый (индивидуальный) порядок реализации, представляется целесообразным классифицировать конституционные гарантии права на образование на
общие, присущие всем основным правам граждан и специальные,
которые применимы исключительно к обеспечению данного права.
При этом созданные в государстве условия, способствующие реальному обеспечению прав граждан (экономические, политические, организационные, культурные и др.) получившие закрепление в праве, следует рассматривать одновременно и как юридические гарантии обеспечения прав граждан. Так, одним из экономических условий обеспечения реализации конституционного права на образование в средних и высших профессиональных учебных заведениях
может стать такая новая система финансирования образовательных учреждений на возвратной основе как государственное образовательное страхование в России или же новая система предоставления государством образовательного кредита гражданам РФ на
приемлемых для них условиях.
Таким образом, право на профессиональное образование является одним из основных и неотъемлемых конституционных прав
граждан Российской Федерации. Образование — это специфическая деятельность, целью которой является получение человеком
знаний для подготовки к жизни и труду, приобретение им профессиональных и научных знаний. Знания — это капитал, поэтому уровень образования нового поколения, достойная система обеспечения
получения образования гражданами в России во многом определят
потенциал ее дальнейшего роста. Опыт и история экономически
развитых стран показывают, что вкладывать деньги в образование
считается престижным во всем мире, независимо от политических
режимов и экономических реформ. Нельзя ни на минуту забывать о
том, что образование населения страны — залог успешного развития и материального благосостояния государства.
91
Боер В. В.,
магистр юриспруденции,
аспирант кафедры гражданского права СПбГУАП
Проблемы становления гражданского общества
в Российском государстве
Начавшийся процесс становления гражданского общества в конце XIX���������������������������������������������������������
������������������������������������������������������������
— начале XX��������������������������������������������
����������������������������������������������
вв. в России был фактически прерван революцией 1917 года и гражданской войной. Позже самые слабые ростки
гражданственности, проявленной в период нэпа, были окончательно уничтожены сталинским тоталитаризмом1. Сформировавшаяся
с конца 20-х годов тоталитарно-бюрократическая система правления окончательно законсервировала не только практическое осуществление, но и теоретическую разработку концепции гражданского общества2.
В высокоразвитых странах в течение длительного исторического периода деятельность государственной власти приобрела юридические формы, а основными принципами законодательства постепенно становились принципы верховенства закона и прав человека. По большому счету этот процесс завершился только в XX веке,
когда обществом были созданы механизмы контроля за деятельностью государства. Эти механизмы стали гарантией существования
данных принципов. Общечеловеческий характер прав человека соответствует рыночным отношениям, отношениям купли-продажи,
отношениям рынка труда. Они основаны на принципе безусловной
охраны прав собственности, на принципах юридического равенства
и свободы, а также индивидуализма.
Особенность России состоит также в том, что государство на протяжении длительного исторического периода не просто контролировало социальную сферу, но и создавало новые, требуемые жизнью
структуры сверху. Появившиеся таким образом связанные с государством образования, социальные слои заняли то место в отношениях с государством, которое должно было занимать гражданское
общество, так сказать, вместо гражданского общества. Вместо нор1 См.: Иванов В. А. Миссия ордена. Механизм массовых репрессий в Советской
России в конце 20-х — 40-х гг. (на материалах Северо-Запада РСФСР). СПб.: ЛИСС,
1997. С. 10–116.
2 См.: Рассказов Л. П. Карательные органы в процессе формирования и функционирования административно-командной системы в Советском государстве (1917–
1941 гг.). Уфа, 1994. С. 10–161.
92
мальных естественных отношений, сложившихся на Западе между
государством и гражданским обществом, у нас создавалась своеобразная внутригосударственная система отношений, не оставлявшая свободного пространства независимым структурам.
Современная Россия осознает необходимость формирования
гражданского общества. Это длительный и трудоемкий процесс.
Важнейшим условием жизнедеятельности гражданского общества является постоянно развивающийся уровень социального, интеллектуального и психологического развития личности, ее свободы и самодеятельности.
Становление гражданского общества представляет собой цивилизованный процесс, в котором одновременно цивилизуются и
гражданин, и гражданские отношения между членами общества, и
само общество как коллективное начало гражданственности, а также государство и отношения между ним, индивидом и обществом.
Главным условием такого развития является взаимное равенство
прав, свобод и обязанностей всех трех составляющих гражданское
общество — человека, общества и государства. Гражданское общество при нормальном процессе развития не противостоит государству по той простой причине, что государство в этом случае выступает лишь неотъемлемой и необходимой частью общества. Все вероятные и реальные конфликты между гражданским обществом и
государством регулируются не дисциплиной страха и господства, а
правовыми и политическими средствами, властью государства, которая сама подчинена созданным ею же законам.
Когда речь заходит о становлении правовой системы в современной России, не следует забывать о важнейшем условии развития и
упрочения такой системы, а именно о наличии или отсутствии правового и политического сознания у граждан.
Правосознание традиционно определяется как «система правовых чувств, эмоций, идей, взглядов, оценок, установок, представлений и других проявлений, выражающих отношение граждан
Российской Федерации как к действующему праву, к юридической
практике, правам, свободам, обязанностям граждан, так и к желаемому праву, к другим желаемым правовым явлениям»1.
Общественное сознание становится правовым лишь после того,
как в нем сформируется идея о юридической нормативности в качестве основы жизнедеятельности и упорядоченности, противосто1 Баринов П. П. Правосознание и правовое воспитание // Общая теория права:
Курс лекций / Под общ. ред. В. К. Бабаева. Н. Новгород, 1993. С. 474–478.
93
ящей хаосу и произволу, формальном равенстве и справедливости,
защите личности.
Если правовые нормы лишены прочной основы в общественном
сознании, не вырастают из него, а лишь навязываются извне государством, то они очень легко отторгаются этим сознанием.
Правовое сознание возникает в процессе становления индивидуальной культуры, когда человек начинает осознавать себя, свою
уникальность, свою самость и сущность1. Вот почему личное самосознание, личное достоинство человека — абсолютно необходимые
предпосылки формирования правового сознания и культуры в целом2.
Период посттолитаризма, который мы переживаем сегодня, безусловно, чрезвычайно болезненный и сложный. Этот период действительного кризиса не только потому, что общество испытывает глубокую ломку прежних институтов власти, изменение всей политической и экономической системы власти, но и потому, что возникает рецидив былых механизмов управления, проявляют себя формы
превращения весьма уродливых структурных связей и отношений.
Становление любой социальной системы невозможно без существования единой стержневой идеи, могущей объединить всю нацию. В последнее время идет спекуляция вокруг данного положения. Одни говорят, что такая идея необходима, другие — что это
очередные выдумки политиков, третьи считают, что такие идеи у
нас есть. Нам кажется, что общенациональная идея у нас есть. Она
провозглашена в Конституции Российской Федерации: «Российская
Федерация — Россия есть демократическое федеративное правовое
государство…»3. Это прекрасная идея, которая может объединить
всех россиян, независимо от национальности, вероисповедания, социальной принадлежности. Естественно, процесс выработки действительной свободы личности диалектически связан с процессом
1 См.: Янгол Н. Г. Чрезвычайное законодательство и исключительные правовые режимы: история и современность: Монография / СПбГУАП, СПбУ МВД России. СПб., 2000. С. 21.
2 См.: Боер В. М. Правовое государство и личность // Органы внутренних дел на
пути к правовому государству: Сб. тр. адъюнктов и соискателей. СПб., 1993. Вып.
1.
3 См.: Конституция Российской Федерации: Конституция Российской Федерации. Государственный флаг Российской Федерации. Государственный герб Российской Федерации. Государственный гимн Российской Федерации. М.: АСТ: Астрель,
2009. С. 6.
94
становления гражданского общества и формирования правового государства в нашей стране.
Преодоление современных состояний неуверенности людей в завтрашнем дне, чувство потерянности и ненужности связано не только с объективными трудностями современной ломки старой системы и создания новой социальности, но и с уровнем довольно слабо
развитой политической культуры наших людей; развитие политической культуры должно являться не только обязательной задачей
политического образования, но и задачей идеологии как науки, в
том числе и правовой науки1, призванной играть существенную
роль в процессе становления правовой системы России.
Нам кажется, что данная научная сессия внесет свой посильный
вклад в решение тех проблемных задач, которые стали предметом
сегодняшнего нашего обсуждения.
Евшина Ю. А.,
аспирант Университета Дружбы Народов, Москва
Понятие института посредничества
в гражданском праве Российской Федерации
В гражданском праве на протяжении многих лет не прекращаются дискуссии относительно правовой природы и конституирующих признаков понятия института посредничества.
В действующем законодательстве РФ не всегда выдерживается
единство терминологии, термин «посредник» зачастую используется в различных значениях, в связи с чем в юридической литературе
по-прежнему осуществляются попытки подвести одно рассматриваемое понятие под другое или установить их частичное тождество2.
Единого мнения о существе посреднических отношений не существовало и среди ученых дореволюционной России. Посредничество
1 См.: Ковалев Г. Д. Деструктивная роль тоталитаризма // Актуальные проблемы правоохранительной деятельности органов внутренних дел: Сб. науч. тр. СПб.,
1993. Вып. 1. С. 68–75.
2 1 Егоров А. В. Понятие посредничества в гражданском праве: Дис. … канд.
юрид. наук. М., 2002. С. 81–83; Саркисян М. Р. Институт торгового посредничества
// Журнал российского права. 2002. № 3. С. 18.
95
понималось дореволюционными учеными-правоведами либо слишком широко в него входило и представительство и являлось, скорее,
экономическим понятием, нежели юридическим, либо слишком
узко- под посредничеством понималось только деятельность по оказанию фактических услуг обеим сторонам в форме «сближения» последних1.
В науке гражданского права советского периода вопросы посредничества также не получили широкого освещения. В большинстве
своем советские цивилисты отмечали лишь фактическую сторону
деятельности посредников. Вместе с тем некоторые ученые рассматривали понятие посредничества в нескольких аспектах и видели в
нем не только оказание одних лишь услуг фактического порядка,
но и совершение юридических действий 2.
В настоящее время, в науке гражданского права также не существует единого мнения относительно существа понятия посредничества. К. И. Скловский рассматривает посредничество как экономическую форму представительства3. Точка зрения В. С. Ема заключается в том, что посредничество рассматривается как правовая
форма представительства4.
Противоположная точка зрения высказана А. П. Сергеевым, ее
суть заключается в том, что посредничество и представительство —
это различные явления. В обоснование своей точки зрения автор
ссылается на то, что посредник своими действиями способствует заключению договора между сторонами, но сами по себе юридически
стороны не связывает, он проводит переговоры с потенциальными
партнерами, но волю на совершение сделки выражают сами ее будущие участники5.
1 Башилов А. П. Русское торговое право. СПб., 1887. С. 252; Кавелин К. Права
и обязанности по имуществам и обязательствам в применении к русскому законодательству. СПб., 1879. С. 300; Утевский Б. Договор частного маклерства // Право.
1911. № 7. С. 411;
Исаченко В. Л. Договоры посредничества // Право. 1913. № 9. С. 515.
2 Сохновский А. Ф. Правоотношения торгового посредничества между социалистическими организациями // Правоведение. 1976. № 5. С. 57; Сулейменов М. К.
Хозяйственно-посреднические договоры услуг // Советское государство и право.
1973. № 3. С. 50.
3 Скловский К. И. Представительство в гражданском праве и процессе. Х.,
1992.
4 Гражданское право: Учебник. Т. 1. 2-е издание / Отв. ред. Е. А. Суханов. М.:
БЭК, 2000. С. 401.
5 Гражданское право: Учебник. Т. 1. / Под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого.
М.: Проспект, 1999. С. 269–270.
96
А. С. Ли считает, что понятие посредничества можно определить
лишь признав, что помимо гражданско-правовых, существуют и
торгово-правовые отношения, нуждающиеся в специальном регулировании со стороны государства1.
Суммируя вышесказанные мнения, можно отметить, что все они
сводятся к тому, что посредничество либо отождествляются с представительством, либо признается самостоятельным институтом
гражданского права.
Законодателем в п. 2 ст. 182 ГК РФ указан главный квалифицирующий признак посреднической деятельности: выступление в
чужих интересах от собственного имени. Следовательно, критерий
(действие от своего имени) является одним из основных при определении понятия посредничества.
Посредническая деятельность всегда осуществляется в силу существующего между сторонами договорного обязательственного отношения и представляет собой оказание одним лицом услуги другому лицу. Поэтому субъектами посредничества выступают полностью дееспособные лица, либо несовершеннолетние лица в возрасте
от 14 до 18 лет, если на заключение посреднической сделки получено согласие законного представителя такого лица. При этом, отношения клиента и посредника не носят лично-доверительного характера. Действия посредника не порождают у клиента прав и обязанностей по отношению к третьим лицам. Следовательно, деятельность по оказанию посреднических услуг должна осуществляться
на возмездной основе. К тому же, посредник находится с клиентом
в гражданско-правовых отношениях, поэтому не находится в непосредственном подчинении клиента, являясь самостоятельным лицом. Законодатель в п. 2 ст. 182 ГК РФ не уточняет характер и содержание деятельности посредника как лица, действующего, хотя
в чужих интересах, но от собственного имени. На взгляд автора,
цель деятельности посредника заключается в том, чтобы действуя
от собственного имени, способствовать заключению договора между будущими контрагентами или заключать договоры в интересах
клиента2.
Посреднику может быть поручено совершение только фактических действий особого рода, выражающихся в поиске будущего
1 Ли А. С. Разграничение сделок представительства и посредничества // Законодательство и экономика. 1995. № 11–12. С. 7–17.
2 Основные институты гражданского права зарубежных стран. Сравнительноправовое исследование / Рук. авт. колл. В. В. Залесский. М., 2000. С. 13, 22.
97
контрагента, проведение предварительных переговоров, сведении
сторон, совершение от собственного, но в интересах и за счет клиента юридических действий. В зависимости от признания за действиями посредника качества юридического факта посредничество
можно подразделить на «фактическое» и «юридическое».
В гражданском законодательстве РФ посреднические услуги
фактического характера, возникающие при разрешении споров,
вытекающих из посреднических сделок пока еще не нашли своего
урегулирования в ГК РФ.
Представляется целесообразным введение в гражданское законодательство РФ нового правового института «Маклерский договор», более того в российском дореволюционном праве такой институт существовал.
В зависимости от того, является ли посредническая деятельность предпринимательской, посредничество можно разделить на
коммерческое и некоммерческое. Коммерческим посредником будет лицо, которое: во-первых, имеет статус предпринимателя; вовторых, действует в предпринимательской сфере либо способствует
совершению сделок между ними; в-третьих, занимается посредничеством в виде промысла.
Некоммерческим посредником является лицо, которое не отвечает вышеперечисленным признакам.
Таким образом, под институтом посредничества следует понимать гражданское правоотношение, в силу которого одно лицо (посредник) за вознаграждение по поручению другого лица (клиента)
от собственного имени, но в интересах и за счет клиента совершает
двухсторонние сделки (договоры) или содействует клиенту в их совершении.
Подводя итоги, отметим, что понятие посредничество является
самостоятельным явлением. В настоящее время законодателем в п.
2 ст. 182 ГК РФ четко установлен главный критерий понятия посреднической деятельности, что позволяет устранить ошибки в его
толковании.
98
Иванов Д. В.
аспирант кафедры теории государства и
права юридического факультета СПбГУАП
Проблемы поддержания правового режима
пребывания иностранцев в РСФСР
в период массовых репрессий (1935–1938 гг.)
В условиях массовых политических репрессий в советской России в 1930-е годы принципиальную деформацию претерпела регулятивная функция права, в том числе и по международно-правовым
проблемам, вопросам гражданства и т. п. Хотя в этот период де-юре
сохранялась приверженность конституционным гарантиям прав
иностранных граждан на территории РСФСР и обещания придерживаться международно-правовых обычаев по этим вопросам, дефакто, именно в 1935–1938 годы произошел слом действующего механизма регулирования правового режима пребывания иностранных подданных в советском государстве. Из политико-юридической
области эта проблема в эти годы переместилась в административную
ведомственную плоскость, со всеми вытекающими отсюда ограничениями, силовыми и даже насильственными компонентами.
Как это не покажется странным, но даже в разгар масштабных
разоблачений сталинских преступлений (конец 80-х — середина 90-х годов) историко-правовому анализу репрессий против иностранцев в РСФСР менее всего уделили внимания такие известные
историки отечественного государства и права как М. Г. Детков, Р. С.
Мулукаев, А. Я. Малыгин, А. С. Смыкалин, Л. П. Рассказов, В. Б.
Романовская и др.
Выяснилось, к примеру, что специальных историко-правовых
исследований по данной проблематике не проводилось вовсе. Часть
вопросов общего исторического плана поднималась в основном в
зарубежной литературе1 и крайне сдержанно в работах некоторых
отечественных исследователей конца 90-х — начала 2000-х годов2.
1 The dark side of the moon (By anonymous author). London. 1946; Uspenskii (Kostinskii K.) Unpublished remarks on the GULAD handbooks. Harvard, 1984; Dundovich
E. Tra Esilio e castigo. II Komintern, il PCI e la repressioni degli antifascisti italiani in
URSS (1936–1938). Roma, 1998; Chase W. Enemy at the Gates: The Comintern and the
Stalinist Repression, 1934–1938. New Haven, 2001 и др.
2 Петров Н. В., Рогинский А. Б. «Польская операция» НКВД 1937–1938 гг. //
Репрессии против поляков и польских граждан. М., 1997; Охотин Н., Рогинский А.
Из истории «немецкой операции» НКВД 1937–1938 гг. // Репрессии против россий-
99
На позицию других авторов по этим проблемам существенное влияние оказывали господствующие еще в сознании политико-правовые
оценки того, что в СССР не могло быть места «таким позорным явлениям, как дискриминация иностранцев…, бесправие иностранных
граждан»1. Встречающиеся же на практике отступления объяснялись тем, что вплоть до 1981 года в СССР не было принято единого закона о правовом положении иностранцев, поэтому, с их точки
зрения регулирование статуса иностранных подданных чаще отражало меняющиеся политические оценки и приоритеты, и реже —
правовые реалии2.
В то же время утверждалось, что к середине 1930-х годов в советской России имелась соответствующая нормативная правовая
база, позволяющая регулировать все аспекты пребывания в стране иностранных граждан. При этом, как правило, упоминалось об
изданных в 1921 году НКВД РСФСР Инструкции о принятии иностранцев в российское гражданство, порядке высылки иностранцев
из пределов РСФСР и постановлении СНК СССР 1924 года «Положение о союзном гражданстве», а также о соответствующих статьях
Конституции СССР 1936 года и законе «О гражданстве СССР» 1938
года3.
Действительно, эти правовые акты высших органов государственной власти формально декларировали сложившийся механизм деятельности советских органов на местах в отношении иностранных граждан. Но, как показал анализ некоторых документов
ЦК ВКП(б), СНК РСФСР, НКВД –НКГБ СССР, суда и прокуратуры,
относящихся к вопросам пребывания иностранцев в СССР во второй половине 1930-х годов заявленная модель регулирования правового режима их пребывания в стране, выходила далеко за пределы публично существующего правового пространства.
ских немцев. Наказанный народ. М., 1999; Кудрявцев В. Н., Трусов А. И. Политическая юстиция в СССР. СПб., 2002; Петров Н., Янсен М. «Сталинский питомец» —
Николай Ежов. М., 2008; Тепляков А. Г. Машина террора: ОГПУ — НКВД Сибири
в 1929–1941 гг. М., 2008; Хаустов В., Самуэльсон Л. Сталин, НКВД и репрессии
1936–1938 гг. М., 2009 и др.
1 Богуславский М. М., Рубан А. А. Правовое положение иностранцев в СССР. М.,
1962. С. 33.
2 Статус иностранцев в СССР / Под ред. М. М. Богуславского М., 1984. С. 12.
3 Инструкция о принятии иностранцев в российское гражданство // Бюллетень
НКВД. 1921. № 13; Порядок высылки иностранцев из пределов РСФСР // Там же. №
10; Положение о союзном гражданстве // Собрание законов и распоряжений рабочекрестьянского правительства СССР. 1924. № 23. Ст. 202; Закон о гражданстве СССР
1938 г. // Сборник законов СССР 1938–1961 гг. М., 1961 и др.
100
Ведомственная нормативная база, выработанная еще в 1920х — начале 1930-х годов не столько дополняла правовые установления высших государственных инстанций по отношению к ним,
сколько выступила основой особого государственного контроля за
их пребыванием и деятельностью в советской России. В обстановке
тотального контроля в государстве такое положение по отношению
к ним играло крайне негативную роль и имело отрицательные последствия. Особенно, если учесть, что еще в начале марта 1922 года
вступил в действие секретный приказ ГПУ № 2 «Об организации и
порядке учета иностранцев, проживающих на территории РСФСР»,
который был существенно дополнен секретным приказом ОГПУ №
99/34 ИНО от 14 мая 1926 года «О порядке учета иностранцев».
Только в одном 1932 году центральный аппарат ОГПУ подготовил около десятка ведомственных нормативных документов, по своему содержанию резко ограничивающих деятельность иностранных граждан в РСФСР. Среди них оказались такие приказы, циркуляры и распоряжения, как «Об агентурном обслуживании иностранных туристов в пути следования по железной дороге и водному
транспорту», «Об агентурно-оперативном обслуживании политэмигрантов», «О мероприятиях по улучшению обслуживания перебежчиков», «О пребывании в СССР иностранных туристов» и др.
В них четко просматривалась общая политика советского государства по отношению к иностранным гражданам. Она сводилась
к формулированию установок по сокращению выдачи видов на жительство для иностранцев, живущих в РСФСР, усилению контроля
за ними и недопущению сближений и контактов с советскими гражданами. Еще в приказе ОГПУ № 68/24 ИНО от 5 апреля 1927 года «О
шпионской и контрреволюционной деятельности иностранцев на
территории СССР и о мерах предпринятых в отношении их» впервые безапелляционно утверждалось, что они (иностранные граждане) выступают «организующим началом шпионажа и диверсий», а
не в инструкции НКВД СССР № 68 от 22 августа 1937 года «Об иностранцах», как отмечали исследователи Н. В. Охотин и А. Б. Рогинский1. В инструкции подчеркивалось, главным образом, ведущая
роль в деле иностранного шпионажа всякого рода посольств, консульств и зарубежных представительств.
Таким образом, еще задолго до начала «Большого террора» в
органах НКГБ и НКИД Союза ССР, милиции, суда и прокуратуры
образовался комплекс документов, регламентирующих порядок
1
Охотин Н., Рогинский А. Указ. соч. С. 109.
101
проведения специальных мероприятий против иностранцев, проживающих на территории РСФСР. К тому же, как справедливо заметили В. Н. Хаустов и Л. Самуэльсон, «Слабое межгосударственное сотрудничество, а, следовательно, незначительный приток иностранцев в СССР не позволяли иностранным государствам активно
проводить разведывательную работу… Представители иностранных
государств находились под постоянным контролем контрразведывательных подразделений»1.
Можно определенно утверждать, что к началу 1935 года в советской России по отношению к иностранцам и их окружению ужесточились санкции репрессивного свойства, которые в неприкрытой форме особенно отчетливо проявились в период 1937–1938 годов. Даже элементарные отступления от общих правил пребывания иностранцев на территории РСФСР, отдельные незначительные
проступки с их стороны, в условиях начавшихся массовых политических преследований советских граждан, становились основанием
для расправы над ними.
Ужесточение политики советского руководства в отношении иностранцев и слом, в целом правомерного механизма нормативного
регулирования их пребывания в РСФСР, формально заложенного в
официальных нормативных правовых актах 1920-х годов, отчетливо проявились в 1935–1938 годах в ряде направлений.
Во-первых, в ограничении их въезда в СССР. Это особенно отразилось на резком сокращении деловых поездок иностранных граждан в РСФСР, а также обычных туристов из-за границы. До 1936
года такие поездки иностранцев носили, в основном, массовый характер2. Попадание в категорию «подозрительных по шпионажу»
и организация соответствующего государственного контроля за туристами, например, произошло еще с конца апреля 1933 года, после циркулярных указаний ОГПУ № 57 «О пребывании в СССР иностранных туристов»3. В феврале 1935 года этот нормативный документ был существенно дополнен циркуляром ГУГБ НКВД СССР №
15 «О повышении контроля за туристами», в последствии ставшим
сердцевиной «Правил пребывания и передвижения иностранных
туристов на территории Союза ССР», опубликованных в закрытом
1
Хаустов В., Самуэльсон Л. Указ. соч. С. 38.
Там же. С. 40.
3 Иванов В. А. Органы государственной безопасности и массовые репрессии на
Северо-Западе в 30–50-е годы (историко-правовой обзор репрессивной документалистики). СПб., 1996. С. 52.
2
102
режиме СНК СССР и продублированных НКВД СССР в январе 1936
года. Все поездки иностранцев в советскую Россию (деловые, туристические и т. п.) теперь становились объектом контрразведывательных мероприятий. Ряд инцидентов с иностранцами на территории РСФСР (задержания, обыски, изъятия вещей и т. п.), произошедших в 1936 году, получил широкий общественный резонанс в
мире и заметно сказался на посещении иностранными гражданами
советской России1.
Во-вторых, в организации специальными подразделениями государственной безопасности и милиции тотального надзора за иностранными гражданами не в плане учета их вклада в народное хозяйство советской России, а в оперативных интересах.
Еще весной 1935 года решением СНК Союза ССР был установлен
новый порядок проживания и передвижения иностранцев в СССР.
В, частности, их прописка, выписка и контроль за своевременным
выездом передавались из Иностранных отделов и Иностранных столов исполкомов местных Советов депутатов трудящихся в городские, районные отделы и отделения милиции2. Циркуляр ГУРКМ
НКВД СССР № 88 от 27 мая 1935 года «О порядке прописки и наблюдения за проживанием иностранноподданных на территории
Союза ССР» упорядочил процедуру учета и контроля иностранцев
специальной службой органа милиции, порядок взаимодействия с
подразделениями госбезопасности и др. Через год, в апреле 1936 года, подводя итоги проделанной работы ГУРКМ НКВД СССР констатировал, что органы милиции на местах «не уяснили своей новой
задачи, то есть не ведут никакого надзора, а ограничиваются только регистрацией приходящих к ним иностранцев»3.
Учет всех иностранных граждан теперь был сосредоточен в
ГУРКМ НКВД СССР, который теснейшим образом взаимодействовал с ГУГБ НКВД СССР по всем вопросам, касающихся иностранцев в РСФСР и их окружения. Организация учета и надзора за иноподданными продолжала совершенствоваться и в последующие годы, особенно в период проведения специальных операций органами
ГУГБ НКВД СССР в центре и на местах. Так, уже позже, в сентябре
1 Mazuy R. Croire Plutot One voir? Voyages en Russie Sovietigue (1919–1939). Paris, 2002 и др.
2 Отдел специальных фондов Информационного Центра ГУВД Санкт-Петербурга
и Ленинградской области (Далее — ОСФ ИЦ ГУВД СПб и области). Ф. 2. Оп. 1. Ед.
хр. 21. Лл. 40, 40 об.
3 Там же. Ед. хр. 24. Л. 32.
103
1939 года ОВИР ГУРКМ НКВД СССР по рекомендации ГУГБ обследовал работу ОВИР УРКМ НКВД Дагестанской АССР в ходе которой были вскрыты серьезные недостатки в работе с иностранцами в
республике и определены меры по улучшению их оперативной разработки в интересах обеспечения государственной безопасности1.
В этих же целях, ставилась задача по упорядочению процедуры
прописки и жительства в советской России разного рода перебежчиков и политэмигрантов. По некоторым подсчетам в СССР к 1937 году проживало около 100 тыс. перебежчиков из Польши2, из них 92
тыс. чел. находились на территории РСФСР, пятая часть из которых
в последствии была репрессирована3. Политбюро ЦК ВКП(б) еще 9
марта 1936 года принимая постановление «О мерах, ограждающих
СССР от проникновения шпионских, террористических и диверсионных элементов» обвинило легитимационную комиссию МОПР
(Международная организация помощи борцам революции) якобы в
присвоении себе права государственного органа «в деле разрешения
на въезд и на предоставление права жительства в СССР иностранным гражданам, хотя бы они и были политэмигрантами»4. Приказом НКВД СССР № 0093 от 10 марта 1936 года определялся порядок
агентурного учета всей политэмиграции на территории СССР, начиная с 1920 года5. Предлагалось также очистить политэмиграцию от
подозрительного элемента путем фильтрации и репрессий.
В разгар массовых операций 23 октября 1937 года руководство
НКВД СССР издало приказ № 00698, в котором всех перебежчиков
предлагалось арестовывать, а затем «перебежчиков, разоблаченных
как агентов иностранных разведок предавать суду военных коллегий или военных трибуналов»6. Всех остальных перебежчиков, подозреваемых как агентов иностранных разведок и оставшихся не
1 Отдел специальных фондов Информационного Центра ГУВД Санкт-Петербурга
и Ленинградской области. Ед. хр. 36. Л. 420.
2 Кудрявцев В. Н., Трусов А. И. Указ. соч. С. 141.
3 Тепляков А. Г. Указ. соч. С. 373.
4 Лубянка. Сталин и ВЧК–ГПУ–ОГПУ–НКВД. Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. Январь 1922 — декабрь 1936 /
Под ред. акад. А. Н. Яковлева; сост. В. Н. Хаустов, В. П. Наумов, Н. С. Плотникова.
М., 2003. С. 738.
5 Там же. С. 823.
6 Лубянка. Сталин и главное управление госбезопасности НКВД. Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. 1937–1938 /
Под ред. акад. А. Н. Яковлева; сост. В. Н. Хаустов, В. П. Наумов, Н. С. Плотникова.
М., 2004. С. 656.
104
разоблаченными, рекомендовалось заключать в тюрьмы и ИТЛ через Особое совещание НКВД СССР. Но уже в январе 1938 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О перебежчиках», в
котором обязало НКВД СССР ужесточить меры наказания по отношению к ним в виде расстрела и тюремного заключения1.
В третьих, репрессии против иностранных граждан в РСФСР в
период массовых политических преследований проявились также
в немотивированном, с точки зрения профессионального использования, одновременном и повсеместном их увольнении с отечественных предприятий, усилении гонений по национальному признаку. По мнению В. Н. Хаустова и Л. Самуэльсона «очистительная»
кампания против германских подданных, к примеру, началась еще
летом 1934 года, в связи с правительственной проверкой объектов,
имеющих стратегическое значение для обороны страны. Тогда же
были даны указания впредь не допускать на них иностранных рабочих и специалистов2.
Окончательное решение данной проблемы нашло свое отражение в содержании оперативного приказа Наркома внутренних дел
Союза ССР Н. И. Ежова № 00439 от 27 июля 1937 года об аресте
всех немцев, работающих на оборонных заводах, подготовленного на основании постановления Политбюро ЦК ВКП(б) от 20 июля
1937 года и личных указаний И. В. Сталина3. Первоначально немецкая операция направлялась исключительно против германских
подданных, но вскоре стала одной из главных репрессивных акций
по бывшим иностранцам, принявшим гражданство СССР4. К тому
же с 23 марта 1937 года в системе НКВД СССР повсеместно вводился новый порядок учета всех иностранцев, принятых в советское
гражданство5. Поэтому к июлю этого же года подразделения госбезопасности и милиции, в целом, уже имели самые общие сведения о
бывших иноподданных, а в ноябре 1938 года в центральном аппара-
1 Лубянка. Сталин и главное управление госбезопасности НКВД. Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. 1937–1938 /
Под ред. акад. А. Н. Яковлева; сост. В. Н. Хаустов, В. П. Наумов, Н. С. Плотникова.
М., 2004. С. 469.
2 Хаустов В., Самуэльсон Л. Указ. соч. С. 41.
3 Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД… С. 250, 251,
270–272.
4 Там же. С. 647.
5 ОСФ ИЦ ГУВД СПб и области. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 25. Л. 88.
105
те НКВД СССР был создан единый учет всех бывших иностранцев,
принятых в гражданство СССР после 7 ноября 1917 года1.
В ходе репрессий 1937–1938 годов особенно ощутимо пострадали
советские немцы и бывшие германские иноподданные. Так, в Алтайском крае и Новосибирской области было репрессировано почти
6 тыс. чел.2 В Ленинграде только оперативные подразделения УГБ
УНКВД СССР по Ленинградской области за 1937 год «провели» по
германскому шпионажу более 700 граждан, немецкой национальности3. Всего же за 1937 год во внесудебном порядке было осуждено
свыше 55 тыс. граждан СССР немецкого происхождения4.
В четвертых, слом правомерного режима пребывания иноподданных на территории РСФСР проявился во введении властями
чрезвычайных мер фильтрации населения, в интересах установки
иностранцев, лишении их видов на жительство и изоляции от советских граждан.
На основании материалов, полученных из УНКВД ЗападноСибирского края центральный аппарат НКВД СССР во главе с Н. И.
Ежовым в середине февраля 1937 года убедил И. В. Сталина едва ли
не в полном охвате всего региона «шпионской деятельностью» германской, польской и японской разведок5. 13 марта 1937 года было
принято постановление Политбюро ЦК ВКП(б) об «очищении» этого стратегического региона страны от иностранцев6. По подсчетам
Управления НКВД по Западно-Сибирскому краю на предприятиях
и учреждениях региона к этому времени «осели иностранноподданные в количестве 727 человек…»7. В упомянутом постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) прямо устанавливался запрет в продлении вида на жительство в крае иностранным гражданам и проведении в
отношении их специальных репрессивных мероприятий. По решению ЦК ВКП(б) в Сибирский и Дальневосточный регионы РСФСР
для этих целей была направлена спецбригада сотрудников НКВД
и группа членов Военной коллегии Верховного суда СССР8. Установки, содержащиеся в соответствующем приказе НКВД СССР от
1
2
3
4
5
6
7
8
106
ОСФ ИЦ ГУВД СПб и области. Ф. 1. Оп. 1. Ед. хр. 48. Лл. 126, 127.
Тепляков А. Г. Указ. соч. С. 370.
Иванов В. А. Указ. соч. С. 54.
Кудрявцев В. Н., Трусов А. И. Указ. соч. С. 142.
Хаустов В., Самуэльсон Л. Указ. соч. С. 48.
Охотин Н., Рогинский А. Указ. соч. С. 45.
Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД… С. 92.
Там же. С. 638.
4 апреля 1937 года полностью противоречили, а фактически отменяли ранее принятые нормативные акты, определяющие порядок
продления видов на жительство. В, частности, это касалось циркуляра ГУРКМ НКВД СССР № 46 от 29 апреля 1936 года «О сроках
продления видов на жительство для иностранцев»1.
На некоторые перемены в правовом режиме пребывания иностранных граждан в советской России во второй половине 1930-х годов повлияли военно-политические события, пограничные конфликты и инциденты международного уровня. Так, советско-японское
вооруженное столкновение в районе оз. Хасан в июле-августе 1938
года, мероприятия сторон накануне боевых действий стали причиной введения в действие «Правил въезда, проживания и передвижения иностранцев в запретной пограничной зоне Дальневосточного
края, Читинской области и Бурят-Монгольской АССР», утвержденных постановлением СНК СССР № 772-185с от 22 июня 1938 года2.
В обстановке массовых политических репрессий высшими органами власти и управления государства проводились и другие мероприятия, ограничивающие статус пребывания иностранных граждан в РСФСР. К ним можно в полной мере отнести акции ведомственного характера, направленные на розыск и выдворение из пределов советской России различных иноподданных, мероприятия по
сокращению количества дипломатических представительств и др.
Можно вполне обоснованно утверждать о том, что в период массовых репрессий в РСФСР в 1935–1938 годы в отношении иностранных граждан правовой режим их пребывания подвергся существенной корректировке в сторону всемерного ограничения их прав
и свобод. Ведомственное нормативное регулирование этим процессом, опирающееся на высшие государственно-правовые санкции,
стало важнейшим условием раскручивания массовых внесудебных
расправ не только над иностранцами, но и над советскими гражданами немецкого, польского, финского, латышского, монгольского и
других происхождений.
1
2
ОСФ ИЦ ГУВД СПб и области. Ф. 2. Оп. 1. Ед. хр. 24. Лл. 46, 47.
Там же. Ед. хр. 30. Лл. 316–318.
107
Мамедов Н. Д.,
аспирант кафедры государственного права СПбГУАП
Налоговый контроль как элемент
эффективного функционирования
финансовой системы и экономики
Налоговый контроль, являясь существенным элементом и обязательным условием эффективного функционирования финансовой
системы и экономики страны в целом, сегодня становится одним из
приоритетных направлений государственного финансового контроля. Еще одним фактором, определяющим актуальность организации эффективной системы налогового контроля, является использование налогового механизма в государственном регулировании
экономики. По численности контролируемых лиц налоговый контроль также занимает основную позицию.
Налоговый контроль — феномен, имеющий глубокие исторические корни во всем мире. Исторически налоговый контроль (в рамках финансового) был самой первой формой государственного контроля. В России государственный контроль появился так же в форме финансового контроля1. Существование налогового контроля
объективно обусловлено контрольной функцией налогов.
Налоговый контроль осуществляется в процессе образования публичных централизованных и децентрализованных денежных фондов государства и местного самоуправления. В таких направлениях
финансовой деятельности, как распределение и использование денежных фондов, налоговый контроль не имеет места (исключение
составляет проверка целевого использования налоговых льгот), однако он осуществляется на всех стадиях финансово-хозяйственной
деятельности фискально-обязанных лиц.
Установление контроля в сфере налогообложения является одним из направлений финансовой политики государства. Налоговый
контроль осуществляется в целях реализации налоговой политики
и в таком качестве он имеет несколько аспектов.
Во-первых, налоговый контроль представляет собой самостоятельную функцию государственного управления, он обеспечивает
проверку финансово-хозяйственной деятельности участников нало-
1 Тарасов A. M. Становление и развитие государственного контроля на Руси (дооктябрьский период) // История государства и права. 2002. № 2.
108
говых отношений в целях предотвращения или выявления налоговых правонарушений.
Во-вторых, налоговый контроль (как элемент управления налогообложением) является одним из элементов методики планирования налоговых доходов бюджета1.
В-третьих, налоговый контроль — функциональный элемент
налогового администрирования2.
В-четвертых, налоговый контроль выступает в качестве завершающей стадии управления налогообложением, когда фактические результаты воздействия на управляемый объект сопоставляются с требованиями нормативных предписаний.
В-пятых, налоговый контроль — это форма обратной связи в системе налогово-правового регулирования. Он обеспечивает наличие
обратных связей, выражающихся в активном воздействии контроля на проводимую налоговую политику, в устранении препятствий
оптимальному функционированию всех звеньев налоговой системы. Информация, полученная по каналам обратной связи, сигнализирует государству о необходимости внесения изменений в налоговую систему, социальную или в бюджетную политику.
Налоговый контроль, являясь элементом системы государственного управления, сам представляет собой сложную социальноориентированную систему, включающую в себя следующие элементы:
организационную структуру (органы контроля, их правовой статус, порядок взаимосвязей);
методологическую основу (определение понятий, целей, задач,
принципов, форм, методов, видов, функций налогового контроля);
нормативно-правовую базу;
информационно-коммуникативную инфраструктуру;
материально-техническое и финансовое обеспечение (финансовое
обеспечение, техническое оснащение, наличие помещений и др.);
кадровое обеспечение, научно-исследовательскую и учебную базу3.
1 Налоги и налогообложение / Под ред. М. В. Романовского, О. В. Врублевской.
СПб., 2001. С. 379.
2 Дадашев А. З., Лобанов А. В. Налоговое администрирование в Российской Федерации. М.: Книжный мир, 2002. С. 4–5.
3 Агапцов С. А. Государственный финансовый контроль и бюджетная политика
Российского государства. М.: Финансовый контроль, 2004. С. 17.
109
Рассматривая налоговый контроль как систему, заметим также,
что это непрерывно развивающаяся и совершенствующаяся система1. По этому поводу Золотарев Н. А. обоснованно утверждает, что
контроль должен видоизменяться, совершенствоваться по мере развития государства, его форм и структур власти, системы управления и общественного устройства2. Практика стран с развитой налоговой системой убедительно доказали необходимость постоянного совершенствования организационно-правовых основ налогового контроля, разработки и использования специфических методов
борьбы с сокрытием доходов и уходами от налогов.
Происходящие в России процессы укрепления государственности, наметившийся переход от экономики переходного периода к
конкурентоспособному и эффективному государству вызывают необходимость построения принципиально новой системы налогового
контроля, отвечающей современным условиям развития общества,
направленной на обеспечение интересов государства и налогоплательщиков. Поэтому налоговый контроль следует рассматривать и
как важнейший инструмент построения эффективного государства.
Действенный налоговый контроль является необходимым условием существования сильного государства, важнейшим механизмом
повышения эффективности и результативности государственного
управления.
По мнению Бахраха Д. Н., в условиях приватизации государственных и муниципальных организаций, сокращения государственного вмешательства в деятельность организаций, граждан, перехода к правовому государству объем надзора будет увеличиваться за счет сужения объема контроля3. Разделяя данную точку зрения, заметим, что в будущем, когда большая часть информации о
налогоплательщиках будет собрана и систематизирована в центрах
обработки данных, а некоторые функции налоговых органов будут
переданы частным структурам, действительно будет преобладать
налоговый надзор, что согласуется с основными положениями Концепции административной реформы.
1
Павлова Л. П. Налоговый контроль // Налоги. 1999. № 36. С. 8.
Золотарев Н. А. Из истории государственного контроля в России 1892–1917 гг.
// Контроллинг. 1994. № 2. С. 33.
3 Бахрах Д. Н. Административное право России: Учебник. М.: Эксмо, 2006. С.
301.
2
110
Мамедов Н. Д.
аспирант кафедры государственного права СПбГУАП
Становление и развитие налогового контроля
в России с 1990 года
Отечественная система налогового контроля прошла определенный и сложный путь своего развития, трансформируясь на разных
этапах, исходя из конкретных общественно-исторических, политических и экономических реалий. Возникновение и становление налогового контроля в России, в целом, следует тенденциям, наблюдаемым в мировой истории.
С начала 1990-х годов начинается новый этап становления и развития отечественного института налогового контроля. С переходом
России к рыночной экономике возникла необходимость в реорганизации органов, занимающихся сбором налогов, и в 1990 г. была образована Главная государственная налоговая инспекция Минфина
СССР. Правовой статус этого органа определялся Законом СССР от
21 мая 1990 г. «О правах, обязанностях и ответственности государственных налоговых инспекций». Вопросы структуры и подчиненности, функции налоговых инспекций различных уровней определялись Положением о Государственной налоговой службе СССР,
утвержденным Постановлением Совета Министров СССР от 26 июля 1990 г. № 7361.
С распадом СССР стали формироваться самостоятельные налоговые органы Российской Федерации. Законом РСФСР от 21 марта
1991 г. № 943-1 «О Государственной налоговой службе РСФСР» были определены задачи, права, обязанности и ответственность налоговых органов2.
До принятия Налогового кодекса Российской Федерации процедуры налогового контроля регламентировались подзаконными нормативными правовыми актами (инструкциями, приказами, методическими указаниями и др. Так, например, до 1999 года порядок
учета налогоплательщиков определялся инструкциями Министерства финансов СССР и Государственной налоговой службы России:
Инструкцией «О порядке учета плательщиков налогов и других
обязательных платежей в бюджет» от 26.02.91 г. № 18, разработанной Министерством финансов СССР (с введением в действие данной
1
2
Собрание постановлений Правительства СССР. 1990. № 18.
В настоящее время данный Закон именуется «О налоговых органах РФ».
111
инструкции утратили силу две другие: Инструкция о порядке учета
плательщиков государственных и местных налогов и сборов с населения, утвержденная Министерством финансов СССР 15 мая 1973
г. № ЮЗ и Инструкция по учету предприятий и хозяйственных организаций, утвержденная Министерством финансов СССР 21 июля
1983 г. № 97); Инструкцией о порядке учета налогоплательщиков,
утвержденной Приказом Государственной налоговой службы России от 13 июня 1996 г. № ВА-3-12/49.
Проблема необходимости разработки Налогового кодекса впервые поднимается в 1992 году, что нашло отражение в п. 5 Постановления VII Съезда Народных депутатов Российской Федерации «О
ходе экономической реформы в Российской Федерации» от 5 декабря 1992 г. № 4047-1 . В п. 7 Постановления дается задание Верховному Совету и Правительству рассмотреть вопрос о создании государственной системы контроля1. На основании этого было принято Постановление Президиума Верховного Совета и Совета Министров Правительства от 15 февраля 1993 г. № 4480-1/98 «Об образовании Комиссии Президиума Верховного Совета Российской Федерации и Совета Министров-Правительства Российской Федерации
по подготовке предложений о создании государственной системы
контроля»2. В 1994 году ассоциацией «Налоги России» (г. Екатеринбург) был разработан один из первых проектов Налогового кодекса.
Вопрос о создании эффективной системы государственного контроля в Российской Федерации в очередной раз поднимается в Указе Президента России от 25 июля 1996 года № 1095 «О мерах по обеспечению государственного финансового контроля в Российской
Федерации»3, в котором налоговые органы перечислены в составе
органов финансового контроля. Постановлением Правительства от
2 февраля 1996 года № 97 был утвержден Межведомственный совет
по государственному финансовому контролю, обеспечению своевременности и полноты сбора налогов и других платежей в федеральный бюджет. В состав Межведомственного совета вошли: В. Г. Пансков, С. Д. Шаталов, А. В. Смирнов и др.4
1
2
3
4
112
Ведомости СН и Верхового Совета РФ. 1992. № 51. Ст. 3005.
САПП. 1993. № 9. Ст. 785.
СЗ РФ. 1996. № 45. Ст. 5095.
СЗ РФ. 1996. № 6. Ст. 586.
В Послании Президента 1997 года «О положении в стране и основных направлениях политики Российской Федерации»1 был выделен
специальный раздел, посвященный вопросам совершенствования
государственного контроля. В пункте 2.3 Послания «Усиление контрольной функции государства» говорится, что существует множество ведомственных и вневедомственных контролирующих структур; кроме того, контрольные и надзорные функции имеют правоохранительные органы. Но если сопоставить их численность с результатами работы, в частности, с динамикой нарушений, с количеством
привлеченных к административной и дисциплинарной ответственности должностных лиц, итог окажется неутешительным. Нередко
работники контрольных и надзорных органов используют свои полномочия не для выполнения своих функций, а для поборов.
Во исполнение данного Послания Президента было принято Постановление Правительства от 30 апреля 1997 г. № 495 «Об утверждении Комплексного плана действий Правительства Российской Федерации по реализации в 1997 году Послания Президента Российской Федерации и программы Правительства Российской Федерации «Структурная перестройка и экономический рост в 1997–2000
гг.»»2. В августе 1997 года распоряжением Правительства была образована рабочая группа по разработке предложений о пересмотре
всей системы государственного контроля и обеспечению создания
специализированных контрольных инстанций. К концу 1997 года
рабочая группа подготовила проекты Концепции системы государственного контроля в Российской Федерации, Федерального закона
«Об основах государственного контроля в Российской Федерации» и
доклад Президенту Российской Федерации об упорядочении системы государственного контроля3.
Кардинальное реформирование контрольно-надзорных органов
было осуществлено в рамках административной реформы, необходимость проведения которой вызвано многими причинами, среди
них:
1) низкая эффективность созданной в России государственной
административной системы стала очевидной, потенциал частичных
улучшений государственного аппарата исчерпан;
1
РГ. 1997. № 47.
СЗРФ. 1997. № 18. Ст. 2154.
3 Тексты указанных документов приводятся в монографии: Агапитов С. А. Государственный финансовый контроль и бюджетная политика Российского государства. М.: Финансовый контроль, 2004. С. 183–205.
2
113
2) прошедшие годы убедительно показали, что никакие отдельные
реформы в экономической, социальной и других сферах не будут
успешно реализованы, пока не будет проведена системная, глубоко
продуманная административная реформа;
3) отсутствие эффективной системы государственного управления на протяжении всех этапов формирования рыночной экономики, в первую очередь, негативно отразилось на социальноэкономическом развитии страны1;
4) Россия для того, чтобы выжить в современных условиях конкуренции с другими странами и глобализации, должна иметь динамичные преимущества в системе государственного управления;
5) создание качественно новой системы государственного управления обусловлена также необходимостью реализации поставленных Президентом России целей — высокий уровень жизни в стране, рост благосостояния граждан, обеспечение прав и свобод человека, разработка политики, устремленной в будущее, модернизация
государства, обеспечение соответствия его функций современному
этапу развития страны; главной задачи — стать сильным, конкурентоспособным и эффективным государством.
Согласно Концепции административной реформы, одним из серьезных недостатков в построении системы государственных органов
было сосредоточение в одних руках регулирующих, разрешительных и контрольных функций, что создавало благоприятную почву
для злоупотреблений и коррупции. В работе органов государственного контроля существовал параллелизм и дублирование, отсутствовала четкая координация контрольной деятельности, требовала совершенствования нормативная правовая база, регламентирующая проведение контрольно-надзорных мероприятий. Действующие методы
государственного контроля обременительны для бизнеса, система
требований — избыточна, непрозрачна и противоречива, процедуры
проведения проверок не обеспечивали соблюдения законных прав и
интересов проверяемых организаций и граждан.
Кроме того, до 9 марта 2004 года функциями контроля были
наделены практически все федеральные органы исполнительной
власти. В стране функционировали не менее 50 только федеральных контролирующих структур2. По этому поводу бывший вице1 Хазанов С. Д. Административная реформа и развитие предпринимательства в
РФ // Бизнес, менеджмент, право. 2004. № 1. С. 53.
2 Контролирующие органы и организации России. Компетенция и полномочия
/ Под ред. А. П. Гуляева. М., 2000. С. 5.
114
премьер Правительства России С. Алешин отмечал: «Контрольнонадзорная функция чуть ли не самая обременительная для бюджета государства. Потому что количество людей, работающих в государственных учреждениях и осуществляющих именно контроль и
надзор, — это целая армия»1.
Все вышеперечисленные проблемы были характерны и для государственного контроля в сфере налогообложения. Налоговый контроль осуществляли, кроме налоговых органов, таможенные органы
и органы государственных внебюджетных фондов. При этом в законодательстве четко не были разграничены полномочия всех субъектов налогового контроля. Органы государственных внебюджетных
фондов при выполнении обязанности по налоговому контролю наделялись правами и обязанностями налоговых органов. Таможенные органы при перемещении товаров через таможенную границу
Российской Федерации могли осуществлять и таможенный, и налоговый контроль. Что касается органов внутренних дел, то в их
структуре имелось несколько подразделений, занимающихся борьбой с налоговыми преступлениями: Управление по борьбе с экономическими преступлениями и Служба по борьбе с организованной
преступностью. Налоговый контроль осуществляли и Федеральные
органы налоговой полиции. Органы налоговой полиции, согласно
Указу Президента Российской Федерации от 11 марта 2003 г. № 306
“Вопросы совершенствования государственного управления в Российской Федерации” с 1 июля 2003 г. были упразднены2. Функции
по предупреждению, выявлению, пресечению и расследованию налоговых правонарушений и преступлений переданы Департаменту
экономической безопасности Министерства внутренних дел России.
Согласно действующему законодательству, на сегодняшний день органы внутренних дел не являются субъектами налогового контроля,
они могут участвовать в проводимых налоговыми органами выездных налоговых проверках только по их предварительному мотивированному запросу налоговых проверок. Согласно Пояснительной
записке, основная цель данного Закона — совершенствование налогового контроля, упорядочение налоговых проверок и документооборота в налоговой сфере, улучшение условий для самостоятельного и добросовестного исполнения налогоплательщиками конституционной обязанности по уплате законно установленных налогов и
1
Административная реформа — куда уходит государство // РГ. 2003. 14 октя-
бря.
2
СЗРФ. 2003. № 12. Ст. 1099.
115
сборов, расширение законодательно закрепленных гарантий соблюдения прав и законных интересов налогоплательщиков.
Старовойтов В. Н.,
аспирант кафедры теории права и государства СПбГУАП
Современные проблемы эвтаназии:
законодательное признание или запрет
Одной из форм осуществления права на смерть является эвтаназия. Для теории права (как, впрочем, и для биоэтики) проблема
эвтаназии, и ее соотношение с законом, представляет особый интерес.
Эвтаназия — составное слово греческого происхождения совместившее в себе два понятия: «танатос» — смерть и «эв» (эй, эу) —
хороший, благий, то есть «хорошая, благая смерть».
Впервые в европейской литературе термин «эйтаназия», по мнению Уолтера Кена, применен врачом Парадизом в 1794 г. как «искусство облегчения смерти, а не милосердное убийство».
Вообще, в нашем представлении, эвтаназия — это действие или
бездействие врача, иного человека, наконец, самого больного, влекущие за собой наступление мгновенной или безболезненной смерти последнего. Эвтаназия может быть добровольной и принудительной. И добровольная, и принудительная эвтаназия, в свою очередь
делится на пассивную и активную.
Реалии сегодняшнего дня заставляют теоретиков права обращаться к этой проблеме не только в контексте права на жизнь умирающего человека, но и его права на достойную (без страданий)
смерть.
В нашей научной литературе были высказаны предложения о
легализации добровольной пассивной эвтаназии. В определенном
смысле это было прорывом в обсуждении проблемы, на которую
долгое время было наложено табу.
Наше законодательство негативно относится к эвтаназии. Фактически она запрещена законом. Тем не менее, интерес к эвтаназии
не ослабевает. В определенной мере этот интерес подогревается возрастающим объемом операций по пересадке органов и тканей чело116
века и при этом дефицитом донорских органов. С другой стороны,
дальнейшее совершенствование законодательства в связи с упрочением демократических основ общества и развитием прав человека,
заставляет нас более внимательно относиться к проблеме, которая
была озвучена еще в �����������������������������������������������
XVI��������������������������������������������
в. Ф. Бэконом: «Долг врача состоит не только в том, чтобы восстанавливать здоровье, но и в том, чтобы облегчить страдания и мучения болезнью».
Если эвтаназия запрещена законодательством России, то, естественно, всякое ее применение расценивается как уголовное преступление. Тем не менее, реальный взгляд на сегодняшнюю ситуацию в стране, определяемую во многом ее экономическим состоянием, дает основание утверждать о существовании пассивной латентной эвтаназии.
Времена стоиков и Нерона канули в прошлое, а проблемы остались.
К разновидностям пассивной принудительной эвтаназии относятся и случаи голодной смерти больных и немощных, мероприятия, а вернее, отсутствие необходимых мероприятий, ведущие к
сокращению рождаемости. Отсутствие достаточных средств существования не способствует рождению полноценных детей, и поддерживать их здоровье не представляется возможным. Поистине вызовом закону XXI в. являются дискуссии об абортах, контрацепции,
эвтаназии, других соматических правах, дилемма между правом
человека на жизнь и его правом на смерть, а также вопросы, которые затрагивают фундаментальные права, такие, как человеческое
достоинство, свобода общества, ценности личностные в противопоставление общественным и др.
Каково же отношение к эвтаназии со стороны закона и общества
в других странах?
Первой страной в мире, официально легализовавшей эвтаназию,
стала Голландия. Закон об эвтаназии был утвержден голландским
парламентом 10 апреля 2001 г. Закон исключает из голландского
кодекса эвтаназию и врачебную помощь суициду в том случае, если
врачи следуют специальной административной процедуре. Эвтаназия и врачебная помощь суициду по новому закону контролируются не как раньше общественным обвинителем, а общественным комитетом, состоящим из врача, юриста и эксперта в области этики.
Кстати, сегодня подобная ситуация складывается в ряде штатов
США, Швейцарии, Бельгии, Англии, Франции и Канады. Точка
зрения сторонников эвтаназии сводится к тому, что обязанностью
врача является не только продление жизни пациента, но и предот117
вращение страданий, и сохранение человеческого достоинства. Иногда продление жизни и сохранение человеческого достоинства взаимоисключаемы.
Вопрос о легализации эвтаназии является решенным не только
в ряде известных стран Европы и американского континента, но и
в Южной Корее. В корейском праве признаются все формы эвтаназии, даже убийство пациента может быть оправдано. Это, с одной
стороны, объясняется корейским правосознанием, а с другой — религиозными традициями, воспринимающими смерть и эвтаназию
позитивно.
Польское уголовное право отказывает человеку в праве на
смерть, признавая, что человеческая жизнь является благом, значение которого нельзя рассматривать лишь в категориях индивидуальных. Это благо имеет социальную ценность, и никто не должен
распоряжаться своей жизнью произвольным способом. В ст. 150 УК
Польши (эвтаназия) говорится: «Кто убивает человека по его желанию и под влиянием сочувствия к нему, наказывается лишением
свободы на срок от 3 месяцев до 5 лет». В исключительных случаях
суд может применить исключительное смягчение наказания и даже
отказаться от его назначения. Ст. 151 УК Польши (склонение или
помощь в самоубийстве) гласит: «Кто склоняет или путем оказания
помощи доводит человека до посягательства на собственную жизнь,
наказывается лишением свободы на срок от 3 месяцев до 5 лет. Хотя, УК Польши запрещает эвтаназию, в научной литературе идут
дискуссии, в которых свои позиции высказывают как сторонники,
так и противники эвтаназии.
В 1976 г. в штате Калифорния было впервые законодательно закреплено право взрослого безнадежного пациента отказаться от лечения, если оно служит лишь для некоторого искусственного отдаления момента наступления его смерти. Больной мог выразить свою
волю, подписав завещание.
В этом случае врач, применивший эвтаназию (речь, несомненно,
идет о добровольной эвтаназии в ее активной или пассивной форме),
освобождался от судебной ответственности. С тех пор более 30 американских штатов ввели у себя такой закон, обеспечивающий право на «достойную смерть».
Вместе с тем в 80-х гг. ХХ в. в США участились случаи «умерщвления из милосердия» страдавших от физических и нравственных
мучений больных и престарелых, совершаемые близкими родственниками (принудительная эвтаназия в активной и пассивной форме).
118
В США имеются и противники эвтаназии, которые ссылаются
на невозможность получить действительное волеизъявление умирающего из-за слабости, бессознательного состояния или физических страданий, нередко сопровождающих агонию.
Умирающий — не способен адекватно оценивать свое положение.
Имеющие юридическую силу, в большинстве американских
штатов заранее составленные завещания, касающиеся терминальной стадии болезни, также не решают вопроса, поскольку в начале
болезни пациент не способен предусмотреть свое дальнейшее состояние. Эвтаназия отвергается ими и ввиду возникающих диагностических или прогностических ошибок, а также возможности появления новых медикаментов и разработки новых технологий.
Наиболее серьезным аргументом против эвтаназии считается
риск злоупотреблений среди медицинского персонала и пренебрежение своим долгом. Демократический контроль, по их мнению,
должен обеспечить применение эвтаназии только в крайних случаях, после того, как «все оптимальные меры уже будут приняты».
Но даже эти противники соглашаются с тем, что в демократическом обществе добровольная эвтаназия должна заменить все существующие и подпольно практикуемые виды эвтаназии.
Сторонники «��������������������������������������������
pro�����������������������������������������
» и «������������������������������������
contra������������������������������
» эвтаназии выдвигают взаимоисключающие требования. Вот некоторые из утверждений из арсенала сторонников эвтаназии (в дополнение к уже отмеченным):
– лечение и содержание безнадежных больных отнимает у общества значительные средства, которые можно использовать более рационально, если узаконить эвтаназию;
– человек имеет право отказаться от жестокого и негуманного
лечения;
– человек имеет право на смерть так же, как и на жизнь и потому
он может самоопределяться;
– наконец, человек имеет право быть альтруистом.
Под альтруизмом при этом понимается вся совокупность эмоций, которые побуждают его совершать поступки, лично ему невыгодные и даже опасные, но приносящие пользу другим людям.
Противники эвтаназии рассматривают последнюю как покушение на человеческую жизнь. Реализация на практике активной эвтаназии, по их мнению, чревата глубочайшими потрясениями всей
нравственно-ценностной реальности.
Анализируя все аргументы «за» и «против» эвтаназии, мы еще
раз должны подчеркнуть, что с трепетным почтением относимся к
119
древнейшей заповеди «Не убий!». И задача врача состоит в сохранении жизни, а не ее прекращении.
Но в жизни и, в частности, в юридической практике имеются ситуации, когда законом не запрещено медицинским работникам производить аборты или жертвовать жизнью рождающегося ребенка,
чтобы сохранить жизнь матери.
Новый критерий смерти — смерть мозга, заставляет нас подойти
к проблеме эвтаназии с несколько неожиданной стороны. В границах новых достижений медицины, отмечает И. В. Силуянова, бьющееся сердце и дыхание — не есть признаки жизни. «Констатация
«смерти мозга» определяет личностную смерть, в границах которой допустима «растительная» (на клеточном уровне) жизнь. Новые
медицинские постулаты с большим трудом адаптируются в общественном сознании, для которого очень странно суждение о том, что
смерть констатирована, но человек еще дышит». «Зона неопределенности», в которой оказывается умерший (о «критерии смерти»
говорится в законодательстве), но еще дышащий человек, оказывается, по словам И. В. Силуяновой, в буквальном смысле слова вне
пространства библейских этических заповедей. Шестая заповедь
«не убий» в этой зоне не работает. В этой «зоне» должно быть принято лишь одно решение — прекратить дыхание. Это — «зона» неизбежного принятия эвтаназии. Но кто должен принять это решение,
если законом эвтаназия (любая) запрещена? Непринятие такого решения врачом, ставит его в положение инквизитора. Таким образом, мы сталкиваемся с противоречием, которое существует между
констатацией в законе запрета эвтаназии и многочисленными жизненными примерами, свидетельствующими о фактическом признании эвтаназии в отдельных формах ее проявления (например, выписка больного из больницы домой в том случае, когда ясно, что болезнь неизлечима).
В связи с этим возникает потребность в законодательной детализации термина «эвтаназия».
Наше предложение сводится к тому, чтобы сформулировать в законе различные формы эвтаназии и приступить к более широкой
дискуссии по вопросу о приемлемости правовой регламентации добровольной пассивной эвтаназии.
Эвтаназия должна быть проблемой не только медицинской этики, но и юридической науки и, прежде всего, теории и философии
права, поскольку она сопряжена с основными и естественными правами человека и гражданина.
Решить эту проблему необходимо с помощью закона.
120
Литература
Cane W. Medical euthanasia: a paper, published in Latin in 1826,
translated and reintroduced to the medical profession // Jour. Hist.
Med. 1952. Vol. 7. № 3–4. P. 401–402.
Зильбер А. П. Трактат об эйтаназии. С. 259.
Humphry D., Wickett A. The right to die: Understanding euthanasia. L: Bodley Head, 1986. P. 26.
Бэкон Ф. Сочинения: В 2 т. М.: Изд-во АН СССР, 1971. Т. 1. С.
268.
Kenis Y. L’euthanasie, le droit, la deontologie et la morale // Bioethigue et libre — examen. Bruxelles, 1988. P. 41.
Эфроимсон В. Родословная альтруизма (этика с позиций эволюционной генетики человека) // Новый мир. 1972. № 10. С. 199.
Зарембо А. В.,
студент юридического факультета СПбГУАП
Научный руководитель Чеглаков К. В.
Проблемы соблюдения, понимания и роли,
прав человека в правовом государстве
на примере деятельности уполномоченного
по правам человека
Проблема соблюдения прав и свобод человека без преувеличения
является центральной в жизни любого общества и государства. Применительно к теме своей статьи привожу слова Экс-президента Российской Федерации из ежегодного Послания В. В. Путина: «Убежден, что ни одну из актуальных задач, стоящих перед нашей страной, мы не сможем решить без обеспечения прав и свобод граждан,
без эффективной организации самого государства, без развития демократии и гражданского общества».
Неразделимыми являются три категории — Государственная
политика, Федеральная Конституция Российской Федерации и Институт прав и свобод человека и гражданина.
Права человека — это основополагающее понятие права вообще
и российского права в частности. Это своего рода философский концепт, осмысляемый каждым юристом в целом в рамках философии
121
и теории, прав человека, но также и в повседневной жизни и юридической практике. Право рассматривается нами как условие реализации человеческих способностей в сообществе правовых личностей. Право может быть определено как способ межчеловеческого
взаимодействия.
Состояние прав и свобод человека отражает, с одной стороны, реальное положение человека в обществе, с другой стороны — отношение общества и государства к человеку, степень уважения его личности. Право должно обеспечивать творческую реализацию личности. Если в государстве и обществе попираются права человека, то
совершенно очевидно, что в государстве наблюдаются симптомы серьезной болезни — имя которой правовой нигилизм. Порой отдельные государственные мужи забывают о назначении своей деятельности, т. е. о создании условий и среды для нормальной жизни и
благополучия человека, и порой воспринимают бытие через кривое
зеркало, считая, что человек существует для государства. К сожалению, такая «болезнь» еще бытует в нашей действительности. Повсеместное безразличие органов государственной власти к человеку неизбежно влечет за собой назревающий социальный конфликт,
который выражается в не признании, недоверии, порицании, осуждении властных институтов гражданами государства. Государство
формализует свое властвование в виде законов, которые изначально
претендуют на разумность, справедливость, и объективность, однако на поверку не всегда выдерживает эти критерии.
Статья 2 Конституции Российской Федерации закрепляет основной принцип российского государства: «не государство гарантирует гражданам эти права, а наоборот, граждане создали данное государство с тем, чтобы оно охраняло эти права» (К. Экштайн. Основные права и свободы по российской Конституции и Европейской
Конвенции по правам человека).
Российская Конституция, которая является на сегодня одной из
самых современных и прогрессивных в мире, имеет непосредственное, прямое действие, но этого провозглашения недостаточно. Для
этого необходимо добиваться неукоснительного исполнения законов всеми членами общества: главным образом органами государственной власти и местного самоуправления, и, разумеется, гражданами Российской Федерации. Следовательно, необходимой является дальнейшая, тщательная, серьезная работа над созданием и
совершенствованием и других механизмов защиты прав и свобод
человека, как безусловных притязаний и равно признаваемых всеми членами общества.
122
Одним из таких средств, безусловно, является имеющий двухвековую историю в Европе институт Омбудсмана — так называемого Уполномоченного по правам человека, который занимает место посредника между государством и человеком. Уполномоченный
по правам человека — независимый орган — действует демократическими способами, методами доказательств, аргументации и
убеждения, воспитания, исключая при этом карательные методы.
И в этом ценность этого демократического института. Омбудсмен —
это лицо, осуществляющее контроль за соблюдением прав и свобод
граждан в деятельности органов государственной власти и местного самоуправления, отдельных должностных лиц, и которое способствует восстановлению нарушенных прав и укреплению авторитета
государственной власти, а также указывает на верховенство закона
в государстве. Авторитет государства возможен только при ограниченном конституцией типе властвования. Граждане должны очень
четко понимать границы и пределы возможного государственного вмешательства, права которые общество делегировало государству и исчерпывающий круг обязанностей у граждан перед государством. В Европе граждане тяготеют к юридическому правопониманию и воспринимают государство как некую реальность правового
типа, корпорацию, наделенную определенными правами и обязанностями, управляющую общественными делами организацию.
В России, к сожалению, имеет место политологическое понимание государства.
Права человека в общем виде, тем не менее, воспринимается,
дифференцировано, как правовой статус человека и правовой статус человека особого человека — гражданина Российской Федерации. Однако мне представляется, что статус может быть только общим и не подлежит дифференцированной оценки и пониманию в
правовом смысле, о чем собственно и говорят все международные
документы.
С исторической точки зрения, мы сейчас на пути становления.
Поверьте, это очень не просто, когда молодому демократическому
государству всего 15 лет. Надо выполнять основную функцию по
защите прав граждан и в то же время утверждаться как институт,
необходимый нашему обществу. Тормозит деятельность института
Уполномоченного несовершенство действующего законодательства,
как Федеральный Конституционный Закон «Об Уполномоченном
по правам человека в Российской Федерации», так и законодательства в субъектах Российской Федерации. 16 октября 2006 года, наконец, был подписан ФКЗ-4 о внесении изменения в ст. 32 ФКЗ «Об
123
Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» о
расширении прав федерального Уполномоченного. В части участия
в парламентских расследованиях Уполномоченных мы несколько
опередили федерального законодателя, но работы еще непочатый
край. На подробностях несовершенства законодательства останавливаться нет времени, но скажу только одно, что нам вместе необходимо работать над изменениями Закона «Об Уполномоченном по
правам человека в Санкт-Петербурге». Так, например, в части обеспечения деятельности общественных представителей и общественных помощников Уполномоченного по правам человека в СанктПетербурге. Они работают без материально-технической базы, тем
более финансового обеспечения, из-за отсутствия законодательного
и нормативного регулирования.
Единственное, на что хочется обратить внимание тех, от кого это
зависит, внимательно изучить предложения Уполномоченного по
правам человека в Санкт-Петербурге И. П. Михайлова, ибо все эти
инициативы направлены на повышение эффективности работы органов государственной власти Санкт-Петербурга в интересах защиты прав граждан, жителей культурной столицы, где, к сожалению,
далеко до культуры правового типа. За институтом Уполномоченного по правам человека большое перспективное историческое будущее. Этот институт создан в дополнение к существующим государственным структурам, для наших граждан. Сегодня с большой
уверенностью могу сказать, что за все время деятельности Уполномоченного по правам человека в Санкт-Петербурге, несмотря на небольшой, сравнительно с государственными структурами, аппарат
управления достигли внимания и уважения со стороны населения
Санкт-Петербурга.
Уметь слышать человека — вот главное. Обычно люди, обращаясь к Уполномоченному по правам человека, рассказывают про
свою тяжелую жизнь, про несправедливое отношение к ним со стороны властей и должностных лиц, но ставят вопрос по существу, который нередко бывает общезначимым.
Важнейшим из этих механизмов является «механизм обратной
связи», то есть институт обращений граждан в органы государственной и муниципальной власти.
Право граждан на обращение — это одно из наиболее важных
политических прав граждан согласно ст. 33 Конституции РФ. Данное право особенно актуально сегодня именно в нашей стране, так
как осуществление этого права помогает осуществлению и защите
других прав человека, а также является одним из важных средств
124
проявления общественно-политической, гражданской активности
граждан.
Политическая свобода, по моему мнению, это неприемлемый
атрибут, собственно говоря, права вообще как такового.
Согласно статье 1 Закона Санкт-Петербурга от 17.12.1997 № 22777 «Об Уполномоченном по правам человека в Санкт-Петербурге»
в компетенцию Уполномоченного по правам человека в СанктПетербурге входит защита фундаментальных гражданских и политических прав человека, определенных в статьях 2-21 Всеобщей декларации прав человека, а также иных прав человека в случае их
систематического или массового нарушения на территории СанктПетербурга.
Сегодня везде и всюду говорят о необходимости повышения уровня доверия к государству. Однако в нашей стране сложилась весьма
парадоксальная ситуация: народ все надежды возлагает на власть,
но при этом не доверяет органам государственной власти и пишет
напрямую Президенту Российской Федерации. Значит, народ не
имеет веры в то, что хоть кто-то сможет защитить простого человека — гражданина свободной страны. Очень часто встречается в
нашей практике направление муниципалитетами жалобы тому
должностному лицу, действие или бездействие которого обжалуется, что не только сегодня запрещено законом, но и не воспринимается людьми, ибо это противоречит принципам законности, объективности и справедливости.
Сегодня защита прав граждан — уже не милость, а обязанность
власти и в этой связи обращения перестали выглядеть «челобитными», они должны превратиться в форму взаимодействия равноправных партнеров. Прошу обратить внимание на ст. 16 ФЗ о возмещении убытков и расходов, а также компенсацию морального вреда
гражданам.
На практике же именно обращения граждан следует расценивать в качестве наиболее ценного источника информации.
Во-первых, именно эти обращения служат наиболее объективным показателем тех реально существующих общественных проблем, которые в обычном порядке не решаются или решаются с трудом. Анализ полученных обращений показывает, что граждане обращаются к Уполномоченному с самыми различными проблемами,
независимо от возможности отнесения их к «фундаментальным политическим и гражданским правам человека». В этом плане можно
считать, что статистика обращений к Уполномоченному отражает
приоритет общественных интересов.
125
Сам процесс и результаты рассмотрения обращений наиболее ярко выявляет системные ошибки, которые следует устранять. Именно реальные жизненные ситуации показывают нюансы правоприменения и негативные проявления государственной машины. В
этом плане, как будет показано ниже, особенно важен не только положительный опыт решения проблем, но и опыт отрицательный,
когда отдельные структуры и должностные лица, несмотря на предложения и настояния Уполномоченного, упорствуют в своей позиции.
Резюмируя все выше изложенное можно констатировать, что общественная оценка эффективности института Уполномоченного по
правам человека в Санкт-Петербурге определяется не от предусмотренной законом компетенции, а от тех общественных ожиданий,
чаяний и надежд, которые возлагаются гражданами на этот новый,
получивший общественное признание и поддержку, высокопрофессиональный и ответственный институт.
При обсуждении путей совершенствования деятельности Уполномоченного неизбежно возникает вопрос о необходимости определения критериев эффективности его деятельности, которые позволяли бы объективно судить о достигнутом результате. Этот вопрос
представляется чрезвычайно сложным. Эффективность какой-либо
деятельности или явления принято определять как соотношение
полученного результата (эффекта) и понесенных затрат. Если подсчет затрат на деятельность того или иного государственного органа не представляет труда, то оценка полученного результата требует
разработки достаточно сложной системы показателей, методик их
измерения, системы органов, проводящих эти измерения и т. д.
Действительно, в отношении исполнительных органов государственной власти установить перечень показателей эффективности
и результативности их деятельности хотя и сложно, но в принципе возможно. В качестве примера можно привести Указ Президента
Российской Федерации от 28.06.2007 № 825 «Об оценке эффективности деятельности органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации».
Определить эффективность деятельности власти законодательной (представительной) уже гораздо сложнее. Достаточно вспомнить, что любой закон должен быть не только качественным, но и
эффективно действующим, при этом выделяют различные виды эффективности управленческой деятельности: эффективность организационную, экономическую, социальную, правовую, политическую, техническую и другие. Это довольно сложная комплексная
126
аналитическая работа ученых юристов и экономистов, теоретиков
права, специалистов по экономической теории и финансовому анализу.
Таким образом, об обозначенных актуальных проблемах соблюдения прав человека в разных отраслях российского права говорить
можно много, слушать еще больше, вот анализировать и давать им
оценку очень трудно, определяться с путями решения еще сложнее.
Однако цель нашей статьи достигнута, мы обозначили существующее проблемы, выразили свое к нм отношение и пришли к промежуточным выводам.
Калинкина О. Т.,
студентка юридического факультета СПбГУАП
Влияние исторического развития и менталитета
российского общества на правовой нигилизм
современной молодежи и пути его преодоления
В современной действительности все чаще прослеживается тенденция ослабления нравственных устоев общества. Духовные ценности, создававшиеся на протяжении многих веков, отходят на второй план. В жизни общества в большей степени доминирует карьеризм и иные антиобщественные действия.
Прослеживается некая закономерность, отрицательно действующая на современное российское общество: стремление некоторых
личностей, стоящих у власти, к прагматическим целям, отрицающим интерес нации, влечет разрушение морально-этических принципов, что, в свою очередь, является причиной нарушения законов
государства.
В сознании граждан укореняется убеждение в том, что, несмотря
на призывы чиновников управлять государством по разуму и совести, положительных действий, соответствующих этим словам, не
производится. Неверие в государство и государственное управление
приводит к тому, что с каждым днем все труднее вести речь о выполнении долга перед отечеством, о законности и правопорядке.
Следует отметить, что правовой нигилизм находится в некоторой зависимости от исторического развития и менталитета обще127
ства. Так, Н. И. Матузов связывает правовой нигилизм с российской правовой ментальностью, которая имеет ряд особенностей1.
Однако нельзя рассматривать правовой нигилизм только как отрицательное явление современной действительности. Выступая своеобразной обратной связью общества на деятельность государства,
он способствует некоторой корректировке недействующих законодательных норм, выявляя пробелы права, его недостатки и слабые
стороны, приближая его к обществу и отдельно взятому индивиду.
В. Г. Сафонов полагает, что правовой нигилизм есть совокупность трех составляющих:
1) Внутреннее понимание (личностно мотивированное) либо признание (интуитивно или опытно подтвержденное) несостоятельности права (его норм, институтов, отраслей) как объективной ценности;
2) Личностное отношение к праву, зависящее от уровня развития
и качества личности;
3) Мотивированное поведение (правомерное или неправомерное)
субъекта, направленного на достижение своей цели наиболее выгодным путем2.
Следует отметить, что правовой нигилизм выступает в роли социального ориентира, способствующего устранению негативных
тенденций в государственно-правовой сфере. При правильном восприятии и интерпретации правовой нигилизм должен выступать
отчасти и в роли положительного явления, способствующего приближению власти к обществу и повышению авторитета права и государства. Правовой нигилизм в некоторой степени может выступать реальной гарантией демократического государства. Вскрывая
слабости права, нигилизм способствует его развитию, приближая
законодательные нормы к потребностям общества. Правовой нигилизм неотделим от общества и будет существовать до тех пор, пока
существует само общество, единственное, что подвергается изменению — это степень распространенности правового нигилизма в обществе.
Важным, на наш взгляд, является тот факт, что рассмотрение
правового нигилизма невозможно в отрыве от исторического развития и менталитета народа. Именно эти факторы влияют на приобретение нигилизма определенной направленности, продиктованной
1
Матузов Н. И. Актуальные проблемы теории права. Саратов, 2003.
Сафонов В. Г. Понятие правового нигилизма // Государство и право. 2004. №
12. С. 65–69.
2
128
теми или иными особенностями народа. Так, учитывая своеобразный путь политического развития России, становятся понятными
предпосылки формирования правового нигилизма в обществе, зависящие от многовекового отрыва народа от власти, отделения власти от общественности, ее относительная свобода и неподотчетность
народу. Многочисленные исторические факты притеснения народа государством сформировали отрицательное отношение граждан к аппарату управления. Нежелание признавать государство не
порождало у русского народа глобального стремления бороться за
свои права, так как существующая действительность показывала
ничтожность этих усилий, отражаемых всесильной и могущественной государственной властью, а сформировало стойкое неприятие и
стремление отгородиться от государства и принимаемых им норм
права.
Кратко рассмотрев некоторые аспекты российской истории, повлиявшие в большей степени на формирование традиционных черт
российского народа, можно сделать вывод, что правовой нигилизм
российского общества обусловлен, прежде всего, его оторванностью
от государственных дел и несформированностью правопонимания,
базирующегося на стремлении защитить свои права. Либеральная
традиция в России отличается слабостью, лишенная возможности
вести политическую агитацию, она зачастую носила литературный
характер, зато бюрократические традиции прочно укоренились в
российском обществе, охватив верхние эшелоны власти, они включили в себя такие характерные черты, как мздоимство, волокита,
воровство, отсутствие контроля, а также более современные его формы, такие как взяточничество, казнокрадство и коррупция.
Особенности менталитета российского народа также способствуют формированию правового нигилизма. Присущие российской
ментальности черты отрицания справедливости земного права и
возведение в ранг абсолютного права небесного (включающего мораль и нравственность религии), слабого развития правового сознания и правовой культуры, преобладание коллективистской психологии лишь способствуют укоренению правового нигилизма в обществе.
«Русский народ, — писал известный русский юрист К. С. Аксаков, — есть народ не государственный, т. е. не стремящийся к государственности, не желающий для себя политических прав, не имеющий в себе даже зародыша народного властолюбия». Он отмечал,
что: «Россия никогда не обоготворяла права, никогда не верила в
его совершенство, совершенства от него не требовала, она смотрела
129
на него, как на дело второстепенное, считая первостепенным делом
веру и спасение души»1.
Несомненное влияние на правовой нигилизм оказывают историческое развитие и менталитет российского народа, однако наибольшее действие на формирование правового нигилизма в молодежной
среде оказывает низкий уровень правового воспитания личности и
невысокая правовая культура современной молодежи. Именно на
воспитание правосознания и правопонимания личности должны
быть направлены действия государства, стремящиеся преодолеть
правовой нигилизм в молодежной среде.
Преодолению правового нигилизма в молодежной среде в свою
очередь может поспособствовать целенаправленная политика государства. Следует отметить, что в советский период прослеживалась
тенденция правового воспитания школьной молодежи посредством
чтения курса «Основы советского государства и права». В постсоветский период, к сожалению, формирование правосознания несовершеннолетних стало рассматриваться как идеологическая работа
партийных органов прошлых лет. Тем самым государство ограничило свою роль в формировании правосознания современной молодежи, предоставив эти функции регионам и самим школам.
Данное положение вещей привело к тому, что отсутствие целенаправленной государственной политики в отношении формирования правосознания населения снизило эффективность проводимых
локально, вне системы, правовоспитательных мероприятий. В этих
условиях правовое воспитание во многом стало носить формальный
характер2.
Таким образом, подводя итог, следует заметить, что правовое
воспитание не охватывает всего комплекса формирования индивидуального правосознания личности, столь необходимого для снижения правового нигилизма в молодежной среде, но именно оно является решающим фактором в этом процессе. Формирование правового сознания способствует повышению правовой культуры, правовой
активности молодежи, формированию устойчивого правового поведения, опирающегося на принципы нравственности и морали.
Следует скорректировать проводимые государственные меры по
снижению влияния правового нигилизма, централизовав и целе1 Мартышин О. В. О некоторых особенностях российской правовой и политической культуры // Государство и право. 2003. № 10. С. 24–30.
2 Певцова Е. А. Формирование правового сознания школьной молодежи: состояние, проблемы и перспективы // Государство и право. 2005. № 4. С. 28–36.
130
направив деятельность государства, усилив суть и снизив формализм проводимых изменений. Необходимо также учитывать исторический опыт развития российского общества и особенности менталитета, главной характеристикой которого является правовая
инертность граждан нашей страны. Стремление учесть интересы
большинства членов общества поможет снизить уровень правового нигилизма, а для этого необходимо построение отношений государства и личности в форме диалога. Тогда каждый гражданин будет осознавать свою причастность к государственной власти и стремиться поддерживать законность и правопорядок в стране, которая
заботится о нем.
Копьяк А. С.,
студент кафедры гражданского и коммерческого права СПб института
права им. принца П. Г. Ольденбургского
Научный руководитель Сафонова Л. С.
Право собственности на лес:
к вопросу о передачи лесов частным лицам
«Постановлениями Всероссийских Съездов Советов Рабочих,
Крестьянских и Красноармейских Депутатов, основанными на ясно выраженной революционной воле рабочих и крестьян, за право
частной собственности на землю, недра, воды и леса в пределах
Российской Социалистической Федеративной Советской Республики отменено навсегда1».
В настоящей статье мы затронем тему права собственности на
лесные ресурсы, а именно может ли физическое или юридическое
лицо иметь леса в своей собственности или это право принадлежит
исключительно государству, которое может передавать леса в аренду. Предмет нашего исследования лежит на границе гражданского
права, ввиду того что затронут гражданско-правовой институт права собственности и природоохранного (экологического) права, ввиду
того что затронут весьма специфичный предмет — лес. Настоящее
1 Ст. 1 Земельного кодекса РСФСР. О введении в действие земельного кодекса,
принятого на 4 сессии IX созыва: Постановление ВЦИК от 30 октября 1922 г. // СУ
РСФСР. 1922. № 68. Ст. 901.
131
исследование является весьма актуальным, ввиду того, что сейчас
не прекращаются разговоры о передаче лесов частным лицам. Лесной кодекс Российской Федерации1 в пункте 1 статьи 8 определяет что «лесные участки в составе земель лесного фонда находятся
в федеральной собственности», т.е. согласно пункту «д» статьи 71
Конституции Российской Федерации от 12 декабря 1993 года, находятся в исключительном ведение Российской Федерации. Однако в той же Конституции имеется статья 9, пункт 2 которой гласит:
«земля и другие природные ресурсы могут находиться в частной
(выделено нами — А.К.), государственной, муниципальной и иных
формах собственности». Гражданский кодекс Российской Федерации2 в пункте 3 статьи 129 (которая предусматривает оборотоспособность объектов гражданских прав) говорит о том, что: «земля и
другие природные ресурсы могут отчуждаться или переходить от
одного лица к другому иными способами в той мере, в какой их оборот допускается законами о земле и других природных ресурсах»,
т.е. ответ на этот вопрос должно давать природоресурсное законодательство (земельный, водный, лесной кодексы). Сам Лесной кодекс
Российской Федерации впоследствии говорит о лесных участках находящихся в государственной или муниципальной собственности
(см., например, статью 71 Лесного кодекса Российской Федерации
«Порядок предоставления гражданам, юридическим лицам лесных
участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности»).
Чтобы говорить о лесе мы должны сначала определиться — а что
такое лес? Если обратиться к статье 5 Лесного кодекса Российской
Федерации, которая называется «понятие леса» то мы обнаружим
лишь слова «использование, охрана, защита, воспроизводство лесов
осуществляется исходя из понятий о лесе как об экологической системе или как о природном ресурсе». Однако в Лесном кодексе Российской Федерации присутствует статья 7, которая определяет что
такое лесной участок, однако она является отсылочной (к статьям
67, 69, 92 Лесного кодекса Российской Федерации). Таким образом,
мы можем констатировать, что четкое определение, что такое лес,
в Лесном кодексе Российской Федерации отсутствует, однако его
можно вывести из законодательства. Согласно полученному опреде1 Лесной кодекс Российской Федерации (по состоянию на 10 мая 2009 г.). М.:
Проспект, Омега-Л, 2009. С. 4.
2 Гражданский кодекс Российской Федерации. Ч. I, II, III и IV (с изм. и доп. на
15 ноября 2007 г.). М.: Эксмо, 2007. С. 117.
132
лению леса — это крупные древесные сообщества с соединенными
кронами деревьями.
Теперь обратимся непосредственно к вопросу о частной собственности на лес. Для начала дадим небольшую историческую справку,
относящуюся ко второй половине XIX����������������������������
�������������������������������
века. В своей работе «О назначении за порубку леса тюремного заключения» А. Любавский со
ссылкой на книгу (В. Покровский. Очерк статистики народов и государств по Кольбу. СПб., 1866) писал1, что леса в Европейской части
России занимают 172,403 млн. десятин, включая 115 млн. десятин
казенных лесов. Далее следует вывод автора о том, что во владении
частных лиц находилось от 40 до 50 млн. десятин леса. По регионам
распределяются следующим образом: в северных областях (бывшие
губернии Архангельская, Олонецкая, Вологодская, Пермская) —
67 млн. десятин леса, из них 9 млн. в частных руках; областях средней полосы России — 17,5 млн. десятин леса принадлежало казне
и 29,5 млн. десятин леса частным лицам; южные степные губернии — 0,093 млн. десятин леса принадлежало казне и 0,083 млн.
десятин частным лицам. Для примера можно указать, что десятина
земли в Волынской губернии стоила 20–30 рублей серебром2.
Автор выражает довольно любопытную мысль о том, что крестьяне воспринимают лес, как Божий дар. Следовательно, если
перевести это утверждение на тему нашей работы, можно сказать,
что лес — это общественное достояние, которое принадлежит всему обществу, и поэтому не может находиться в частной собственности, т. е. в собственности отдельного человека или организации. Мы
же считаем данную позицию не совсем верной, если подходить с теоретической стороны. Почему лес не может находиться в частной
собственности граждан и юридических лиц? Почему ныне действующее законодательство предусматривает только три варианта: вопервых — это постоянное (бессрочное) пользование, во-вторых —
это аренда3 и, наконец, в третьих — безвозмездное срочное пользование. По нашему мнению, законодатель мог бы допустить право
частной собственности на лес, хотя бы в отношении строго определенных участков лесов. Ведь известно, что именно право собствен-
1 Любавский А. Юридические монографии и исследования. Т. 4 // О назначении
за порубку леса тюремного заключения. СПб., 1878. С. 84.
2 Указ. соч. С. 85.
3 Типовой договор аренды участков леса см.: О договоре аренды лесного участка,
находящегося в государственной или муниципальной собственности: Постановление Правительства Российской Федерации от 28 мая 2007 г. № 324.
133
ности наиболее крепко связывает собственника и его имущество
(в нашем случае лес). Как известно на исторических примерах, государство не всегда являлось «хорошим собственником». Не всегда имущество, принадлежащее государству, эффективно работало.
Очень часто это имущество становилось предметом преступных посягательств. Ибо русский человек считал это имущество бесхозным.
Может ли государство сохранить национальное достояние, коим является лес, для нас и наших потомков? Способно ли оно уберечь его
от хищнических нападок? По нашему мнению, при существующем
порядке и большой территории нашего государства, это не представляется возможным. На наш взгляд, более правильно было бы
передать ограниченные, четко определенные участки леса собственникам, на тех условиях, которые бы обеспечили сохранение этих
лесов. Собственнику предоставили бы право вырубки определенного количества деревьев с обязательством засадки новыми деревьями освободившейся территории. При этом над собственником осуществлялся бы строгий надзор. Собственник, заинтересованный в
сохранении своей собственности более эффективно, чем это делает
государство, оберегал бы лес от порубок со стороны третьих лиц.
Для многих все, что тут было сказано, покажется пустой софистикой, однако это не соответствует действительности. В своей работе автор пытается показать точку зрения о том, что леса могут находиться в частной собственности. Стоит оговориться, что автор не
стоит на позиции, что в частной собственности должны находиться
абсолютно все леса, я говорю лишь о некоторых лесах, да и то с чисто теоретических позиций. Т. е. говорится лишь о некоторых возможных исключениях, а не об общем правиле. Правда, если учитывать коррумпированность нашего государства и вследствие этого
возможные злоупотребления, которые, безусловно, произойдут при
передаче лесных участков в собственность, хочется выразить надежду, что данный вопрос останется только теоретическим.
Бессрочное пользование, а тем более аренда не способна дать той
привязки к лесу, какое способно дать право собственности. В заключение мы хотели бы изложить нашу позицию в тезисах:
1) На наш взгляд, та позиция, где говорится о том, что государство может нести ответственность за сохранение всех лесов, на территории нашей страны звучит слишком идеализировано. Безусловно, государство обладает всеми необходимыми ресурсами для сохранения лесов. Но являются ли эти ресурсы в настоящий момент
эффективными? Ввиду большой территории нашей страны, отсутствия контроля на местах, лес хищнически вырубается. Особенно
134
это касается Дальнего Востока и Карелии. Ограниченное создание
частных лесов, в частности, в этих регионах, создало бы некую «буферную зону»;
2) Необходимо помнить о существовании в гражданском праве
норм о недобросовестном собственнике, т. е. при злоупотреблении
леса у собственника можно изъять. Т. е. если собственник не заботится о своей собственности, при пользовании ею нарушает права
иных лиц, существует порядок изъятия этой собственности. Правда, в этом случае необходимо расширение норм Гражданского кодекса;
3) Необходимо помнить, что при столкновении интересов частной
собственности с публичным интересом, выигрывает всегда публичный интерес. Если рассматривать институт частной собственности,
то мы увидим известное ограничение — собственность может быть
изъята, если этого требует публичный интерес. Т. е. интересы общества в целом ставятся выше интересов конкретного собственника;
4) Передача в собственность конкретно определенных лесов, определенной площади, частным и юридическим лицам для определенных целей. Т. е. собственнику передается конкретно определенный
участок леса. Цель, для исполнения которой передается лес, должна быть строго определенной и обеспечивающей сохранения лесов;
5) Повышенный надзор за собственником со стороны природоохранной прокуратуры и иных органов и общественных организаций.
Основной целью надзора является контроль за использованием собственником лесов с целью их сохранения.
Литература
Конституция Российской Федерации. СПб.: КОРОНА принт,
2000.
Земельный кодекс Российской Федерации (по состоянию на 20
марта 2006 г.). Новосибирск: Изд-во Сиб. ун-та, 2006.
Дубник О. Л., Кремер Л., Люббе-Вольфф Г. Экологическое право:
Учебник. М.: Эксмо, 2005.
Калинин И. Б. Природоресурсное право. Основные положения.
Томск, 2000.
Любимов А. П. Комментарий к Конституции Российской Федерации (толкования и истолкования Конституции РФ в решениях Конституционного Суда РФ с постатейным алфавитно-предметным указателем) / Авт. статьи и сост. А. П. Любимов. М.: Экзамен, 2005.
135
Корнышев Р. В.,
студент юридического факультета СПбГУАП
Научный руководитель Сербин М. В.
Проблемы повышения
правовой культуры молодежи в России
С принятием в 1993 г. Конституции Российской Федерации и
провозглашением России демократическим, правовым государством Россия взяла на себя обязательства по построению и развитию здорового демократического общества с соблюдением общепринятых международным сообществом принципов демократического
устройства. Многие из этих принципов имеют свое отражение, как
в самой Конституции РФ1, так и в развивающем закрепленные в
Конституции РФ нормы федеральном, региональном, местном законодательствах2. Однако же, история показала, что недостаточно
провозгласить идею и даже закрепить ее в Основном законе. Главное состоит в том, чтобы воплотить ее в практику, сделав реальностью в повседневной жизни каждого человека.
Проанализировав действующее законодательство, а также перечень реализуемых в России национальных проектов и целевых программ, мы пришли к выводу, что в России на сегодняшний день отсутствует единая программа действий по оздоровлению российского общества, по преодолению негативных социальных явлений в
сфере политико-правовой жизни общества.
На современном этапе развития общества все более актуальным
становится проблема усиления роли права в жизни людей, преодоления ситуаций правового нигилизма, повышение качества правового воздействия на социальные отношения, повышение правовой
активности граждан. Процесс реформирования, усовершенствования системы управления, развитие институтов гражданского общества, переход к инновационной экономике со всей очевидностью
предполагают качественную работу всех органов законодательной,
исполнительной и судебной власти, нацеленную не только на достижение позитивных результатов в текущем моменте, но и на перспективу.
1
См.: Ст. 3, 4, 7, 8, 10 Конституции РФ.
См.: Ст. 3 Федерального закона от 12.06.2002 N 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»; ст. 1 Федерального закона от 06.10.2003 N 131-ФЗ «Об общих принципах
организации местного самоуправления в Российской Федерации».
2
136
Абсентеизм (от лат. «absens, absentis» — отсутствующий) — отстранение избирателей от участия в голосовании. В современных
демократических странах абсентеизм достаточно распространенное
явление: нередко в голосовании не принимают участия 50% и даже более избирателей, имеющих право голоса. В России это явление
также распространено. Как и в зарубежных странах, в Российской
Федерации наибольшая активность избирателей проявляется на
общенациональных выборах, значительно ниже она на региональных выборах и выборах органов местного самоуправления.
Политический абсентеизм представляет собой отчуждение определенных социальных групп и индивидов от властных институтов: от власти как таковой, от ее практик, от конкретных лиц и
учреждений, от властной мифологии и процедур, легитимирующих
власть, одна из форм сознательного бойкотирования избирателями
выборов, отказ от участия в них; пассивный протест населения против существующей формы правления, политического режима, проявление безразличия к осуществлению человеком своих прав и обязанностей.
Абсентеизм является важным индикатором общественного настроения и уровня доверия к политической системе. В нем находят
выражение политическая апатия и отсутствие всякого интереса к
выборам одних граждан и своеобразный протест других. В последнем случае это своеобразная демонстрация недовольства политикой
официальной власти и сомнения в эффективности института выборов.
Анализ политологов и социологов позволяет выявить следующие причины нарастающего абсентеизма:
1. Низкая политическая и правовая культура населения, порождающая безразличие к политическому процессу и отчуждение от
него.
2. Причины общесоциального и общеполитического характера.
В качестве примера: длительные экономические трудности, на решение которых итоги выборов значительного влияния не оказывают, низкий уровень доверия к действующим органам власти.
3. Причины, связанные с несовершенством законодательства и
работой избирательных комиссий. Пожалуй, еще ни одни выборы
в России не прошли бы так, чтобы после их проведения проигравшая сторона не обвиняла бы власть в фальсификациях, а те не советовали бы со всеми претензиями обращаться в суд. И после каждых выборов, проходящих как на федеральном, так и на региональ-
137
ном уровне, выявляются недостатки, несовершенство законодательства.
4. Причинны, связанные с особенностью конкретной избирательной кампании. В частности, непривлекательный кандидат, неинтересная агитация, безальтернативность выбора.
5. Причины случайного характера. Например, погодные условия, состояние здоровья избирателя.
Одной из ключевых в вопросе построения демократического,
правового государства, на наш взгляд, является проблема правовой
культуры российского общества, в частности проблема преодоления правового нигилизма и политического абсентеизма российских
граждан. В целях преодоления данной проблемы предлагается целевая программа по преодолению правового нигилизма и политического абсентеизма в российском обществе (2010–2017 годы).
Создание федеральных целевых программ, национальных проектов в различных сферах имеет своей направленностью решение
наиболее актуальных проблем развития общества, а также являются одним из важнейших средств реализации структурной политики государства, активного воздействия на его социальноэкономическое развитие и должны быть сосредоточены на реализации крупномасштабных, наиболее важных для государства инвестиционных и научно-технических проектов, направленных на
решение системных проблем, входящих в сферу компетенции федеральных органов исполнительной власти.
Разработка и реализация Программы по преодолению политического абсентеизма и правового нигилизма в российском обществе
осуществляется на основе Постановления Правительства Российской Федерации от 26 июня 1995 г. N 594 «О порядке разработки
и реализации федеральных целевых программ и межгосударственных целевых программ, в осуществлении которых участвует Российская Федерация».
Предлагаемая целевая программа представляют собой увязанный по задачам, ресурсам и срокам осуществления комплекс научноисследовательских, социально-экономических, организационнохозяйственных и других мероприятий, обеспечивающих эффективное решение системных проблем в области государственного, социального и культурного развития Российской Федерации.
Исходя из этого целями Программы являются: вовлечение наибольшего числа граждан России в политическую жизнь государства, информирование и ознакомление граждан со всем объемом
предоставляемых прав и возложенных обязанностей в области
138
управления государством, создание условий для обеспечения выравнивания доступа к участию в управлении делами государства и
информационным ресурсам правового характера различных групп
граждан, создание условий для сохранения и развития правового
потенциала нации, интеграция в международно-правовой процесс
по осуществлению и защите прав и интересов граждан, разработка
и внедрение информационных технологий для участников избирательного процесса, повышение уровня квалификации членов избирательных комиссий.
Целевой программой предполагается проведение целого комплекса мероприятий, направленных на преодоление политического
абсентеизма и вовлечение граждан в политическую жизнь общества
и государства. Среди всего комплекса мер необходимо выделить следующие основополагающие из них.
Во-первых, предполагается создание юношеских организаций,
клубов, где должна проводиться просветительская работа по ознакомлению с политической системой государства, с системой выборов, а также организация и проведение встреч с членами избирательных комиссий, политическими лидерами и другими людьми,
которые непосредственно связаны с избирательным процессом.
Во-вторых, включение в федеральный государственный образовательный стандарт курс «Выборы в демократическом обществе». В
рамках данного курса предполагается проведение практических занятий с участием членов избирательных комиссия, проведение деловых ролевых игр по организации и проведению выборов в школе.
В-третьих, создание на базе крупных вузов субъектов России
межвузовских дискуссионных клубов по обсуждению широкого
спектра вопросов по правовой активности граждан.
В-четвертых, внедрение международного опыта в области распространения практики волонтерства, т. е. добровольное и бескорыстное участие молодежи в различного рода общественных проектах.
В-пятых, предусматривается создание регулярных (например,
еженедельные) специальных телевизионные проектов, где будут обсуждаться проблемы государственного устройства, системы выборов, права и обязанности гражданина, методы манипуляции избирателями, виды «черного пиара» и т. д.
В-шестых, в рамках внедрения информационных технологий в
библиотеки Программой предполагается создание электронных баз
данных по разделам «Социально-политическая активность молодежи», «Патриотическое воспитание молодежи», в которых оператив139
но предоставляет пользователям необходимая правовая и политическая информацию.
В-седьмых, предусматривается проведение ежегодного всероссийского конкурса среди студентов и аспирантов высших учебных
заведений (юридических, социально-гуманитарных факультетов
вузов) на лучшую научную работу по вопросам избирательного права и избирательного процесса.
В-восьмых, программой предусматривается большее распространение такого способа голосования, как голосование по почте.
Оно заключается в том, что каждому избирателю предоставляется
возможность вместо явки на избирательный участок в день выборов
отправить свой бюллетень по почте.
Результатом реализации Программы является реализация приоритетов, направленных на воспитание и образование личности, позволяющие эффективно осуществлять охрану своих прав и свобод:
• формирование высокого уровня нравственной, правовой и политической культуры нового поколения;
• формирование правопослушного поведения как формы взаимодействия между различными субъектами правоотношений;
• преодоление правового нигилизма, деформаций правового сознания граждан;
• преодоление политического абсентеизма.
Таким образом, становится очевидным, что проблема политического абсентеизма в России стоит так остро в основном из-за отсутствия электоральной культуры у населения, а также какой-либо
грамотной просветительской и образовательной работы среди него.
Более того, можно с уверенностью утверждать, что политический
абсентеизм имеет два направления своего развития. Первое направление — отсутствие электорального воспитания у молодежи и, как
следствие, электоральный абсентеизм молодежи, второе направление — наличие социально-психологических факторов, препятствующих формированию осознанной гражданской политической позиции у каждого конкретного человека.
Из всего вышесказанного следует, что проблема активизации избирательной активности носит комплексный характер и требует системного и систематического подхода в ее решении.
Однако действий исключительно властного характера, реализации государственных программ крайне не достаточно для преодоления такого явления как политический абсентеизм. Этот процесс
носит исключительно взаимный двусторонний характер, и каждый
гражданин — полноправный член демократического общества, осо140
знающий свою необходимость для государства и не желающий быть
безучастным в жизни своей Родины должен активно реализовывать
свои избирательные права, быть примером для своих менее активных коллег, друзей, родственников. Современное общество требует
консолидации, консолидации, прежде всего, вокруг сильного, динамично развивающегося, перспективного государства, в котором
есть место для всех и каждого, независимо от политических убеждений и предпочтений.
Кузнецова М. В.,
студентка юридического факультета СПбГУАП
Научный руководитель Сухарева И. В.
Предложения по законодательному
регулированию инновационной деятельности
в Российской Федерации
Технологический кризис, который переживает Россия, становится угрозой для самого существования страны не только в долгосрочной, но и в среднесрочной перспективе. Важнейшим условием
формирования целостной национальной инновационной системы
является законодательное обеспечение этой сферы.
Как показывает анализ российского законодательства, инновация в качестве института права рассматривается законодателем
весьма односторонне — как объект только государственного управления. В то время, как многие ученые, юристы и правоведы ссылаются на то, что инновация — это сложный комплекс отношений государства, науки, образования, бизнеса, культуры и общества1.
Выделяя основные проблемы, отметим:
1. Не учитывается, что правоотношения, возникающие при осуществлении инновационной деятельности, регулируются не только
административным и финансовым, но и гражданским, налоговым,
трудовым и иными сферами законодательства.
1 Волынкина М. В. Инновационное законодательство России. М.: Аспект Пресс,
2005.
141
2. При этом отсутствует на федеральном уровне базовый закон,
который бы регулировал общественные отношения в инновационной сфере.
3. Не установлен единый понятийный аппарат.
4. Не разграничена компетенция органов государственной власти в сфере инновационной деятельности.
5. Не определен механизм ее государственной поддержки.
Само собой подразумевается, что задача по достижению высоких
экономических результатов не может быть решена без переориентации экономики страны на инновационный путь развития.
Здесь возникает ряд затруднительных обстоятельств, которые
необходимо решить как можно скорее, чтобы наша страна со своим огромным потенциалом успела войти в современный темп экономического преобразования после недавно произошедшего мирового
кризиса.
1. Прежде всего, необходимо модернизовать научноисследовательскую базу исследовательских организаций, поскольку в основном она устарела.
2. Необходимо обеспечить предприятия возможностью осуществления закупок современного оборудования, способного обеспечить
производство продукции высокой сложности. Особенно актуальна
данная проблема для малых и средних предприятий, в силу завышения цен на производственные оборудования, что не всегда позволяет реализовать научно-технический потенциал данных организаций.
3. Необходимо также обеспечить большинство промышленных
предприятий наукоемкой сферы доступом к финансовым ресурсам.
4. Самое главное, обеспечить большинство предприятий высокотехнологического сектора развития системой сбыта своей наукоемкой продукции.
Решение этих проблем заключается в первую очередь:
1. В разработке системы понятий, методов, принципов и функций инновации и инновационной деятельности в Российской Федерации.
2. В принятии федерального закона «Об инновационной деятельности и государственной инновационной политике», поскольку отсутствие единого нормативно-правового регулирования, выраженного в едином Федеральном законе, является одним из сдерживающих факторов развития инновационной деятельности страны.
Всё вместе это позволит ликвидировать пробел в правовом поле
по вышеуказанным проблемам, а главное, будет способствовать по142
вышению роли высококачественной отечественной продукции на
внутреннем и внешнем рынках, увеличению доходов предприятий
и организаций, увеличению числа рабочих мест, повышению жизненного уровня населения и культуры страны.
Основной целью данного исследования является: формирование
нового подхода в законодательном регулировании инновационной
деятельности и государственной инновационной политики в Российской Федерации. В связи с этим, для достижения указанной цели, к задачам настоящего исследования относятся:
1) рассмотреть основные понятия, связанные с инновационной
деятельностью;
2) провести исследование действующего законодательства Российской Федерации, регулирующего общественные отношения в
сфере инновационной деятельности и государственной инновационной политики в России;
3) выявить пути формирования и совершенствования национальной инновационной системы Российской Федерации;
4) предложить новый правовой механизм урегулирования инновационной деятельности и государственной инновационной политики в Российской Федерации.
Научная новизна и практическая значимость заключается в
выдвижении нового правового механизма регулирования инновационной деятельности и государственной инновационной политики в Российской Федерации путем создания и принятия законопроекта. Полученные выводы будут применяться и реализовываться в сфере инновационной деятельности и государственной инновационной политики в Российской Федерации.
Тенденции развития мировой экономики показывают, что в России следует формировать свою экономику на знаниях экономики
инновационного типа. Недооценка этого обстоятельства может привести в ближайшее время к тому, что Россия будет вытеснена с рынка высокотехнологичной продукции, а это, в конечном итоге не позволит поднять до современных стандартов уровень жизни населения и обеспечить безопасность государства в целом.
Реализация основных целей и задач государственной инновационной политики осуществляется путем прямого и косвенного
стимулирования деятельности субъектов инновационной деятельности. При этом государство гарантирует поддержку в первую очередь приоритетных инновационных программ и проектов, создание
и развитие инфраструктуры инновационной деятельности, охрану
интеллектуальной собственности, защиту от недобросовестной кон143
куренции и монополии, свободу доступа к информации о приоритетах государственной инновационной политики, привлечение на
конкурсной основе к выполнению инновационных программ и проектов общественных организаций, развитие малого предпринимательства в научно-технической и инновационной сфере.
С учетом современного состояния экономики России инновационная политика рыночных реформ должна способствовать развитию научно-технического потенциала, формированию современных технологических укладов в отраслях экономики, вытеснению
устаревших укладов и повышению конкурентоспособности продукции. Определяющей особенностью передачи результатов научных
исследований для их освоения в производстве является создание и
развитие системы коммерческих форм взаимодействия науки и производства.
Очевидно, что в настоящее время назрела необходимость в пересмотре существующих методологических подходов к развитию инновационной деятельности в России, адаптации известных, а при
необходимости и разработке новых принципов и механизмов инновационного развития экономики, исходя из существующих условий.
Необходима развитая правовая база для повышения эффективности для управления объектами федеральной собственности и государственными пакетами акций, обеспечивающая при этом соблюдение государственных интересов в инновационном развитии.
Для развития инновационного потенциала, обновления основных производственных фондов, активизации предпринимательской инновационной деятельности необходимо решить целый ряд
задач государственной инновационной политики.
Мировой опыт показывает путь решения этих проблем через
формирование национальных инновационных систем, обеспечивающих эффективное взаимодействие в треугольнике наука — бизнес — государство, интегрирующих научно-технические, экономические, финансовые и организационные факторы создания и тиражирования нововведений.
В настоящее время очень слабы меры стимулирования инновационной деятельности. Целесообразно их усилить и, прежде всего, путем создания благоприятных условий для привлечения инвестиций.
С этой целью необходимо создать механизм налоговых льгот, включая льготное налогообложение инвестиций в отечественную обрабатывающую промышленность, льготных ссуд, развитие лизинговых
услуг. Особую роль следует отвести созданию инфраструктуры ин144
новаций, прежде всего, венчурных инвестиционных фондов. Существенный эффект может принести также законодательное обеспечение функционирования территориально-отраслевых инновационных структур, то есть технопарков, инкубаторов инновационного
бизнеса, территориально-отраслевых производственных кластеров
для развития критически важных технологий. Важно создать такие условия, чтобы фундаментальные исследования проводились
не только и не столько за счет бюджетных средств, а за счет крупных корпораций, производителей наукоемкой продукции. Все это
возможно осуществить посредством налоговых льгот.
Следует усилить внимание к информационному обеспечению инновационной деятельности и интенсификации процессов вовлечения результатов интеллектуальной деятельности в хозяйственный
оборот. С целью коммерциализации объектов интеллектуальной
собственности, созданных за счет государственного или муниципального бюджета, необходимо рационально регламентировать возникновение прав собственности на такие результаты интеллектуальной деятельности, а также организовать хранение и использование соответствующей информации об интеллектуальной собственности путем создания реестра подобных разработок.
Необходимо разработать и принять законодательные акты, способствующие закреплению кадров в сфере наукоемких производств.
Прежде всего, в областях, определяющих национальную безопасность страны. Особое внимание при этом следует уделить поддержке молодых специалистов в наукоемких отраслях, предусмотреть
финансовые стимулы (гарантированную заработную плату, льготы
при приобретении жилья, выгодные условия кредитования для молодых специалистов, работающих в настоящих сферах и т.п.). Законодательно должен быть закреплен трансфер результатов исследований, финансируемых государственным сектором экономики в
промышленность и создание малых инновационных компаний. Исследователи, студенты, аспиранты, докторанты, техники и административный персонал должны иметь право участвовать в создании
компаний по использованию их исследований.
Важно создать в ближайшее время легитимный механизм лоббирования ассоциативных интересов отечественных производителей
высокотехнологичной продукции.
Следует разрабатывать программы прямого партнерства государственного и частного секторов. Основной целью программы должно
являться создание рынка идей для исследовательских проектов, а
также вербовочной базы для партнеров в совместных предприятиях
145
(различного рода интернет-сайты, выставки, семинары, призванные обеспечить кооперацию знаний, имущества и инвестиций).
В проектах федеральных законов о федеральном бюджете Правительство Российской Федерации ежегодно не выполняет требования действующего законодательства о выделении 4% расходной
части федерального бюджета на финансирование научных исследований и экспериментальных разработок гражданского назначения.
Правительство Российской Федерации недостаточно контролирует
деятельность государственных заказчиков, мало уделяет внимания практическому использованию научно-технических результатов НИОКР, профинансированных из федерального бюджета. Не в
полной мере налажена неразрывная цепь «фундаментальные исследования — прикладная наука — промышленное производство».
Правительство Российской Федерации не обеспечивает широкого
использования имеющегося в России опыта по совершенствованию
рыночных механизмов для поддержки и развития науки.
Для развития инновационного потенциала, обновления основных производственных фондов, активизации предпринимательской инновационной деятельности необходимо решить в предстоящий период целый ряд задач государственной инновационной политики. Целью государственной инновационной политики должно
быть создание условий для устойчивого экономического роста, выхода инновационной продукции на внутренний и внешний рынки,
замещения импортной продукции на внутреннем рынке за счет повышения технологического уровня и конкурентоспособности производства.
Основными механизмами, обеспечивающими реализацию инновационной политики, приоритетное развитие высокотехнологичных
и наукоемких отраслей промышленности, являются финансовокредитные механизмы, законодательные и нормативно-правовые
механизмы, институциональные преобразования, механизмы в области науки, образования, экспорта и таможенного регулирования.
146
Семенов И. О.,
студент юридического факультета СПбГУАП
Научный руководитель Болотина Е. В.
Финансирование местного самоуправления
в Российской Федерации: проблемы и направления
совершенствования правового регулирования
с учетом зарубежного опыта
Эволюция налогового и бюджетного законодательства в нынешнем десятилетии ограничивает финансовую автономию и обеспеченность муниципальных образований. Проблема передачи органам
местного самоуправления финансовых средств, необходимых для
осуществления отдельных государственных полномочий, не только для этого, но и для решения вопросов местного значения средств
недостаточно представляет в настоящее время большую практическую сложность1.
Местное самоуправление, как и вся российская политическая
система, накапливает положительный опыт функционирования в
качестве полноправного института, требующего дальнейшего развития. Неслучайно, ставя в Послании Федеральному Собранию
задачи по развитию институтов демократии Президент России Д.
А. Медведев акцентировал те аспекты, которые непосредственно
связаны с низовыми уровнями публичной власти.
Именно от муниципальной власти напрямую зависят и возможности инновационного развития территории, и качество реализации
национальных проектов, и эффективность оказания многих услуг.
К основным проблемам в этой области следует отнести:
• попытки встроить муниципалитеты в административные вертикали;
• наличие конфликтов между городами (имеющими потенциал
развития) и периферией (муниципальными районами);
• отсутствие системного подхода к проблемам развития городов, определения для них адекватных задачам развития
административно-территориальных форм и форм организации публичной власти;
1 Дитятковский М. Формы передачи органам местного самоуправления финансовых средств, необходимых для осуществления отдельных государственных
полномочий // Право и экономика. 2007. № 2. С. 62.
147
• включение многих городов в качестве поселений в состав муниципальных районов и их уравнивание с сельскими поселениями;
• сохранение финансовой несамостоятельности органов местного
самоуправления; лишение городских поселений имущества;
• отсутствие эффективных механизмов правовой защиты местного самоуправления.
Цель: на основе анализа французского опыта финансирования
местного самоуправление формирование нового подхода в законодательном регулировании налоговой и бюджетной самостоятельности
местного самоуправления в Российской Федерации.
В связи с этим, для достижения указанной цели, к задачам настоящего исследования относятся:
1. рассмотреть основные понятия и направления деятельности
налогооблагающих баз Российской Федерации и Франции;
2. провести исследование действующего законодательства Российской Федерации, регулирующего общественные отношения в
сфере налогообложения и действующего законодательства во Франции по этому вопросу;
3. выявить пути формирования и совершенствования бюджетной и налогообразующей базы местного самоуправления в Российской Федерации;
4. определить основные направления развития финансовой самостоятельности в сфере правового регулирования налоговой базы
в Российской Федерации и во Франции;
5. предложить новый правовой механизм регулирования бюджетной и налоговой самостоятельности местного самоуправления в
Российской Федерации.
Научная новизна: предпринята попытка сопоставительного анализа механизмов финансового обеспечения местного самоуправления в России и Франции, выявлении существующих в этой сфере
проблем, а также в предложении нового правового механизма регулирования бюджетно-налоговой деятельности на уровне местного самоуправления в Российской Федерации путем внесения изменений
в действующее налоговое и бюджетное законодательство. Практическая значимость исследования состоит в том, что полученные выводы будут применяться и реализовываться в сфере налогообложения
на уровне местного самоуправления в Российской Федерации.
Учитывая изложенные выше проблемы и тенденции развития,
выделяются основные векторы возможного совершенствования системы местного самоуправления, которые находят поддержку у экспертов:
148
— создание системы стимулов для проведения муниципалитетами активной политики по наращиванию налоговой базы и повышению эффективности расходов;
— обеспечение различных подходов к территориям с высоким
потенциалом развития и территориям, переживающим период сжатия;
— учет местных приоритетов при формировании финансовой политики1.
В этих целях целесообразно осуществить следующий комплекс
изменений бюджетно-налоговой системы.
1. Усилить роль местных налогов в формировании доходной части бюджетов муниципальных образований. Практически консенсусным сегодня является предложение о введении местного налога на недвижимость, закрепленного за поселениями и городскими
округами, при условии установления системы налоговых вычетов в
целях сохранения налогового бремени в отношении малообеспеченных граждан. Возможно рассмотрение вопроса о придании статуса местных некоторым другим налогам (например, транспортному;
налогам, связанным с применением специальных налоговых режимов).
2. Нормативы отчисления от федеральных и региональных налогов должны быть федеральным законом закреплены за муниципальными образованиями в размере, достаточном для выхода на самообеспечение подавляющего числа городских округов как наиболее обеспеченного типа муниципальных образований2. Тем самым
будет стимулировано развитие ими собственной налоговой базы и
расширение зон опережающего развития, исключены непродуктивные встречные финансовые потоки (из муниципалитета — в бюджеты вышестоящего уровня, а затем обратно в качестве трансфертов).
Реализация подобного подхода требует точного расчета налоговой
базы и выбора варианта нормативов, достаточных для обеспечения
фактически сложившихся расходов среднего городского округа.
При этом несоразмерно высокая финансовая обеспеченность самых
благополучных муниципалитетов при существующей межбюджетной системе будет выровнена с помощью отрицательного трансферта.
1 Славгородская М., Летунова Т., Хрусталев А., Бадасен П. Анализ финансовых аспектов реализации реформы местного самоуправления / Под ред. И. В. Стародубровской. М., 2008.
2 Там же.
149
3. Выбор налогов, нормативы отчислений от которых дополнительно передаются муниципальным образованиям (в качестве единого федерального стандарта), нуждается в тщательной проработке.
Критериями отбора здесь могут быть:
— единые концептуальные принципы (например, однотипность
объектов налогообложения — имущество, доходы субъектов со специальными налоговыми режимами);
— способность стимулировать муниципалитет к развитию налоговой базы, реальная возможность муниципальных образований
повлиять на рост поступлений от этого налога;
— степень дифференциации размера поступлений от налога по
различным муниципальным образованиям (очень высокая степень
делает нежелательной «местную прописку» этого налога);
— удельный вес налога, его способность решать финансовые проблемы муниципальных образований;
— практика применения нормативов отчисления на региональном уровне (само ее распространение может свидетельствовать о наличии практической осмысленности, но может быть и источником
информации и о негативном опыте).
Транспортный налог наиболее часто упоминался на проведенных ИНСОР экспертных группах в регионах на предмет передачи
его полностью или частью в местный бюджет. В 2007 г. в 10 регионах этот налог был полностью передан районами и в 3 — поселениям. Представляется логичными 3 варианта переопределения судьбы этого налога:
3.1. предоставления ему статуса местного налога поселений и
городских округов, чему способствует и его поимущественный характер, и тот общеизвестный факт, что основной километраж автомобили наезжают в рамках населенного пункта, где проживает их
владелец;
3.2. полного перечисления поселениям и городским округам поступлений от этого налога со стороны физических лиц, учитывая
то, что автотранспорт организаций обычно имеет более широкий
диапазон разъездов;
3.3. распределение налога между всеми уровнями публичной
власти (кроме федеральной), за которыми закреплено управление
дорогами (регион, район, поселение), примерно пропорционально
километражу их дорог.
Налог на доходы физических лиц — сегодня это основной налоговый источник муниципалитетов, дополнительно единые отчисле150
ния от него передали районам в 2007 г. 32 региона, поселениям — 6
регионов. Опыт регионов даже с высоким уровнем внутренней дифференциации налоговой базы (например, Вологодская область) показывает, что существует потенциал для дополнительной передачи
местным бюджетам до 15% НДФЛ без риска разбалансировки бюджетной системы.
Налог на прибыль в качестве возможного источника доходов
местных бюджетов вызывает противоречивое отношение экспертов.
В полевых исследованиях ИНСОР он почти единодушно назывался в качестве одного из самых желательных для муниципалитетов
и способных стимулировать их на развитие собственной налоговой
базы. Совет по местному самоуправлению при Председателе Государственной думы ФС РФ рекомендовал передать 1,5% этого налога в консолидированные местные бюджеты регионов за счет сокращения ставки, зачисляемой в федеральный бюджет. Однако у некоторых экспертов (Институт экономики переходного периода, Центр
фискальной политики) вызывает сомнение целесообразность зачисления части налога в местные бюджеты, учитывая высочайший уровень дифференциации доходов от него по территориям и ограниченность возможностей муниципалитетов влиять на собираемость этого налога, взимаемого преимущественно с крупных предприятий.
Налоги, связанные с применением специальных систем налогообложения (единый налог на вмененный доход; единый налог,
связанный с применением упрощенной системы налогообложения; единый сельскохозяйственный налог), отчасти закреплены за
местными бюджетами федеральным законодателем; распространена передача муниципалитетами нормативов отчислений от них региональными законодателями. Следует отметить, что на плательщиков этих налогов (субъектов малого бизнеса) органы местного самоуправления имеют больше возможности влиять и, одновременно,
заинтересованы в их развитии.
4. В отличие от городских округов, применительно к районам (и,
в какой-то мере к поселениям: уровень различий в обеспеченности
собственными доходами во многих регионах еще выше) следует совершенствовать систему межбюджетного выравнивания.
Необходимо и по окончании переходного периода сохранить за
субъектами Федерации право закреплять за местными бюджетами
дифференцированные отчисления от налогов в счет финансовой помощи, без ограничения перечня налогов и сроков.
Учитывая, что даже реализация обозначенных выше предложений не исключает наличия финансово несамодостаточных город151
ских округов, а также крупных и с высокой плотностью населения
районов и поселений, в формуле выравнивания бюджетной обеспеченности необходимо учесть проявления эффекта масштаба.
Кроме того, заслуживает рассмотрения вопрос о нормировании
федеральным законодательством минимальной доли консолидированных местных бюджетов в общем объеме консолидированного регионального бюджета, а также доли субсидий в общем объеме межбюджетных трансфертов.
5. Необходимо ослабить предусмотренные статьей 136 Бюджетного кодекса РФ ограничения самостоятельности распоряжения бюджетом муниципальными образованиями, дотационными в течение
последних 3 лет. Представляется неоправданно жестким (даже при
условии реализации предложенных выше мер) при дотационности
в 10% устанавливать лимит расходов на содержание органов местного самоуправления, при 30% — ограничивать принятие на себя дополнительных расходных полномочий, а при 70% — вводить
элементы прямого управления местным бюджетом с регионального уровня. Учитывая, что даже в странах Западной Европы уровень
дотационности муниципалитетов в 20–45% является нормой, имеет смысл поднять обозначенные планки до 25%, 50% и 75% соответственно, причем с вычетом из расчета дотационности всех целевых
трансфертов (субсидий).
Предлагаемый комплекс мероприятий, как представляется, способен повысить уровень фискальной автономии муниципальных
образований, укрепить их доходную базу и обеспечить рост эффективности бюджетных расходов.
Сухарев Д. В.,
курсант Тверского филиала Московского университета МВД РФ
Совершенствование норм административного
законодательства за некоторые нарушения
в сфере избирательных правоотношений
Большинство норм Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан
Российской Федерации» имеют императивный характер, и за их не152
исполнение законами установлена юридическая ответственность.
Однако необходимо отметить, что отдельные положения Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» не
подкреплены никакими мерами ответственности, и, по сути, носят
декларативный характер. Опыт проведения региональных избирательных кампаний по Федеральному закону «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан
Российской Федерации» показывает, что такие предписания постоянно нарушаются участниками избирательного процесса. Ряд положений Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской
Федерации», регулирующих предвыборную агитацию, не обеспечивается соответствующими мерами административной или иной
ответственности даже с учетом последних изменений. Так, не установлена юридическая ответственность:
1) органов государственной власти и местного самоуправления за
нарушения пункта 1 статьи 45 Федерального закона «Об основных
гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме
граждан Российской Федерации», запрещающего этим органам информировать избирателей о кандидатах, об избирательных объединениях;
2) за нарушения пункта 5 статьи 48, пункта 2 статьи 50 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и
права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»,
запрещающих агитацию за кандидата, избирательное объединение, с оплатой из средств избирательных фондов других кандидатов, избирательных объединений;
3) за нарушение пункта 10 статьи 48 Федерального закона «Об
основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», обязывающего политическую партию, выдвинувшую кандидатов, список кандидатов,
которые зарегистрированы избирательной комиссией не позднее
чем за 10 дней до дня голосования публиковать свою предвыборную
программу соответственно уровню выборов не менее чем в одном государственном или муниципальном периодическом печатном издании, а также в сети «Интернет»;
4) за нарушение пункта 7 статьи 54 Федерального закона «Об
основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», обязывающего органов местного самоуправления не позднее чем за 30 дней до дня го153
лосования выделить специальные места для размещения печатных
агитационных материалов на территории каждого избирательного
участка, участка референдума.
Законодательно установленная мера ответственности за непредоставление документов, подтверждающих согласие физических лиц
на использование их изображений и положительных высказываний о кандидатах в агитационных материалах кандидатов также
отсутствует, и сами нарушения остаются безнаказанными. Более
того, ряд кандидатов, по-видимому, хорошо ознакомившись с законодательством, представляли такие агитационные материалы в
избирательную комиссию уже после их распространения, и правоохранительные органы не могли своевременно пресечь их распространение1.
В действующем законодательстве нет ни одной правовой нормы,
с помощью которой можно было бы понять, что представляет собой
административная ответственность как явление юридической действительности и какими причинами обусловлено появление этого
феномена. Именно феномена, поскольку в действующих правовых
нормах административная ответственность лишь упоминается.
Между тем проступки, такого рода отклонения от поведенческих
норм перешли в разряд правонарушений, сблизившись, хотя и на
формальной основе, с преступными деяниями.
В конечном счете, в Кодексе об административных правонарушениях Российской Федерации все сведено к административным
правонарушениям, и это справедливо. Однако, без соответствующих правовых установок, касающихся сути административной ответственности, целостное понимание того, почему данное действие
(бездействие) отнесено к числу противоправных, а также понимание особенностей юридических санкций за его совершение невозможно.
В разделе I содержатся необходимые сведения о законодательстве
об административных правонарушениях — о его задачах, о предметах ведения Российской Федерации в области административного
законодательства и т. п. Однако Кодекс об административных правонарушениях Российской Федерации, как и прежний, вопреки ожиданиям, не формулирует понятия административной ответственности, не акцентирует внимания на ее особенностях, дающих возмож1 Галушко И. В., Минаева М. И. Избирательные споры: природа, судебная практика, влияние на развитие избирательного законодательства // Представительная
власть — XXI век. 2006. № 4. С. 25–28.
154
ность отграничить ее от иных видов юридической ответственности.
Лишь в самом общем виде читатель может догадаться, что на основании статьи 2.1 Кодекса об административных правонарушениях
Российской Федерации под административной ответственностью
понимается результат совершения административного правонарушения. Но этого явно недостаточно для ее понимания. Попутно заметим, что даже такая очевидная и в то же время существеннейшая
юридическая «деталь», как признание административного правонарушения основанием административной ответственности, не обозначена в Кодексе об административных правонарушениях Российской Федерации с должной необходимостью. Единственная информация по этому поводу, которую можно извлечь из содержания
раздела I�������������������������������������������������������
��������������������������������������������������������
, состоит лишь в том, что административным соответствующее правонарушение признается тогда, когда за его совершение
действующим законодательством Российской Федерации и субъектов Федерации установлена административная ответственность, а
что составляет ее содержание Кодекс об административных правонарушениях Российской Федерации не предусматривает.
Действующее законодательство, а также значительный массив
подзаконных административно-правовых норм, однако, с малопонятной настойчивостью фактически игнорируют существо административной ответственности. Между тем проблематика, связанная
с исследованием ее особенностей и юридических условий реализации, составляет предмет традиционных научных изысканий.
Наиболее распространенным и часто встречающимся в учебной
и справочной литературе, является определение административной ответственности как самостоятельного вида юридической ответственности физических и юридических лиц, установленной законодательными актами в целях защиты прав и свобод человека и
гражданина, прав и законных интересов организаций, охраны природных ресурсов, всех форм собственности, безопасности, охраны
общественного порядка, а также порядка осуществления государственной власти.
В данном определении анализируемое понятие рассматривается
как один из видов юридической ответственности, где субъектами
могут выступать как физические, так и юридические лица. Кроме
этого, указывается, что административная ответственность устанавливается законами и направлена на охрану различных объектов: собственности, общественного порядка, прав и свобод граждан.
155
В работах А. Б. Агапова под административной ответственностью понимается разновидность правовой ответственности, субъектами которой являются Российская Федерации и ее регионы, уполномоченные ими юридические лица — органы исполнительной и
законодательной власти, суды, наделенные полномочиями в сфере
административного правосудия, должностные лица указанных органов, а также физические лица1.
Профессор А. П. Алехин, отмечает, что административная ответственность — это вид юридической ответственности, которая выражается в применении уполномоченным органом или должностным
лицом административного взыскания к лицу, совершившему правонарушение.
В вышеназванных дефинициях подчеркивается, что административная ответственность — это реализация административноправовых санкций, применение уполномоченным органом или
должностным лицом административных взысканий к гражданам и
юридическим лицам, совершившим правонарушение.
В приведенных понятиях отмечается, что административная ответственность применяется уполномоченным органом или должностным лицом.
Весьма интересным является рассмотрение данного вопроса Д.
М. Овсянко, считающим, что административная ответственность —
это применение государственными органами, должностными лицами и представителями власти установленных государством мер
административного наказания к гражданам, а в соответствующих
случаях — и к организациям за нарушение законности и государственной дисциплины2.
Таким образом, одни авторы утверждают, что административная ответственность — это обязанность претерпевать неудобства,
выполнять решения. Другая группа авторов отмечает, что это реализация санкций правовой нормы. Однако, признавая существование плюрализма мнений и взглядов на сущность административной
ответственности, стоит отметить, что несомненным является необходимость законодательного закрепления понятия рассматриваемого институционального установления.
Почему необходимо акцентировать внимание на этом аспекте законодательства об административных правонарушениях? Прежде
1
Агапов А. Б. Административная ответственность: Учебник. М., 2003. С. 22.
Овсянко Д. М. Административное право: Учеб. пособие / Под ред. Г. А. Туманова. М., 2002. С. 29.
2
156
всего потому, что данная проблема является одной из немаловажных причин существования правовой коллизии норм административной ответственности и норм уголовного права в части регулирования избирательных правоотношений. Наглядным примером такой правовой коллизии являются статья 5.16 Кодекса Российской
Федерации об административных правонарушениях (Подкуп избирателей, участников референдума) и пункт «а» части 2 статьи 141
Уголовного кодекса Российской Федерации.
В этой связи, нелишне осветить в общих чертах соотношение административной и уголовной ответственности. Так, для уголовной
ответственности основанием является преступление, существенно отличающееся своей опасностью для общественных отношений;
она наступает исключительно в судебном порядке; юридические
лица не являются ее субъектами; уголовные наказания более суровы и влекут за собой судимость; основные ее черты регламентированы Уголовным кодексом Российской Федерации и Уголовнопроцессуальным кодексом Российской Федерации. Очень важно и
то, что одним из подходов к определению сущности административной ответственности является причина ее возникновения, то есть
признание некоторых социально-правовых аномалий правонарушениями, не совпадающими по своему характеру с дисциплинарными проступками, гражданско-правовыми отклонениями от существующих нормативов в имущественной сфере, наконец, с преступлениями. Это и повлекло за собой необходимость в формировании особого вида юридической ответственности.
Все вышесказанное позволяет сделать вывод о том, что основным критерием отнесения правонарушения к той или иной юридической ответственности является степень его общественной опасности. Однако каковы критерии общественной опасности, особенно,
когда речь идет о защите конституционных прав граждан Российской Федерации?
Уголовный кодекс Российской Федерации самим отнесением к
уголовной ответственности деяния, воспрепятствующие осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий
недвусмысленно придает им статус достаточно опасных для общественных отношений. Более того, те санкции, которые предусмотрены Уголовным кодексом Российской Федерации за те или иные
нарушения избирательного законодательства не всегда адекватны
той общественной опасности, которую несут деяния, нарушающие
конституционные права, особенно в сфере избрания государственной власти в стране.
157
Необходимо кратко охарактеризовать содержание статьи 141
Уголовного кодекса Российской Федерации для определения общественных отношений, которые попадают под регулирование данной
нормой.
Деяние, предусмотренное статьей 141 Уголовного кодекса Российской Федерации, нарушает гарантии избирательных прав и права на участие в референдуме1. Неправомерное воздействие на волю
избирателя, воспрепятствование работе избирательных комиссий
несут в себе серьезную угрозу демократическим институтам, способны причинить значительный вред как отдельным гражданам,
так и группам избирателей, политическим партиям и общественным объединениям, участвующим в избирательной кампании. Согласно статье 3 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» участие гражданина Российской Федерации в выборах и референдуме является свободным и добровольным. Никто
не вправе оказывать воздействие на гражданина Российской Федерации с целью принудить его к участию или неучастию в выборах
и референдуме либо воспрепятствовать его свободному волеизъявлению.
Под воспрепятствованием свободному осуществлению гражданином своих избирательных прав или воспрепятствованием свободному осуществлению гражданином права на участие в референдуме
понимается совершение действий (бездействий), мешающих свободному осуществлению гражданином Российской Федерации права
избирать, быть избранным или участвовать в проведении референдума.
Под избирательным правом понимается конституционное право
граждан Российской Федерации избирать и быть избранными в органы государственной власти и органы местного самоуправления, а
также право участвовать в выдвижении кандидатов, списков кандидатов, в предвыборной агитации, в наблюдении за проведением
выборов, работой избирательных комиссий, включая установление
итогов голосования и определение результатов выборов, в других
1 Указанные гарантии представляют собой установленные статьей 32 Конституции Российской Федерации, Федеральным законом от 12 июня 2002 г. «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», Федеральным конституционным законом от 28 июня 2004 г.
«О референдуме Российской Федерации», иными нормативными правовыми актами условия, правила и процедуры, обеспечивающие реализацию избирательных
прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации.
158
избирательных действиях в порядке, установленном Конституцией
Российской Федерации, федеральными законами, конституциями
(уставами), законами субъектов Российской Федерации (пункт 28
статьи 2 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской
Федерации»).
Таким образом, статья 141 Уголовного кодекса Российской Федерации устанавливает уголовную ответственность за очень широкий
круг правонарушений, воспрепятствующих осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий.
Крайне любопытно рассмотреть статью 5.16 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации (Подкуп избирателей, участников референдума) на предмет дублирования ею
юридической ответственности.
Объектом рассматриваемого правонарушения являются общественные отношения, складывающиеся в процессе проведения выборов, референдумов, регулируемые соответствующим федеральным законодательством. Так, кандидатам, зарегистрированным
кандидатам, избирательным объединениям, инициативным группам по проведению референдума и их уполномоченным представителям, а также иным организациям, прямо или косвенно участвующим в предвыборной агитации, агитации по вопросам референдума, запрещается осуществлять подкуп избирателей, участников
референдума: вручать им денежные средства, подарки и иные материальные ценности иначе как за выполнение организационной работы (дежурство на избирательных участках, участках референдума, сбор подписей, агитационную работу), производить вознаграждение избирателей, осуществлявших указанную организационную
работу, в зависимости от итогов голосования, проводить льготную
распродажу товаров, бесплатно распространять любые товары, за
исключением печатных, в том числе иллюстрированных материалов и значков, специально изготовленных для избирательной кампании, подготовки и проведения референдума, а также предоставлять услуги безвозмездно или на льготных условиях.
Зарегистрированные кандидаты, избирательные объединения,
инициативные группы по проведению референдума и их уполномоченные представители и иные лица и организации не вправе при
проведении агитации воздействовать на избирателей, участников
референдума обещаниями передачи им денежных средств, ценных
бумаг (в том числе по итогам голосования) и других материальных
благ, а также предоставления услуг.
159
Физическим и юридическим лицам запрещается осуществлять
благотворительную деятельность от имени или в поддержку кандидатов, зарегистрированных кандидатов, избирательных объединений, инициативных групп по проведению референдума, их уполномоченных представителей и доверенных лиц.
Случаи установления подкупа избирателей указанными лицами, организациями являются основанием для отмены регистрации
кандидата, отмены решения избирательной комиссии, комиссии
референдума об итогах голосования, о результатах выборов, референдума.
Объективная сторона правонарушения выражается в действии
по вручению избирателям, участникам референдума денежных
средств, подарков, материальных ценностей, проведению льготной
распродажи товаров либо по безвозмездному или на льготных условиях предоставлению услуг, а также в осуществлении благотворительной деятельности, повлекших нарушение федерального законодательства о выборах и референдумах.
Субъектами правонарушения являются граждане, должностные
лица, а также юридические лица.
Правонарушение может быть совершено только умышленно. Лицо, его совершающее, сознательно использует различные способы
подкупа избирателей, участников референдума (вина юридических
лиц устанавливается в соответствии с нормами Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации).
Таким образом, принимая во внимание тот факт, что состав преступления, предусмотренного статьей 141 Уголовного кодекса Российской Федерации является формальным, мотивы и цели не имеют юридического значения, а субъективная сторона предполагает
прямой умысел, можно сделать вывод о том, что статья 141 Уголовного кодекса Российской Федерации включает в себя объективную
сторону статьи 5.16 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации в части, касающейся ответственности
физических лиц, то есть воспрепятствование свободному осуществлению гражданином своих избирательных прав или права на участие в референдуме, нарушение тайны голосования, а также воспрепятствование работе избирательных комиссий, комиссий референдума либо деятельности члена избирательной комиссии, комиссии
референдума, связанной с исполнением им своих обязанностей, соединенные с подкупом могут включать в себя подкуп избирателей,
участников референдума либо осуществление в период избиратель-
160
ной кампании, кампании референдума благотворительной деятельности с нарушением законодательства о выборах и референдумах.
Подводя итог, мы приходим к выводу о необходимости новой редакции статьи 5.16 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации, которая касалась бы только юридических лиц. Деяния, предусмотренные этой статьей для должностных лиц, также подпадают под действие пункта «б» части 2 статьи
141 Уголовного кодекса Российской Федерации или, в зависимости
от степени общественной опасности под действие части 3 статьи 141
Уголовного кодекса Российской Федерации.
Целесообразно, таким образом, принять статью 5.16 Кодекса
об административных правонарушениях Российской Федерации в
следующей редакции:
Статья 5.16. Подкуп избирателей, участников референдума либо
осуществление в период избирательной кампании, кампании референдума благотворительной деятельности с нарушением законодательства о выборах и референдумах.
Подкуп избирателей, участников референдума, либо осуществление благотворительной деятельности с нарушением законодательства о выборах и референдумах — влечет наложение административного штрафа на юридических лиц — от тридцати тысяч до
пятидесяти тысяч рублей.
Уланов А. Н.,
студент юридического факультета СПбГУАП
Научный руководитель Старовойтова О. Э.
Историко-теоретические основы
взаимодействия церкви и государства
Актуальность выбранного направления исследования объясняется тенденцией в современном российском обществе по возрождению религиозного общения. За последние два десятилетия отношение к церкви поменялось кардинально. После периода полувекового «воинствующего атеизма» в обществе возникла потребность
в возрождении религиозных институтов. Указанная потребность
была восполнена за счет обращения к традиционными конфессия161
ми и другим религиозным образованиям, чьи цели и направления
деятельности весьма сложно характеризовать как общественно полезные. Если так называемые традиционные конфессии, такие как
православие, мусульманство, иудаизм, буддизм и некоторые другие
в основе своей деятельности всегда ставили стремление к консолидации общества и его толерантности, то действие части религиозных организаций, не попадающих в круг «традиционных», направлено на достижение частных корыстных потребностей («Аун Синрекё», «Религиозная организация Свидетелей Иеговых»).
В период зарождения в стране демократических институтов процесс религиозного становления шел весьма непросто, что можно
объяснить через призму исторического развития церкви.
У России весьма богатый опыт в вопросе правового регулирования взаимоотношений церкви и государства.
В рамках рассмотрения истории взаимодействия церкви и государства наибольший интерес представляет рассмотрение следующих форм:
1. «симфония»1, хотя по оценке почившего главы РПЦ Святейшего Патриарха Алексия II «Церковь не нуждается в симфонии с
государством»2.
2. синодальная модель взаимодействия церкви и государства
Указанная модель оформилась в период Петровских реформ в
управлении церкви, когда государство поставило церковь в положение некоего государственного придатка.
3. период советского времени, характеризующийся «отделением
церкви от государства, и школы от церкви» — период наибольшего
упадка церкви и духовной жизни.
Для того чтобы дать характеристику современному периоду развития церкви, необходимо ознакомиться с соответствующими нормами законодательства.
Законодательство Российской Федерации о свободе совести,
свободе вероисповедания и о религиозных объединениях состоит
из соответствующих норм Конституции Российской Федерации3,
Гражданского кодекса Российской Федерации4, Федерального за1 См.: Никитин В. А. Святейший Патриарх Алексий ��������������������������
II������������������������
. Жизнь и деяния во славу Божию. М.: Астрель, 2009. С. 191.
2 См.: Там же. С. 192.
3 См.: Конституция Российской Федерации // РГ. 1993. № 237.
4 См.: Гражданский Кодекс Российской Федерации (ч. I) от 30.11.1994 № 51-ФЗ
// СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.
162
кона от 26 сентября 1997 г. «О свободе совести и о религиозных
объединениях»1, принимаемых в соответствии с ними иных нормативных правовых актов Российской Федерации, а также нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации.
При решении вопросов правового регулирования деятельности
церкви важна не только позиция государства, но и учет мнения
наиболее влиятельных церковных организаций.
Политику государства по отношению к церкви точно охарактеризовал заместитель начальника Отдела по взаимодействию с религиозными организациями Администрации Президента Российской
Федерации. По его словам, сейчас разрабатывается масса концепций взаимодействия власти и церкви, которые зачастую противоречат друг другу, но место церкви в государстве пока не найдено2.
Все вышесказанное свидетельствует о том, что положение церкви в современном российском государстве не имеет аналогов в тысячелетней истории России.
Автор работы находит правильным следующие выводы:
1. Новые исторические реалии нуждаются в правовом осмыслении и разработке новых механизмов гармоничного взаимодействия
религиозных организаций с различными государственными структурами.
2. Несмотря на значительно возросший религиозный фактор в
обществе, Россия является секуляризованной страной, и навязывание конфессиональной догматики и ориентации гражданам страны
недопустимо.
3. Для нормального развития демократичного общества, каким
является Россия, необходимо учитывать различные мировоззренческие ориентации граждан.
5. При регистрации религиозных организаций, особенно зарубежных, очень важно критически оценивать их реальную деятельность, культовую практику, догматические установки.
Разработка в Российской Федерации концепции государственноконфессиональных отношений необходима для упорядочения и координации сотрудничества всех министерств и ведомств, имеющих
отношение к религиозным организациям.
См.: Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях» от 26.09.1997
N 125-ФЗ (ред. от 23.07.2008) // СЗ РФ. 1997. № 39. Ст. 4465.
2 См.: Миссионерское обозрение. 2001. № 1. С. 5.
1
163
Литература
Авакьян С. А. Свобода вероисповедания как конституционноправовой институт // Вестник Моск. ун-та. Серия 11. Право. 1999.
№ 1.
Борисов К. Г. Международное право религиозных конфессий мирового сообщества. М.: Изд-во РУДН, 2001.
О социальной концепции русского православия / Под общ. ред.
М. П. Мчедлова. М.: Республика, 2002.
Ципин В. А. Церковное право. М.: МФТИ, 1994.
Чалова О. М.,
магистрант юридического факультета СПбГУАП
Правовое регулирование GSM-глушителей
систем связи гражданского назначения
на территории Российской Федерации
Особенность общественных отношений современного периода
позволяет говорить о глобальном проникновении информационных
технологий, средств информатизации, телекоммуникации в нашу
жизнь.
Получение из окружающего мира, переработка и обмен информации есть основная доминанта человеческой жизни. Очевиден
факт того, что информация представляет собой основу профессиональной деятельности, поэтому особую актуальность получают вопросы, связанные с защитой информации от несанкционированного как инсайдерского, так и внешнего съема. Не секрет, что осуществить «съем» информации, предающейся, как по внутренним, так
и по внешним каналам связи, при наличии определенной подготовки, достаточно легко. Соответственно службы безопасности организаций, озабоченные проблемами охраны информации, все чаще
прибегают к радиоэлектронным приборам, способным не допустить
утечку информации через информационные радиоэлектронные
средства и системы.
Актуальной проблемой, связанной с передачей информации по
информационным радиоэлектронным средствам, является и обеспечение т.н. «стерильности» проведения различного рода экзаменов.
164
Новации в сфере систем связи, произошедшие в последнее время,
позволяют экзаменуемым получать всю необходимую для ответа на
вопрос информацию, используя мобильные телефоны, гарнитуры,
b������������������������������������������������������������
luetooth, другие радиоэлектронные средства, имеющие техническую возможность принимать информацию. Не допустить получение экзаменуемыми вспомогательной информации из внешнего мира помогают те же самые радиоэлектронные приборы. Кроме того,
именно они признаны реализовывать такую сопутствующую задачу
как обеспечение тишины на деловых переговорах, встречах.
В просторечье радиоэлектронные приборы, способные не допустить передачу/получение информации через информационные радиоэлектронные средства и системы, называются GSM-глушителями
сотовой связи, или же «глушилками сотовой связи».
Общественные отношения, связанные с использованием GSMглушителей систем связи гражданского назначения, как видим,
достаточно разнообразны и уже сложились, но четкого ответа о легальности или же нелегальности использования таких средств нет.
Действующее законодательство не дает ни определения GSMглушителей систем связи, ни определяет границы их использования в гражданских целях, ни устанавливает к ним соответствующие санитарные нормы и правила.
Целью настоящего исследования является формулирование
предложений по внесению изменений в действующие законодательные акты в области определения правового статуса GSM-глушителей
систем связи гражданского назначения, принятию новых нормативно правовых актов. Для достижения поставленной цели необходимо решение следующих задач: определении исторического развития отношений по использованию GSM-глушителей систем связи;
определения понятия GSM-глушители систем связи гражданского
назначения; определения их видов и направлений использования в
зависимости от целей их создания.
Немаловажную роль в законодательном закреплении статуса
GSM�����������������������������������������������������������
-глушителей сотовой связи играет четкое определение направлений их использования. Поскольку общественные отношения, связанные с тем или иным направлением использования блокираторов, будут образовывать собой предмет правового регулирования.
Как отмечалось Выше, существуют два основных направления использования ���������������������������������������������������
GSM������������������������������������������������
-глушителей сотовой связи, которые можно охарактеризовать следующими достаточно простыми схемами действия:
1. невозможность отправления информации по радиоэлектронным каналам связи;
165
2. невозможность получения информации посредствам радиоэлектронных каналов связи.
Остановимся подробнее на каждом из направлений.
Невозможность отправления информации по радиоэлектронным каналам связи в контексте использования GSM-глушителей
систем связи представляет собой такую разновидность деятельности по обеспечению сохранности внутренней информации организации, при котором сводится к минимуму возможность отправления
информации по радиоэлектронным каналам связи в зоне покрытия
GSM-глушителя систем связи.
Говоря о таком направлении использования GSM-глушителей
систем связи нельзя не упомянуть, что у него существуют как минимум два существенных недостатка.
Во-первых, хотя, как правило, ����������������������������
GSM�������������������������
-глушители последнего поколения поддерживают работу в диапазоне практически всех наиболее часто используемых частот, но они все равно не могут противостоять устройствам, усиливающим принимающую мощность антенн радиоэлектронных устройств передающих, либо принимающих информацию (т.н. «антиглушилок»).
Во-вторых, очевиден факт, что необязательно передавать, а
проще говоря «сливать» информацию, находясь на рабочем месте,
гораздо проще записать необходимую информацию на какой-либо
носитель, а уже потом, покинув рабочее место, отправить ее адресату.
Возникает вопрос, о разумности применения GSM-глушителей
систем связи для защиты внутренней информации организации,
если их возможно обойти.
Этот вопрос каждая из организаций, решающих обезопасить
свою внутреннюю информацию, должна решать для себя самостоятельно. В том случае, если практика внутри рабочих отношений
сложилась таким образом, что неограниченное число лиц имеет
возможность свободно записывать информацию с компьютеров на
Flash����������������������������������������������������������
-карты, при этом качество, а главное содержание записываемой информации никто ни каким образом не контролирует, то, безусловно, использование устройств GSM-глушителей систем связи
необоснованно и невыгодно.
По-другому будет решаться этот вопрос в тех организациях, которые ограничивают возможность использования любых записывающих устройств. В таком случае, использование GSM-глушителей
систем связи будет эффективным дополнением к уже имеющейся
системе охраны информации.
166
Рассмотренные примеры, позволяют нам конкретизировать определение невозможности отправления информации по радиоэлектронным каналам связи как составного элемента комплекса мер,
направленных на противодействие несанкционированному распространению информации по радиоэлектронным каналам связи.
Современный уровень развития общества и государства не позволяет законодательству быть статичным. Возникающие общественные отношения, как-то использование блокираторов связи, требуют
своего законодательного урегулирования.
Проведенное научное исследование позволило нам обозначить
следующие проблемы в сфере использование ������������������
GSM���������������
-глушителей систем связи на территории Российской Федерации:
1. На данный момент использование GSM-глушителями систем
связи нарушает положения Федерального закона от 07.07.2003 N
126-ФЗ «О связи», является нелегальным;
2. Не разработаны санитарные нормы и правила, устанавливающие санитарно-эпидемиологические требования для радиоэлектронных блокираторов связи, а соответственно, использование
радиоэлектронных блокираторов связи может быть потенциально опасным для здоровья граждан;
3. Не выработана единая государственная политика в сфере регулирования использования радиоэлектронных блокираторов связи, что значительно затрудняет разработку законодательных
предложений в этой сфере;
4. Возникают вопросы, касаемые нарушения положений пользовательского договора, заключенного между сотовым оператором и
пользователем при использовании радиоэлектронных блокираторов связи.
В ходе разработки проблемы законодательного закрепления статуса радиоэлектронных блокираторов связи мы пришли к следующим выводам:
1) использование GSM-глушителей систем связи в направлении
обеспечения невозможности получения информации посредствам
радиоэлектронных каналов связи представляет собой деятельность по минимизации возможности поступления информации по
средствам радиоэлектронных каналов связи на определенной территории (территории проведения экзаменов, к примеру) путем
блокирования принимающих возможностей антенн радиоэлектронных объектов в определенный период времени;
2) современное радиоэлектронное блокирование связи «вышло»
из радиоэлектронной борьбы как вида обеспечения боевых дей167
ствий, включающий в себя целенаправленное воздействие электромагнитным излучением на радиоэлектронные объекты в системах управления противника;
3) в целях урегулирования общественных отношений в сфере использования радиоэлектронных объектов подавления связи необходимо внести изменения в следующие нормативно правовые акты:
Федеральный закон от 07.07.2003 N 126-ФЗ «О связи», «Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» от
30.12.2001 N 195-ФЗ; необходимо принятие Постановлений Правительства Российской Федерации, регламентирующие порядок применения радиоэлектронных объектов связи, утверждающее перечень организаций, где обязательно использование радиоэлектронных блокираторов связи; разработка и принятие санитарных
норм и правил, устанавливающие санитарно-эпидемиологические
требования для радиоэлектронных блокираторов связи.
168
Содержание
Домбровский В. В., Янгол В. Н. Проблемы юридического
образования в Российской Федерации: реальные
и мнимые.................................................................... 3
Боер В. М., Янгол Н. Г. Юридическое образование
в России: проблемы и пути решения............................... 9
Агаев Г. А. Уголовно-правовая политика России
в сфере защиты чести, достоинства и репутации
представителя власти................................................... 18
Болотина Е. В. Компетенция местного самоуправления
Франции в образовательной сфере.................................. 25
Лойт Х. Х. Кадровая политика в системе государственной
службы: актуальные проблемы...................................... 30
Ломакина И. Б. Понимание предмета теоретического
правоведения (постановка проблемы)............................. 37
Пиджаков А. Ю., Янгол Н. Г. Болонский процесс и
проблемы юридического образования в России................. 43
Старовойтова О. Э. Человеческое тело и
генетический риск....................................................... 49
Смольяков А. А. Правовые аспекты обеспечения
врачебной тайны в сфере информационного права............ 60
Чеглаков К. В. Сочетание принципов публичности и
диспозитивности в отраслях процессуального права......... 64
Вилкова А. В. Некоторые аспекты изучения
иностранного языка студентами юридических
специальностей........................................................... 71
Гуткович О. А. Суд и законность в русской классической
литературе конца XVIII — начала XIX века.................... 74
Долбик Н. Ф. К вопросу о необходимости преподавания
дисциплины «документационное обеспечение управления»
студентам юридических факультетов средне-специальных
учебных заведений....................................................... 78
169
Кузнецова А. Ю. Траст в романо-германской правовой
системе....................................................................... 80
Сухарева И. В. К вопросу реализации права
на профессиональное образование в России...................... 83
Боер В. В. Проблемы становления гражданского общества
в Российском государстве.............................................. 92
Евшина Ю. А. Понятие института посредничества
в гражданском праве Российской Федерации................... 95
Иванов Д. В. Проблемы поддержания правового режима
пребывания иностранцев в РСФСР в период массовых
репрессий (1935–1938 гг.)............................................. 99
Мамедов Н. Д. Налоговый контроль как элемент
эффективного функционирования финансовой системы
и экономики................................................................ 108
Мамедов Н. Д. Становление и развитие налогового
контроля в России с 1990 года........................................ 111
Старовойтов В. Н. Современные проблемы эвтаназии:
законодательное признание или запрет........................... 116
Зарембо А. В. Проблемы соблюдения, понимания и роли,
прав человека в правовом государстве на примере
деятельности уполномоченного по правам человека.......... 121
Калинкина О. Т. Влияние исторического развития и
менталитета российского общества на правовой нигилизм
современной молодежи и пути его преодоления................ 127
Копьяк А. С. Право собственности на лес: к вопросу
о передачи лесов частным лицам.................................... 131
Корнышев Р. В. Проблемы повышения правовой культуры молодежи в России.......................................................... 136
Кузнецова М. В. Предложения по законодательному
регулированию инновационной деятельности
в Российской Федерации............................................... 141
Семенов И. О. Финансирование местного самоуправления
в Российской Федерации: проблемы и направления
совершенствования правового регулирования
с учетом зарубежного опыта.......................................... 147
170
Сухарев Д. В. Совершенствование норм
административного законодательства за некоторые
нарушения в сфере избирательных правоотношений......... 152
Уланов А. Н. Историко-теоретические основы
взаимодействия церкви и государства............................. 161
Чалова О. М. Правовое регулирование GSM-глушителей
систем связи гражданского назначения на территории
Российской Федерации................................................. 164
171
Научное издание
АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ
ЮРИДИЧЕСКОЙ НАУКИ
И ПРАКТИКИ
Материалы межвузовской
научно-практической конференции
3 декабря 2009 года
Под редакцией В. М. Боера, Н. Г. Янгола
Верстальщик А. Н. Колешко
Сдано в набор 24.12.09. Подписано к печати 29.12.09. Формат 60×84 1/16.
Бумага офсетная. Усл. печ. л. 10,0. Тираж экз. 100. Заказ № 14.
Редакционно-издательский центр ГУАП
190000, Санкт-Петербург, Б. Морская ул., 67
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
5
Размер файла
1 246 Кб
Теги
boerjangol
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа