close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

BORODINUshakov

код для вставкиСкачать
Министерство образования и науки российской федерации
Государственное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
Санкт-Петербургский университет МВД России
В. В. Бородин, С. В. Бородин, В. И. Ушаков
Конституционная юстиция
в Российской Федерации:
от теории к практике
Монография
Санкт-Петербург
2011
УДК 342
ББК 67.7
Б83
Рецензенты:
доктор юридических наук, профессор Х. Х. Лойт;
кандидат юридических наук, доцент М. В. Сербин
Утверждено
редакционно-издательским советом университета
в качестве монографии
Бородин, В. В.
Б83 Конституционная юстиция в Российской Федерации: от теории к практике: монография / В. В. Бородин, С. В. Бородин,
В. И. Ушаков; под ред. В. В. Бородина. – СПб.: ГУАП, 2011.
– 88 с.
ISBN 978-5-8088-0585-9
В монографии рассматриваются вопросы деятельности и функционирования конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации, в частности принципы судопроизводства и исполнения решений данных судов.
Результаты исследования могут быть использованы в научноисследовательской работе аспирантов, адъюнктов и научных сотрудников по изучению актуальных проблем конституционной
юстиции.
УДК 342
ББК 67.7
ISBN 978-5-8088-0585-9 © Санкт-Петербургский государственный
университет аэрокосмического
приборостроения (ГУАП), 2011
© В. В. Бородин, С. В. Бородин,
В. И. Ушаков, 2011
Введение
Становление правового государства невозможно без совершенствования юридических механизмов защиты конституционных
прав граждан, в том числе связанных с деятельностью специальных
судебных органов, реализуемой в форме конституционного судопроизводства. К числу таких органов, в первую очередь, относится Конституционный суд Российской Федерации, который осуществляет
полномочия, предусмотренные законодательством, «в целях защиты основ конституционного строя, основных прав и свобод человека
и гражданина, обеспечения верховенства и прямого действия Конституции Российской Федерации на всей территории Российской
Федерации» (ст. 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном суде Российской Федерации» от 21 июля 1994 года), а
во-вторых, судебные органы конституционного контроля субъектов
Федерации.
Практика Конституционного суда России, касающаяся основных прав и свобод человека и гражданина, в настоящее время уже
достаточна обширна и разнообразна. Она затрагивает не только
собственно государственно-правовые проблемы (гражданство, избирательные права, политические свободы и др.), но и многие нормы и принципы отраслевого законодательства: гражданского, уголовного, уголовно-процессуального, жилищного, трудового, пенсионного.
Конституционное правосудие – принципиально новый для России правовой институт, присущий странам с развитыми демократическими традициями. Его предназначение заключается в обеспечении верховенства и прямого действия Конституции, ограничении
власти, защите прав и свобод личности. Осуществляемый в форме
правосудия, конституционный контроль выступает как самостоятельный, специальный вид контрольной деятельности государства,
весомый элемент правовой защиты Конституции страны.
Первый конституционный суд субъекта Федерации появился около 10 лет назад. В абсолютном большинстве субъектов Федерации
конституционные и уставные суды не функционируют. В республиках дела с региональными судебными органами конституционного
надзора обстоят лучше: в 11 из 21 есть конституционный суд. Республиканские власти лишний раз желают подчеркнуть свою государственность. Уставных судов на настоящий момент функционирует
лишь три – в Санкт-Петербурге, Свердловской и Калининградской
3
областях. Несмотря на то, что Конституция России в соответствии
со статьей 5 является симметричной конституциям субъектов Федерации, республики в составе Российской Федерации имеют свою
государственность, а области и края – нет. Тенденции к отделению
в разделенных по территориальному принципу областях и краях
намного меньше, чем в выделенных по национальному принципу
республиках. Поэтому властям областей и краев региональные судебные органы конституционного контроля вообще ни для чего не
нужны. Они могут лишь навредить властям, помешав им творить
произвол.
В конституциях и уставах 56 регионов говорится о возможности
создания или о необходимости создания конституционного (уставного) суда субъекта Федерации, в 20 из 89 субъектов Федерации
есть законы о региональных судебных органах конституционного
контроля. Но судов лишь 14 и большинство из них находятся в состоянии клинической смерти. Несмотря на заверения многих конституционалистов об эффективной работе региональных судебных
органов конституционного контроля, пять, даже десять решений
суда за год – это крайне мало. А большинство судов не принимает больше пяти решений в год. Конституционный суд Республики
Мордовия уже приказал долго жить. Постоянно слышны призывы
закрыть и другие суды. Вот слова, сказанные одним из парламентариев Республики Карелия: «Ни в одной из соседних с Карелией
областей конституционных судов нет, и от этого никак не страдает
судопроизводство. Потому как любое дело нынче могут принять к
рассмотрению Верховные суды субъектов Федерации. Когда в 1994
году в Карелии создавался Конституционный суд, то для этого имелись объективные причины. Существовавшая тогда федеральная
законодательная база была несовершенной, требовалось заполнять
многие юридические лакуны. В период становления российской государственности вынужденное появление конституционных судов
было объяснимо, тем более что ряд вопросов, отнесенные к рассмотрению Конституционного суда Республики Корелии, не подпадали
под юрисдикцию федеральных судов. Сейчас картина совершенно
иная. Россия отстраивает свою судебную систему и выясняется, что
атавизм в образе конституционных судов субъектов Федерации должен естественным образом отмереть за ненадобностью.
Чтобы понять бессмысленность дальнейшего сохранения Конституционного суда в Карелии, надо соотнести расходы на его содержание с судебной эффективностью работы этого института. В 2001
4
г. на содержание Конституционного суда Карелии было выделено из
республиканского бюджета 3 миллиона 500 тысяч рублей. За весь
2001 г. судьи Конституционного суда рассмотрели 7 дел. Получается, что себестоимость одного судебного дела обошлась налогоплательщикам в полмиллиона рублей. В 2002 г. Конституционному суду из бюджетных денег было выделено 4 миллиона, рассмотрено 10
дел. В 2003 г. Конституционный суд обойдется налогоплательщикам в 4 миллиона 200 тысяч рублей. Могло быть и больше (просили, по крайней мере, больше), но депутаты чуть умерили аппетиты
судей»1.
1 Макуров М. Полмиллиона – за одно дело. Конституционный суд Карелии разорит налогоплательщиков республики // Вестн. Центра политических и социальных
исследований Республики Карелия. 2003. № 1. С. 14.
5
Глава 1. Принципы судопроизводства
в конституционных (уставных) судах
субъектов Федерации и исполнение
решений данных судов
Уголовное и гражданское судопроизводства детализированы намного сильнее, чем конституционное. Это связанно со спецификой
рассмотрения дел в конституционных (уставных) судах субъектов
Федерации. В этих судах одна инстанция, почти нет различий в процедуре при рассмотрении дел с разным кругом субъектов, состав суда
при рассмотрении дел одинаков, это – дела не по деликтам.
Нормативную базу конституционного процесса составляют Конституция РФ и законы субъектов Федерации о конституционных
(уставных) судах субъектов Федерации.
К сожалению, в некоторых законах о региональных судебных
органах конституционного контроля указаны лишь начала процесса, а сама процедура подробно описана в регламенте. То же касается и норм об исполнении решений, вынесенных конституционными
(уставными) судами.
Особые главы в большинстве законов субъектов Федерации
о конституционных (уставных) судах посвящены принципам конституционного процесса. В законе Санкт-Петербурга «Об Уставном
суде Санкт-Петербурга», отдельная глава посвящена «основным
принципам конституционного процесса». Сложно представить, что
принципы могут быть не основными. С латыни само слово «принцип» переводится как «основа», «начало». Законодатели субъектов
Федерации обычно выделяют следующие принципы.
Принцип независимости судей конституционных (уставных)
судов субъектов Федерации. Согласно этому принципу судьи руководствуются при осуществлении своих полномочий исключительно Конституцией РФ, законодательством РФ, основным законом
субъекта Федерации и региональным законом о конституционных
(уставных) судах субъектов Федерации.
Данный принцип также предполагает принятие судьями решений
в условиях, исключающих какое бы то ни было воздействие на свободу их волеизъявления. Судьи не вправе запрашивать или получать
любые указания по вопросам, принятым к предварительному изучению либо рассматриваемым конституционным (уставным) судом.
В своей деятельности судьи конституционного (уставного) суда
основного закона выступают в личном качестве и не представляют
6
каких бы то ни было государственных органов, политических партий и движений, организаций, должностных лиц и социальных
групп.
Принцип коллегиальности. Суть этого принципа заключается
в том, что рассмотрение дел и принятие решений по ним производится судом коллегиально.
Можно выделить и принцип принятия решения по делу только
теми судьями, которые участвовали в рассмотрении дела в судебном
заседании конституционного (уставного) суда.
Принцип гласности. В соответствии с этим принципом рассмотрение дел в конституционных (уставных) судах осуществляется
в открытом заседании. Проведение закрытых заседаний допускается лишь в случаях, предусмотренных федеральным законодательством. Данное требование содержится в федеральной Конституции.
Однако законодатели Республики Бурятия пренебрегли данным
принципом, установив республиканским законом «О Конституционном суде Республики Бурятия» возможность проведения закрытого заседания бурятского Конституционного суда.
В соответствии с этим же принципом гласности решения, принятые как в открытых, так и в закрытых заседаниях конституционного (уставного) суда, провозглашаются публично.
Звукозапись, видео-, кино- и фотосъемка, трансляция судебных
заседаний допускаются только по разрешению председателя регионального судебного органа конституционного контроля – это разрешенное федеральным законом исключение из данного принципа.
На взгляд авторов, оно не оправдано – запись или съемка вряд ли
могут помешать проведению заседаний суда. Общественность должна иметь возможность знать о происходящем на суде не понаслышке, и звукозапись или видеосъемка ей могут в этом помочь.
Принципы устности, непосредственности и непрерывности
разбирательства указываются во всех региональных законах
о конституционных (уставных) судах субъектов Федерации. Разбирательство на заседаниях судов Основного закона происходит устно
и при неизменном составе судей. В случае замены одного из судей
в процессе рассмотрения дела, разбирательство должно быть произведено с самого начала. Конституционный (уставный) суд обязан
непосредственно исследовать имеющиеся в рассматриваемом деле
документы и иные материалы. Заседание регионального судебного органа конституционного контроля по каждому делу происходит
непрерывно, за исключением времени, предназначенного для отды7
ха или необходимого для подготовки участников процесса к дальнейшему разбирательству, а также для устранения обстоятельств,
препятствующих нормальному ходу заседания. До окончания рассмотрения начатого дела или до отложения его слушания суд основного закона не вправе рассматривать другие дела, отнесенные настоящим Законом к его компетенции.
В законодательстве регионов указываются и такие принципы процесса, как ведение судопроизводства в конституционных
(уставных) судах на русском языке (во многих республиках – на
двух языках, на тех, на которых ведется все делопроизводства
в этих субъектах Федерации), принцип наличия права участников
процесса, не владеющих русским языком, давать объяснения на
родном языке и пользоваться услугами переводчика.
Состязательность и равноправие сторон и заявителей во время судопроизводства также относят к принципам конституционного процесса. Стороны и заявители пользуются равными правами и
возможностями по представлению доказательств, участию в их исследовании и отстаиванию своей позиции по делу. А конституционный (уставный) суд субъекта Федерации, сохраняя беспристрастность, создает необходимые условия для осуществления сторонами
и заявителями их прав и выполнения обязанностей, оказывает им
содействие в истребовании материалов в случаях, когда по объективным причинам они лишены возможности получить требуемую
информацию.
Остальные, кроме принципов правила судопроизводства, излагаются в специальном разделе. Впрочем, далеко не во всех законах
о конституционных (уставных) судах субъектов Федерации есть такой раздел. Первая часть раздела о судопроизводстве обычно посвящена обращению в конституционный (уставный) суд. Вопрос о круге лиц, обладающих правом обращения в конституционный (уставный) суд субъекта Федерации, уже был затронут авторами в данной
работе. Обращение в региональный судебный орган конституционного контроля, отвечающее всем требованиям закона и изложенное
в форме запроса или жалобы, является поводом к рассмотрению дела в конституционном (уставном) суде.
Основания к рассмотрению дела зависят от прав, которыми наделяется конституционный (уставный) суд данного региона. Так,
основанием для обращения в Уставный суд Санкт-Петербурга является обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли Уставу Санкт-Петербурга закон или нормативный право8
вой акт Санкт-Петербурга, нормативный правовой акт органов государственной власти Санкт-Петербурга, органов местного самоуправления, образованных на территории Санкт-Петербурга, или обнаружившаяся неопределенность в понимании положений Устава
Санкт-Петербурга1.
Обращение направляется в конституционный (уставный) суд
субъектов Федерации в письменной форме и подписывается управомоченными лицом (управомоченными лицами).
Обращение в письменной форме, поступившее в конституционный (уставный) суд субъекта Федерации, подлежит обязательной
регистрации.
Председатель суда Основного закона или его заместитель поручает одному или нескольким судьям данного суда предварительное изучение обращения, которое должно быть завершено не позднее одного месяца со дня регистрации обращения. Предварительное
изучение обращения судьей (судьями) является обязательной стадией производства в конституционном (уставном) суде субъекта Федерации. Заключение судьи (судей) по результатам предварительного изучения обращения докладывается в заседании регионального
судебного органа конституционного контроля.
Решение по вопросу о принятии обращения к рассмотрению принимается конституционным (уставным) судом субъекта Федерации
в заседании не позднее пятнадцати дней со дня завершения предварительного изучения обращения судьей (судьями). О принятом
судом решении стороны и заявители уведомляются в письменной
форме. По решению суда выносится либо определение о принятии
обращения к рассмотрению, либо определение об отказе в принятии
обращения к рассмотрению.
Конституционный (уставный) суд принимает решение об отказе
в принятии обращения к рассмотрению в случаях, если: разрешение
вопроса, поставленного в обращении, неподведомственно суду, либо
по форме оно не отвечает требованиям закона субъекта Федерации
о суде основного закона, либо по предмету обращения данным судом
ранее было принято решение, в том числе по запросу других лиц,
либо обращение исходит от неуправомоченного органа или лица.
1 См.: Ст. 30 Закона Санкт-Петербурга «Об Уставном суде Санкт-Петербурга»
от 05.06.2000. № 241-21 // Вестн. Законодательного собрания Санкт-Петербурга.
25.09.2000. № 9.
9
Лишь в случае, если по форме обращение не отвечает требованиям закона субъекта Федерации о конституционном (уставном) суде
субъекта Федерации, обратившееся в данный суд лицо вправе вновь
направить обращение по тому же вопросу в этот суд.
Обращение в конституционный (уставный) суд субъекта Федерации может быть отозвано подавшим его лицом до начала рассмотрения дела в заседании Уставного суда. В случае отзыва обращения
производство по делу прекращается.
Для подготовки дела к слушанию, составления проекта постановления конституционного (уставного) суда, а также изложения
материалов заседания суда основного закона назначается один или
несколько судей-докладчиков.
При изучении обращения и подготовке дела к слушанию судьядокладчик в соответствии с полномочиями конституционного
(уставного) суда истребует документы и иные необходимые материалы, поручает производство проверок, исследований, экспертиз,
пользуется консультациями специалистов, направляет запросы.
Судья-докладчик и председательствующий в заседании конституционного (уставного) суда определяют круг лиц, подлежащих приглашению и вызову на заседание, дают распоряжение об оповещении, о месте и времени заседания, а также о направлении участниками процесса необходимых материалов.
Участниками процесса в конституционном (уставном) суде субъектов Федерации считаются стороны, заявители, их представители, свидетели, эксперты, специалисты, переводчики.
Сторонами в судопроизводстве в конституционных (уставных) судах субъектов Федерации являются органы или лица, направившие
в суд обращение о соответствии законов и иных нормативных правовых актов субъекта Федерации, нормативных правовых актов органов
государственной власти субъекта Федерации, органов местного самоуправления, образованных на территории региона, основному закону
субъекта Федерации; а также органы или должностные лица, издавшие либо подписавшие нормативный правовой акт, который подлежит проверке на соответствие основному закону субъекта Федерации.
Заявителями в судопроизводстве в конституционных (уставных)
судах субъектов Федерации являются органы или лица, обратившиеся в данный конституционный (уставный) суд с запросом о толковании основного закона соответствующего субъекта Федерации.
Представителями сторон и заявителей по должности могут выступать руководитель органа, обратившегося с запросом в консти10
туционный (уставный) суд; руководитель органа, издавшего оспариваемый нормативный правовой акт; должностное лицо, подписавшее оспариваемый нормативный правовой акт. Представителями сторон и заявителей могут быть также адвокаты, лица, имеющие
высшее юридическое образование, лица, имеющие ученую степень
по юридической специальности, полномочия которых подтверждаются соответствующими документами. Обычно представителем
парламента субъекта Федерации по решению самого этого органа
может быть также депутат данного парламента, а представителем
органа местного самоуправления муниципального образования, образованного на территории субъекта Федерации, по решению этого
органа местного самоуправления – депутат этого органа.
Стороны, заявители, их представители вправе знакомиться с материалами дела, представлять письменные отзывы на обращения,
излагать свою позицию по делу устно и письменно, задавать вопросы другим участникам процесса, заявлять отводы судьям и ходатайства, знакомиться с письменными отзывами другой стороны. Письменные отзывы сторон подлежат приобщению к материалам дела.
Стороны, заявители, их представители обязаны явиться по вызову конституционного (уставного) суда, дать необходимые объяснения, ответить на вопросы суда. Неявка стороны, заявителя, ее представителя, надлежащим образом извещенных о дне и месте рассмотрения дела в заседании суда, не препятствует рассмотрению дела,
за исключением случаев, когда сторона или заявитель ходатайствуют о рассмотрении дела с ее участием и подтверждают уважительную причину своего отсутствия.
Судья конституционного (уставного) суда отстраняется от участия в рассмотрении дела в случаях, если он ранее в силу должностного положения участвовал в принятии (голосовании или
подписании) оспариваемого нормативного правового акта, являющегося предметом рассмотрения, либо если объективность судьи
в рассмотрении дела может быть поставлена под сомнение ввиду его
родственных, супружеских связей со сторонами или заявителями,
представителями сторон или заявителей. При наличии указанных
обстоятельств судья обязан заявить самоотвод до начала слушания
дела. Если же судья не взял самоотвод, то отстранение судьи от участия в деле производится мотивированным решением суда, принимаемым большинством голосов от числа присутствующих судей после заслушивания судьи, вопрос об отстранении которого рассматривается.
11
Порядок проведения заседания в разных конституционных
(уставных) судах субъектов Федерации похож. В назначенное время
председательствующий на заседании суда, удостоверившись в наличии кворума судей, открывает заседание и объявляет, какое дело
подлежит рассмотрению. Председательствующий удостоверяется
в явке участников процесса, проверяет полномочия представителей
сторон и заявителей. В случае неявки кого-либо из участников процесса или отсутствия у представителя стороны или заявителя надлежащим образом оформленных полномочий, председательствующий ставит вопрос о возможности рассмотрения дела. В случае,
если конституционный (уставный) суд субъекта Федерации признает невозможным рассмотрение дела, оно откладывается. Председательствующий разъясняет сторонам, заявителям, их представителям права и обязанности, а другим участникам процесса – их
права, обязанности и ответственность.
Исследование по существу рассматриваемого на заседании конституционного (уставного) суда дела начинается с сообщения судьидокладчика или сообщений судей-докладчиков о поводах и основаниях к его рассмотрению. Судье-докладчику могут быть заданы
вопросы другими судьями суда основного закона, принимающими
участие в заседании.
По окончании выступления судьи-докладчика конституционный
(уставный) суд заслушивает предложения сторон или заявителей и
принимает решение о порядке исследования вопросов и материалов
дела. Установленный решением суда порядок может быть изменен
только самим конституционным (уставным) судом. Заявленные в ходе рассмотрения дела предложения судей конституционных (уставных) судов субъектов Федерации по порядку исследования вопросов
рассматриваются данным органом безотлагательно.
В соответствии с порядком, установленным судом, председательствующий в заседании предлагает сторонам и заявителям дать пояснения по существу рассматриваемого вопроса и привести правовые аргументы в обоснование своей позиции с подкреплением всех
приводимых доводов необходимыми материалами.
Объяснения сторон и заявителей выслушиваются конституционным (уставным) судом субъектов Федерации в полном объеме.
Пояснения, не имеющие отношения к делу, не заслушиваются. После объяснения сторон и заявителей им могут быть заданы вопросы судьями и другой стороной, а с разрешения конституционного
(уставного) суда – также экспертами.
12
В заседание суда для дачи заключения может быть вызвано в качестве эксперта, специалиста лицо, обладающее специальными познаниями по вопросам, касающимся рассматриваемого дела. Вопросы, по которым дается заключение в судебном заседании, определяются самим конституционным (уставным) судом.
Эксперт вправе с разрешения суда знакомиться с материалами
дела, задавать вопросы сторонам, заявителям и свидетелям, а также заявлять ходатайства о предоставлении ему дополнительных
материалов.
После изложения заключения эксперт обязан ответить на дополнительные вопросы судей конституционного (уставного) суда, сторон и заявителей.
В случаях недостаточной ясности или неполноты заключения
эксперта конституционный (уставный) суд может назначить дополнительную экспертизу, поручив ее проведение тому же эксперту
или другому эксперту (экспертам).
В случае несогласия с заключением эксперта по мотиву необоснованности, а также в случае противоречий между заключениями нескольких экспертов конституционный (уставный) суд может назначить повторную экспертизу, поручив ее проведение другому эксперту или другим экспертам.
При необходимости исследования фактических обстоятельств,
установление которых отнесено к ведению конституционного (уставного) суда, на заседание могут быть вызваны в качестве свидетелей
лица, располагающие сведениями о таких обстоятельствах.
Свидетель обязан сообщить суду обстоятельства, касающиеся
существа рассматриваемого дела, которые известны ему лично, и
ответить на дополнительные вопросы судей суда и сторон. При необходимости он может пользоваться письменными заметками, документами и другими материалами.
В заседании конституционного (уставного) суда оглашаются имеющиеся в деле документы, относящиеся к рассматриваемому делу
и не являющиеся официально опубликованными нормативными
правовыми актами.
По окончании судебного исследования заслушиваются заключительные выступления сторон и заявителей. Конституционный
(уставный) суд субъекта Федерации может предоставить сторонам и
заявителям по их просьбе время для подготовки к заключительным
выступлениям. Стороны и заявители не вправе в заключительных
выступлениях ссылаться на обстоятельства, которые конституци13
онным (уставным) судом не выяснялись, а также на материалы и документы, которые не исследовались в судебном заседании.
Если после заключительных выступлений сторон конституционный (уставный) суд признает необходимым выяснить дополнительные обстоятельства, имеющие существенное значение для разрешения дела, или исследовать новые документы и материалы, он выносит решение о возобновлении рассмотрения вопроса. По окончании
дополнительного исследования стороны и заявители имеют право
на повторные заключительные выступления, но лишь в связи с новыми обстоятельствами дела или новыми доказательствами.
После признания конституционным (уставным) судом исследования вопросов дела завершенным председательствующий объявляет об окончании слушания дела и об удалении суда на закрытое
совещание для принятия итогового решения.
Итоговое решение по рассматриваемому делу принимается конституционным (уставным) судом в закрытом совещании. В совещании участвуют только судьи суда основного закона, рассматривающие данное дело. В ходе совещания каждый из судей вправе свободно излагать свою позицию по обсуждаемому вопросу и просить
других судей уточнить их позиции. Число и продолжительность
выступлений на совещании не могут быть ограничены. Присутствовавшие на закрытом совещании, не вправе разглашать содержание
дискуссии и результаты голосования.
Во всех конституционных (уставных) судах субъектов Федерации суды выносят два вида решений: постановления и определения.
Итоговое решение конституционного (уставного) суда по существу
любого из вопросов, принятых к рассмотрению, именуется постановлением. Все иные решения конституционных (уставных) судов,
принимаемые в ходе осуществления судопроизводства, именуются
определениями.
Решение конституционным (уставным) судом принимается открытым голосованием путем поименного опроса судей. Судья не
вправе воздерживаться при голосовании. Председательствующий
голосует последним. Решение суда считается принятым при условии, что за него проголосовало большинство участвовавших в голосовании судей. В случае, если при принятии постановления по
делу голоса разделились поровну, дело направляется на новое рассмотрение.
Решение конституционного (уставного) суда должно основываться на материалах, исследованных в судебном заседании. Суд прини14
мает решение по делу, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему официальным и иным
толкованием или сложившейся правоприменительной практикой,
а также исходя из его места в системе правовых актов.
Судья конституционного (уставного) суда, не согласный с постановлением, вправе письменно изложить свое особое мнение. Особое мнение судьи приобщается к материалам дела и подлежит опубликованию вместе с постановлением суда основного закона. Судья
конституционного (уставного) суда, голосовавший за принятое постановление по существу рассматриваемого в суде вопроса, но оставшийся в меньшинстве при голосовании по какому-либо другому вопросу или по мотивировке принятого постановления, вправе письменно изложить свое мнение о несогласии с большинством судей.
В таком случае письменное несогласие судьи приобщается к материалам дела и подлежит опубликованию вместе с постановлением
суда.
Решение суда основного закона провозглашается в полном объеме в открытом заседании суда.
Постановление конституционного (уставного) суда окончательно, обжалованию не подлежит и вступает в законную силу немедленно после его провозглашения.
Постановление конституционного (уставного) суда действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и
должностными лицами. Нормативные правовые акты или их отдельные положения, признанные не соответствующими конституции (уставу) субъекта Федерации, не подлежат применению независимо от решения об отмене органами, их принявшими.
Постановление конституционного (уставного) суда подлежит исполнению немедленно после опубликования либо вручения его официального текста, если иные сроки специально в нем не оговорены.
Неисполнение, ненадлежащее исполнение либо воспрепятствование исполнению постановления конституционного (уставного) суда влечет ответственность, установленную федеральным законодательством.
Акты конституционных (уставных) судов в основной своей массе должны исполняться. «Однако, по сообщению заместителя Генерального прокурора Российской Федерации С. Н. Фридинского,
по состоянию на 23 октября 2000 года органами государственной
власти Адыгеи проигнорировано Постановление Конституционной
Палаты Республики от 15 июля 1999 года, которым признаны не15
действующими и не подлежащими применению указы Президента Адыгеи от 14 апреля 1996 года № 76 “О мерах по упорядочению
поступления в бюджет денежных средств, поступающих от уплаты
штрафных санкций, лицензионных сборов и иных налоговых платежей, эффективного расходования и обеспечения контроля за их
целевым использованием” и от 27 мая 1999 года № 102 “О вопросах
определения порядка поступления, учета и распределения средств
со специального счета Кабинета Министров Республики Адыгея”».
Этими указами в нарушение бюджетного законодательства образован специальный счет Кабинета Министров Республики, на котором аккумулированы денежные средства, не учтенные в бюджете.
Помимо этого следует отметить, что в Республике Коми федеральные суды не принимают во внимание постановления Конституционного суда Республики, вынесенные в пределах его полномочий»1.
Специфическая особенность уставных судов как органов конституционной юстиции состоит в том, что они входят в единую судебную систему Российской Федерации, поэтому их деятельность осуществляется на тех же принципах судопроизводства, что и деятельность федеральных судов общей и арбитражной юрисдикции – законность, независимость, коллегиальность, гласность.
Уставный суд, осуществляя защиту устава, обеспечивает как политические, так и юридические цели. Его деятельность направлена
на сохранность и развитие федерализма, обеспечение самостоятельности субъекта Федерации, единства правовой системы Российской
Федерации и субъектов Российской Федерации. Не менее важной
задачей, стоящей перед уставными судами, является защита прав и
свобод человека и гражданина.
1 Митюков М. А. Акты Конституционного суда Российской Федерации и конституционных (уставных) судов субъектов Федерации: общая характеристика и статистический анализ // Вестн. Уставного суда Свердловской обл. 2001. № 2. С. 36–37.
16
Глава 2. Основные виды и классификация
полномочий по соблюдению прав и свобод
граждан Российской Федерации
В идеальном варианте права и свободы человека не должны зависеть от социально-экономического строя государства, уровня его
развития, исторических и иных особенностей. Но на практике это
далеко не так.
Существуют различные виды классификации конституционных прав, свобод и обязанностей человека и гражданина. Наиболее
удачной является классификация по основным сферам взаимодействия личности и государства. В соответствии с этим классификационным критерием можно выделить следующие подсистемы в системе основных прав, свобод и обязанностей российских граждан и
лиц, проживающих на территории России:
– личные права и свободы;
– политические права и свободы;
– экономические права и свободы;
– социально-культурные права и свободы.
Каждая из перечисленных групп включает в себя ряд прав и свобод.
Так, содержание группы личных прав и свобод человека и гражданина заключается в следующем:
1. Они являются по своей сущности неотъемлемыми правами человека, то есть каждого, не увязаны напрямую с принадлежностью
к гражданству государства и не зависят от него.
2. Эти права неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения.
3. Они охватывают такие права и свободы лица, которые необходимы для охраны его жизни, свободы, достоинства как человеческой личности, и другие естественные права, связанные с его индивидуальной частной жизнью.
Основные права и свободы гражданина – это устанавливаемые,
соблюдаемые, охраняемые и защищаемые государством и закрепляемые Конституцией вид и мера возможного поведения.
В отличие от прав человека, основные права гражданина исходят
от государства как их изначального источника. Поскольку государственная власть обладает основными правами как непосредственно
действующим правом, они распространяются на каждого, кого они
касаются. Обладание основными правами предполагает и обязан17
ности их соблюдения. Привязка к государству неизбежна, поскольку основные права относятся к сфере конституционного (государственного) права. Это не благотворительные деяния отдельных лиц,
а целенаправленные образования, созданные для защиты свободы
личности государством и личности от государства.
Права индивидов или организаций зачастую вступают друг
с другом в противоречия. Столкновения законных интересов заставляют стороны искать решения путем переговоров, соглашений, компромиссов, что иногда приводит к ограничению чьихлибо прав. В Международной декларации прав человека и в конвенциях сказано, что осуществление основных прав может быть
ограничено лишь соображениями соблюдения прав других индивидов. В силу экономического и политического состояния России
современное общество не может полностью удовлетворить все свои
законные потребности, поскольку нельзя создать общество, исходя из прав, вкусов, интересов индивида, его характер должен быть
определен закономерностями прошлого и настоящего. Закономерности играют такую же роль в поведении человека, как и в явлениях природы. Создание и поддержание гармоничных отношений
в обществе требует, в том числе, не только уважения к правам человека и гражданина, но и выполнения им определенных обязанностей, а в случае необходимости и его отказ от осуществления
своих прав.
Чрезмерное внимание к правам и недооценка обязанностей человека, так же как и осуществление прав любой ценой, неблагоприятно влияют на отношения индивида и общества. Как правило,
большинство людей хорошо проинформированы о своих правах, но
очень мало или вообще не знают о своих обязанностях.
На современном этапе общественного развития для России характерно:
– провозглашение прав и свобод человека в обществе;
– признание, соблюдение, охрана и защита прав и свобод человека и гражданина государством и обществом;
– недооценка государством и мировым обществом обязанностей
человека и гражданина;
– рост нарушений прав человека и гражданина на государственном и международном уровнях;
– декларирование на международном уровне основных прав человека, а также подготовка и принятие конвенций – важная веха
в развитии человеческой личности и общества в целом.
18
Необходимость создания нового, более справедливого мира, а
также решимость бороться с государственным террором и проявлениями диктатуры побудили Организацию Объеденных Наций после Второй мировой войны объединить основные права, осуществление которых она считала желательным для всего человечества,
и опубликовать Всеобщую декларацию прав человека (1948 г.). В последнее время стало обычным явлением декларировать хорошо известные всем права человека, сформулированные в названной Декларации и последующих конвенциях, а также требовать их соблюдения.
Безусловно, важнейшая роль в обеспечении конституционных
прав и свобод граждан принадлежит государству и праву. Вместе
с тем наличие правовых норм, закрепляющих возможность гражданина на беспрепятственное пользование этими правами и свободами, вовсе не означает, что каждому гражданину автоматически
гарантируется их реализация или охрана и защита.1 Наличие таких норм является необходимым, но не достаточным условием для
реализации личностью своих прав и свобод в практике общественных отношений, ибо от принятия закона до его исполнения – дистанция огромного размера. Требуется не только провозглашение в
Конституции права личности, но и его материализация – действительное получение ею того блага, которое составляет содержание
данного права, то есть его реализация. Так, в свое время Л. С. Явич
писал, что «право ничто, если его положения не находят своей реализации в деятельности людей и их организаций, в общественных
отношениях, и что нельзя понять право, если отвлечься от механизма его реализации в жизни общества»2.
В юридической литературе реализация прав и свобод граждан
рассматривается как регламентированный правовыми нормами
процесс, обеспечивающий каждому гражданину те материальные
и духовные блага, которые лежат в основе принадлежащих ему
субъективных прав, а также защиту этих прав от любых посягательств. Как конечный результат она означает достижение полного соответствия между требованиями норм совершить или воздержаться от совершения определенных поступков и суммой фактически последовавших действий. Процесс реализации прав граж1 Бутылин В. Н. Основы государственно-правового механизма охраны конституционных прав и свобод граждан. М., 2002. С. 62.
2 Явич Л. С. Общая теория права. Л., 1971. С. 201.
19
дан носит достаточно сложный характер и имеет определенную
структуру. Совокупность средств, обеспечивающих реализацию
права, их применение и действие составляют особый механизм
перевода общих предписаний в индивидуальное поведение субъектов права. Под механизмом реализации понимается способ осуществления прав и свобод, то есть особым образом согласованные
правомерные положительные действия личности всех обязанных
и иных субъектов права, а также условия и факторы, влияющие
на этот процесс.
Вопрос о структуре механизма реализации прав граждан в юридической науке является дискуссионным. Так, иногда называют
три части этого механизма; 1) механизм обеспечения, являющийся предпосылкой осуществления прав граждан 2) механизм непосредственной реализации – фактического претворения этих прав
в жизнь; 3) механизм защиты, вступающий в действие при нарушении прав и направленный их восстановление. На взгляд авторов,
механизм обеспечения не может являться предпосылкой полного
осуществления прав и нельзя разделять механизм реализации на
составные части, потому что и обеспечение, и защита прав выступают как процессы, постоянно сопровождающие действие механизма
непосредственной реализации прав граждан.
С точки зрения К. Б. Толкачева, механизм реализации прав
граждан состоит из двух подсистем: подсистемы обеспечения реализации прав, подсистемы действий (актов поведения) граждан
по пользованию благами на основе закрепленных прав1. То есть в
структуре механизма реализации прав граждан выделяются два
основных элемента: 1) осуществление, или непосредственная реализация, права; 2) обеспечение (гарантированное) непосредственной реализации права.
Для понимания действия механизма правового обеспечения конституционных прав и свобод граждан нужно: раскрыть роль государства в обеспечении прав и свобод граждан; показать соотношение охраны и защиты норм права в сфере прав и свобод как стадий
процесса их реализации; охарактеризовать формы и способы реализации указанных прав; раскрыть систему гарантий данного процесса.
1 Толкачев К. Б. Место органов внутренних дел в механизме реализации личных конституционных прав и свобод граждан: автореф.: дис. … канд. юрид. наук.
М., 1982. С. 69.
20
Особенность реализации конституционных прав и свобод заключается в том, что субъект постоянно должен пользоваться
правами и свободами, например жизнью, здоровьем, свободой,
то есть благами, неотъемлемыми от него. Ему, как правило, не
надо предпринимать активных усилий по достижению результатов, предусмотренных конституционными правами, поскольку их осуществление выражается в определенном фактическом
состоянии субъекта, который непрерывно пользуется благами в
виде прав и свобод, и при этом само это пользование прямо не
связано с действием или бездействием. Исключение составляют
лишь те случаи, когда гражданин вынужден прибегать к защите, например необходимой обороне. Но в целом его конституционные права и свободы обеспечиваются специальной деятельностью государства, направленной на охрану и защиту его благ, в
первую очередь на борьбу с правонарушениями, посягающими на
различные конституционные права и свободы граждан. Поэтому
реализация конституционных прав и свобод граждан проявляется в основном в деятельности государственных органов по их
охране и защите от противоправных посягательств и совпадает с
ней. В этом как раз и заключается особенность претворения исследуемых прав и свобод.
Характер многих конституционных прав и свобод, неотъемлемых от человека, делает ненужной какую-либо активную юридическую деятельность гражданина, направленную на их получение.
Они и так принадлежат ему с момента рождения. Реализация конституционных прав и свобод выражается в действиях государства
по предупреждению, пресечению неправомерных посягательств на
права и свободы гражданина, наказанию правонарушителей, возмещению ущерба. И только в случаях необходимости гражданин
сам осуществляет активные, юридически значимые действия по
осуществлению, защите своих конституционных прав и свобод.
Конечно же, здесь речь идет лишь о юридическом аспекте обеспечения основных прав и свобод. В реальной жизни человек сам,
руководствуясь инстинктом самосохранения и здравым смыслом,
постоянно заботится о своих правах и свободах. От него самого во
многом зависит, насколько комфортным будет его существование.
Тем не менее государство возложило на себя обязанность создавать,
насколько это возможно, условия осуществления конституционных
прав и свобод гражданина. Реализуя эту обязанность, государство
стремится свести к минимуму посягательства на конституционные
21
права и свободы, а если уж они совершаются, то быстрее прореагировать на них.
Необходимо отметить и другой аспект обеспечения государством
конституционных прав и свобод граждан. Так, принцип свободы
осуществления прав человека согласно Конституции и российскому законодательству имеет пределы своего действия. Ограничение
конституционных прав и свобод возможно на федеральном уровне
федеральным законом. Субъектам Российской Федерации такое
право не предоставлено. Однако Российская Федерация также ограничена в вопросах умаления прав и свобод человека сферами правового регулирования, его целями. Так, часть 3 статьи 55 Конституции РФ гласит: «Права и свободы человека и гражданина могут
быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой
это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Ограничения прав и свобод
человека существуют не только в конституционном законодательстве Российской Федерации. Аналогичные положения имеют место
и в законодательстве многих стран мира.
По мнению А. С. Мордовца, суть правового ограничения состоит
в побуждении индивидов к социально полезному поведению, с одной
стороны, и сдерживанию социально вредного поведения – с другой.
Таким образом, ограничения конституционных прав и свобод человека и гражданина со стороны российского государства предполагают решение следующих задач: 1) поддержание правопорядка;
2) обеспечение личной безопасности; 3) обеспечение внутренней и
внешней безопасности общества и государства; 4) создание благоприятных условий для экономической деятельности и охраны всех
форм собственности; 5) учет минимальных государственных стандартов по основным показателям уровня жизни, культурное развитие граждан. Несомненно, что задача обеспечения охраны прав
и свобод граждан государством должна носить первостепенный характер и возглавлять вышеприведенный перечень задач.
Представляется, что охрана и защита государством конституционных прав и свобод граждан от противоправных посягательств
являются стадиями процесса реализации конституционных прав и
свобод граждан. Именно в наличии этих двух стадий проявляется
специфика реализации прав и свобод.
С принятием 27 апреля 1993 года Закона РФ «Об обжаловании в
суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан»
22
фактически был создан принципиально новый механизм, призванный обеспечить эффективную защиту прав и законных интересов
граждан путем судопроизводства по жалобам и всеобъемлющего
судебного контроля за деятельностью должностных лиц и органов
управления. С принятием новой Конституции РФ этот механизм
получил конституционный статус. Пленум Верховного суда РФ,
основываясь на нормах Конституции 1993 года, рекомендовал судам незамедлительно рассматривать материалы, связанные с ограничением прав граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, проникновением
в жилище, если таковые представляются в суд.
Согласно статье 33 Конституции граждане Российской Федерации имеют право направлять индивидуальные и коллективные обращения в государственные органы и органы местного самоуправления. Статья 46 основного закона предусматривает возможность
обжалования в суде решений и действий (или бездействий) органов
государственной власти, местного самоуправления, общественных
объединений, должностных лиц. Одним из судебных органов, управомоченных рассматривать жалобы, подаваемые гражданами с целью защиты их основных прав и свобод, в соответствии с частью 4
статьи 125 Конституции является Конституционный суд Российской Федерации. Отметим, что Закон СССР «О конституционном
надзоре в СССР» от 23 декабря 1989 года не предоставлял индивидам права непосредственно обращаться в Комитет Конституционного надзора СССР с жалобами, что ограничивало возможности граждан в сфере защиты их прав. Закон РСФСР «О Конституционном
суде РСФСР» от 12 июля 1991 года предусматривал такое полномочие судебного органа конституционного контроля, как проверка
конституционности «обыкновений правоприменительной практики» по жалобам физических и юридических лиц, считающих, что
их основные права и законные интересы были нарушены или не защищены решением суда или иного государственного органа, должностного лица, вступившим в законную силу (ч. 1 ст. 66). При этом
такое решение считалось принятым в соответствии с обыкновением, «когда с точки зрения существующей правоприменительной
практики обстоятельства дела, установленные в том виде, как они
установлены этим решением, должны получать такую же юридическую оценку и влечь за собой такие же юридические последствия,
какие были определены этим решением». Смысл этой своеобразной
правовой конструкции состоял в том, чтобы сосредоточить внима23
ние Конституционного суда на наиболее распространенной управленческой и судебной практике, сопряженной с нарушением прав и
свобод человека. При этом решение Конституционного суда о неконституционности правоприменительной практики непосредственно
не влияло на юридическую силу норм, обосновывающих ее (ч. 4 ст.
73 Закона 1991 г.).
Конституция 1993 года и Федеральный конституционный закон
«О Конституционном суде Российской Федерации» существенно изменили многие правовые нормы, касающиеся права индивидов на
обращение в Конституционный суд и условий, при соблюдении которых их жалобы могут быть признаны допустимыми. Теперь граждане вправе оспаривать в судебном органе конституционного контроля конституционность закона, примененного или подлежащего
применению в конкретном деле (ч. 4 ст. 125 Конституции).
Как уже говорилось выше, объектом обжалования в суде могут
быть: решения, действие (бездействие) органов государственной
власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц. Под решениями понимаются как нормативные, так и правоприменительные акты. В частности, могут быть
обжалованы законы, указы Президента РФ, постановления Правительства РФ, нормативные акты министерств и ведомств, но лишь
в тех случаях, когда, по мнению заявителя, тот или иной акт нарушил его права или свободы. Решения в форме правоприменительных актов – это приказы, распоряжения, приговоры судов и т. д. Неправомерные действия могут предприниматься на основе решений
должностных лиц или органов (прослушивание телефона, наблюдение). Бездействие может выразиться в нерассмотрении (нарушении сроков рассмотрения) должностным лицом жалобы или непредставлении должностным лицом информации в связи с обращением
гражданина.
Закон РФ «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан» предусматривает, что в суде могут быть обжалованы действия (решения), в результате которых:
1) нарушены права и свободы гражданина (например, уставом местного самоуправления не предусмотрена обязательность публикации нормативных документов местного самоуправления); 2) созданы препятствия для осуществления прав и свобод (например, местным самоуправлением не созданы условия для доступа граждан
к нормативной базе местного самоуправления); 3) на гражданина
незаконно возложена какая-либо обязанность (например, решением
24
органа местного самоуправления журналисту предписано опубликовать опровержение); 4) гражданин незаконно привлечен к какойлибо ответственности (административной, имущественной и т. д.).
В жалобе должно быть указано, в чем гражданин видит неправомерность направленных против него решений или действий. Превышение полномочий также служит основанием для обжалования,
если это влечет нарушение прав или свобод человека.
Указанный закон, по сравнению с нормами Конституции РФ,
расширяет право человека на обжалование решений и действий,
приводящих к нарушению его прав и свобод. По закону объектом
обжалования также могут быть решения всех трех ветвей власти,
в том числе судебной власти. Он разъясняет также, что обжалованы могут быть решения выборных органов общественных объединений – политических партий, культурно-просветительских организаций, профессиональных союзов, экономических и отраслевых
ассоциаций. Этот механизм защищает политические, социальные,
экономические, культурные права членов общественных объединений от нарушений со стороны выборных органов. Нарушением таких прав в информационной сфере может, например, считаться отсутствие должного информирования выборным органом общественного объединения о своей деятельности. В таких случаях возможна
подача жалобы в суд.
Субъектами права на обращение с жалобой в Конституционный
суд, в соответствии с частью 1 статьи 96 Закона «О Конституционном суде Российской Федерации», правом на обращение с жалобой в
судебный орган конституционного контроля обладают прежде всего «граждане, чьи права и свободы нарушаются законом, примененным или подлежащим применению в конкретном деле». Это означает, что индивиды могут обращаться в Конституционный суд только в том случае, если это связано с защитой прав самого заявителя.
В литературе указанное положение закона иногда толкуется недопустимо широко. Так, Т. Г. Морщакова утверждает, что «данная
норма не предусматривает, что жалоба может быть подана только
гражданином, чьи права и свободы нарушаются»1, из чего вытекает возможность обращения индивида в защиту интересов «третьих
лиц», что на самом деле совершенно не вытекает из содержания части 1 статьи 96 Закона. В то же время следует признать право ро1 Федеральный конституционный закон «О Конституционном суде Российской
Федерации»: коммент. М.: Норма, 1996. С. 298.
25
дителей, опекунов, попечителей обращаться с жалобами в защиту
прав своих несовершеннолетних детей и подопечных, что вполне согласуется с гражданским и семейным законодательством. Жалоба
может быть подана и подписана и иными лицами, являющимися
законными представителями гражданина-заявителя в конституционном судопроизводстве (например, адвокатом). Во всех остальных случаях нельзя признать допустимыми обращения индивидов
в Конституционный суд в защиту интересов других лиц.
Коллективные жалобы в судебный орган конституционного контроля подписываются группой лиц или уполномоченными на это
ее представителями. Но они допустимы только в том случае, если
каждый из заявителей сам по себе управомочен на подачу индивидуальной жалобы, то есть оспаривает применение к нему соответствующего закона судом или иным органом. К сожалению, это обстоятельство не всегда учитывается жалобщиками на практике.
Так, например, в Конституционный суд обратилась группа граждан, проживающих в городе Ижевске, с коллективной жалобой о
проверке конституционности Закона Удмуртской Республики «О
системе органов государственной власти в Удмуртской Республике»
от 17 апреля 1996 года, которая была объединена в одном производстве с аналогичными по предмету запросами Президента и группы
депутатов Государственной думы. В итоге Конституционный суд
прекратил производство по коллективной жалобе граждан, указав,
что оспариваемый Закон был применен в конкретном деле лишь
одной гражданки, из числа подписавших жалобу, которая предварительно обращалась в суд общей юрисдикции.1 Однако даже она не
представила в Конституционный суд документа, подтверждающего
применение городским судом обжалованных положений Закона. Но
такая обязанность возлагается на каждое лицо, подписавшее коллективную жалобу. В противном случае последняя не может быть
признана допустимой.
Закон «О Конституционном суде РСФСР» 1991 года содержал
прямое указание на то, что правом на обращение с жалобой в Конституционный суд наряду с гражданами Российской Федерации
обладают иностранцы и лица без гражданства (ч. 1 ст. 66). В ныне
действующем Законе такое положение отсутствует. Однако следует
иметь в виду норму части 3 статьи 62 Конституции, согласно кото1 Постановление Конституционного суда Российской Федерации от 24 января
1997 года // Рос. газ. 1997. 6 февр.
26
рой иностранцы и лица без гражданства пользуются в России правами наравне с ее гражданами, кроме случаев, установленных федеральными законами и международными договорами. Таким образом, отсутствие в Законе норм о праве иностранцев обращаться с
жалобами в Конституционный суд не может быть истолковано как
исключение их из числа субъектов этого права. Традиционно российское законодательство при определении круга лиц, наделенных
какими-либо правами, включает в понятие «граждане» и приравненных к ним по правовому положению иностранцев. Те же исключительные случаи, в которых они не пользуются общегражданскими правами, всегда оговариваются особо. Таким образом, Закон «О
Конституционном суде Российской Федерации» исходит из принципиально одинакового правового статуса граждан России, иностранцев и лиц без гражданства в конституционном судопроизводстве.1
Правом на обращение с жалобами в Конституционный суд обладают также объединения граждан, если оспариваемым законом нарушены конституционные права и свободы их членов, а также самих объединений. Отметим, что ранее общественным организациям предоставлялась возможность обращаться в Конституционный
суд с ходатайствами о проверке конституционности правовых актов
в порядке так называемого «абстрактного» контроля, то есть вне зависимости от обстоятельств конкретного правоприменения (ч. 1 ст.
59 Закона «О Конституционном суде РСФСР» 1991 г.). Сейчас они
могут обратиться с жалобой в судебный орган конституционного
контроля лишь в том случае, если оспариваемый ими закон был
применен или подлежал применению в конкретном деле, возбужденном в суде или ином органе хотя бы одним членом общественного
объединения. Действующее законодательство (ст. 27 Федерального
закона «Об общественных объединениях» от 19 мая 1995 г.2, ч. 1 ст.
11 Федерального закона «О профессиональных союзах, их правах и
гарантиях деятельности» от 12 января 1996 г.3) рассматривает защиту основных прав и свобод граждан как важнейшую функцию
общественных объединений, для реализации которой они наделены
необходимыми полномочиями. Так, в Конституционный суд обра1 Постановление от 17 февраля 1998 года // Рос. газ. 1998. 3 марта. (Так, Конституционный суд принял к рассмотрению и по существу удовлетворил жалобу лица
без гражданства Яхья Дашти Гафура).
2 См.: СЗ РФ. 1995. № 21. Ст. 1930.
3 См.: СЗ РФ. 1996. № 3. Ст.148.
27
тился профсоюз летного состава Российской Федерации с жалобой
о проверке конституционности статьи 12 Закона СССР «О порядке
разрешения коллективных трудовых споров (конфликтов)», которая содержала безоговорочный запрет на проведение забастовок на
предприятиях и в организациях гражданской авиации. На основании данной нормы Московский городской суд своим решением от
19 мая 1994 года признал незаконной начавшуюся днем ранее по
инициативе профсоюза летного состава забастовку некоторых авиаотрядов. Постановлением от 17 мая 1995 года Конституционный суд
признал не соответствующим Конституции законодательное ограничение права на забастовку на основании лишь одной принадлежности работника к определенной отрасли хозяйства.1 Данное судебное решение способствовало реализации социально-трудовых прав
членов профсоюза летного состава.
Федеральный закон «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации “Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан” от 15 ноября 1995 года
предусматривает судебную ответственность не только должностных
лиц, но и всех государственных и муниципальных служащих, если
они нарушают или не защищают права граждан. Допускается также обжалование информации, послужившей основой для незаконных действий и решений. На должностных лиц и государственных
служащих, действия которых обжалуются, возлагается обязанность документально доказать законность обжалуемых действий
(решений), а гражданин освобождается от обязанности доказывать
их незаконность (презумпция добросовестности жалобщика). Однако он должен доказать сам факт нарушения его прав и свобод.
Нормы статьи 46 Конституции РФ носят универсальный характер и предполагают, что человек может обжаловать в суд действия и
решения негосударственных организаций, учреждений и предприятий. Часть первая статьи 46 гарантирует судебную защиту, в том
числе лицам, работающим на предприятиях с частной, акционерной, смешанной и другими формами собственности. В соответствии
со статьей 3 Закона РФ «Об обжаловании в суд действий и решений,
нарушающих права и свободы граждан» от 27 апреля 1993 года не
могут быть объектом судебного обжалования в порядке гражданского судопроизводства: 1) действия (решения), проверка которых
отнесена к исключительной компетенции Конституционного су1
28
См.: Рос. газ. 1995. 25 мая.
да РФ; 2) действия (решения), в отношении которых законодательством предусмотрен иной порядок судебного обжалования. Как видим, речь идет не о другом порядке обжалования (ведомственное,
прокурорское и пр.), а о другом судебном порядке, прямо предусмотренном в законодательстве: исковом, уголовно-процессуальном,
арбитражном или ином. Таким образом, во всех случаях обеспечивается право защиты прав и свобод человека в суде.
В соответствии с Законом РФ «Об обжаловании в суд действий
и решений, нарушающих права и свободы граждан» от 27 апреля
1993 года жалоба подается в суд по месту жительства заявителя или
по месту нахождения органа (должностного лица), действия которого обжалуются. Суд вправе приостановить исполнение обжалуемого решения. Жалобы рассматриваются в порядке гражданского судопроизводства с учетом особенностей, предусмотренных в указанном законе. По просьбе гражданина дело может рассматривать не
коллегиальный суд, а судья. Суд или судья вправе признать обжалуемое решение (действие) незаконным, обязать удовлетворить требование гражданина и отменить примененные к нему меры ответственности. Решение суда обязательно для всех органов государства
и должностных лиц, а также общественных объединений, предприятий, учреждений и организаций.
Чтобы правильно показать роль конституционных (уставных)
судов субъектов Федерации в системе органов государственной власти России, отводимую отечественным законодателем, в первую
очередь необходимо указать на полномочия, предусмотренные для
региональных судебных органов конституционного контроля законом. Однако сделать это не так легко. Часть 1 статьи 27 ФКЗ «О
судебной системе Российской Федерации» наделяет конституционные (уставные) суды субъектов Федерации всего лишь двумя полномочиями. Во-первых, проверять на соответствие основному закону
субъекта Федерации региональные законы и нормативные правовые акты (НПА) органов власти субъекта Федерации и властей муниципальных образований, находящихся на территории субъекта
Федерации. Во-вторых, давать толкование Конституции или Уставу
субъекта Федерации. Но в абсолютном большинстве субъектов Федерации, где есть законы о конституционных (уставных) судах субъектов Федерации, региональные судебные органы конституционного контроля наделены самыми разнообразными полномочиями,
о возможности наделения которыми в ФКЗ не говорится ни слова.
Возможно ли такое согласно федеральному законодательству? Яв29
ляется ли перечень полномочий, которыми могут наделяться конституционные (уставные) суды, указанный в части 1 статьи 27 ФКЗ
«О судебной системе Российской Федерации» открытым? Большинство конституционалистов-теоретиков считает, что, согласно федеральному законодательству, субъекты Федерации обладают правом
наделять региональные судебные органы конституционного контроля полномочиями, не указанными в 27-й статье ФКЗ.
Так, М. А. Митюков считает, что, помимо указанных в части 1
27-й статьи рассматриваемого ФКЗ, суды основного закона вправе рассматривать и другие, если они вытекают из исключительной
компетенции субъектов Федерации и не рассматриваются судами
общей юрисдикции и арбитражными судами1. Т. Я. Хабриева тоже считает, что законом субъекта Федерации могут быть установлены и не указанные в части 1 статьи 27 ФКЗ полномочия для судов
основного закона. Но расширение компетенции конституционных
(уставных) судов субъектов Федерации по сравнению с ФКЗ может
происходить с учетом назначения и природы региональных судебных органов конституционного контроля2. Судья Конституционного суда РФ Г. А. Гаджиев полагает, что «компетенция органов конституционного контроля определялась как сфера совместного ведения Российской Федерации и субъектов, и, следовательно, положения о ней, закрепленные в ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации», нужно считать базовыми и неокончательными; субъекты
Федерации могут их уточнять и расширять»3.
Хотя большинство конституционалистов считает, что предмет
ведения в ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» указан
не исчерпывающе, значительное число специалистов в области конституционного права считает иначе. Эти конституционалисты приводят в защиту своей позиции такой аргумент: в разбираемой нами норме четко прописаны два возможных полномочия для судов
основного закона, а в конце нормы нет записи «и иные полномочия».
Следовательно, перечень полномочий, которыми законом субъекта
1 См.: Митюков М. А. О проблемах создания и деятельности конституционных
(уставных) судов субъектов Российской Федерации // Проблемы образования и деятельности конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации:
матер. Всерос. совещ., Москва, 24 декабря 1999 г. М., 2000. С. 21.
2 См.: Хабриева Т. Я. Конституционные (уставные) суды субъектов Российской
Федерации: проблемы компетенции // Там же. С. 52.
3 Кряжков В. А. Проблемы компетенции конституционных (уставных) судов
субъектов Российской Федерации // Гос. и право. 1998. № 9. С. 113.
30
Федерации может быть наделен региональный судебный орган конституционного контроля, исчерпывающий.
В незначительном числе субъектов Федерации конституционные
(уставные) суды субъектов Федерации наделены лишь полномочиями, указанными в статье 27 ФКЗ «О судебной системе Российской
Федерации». Это – исключительно уставные суды Иркутской и Курганской областей, города федерального значения Санкт-Петербург
и Ханты-Мансийского автономного округа. Большинство субъектов своими законами расширило по сравнению с ФКЗ компетенцию
конституционных (уставных) судов субъектов Федерации. В разных
субъектах победили разные мнения: там, где уставные суды наделены лишь полномочиями по проверке конституционности НПА региона, посчитали, что перечень в статье 27 открытый.
Все известные авторам монографии специалисты в области региональной конституционной юстиции признают, что компетенция, закрепленная за конституционными (уставными) судами
субъектов Федерации в 27-й статье ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации», должна быть расширена. Но право ли большинство, которое принимает желаемое за действительное и считает, что перечень в 27-й статье не исчерпывающий? Ни в одном федеральном законе не указано, что разрешение иных, кроме как указанных в 27-й статье, вопросов не может входить в компетенцию
судов основного закона. Согласно 77-й статье Конституции РФ, наделение теми или иными полномочиями органа государственной
власти субъекта Федерации – прерогатива самого субъекта Федерации. Естественно, субъект Федерации не может наделить конституционные (уставные) суды субъектов Федерации совершенно любыми полномочиями. Так, не может Конституционный суд
заниматься разрешением уголовных дел. Чем же ограничен законодатель при определении предмета ведения региональных судебных органов конституционного контроля? Региональный законодатель ограничен федеральной конституцией. В соответствии
с 73-й статьей субъект Федерации не вправе наделить региональный орган полномочиями, которые относятся к ведению Федерации и полномочиями России по предмету совместного ведения
Российской Федерации и ее субъекта. В соответствии с п. «о» 71-й
статьи Конституции судоустройство находится в исключительном
ведении Российской Федерации. Большой юридический словарь
определяет термин «судоустройство» в двух значениях – как «совокупность норм, установивших задачи, принципы организации
31
и деятельности, структуру и компетенцию судов»1 и как «систему
судебных учреждений»2. В каком смысле употребляется термин
«судоустройство» в федеральной Конституции – вопрос для Конституционного суда.
Т. Я. Хабриева не права, когда говорит о том, что полномочия судов основного закона должны соответствовать назначению и природе региональных судебных органов конституционного контроля3. Безусловно, это желательно, но в соответствии с действующим
федеральным законодательством, не обязательно. Норма, законодательно закрепляющая необходимость соответствия полномочий
конституционных (уставных) судов субъектов Федерации назначению и природе региональных судебных органов конституционного
контроля, может быть закреплена на уровне региона.
Как видно, диспозиция части 1 статьи 27 ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» вызывает много споров. Если из закона
даже многие специалисты делают неправильные выводы, то НПА
однозначно плох.
Т. Я. Хабриева считает, что сужение полномочий конституционных (уставных) судов субъектов Федерации регионом по сравнению с ФКЗ «недопустимо без передачи соответствующих дел другому суду»4. Конституционный суд Якутии, например, не обладает
правом давать толкование региональной конституции, предусмотренное частью 1 статьи 27 ФКЗ. Следует отметить, что Конституционный суд Якутии обладает многими правами, на федеральном
уровне для судов основного закона специально не предусмотренными. Следовательно, никакого сужения полномочий конституционных (уставных) судов субъектов Федерации региональным законодательством по сравнению с федеральным в данном случае не происходит. Просто одни полномочия заменяются другими. Смысл статьи профессора Т. Я. Хабриевой в том, что речь идет не о недопустимости сужения регионального законодательства по сравнению с
федеральным, а о недопустимости ненаделения суда основного закона полномочиями, указанными в ФКЗ. По мнению авторов моно-
1 Большой юридический словарь / под ред. А. Я. Сухарева, В. Д. Зорькина, В. Е.
Крутских. М., 1999. С. 672.
2 Там же. .
3 См.: Хабриева Т. Я. Конституционные (уставные) суды субъектов Российской
Федерации: проблемы компетенции... С. 49.
4 Там же. С. 50.
32
графии, законодатели Республики Саха имели полное право не наделять Конституционный суд Якутии полномочиями, указанными
в части 1 статьи 27 ФКЗ, на основании все той же 77-й статьи Конституции: наделение теми или иными полномочиями органа власти
субъекта Федерации – это прерогатива самого региона. В части 1
27-й статьи ФКЗ сказано, что субъект Федерации может создавать
конституционные (уставные) суды субъектов Федерации для тогото и того-то. Это отнюдь не означает, что региональный судебный
орган конституционного контроля может быть создан для другого.
Авторы изучили закрепленные законодательством регионов
предметы ведения всех конституционных (уставных) судов субъектов Федерации. Разобьем все полномочия, присущие конституционным (уставным) судам, на три группы.
Первая группа полномочий связана с проверкой документов на
соответствие основному закону региона. Это полномочие присущие
всем без исключения конституционным и уставным судам субъектов РФ. Но круг проверяемых на соответствие конституции (уставу)
региона документов в разных субъектах разный.
В республиках Карелия, Коми, Марий Эл, в Санкт-Петербурге,
Красноярском крае, Курганской, Свердловской и Тюменской областях, в Ханты-Мансийском автономном округе конституционные
(уставные) суды могут проверять на соответствие основному закону
субъекта Федерации исключительно документы, указанные в части
1 статьи 27 ФКЗ, а именно: законы соответствующего субъекта Федерации, НПА органов государственной власти соответствующего
региона, НПА органов муниципальных образований, находящихся
на территории соответствующего региона.
В Законе «Об Уставном суде города Москвы» указано, что Уставный суд может проверять и отдельные положения перечисленных
в 27-й статье ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации»
НПА на соответствие Уставу Москвы. Конечно, конституционные
и уставные суды других субъектов Федерации тоже проверяют отдельные положения НПА на соответствие основному закону региона, но формулировка данного положения в законе города Москвы
представляется более точной.
Все субъекты Федерации – не республики, за исключением Иркутской области, не расширили по сравнению с указанным в ФКЗ
«О судебной системе Российской Федерации» круг документов, проверяемых на соответствие основному закону региона. Республики
же, наоборот, почти все наделили свои региональные конституци33
онные суды полномочиями, куда большими по сравнению с указанными в ФКЗ.
Так, в законе «О Конституционном суде Республики Адыгея» указано, что этот суд рассматривает лишь те законы Республики Адыгея, которые изданы по вопросу ведения Республики, а также законы, принятые по вопросам совместного ведения, но только, если
в производстве Конституционного суда РФ не находится дело по аналогичному запросу. На первый взгляд кажется, что данная формулировка противоречит федеральному законодательству. Конституционный суд Адыгеи проверяет законы на соответствие региональной конституции, а федеральный Конституционный суд – на соответствие федерального основного закона. Полномочия двух судов не
пересекаются. Но может же возникнуть такая ситуация, при которой норма регионального закона будет противоречить сходной норме
российской Конституции. В таких случаях, чтобы исключить дублирование функций двух судов, и нужна соответствующая норма.
Республики Башкортостан, Бурятия, Тыва и Якутия закрепили за своими конституционными судами право проверять на соответствие основному закону субъекта Федерации республиканские
договоры, заключенные от имени субъекта Федерации. Дагестан,
Кабардино-Балкария и Иркутская область отнесли к подведомственности своих региональных судебных органов конституционного контроля проверку на соответствие конституции соответствующего субъекта Федерации лишь не вступивших в законную силу соглашений, заключенных от имени соответствующего субъекта Федерации. Любой договор должен быть оформлен как НПА, то есть
любой договор является нормативным правовым актом. Поэтому
автор считает, что и те регионы, в законах которых наряду с НПА
договоры отдельно не указываются в качестве документов, которые конституционные (уставные) суды имеют право проверить на
законность, имеют право проверить договор на конституционность
(уставность).
Идея наделения конституционных (уставных) судов субъектов
Федерации лишь функцией предварительного нормоконтроля договоров субъекта Федерации основана на принципе недопустимости
выхода одной из сторон договора из соглашения1.
1 См.: Собянин С. С. О функциях конституционных (уставных) судов субъектов
Федерации // Проблемы образования и деятельности конституционных (уставных)
судов субъектов Российской Федерации… С. 78.
34
В Республике Якутия акты органов муниципальных образований, находящихся на территории республики, не могут быть проверены на соответствие региональному основному закону в республиканском Конституционном суде, что увеличивает вероятность
издания противозаконных актов органами муниципальной власти.
Но зато Конституционный суд Якутии наделен законом субъекта
Федерации правом проверять на соответствие якутскому основному
закону НПА Российской Федерации!
В законе Республики Тыва «О Конституционном суде Республики Тыва» указано, что Конституционный суд данного региона имеет право проверять на соответствие основному закону Тывы
акты общественных объединений. Данная норма закона «О Конституционном суде Республики Тыва» противоречит федеральной Конституции. Согласно Конституции РФ к ведению Российской Федерации принадлежит установление системы федеральной
власти. Суды общей юрисдикции в этой системе наделены полномочиями рассматривать жалобы на несоответствие правовых актов общественных объединений законодательству. В соответствии
с 73-й статьей Конституции РФ субъекты Федерации обладают
всей полнотой государственной власти только вне пределов ведения Российской Федерации и компетенции России по вопросам совместного ведения.
В Адыгее региональный конституционный суд наделен правом
проверки НПА или другого вопроса, предлагаемого для вынесения
на референдум Республики Адыгея или на местный референдум,
проходящий на территории Адыгеи. Наделение данным полномочием конституционного суда региона – шаг оправданный. Принятое на референдуме решение может быть отменено лишь следующим референдумом, поэтому дополнительный раз проверить возможность вынесения вопроса на референдум нелишне.
Во всех законах о конституционных (уставных) судах субъектов Федерации за этими судами закреплено полномочие абстрактного контроля за конституционностью НПА – контроля, осуществляемого по инициативе какого-либо из уполномоченных субъектов, без конкретного повода. Круг уполномоченных субъектов в
разных регионах разный. Традиционно в этот круг входят парламент субъекта Федерации, глава субъекта Федерации, часто – правительство (администрация) субъекта Федерации, органы местного
самоуправления муниципального образования, находящиеся на
территории данного субъекта Федерации.
35
Наибольшие споры вызывает вопрос о том, следует ли наделять
правом обращения в конституционные (уставные) суды субъектов
Федерации депутатов парламента, членов правительства, федеральные суды и прокуроров, постоянно осуществляющих свою деятельность на территории данного субъекта Федерации. Практика показывает, что данные субъекты чаще всего и обращаются в конституционные (уставные) суды регионов. Возрастание интенсивности
деятельности суда идет только на пользу формированию правового
государства: с увеличением числа лиц, обладающих правом проверять конституционность НПА, усиливается контроль над тем, чтобы НПА субъекта Федерации соответствовал региональному основному закону.
В ряде субъектов Федерации граждане лица обладают правом возбудить процедуру конкретного нормоконтроля. Это право
у граждан возникает в случае, если по делу, к одной из сторон в разбирательстве по которому они относятся, появляются сомнения
в соответствии региональных законов конституции субъекта Федерации, и это дело рассматривается по жалобе на нарушение прав и
свобод. Институт конкретного нормоконтроля НПА и правоприменительной практики известен законодательству республик Коми,
Марий Эл и Тыва. Конкретный нормоконтроль не только по жалобам граждан, но и по запросам судов предусмотрен законами о конституционных (уставных) судах Адыгеи, Башкортостана, Бурятии,
Дагестана. Конкретный нормоконтроль возможен и по ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации», где в 27-й статье не определена форма контроля за соответствием НПА основному закону региона и не определен круг кандидатов, имеющих право инициировать
проверку НПА на соответствие основному закону региона.
Ж. И. Овсепян видит причину небольшой популярности у региональных законодателей процедуры конкретного нормоконтроля по
жалобам граждан и запросам судов в существовании «опасений, что
такие процессы могут иметь скандальный характер, осуществляться с преобладанием эмоций, а не права, что они могут инициировать
политическую нестабильность в регионе»1. Сама же профессор и отвечает на опасения законодателей: «Эти опасения преувеличены,
они преодолимы при должном качестве закона об уставном суде, его
1 Овсепян Ж. И. Соотношение полномочий Российской Федерации и её субъектов в сфере осуществления правосудия // Проблемы образования и деятельности
конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации… С. 35.
36
материально-правовых и процессуальных норм»1. Авторы считают,
что по данному вопросу с Ж. И. Овсепян следует согласиться.
Вторая группа полномочий связана с толкованием конституции
или устава. В ряде регионов определены правила допустимости запроса и пределы толкования. Так, запрос о толковании Конституции Республики Башкортостан допустим, если обнаружилась неопределенность в понимании Конституции, которая может привести
к неконституционному осуществлению полномочий органами государственной власти Республики или к принятию законов, не соответствующих Конституции. В Законе определены и пределы толкования Конституции. При этом установлено, что толкованию подлежат лишь те нормы, которые содержат права и обязанности государственных органов власти, органов местной власти и их должностных
лиц. Другие понятия, содержащиеся в Конституции, толкованию
не подлежат, кроме случаев, когда выяснение их смысла влияет на
объем прав и обязанностей участников конституционно-правовых
отношений.
В третью группу полномочий авторы поместили все полномочия
конституционных (уставных) судов, которые существуют у региональных судебных органов конституционного контроля, но не предусмотрены частью 1 27-й статьи ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации». Многие из полномочий конституционных (уставных) судов субъектов Федерации представляются вполне оправданными. Они законны. Но в силу известного постановления Верховного суда РФ, поправившего закон, их применение на практике
затруднено.
Вполне разумным представляется наделение региональных судебных органов конституционного контроля правом законодательной инициативы по вопросу своего ведения. Как правило, суды
основного закона наделены правом официального толкования конституции (устава) своего региона. Значит, региональные судебные
органы конституционного контроля являются компетентными органами по вопросам об устранении разногласий в прочтении норм
основного закона, и они должны участвовать в законодательном
оформлении однозначного толкования регионального основного закона. Также и по другим вопросам, по которым в силу своих обя1 Овсепян Ж. И. Соотношение полномочий Российской Федерации и её субъектов в сфере осуществления правосудия // Проблемы образования и деятельности
конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации… С. 36.
37
занностей конституционные (уставные) суды являются компетентными органами, суды основного закона было бы разумно наделить
законодательной инициативой.
Статья 3 Закона «Об Уставном суде города Москвы» наделяет столичный суд основного закона правом реализовывать законодательную инициативу по неограниченному кругу вопросов. И это не правильно, поскольку уставный суд, равно как и конституционный, –
орган не законодательный и не политический.
В большинстве республик конституционные суды региональными законами наделены правом разрешать споры о компетенции. Причем в одних субъектах Федерации, таких как Бурятия,
Кабардино-Балкария, Тыва, региональные судебные органы конституционного контроля наделены правом разрешать споры между
органами государственной власти субъекта Федерации, между органами муниципальной власти, муниципальные образования которых находятся на территории данного субъекта Федерации, а также
споры региональных властей со спором властей муниципальных. В
других субъектах – в Адыгее, Башкортостане и Дагестане конституционные суды наделены правом разрешать споры только между
органами государственной власти и споры между органами власти
местного самоуправления муниципальных образований, находящихся на территории субъекта Федерации, в котором действует соответствующий закон. Но в этих трех субъектах Федерации, если
формально следовать догме закона, органы государственной и муниципальной властей лишены возможности рассматривать споры
друг с другом в региональном суде основного закона. В данном случае региональному законодателю просто отказала логика.
Согласно пункту «в» части 3 статьи 125 Конституции РФ споры
между высшими органами государственной власти субъекта Федерации разрешает федеральный Конституционный суд. А в соответствии с пунктом «г» статьи 71 и со статьей 73 Конституции РФ региональный орган конституционной юстиции не имеет права вторгаться в компетенцию Конституционного суда РФ. Рассматривать
споры с иными, кроме как высшими органами власти субъекта Федерации, региональные суды основного закона имеют право. Например, конституционные и уставные суды имеют право рассматривать
споры между министерствами (комитетами) правительства (администрации).
Заместитель председателя Конституционного суда Т. Г. Морщакова считает, что пределы компетенции конституционных (устав38
ных) судов субъектов Федерации могут уточняться за счет самоограничения Конституционного суда РФ. Федеральный Конституционный суд не должен рассматривать дела, отнесенные одновременно
к подведомственности и регионального судебного органа конституционного контроля, и Конституционного суда, если не видит правовой потребности в правовой защите на федеральном уровне1. Авторы настоящего исследования не согласны с мнением заместителем
председателя Конституционного суда РФ, о чем можно понять из
предыдущего абзаца работы.
Конституционные и уставные суды многих субъектов Федерации представляют собой органы, соединяющие в себе полномочия
и конституционного, и государственного судов. Они рассматривают споры, связанные не только с нормоконтролем, но и с государственной практикой. Так, конституционные (уставные) суды субъектов Федерации в некоторых регионах обладают правом давать
заключения о нарушении региональным парламентом регламента,
о соблюдении порядка выдвижения обвинения президенту республики, о стойкой неспособности президента республики по состоянию здоровья исполнять свои обязанности, о наличии оснований и
соблюдении установленного порядка выдвижения обвинения для
отстранения от должности главы правительства республики. В некоторых субъектах Федерации конституционные (уставные) суды наделены правом давать заключение по вопросу о нарушении
региональным парламентом или его палатой основного закона
субъекта Федерации при возбуждении процедуры роспуска парламента, о соответствии конституции республики действий высших должностных лиц. Так, в Башкортостане Конституционный
суд обладает правом давать заключение о конституционности деятельности политических партий, и это при том, что региональных
партий не существует, все партии основаны на федеральном уровне и имеют своих представителей не менее чем в половине субъектов Федерации.
Отношения между Конституционным судом РФ и конституционными (уставными) судами российских регионов складываются
исходя из запрета конституционных (уставных) судов вторгаться
в компетенцию федерального Конституционного суда. С другой
стороны, и Конституционный суд РФ не вправе рассматривать де1 См.: Кряжков В. А. Проблемы компетенции конституционных (уставных) судов субъектов Федерации… С. 114.
39
ла, находящиеся в юрисдикции конституционных (уставных) судов
субъектов Федерации.
Однако исследователи по-разному оценивают возможное развитие отношений Конституционного суда РФ и конституционных
(уставных) судов субъектов России в сфере конституционного правосудия.
Г. А. Жилина полагает, что для устранения противоречий, вытекающих из совпадающих полномочий Конституционного суда
РФ и конституционных (уставных) судов регионов, следует «законодательно закрепить инстанционность производства по делам, относящимся к совместной компетенции местных конституционных
(уставных) судов и федерального Конституционного суда»1. Продолжая мысль, автор утверждает: «Возможность обжалования решений конституционных (уставных) судов субъектов по таким делам
в федеральный Конституционный суд создало бы дополнительные
процессуальные гарантии для реализации целей защиты основ конституционного строя, основных прав и свобод человека и гражданина, обеспечения верховенства и прямого действия Конституции
Российской Федерации на территории всей страны»2.
В своих рассуждениях о характере взаимоотношений Конституционного суда РФ и конституционных (уставных) судов субъектов
С. Э. Несмеянова приходит к выводу о том, что федеральный Конституционный суд целесообразно рассматривать «в качестве высшей конституционной судебной инстанции хотя бы в некоторых
случаях»3.
Иной точки зрения придерживается С. А. Авакьян. Он считает, что поскольку предлагается осуществление конституционными (уставными) судами субъектов Федерации функций в границах компетенции данного субъекта, то и нет необходимости видеть
в них суды первой инстанции, а федеральный Конституционный
суд превращать во вторую инстанцию4.
По убеждению ряда авторов, например Н. В. Витрука, Ю. В. Гаврюсова, отношения между общероссийским Конституционным су1 Жилина Г. А. Основные проблемы повышения эффективности конституционного правосудия в РФ // Конституционное правосудие. 2000. № 4. Ереван, 2000. С. 20.
2 Там же. С. 21.
3 Несмеянова С. Э. Уставный суд среди органов конституционного правосудия //
Вестн. Уставного суда Свердловской области. 1999. № 1. С. 156.
4 См.: Кряжков В. А. Проблемы компетенции конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации... С. 113.
40
дом и конституционными (уставными) судами субъектов Федерации необходимо законодательно урегулировать. Причем в основу
таких отношений должен быть заложен следующий принцип: изначально все споры по названным вопросам должны рассматриваться
на уровне субъекта Федерации, и если заявитель не удовлетворен
результатами его рассмотрения на данном уровне, то он вправе обратиться в Конституционный суд России1.
На первый взгляд сложностей в разграничении полномочий между федеральным Конституционным судом и региональными судебными органами конституционного контроля возникать не должно,
поскольку у федерального Конституционного суда и конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации не совпадает правовой масштаб оценки нормативного акта. Однако возникает
конкуренция по объекту контроля, ведь один и тот же нормативный
акт либо отдельные положения акта могут одновременно исследоваться по инициативе различных субъектов как в федеральном, так
и в конституционном (уставном) суде субъекта. И хотя степень вероятности такого совпадения мала, она есть. А потому необходимо
выработать конкретные рекомендации по разрешению такой ситуации. При этом необходимо исходить из того факта, что статусы федерального Конституционного суда и конституционных (уставных)
судов субъектов Российской Федерации неодинаковы. Федеральный конституционный закон «О Конституционном суде Российской
Федерации» закрепил положения, согласно которым решения федерального Конституционного суда обязательны на всей территории
Российской Федерации и для всех органов государственной власти
(см. ст. 6 и 106 данного закона). Никакого исключения для конституционных (уставных) судов из этого правила не существует. Следует отметить, что на практике конституционные (уставные) суды
регионов в своих выводах непосредственно опираются на правовые
позиции Конституционного суда Российской Федерации2.
Часть 3 статьи 79 ФКЗ «О Конституционном суде Российской Федерации» содержит обязательное требование, в том числе и для конституционных (уставных) судов субъектов, согласно которому решение регионального судебного органа конституционного контро1 См.: Кряжков В. А. Проблемы компетенции конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации... С. 111–112.
2 См.: Кряжков В. А. Конституционное правосудие в субъектах Российской Федерации (правовые основы и практика). М., 1999. С. 79.
41
ля, основанное на актах, признанных федеральным Конституционным судом неконституционными, не подлежит исполнению. Кроме
того, часть 2 статьи 87 вышеназванного закона устанавливает обязательность отмены нормативных актов, основанных на неконституционном акте.
Конституция России (ч. 4 ст. 125) предусматривает право судов
направлять в федеральный Конституционный суд запросы о конституционности закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле. Коль скоро в формулировке данной нормы
отсутствует какое-либо ограничение в отношении конституционных (уставных) судов, то они, безусловно, обладают таким правомочием. При этом Конституционный суд России при толковании данной статьи сформулировал правовую позицию, согласно которой,
если суд приходит к выводу о несоответствии закона Конституции
РФ, он обязан обратиться в Конституционный суд РФ, чтобы не соответствующий Конституции России акт был лишен юридической
силы в конституционно установленном порядке, что исключило бы
его дальнейшее применение1.
Такое обязательство распространяется и на конституционные
(уставные) суды субъектов Российской Федерации. Уже есть примеры, когда суды основного закона субъекта Федерации выполняли данное обязательство. Так, Конституционный суд Республики
Коми при рассмотрении закона Республики Коми «О налоге на реализацию спиртоводочной продукции» пришел к выводу, что отдельные положения закона Российской Федерации «Об основах
налоговой системы в Российской Федерации» противоречат российскому основному закону. В этой связи Конституционный суд
Республики Коми направил запрос в общероссийский Конституционный суд2.
В соответствии со статьями 49 и 50 ФКЗ «О Конституционном
суде Российской Федерации», федеральный Конституционный суд
вправе истребовать у конституционных (уставных) судов регионов
необходимые документы и материалы.
1 См.: Постановление Конституционного суда РФ «По делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции РФ» от 16.06.1998 № 19-П // СЗ
РФ. 1998. № 25. С. 3004.
2 См.: Постановление Конституционного суда РФ «По делу о проверке конституционности положений абзаца второго пункта 2 статьи 18 и статьи 20 Закона РФ от
27 декабря 1991 года «Об основах налоговой системы в РФ» от 21.03.1997 № 5-П //
СЗ РФ. 1997. № 13. С. 1602.
42
По каким же вопросам возможна конкуренция полномочий Конституционного суда РФ и конституционных (уставных) судов субъектов Федерации?
Конституция России (п. «б» ч. 2 ст. 125) и ФКЗ «О Конституционном суде Российской Федерации» (подпункт «а» п. 1 ч. 1 ст. 3; ч. 2
ст. 85) закрепляют право Конституционного суда РФ осуществлять
проверку конституционности законов и иных нормативных актов
субъектов Российской Федерации, изданных по вопросам, относящимся к совместному ведению органов государственной власти России и органов государственной власти субъекта Федерации. Аналогичные полномочия существуют и у конституционных (уставных)
судов субъектов Федерации.
По-видимому, обозначенная проблема должна решаться следующим образом. Прежде всего, необходимо исходить из того факта,
что развитие событий зависит от волеизъявления субъекта, инициирующего конституционный процесс. Так, запрос, жалоба или
ходатайство о конституционности нормативного правового акта
субъекта Федерации могут быть направлены как в Конституционный суд РФ, так и в конституционный (уставный) суд субъекта. При
этом не исключается и вариант одновременного обращения различных субъектов в оба органа конституционного контроля по одному
и тому же вопросу.
Для предотвращения вынесения взаимоисключающих решений
по таким вопросам необходимо законодательно предусмотреть обязанность Конституционного суда РФ и конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации обратиться с запросом
(если процедура инициируется в федеральном Конституционном
суде, то он обязан направить запрос в конституционный (уставный)
суд соответственного субъекта Федерации и наоборот), не находится
ли в производстве аналогичное дело. Если дело принято к производству в органе конституционного (уставного) контроля субъекта Федерации, то Конституционный суд России приостанавливает производство по делу до решения аналогичного дела в конституционном
(уставном) суде субъекта. Впоследствии дело может быть прекращено в связи с признанием оспариваемого акта неконституционным в
конституционном (уставном) суде субъекта Российской Федерации.
Таким образом, возможность принятия противоречивых решений
исключается.
Рассмотрим возможные варианты развития событий в зависимости от того, в каком органе судебного конституционного контро43
ля было инициировано производство и какое решение было принято.
Первый вариант. Запрос был направлен в конституционный
(уставный) суд субъекта, который подтвердил конституционность
(уставность) нормативного правового акта. В случае, если заинтересованные лица (органы) не удовлетворены решением конституционного (уставного) суда, они могут обратиться, во-первых, в Конституционный суд Российской Федерации с запросом о проверке соответствия Конституции Российской Федерации как оспариваемого
нормативного правого акта, так и положений Конституции (устава) субъекта, на основании которых соответствующий суд субъекта
вынес решение. Признание нормативного правового акта субъектов
Российской Федерации неконституционным автоматически аннулирует и предшествующий судебный акт1. В том случае, если Конституционный суд России признал неконституционной норму либо
отдельные положения Конституции (устава) субъекта Федерации,
на основании которой было вынесено решение конституционного
(уставного) суда субъекта России, последний, по смыслу части 3 статьи 79 КЗ «О Конституционном суде Российской Федерации», обязан
пересмотреть собственное решение с учетом позиции общероссийского Конституционного суда. Во-вторых, заинтересованные лица
(органы), не удовлетворенные решением конституционного (уставного) суда субъекта, вправе обжаловать закон субъекта Российской
Федерации в суд общей юрисдикции, который вправе проверить такой акт органов государственной власти субъекта на предмет его соответствия федеральному закону. При этом суд общей юрисдикции
может лишь приостановить действие закона субъекта Российской
Федерации, но не лишить его юридической силы2.
Вариант второй. Конституционный (уставный) суд субъекта
признал нормативные правовые акты субъекта противоречащими
1 См.: Филимонов Ю. В. Конституционные, уставные суды субъектов Российской Федерации в общей системе органов государственной власти // Актуальные
проблемы правоведения в современный период. Томск , 1998. Ч. 1. С. 132.
2 Такое правомочие суда общей юрисдикции было выявлено при проверке Конституционным судом РФ отдельных положений Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации». См.: Постановление Конституционного суда РФ «По
делу о проверке конституционности отдельных положений пункта 2 статьи 1, пункта 1 статьи 27 и пункта 3 статьи 22 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» в связи с запросом судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Российской Федерации» от 11.04.2000 № 6-П // Рос. газ. 2000. 27 апр.
44
его конституции (уставу). В такой ситуации Конституционный суд
Российской Федерации (опять же в случае несогласия истцов с решением конституционного (уставного) суда субъекта и обращения
в федеральный Конституционный суд) может проверить лишь соответствие Конституции Российской Федерации отдельных положений основного закона субъекта Федерации. Установление неконституционности влечет за собой последствия, аналогичные вышеуказанным.
И, наконец, третий вариант. Обращение заинтересованных
лиц (органов) в Конституционный суд Российской Федерации и рассмотрение вопроса по существу накладывает на конституционные
(уставные) суды субъектов Федерации обязанность рассматривать
споры с учетом правовой позиции Конституционного суда Российской Федерации, а по аналогичным положениям конституционный
(уставный) суд обязан отказать в производстве.
Пункт «в» части 2 статьи 125 Конституции РФ к полномочиям
Конституционного суда России относит рассмотрение дел о соответствии федеральной Конституции договоров между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов России, а также договоров между органами государственной власти субъектов Федерации. В то же время
конституциями некоторых республик предусматривается в той или
иной форме проверка конституционности договоров между республиканскими и федеральными органами государственной власти.
В отношении договоров между органами государственной власти
Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, а также договоров между органами государственной власти субъектов России должна быть занята однозначная позиция. Как уже указывалось выше, названные договоры
не могут быть объектом контроля для конституционного (уставного) суда субъекта Федерации. В литературе можно встретить предложение о передаче на рассмотрение конституционным (уставным)
судам регионов договоров между органами государственной власти
субъектов Российской Федерации в той мере, в какой они не затрагивают полномочия Федерации1. Впрочем, вряд ли можно согласиться с высказанным предложением. Ведь если конституционный
1 См.: Конституционные и уставные суды субъектов Российской Федерации.
Сравнительное исследование законодательства и судебной практики. Нормативные
акты / отв. ред. М. А. Митюков. М., 1999. С. 65.
45
(уставный) суд одного региона признает договор противоречащим
конституции (уставу) субъекта Федерации, то он юридически должен быть признан недействительным. Однако юрисдикция конституционного (уставного) суда субъекта Федерации ограничена рамками территории соответствующего региона. Договор же между органами государственной власти субъектов Российской Федерации –
плод двусторонних усилий, а содержащиеся в них нормы права
являются составной частью правовых систем всех субъектов договора. Признание же такого договора противоречащим конституции
(уставу) субъекта, приведет к изменениям в правовой системе всех
субъектов, заключивших договор. Но ведь если договор противоречит конституции (уставу) одного субъекта России, то совсем необязательно он должен противоречить конституции (уставу) другого
субъекта Российской Федерации. Отсюда следует вывод, что проверка конституционности договоров между органами государственной власти субъектов РФ, как и договоров между органами государственной власти РФ и органами государственной власти субъектов
РФ, должна относиться исключительно к компетенции федерального Конституционного суда.
Признание законов субъектов Федерации судами общей юрисдикции недействительными продолжается, несмотря на наличие
Постановления Конституционного суда Российской Федерации от
16 июня 1998 года по делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции РФ.
Решения судов общей юрисдикции не могут быть адекватным
средством для лишения нормативных актов, названных в пункте 1
статьи 27 ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации», юридической силы в связи с их неконституционностью. Поэтому эти суды
даже при рассмотрении дел, по которым нормативные акты оспариваются в случае необходимости признания их неконституционными, должны обращаться в конституционные (уставные) суды субъектов Российской Федерации. В настоящее время суды общей юрисдикции игнорируют конституционные (уставные) суды субъектов
Федерации.
К сожалению, многим федеральным законам, регулирующим
отношения по поводу подведомственности судебных дел, неизвестен
институт конституционных (уставных) судов субъектов Российской
Федерации. Так, закон Российской Федерации от 27 апреля 1993 года «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан», где указывается на недопустимость обжало46
вания в суд общей юрисдикции актов, проверка которых отнесена
к исключительной компетенции Конституционного суда Российской Федерации, нуждается в указанном дополнении, «а также к
исключительной компетенции конституционных (уставных) судов
субъектов Федерации».
Конечно, многие нормативные акты были приняты до издания
ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации», но у законодателя было достаточно времени, чтобы привести их в соответствие с законом, имеющим бо′льшую юридическую силу.
В последнее время база рассматриваемых конституционными
(уставными) судами дел постепенно сужается. Происходит это ввиду того, что многие положения Конституции РФ и основных законов
субъектов Федерации дублируются и раскрываются в федеральных
и региональных законах. На федеральном уровне, например, в законах «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти
субъектов Российской Федерации», «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации». Поэтому появляется возможность поставить вопрос не о конституционности закона субъекта Российской Федерации, а о его несоответствии
федеральному закону. Такие дела рассматривают суды общей юрисдикции.
Во всех конституциях (уставах) субъектов Российской Федерации имеются нормы, содержащие требования о соответствии своих
нормативных актов законам Российской Федерации по предметам
ведения Российской Федерации и предметам совместного ведения
Российской Федерации и субъектов Федерации. В Конституции Республики Коми – это статья 65. На основании этих норм конституционные (уставные) суды признавали неконституционными нормативные акты, если они противоречили федеральным законам. Трудно поставить под сомнение обоснованность этих решений.
47
Глава 3. Решения конституционных (уставных)
судов Российской Федерации
как источник права
В юридической науке нет единого мнения по вопросу о юридической природе актов конституционного правосудия в Российской
Федерации. М. И. Байтин считает, что акты Конституционного суда РФ в соответствии с его статусом и функциональным назначением в системе разделения властей, в том числе итоговые правовые
решения, по своей юридической природе представляют собой не
нормативно-правовые установления, а особую разновидность актов
толкования права. По мнению Г. А. Гаджиева, акты Конституционного суда РФ являются судебными прецедентами1. П. А. Гук также указывает на прецедентный характер решений Конституционного суда РФ2. Б. А. Страшун, напротив, отрицает прецедентный
характер решений Конституционного суда РФ. По его мнению, решения Конституционного суда, «даже разрешающие конкретные
дела о конституционности законодательных и некоторых других
правовых норм высокого уровня, это не прецеденты, потому что подобные дела разрешать никакой другой суд не компетентен. И для
самого Конституционного суда его собственные решения вряд ли
можно считать прецедентами, поскольку аналогичные дела Судом
повторно не рассматриваются»3. В. А. Сивицкий и Е. Ю. Терюкова
указывают на нормативную природу актов Конституционного суда РФ4. В. И. Анишина полагает, что они «фактически имеют силу
нормативного акта»5. Б. С. Эбзеев считает, что решениям Конституционного суда РФ присуща «материально-правовая сила закона, но
это решение не является нормативным актом и не рассматривается
1 Гаджиев Г. Правовые позиции Конституционного суда Российской Федерации
как источник конституционного права // Конституционное право: восточноевропейское обозрение. 1999. № 3. С. 81; Он же. Ratio decidendi в постановлениях Конституционного суда Российской Федерации // Конституционное правосудие. 1999.
№ 2. С. 4.
2 Гук П. А. Судебный прецедент как источник права. Пенза, 2003. С. 94.
3 Страшун Б. Решения Конституционного суда Российской Федерации как источник права // Конституционное правосудие. 2001–2002. № 4, 5. С. 155, 156.
4 См.: Савицкий В. А., Терюкова Е. Ю. Решения Конституционного суда Российской Федерации как источник конституционного права Российской Федерации //
Вестн. Конституционного суда РФ. 1997. № 3. С. 75.
5 Анишина В. И. Применение постановлений Конституционного суда РФ судами общей юрисдикции // Рос. юстиция. 1999. № 11. С. 23.
48
в качестве прецедента, имеющего нормативно-регулирующее значение, хотя фактически и выступает таковым»1. Е. И. Козлова относит
постановления Конституционного суда РФ к особого рода источникам конституционного права. «Хотя суд, – подчеркивает она, – и не
является органом, принимающим правовые акты, однако содержащиеся в его решениях правовые позиции имеют юридическое значение. На их основе утрачивают силу правовые акты, признанные не
соответствующими Конституции. Аналогичный характер имеют и
постановления конституционных и уставных судов субъектов Российской Федерации»2.
Кроме перечисленных есть точки зрения, в соответствии с которыми постановления Конституционного суда РФ – это акты, содержащие только официальную конституционную доктрину3, акты толкования, не создающие правовые нормы4, акты оценки норм
права с точки зрения их конституционности5, акты, имеющие преюдициальное значение6.
Итак, разброс мнений по вопросу нормативности решений Конституционного суда РФ чрезвычайно широк. Эта проблема напрямую связана с изучением нормативности решений конституционных (уставных) судов и исполнения этих решений не только как судебных актов, имеющих обязательное значение для лиц, участвующих в деле, но и как нормативных правовых актов, распространяющихся на неограниченный круг лиц.
Исследователи, которые юридическую природу решений Конституционного суда РФ сводят к тому, что они являются нормативноправовыми актами, в качестве доказательства своей позиции приводят Постановление Конституционного суда РФ от 16 июня 1998
года по делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и
1 Эбзеев Б. С. Конституция. Правовое государство. Конституционный суд. М.:
Закон и право, 1997. С. 164.
2 Козлова Е. И., Кутафин О. Е. Конституционное право России. М.: Юристъ,
2003. С. 29, 30.
3 См.: Богданова Н. А. Конституционный суд Российской Федерации в системе
конституционного права // Вестн. Конституционного суда РФ. 1997. № 3. С. 63.
4 См.: Теория государства и права. Екатеринбург, 1996. С. 374, 375.
5 См.: Бойков А. Д. Опасность негативного правотворчества // Право и политика. 2000. № 9. С. 25, 29.
6 Морщакова Т. Г. Разграничение компетенции между Конституционным судом и другими судами Российской Федерации // Вестн. Конституционного суда РФ.
1996. № 6. С. 29.
49
127 Конституции РФ, в котором сам суд определил: «Решения Конституционного суда Российской Федерации, в результате которых
неконституционные нормативные акты утрачивают юридическую
силу, имеют такую же сферу действия во времени, пространстве и
по кругу лиц, как решение нормотворческого органа, и, следовательно, такое же, как нормативные акты, общее значение, не присущее правоприменительным по своей природе актам судов общей
юрисдикции и арбитражных судов»1.
Однако эти аргументы в обоснование позиции о нормативности
итоговых актов Конституционного суда РФ принять нельзя, поскольку Конституционный суд РФ в данном постановлении лишь
подчеркнул разницу между актами Конституционного суда и актами иных судов в Российской Федерации. В связи с этим интересна позиция С. А. Татаринова, который отмечает, что постановления Конституционного суда РФ должны быть законодательно закреплены в правовой системе России как нормативные интерпретационные акты2. С этим можно согласиться лишь отчасти, так
как нельзя с полной уверенностью говорить о нормативном характере постановлений Конституционного суда РФ. Поэтому юридическую природу решений Конституционного суда РФ мы выводим
из факта, что они являются интерпретационными актами правотворчества. Такие акты в юридической науке предложено называть «интерпретационными правовыми актами»3. Решения других судов в отличие от конституционных, как справедливо пишет
В. И. Анишина, по сути, являются конкретным регулированием
определенных правоотношений, возникших между участниками
данного дела4.
Интерпретационный характер решений конституционных и
уставных судов субъектов Федерации подчеркивает И. Г. Дудко5.
1 Конституционный суд Российской Федерации. Постановления. Определения.
1997–1998. М.: Юристъ, 2000. С. 17.
2 См.: Татаринов С. А. Постановления Конституционного суда РФ в системе источников конституционного права // Государственная власть и права человека /
отв. ред. В. Ф. Волович. Томск: Изд-во ТГУ, 2001. С. 132.
3 Кряжкова О. Н. О месте правовых позиций Конституционного суда РФ в правовой системе России // Правовые проблемы укрепления российской государственности / под ред. В. Ф. Воловича. Томск: Изд-во ТГУ, 2005. Ч. 23. С. 99.
4 См.: Анишина В. И. Правовая природа актов судебного правотворчества //
Журн. рос. права. 2006. № 10. С. 124.
5 См.: Дудко И. Г. Юридическая природа постановлений конституционных
(уставных) судов субъектов Российской Федерации // Там же. 2005. № 1. С. 32.
50
Однако он не распространяет интерпретационный характер решений этих судов до уровня нормативно-правовых актов. По его мнению, решения конституционных (уставных) судов являются интерпретационными актами, призванными устанавливать действительный смысл норм основного закона субъекта Федерации, и единственная функция данных актов – разъяснение действующих норм.
Именно она определяет их юридическую природу.
Для разрешения данного дискуссионного вопроса необходимо
изменить подход к его изучению. Ведь фактически большинство из
перечисленных авторов пытались отождествить решения Конституционного суда РФ с нормативными актами, каковыми они не являются1. Именно это обстоятельство и породило дискуссию в науке
конституционного права. Если же подойти к рассмотрению решений Конституционного суда РФ как особого источника права, то
многие дискуссионные вопросы были бы сняты сами собой. Для этого к числу традиционных источников права (нормативно-правовых
актов, юридических прецедентов, правовых обычаев) следовало бы
добавить решения высших судов, имеющие нормативное значение.
Ведь качество нормативности присуще всем без исключения источникам права, а нормативные акты образуют лишь один из их видов.
Сам Конституционный суд РФ, как справедливо пишет Л. В. Лазарев, не считает свои решения нормативными актами. Он указывает лишь на общность у этих видов правовых актов определенных
признаков, которых нет у актов иных судов2.
Кроме качества нормативности решения Конституционного суда
РФ носят интерпретационный характер, так как дают толкования
конституционных и иных правовых норм. Поэтому решения Конституционного суда РФ как источник российского права следует отнести к нормативно-интерпретационным актам.
1 Отождествление решений Конституционного суда РФ с нормативно-правовыми
актами неизбежно приведет нас к выводу, что эти решения не могут быть источниками права, поскольку признаков источника права у решений Конституционного
суда РФ явно недостаточно, чтобы отнести их к какому-либо одному из «классических источников права». Мы разделяем точку зрения В. В. Захарова о том, что «в
отечественном праве присутствуют особого рода источники права, которые представляют решения Конституционного суда РФ» (см.: Захаров В. В. Решения Конституционного суда РФ в системе источников российского права // Журн. рос. права. 2006. № 11. С. 31).
2 См.: Лазарев Л. В. Правовые позиции Конституционного суда России. М.: Городец, 2003. С. 57.
51
Эти акты имеют общие свойства с судебными прецедентами: выраженная в них правовая позиция является общим правилом поведения, которым должны руководствоваться все субъекты права при
решении вопросов в рамках своей компетенции и полномочий по
аналогичным делам. Однако решения Конституционного суда РФ
нельзя отождествлять с судебными прецедентами, поскольку данные решения не могут заменять законы при решении конкретных
дел и исключительно судебными прецедентами не могут обосновываться решения судов.
Российская правовая система относится к европейской континентальной системе права, где основной источник права – нормативноправовой акт, а не юридический прецедент. Поэтому суды при решении конкретного дела в первую очередь должны делать ссылку на
статью закона и только лишь затем на правовую позицию и постановление Конституционного суда РФ. В этом смысле решения Конституционного суда РФ для других судов имеют преюдициальное
значение, так как ранее установленные судом факты являются обязательными для других судов. Вместе с тем сводить решения Конституционного суда РФ только к актам, имеющим преюдициальное значение, неправомерно, поскольку другие суды будут исходить
только из резолютивной части решения (конституционен либо неконституционен нормативно-правовой акт) без учета правовых позиций Конституционного суда РФ.
Таким образом, решения Конституционного суда РФ являются актами применения права, носящими нормативноинтерпретационный характер, что позволяет отнести их к особому виду источников российского права наравне с нормативноправовыми актами, судебными прецедентами, правовыми обычаями. Они имеют все признаки источника права, под которым
понимаются исходящие от государства или признаваемые им официально документальные способы выражения и закрепления норм
права, придания им юридического, общеобязательного значения1.
Эти признаки – нормативный характер, непосредственное действие,
общеобязательность, юридическая сила.
Исследователи чаще всего характеризуют правотворческую деятельность Конституционного суда РФ как «негативную». В юридической литературе Конституционный суд РФ наделили стату1 См.: Алексеев С. С. Право: азбука – теория – философия: опыт комплексного
исследования. М.: Норма, 1999. С. 76.
52
сом «негативного законодателя»1. Эту точку зрения поддерживают и ученые других стран, в частности стран СНГ. Г. А. Василевич утверждает, что Конституционный суд Республики Беларусь
выступает в роли «негативного» законодателя в случае признания
нормативного акта или отдельных его положений неконституционным. Этим решением он выводит такой нормативно-правовой акт
из правовой системы страны2. А. Суталинов пишет: «Конституционный суд Республики Кыргызстан, признавая неконституционными закон или его отдельные нормы, «оказывает специфическое
воздействие на нормативную систему, но не созданием новой нормы, а приведением буквы, смысла содержания соответствующей
статьи Конституции Кыргызской Республики с целью наиболее
точного понимания и единообразного применения конституционных положений»3.
Другие исследователи, не отрицая функцию Конституционного суда РФ как «негативного» законодателя, в то же время признают за ним правотворческую функцию «позитивного» законодателя.
Например, по мнению Н. В. Витрука, в решениях Конституционного суда, как правило, формируются критерии нового законодательного регулирования и, по существу, конструируются модели новых
правовых норм4. Н. С. Бондарь указывает: «Осуществляя конституционный контроль и давая официально обязательное для всех
субъектов права толкование положений Конституции РФ, а также
обеспечивая конституционализацию отраслевого законодательства
в порядке конституционного истолкования отдельных его норм и
институтов, Конституционный суд неизбежно выступает в качестве “положительного законодателя”»5. Т. Я. Хабриева и М. А. Ми1 Лазарев Л. В. Правовые позиции Конституционного суда России. С. 53; Кучин
М. В. Нормотворческая деятельность судебных органов Российской Федерации и судебный прецедент // Право и политика. 2000. № 5. С. 55.
2 См.: Василевич Г. А. Конституционный контроль и практика правоприменения в Республике Беларусь // Журн. рос. права. 2001. № 1. С. 54.
3 Суталинов А. Решения Конституционного суда Кыргызской Республики по
признанию неконституционными законов или частей законов в случае расхождения их с Конституцией // Конституционное правосудие. 1999. № 2. С. 32.
4 См.: Витрук Н. В. Конституционный суд Российской Федерации и законотворчество // Современное состояние российского законодательства и его систематизация. М.;Тула, 1999.
5 Бондарь Н. С. Власть и свобода на весах конституционного правосудия: защита прав и свобод человека Конституционным судом Российской Федерации. М.:
Юстицинформ, 2005. С. 110.
53
тюков, поддерживая эту идею, указывают на возможность Конституционного суда совершенствовать смысл конституционных положений посредством официального толкования, выносить решения,
фактически развивающие, преобразующие содержание норм Конституции без изменения ее текста1. С. А. Татаринов, говоря о Конституционном суде РФ как о «позитивном» законодателе, указывает на интерпретацию конституционных норм в аспекте выяснения
их действительного содержания и смысла, на восполнение пробелов
в праве, на разъяснение для законодателя существенных параметров будущих правовых норм2. Л. В. Смирнов соотносит позитивную правотворческую функцию с выработкой Конституционным
судом РФ правовых позиций3. Б. С. Эбзеев подчеркивает: «Толкуя
положения Конституции, Конституционный суд осуществляет, по
сути, правотворческую функцию, поскольку принимаемые им решения становятся по существу частью Конституции, не уступают
ей по юридической силе»4.
Подводя итог, можно выделить следующие черты решений Конституционного суда РФ как источника права:
1) эти решения являются актами федерального органа государственной власти, в большинстве своем носят нормативный характер
и принимаются в строго установленном порядке;
2) по формулированию правовых положений они приближаются
к законодательным текстам;
3) содержат целый набор внешних атрибутов, официально публикуются, всегда обязательны для своих адресатов и неограниченного круга лиц;
4) действуют непосредственно, обладают свойством окончательности;
1 См.: Хабриева Т. Я. Толкование Конституции Российской Федерации: теория и
практика. М.: Юристъ, 1998. С. 18; Митюков М. А. О преобразовании Конституции
Российской Федерации // Конституционное развитие России: межвуз. сб. науч. тр.
Саратов: СГАП, 2003. Вып. 4. С. 30, 31.
2 См.: Татаринов С. А. Постановления Конституционного суда РФ в системе источников конституционного права // Государственная власть и права человека /
отв. ред. В. Ф. Волович. Томск: Изд-во ТГУ, 2001. С. 132.
3 См.: Смирнов Л. В. Деятельность судов как источник права // Журн. рос. права. 2001. № 3. С. 38.
4 Эбзеев Б. С. Толкование Конституции Конституционным судом Российской
Федерации: теоретические и практические проблемы // Гос. и право. 1998. № 5.
С. 9–12.
54
5) государство обеспечивает обязательность решений Конституционного суда РФ не только соответствующими нормативноправовыми актами, но и принудительной силой.
Следовательно, решения Конституционного суда РФ по многим
параметрам близки к законам. Соответственно, и механизм их исполнения должен быть подобным механизму исполнения законов.
Что касается нормативности решений конституционных (уставных) судов субъектов Федерации, то в науке конституционного права сделаны только первые шаги в изучении этой проблемы. Ей посвящены работы лишь отдельных исследователей1, в то время как
изучение нормативного характера решений Конституционного суда
РФ проводилось достаточно интенсивно. При этом никто из авторов
не отрицал их правоприменительную природу.
Перечисленные признаки решений Конституционного суда РФ,
отождествляющие их с источниками права, в полной мере относятся и к решениям конституционных (уставных) судов субъектов Федерации. Обобщенный анализ законодательства субъектов Федерации о конституционных (уставных) судах показывает, что их решения, так же как и решения Конституционного суда РФ, действуют
непосредственно и не требуют подтверждения другими органами и
должностными лицами. Акты или их отдельные положения, признанные не соответствующими конституции (уставу) субъекта Федерации, утрачивают силу и не подлежат применению независимо
от решения об отмене принявшими их органами. Признание конституционным (уставным) судом нормативного акта либо отдельного его положения не соответствующими конституции (уставу) субъекта Федерации – основание для отмены в установленном порядке
положений других нормативных актов, основанных на нормативном акте, признанном неконституционным.
1 См.: Митюков М. А. Акты Конституционного суда Российской Федерации и
конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации и некоторые
вопросы их исполнения // Проблемы исполнения федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации решений Конституционного суда Российской Федерации и конституционных
(уставных) судов субъектов Российской Федерации: матер. Всерос. совещ. М., 2001.
С. 19–45; Кокотов А. Н. Решения конституционных (уставных) судов как источник
права // Конституционная юстиция в Российской Федерации: сб. ст. Екатеринбург,
2003. С. 188–206; Петров А. А. Основы организации системы органов государственной власти субъектов Российской Федерации в решениях Конституционного суда
Российской Федерации: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Тюмень, 2002; и др.
55
Вступившее в законную силу постановление конституционного
(уставного) суда субъекта Федерации является обязательным для
всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных
лиц, других физических и юридических лиц и подлежит неукоснительному исполнению на территории субъекта Федерации. Это означает, что законодателями установлена юридическая нормативность
решений конституционных (уставных) судов субъектов Федерации,
объединяющих их с источниками права.
На качества источника права указывают, например, постановления конституционных (уставных) судов, признающие недействительными и не подлежащими применению нормативно-правовые
акты субъектов Федерации или их отдельные положения.
Например, 8 апреля 2004 года Конституционный суд Республики Марий Эл вынес постановление о проверке конституционности
статьи 4 Закона Республики Марий Эл от 4 декабря 2002 года «Об
административных правонарушениях в Республике Марий Эл», которая устанавливает административную ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение требований и предписаний, содержащихся в законодательных и иных нормативных правовых актах органов государственной власти Республики Марий
Эл, а также в иных правовых актах руководителей этих органов,
принятых в пределах их компетенции.
При вынесении своего решения Конституционный суд Республики Марий Эл исходил из того факта, что административное,
административно-процессуальное законодательство находится в
совместном ведении Российской Федерации и субъектов Федерации. Субъект Федерации при осуществлении правового регулирования по вопросам борьбы с административными правонарушениями за пределами, установленными разделом I Кодекса РФ об административных правонарушениях, обязан руководствоваться общими положениями и принципами федерального законодательства об
административных правонарушениях.
Из правовой позиции Конституционного суда РФ, выраженной
в ряде его постановлений, вытекает общеправовой критерий определенности, ясности и недвусмысленности правовой нормы. Неопределенность содержания правовой нормы допускает возможность неограниченного усмотрения в процессе правоприменительной практики и неизбежно ведет к произволу, а значит, к нарушению принципов равенства, а также верховенства закона.
56
Статья 4 Закона Республики Марий Эл «Об административных
правонарушениях в Республики Марий Эл» не отвечает обращенному к законодателю требованию определенности правовой нормы.
Она устанавливает общий объект правонарушения, всю совокупность действующих в Республики Марий Эл актов, принимаемых
органами государственной власти республики и их руководителями. Кроме того, диспозиция оспоренной нормы не устанавливает
конкретные требования, нарушение или невыполнение которых
влекут административную ответственность.
На основании выработанной правовой позиции Конституционный суд Республики Марий Эл признал статью 4 Закона Республики Марий Эл «Об административных правонарушениях в Республике Марий Эл» не соответствующей ее Конституции1.
Данное решение Конституционного суда Республики, не означая отмену указанной статьи, ведет к утрате ее силы и невозможности ее применения. Следствием такого ее «выключения» является изменение нормативного правового регулирования, что называется «негативным правотворчеством». Нормативность этого
постановления состоит в том, что оно служит основанием для отмены в установленном порядке других нормативных правовых актов, основанных на этой статье, и невозможности принятия таких
актов в будущем.
Нормативностью обладают и решения конституционных
(уставных) судов субъектов Федерации, признающие нормативноправовые акты субъектов Федерации или их отдельные положения
неконституционными, но сохраняющие их действие на определенное время и на определенных условиях. Региональные органы конституционной юстиции сталкиваются с такими ситуациями, когда
признание нормативно-правового акта не соответствующим конституции (уставу) субъекта Федерации создает пробел в правовом регулировании, невосполнение которого может повлечь нарушения
прав и свобод граждан.
Например, Уставный суд Санкт-Петербурга принял Постановление от 26 сентября 2003 года по делу о проверке соответствия Уставу Санкт-Петербурга распоряжения губернатора Санкт-Петербурга
от 14 сентября 2000 г. «Об участии граждан и их объединений в обсуждении и принятии решений в области градостроительной дея1 См.: Акты конституционного правосудия субъектов Российской Федерации //
Дайджест оперативной информации. 2004. № 5. С. 19–22.
57
тельности, осуществляемой при реализации инвестиционных предложений».
Уставный суд Санкт-Петербурга пришел к выводу, что губернатор Санкт-Петербурга наделен полномочиями по изданию нормативных правовых актов в пределах своей компетенции и с соблюдением уставных принципов. Поскольку Устав Санкт-Петербурга
прямо не предусматривает полномочий губернатора в сфере, которую затрагивает принятое им распоряжение, то оно не соответствует Уставу Санкт-Петербурга.
Учитывая, что немедленное признание распоряжения губернатора Санкт-Петербурга утратившим силу создает пробел в правовом
регулировании, при котором не будет обеспечен механизм реализации права граждан на благоприятную среду жизнедеятельности
в виде нормативного урегулирования порядка участия граждан и
их объединений в обсуждении и принятии решений в области градостроительной деятельности, а следовательно, будет существовать
возможность нарушения указанного права граждан на территории
Санкт-Петербурга, Уставный суд Санкт-Петербурга установил, что
распоряжение губернатора Санкт-Петербурга считается утратившим силу через три месяца с момента провозглашения постановления Уставного суда1.
Аналогичным образом поступили конституционные суды Республик Карелия и Марий Эл, Уставный суд Свердловской области2.
В указанных случаях мы имеем дело с ситуацией, когда
нормативно-правовой акт неконституционен, но действует даже после решения конституционного (уставного) суда субъекта Федерации. Здесь мы в очередной раз сталкиваемся с положением, когда
целесообразность берет верх над законностью. Сама по себе такая
практика конституционного правосудия является ущербной. Однако, поскольку она существует и такие постановления конституционных (уставных) судов являются предметом нашего анализа, мы
относим их к источникам права, так как отмененный с отложенным сроком исполнения нормативно-правовой акт действует уже не
1 См.: Акты конституционного правосудия субъектов Российской Федерации //
Дайджест оперативной информации. 2003. № 12. С. 33–36.
2 Осоцкий А. И. Взаимодействие конституционных (уставных) судов с органами
государственной власти субъектов Российской Федерации // Вестн. Уставного суда
Свердловской обл. 2003. № 1. С. 191.
58
только по воле принявшего его органа или должностного лица, но и
по воле конституционного (уставного) суда.
К источникам права следует отнести и постановления конституционных (уставных) судов, касающиеся толкования норм конституций (уставов) субъектов Федерации. Разумеется, нормы толкования
не являются самостоятельными, поскольку призваны раскрыть
для нужд правоприменительной практики введенные ранее законодателем конституционные и уставные нормы. Однако постановления конституционных (уставных) судов по делам о толковании
норм конституций и уставов субъектов Федерации – нормативноинтерпретационные акты, позволяющие конкретизировать абстрактные нормы учредительных актов субъектов Федерации.
Примером может служить Постановление Конституционного суда Республики Тыва от 11 марта 2004 года по делу о толковании части 4 статьи 98 Конституции Республики Тыва, согласно которой
совместные заседания палат Великого Хурала Республики Тыва,
а также заседания каждой из палат Великого Хурала Республики
Тыва являются открытыми, за исключением случаев, установленных законом.
Неопределенность в понимании положений указанной статьи
Конституции Республики Тыва возникла в связи с ограниченностью доступа к материалам заседаний, а именно к стенограммам и
протоколам заседаний республиканского парламента.
Конституционный суд Республики Тыва принял постановление, в соответствии с которым положения части 4 статьи 98 Конституции Республики Тыва об открытости заседаний палат Великого Хурала Республики Тыва во взаимосвязи с другими положениями Конституции Республики Тыва означают, что палаты
Великого Хурала Республики Тыва обязаны предоставлять материалы открытых заседаний палат Великого Хурала Республики
Тыва, в том числе стенограмм и протоколов, Председателю Правительства Республики Тыва, Правительству Республики Тыва,
субъектам права законодательной инициативы незамедлительно
по их запросам, а материалы открытых заседаний палат Великого Хурала Республики Тыва – представлять гражданам в соответствии с Законом Республики Тыва «О порядке рассмотрения обращений граждан»1.
1 Акты конституционного правосудия субъектов Российской Федерации //
Дайджест оперативной информации. 2004. № 4. С. 71–78.
59
Как видно, указанные положения носят нормативноконкретизирующий и одновременно интерпретационный характер.
Они будут действовать одновременно с конституционными нормами
и иметь юридическую силу последних. Отмена конституционной
нормы автоматически приведет к отмене ее официального толкования, которое хотя и носит нормативный характер, объединяющий
его с другими источниками права, но не имеет самостоятельного
значения.
Нормативное содержание решений конституционных (уставных)
судов субъектов Федерации присуще не только резолютивной части
решения суда, но и правовым позициям, излагаемым в большинстве случаев в мотивировочной части.
П. Е. Кондратьев отмечает: «Законом о Конституционном суде правовой позицией именуется система аргументации, приводимая в обоснование вывода суда, содержащегося в резолютивной
части постановления, которая, как и вывод, носит обязательный
характер»1. Такой же точки зрения придерживается А. А. Клишас,
который сводит правовые позиции органов конституционного контроля только к юридической аргументации2. Г. А. Гаджиев и С. Г.
Пепеляев под правовой позицией понимают систему правовых аргументов, имеющих общеобязательный характер3. Этим указанные
исследователи отождествляют правовую позицию и систему аргументации, определяя тем самым одно понятие через другое. Системой аргументации, положенной в основу итогового решения Конституционного суда, можно назвать совокупность норм Конституции РФ, международно-правовых документов и иных нормативноправовых актов, толкование которых применительно к вопросу,
стоящему в обращении, приводит к формированию правовой позиции Конституционного суда РФ по определенной проблеме.
Б. А. Страшун, напротив, полагает, что правовая позиция как
толкование, содержащееся в мотивировочной части постановления
Конституционного суда, не может считаться нормой конституцион1 Федеральный конституционный закон «О Конституционном суде Российской
Федерации»... С. 229.
2 См.: Клишас А. А. Конституционная юстиция в зарубежных странах. М.:
Междунар. отнош., 2004. С. 62.
3 См.: Гаджиев Г. А., Пепеляев С. Г. Предприниматель – налогоплательщик – государство. Правовые позиции Конституционного суда Российской Федерации. М.:
Юристъ, 1998. С. 56; Комментарий к Федеральному конституционному закону «О
Конституционном суде Российской Федерации». С. 229.
60
ного значения. Правда, автор уточняет, что правовые позиции, выраженные в актах официального толкования Конституции, а также
в постановлениях по поводу разрешения споров о компетенции, –
это уже другая разновидность правовых позиций, имеющих обязательный характер и являющихся нормой1.
Н. С. Волкова и Т. Я. Хабриева под правовой позицией Конституционного суда РФ понимают результат деятельности суда по осуществлению толкования конституционных положений и соотносимых правовых норм, отражающий аргументационные суждения
и выводы суда по конкретным конституционно-правовым проблемам, из которых суд исходит в своих решениях2.
О. Н. Кряжкова правовую позицию трактует как правовой вывод, являющийся результатом толкования Конституционным судом
Конституции РФ и конституционного смысла иных нормативноправовых актов, который служит юридическим основанием решений Конституционного суда и носит общеобязательный и устойчивый характер3.
Имеющиеся многочисленные определения понятия правовых позиций Конституционного суда в итоге дают представление об этом
правовом феномене как результате истолкования судом положений
Конституции и других нормативных правовых актов, отражающем
аргументированные суждения и выводы суда, из которых он исходит при разрешении конкретных конституционно-правовых ситуаций. Иными славами, правовые позиции есть интерпретационные
положения.
Под правовыми позициями конституционных (уставных) судов
следует понимать правовые выводы суда, являющиеся результатом
интерпретации судом конституционных (уставных) норм субъектов
Федерации, истолкования им конституционного (уставного) смысла положений действующих законов субъектов Федерации, других
нормативных актов, применения им федерального законодательства, служащие правовым основанием итогового решения конституционного (уставного) суда.
1 См.: Страшун Б. А. Федеральное конституционное право России. Основные источники по состоянию на 15 сентября 1996 г. М.: Норма, 1997. С. 6.
2 См.: Волкова Н. С., Хабриева Т. Я. Правовые позиции Конституционного суда
Российской Федерации и парламент. М.: Норма, 2005. С. 34.
3 См.: Кряжкова О. Н. Правовые позиции Конституционного суда Российской
Федерации: теоретические основы и практика реализации судами России. М.: Формула права, 2006. С. 39.
61
В юридической науке существует дискуссия о том, являются
ли правовые позиции конституционных (уставных) судов источником права. Л. В. Лазарев считает, что правовые позиции не источник права. Если следовать традиционному пониманию источников
права в юридическом смысле как формы нормативного выражения
права, пишет он, то источником права являются решения органов
конституционной юстиции как нормативно-интерпретационные
акты, а правовые позиции – выраженным в них «правом»1. По мнению М. Н. Марченко, правовые позиции не могут быть источником
права, поскольку не идентичны решениям суда хотя бы потому, что
каждое решение суда может содержать не одну, а несколько правовых позиций2.
М. С. Саликов, наоборот, относит правовые позиции к источникам права, поскольку они являются обязательными для исполнения на всей территории России или на территории субъекта Федерации. Поэтому правовые позиции имеют юридическую силу решений Конституционного суда РФ, конституционных (уставных)
судов субъектов Федерации3. Н. С. Волкова и Т. Я. Хабриева считают, что решения и правовые позиции Конституционного суда РФ,
конституционных и уставных судов субъектов Федерации необходимо рассматривать в качестве источников права. Отдавая приоритет в отправлении законотворческой функции законодателю и
не подменяя его, пишут они, эти суды все же выполняют определенную законотворческую функцию как негативного (когда речь
идет об отдельных категориях казуального толкования), так и позитивного (в случаях дачи нормативного токования) свойства4. С.
Н. Чернов также указывает, что правовые позиции Конституционного суда РФ есть источник действующего права, точно так же как
и решения Конституционного суда РФ, выступающие в качестве
специальных норм5.
Следовательно, современное состояние юридической науки характеризуется двумя подходами к определению правовых позиций
1
См.: Лазарев Л. В. Правовые позиции Конституционного суда России. С. 59.
См.: Марченко М. Н. Источники права. М.: Проспект, 2005. С. 407.
3 Конституционный судебный процесс. М.: Норма, 2003. С. 178.
4 См.: Волкова Н. С., Хабриева Т. Я. Правовые позиции Конституционного суда
Российской Федерации и парламент. С. 21.
5 См.: Чернов С. Н. Конституционно-правовой статус Республики Карелия.
СПб.: Юрид. центр «Пресс», 2003. С. 346.
2
62
как источников права. Одни авторы признают их самостоятельное
значение в этом качестве1, другие говорят о том, что правовые позиции неотделимы от решения Конституционного суда и называть источником права следует именно решения Конституционного суда2.
Оценка роли правовых позиций Конституционного суда РФ,
конституционных и уставных судов субъектов Федерации связана
с тем, что в юридической науке до сих пор не выработано единого
мнения о том, можно ли считать решения этих судов источниками
права.
Нам представляется более обоснованной точка зрения о правовых позициях как источниках права. Для ее доказательства можно использовать и другие аргументы. Во-первых, правовые позиции
конституционных (уставных) судов существуют не сами по себе.
Они непосредственно связаны с итоговыми выводами суда и выступают с ними как единое целое. Правовые позиции лежат в основе
постановления суда.
Во-вторых, доводом в пользу нормативности правовых позиций
конституционных и уставных судов субъектов Федерации могут
служить и требования законодательства субъектов провозглашать
и публиковать в официальных изданиях подписанный всеми судьями, участвующими в рассмотрении дела, полный текст решения суда, а не только его резолютивную часть.
Мы не можем сбрасывать со счетов и тот факт, что выраженная в
решении суда правовая позиция (правовые позиции) относительно
конституционности конкретного акта или нормы является образцом (правилом), которым должны руководствоваться законодательные, судебные и иные органы, должностные лица при решении вопросов в рамках своей компетенции применительно к аналогичным
по содержанию актам, нормам. При таком использовании правовые
позиции могут иметь самостоятельное значение и использоваться без решения суда в целом. В законотворческом процессе также
1 См.: Варламова Н. В. Правовые позиции Конституционного суда Российской
Федерации: юридическая природа, техника выявления и проблемы имплементации в правовую систему // Проблемы исполнения федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации решений Конституционного суда Российской Федерации и конституционных
(уставных) судов субъектов Российской Федерации. С. 141.
2 Захаров В. В. Решения Конституционного суда Российской Федерации как источник конституционного права: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2004.
С. 7.
63
используются не столько решения суда, сколько выработанные им
правовые позиции. Правовыми позициями Конституционный суд
РФ, конституционные (уставные) суды субъектов Федерации создают типичные правовые нормы, использующиеся в правотворческой
деятельности.
Таким образом, итоговый вывод конституционного (уставного)
суда субъекта Федерации, содержащийся в резолютивной части решения суда, в единстве с правовыми позициями суда, содержащимися в мотивировочной части, относится к источникам права, представляющим собой особый вид нормативно-интерпретационных
актов, обладающих всеми признаками источника права – нормативностью, непосредственностью действия, общеобязательностью
и юридической силой. Этот вид источников права в юридической
науке находится лишь в начальной стадии своего изучения, что порождает многочисленные дискуссии и отсутствие устоявшихся точек зрения по данному вопросу.
На нормативный характер правовых позиций Конституционного суда РФ, конституционных и уставных судов субъектов Федерации указывают их свойства и функции. Правовые позиции имеют
общеобязательный официальный характер, общий характер, облекаются в форму решений, являющихся источником права.
Общеобязательный официальный характер указанных судов
правовых позиций определяется статьей 6 Федерального конституционного закона «О Конституционном суде Российской Федерации»
и законами субъектов Федерации об их конституционных (уставных) судах. Согласно им решения этих судов обязательны для всех
представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий,
учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений. Поскольку правовая позиция составляет суть решения суда, отсюда следует ее обязательность.
Конституционный суд РФ неоднократно высказывался по поводу обязательности правовых позиций. Например, в Определении
от 7 октября 1997 года «О разъяснении Постановления Конституционного суда РФ от 28 ноября 1996 г. по делу о проверке конституционности статьи 418 УПК РСФСР в связи с запросом Каратузского районного суда Красноярского края» суд разъяснил, что
«правовые позиции, содержащие толкование конституционных
норм либо выявляющие конституционный смысл закона, на которых основаны выводы Конституционного суда РФ в резолютивной
64
части его решений, обязательны для государственных органов и
должностных лиц»1. Это означает, что Конституционный суд РФ
признал обязательность не только его решений, но и выработанных в них правовых позиций.
Об общеобязательности правовых позиций высказывались и
конституционные (уставные) суды субъектов Федерации. Выработанные ими правовые позиции они фактически отнесли к числу источников права. В частности, в Послании Конституционного суда Республики Бурятия от 2 февраля 2006 года «О состоянии
конституционной законности в Республике Бурятия» отмечается:
«Правовая позиция Конституционного суда Республики Бурятия
по тому или иному вопросу, выраженная в решении суда по конкретному делу, распространяется не только на участников спора,
но и на неограниченный круг лиц»2. Конституционный суд Республики Карелия в своем Постановлении от 23 января 2006 года по
делу о проверке соответствия Конституции Республики Карелия
Постановления Правительства Республики Карелия от 7 февраля
2005 года «О формах предоставления мер социальной поддержки
по оплате жилищно-коммунальных услуг, оказываемых гражданам, подвергшимся радиационному воздействию вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС» также указал, что правовая позиция, изложенная в мотивировочной части данного Постановления, носит общий характер, является обязательной для всех органов государственной власти, органов местного самоуправления и
должностных лиц3. Это означает, что правовые позиции конституционных и уставных судов субъектов Федерации являются источниками права.
Следующим свойством правовых позиций Конституционного суда РФ, конституционных (уставных) судов субъектов Федерации
является их общий характер. Данное качество характерно для правовых позиций, сформулированных в ходе осуществления указанными судами официального толкования Конституции РФ, конституций и уставов субъектов Федерации. Однако оно применимо и к
казуальному толкованию, поскольку правовые позиции этих судов
1 Конституционный суд Российской Федерации. Постановления. Определения.
С. 367.
2 Акты конституционного правосудия субъектов Российской Федерации //
Дайджест оперативной информации. 2006. № 3. С. 101, 102.
3 См.: Там же. № 2. С. 22.
65
выходят за рамки казуса, ставшего предметом рассмотрения, и распространяются на все аналогичные случаи.
И наконец, к числу свойств правовых позиций органов конституционного правосудия можно отнести и то, что они являются источниками права. Даже если придерживаться точки зрения, что
правовые позиции Конституционного суда РФ и конституционных
(уставных) судов субъектов Федерации нельзя относить к источникам права, тем не менее мы должны признать нормативный характер данного правового явления, поскольку правовые позиции распространяются на неограниченное число случаев. Если же правовая
позиция выражена в актах толкования Конституции РФ, конституции или устава субъекта Федерации, то она действует как часть толкуемой конституционной или уставной нормы, приобретая ее нормативные свойства.
В науке конституционного права отмечается, что правовые позиции конституционных судов выполняют нормативнорегулирующую, охранительную функцию, функцию устранения
пробелов в праве, политическую, ориентирующую функцию и
функцию официальной конституционной доктрины1.
Нормативно-регулирующая функция правовых позиций состоит
в том, что Конституционный суд РФ, конституционные (уставные)
суды субъектов Федерации, конкретизируя смысл конституционных и уставных положений, а также конституционный (уставный)
смысл норм иных правовых актов, выступают регулятором отношений, являющихся предметом разрешаемого судом дела.
В соответствии с охранительной функцией органы конституционного правосудия в Российской Федерации, рассматривая и разрешая те или иные спорные ситуации, стоят на страже Конституции
РФ либо основных законов субъектов Федерации, обеспечивая тем
самым их правовую охрану.
Функция устранения пробелов в праве вытекает из того факта,
что правовая позиция, высказанная при отсутствии нормативного
(законодательного) регулирования тех или иных правоотношений,
создает образец правовой нормы, которая до момента устранения
пробела в законодательном порядке выполняет роль правила, обязательного для соблюдения, а впоследствии может трансформиро-
1 См.: Волкова Н. С., Хабриева Т. Я. Правовые позиции Конституционного суда
Российской Федерации и парламент. С. 49–52.
66
ваться в нормативный правовой акт (как правило, это и происходит).
Политическая функция правовых позиций заключается в том,
что на их содержание оказывают свое влияние идеологические
представления и убеждения судей. Правовая позиция всегда отражает определенную идеологическую идею, влияющую на формирование правосознания общества и не изолированную от политической ситуации. Однако суд не может превращаться в полноправного
участника политических процессов. В то же время выраженная им
правовая позиция несет в себе выражение государственной воли,
основанной на Конституции РФ либо конституции (уставе) субъекта Федерации.
Ориентирующая функция касается только правовых позиций
Конституционного суда РФ, так как они являются ориентиром для
выработки правовых позиций конституционных и уставных судов
субъектов Федерации и служат их правовой аргументацией1.
И, наконец, правовые позиции выполняют функцию официальной конституционной доктрины, представляющей собой принципы, теории, идеи, концепции, служащие теоретической основой
конституционного права. Назначение доктрины, по выражению
Н. А. Богдановой, заключается в утверждении, распространении,
а возможно, насаждении, навязывании идей, составляющих ее содержание, с целью их применения в практической деятельности2.
Поэтому доктрина всегда категорична, как и правовые позиции органов конституционного правосудия в Российской Федерации. Они
применяют, развивают, уточняют, конкретизируют существующие
в науке конституционного права доктрины.
Под правовыми позициями конституционных (уставных) судов
следует понимать правовые выводы суда, являющиеся результатом
интерпретации судом конституционных (уставных) норм субъектов
Федерации, истолкования им конституционного (уставного) смысла положений действующих законов субъектов Федерации, других
нормативных актов, применения им федерального законодательства, служащих правовым основанием итогового решения конституционного (уставного) суда. Выраженная в решении суда право1 См.: Гошуляк В. В., Ховрина Л. Е., Геворкян Т. И. Конституционное правосудие в субъектах Российской Федерации. М.: Альфа-М, 2006. С. 191.
2 См.: Богданова Н. А. Система науки конституционного права. М.: Юристъ,
2001. С. 191.
67
вая позиция (правовые позиции) относительно конституционности
конкретного акта или нормы является образцом (правилом), которым должны руководствоваться законодательные, судебные и иные
органы, должностные лица при решении вопросов в рамках своей
компетенции применительно к аналогичным по содержанию актам,
нормам. При таком использовании правовые позиции могут иметь
самостоятельное значение и использоваться без решения суда в целом. В законотворческом процессе также используются не столько
решения суда, сколько выработанные им правовые позиции. Правовыми позициями Конституционный суд РФ, конституционные
(уставные) суды субъектов Федерации создают типичные правовые
нормы, использующиеся в правотворческой деятельности. Следовательно, правовые позиции конституционных (уставных) судов субъектов Федерации также следует отнести к источникам права.
Поскольку решения и правовые позиции конституционных и
уставных судов субъектов Федерации относятся к источникам права, они требуют своего исполнения не столько как судебные решения, обязательные для лиц, участвующих в деле, сколько как источники права, рассчитанные на неограниченный круг лиц. Решения и правовые позиции конституционных и уставных судов субъектов Федерации, как и любые другие источники права, должны
соблюдаться, исполняться, использоваться и применяться субъектами права. В этом случае исполнение решений конституционных
и уставных судов субъектов Федерации является формой реализации права1.
Таким образом, можно сделать вывод, что решения и выработанные в них правовые позиции конституционных и уставных судов
субъектов Федерации можно отнести к особому виду источников
права. Решения конституционных и уставных судов являются актами применения права, носящими нормативно-интерпретационный
характер, и имеют все признаки источника права: нормативный
характер, непосредственное действие, общеобязательность, юридическую силу.
1 См.: Гошуляк В. В. Решения конституционных (уставных) судов субъектов
Российской Федерации как источник права // Законодательство и экономика. 2007.
№ 9.
68
Заключение
Первейшим условием существования правового государства является неукоснительное выполнение Конституции, соблюдение
конституционной законности, соответствие деятельности государственных органов, учреждений, организаций, должностных лиц,
граждан и их объединений основному закону. В обеспечении верховенства и прямого действия Конституции особую роль играет институт конституционного контроля, одной из важнейших составляющих которого является конституционное правосудие. Процесс
становления конституционного контроля в нашей стране и международная практика показывают, что наиболее эффективным он становится с появлением системы конституционного правосудия.
На федеральном уровне органом конституционного правосудия
является Конституционный суд Российской Федерации. В федеративном государстве, каковым является Россия, осуществление конституционного правосудия приобретает свою специфику. Наряду с
Конституцией Российской Федерации и федеральным законодательством действуют конституции (уставы), законы и нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации, следовательно, должен быть механизм, обеспечивающий верховенство конституции
(устава) в иерархии нормативных правовых актов субъекта. В составе Российской Федерации 68 субъектов, основными законами которых в соответствии с Конституцией Российской Федерации являются уставы, принимаемые законодательным (представительным)
органом соответствующего субъекта Российской Федерации. Речь
идет о краях, областях, городах федерального значения, автономной области и автономных округах, являющихся государственнотерриториальными образованиями.
В соответствии с Конституцией Российской Федерации (ст. 118)
судебная власть осуществляется посредством конституционного,
гражданского, административного и уголовного судопроизводств.
Федеральным конституционным законом от 31 декабря 1996 года
«О судебной системе Российской Федерации» (ст. 4) к судам субъектов Российской Федерации отнесены конституционные (уставные)
суды субъектов Российской Федерации и мировые судьи, являющиеся судьями общей юрисдикции судов субъектов Российской Федерации. Кроме того, на территории каждого субъекта Федерации
действуют федеральные суды, осуществляющие правосудие посредством гражданского, административного и уголовного судопроиз69
водств. Уставы в 53 субъектах Федерации были приняты до появления названного Федерального конституционного закона, определившего суды субъектов Российской Федерации, поэтому в большинстве из них основное внимание при установлении системы органов государственной власти было сосредоточено на законодательной
и исполнительной ветвях власти. О судебной власти, как правило,
сказано, что правосудие на территории края (области, округа) осуществляется федеральными судами. В ряде уставов вопрос о судебной власти и осуществляющих ее органах вообще не решен.
С принятием Федерального конституционного закона уставные
суды как судебные органы уставного контроля находят свое место в
системе органов государственной власти субъектов Российской Федерации. В ряд действующих уставов вносятся соответствующие
изменения, уточняющие, что судебная власть в крае, области, автономной области, автономном округе осуществляется уставным судом. Корректировка уставов в этом направлении продолжается.
В силу специфических полномочий Конституционный (уставный) суд занимает особое место в системе органов государственной власти. Конституционный (уставный) суд – это специальный и
единственный судебный орган, компетентный признавать законы и
иные нормативные правовые акты органов государственной власти
субъекта Российской Федерации и органов местного самоуправления противоречащими конституции или его уставу, а потому недействительными, давать также толкование устава, осуществляя таким образом уставной контроль. Это качество уставного суда позволяет ученым-правоведам относить его к контрольной власти.
Двойственный характер конституционного (уставного) суда как
органа государственной власти, осуществляющего судебную власть
в форме уставного судопроизводства, и как судебного органа, являющегося составной частью единой судебной системы Российской
Федерации, определяется уставом (основным законом) субъекта
Федерации, носящим учредительный характер для уставного суда.
Решающую роль как в учреждении, так и в формировании конституционных (уставных) судов в качестве органов конституционной
юстиции играют законодательный (представительный) орган государственной власти и глава исполнительной власти. Необходимость
конституционных (уставных) судов регионов обусловлена демократизацией государства, принципом разделения властей не только
«по горизонтали», но и «по вертикали», поиском эффективной формы конституционного контроля по сравнению с формами, применя70
емыми ранее органами законодательной, исполнительной власти.
Конституционный (уставный) суд как орган судебной власти является обязательным элементом системы разделения властей на региональном уровне; выступает гарантом конституционной законности, прав и свобод человека и гражданина, действия принципа разделения властей, рациональной децентрализации государственной
власти, а также обеспечивает верховенство и прямое действие устава на территории субъекта Российской Федерации.
Термины «конституционное» и «уставное» правосудие в аспекте
регионального судебного конституционного контроля равнозначны, поскольку в условиях равноправия субъектов Российской Федерации их уставы, как и конституции республик в составе Федерации, имеют правовую природу основного закона субъекта Российской Федерации. По своей юридической силе в иерархии нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации конституции республик и уставы других субъектов Российской Федерации
как учредительные документы занимают одинаковое положение. С
этой позиции мы можем говорить о их равенстве. По своей юридической силе конституции и уставы субъектов Федерации – явления
одного порядка, и в иерархии законодательства Российской Федерации они также занимают одинаковое положение.
Назначение конституционного (уставного) суда реализуется через цели, которые призван обеспечить этот орган государственной
власти субъекта Российской Федерации. Главная цель судебной
защиты – обеспечить стабильность и действенность закрепленных в основном законе субъекта Федерации системы общественнополитического и государственного устройства, принципов построения и функционирования органов государственной власти субъекта
Российской Федерации и органов местного самоуправления. Специфическая особенность конституционных (уставных) судов как органов конституционной юстиции состоит в том, что они входят в единую судебную систему Российской Федерации, поэтому их деятельность осуществляется на тех же принципах судопроизводства, что
и деятельность федеральных судов общей и арбитражной юрисдикции – законность, независимость, коллегиальность, гласность.
Конституционный (уставный) суд, осуществляя защиту устава,
обеспечивает как политические, так и юридические цели. Его деятельность направлена на сохранность и развитие федерализма, обеспечение самостоятельности субъекта Федерации, единства правовой
системы Российской Федерации и субъектов Российской Федерации.
71
Не менее важной задачей, стоящей перед уставными судами, является защита прав и свобод человека и гражданина. Основное назначение уставных судов определено Федеральным конституционным законом «О судебной системе Российской Федерации» (ст. 27), которое
заключается в осуществлении контроля за соответствием законов и
иных нормативных правовых актов органов государственной власти
субъекта Российской Федерации и органов местного самоуправления
его уставу, а также толковании устава субъекта Федерации. Не менее
важна и значительна роль уставных судов в защите гарантированных Конституцией прав и свобод человека и гражданина, что подтверждается изучением опыта работы действующих конституционных и уставных судов субъектов Российской Федерации.
Особая роль уставных судов в правотворческом процессе проявляется при реализации их полномочий по толкованию устава субъекта Российской Федерации. При этом уставные суды не должны
подменять законодательный орган и создавать новую норму устава.
Толкование устава состоит в преодолении неопределенности в понимании его положений, в выяснении объективного их смысла.
По своей юридической силе постановление уставного суда по толкованию устава становится в один ряд с основным законом субъекта
Федерации, поскольку уставная норма начинает действовать только в интерпретации суда. Поэтому толкование устава требует особой процедуры, определения условий допустимости, пределов толкования и, возможно, как показывает практика работы конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации, особого порядка принятия решений.
Образование Конституционных (уставных) судов необходимо и
потому, что суды общей юрисдикции, разрешая дела в соответствии
с правилами процессуального закона, вправе признавать закон
субъекта Российской Федерации противоречащим федеральному
закону и, следовательно, недействующим, не подлежащим применению, что влечет необходимость приведения его в соответствие с федеральным законом. Но суд общей юрисдикции не может признать
закон субъекта Российской Федерации, противоречащий федеральному закону, недействительным и утрачивающим юридическую силу. Юридическая сила решений, принимаемых конституционным
(уставным) судом, является высшей по отношению и к судам общей
юрисдикции. Решение уставного суда субъекта Российской Федерации, принятое в пределах его полномочий, не может быть пересмотрено иным судом.
72
Конституционные (уставные) суды могут и должны стать тем институтом власти, посредством которого не только укрепляется законность и охраняется стабильность основного закона субъекта Федерации, но и повышается управляемость территории субъекта, быстро и эффективно восстанавливаются права и свободы граждан.
Именно конституционные (уставные) суды должны сыграть важную роль в поисках четкой правовой процедуры согласования интересов центра и регионов.
Институт конституционного (уставного) контроля находится в
стадии становления. Его роль еще не осознана многими руководителями органов государственной власти, от уровня политической
культуры и воли которых в основном зависит, к сожалению, быть
уставному суду в субъекте или нет. Недостаточное урегулирование
законом о конституционном (уставном) суде тех или иных вопросов,
делает закон ущербным и трудным в применении. Не все пробелы
в законе могут быть восполнены и в принимаемом уставным судом
регламенте, хотя этот документ и является актом делегированного
нормотворчества, но в нем определяются только вопросы внутренней деятельности суда, устанавливаются некоторые процедурные
вопросы, а также требования к работникам аппарата уставного суда. С учетом значимости и действенности судебного конституционного контроля задача ближайшего будущего заключается в организации деятельности конституционных и уставных судов субъектов
Российской Федерации в каждом субъекте, а, возможно, и в федеральном округе. Первостепенное значение приобретет осмысление
опыта работы конституционных (уставных) судов, дальнейшая отработка регламентных норм, создание законодательства, усиливающего деятельность этих судов как юридически, так и практически,
возможная корректировка действующих законов, наделение этих
судов новыми полномочиями, в том числе по проверке соответствия
федеральному закону законов субъекта Российской Федерации.
73
Список литературы
Законодательные и нормативные акты
1.  Конституция Российской Федерации. СПб.: Литера, 2010. 48
с.
2.  Конституция государств Европейского Союза. М.: ИНФРА –
М – Норма, 2010. – 816 с.
3.  Конституции государств-участников СНГ. М.: Изд. группа
Норма – ИНФРА, М., 2010. 736 с.
4.  Конституции зарубежных государств. М.: БЕК, 2009. 584 с.
5.  Конституции зарубежных стран. М.: Юрлитинформ, 2009.
366 с.
6.  Комментарий к Конституции Российской Федерации. Изд.
2-е, доп. и перераб. М.: БЕК, 2009. 664 с.
7.  Комментарий к Конституции Российской Федерации. М.:
Фонд «Правовая культура», 1996. 552 с.
8.  Новые Конституции стран Восточной Европы и Азии (1989–
1992) // Сборник конституций / под ред. Д. Л. Златопольского. М.:
Юрид. колледж МГУ, 1996. 354 с.
9.  О внесении изменений в Конституцию (Основной закон) Республики Мордовия. Закон Республики Мордовия от 6 февраля 1994 г.
// Сов. Мордовия. 1994. 18 февр.
10.  О внесении изменений и дополнений в регламент Совета Федерации первого созыва: Постановление Совета Федерации Федерального Собрания РФ от 23 мая 1995 г. № 474-1 СФ // СЗ РФ. 1995.
№ 22. Ст. 1984
11.  О внесении изменений и дополнений в ст. ст. 26, 97, 133
Уголовно-процессуального кодекса РСФСР: Федеральный закон
РФ, принятый Государственной Думой 11 декабря 1996 г. // Рос. газ.
1997. 4 янв.
12.  О Конституционном надзоре в СССР. Закон СССР от 23 декабря 1989 г. // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1989. № 29. Ст. 572
13.  О Конституционном суде Республики Башкортостан: Закон
Республики Башкортостан от 10 декабря 1996 г. Уфа, 1997. 87 с.
14.  О Конституционном суде Республики Дагестан: Закон Республики Дагестан от 25 апреля 1996 г. Махачкала: Юпитер, 1995.
26 с.
74
15.  О Конституционном суде Республики Молдова: Закон Республики Молдова от 13 декабря 1994 г. // Официальный Монитор Республики Молдова. 1995. 7 февр.
16.  О Конституционном суде Республики Узбекистан: Закон Республики Узбекистан от 30 августа 1995 г. // Правда Востока. 1995.
12 сент.
17.  О Конституционном суде Российской Федерации: Федеральный Конституционный закон РФ от 21 июля 1994 г. // СЗ РФ. 1994.
№ 13. Ст. 1447.
18.  О Конституционном суде РСФСР: Закон РСФСР от 12 июля
1991 г. // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 30. Ст. 1016, 1017.
19.  О Конституционном суде РФ: Указ Президента РФ от 7 октября 1993 г. № 1612 // Собрание актов Президента и Правительства
РФ. № 41. Ст. 3921.
20.  О Конституционном суде Украины: Закон Украины от 3 июня 1992 г. Киев, 1992. 24 с.
21.  Закон Республики Беларусь «О Конституционном суде Республики Беларусь» от 30 марта 1994 г. Минск, 1994.
22.  Закон Республики Бурятия «О Конституционном суде Республики Бурятия» от 25 октября 1994 г. Улан-Удэ, 1995.
23.  Закон Республики Карелия «О Конституционном суде Республики Карелия» от 17 марта 1994 г. Петрозаводск, 1994.
24.  Закон Республики Коми «О Конституционном суде Республики Коми» от 12 октября 1994 г. Сыктывкар, 1994.
25.  Закон Республики Саха (Якутия) «О Конституционном суде
Республики Саха (Якутия)» от 7 февраля 1992 г. // Законы Республики Саха (Якутия). Якутск, 1995.
26.  Закон Республики Саха (Якутия) «О порядке деятельности
Конституционного суда» от 7 февраля 1992 г. // Законы Республики
Саха (Якутия). Якутск, 1995.
27.  Закон Республики Саха (Якутия) «О статусе судей Конституционного суда Республики Саха (Якутия)» от 19 мая 1993 г. // Законы Республики Саха (Якутия). Якутск, 1995
28.  Закон Российской Федерации от 28 ноября 1991 г. «О гражданстве Российской Федерации» с изменениями и дополнениями,
внесенными Законом Российской Федерации от 17 июня 1993 г. //
Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и
Верховного Совета Российской Федерации. 1992. № 6. Ст. 243.
75
29.  Декларация прав и свобод человека и гражданина. Принята
Верховным Советом РСФСР 22 ноября 1991 г. // Ведомости Съезда
народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. №
52. Ст. 1865.
30.  Регламент Конституционного суда Российской Федерации от
1марта 1995 г. № 2-1/6. 48 с.
31.  Постановление Конституционного суда РФ по делу о проверке конституционности ч. 4 ст. 47 Уголовно-процессуального кодекса
РСФСР в связи с жалобами граждан Б. В. Антипова, Р. Л. Гитиса и
С. В. Абрамова // Рос. газ. 1997. 18 февр.
32.  Определение Конституционного суда Российской Федерации по делу о проверке конституционности части второй статьи 213
КЗоТ РФ в связи с жалобами граждан Г. И. Шульженко и С. А. Мазанова // Вестн. Конституционного суда РФ. 1995. № 2–3. С. 66–70.
33.  Определение Конституционного суда РФ № 16-0 от 1 апреля
1997 г. // Рос. газ. 1997. 8 апр.
34.  По делу о проверке конституционности п. «г» ст. 18 Закона РФ «О гражданстве РФ» в связи с жалобой Смирнова А. Б.: Постановление Конституционного суда РФ от 16 мая 1996 г. № 12-П //
Вестн. Конституционного суда РФ. 1996. № 3. С. 29–36.
35.  По делу о проверке конституционности п. 1 ст. 58 и п. 2 ст.
59 Федерального закона от 28 августа 1995 г. «Об общих принципах
организации местного самоуправления в РФ» (с изменениями от 22
апреля 1996 г. ): Постановление Конституционного суда РФ от 30
мая 1996 г. № 13-П // Вестн. Конституционного суда РФ. 1996. № 3.
С. 37–41.
36.  По делу о проверке конституционности Указа Президента
РФ от 2 марта 1996 г. № 315 «О порядке переноса сроков выборов в
законодательные (представительные) органы государственной власти субъектов Российской Федерации», Закона Пермской области от
21 февраля 1996 г. «О проведении выборов депутатов Законодательного Собрания Пермской области» и ч. 2 ст. 5 Закона Вологодской
обл. от 17 октября 1995 г. «О порядке ротации состава депутатов Законодательного Собрания Вологодской обл.» (в ред. от 9 ноября 1995
г. ): Постановление Конституционного суда РФ от 30 апреля 1997 г.
№ 7-П // Вестн. Конституционного суда РФ. 1997. № 3. С. 9–12.
37.  По делу о проверке конституционности ч. 1 и 2 ст. 560 Гражданского кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина Наумова А.
Б.: Постановление Конституционного суда // Вестн. Конституционного суда РФ 1996. № 1. С. 2–6.
76
38.  По делу о толковании ст. 103 (ч. 3), 105 (ч. ч. 2 и 5), 107 (ч. 3),
108 (ч. 2), 117 (ч. 3) и 135 (ч. 2) Конституции РФ: Постановление Конституционного суда РФ от 12 апреля 1995 г. № 2 -П // Вестник Конституционного суда РФ. 1995. № 2–3. С. 17–22.
39.  По делу о проверке конституционности статьи 124 Закона
РСФСР от 20 ноября 1990 г. «О государственных пенсиях в РСФСР»
в связи с жалобами граждан Ардерихина Г. Г., Попкова Н. Г., Бобырева Г. А., Коцюбки Н. В.: Постановление Конституционного суда
РФ от 16 октября 1995 г. № 11-П // Вестн. Конституционного суда
РФ. 1995. № 6. С. 5–9.
40.  Устав (Основной Закон) Краснодарского края. Краснодар,
1997. 31 с.
41.  Устав Ленинградской области (в ред. областного закона от 3
июня 1997 г. № 11-оз) (с изме. на 8 октября 1999 г.). Закон Ленинградской области от 27. 10. 94 № 6-оз.
Книги, монографии и научные статьи
42.  Андрианов В. И. Международное право и практика Конституционного суда Российской Федерации // Междунар. право: учебник / отв. ред. В. И. Кузнецов. М., 2001. Гл. 8, § 2.
43.  Барнашов А. М. Применение органами конституционного
правосудия в Российской Федерации норм международного права
// Правовые проблемы укрепления российской государственности:
сб. ст. Ч. 27 / под ред. В. Ф. Воловича. Томск: Изд-во ТГУ, 2005. С.
71–78.
44.  Вариантов А. М. О применении Конституционным судом
Российской Федерации общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ // Вестн. ТГУ.
2006. № 292. С. 34–38.
45.  Барнашов А. М. Взаимодействие норм международного и
российского права в решениях Конституционного суда РФ // Правовые проблемы укрепления российской государственности: сб. ст. Ч.
34/ под ред. В. Ф. Воловича. Томск: Изд-во ТГУ, 2006. С. 25–34.
46.  Бородин В. В. Конституционный процесс: теория и практика: моногр. СПб., 1999.
47.  Бородин В. В. и др. Муниципальные органы охраны общественного порядка: теория, практика, перспективы: моногр. СПб.,
2006.
48.  Бородин В. В., Дандоков Ц. С., Ушаков В. И. Политический
экстремизм как угроза безопасности на Северном Кавказе: истори77
ческий аспект // Федеративное устройство России: уроки, история,
современное состояние и перспективы: сб. науч.-практ. конф. СПб.,
2006.
49.  Бородин В. В., Ушаков В. И., Ширманов И. А. Судебные гарантии прав личности: истоки и генезис: учеб. пособие / под ред. В.
А. Кудина. СПб., 2007.
50.  Бородин В. В., Тарасов А. В., Ушаков В. И. Ограничение конституционных прав и свобод человека в Российской Федерации:
конституционно-правовой аспект: моногр. / под ред. В. В. Бородина. СПб., 2008.
51.  Бородина С. В. Конституционный суд в системе органов государственной власти. Липецк, 2004.
52.  Батурин П. В. Международно-правовые положения в формировании правовых позиций Конституционного суда Российской Федерации // Рос. юрид. журн. Екатеринбург, 2006. № 2. С. 54–60.
53.  Батурин П. В. Международно-правовые нормы как компоненты резолютивной части решений Конституционного суда РФ //
Вестн. Южно-урал. гос. ун-та. № 13(68). Сер. Право. Вып. 8. Т. 2. Челябинск, 2006.
54.  Батурин П. В. Правовые позиции в конституционном судопроизводстве и проблемы применения международно-правовых
норм: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Спец. 12. 00. 02. Челябинск: Изд-во ЧГУ, 2006.
55.  Бауринг Б. Международные обязательства России в области
защиты прав человека: политика и практика (о реализации стандартов защиты прав человека: дело Никитина и роль Конституционного суда)// Конституционное право: восточноевропейское обозрение. 2001. № 2(35). С. 159–169.
56.  Берг В. Д. Международные стандарты в практике Конституционного суда России // Имплементация норм международного права в национальное законодательство: теория и практика/ III Междунар. науч.-практ. конф., Минск, 31 мая – 1 июня 2001 г. Минск,
2001. С. 108–115.
57.  Боброва В. Международные правовые стандарты в российской правоприменительной практике/ / Рос. юстиция. 2003. № 3.
С. 5–6.
58.  Бондарь Н. С. Европейские стандарты по правам человека в
решениях Конституционного суда Российской Федерации и их реализация в законодательстве субъектов Российской Федерации //
Общепризнанные принципы и нормы международного права, меж78
дународные договоры в практике конституционного правосудия:
матер. Всерос. совещ., Москва, 24 декабря 2002 г. / под ред. М. А.
Митюкова, С. В. Кабышева, В. К. Бобровой и А. В. Сычевой. М.:
Междунар. отнош., 2004. С. 210–220.
59.  Бондарь Н. С. Европейские стандарты по правам человека в
конституционном пространстве Российской Федерации // Проблемы права. Челябинск, 2004. № 3. С. 19–27.
60.  Бурков А. Л. Анализ применения Конвенции о защите прав
человека и основных свобод в российских судах разных юрисдикции и уровней. Конституционный суд РФ// Применение Европейской конвенции о защите прав человека в судах России / под ред.
А. Л. Буркова. Екатеринбург: Изд-во Урал. гос. ун-та, 2006. С. 30–
42 (Междунар. защита прав человека; Вып. 6).
61.  Волова Л. И. Применение судами Российской Федерации общепризнанных принципов, норм международного права и международных договоров//Актуальные аспекты реформ российского государства и права конца XX – начала XXI столетия (Межотраслевое социально-правовое исслед.). Ростов-н/Д.: Изд-во ЮФУ, 2007. С.
464–480.
62.  Витрук Н. В. Всеобщая декларация прав человека и конституционное правосудие в Российской Федерации // Всеобщая декларация прав человека и Россия: матер. Всерос. науч.-практ. конф.,
Москва, 23–24 ноября 1998 г. М., 1999. С. 13–41.
63.  Витрук Н. В. Конституционный суд Российской Федерации
и права человека (к 50-летию Всеобщей декларации прав человека)
// Всеобщая декларация прав человека: проблемы совершенствования российского законодательства и практики его применения: матер. Межвуз. регион. конф. М., 2000. С. 3–12.
64.  Витрук Н. В. Защита прав и свобод человека и гражданина
Конституционным судом Российской Федерации в контексте действия международного права // Гос. власть и права человека: матер.
науч.-практ. конф., посвящ. 85-летию со дня рождения проф. А. И.
Кима 14 декабря. 2000. Томск: Изд-во ТГУ, 2001. С. 24–36.
65.  Витрук Н. В. Практика Конституционного суда Российской
Федерации в контексте действия Конвенции «О защите прав человека и основных свобод» // Рос. правосудие. 2006. № 3. С. 4–15.
66.  Вихрян А. П. Всероссийское совещание «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные
договоры в практике конституционного правосудия» // Юристмеждународник. М., 2003. С. 67–70.
79
67.  Гаврюсов Ю. В. Влияние норм международного права на формирование правовой позиции Конституционного суда Российской
Федерации // Общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры в практике конституционного
правосудия: матер. Всерос. совещ., Москва, 24 декабря 2002 г. / под
ред. М. А. Митюкова, С. В. Кабышева, В. К. Бобровой и А. В. Сычевой. М.: Междунар. отнош., 2004. С. 255–264; Конституционная
юстиция в Российской Федерации: сб. ст. / Уст. суд Свердл. обл. ;
УГЮА. Екатеринбург, 2003. С. 133–152.
68.  Гаджиев Г. А. Выступление на Всероссийской научнопрактической конференции «Российская правовая система в международном праве: современные проблемы взаимодействия» (Н.
Новгород) // Гос. и право. 1996. № 3. С. 12–13.
69.  Горюнова Т. А. Реализация европейских стандартов в области защиты форм собственности в правоприменительной деятельности Конституционного суда Российской Федерации // Россия,
Конституция, достойная жизнь: матер. науч. конф./ отв. ред. Ю. Е.
Винокуров. М.: Изд-во Моск. гуманит. ун-та, 2006. С. 33–39.
70.  Даниленко Г. М. Применение международного права во внутренней правовой системе России: практика Конституционного суда // Гос. и право. 1995. № 11. С. 115–125.
71.  Дмитриевская Л. М. К вопросу о применении норм международного права в национальной правоприменительной практике //
Актуальные проблемы теории и практики конституционного судопроизводства: сб. науч. тр. Казань: Офсет-сервис, 2007. Вып. 2. С.
216–221.
72.  Европейские правовые стандарты в постановлениях Конституционного суда Российской Федерации / сост. Л. И. Брычева,
В. А. Власихин, Ю. В. Кравченко / авт. предисл.: Г. А. Гаджиев,
П. А. Лаптев; отв. ред. Ю. Ю. Берестнев. М.: Юрид. лит., 2003.
73.  Зимненко Б. Международное право в судебной практике
России: конституционное правосудие // Рос. юстиция. 2003. № 9.
С. 6–10; № 10. С. 10–13.
74.  Зорькин В. Д. Апология Вестфальской системы // Россия в
глобальной политике. 2004. № 3. С. 18–25; Рос. газ. 2006. 22 авг;
Суверенная демократия в конституционно-правовом измерении: сб.
ст. и матер. / сост. С. Е. Заславский. М.: Рос. газ. , 2007. С. 6–17.
75.  Зорькин В. Д. Конституционный суд России в европейском
правовом поле // Журн. рос. права. 2004. № 9. С. 26–33.
80
76.  Зорькин В. Роль Конституционного суда Российской Федерации в реализации Конвенции о защите прав человека и основных свобод // Сравнительное конституционное обозрение. 2006.
№ 1 (54). С. 34–38.
77.  Имплементация решений Европейского суда по правам человека в практике конституционных судов стран Европы: сб. докл.
Ин-т права и публичной политики. М., 2006. С. 173–182.
78.  Зорькин В. Д. Конституционные основы развития цивилизации в современном глобальном мире // Актуальные проблемы теории и практики конституционного судопроизводства: сб. науч. тр.
Вып. 2. Казань: Офсет-сервис, 2007. С. 7–18; Журн. рос. права. 2007.
№ 4. С. 3–8.
79.  Зорькин В. Д. Интеграция европейского конституционного
пространства: вызовы и ответы // Конституционный процесс: проблемы правового регулирования и перспективы развития: матер.
науч.-практ. семинара. 29–30 сентября 2006 г. / под общ. ред. С. Л.
Сергевнина. СПб.: Ореол, 2007. С. 6–29.
80.  Игнатенко Г. В. Конституционное правосудие: применение
международных договоров // Вестн. Уставного суда Свердл. обл.
Екатеринбург, 2003. № I (6). С. 54–66.
81.  Игнатенко Г. В. Международное право в конституционном
правосудии: традиционные и дискуссионные аспекты // Конституционная юстиция в Российской Федерации: сб. ст. / Уставной суд
Свердл. обл. ; УГЮА. Екатеринбург, 2003. С. 118–132.
82.  Ильиных А. В. Нормы международного права и международные договоры в правовых позициях Конституционного суда
РФ// Вопр. юриспруденции: Приложение к ежеквартальному науч.теорет. и информ.-практ. журн. «Российский юридический журнал». Екатеринбург, 2005. № 1(2). С. 189–192. 83. Казаков Р. А. Роль
Конституционного суда в обеспечении взаимосвязи национального
и международного права // Вопр. совершенствования правоохранительной деятельности органов внутренних дел: тез. Выступл. и
докл. адъюнктов и соискателей Моск. ун-та МВД России на науч.практ. конф., 12 мая 2005 г. М.: Изд-во Моск. гос. ун-та МВД России, 2005. С. 95–99.
83.  Казанков С. П. Нормы международного права в решениях
Конституционного суда РФ // Юрид. зап. молодых ученых и аспирантов ЯрГУ: сб. ст. / отв. ред. М. В. Лушникова. Ярославль: ЯрГУ,
2005. Вып. 5. С. 7–9.
81
84.  Казанков С. П. Международное право и решения Конституционного суда РФ // Проблемы теории современного российского
права: сб. науч. тр. Сер. Право. Вып. 3 / под ред. Н. В. Щербаковой.
М.: Изд-во Александра Рутмана, 2006. С. 103–109.
85.  Кряжков В. А. Конституционное правосудие на защите
прав человека // Рос. юстиция. М., 2002. № 3. С. 35–36 (обзор «круглого стола» в Нальчике на тему «Конституционное правосудие и
международно-правовые стандарты прав человека в России»).
86.  Кряжкова О. Н. Правовые позиции Конституционного суда
Российской Федерации по некоторым вопросам международного
права // Общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры в практике конституционного правосудия: матер. Всерос. совещ., Москва, 24 декабря 2002 г. / под ред.
М. А. Митюкова, С. В. Кабышева, В. К. Бобровой и А. В. Сычевой.
М.: Междунар. отнош, 2004. С. 271–278.
87.  Кряжкова О. Н. Международное право в практике конституционного правосудия Российской Федерации // Международноправовые стандарты в конституционном праве: сб. науч. тр. Ч. I /
РАП. ИНИОН РАН; отв. ред. И. А. Конюхова. М., 2006. С. 296–308.
88.  Лаптева К. Н. Роль судов государств в применении и развитии современного международного права: проблемы и решения в судебной практике Российской Федерации и зарубежных стран. Ч. 1
// Право и политика. 2006. № 8(80). С. 99–121; № 9(81). С. 81–97.
89.  Лихачев В. Н. Деятельность Конституционного суда России
и международное право // Конституционное правосудие в Российской Федерации: правовое регулирование, опыт, перспективы: матер. Всерос. науч.-практ. конф., 17 июня 2005 г. Казань, 2005. С. 32–
39.
90.  Лихачев В. Н. Конституционное судопроизводство в Россини
международно-правовые парадигмы (теория и практика взаимодействия) // Актуальные проблемы теории и практики конституционного судопроизводства: сб. науч. тр. Казань: Офсет-сервис, 2006. С.
40–45.
91.  Лукашук И. И. Конституционное право и международное
право // И. И. Лукашук. Международное право в судах государств.
СПб.: Россия – Нева, 1993. С. 236–272.
92.  Лукашук И. Конституционный суд России и международное
право // Междунар. жизнь. 1993. № 2. С. 66–75.
93.  Лукашук И. Конституционное право и международное право// Моск. журн. междунар. права. 1995. № 2. С. 33–34.
82
94.  Марочкин С. Ю. Юридические условия действия норм международного права в правовой системе Российской Федерации //
Там же. 1998. № 2. С. 53–56.
95.  Матвеев Д. Ю. Европейские правовые стандарты в решениях
Конституционного суда РФ// Юридическая природа актов конституционных судов: сб. докл. науч. конф., 26–29 ноября 2003 г. София: Универ. изд-во им. Св. Кл. Охридского, 2003. С. 139–148.
96.  Мингазов Л. Х. Взаимодействие национального права и международного права в конституционно-правовой сфере // Актуальные проблемы теории и практики конституционного судопроизводства: сб. науч. тр. Казань: Офсет-сервис, 2007. Вып. 2. С. 249–257.
97.  Моршакова Т. Применение международно-правовых норм о
правах человека в конституционном правосудии // Конституционное правосудие на рубеже веков: матер. междунар. конф., посвящ.
10-летию Конституционного суда Российской Федерации, Москва,
1–2 ноября 2001 г. М.: НОРМА, 2002. С. 182–190.
98.  Муранов А. И. Международный коммерческий арбитраж
в актах Конституционного суда Российской Федерации // Моск.
журн. междунар. права. 2002. № 2. С. 143–146.
99.  Мышляева М. Л. Конституционный суд России: новый подход к международному праву// Там же. 2001. № 3(43). С. 24–37.
100.  Новинский В. В. Общепризнанные принципы и нормы международного права в деятельности Конституционного суда Российской Федерации по защите прав человека: проблемы применения
// Общепризнанные принципы и нормы международного права,
международные договоры в практике конституционного правосудия: матер. Всерос. совещ., Москва, 24 декабря 2002 г. / под ред. М .
А. Миткжова, С. В. Кабышева, В. К. Бобровой и А. В. Сычевой. М.:
Междунар. отнош., 2004. С. 221–224.
101.  Николаев Е. А. Проблемы взаимодействия международного
и российского права и решения Конституционного суда Российской
Федерации // Право и политика. 2003. № 1. С. 39–56.
102.  Николаев Е. А. Правовой институт взаимодействия международного и российского права в решениях Конституционного суда Российской Федерации // Общепризнанные принципы и нормы
международного права, международные договоры в практике конституционного правосудия: матер. Всерос. совещ., Москва, 24 декабря 2002 г. / под ред. М. А. Митюкова, С. В. Кабышева, В. К. Бобровой и А. В. Сычевой. М.: Междунар. отнош., 2004. С. 225–236.
83
103.  Осминин Б. И. Принятие и реализация государствами международных договорных обязательств. М.: Волтерс Клувер, 2006. (О
роли Конституционного суда – с. 300–309, 377–381).
104.  Постановления и определения Конституционного суда
Российской Федерации, в которых применялись общепризнанные
принципы и нормы международного права и международные договоры // Общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры в практике конституционного правосудия: матер. Всерос. совещ., Москва, 24 декабря 2002 г. / под ред.
М. А. Митюкова, С. В. Кабышева, В. К. Бобровой и А. В. Сычевой.
М.: Междунар. отнош., 2004. С. 487–516.
105.  Саликов М. Международное право и защита прав человека
Конституционным судом // Воплощение Европейской конвенции по
правам человека в России: Философские, юридические и эмпирические исследования: матер. междунар. конф., Екатеринбург, 6–7
апреля 2001 г. / под ред. А. Умланда. Штутгардт, 2004. С. 112–118.
106.  Саликов М. Международное право и защита прав человека российским Конституционным судом // Проблемы права. Челябинск, 2003. № 1. С. 81–87.
107.  Селедевский В. И., Панаскж В. В. Проявление международного права в Конституции и конституционной практике Российской
Федерации // Вестн. Конституционного суда Республики Беларусь.
Минск, 1998. № 3. С. 67–72.
108.  Сергевнин С. Л. Современные процессы юридической глобализации и некоторые проблемы конституционной юстиции // Актуальные проблемы теории и практики конституционного судопроизводства: сб. науч. тр. Казань: Офсет-сервис, 2007. Вып. 2. С. 317– 329.
109.  Лгунов О. И. Конституционный суд Российской Федерации
и международное право // Рос. ежег. междунар. права. 1995. СПб.,
1995. С. 179–191.
110.  Тиунов О. И. О применении Конституционным судом РФ
норм международного права// Первая науч.-практ. конф. по вопросам применения норм международного права российскими правоохранительными органами, Москва, 7–8 февраля 1996 г. М., 1996.
С. 35–37.
111.  Тиунов О. И. Непосредственное применение Конституции и
международного права в практике Конституционного суда // Правовая реформа в России: проблемы теории и практики: матер. Всерос. науч.-практ. конф., 18–19 апреля 1996 г. Екатеринбург: Изд-во
УрГЮА, 1996. С. 22–25.
84
112.  Тиунов О. И. Об использовании решений Конституционного
суда Российской Федерации в курсе «Международное право»// Рос.
юрид. журн. Екатеринбург, 1997. № 1. С. 98–112.
113.  Тиунов О. И. Конституционный суд и международноправовые акты об обеспечении прав человека // Журн. рос. права.
М., 1997. № 7. С. 4–9.
114.  Тиунов О. И. Практика Конституционного суда Российской
Федерации по вопросам применения международно-правовых норм
о защите прав человека в свете участия России в Совете Европы //
Российская Федерация в Совете Европы: проблемы применения
норм о защите прав человека: матер. междунар. семинара, 17–18
апреля 1997 г. Екатеринбург, 1998. С. 8–12.
115.  Тиунов О. И. Конституционный суд Российской Федерации
и международное право // Междунар. право: учебник для вузов /
отв. ред. Г. В. Игнатенко, О. И. Тиунов. М., 1999, 2002, 2006. Гл. 11,
§ 2.
116.  Тиунов О. Международно-правовые аспекты обеспечения
права собственности и практика Конституционного суда Российской Федерации // Конституционное право: восточноевропейское
обозрение. 2000. № 4(33); 2001. № 1(34). С. 115–120; Роль конституционных судов в обеспечении права собственности: сб. докл. / Ин-т
права и публичной политики. М., 2001. С. 126–137.
117.  Россия и Совет Европы: перспективы взаимодействия: сб.
докл. / Ин-т права и публичной политики. М., 2001. С. 113–124.
118.  Тиунов О. И. Имплементация норм международного права
в Российской Федерации и практика Конституционного суда Российской Федерации // Имплементация норм международного права в национальное законодательство: теория и практика // Междунар. науч.-практ. конф., Минск, 31 мая – 1 июня 2001 г. М., 2001. С.
17–23.
119.  Тиунов О. Решения Конституционного суда РФ и международное право // Рос. юстиция. 2001. № 10. С. 14–16.
120.  Тиунов О. И. Международно-правовые стандарты прав человека: достижения и перспективы в свете современных реалий //
Конституционное правосудие и международно-правовые стандарты
прав человека: матер. Междунар. круглого стола 29 ноября – 1 декабря 2001 г. Нальчик: Полиграф-сервис и Т, 2002. С. 17–23.
121.  Тиунов О. И. Защита прав человека в практике Конституционного суда Российской Федерации в условиях интернационализации российского права и роль в этом процессе международно85
правовых стандартов // Междунар. публичное и частное право.
2003. № 2. С. 14–22.
122.  Тиунов О. И. Общепризнанные принципы и нормы международного права: понятие и их роль в решениях Конституционного
суда Российской Федерации // Общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры в практике
конституционного правосудия: матер. Всерос. совещ. Москва, 24 декабря 2002 г. / под ред. М. А. Митюкова, С. В. Кабышева, В. К. Бобровой и А. В. Сычевой. М.: Междунар. отнош., 2004. С. 203–209.
123.  Тиунов О. И. Применение международных норм о правах человека в сфере конституционного правосудия // Конституционные
права и свободы человека и гражданина в Российской Федерации:
учебник / под ред. О. И. Тиунова. М.: НОРМА, 2005. С. 543–548.
124.  Тиунов О. И. Общепризнанные принципы и нормы международного права и правовые позиции Конституционного суда Российской Федерации // Правовое обеспечение межгосударственной
интеграции: сб. ст. / отв. ред. Ю. А. Тихомиров, В. И. Лафитский /
Ин-т законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ. М., 2005. С. 195–215.
125.  Тиунов О. И. О применении Конституционным судом Российской Федерации норм международного права как способа содействия их имплементации в законодательство России //Актуальные
проблемы теории и практики конституционного судопроизводства:
сб. науч. тр. Казань: Офсет-сервис, 2007. Вып. 2. С. 52–56.
126.  Тузмухамедов Б. Р. Международное право в деятельности
Конституционного суда Российской Федерации // Дипломатический вестник. 2000. № 10. С. 102–109.
127.  Тузмухамедов Б. Р. Римский статут Международного уголовного суда: возможные вопросы конституционности // Моск.
журн. междунар. права. 2002. № 2. С. 165–173.
128.  Тузмухамедов Б. Р. Международное право в деятельности
Конституционного суда Российской Федерации // Ашавский Б. М.
и др. Междунар. право: учебник / под ред. А. А. Ковалева, С. В. Черниченко. М.: Омега-Л, 2006. С. 121–130; 2-е изд., стереотип., 2007.
С. 121–130.
129.  Тузмухамедов Б. Р. Международное право в конституционной юрисдикции: хрестоматия. М.: Юристь, 2006.
130.  Ушаков В. И. Конституционный процесс в судебных органах конституционной юстиции Российской Федерации // Науч. сес-
86
сия ГУАП: сб. докл.: в 3 ч. Ч. III. Гуманитарные науки. СПб.: ГУАП,
2010. С. 393–395.
131.  Хромова О. С. Использование Конституционным судом РФ в
своей деятельности положений международного права: проблемы и
перспективы // Сб. тр. студентов и молодых ученых Кемер. гос. унта, посвящ. 60-летию Великой Отечественной войны. Кемерово: Полиграф, 2005. Вып. 6. Т. 2. С. 221–225.
132.  Чекрыга М. А. Участие Конституционного суда РФ в процессе имплементации норм Европейской конвенции // Правовые
проблемы укрепления российской государственности: сб. ст. Ч. 37 /
под ред. В. Ф. Воловича, А. М. Барнашова, В. М. Зуева. Томск: Диво,
2007. С. 118–119.
133.  Черниченко С. В. Международные договоры и практика
Конституционного суда Российской Федерации // Вестн. Конституционного суда Российской Федерации. 1997. № 2. С. 71–72.
134.  Шугуров М. Конституционализация международных норм
прав человека и российское правосознание // Общественные науки
и современность. 2006. № 2. С. 67–77.
135.  Эбзеев Б. С. Глобализация, европейский консенсус и рецепция Россией европейских гуманитарных стандартов: механизм и
пределы (конституционные ориентиры) // Актуальные проблемы
теории и практики конституционного судопроизводства: сб. науч.
тр. Казань: Офсет-сервис, 2007. Вып. 2. С. 57–81.
87
Научное издание
Бородин Виктор Васильевич
Бородина Светлана Васильевна
Ушаков Вячеслав Иванович
Конституционная юстиция
в Российской Федерации:
от теории к практике
Монография
Под авторской редакцией
Сдано в набор03.11.10. Подписано к печати 23.12.10. Формат 60×84 1/16.
Бумага офсетная. Усл. печ. л. 5,11. Уч.-изд. л. 5,5.
Тираж 1000 (1-й завод 150) экз. Заказ № .
Редакционно-издательский центр ГУАП
190000, Санкт-Петербург, Б. Морская ул., 67
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
4
Размер файла
563 Кб
Теги
borodinushakov
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа