close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Chirkov

код для вставкиСкачать
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Федеральное государственное автономное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
АЭРОКОСМИЧЕСКОГО ПРИБОРОСТРОЕНИЯ
А. Г. Чирков
ОСНОВЫ ГЕОПОЛИТИКИ
ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ
ГЕОПОЛИТИКИ КАК НАУКИ
Учебное пособие
Санкт-Петербург
2013
УДК 327(075)
ББК 66.4я73
Ч-64
Рецензенты:
доктор исторических наук,
доцент каф. международных отношений ГУАП В. Л. Хейфец;
кандидат исторических наук, ст. преподаватель каф. истории нового
и новейшего времени исторического фак-та СПбГУ А. В. Бодров
Утверждено
редакционно-издательским советом университета
в качестве учебного пособия
Чирков, А. Г.
Ч-64
Основы геополитики: история становления и развития геополитики как науки: учеб. пособие / А. Г. Чирков. – СПб.: ГУАП,
2013. – 96 с.
ISBN 978-5-8088-0789-1
Основная задача данного учебного пособия – помочь студентам
в изучении и понимании относительно новой для нашей страны науки, научно осмыслить сложные явления и процессы современной
политической и экономической жизни, разобраться в хитросплетениях современных международных отношений.
Первая часть пособия посвящена раскрытию базовых понятий геополитики, истории становления и развития геополитики как науки.
Пособие предназначено для самостоятельной работы студентов,
обучающихся по экономическим, юридическим и техническим специальностям всех форм обучения, а также для студентов, обучающихся по направлению «Международные отношения».
УДК 327(075)
ББК 66.4я73
Учебное издание
Чирков Андрей Геннадьевич
ОСНОВЫ ГЕОПОЛИТИКИ
ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ
ГЕОПОЛИТИКИ КАК НАУКИ
Учебное пособие
Редактор Г. Д. Бакастова
Верстальщик С. Б. Мацапура
Сдано в набор 17.01.13. Подписано к печати 31.01.13.
Формат 6084 1/16. Бумага офсетная. Усл. печ. л. 5,58.
Уч.-изд. л. 6,00. Тираж 100 экз. Заказ № 30.
Редакционно-издательский центр ГУАП
190000, Санкт-Петербург, Б. Морская ул., 67
ISBN 978-5-8088-0789-1
© Санкт-Петербургский государственный
университет аэрокосмического
приборостроения (ГУАП), 2013
© А. Г. Чирков, 2013
ВВЕДЕНИЕ
Сегодня понятие геополитики стало в России весьма популярным. По целому ряду причин геополитика стала одной из ведущих
обществоведческих наук XXI в., которому предстоит стать эпохой
или нового, наиболее радикального за всю историю человечества
экспансионистского передела мира, закладывающего основания
для последующих ожесточенных вспышек национально-освободительных войн, или, наоборот, эпохой разумной рационализации
международных отношений и обеспечения устойчивого развития
всех народов мира.
Современные геополитические доктрины – это вовсе не праздная игра ума, а выражение реальных планов и реальной мировой
политики, что обусловлено естественно-историческими противоречиями разных цивилизаций и принадлежащих к ним групп народов и стран, в основе которых лежат объективные причины. В их
ряду не последнее место занимают геополитические причины.
Благодаря знанию основ геополитики человек видит в, казалось
бы, внешне хаотичном ходе событий международного плана вполне
конкретную определенность как замыслов, так и решений. Знание
геополитики позволяет человеку определить место его страны в общем раскладе мировой политики, понять исторические закономерности и перспективы развития, осознанно выработать свою линию
поведения в соответствующих событиях и в роли гражданина своей
страны.
3
ГЛАВА 1
ГЕОПОЛИТИКА КАК НАУЧНАЯ ДИСЦИПЛИНА
1.1. Понятие «геополитика»,
предмет и объект геополитики
Несмотря на то, что термину «геополитика» уже более ста лет, в современной научной литературе отсутствует четкая и полная формулировка данного понятия. Впрочем, это является характерной чертой
всех наук, которые находятся в стадии формирования. Споры об объекте и предмете геополитики также продолжаются уже в течение столетия, а само понятие «геополитика» трактуется достаточно широко.
Ряд исследователей видит в геополитике науку, которая изучает
комплекс географических, исторических, политических и других
факторов, взаимодействующих между собой и оказывающих большое влияние на стратегический потенциал государства. Рудольф
Челлен, который и ввел в научное обращение термин «геополитика»,
определял его как «доктрину, рассматривающую государство как географический организм или пространственный феномен»1. Немецкий
журнал Zeitschrift für Geopolitik определяет геополитику как «науку об отношении земли и политических процессов. Она зиждется на
широком фундаменте географии, прежде всего географии политической, которая есть наука о политических организмах в пространстве,
и об их структуре. Более того, геополитика имеет целью обеспечить
надлежащим средством политическое действие и придать направление политической жизни в целом. Тем самым геополитика становится искусством, именно искусством руководства практической политикой. Геополитика – это географический разум государства»2.
По мнению одного из теоретиков геополитики Фридриха Ратцеля, геополитика рассматривает государство не в статике, а в динамике – как живое существо. Эта наука изучает государство в основном по отношению к его окружению, прежде всего к пространству,
и ставит целью решать проблемы, возникающие из пространственных отношений. Ратцель подчеркивал, что, в отличие от политической географии, геополитику не интересуют размеры, местоположение и границы государства, его культура и экономика.
1 Нартов Н. А., Нартов В. Н. Геополитика: учебник для студентов высших
учебных заведений. М.: ЮНИТИ: ЮНИТИ-ДАНА, 2010. C. 7.
2 Там же.
4
По мнению российского политолога Э. А. Позднякова, геополитика основное внимание уделяет раскрытию возможностей активного
использования политикой факторов физической среды и воздействия
на нее в интересах военно-политической, экономической и экологической безопасности государства. Практическая геополитика изучает все, что связано с территориальными проблемами государства,
его границами, с рациональным использованием и распределением
ресурсов, включая и людские1. Другой современный российский
специалист в области геополитики К. С. Гаджиев рассматривает ее
как дисциплину, изучающую основополагающие структуры и субъекты, глобальные или стратегические направления, важнейшие закономерности и принципы жизнедеятельности, функционирования
и эволюции современного мирового сообщества2. А. Г. Дугин выделяет в геополитике, прежде всего, идеологическую составляющую,
полагая, что геополитика – это «мировоззрение власти, наука о власти и для власти»3. В среде современных западных геополитиков
доминирует точка зрения о том, что геополитика – это наука о пространственных отношениях между государствами.
На наш взгляд, кратко геополитику, можно определить как систему знаний о контроле над пространством, рассматривающую
пространство с позиций политики (государства).
Вопрос об объекте и предмете геополитики находится в тесной
связи с вопросом об ее определении. В традиционном (классическом) понимании геополитика понимается как дисциплина, изучающая влияние географического пространства государств на их
политические цели и интересы. Так, определяя предмет геополитики, американский географ Николас Спайкмен поставил в центр
геополитики проблему безопасности, которая напрямую зависит от
географического расположения государства, а известный французский военный исследователь П. Галуа видит суть предмета геополитики в «изучении отношений, существующих между властной
политикой в международном плане и теми географическими рамками, в которых она проводится»4. Многие исследователи и сегодня видят предмет геополитики в политической стратегии государства или группы государств на мировой арене, обусловленной их
пространственно-территориальным измерением.
1 См.: Сирота Н. М. Геополитика: краткий курс. СПб.: НОИР, 2009. С. 7.
2 Там же. С. 7–8.
3 Там же. С. 11.
4 Мухаев Р. Т. Геополитика: учебник для студентов вузов. М.: ЮНИТИ, 2010. С. 17.
5
Однако современная постклассическая трактовка геополитики гораздо шире, последняя понимается как наука, изучающая
в единстве все взаимодействующие факторы (географические, экономические, исторические, политические, культурные и религиозные, идеологические и т. д.), которые влияют на стратегический
потенциал государства. Геополитика стала комплексной многоуровневой дисциплиной, анализирующей события на различных
уровнях (глобальном, региональном, внутригосударственном). Появление новых факторов отнюдь не отменяет факторов географических, а лишь дополняет их, формируя современную мировую геополитическую модель. При этом с течением времени влияние этих
факторов меняется. И если еще двести лет назад определяющую
роль играли географические, природно-климатические, экономические и производственные факторы, то сегодня в связи с бурным
научно-техническим прогрессом, развитием информационных технологий, транспорта и коммуникаций на первый план выходят информационные и технико-экономические факторы.
Такая позиция предполагает более широкую трактовку предмета геополитики – теперь это взаимоотношения между геополитическими субъектами при решении мировых и региональных
проблем (при учете влияния всех видов пространства). Объектом
же геополитики здесь выступает как планетарное пространство –
суша, вода, воздушная оболочка, так и геополитические процессы
и явления в мировом сообществе как системе.
В рамках геополитики выделяют два направления: геополитика
предписывающая, или доктринально-нормативная, и геополитика
оценочно-концептуальная. К первому можно причислить немецкую
школу геополитики К. Хаусхофера, ко второму – англо-американскую школу (Х. Маккиндер, Н. Спайкмен), но провести четкие разграничительные линии между этими школами довольно сложно.
1.2. Методы геополитики
При изучении геополитических явлений и процессов используется целый набор методов, как разработанных в ряде других наук:
в истории, географии, политологии, социологии и т. д., так и собственных. Рассмотрим некоторые из них.
Сущность системного метода заключается в рассмотрении любой сферы общественной жизни как целостного, сложно организованного и саморегулируемого организма, который находится в неразрывной связи с окружающей средой.
6
Социально-психологический (деятельностный) метод ориентирован на изучение зависимости поведения индивидов или групп от
их включения в более глобальные общности, а также на исследование психологических характеристик наций, классов, малых групп.
В геополитике этот метод направлен на анализ геополитической деятельности в динамике и рассматривает ее как специфический циклический процесс, разбитый на ряд стадий (определение целей деятельности, принятие решений, организация масс и мобилизация
ресурсов, регулирование деятельности масс, контроль за достижением целей, анализ результатов и постановка новых задач).
Широко используются такие методы, как сравнительный (сопоставление однотипных явлений жизни для выделения общего и
различного и т. д.) и исторический (изучение явлений в последовательном временном развитии, выявление связи прошлого, настоящего и будущего).
С помощью нормативно-ценностного метода выясняется значение различных фактов, явлений, личности для государства, проводится их оценка. Причем оценка выносится с позиций справедливости, уважения к свободе и т. д., и предполагается, что государственные деятели в своей деятельности должны исходить из общепризнанных этических ценностей и норм, что, безусловно, является слабым
местом в нормативно-ценностном подходе, поскольку обычно реальная политика оказывается весьма далека от этических категорий.
Функциональный метод предполагает изучение зависимостей между различными сферами общественной жизни или между странами
(группами стран): их политическими и экономическими отношениями,
степенью урбанизации и плотностью заселения территории, политической активностью граждан и морально-психологическим климатом.
Институциональный метод ориентирован на изучение деятельности институтов, с помощью которых и осуществляется политическая деятельность (партии, объединения, функционирование
государства).
Метод геополитического моделирования предполагает исследование границ, проблем спорных территорий, межгосударственных
конфликтов путем построения и изучения их моделей.
Кроме того, в геополитике применяются количественные методы (статистический, метод математического анализа), позволяющие анализировать бесконечное число статистических показателей
для обоснования прогнозов, а также различные общелогические методы (анализ и синтез, индукция и дедукция, абстрагирование и
восхождение от абстрактного к конкретному и т. д.)
7
Можно отметить и методы эмпирических исследований, к которым относятся эксперименты, теория игр, анализ документов, различные опросы и т. д.
1.3. Место геополитики в системе наук
Если говорить о месте геополитики в системе наук, то, прежде
всего, необходимо отметить ее органическую связь с гуманитарными дисциплинами, в частности с философией и социологией, которые внесли значительный вклад в изучение пространственных
отношений. Начиная с Платона и Аристотеля, различные философские школы стремились создать систему понятий, категорий и
принципов, позволяющих анализировать сферу глобальных взаимодействий между народами и государствами.
Сфера глобальных взаимоотношений между государствами является предметом анализа комплекса исторических наук (история
международных отношений, история внешней политики различных государств и т. д.), также имеющих устойчивую традицию.
Анализируя весь комплекс проблем, связанных с мировой политикой и международными отношениями, геополитика основывается на выводах этих наук, обобщает их достижения и, по сути,
выступает в качестве междисциплинарной научной дисциплины.
Специфика геополитики по сравнению с гуманитарными науками
состоит в анализе международных отношений сквозь призму национальных интересов, задающих внешнеполитическую и военную
стратегии государств, а также в исследовании и прогнозировании
локальных и глобальных международных конфликтов.
Значительно сложнее провести различие между геополитикой
и политической географией, из недр которой вышла геополитика.
Вопрос о соотношении этих наук породил различные точки зрения.
Например, современные географы зачастую рассматривают геополитику в качестве географической науки и определяют ее как политическую географию, имеющую дело с глобальным масштабом.
Современные же политологи возражают против такой трактовки
и рассматривают геополитику как науку политическую, отмечая
что «географическое пространство выступает как фон, неизменяющаяся сцена мировой политики»1. Причем отмечается, что в современных условиях роль географических факторов заметно упала
1 Мухаев Р. Т. Указ. соч. С. 56.
8
по сравнению с прошлыми эпохами, хотя они и не утратили полностью своего значения. Различие между геополитикой и политической географией состоит, прежде всего, в предмете исследования,
поскольку политическая география является страноведческой дисциплиной, изучающей закономерности территориально-политической организации общества в масштабах государства.
1.4. Функции геополитики
Геополитика как научная дисциплина отражает объективные
связи и закономерности реальной жизни, что позволяет ей выполнять определенные функции. Несмотря на разницу в подходах
к классификации этих функций, можно выделить наиболее важные из них: познавательную, прогностическую, управленческую и
идеологическую.
Познавательная функция связана, прежде всего, с изучением
тенденций геополитического развития стран и народов, различных
факторов, явлений и процессов. Данная функция важна для понимания глобальных и региональных сдвигов на геополитической
карте мира.
Прогностичекая функция вытекает из познавательной и тесно
смыкается с ней. Собственно, любые исследования – теоретические
и эмпирические – и проводятся для того, чтобы дать более или менее
верный прогноз развития геополитических сил, полей, обозначить
конфигурацию стран или союзов, их влияние на развитие международных, межрелигиозных и межэтнических отношений, урегулировать возможные локальные конфликты и выработать рекомендации для их погашения или предотвращения. В подготовке краткосрочных и долгосрочных геополитических прогнозов важную роль
играет мониторинг – отслеживание происходящих процессов.
Управленческая функция геополитики проявляется, прежде
всего, в сборе и анализе эмпирической информации, в выработке
практических рекомендаций для управления геополитическими
процессами. Без оптимального объема информации, без ее анализа,
выводов и рекомендаций политическим и военным лидерам невозможно принимать правильные решения, управлять геополитическими процессами и руководить конкретной сферой – общественной, экономической и т. д. Управленческая функция геополитики
конкретно проявляется в том, что ее прикладная часть напрямую
участвует в подготовке и разработке практических рекомендаций
9
для управления геополитическими событиями, формировании для
этого требуемых сил и средств.
Идеологическая функция геополитики состоит как в выражении интересов правящих элит и наций, так и в манипулировании
сознанием людей, формировании у них соответствующих стереотипов поведения.
1.5. Основные категории геополитики
С начала своего самостоятельного существования геополитика
вырабатывала собственные категории и концепции, в последние
же годы в связи с обогащением и расширением проблематики геополитики ее категориальный аппарат, являющийся инструментом исследования конкретных явлений, разрабатывался довольно активно. К числу основных категорий геополитики обычно
относят:
1.Геополитическое пространство – среда, оказывающая влияние на формирование отношений между государствами;
2.Геополитическое поле – пространство, контролируемое государством или союзом государств. Классификация К. В. Плешакова
предусматривает следующие виды подобных полей:
эндемическое – пространство, которое государство контролирует в течение долгого времени и принадлежность которого данной
национальной общности признается соседями;
пограничное – территория, которая находится под контролем
государства, но демографически, экономически и политически освоена им недостаточно, зачастую бывает населена национальными
меньшинствами. Сопредельные государства могут ставить под сомнение принадлежность этих территорий, но не рассматривают их
как свои (например, для России это Кавказ, регионы Дальнего Востока, Калининградская область);
перекрестное – на это пространство претендуют несколько сопредельных государств;
тотальное – непрерывное пространство, находящееся под контролем национальной общности (большая часть территории России);
геополитическая опорная точка – территория, которая находится вне тотального поля, и коммуникации к которой контролируются другим или другими государствами (Калиниградская облать РФ);
10
метаполе – пространство, которое осваивают несколько государств одновременно.
3.Геополитический регион – пространство, для которого характерна высокая интенсивность политических, экономических, торговых и культурных связей (Европа, Ближний Восток).
4.Геополитические линии – структурообразующие факторы организации геополитического пространства (морские, воздушные и
сухопутные коммуникации, наиболее важные направления грузопотоков и пути транспортировки сырья).
5.Геополитическое соперничество – противостояние государств и столкновение их противоположных интересов, может
иметь горизонтальный (на поверхности моря и суши), вертикальный (в космосе) и очаговый (проявляется в ограниченных регионах) характер.
6.Геостратегия – направление внешнеполитической деятельности государства, которое основано на геополитике. Может быть
классифицирована как по масштабам (страновая, региональная,
глобальная), так и по пространственным средам (морская, воздушная, сухопутная, космическая).
7.Границы – линии, очерчивающие территории государств, их
геополитическое пространство, могут быть естественными (проходят по природным рубежам – реки, горы, моря) и искусственными
(обустраиваются людьми и представляют собой продукт взаимодействия государств). Способность государства к обеспечению защиты и неприкосновенности своих границ является показателем
его силы и авторитета в мире.
8.Национальная безопасность государства – защищенность
государства от внешних и внутренних угроз, способность обеспечить суверенитет, территориальную целостность, создать нормальные условия для жизни и деятельности своих граждан.
9.Национальный интерес – осознание коренных потребностей
общества и их отражение в деятельности государственных лидеров.
10.Национальная мощь – категория, отражающая такие компоненты, как: территория государства, его природные ресурсы,
численность населения и качество человеческого фактора, экономический и военный потенциалы, способность экономики к технологическим нововведениям.
11.Территория – физико-географическая и природно-биологическая реальность, способная благодаря организации вмещать различные пространства – экономическое, политическое, информационное, правовое, культурное и т. д.
11
12.Экспансия – категория, используемая для характеристики
территориальных приобретений, установления военно-политической сферы влияния (может быть военной, экономической, информационной, культурно-идеологической).
Кроме того, в геополитике достаточно широко используются категории военной теории, теории международных отношений, политологии. Например:
агрессия – прямое или косвенное применение одним государством вооруженной силы против независимости или территориальной целостности другого.
баланс сил – взаимодействие различных по направленности и
силе потоков экспансии, с одной стороны, и результатов разноуровневого и разнонаправленного сотрудничества с другой.
военная мощь государства – совокупность материальных и
духовных возможностей государства, которая используется для
достижения военно-политических целей. Может быть реальной и
потенциальной (максимальные возможности государства, которые могут стать действующими факторами войны при напряжении
всех сил общества и его военной организации)
глобализация – процесс, обладающий следующими характерными чертами:
образование всемирного рынка финансов, товаров и услуг;
усиление взаимозависимости стран и народов во всех сферах
деятельности;
становление глобального информационного пространства;
превращение знания в основной элемент общественного богатства.
многополярность в политике – вариант системы «баланса
сил», отличающийся взаимодействием нескольких или множества
центров силы, которые можно более или менее сопоставить исходя из их потенциала. Как вариант может существовать биполярность – объединение вокруг двух основных центров силы (например, ситуация «холодной войны» между СССР и США).
расстановка сил – категория отражает позиции государств
в системе международных отношений, ее подсистемах и в конкретных ситуациях, характер взаимоотношений государств на различных структурных уровнях.
ядерное сдерживание – доктрина, в соответствии с которой
ядерное оружие является решающим фактором сдерживания и
устрашения возможного агрессора, предотвращения мировой войны и поддержания международной стабильности.
12
1.6. Основные законы геополитики
Подобно другим наукам об обществе, геополитика изучает законы становления, функционирования и развития социальных,
экономических, географических, военных, политических и других систем. Главным законом геополитики является закон фундаментального дуализма, который проявляется в географическом
устройстве планеты и в исторической типологии цивилизаций.
Этот дуализм выражается в противопоставлении морского могущества (талассократии) и сухопутного могущества (теллурократии) и
изначально несет в себе семена враждебности.
Теллурократия характеризуется четкими границами, фиксированным пространством, способами жизнедеятельности населения,
его оседлостью, консерватизмом, ограниченностью в выборе приложения труда, сухопутным народам близко чувство коллективизма,
в управлении господствует принцип иерархичности. Суша, как понятие геополитики, означает все то, что является прочным, устойчивым, твердым. Эта твердость формирует твердость морали и закона, твердость традиции.
Талассократия является совершенно противоположным типом
цивилизации, это более динамичная и восприимчивая к техническому прогрессу торговая цивилизация, ей присущ дух индивидуализма, предпринимательства, наживы. Подобный тип цивилизации развивается более активно, легко меняет нравственные и культурные ценности, признаки, сохраняя главную установку – стремление вперед.
На протяжении достаточно долгого времени континентальные
цивилизации довлели над морскими, но затем с развитием техники,
ростом товарооборота и торговли, разделением общественного труда
усилились позиции морских цивилизаций. Отсюда вытекает второй закон геополитики – закон усиления фактора пространства
в истории человечества. Например, английская нация обязана
своим величием морю больше, чем какая-либо другая. Начавшись
в эпоху Великих географических открытий, рост влияния морских
цивилизаций достиг вершины своего могущества в конце XX в.
В качестве производного основного закона геополитики иногда
называют закон синтеза моря и суши, в результате чего появляется «береговая зона» (Rimland) – фрагмент талассократии и теллурократии. Эта зона выступает поясом, пограничной зоной или
границей. «Морские пришельцы видят берег не как линию для самого материка, а как территорию, которую можно оторвать от кон13
тинентальной массы, превратить в базу, торговый, военный анклав
для дальнейшего наступления на сушу»1.
1.7. Геополитические эпохи
Историю человечества с позиций геополитики можно рассматривать как последовательную смену геополитических эпох. Каждая эпоха имеет свой баланс сил, границы, зоны влияния. Несмотря
на то, что еще в период античности противостояние цивилизаций
того времени (например Рима и Карфагена) предвосхитили многие
реалии геополитики ХХ в., отсчет принято вести от 1648 г., когда
после окончания Тридцатилетней войны Вестфальской системой
международных отношений были заложены основные принципы
современной мировой политики. В этот же период в Европе, в основном, были сформированы и национальные государства.
Главными центрами силы в Европе стали Испания (впрочем,
уже стремительно теряющая свое могущество), Нидерланды, Англия, Франция, Австрия, на роль ведущей европейской державы
активно претендовала Швеция. Возникавшие национальные государства устанавливали свои границы как по естественно-географическим рубежам, так и по этническому признаку. Такой миропорядок и сложившееся геополитическое поле просуществовали до
Великой Французской революции. К середине-концу XVIII в. утратили былые позиции Нидерланды и Испания, превратилась во второразрядное государство Швеция, но в то же время на арену вышли
новые сильные фигуры – Россия, ставшая к началу XIX столетия
важнейшей мировой державой, и Пруссия. В Европе появилась новая социальная сила – буржуазия, которая смела в одной из ведущих стран того времени – Франции – «старый порядок» и привела
к власти Наполеона Бонапарта. В конце эпохи Франция, ведомая
Наполеоном, попыталась стать ядром мощного геополитического
блока и установить мировую гегемонию, но потерпела поражение.
Новая расстановка сил была закреплена Венским конгрессом
1814–1815 гг., давшим свое название Венской эпохе. Ее основу составил имперский принцип контроля географического пространства.
Мировыми центрами силы в этот период стали Великобритания,
Франция, Россия, Германская империя (с 1871 г.) и Австро-Венгрия.
1 Желтов В. В., Желтов М. В. Геополитика: история и теория: учеб. пособие для
студентов высших учебных заведений. М.: Вузовский учебник, 2009. С. 33.
14
Доминирование России в Европе в первой половине XIX в. привело к
тому, что в период Крымской войны 1853–1856 гг. против нее выступила фактически вся Европа. После Крымской войны и поражения в
ней России Венская система претерпела ряд изменений. Эпоха доминирования России в Европе закончилась, она стала балансировать
в геополитическом европейском поле между Германией и Францией.
К концу XIX столетия на мировую арену выходит новый сильный
игрок – Соединенные Штаты Америки. В Европе государства объединяются в два противостоящих друг другу блока, борющихся за
мировую гегемонию и передел сфер влияния, группируясь вокруг
сильнейших игроков – Германии (Тройственный союз Германии, Австро-Венгрии и Италии) и Великобритании (англо-франко-русская
Антанта), что в итоге привело к Первой мировой войне 1914–1918 гг.
После поражения в войне Тройственного союза началась Версальская эпоха, кардинально изменившая геополитический расклад сил. Рухнули сразу четыре империи (Германская, Российская,
Австро-Венгерская и Турецкая), на их развалинах появился целый
ряд небольших государств, которые авторы Версальской системы
предполагали включить в сферу своего влияния, былые же центры
силы на время (Германия и Россия) или навсегда вышли из большой игры. Версальский договор 1919 г. отдавал пальму первенства
на море Великобритании, а на европейском континенте – Франции,
была создана международная организация – Лига Наций. Для России же места в новой Европе не нашлось (против нее была предпринята попытка создания кордона из государств, ориентированных
на Францию и Великобританию), а Германия была обложена тяжелейшими репарациями и скована унизительными условиями Версальского мира. Однако реалии оказались таковы, что понесшие
в Первой мировой войне тяжелые людские и колоссальные экономические потери Великобритания (ей пришлось расстаться со статусом мирового лидера) и Франция не сумели удержать лидерство,
а больше всего от войны приобрели США. Однако Версальский договор оказался самой настоящей бомбой, заложенной под Европу,
и как только Германия и Россия (СССР) неожиданно быстро для
творцов Версаля восстановили свои силы, разгорелась Вторая мировая война 1939–1945 гг., начатая Германией. В ходе этой воны
Германия прошла через крушение своих амбиций, окончательно
рассталась с претензиями на лидерство Великобритания, еще более
укрепили свои позиции США. СССР же, понеся тяжелейшие людские и материальные потери, вышел из войны в геополитическом
и военно-стратегическом смыслах гораздо сильнее, чем был до нее.
15
В 1945 г. началась Потсдамская эпоха, зафиксировавшая новый баланс сил, сложившийся в мире после победы над Германией
и ее союзниками. Эта система определила новую расстановку сил,
мир из многополярного превратился в биполярный: на одном полюсе оказались США со своими союзниками, представлявшими морскую мощь, на другом – континентальный блок во главе с СССР.
Противоборство этих полюсов и определило содержание потсдамской эпохи, характерной чертой которой стало противостояние
двух блоков на грани балансирования между «холодной» и ядерной
войной. По всему миру вспыхивали локальные конфликты, в которых за каждой из сторон стояли представители военных блоков.
Научно-технический прогресс, совершенствование авиации и ракетной техники, новых видов оружия, коммуникаций коренным
образом изменили роль воздушного и космического пространства,
на планете не осталось точек, недосягаемых как для ракет, так и
для СМИ. Практически полувековое противостояние закончилось
сокрушительной победой США и их союзников – СССР проиграл
борьбу за гегемонию и в области экономики, и в сфере политики.
С распадом СССР началась новая геополитическая эпоха. Биполярная структура мира прекратила свое существование, и в новом
мировом порядке стали однозначно доминировать США. Однако в
начале третьего тысячелетия оказалось, что позиции США в роли
мирового лидера не так прочны, как могло показаться на первый
взгляд: на мировую арену вышли новые игроки – Китай, Индия,
страны исламского мира, и вновь появилась возможность создания
многополярного мира.
Контрольные вопросы
1. Что является предметом и объектом геополитики?
2. В чем заключается связь политики и географии?
3. Дайте характеристику основным методам геополитики.
4. Какое место занимает геополитика в системе других наук?
5. Назовите основные законы геополитики.
6. Назовите основные категории геополитики и раскройте их содержание.
7. В чем состоит суть функций геополитики?
8. Перечислите геополитические эпохи и дайте краткую характеристику каждой их них.
16
ГЛАВА 2
ИСТОКИ ГЕОПОЛИТИКИ
2.1. Геополитические идеи в эпоху Древней Греции
и Древнего Рима
Геополитические концепции и доктрины своими идейными корнями уходят в глубь веков. Они возникли одновременно с явлениями экспансии и были связаны с вопросом влияния географической
среды, климата на быт, нравы, обычаи, образ правления, политический строй, границы, войны и т. д. Становление геополитики на европейском континенте тесно связано с появлением географии, или,
скорее, с ее генерализацией. Так, первые греческие ученые Фалес
Милетский (ок. 625 – ок. 547 до н. э.) и Анаксимандр (610–547 до н.
э.) пытались осмыслить и соединить географические знания с геометрией, математикой, астрономией, а Анаксимандр первый вычертил карту с использованием масштаба. При этом деятельность
первых географов, в силу того, что они были основателями целых
направлений в науке, далеко выходила за рамки современного понимания географии. Например, Геродот (484–425 до н. э.), которого называют «отцом истории», был также «отцом» и для географии
с этнографией. Вынужденный из-за участия в неудавшемся заговоре покинуть родной Галикарнас, он много путешествовал, посетив Египет, Вавилон, Ливию, Персию, побывал и на Сицилии, и на
Балканах, объехал Малую Азию и побывал в Причерноморье, везде
активно изучая и записывая историю племен и государств, этнические и географические подробности. По мнению многих современных геополитиков, именно начиная с сочинений Геродота в античной традиции, явственно просматривается геополитический
подход. В главном произведении Геродота – «Истории» (Histories
Apodeixis, или «Изложение событий») его взгляды на карту мира
тесно переплетены с размышлениями о границах между четырьмя
народами – колхидянами, саспирами, мидянами и персами. Геродот рассматривал части света и мира с этнографических позиций,
уделял большое внимание описанию варварских народов, их быта
и обычаев. Исторические, географические и этнографические исследования служили Геродоту фоном для изложения современной
ему политической истории Греции. Его индуктивный подход в описании исторического процесса – от отдельных правителей, племен,
полисов до региональных «супердержав», объединивших многие
17
государства Европы, с одной стороны, и Азии – с другой, их противостояние ассоциируется с современной континентально-региональной геополитикой.
Необходимо отметить и другого известного древнегреческого
историка – Фукидида (460–396 до н. э.) и его главный труд – «Историю», посвященный войне между Афинами и Спартой за гегемонию в Греции (Пелопонесская война). Фукидид первым из древнегреческих историков стал рассматривать исторический процесс не
эпически (цепь фактов и мифов у Геродота), а прагматически как
цепь политических, военно-политических и военных столкновений, для него история – это, в первую очередь, внешняя политика.
Афинский историк развивает идеи о влиянии «принципа силы»,
который у него неразрывно связан с местонахождением древнегреческих полисов, отмечает возросшее значение военного флота в войне с преимущественно сухопутными державами. Фукидид одним
из первых описал «фактор силы» в отношениях между государствами. Ему же принадлежит заслуга и геополитического описания столкновения двух стратегий – «моря» и «суши». По Фукидиду, война – нормальное состояние государства, поскольку в самой
природе человека лежит стремление захватить побольше, в мире
царит грубая сила, война и справедливость несовместимы. Сильные державы без особых церемоний нарушают нейтралитет малых
полисов, и те становятся их жертвами.
Дальнейшее развитие идеи взаимосвязи и взаимообусловленности географии и политики получили в работах выдающихся греческих философов античности Платона (428–348 до н. э.) и Аристотеля (384–322 до н. э.). Так, Платон отстаивал идею жесткой зависимости человека от объективных условий его существования, природы, климатических и географических условий. Развивая идеи Платона, Аристотель полагал, что географическое местонахождение
народов определяет их интеллектуальные и моральные качества.
Аристотель утверждал, что центральное (в географическом смысле)
место, которое занимает Греция, указывает на то, что греки стоят в
центре мира, объединяя в себе противоположные свойства и одновременно находясь выше других народов. Так «была заложена идея
«центра», которая просуществовала в последующих геополитических учениях вплоть до ХХ в., когда превосходство немцев обосновывалось центральным географическим положением в Европе и совмещением в себе противоположных качеств различных народов»1.
1 Желтов В. В., Желтов М. В. Указ. соч. С. 58.
18
В «Политике» Аристотеля существование государства тесно
связано с характеристикой внешних условий. С точки зрения геополитики, вызывает интерес обнаруженная им связь между природной средой и государственным устройством, между количеством населения и его качествами, площадью территории и силой
государства. Согласно взглядам Аристотеля, «наилучший государственный строй не может возникнуть без соответствующих внешних условий»1, под которыми он понимал как природные, так и социальные характеристики. Важнейшими социальными условиями
безопасности полиса являются количество и качество населения
(соотношение граждан, метеков и рабов), среди свободного населения необходимо выдерживать пропорцию между количеством земледельцев, торговцев, ремесленников и т. д. Важнейшими природными условиями являются характеристики территории полиса:
она должна быть труднодоступна для вторжения, но иметь удобные
выходы, полис должен быть одинаково хорошо расположен как по
отношению к морю, так и к остальной части государства. Как и
многие другие греки, Аристотель обосновывал роль морской силы
для усиления мощи государства. «Ведь гораздо легче… выдержать
неприятельское нападение, когда можно получить помощь с обеих
сторон одновременно – и с суши, и с моря: равным образом нанести
удар,… когда открыты оба пути»2.
Геополитические по сути воззрения характеризовали взгляды
и политику выдающегося древнеримского политического деятеля,
юриста и оратора Марка Туллия Цицерона (106–43 до н. э.). Основными политологическими сочинениями Цицерона кроме речей и
писем считаются его диалоги «О государстве» и «О законах». По
мнению Цицерона, политика довольно тесно связана с географией.
Например, при основании Рима Ромул чрезвычайно удачно выбрал
место для будущей столицы. Как полагал Цицерон, следует обращать особое внимание на положение города относительно моря,
желательно наличие реки, родников с пресной водой, холмов и здорового климата. Для безопасности же государства необходимо принять хорошие законы и править твердо, но справедливо.
Взгляды античных авторов о взаимовлиянии человека и природы достаточно хорошо изложены Страбоном (64/63–23/24 до
н. э.) в его монументальном труде «География», носящем явный
геополитический оттенок, заключающийся в связи географиче1 Исаев Б. А. Геополитика: учеб. пособие. СПб.: Питер: Питер Принт, 2005. С. 42.
2 Желтов В. В., Желтов М. В. Указ. соч. С. 59.
19
ского и политического положения государства. Страбон отмечал,
что «большая часть географии служит нуждам государства, ибо
арена деятельности государства – земля и море – место обитания
человека»1. По мнению Страбона, Землю можно поделить на пять
климатических поясов: из них два полярных являются холодными и необитаемыми, два умеренных пояса могут быть обитаемы, а
экваториальный пояс необитаем из-за излишней жары. Учитывая,
что второй умеренный пояс практически не исследован, по Страбону, ойкумена (обитаемый мир) простирается от Иберии (Испания)
до Индии, располагаясь в умеренном и частично в жарком поясах,
она сужается к западу и востоку и расширяется на север и юг по
линии, проходящей через Нил. Страбон решал и другую геополитическую задачу – соотношение географического положения, расположения страны по отношению к морю, влияния географической
среды и развития общества, утверждая, что море определяет очертания суши, делая их удобными или неудобными для обитания.
Ухудшения среды обитания, а также природные катаклизмы могут
замедлять развитие государств или даже уничтожать их (Атлантида). Завершает Страбон исследование ойкумены описанием административно-территориального деления Рима, причину величия и
могущества которого он видел, в том числе, и в особом географическом положении Аппенинского полуострова, в наличии хороших
гаваней, а также в особенностях воздуха и климата.
2.2. Геополитические идеи в период Средних веков
и раннего Нового времени
Для европейского средневековья характерно развитие провиденциального взгляда на проблему пространственных отношений
между государствами. Согласно этому учению, геополитический
миропорядок, как и все сущее, основан на догмате о божественном
происхождении. Один из создателей христианской политической
теории Аврелий Августин (Блаженный 354–430 н. э.) в своем трактате «О граде Божием» всю историю человечества представлял как
развитие двух противоположных государств: земного – греховного и града Божиего. Государство рассматривалось Августином как
часть универсального порядка, создателем и правителем которого
является Бог, соответственно все государи должны служить сво1 Исаев Б. А. Указ. соч. С. 47.
20
ей властью как Богу, так и человеку. Государство, которое ставит
целью лишь удовлетворение земных благ, лишено правды, это господство силы. С тех пор как государство включает в себя дьявольскую волю, оно становится общественным тираном. Только божие
государство обладает истинной правдой, и в нем осуществляется
стремление к единству и вечному миру.
Однако в начале Нового времени развитие новых общественных
отношений (капитализма) и появление буржуазии востребовали
светскую, а не религиозную политическую доктрину, в которой
была бы выражена идея централизованного государства, не зависящего от церкви и проводящего активную внешнюю политику.
В основу традиции политического реализма, заложенной Н. Макиавелли (1469–1527) был положен силовой фактор. Метод политического реализма исходит из того, что в основе взаимодействия
государств на международной арене лежит принцип силы в отстаивании национальных интересов. Большинство геополитиков стоит
на позициях реализма и исходит из тезиса о неизбежности столкновения интересов государств в борьбе за ограниченные ресурсы, контроль над коммуникациями и т. д. Угроза насилием, по их мнению,
является основным инструментом международных отношений. Основоположником реализма как научной традиции в политической
науке считается выдающийся флорентийский историк и политический мыслитель эпохи Возрождения Николо Макиавелли. Его
трактат «Государь» по существу является руководством по созданию сильного централизованного государства, способного противостоять внешним и внутренним врагам. По мнению Макиавелли,
политика – это понятие того же порядка, что и война, политика
должна определяться в зависимости от имеющейся силы, что обусловлено порочной и эгоистичной человеческой природой.
Становление государственности в Европе в конце Средних веков –
начале Нового времени неизбежно поднимало вопрос о территории
страны. Первую попытку дать рациональное теоретическое обоснование национального государства и связанного с ним территориального суверенитета предпринял французский политик и философ
Жан Боден (1530–1596). Свою позицию он изложил в работе «Шесть
книг о республике», где одним из первых обосновал зависимость
форм государства от влияния географического фактора: размера и
характера территории, климата, плодородия почв и т. д. При этом
он не отрицал значения в выборе форм правления, их устойчивости
и целесообразности исторического опыта, в том числе культуры, религии, нравов, обычаев, традиций и т. д. Боден разделял древнегре21
ческую концепцию влияния климатических зон на поведение людей
и считал, что земной шар можно разделить на три зоны – жаркую
(экваториальную), холодную (полярную) и среднюю (умеренную).
На севере проживают храбрые народы, создавшие сильное войско;
южане, напротив, обладают более развитым умом, и у них процветают науки, философия, юриспруденция. На севере опорой правительства является сила, в средней полосе – разум и справедливость, а на
юге – религия. Жители севера создали демократию или выборную
монархию, а обитатели юга равнин легко подчиняются монарху, западные страны более тяготеют к северным народам, а восточные к
южным. Физическое превосходство северных народов над южными приписывалось действию климата. Закон и общество могут развиваться только в государстве едином географически, ключевым
элементом государства, по Бодену, являются кровнородственные
семьи-хозяйства, географическая среда же определяет пути и способы взаимодействия таких семейных союзов между собой, а также
более сложных политических систем. Государство само по себе является абсолютной и самовоспроизводящейся властью, обладающей
высшей силой (suma potestas) и величием (majestas), соединенными
в суверенитете. Государству принадлежит исключительное право на
принятие любых решений, объединяющих всю нацию на определенной территории. Развитие государства обусловлено географической
средой, природой, суверенитет государства объединяет в себе не
только высшую власть, но и разум, здравый смысл и расчет.
2.3. Геополитическая мысль в эпоху Просвещения
Идеи географического детерминизма развивал выдающийся
французский мыслитель Шарль-Луи де Монтескье (1689–1755),
считающийся основателем географической школы – особого направления социологии, которое рассматривает географическую
среду (климат, почву, рельеф местности, реки) как определяющий
фактор развития общества. В своем главном труде «О духе законов» Монтескье разработал теорию факторов географической среды в жизни общества. Под духом законов французский просветитель понимал всю совокупность политических, нравственных, религиозных отношений в обществе, базирующихся на естественных
законах, то есть обусловленных окружающей природной средой.
Монтескье был убежден, что климатические условия определяют индивидуальные особенности человека, его характер, склонно22
сти и телесную организацию. Так, в условиях холодного климата
люди крепче и сильнее физически, поскольку «холодный воздух
производит сжатие окончаний внешних волокон нашего тела, отчего напряжение их увеличивается и усиливается приток крови
от конечностей к сердцу»1, южные же народы ленивы от природы, «что делает их неспособными ни к какому подвигу»2. Поэтому, восприняв однажды те или иные законы, традиции и обычаи,
южане не расстаются с ними, ибо предпочитают покой. Монтескье
утверждал, что в стране с плодородной почвой легче устанавливается дух зависимости, так как людям, занятым земледелием, некогда думать о свободе (отсутствие зависимости от государственной
власти), в то же время они боятся потерять свое богатство и поэтому
предпочитают правление одной, пусть и деспотичной, личности,
которая смогла бы защитить их богатый урожай от грабежа. На
севере же, где нет благоприятных условий для земледелия, люди
больше думают о своей свободе, чем об урожае, поэтому там отсутствует деспотическая власть. Таким же образом Монтескье объясняет и другие социальные явления (торговлю, гражданские законы
и т. д.). Рельеф местности влияет на величину государства, формирование в зависимости от него обширных империй, небольших и
средних государств. Образ правления в каждой стране должен соответствовать условиям географической среды, только тогда государство способно гармонично и успешно развиваться во времени и
пространстве. Так, демократическая республика требует небольшой территории, прямого участия населения в делах общества, подавления личного интереса, строгой дисциплины граждан.
Влияние природных условий на общественно-политическое развитие изучалось и рядом немецких ученых того времени. Например,
по мнению Иоганна Гердера (1744–1805), развитие цивилизации осуществляется под воздействием внешних и внутренних факторов.
К последним он относил физическую природу, в первую очередь такие ее элементы, как климат, почва, географическое положение.
Выдающийся немецкий философ Иммануил Кант (1724–1804)
был сторонником идеалистической традиции в геополитике.
В противовес реализму идеалисты отстаивали тезис о гармонии интересов в мировой политике, обеспечении мира и безопасности без
войны и господства великих держав. Наиболее полно идеалистическая идея была раскрыта И. Кантом в его трактате «К вечному
1 Желтов В. В., Желтов М. В. Указ. соч. С. 70.
2 Там же.
23
миру» (1795), где он продолжил антивоенную традицию философии
Нового времени, берущую свое начало в сочинениях Эразма Роттердамского и Эмерика Кюссе. В проекте «вечного мира» автор выдвигал возможные пути и способы утверждения нерушимых мирных
взаимоотношений между народами. Так, Кант утверждал, что распространение республиканской формы правления ознаменуется
наступлением эры международного мира. Анализируя стержневые
проблемы международной политики, Кант резко осуждает захватническую и грабительскую войну. Идея вечного мира является завершающим звеном гуманистической философии Канта. Вечный
мир – это исключение войны из жизни общества, войны с их бедствиями и разорениями могут тормозить прогрессивное развитие
человечества, но моральный разум осуждает войны, и поэтому с
развитием культуры и гуманности войн будет все меньше, пока они
совсем не исчезнут. Идея «вечного мира» у Канта соотносится с основополагающими доктринами о естественном праве и общественном договоре. Для него нерушимый «истинный» мир может осуществиться лишь в правовом поле международного союза государств.
Море, по Канту, не только способствует учащению контактов между
людьми и развитию торговли, но и установлению мира. Для этого
людям необходимо создавать законы и правила, регламентирующие заселение неосвоенных районов Земли, взаимоотношения народов метрополий, метрополий и колоний, которые должны быть
основаны на соответствующих договорах. Кант верил, что каждый
человек, соблюдая моральные императивы и этические правила,
может стать членом всемирного гражданского общества.
2.4. Геополитические идеи начала XIX в.
В XIX в. геополитические идеи стремительно развивались в рамках философских, социологических, юридических, историко-культурных исследований в странах Западной Европы. Наиболее востребованными они оказались в раздробленной Германии, значительно
отстававшей от развитых европейских стран. В этих условиях объективно назревшие преобразования – создание сильного централизованного государства, отмена крепостничества, демократизация
государственного строя могли быть решены только путем постепенного реформирования сверху сильной королевской властью. Для осуществления этого Германия нуждалась в общей национальной идее,
и германский национализм стал благоприятной почвой для станов24
ления геополитических идей, которые развивались немецкими просветителями, философами, географами. Политическая философия
эпохи Просвещения в Германии сформулировала ряд идей, ставших
основополагающими в развитии немецкой геополитической школы.
В ней обосновывалась историческая роль немецкого народа путем
анализа взаимосвязи традиций, чувств, «духа народа» с его институтами, указывалось на значение среды обитания как пространства
социокультурной идентификации народа.
Великий немецкий философ Г. В. Фридрих Гегель (1770–1831)
предложил концепцию гегемонии исторических народов, отличие
которых в постижении свободы, составляющей сущность человека. Но для этого им нужны внешние условия: государство, право,
природная среда. Влияние природной среды на развитие государства, народов, международных отношений Гегель рассматривал
в контексте своей философии истории. По Гегелю, история – это
постепенное самораскрытие мирового духа, и завершение этого
самораскрытия означает конец истории. Это самораскрытие есть
раскрытие свободы, в ходе исторического процесса дух постепенно
начинает осознавать себя (т. е. свою свободу). Гегель пытался понять, какими путями и средствами народы осознают мировой дух и
тем самым вступают во всемирную историю и занимают в ней определенное место. Геополитические идеи Гегеля изложены в работе
«Лекции по философии истории» в разделах «Географическая основа всемирной истории» и «Деление истории».
В первом из этих разделов он связал всемирную историю с той географической средой, в которой она разворачивается. Геополитический подход Гегеля заключался в географической основе всемирной
истории, в детерминированности ее естественными условиями типа
и характера народа. Поскольку в жарком и холодном климатическом поясах Земли человеку трудно отвлечься от гнетущих условий
зноя и стужи, то истинной ареной всемирной истории выступает
умеренный пояс, разделяемый Гегелем на север и юг, причем северное континентальное полушарие по географическим очертаниям и
по разнообразию природы более пригодно для жизнедеятельности.
Гегелевская методология анализа пространственных отношений между государствами, цивилизациями и народами была основана на соединении принципа географического детерминизма с
философией истории. Первый критерий, определяющий историческую роль народов в гегелевской концепции всемирной истории,
напрямую зависит от «зрелости» жизненного пространства, которое решающим образом влияет на духовный мир народов, населя25
ющих данную территорию. Исходя из этого, мировое геополитическое пространство философ подразделял на Новый и Старый Свет.
Старый Свет – арена всемирной истории. Географические свойства
территорий, определяющих исторический потенциал народов Старого Света, неоднородны, и Гегель выделял в соответствии с «физической зрелостью» три геополитические зоны:
зона безводного плоскогорья с обширными степями и равнинами. Страны плоскогорий прочно замкнуты в себе, но способны давать импульсы исторического развития и территориальной экспансии. Роль этих народов исторически ограничена: в пустынях Аравии, степях Монголии почва неплодородна, люди беспечны, не собирают запасов на зиму, ведут патриархальную жизнь, и богатство их
заключается в животных, странствующих вместе с кочевниками;
зона низменности, где расположены переходные страны, прорезанные и орошаемые большими реками; здесь образуются центры
культуры, обладающие уже значительными притяжениями. Историческая миссия народов долин в том, что они выступали центрами
цивилизации. В Египте, Индии, Китае создавались мощные империи, и имперский характер этих народов Гегель объяснял особой
ролью государства как организатора ирригационного земледелия,
способного существовать только в условиях кооперации большого
числа общинников. Поэтому люди равнин заинтересованы в поддержке и развитии (в том числе территориальном) государства;
прибрежная зона – страны, непосредственно прилегающие к
морю, их назначение в том, что они должны выражать и сохранять
связь между народами. Особая историческая миссия народов моря
связана с тем, что они в большей мере осознают ценность свободы.
Море внушает им стремление выйти за пределы земной ограниченности, стимулирует развитие лучших качеств. Промышленное развитие прочно связано с морским существованием.
Новый Свет составляют «физически незрелые» местности – Америка и Австралия. Америке предстоит стать центром всемирноисторического значения благодаря мигрантам. Второй критерий,
определяющий место народов на карте политической истории, – их
близость или отдаленность от моря. Жители Африки и индейцы
Америки – народы неисторические, их удел – рабство и политическая зависимость от европейцев.
По Гегелю, в каждый временной период на историческую сцену
выходит исторический народ, являющийся носителем целей всемирного духа, поэтому он не может не господствовать над другими
народами, которые либо уже изжили себя, либо еще недостаточно
26
развились. Поэтому исторический народ обладает самыми большими правами, а остальные народы имеют меньше прав. Согласно Гегелю, вся мировая история делится на три эпохи: восточную,
античную и германскую. История Востока характеризуется полной
несвободой людей, здесь осознает себя только один человек – глава
государства. В античности осознание свободы доступно уже некоторым социальным группам, а те, кто не в состоянии этого сделать,
пребывают в рабстве. Высший этап развития истории – христианско-германский мир, где христианские принципы позволяют осознать свою свободу всем без исключения. Новое время, начиная с эпохи Реформации, – это эпоха германской нации, к которой философ
причислял не только немцев, но и народы северо-западной Европы.
Наряду с философским осмыслением роли природной среды
в Германии, ее понимание развивалось в рамках географической
школы. Наибольшую известность приобрела теория немецкого географа Карла Риттера (1779–1858), использовавшего сравнительный метод, соотнося историю человечества и историю природы.
В своих трудах (основная работа «География в соответствии с природой и историей людей») Риттер предложил концепцию бинарного деления мира. Одним из первых в геополитике он обосновал
идею противостояния государств Суши и Моря, ставшую определяющей в ХХ столетии. Геополитическое пространство он поделил на
две части – континентальную и морскую. Риттеровский взгляд на
структуру земной поверхности изобилует дифференциацией (сам
он называл это «расчленением») на составные части: континенты,
их окраины и береговые очертания. Расчленение континента, по
его мнению, может быть горизонтальным и вертикальным. Чем
более расчленен континент, тем более развита его береговая линия
и тем больше возможностей существует для мореплавания, дальнейшего развития человеческих обществ, связанных с этой частью
суши. Большим расчленением и береговым развитием Риттер объяснял более высокий уровень культуры Европы по сравнению с
Африкой. Общее направление развития цивилизаций идет от середины евразийского материка к его окраинам, к «окружности континентального кольца». В отличие от гегелевской классификации,
основанной на «физической зрелости» местности, Риттер полагал,
что различия Старого и Нового Света связаны с их климатическими особенностями. Он считал, что климат оказывает существенное
влияние на характеры населяющих континентальные страны народов, в частности, на особенности менталитета, морали, отношение к труду и стереотипы психологического восприятия. В Старом
27
Свете заметно климатическое однообразие, в Новом – доминируют
значительные климатические различия.
Труды Риттера оказали большое влияние на развитие географической науки в Европе, в том числе и в России. Все геополитикиклассики были хорошо знакомы с работами Риттера и считали его
одним из предшественников геополитики. Его методом и представлениями о связи «почвы и крови» пользовались Ратцель, Науманн,
Хаусхофер, русские евразийцы.
Помимо Германии, в течение XIX в. геополитические идеи активно развивались и в ряде других стран Европы. Так, необходимо
отметить работу английского историка и социолога Генри Томаса
Бокля (1821–1862) «История цивилизации в Англии». С геополитической точки зрения наибольший интерес представляют первая
и вторая главы этого труда. В первой главе Бокль утверждал, что
«действия людей управляются духовными и физическими законами», и «не может быть истории без естественных наук». Вторая
глава посвящена исследованию влияния физических законов на
организацию общества и характеры людей. К ним отнесены воздействие на развитие цивилизации таких факторов, как климат,
пища, почва и природные явления («общего вида природы», от
первых трех из них непосредственно зависит «производство богатства», т. е. материальное положение человека. Причем у менее цивилизованных народов приращение «богатства» идет главным образом от внешних природных сил («плодородия почвы»), а у более
цивилизованных – от субъективной, рациональной деятельности,
ведущей к накоплению знаний. Первое приращение имеет предел,
у второго он отсутствует, что снимает ограничения на дальнейшее
ускоренное развитие).
К другим законам влияния среды на уровень развития и характер народа Бокль причислял потребность в разнокалорийной пище
людей жаркого и умеренного климата («пища кислородная» и «пища
углеродная»), разную степень социальной дифференциации обществ
в Индии и Египте из-за крайней неравномерности распределения богатства и власти по сравнению, например, с обществом Греции.
Во Франции геополитические представления развивались в
рамках географической науки. Французский географ и социолог
Жан Жак Элизе Реклю (1830–1905) в своей работе «Земля и люди.
Всеобщая география» предпринял попытку дать общую картину
развития человечества и описание стран в форме ярких, живых характеристик с позиций, близких географическому детерминизму.
В работе «Земля, описание феноменов жизни на земном шаре» Ре28
клю изложил концепцию «физической географии», базирующейся на идее гармонии между человеком, Землей и космосом. Жизнь
обитателей нашей планеты определяют естественные условия –
климат и почва, особенности конкретной местности. В процессе
исторического развития отношения человека с природой меняются, гармония нарушается, что чревато серьезными проблемами
в жизни человечества в общеисторическом масштабе. Необходимо
вновь вернуть Земле красоту, познавать ее, руководствуясь принципами любви, а не насильственного преобразования. Это возможно только путем воспитания, которое разовьет моральное чувство
людей и приведет их к гармонии друг с другом и с природой. Как
считал Реклю, человеческая солидарность – единственный способ
положить конец экономическому и социальному неравенству, что
поможет человечеству перейти в своем движении от исторических
циклов к подлинной эволюции.
Контрольные вопросы
1. Расскажите об основных геополитических идеях в учениях Геродота
и Фукидида.
2. В чем заключается геополитический смысл учения Аристотеля?
3. Охарактеризуйте геополитические идеи в работах Цицерона и Страбона.
4. В чем заключается сущность метода политического реализма?
5. Расскажите о вкладе в геополитику Ж. Бодена.
6. Какова роль климата в учении Монтескье?
7. В чем сущность идеи «вечного мира» И. Канта?
8. В чем заключался геополитический подход Гегеля?
9. Какие три геополитические зоны Старого Света выделял Гегель?
10. Чем Риттер объяснял более высокий уровень культуры в Европе по
сравнению с Африкой?
11. Какие физические законы влияют на организацию общества и характеры людей, по мнению Т. Бокля?
29
РАЗДЕЛ 3
КЛАССИЧЕСКАЯ ГЕОПОЛИТИКА
3.1. Органическая теория Ф. Ратцеля
На рубеже XIX–XX вв. был совершен скачок, который позволил
аккумулировать идеи философской, географической, исторической, политической и военной мысли. «Геополитика могла родиться именно в это время, а не в X или XVI в. во многом потому, что
к концу XIX в. мир стал «тесен», был накоплен значительный научный потенциал, а сама геополитика как наука была востребована
временем»1.
Немецкий геополитик Отто Мауль подлинным основоположником этой науки считал своего соотечественника Фридриха Ратцеля
(1844–1904), полагая, что без него развитие геополитики было бы
невозможно. Впрочем, сам Ф. Ратцель, развивавший в своих работах идеи К. Риттера, полагал, что является основоположником политической географии в современном понимании этой науки. Свои
взгляды Ф. Ратцель, придерживавшийся в своем мировоззрении и
методологии идей эволюционизма и дарвинизма, изложил в ряде
работ, среди которых: «Земля и жизнь. Сравнительное землеведение», «Антропогеография», «Политическая география» и «Человечество как жизненное явление на Земле».
Ратцель исходил из понимания пространства как политического ресурса и тем самым делал упор на географическую обусловленность внешней и внутренней политики. В понятие географической обусловленности он включал размеры, положение и границы
страны, ландшафт с его растительностью и водами и отношение
к другим частям земной поверхности. Это пространство не просто
территория, а политическая сила. Одним из самых сильных двигателей развития человечества Ратцель считал борьбу с морем. Взаимоположение суши и моря не только привносит разнообразие на
поверхности Земли, но и, взаимодействуя с человеческими сообществами, создает своеобразные «исторические группировки», такие
как средиземноморский мир, балтийские страны, атлантические
державы, тихоокеанская культурная область и т. д. Настоящей мировой державой, по его мнению, была та держава, которая владела
морем: Рим, Испания, Англия.
1 Нартов Н. А., Нартов В. Н. Указ. соч. С. 44.
30
В «Антропогеографии» Ратцель поставил на научную основу проблему связи географического и политического. Основные постулаты
географии человека были сформулированы им в работе «Человечество как жизненное явление на Земле», где он исходил из того, что
человечество принадлежит Земле как ее часть. Антропогеография,
по Ратцелю, изучает своеобразный минерально-органический комплекс, состоящий из самой Земли в ее геологическом (как небесное
тело со всеми содержащимися в недрах веществами) и географическом (суша, вода, воздух) аспектах, комплексу также принадлежат
растительный и животный мир, а также человеческое общество.
Антропогеография базируется на следующих утверждениях:
все страны мира взаимосвязаны;
человек, все сообщества людей включены в общую жизнь земного шара;
народ и государство каждого сообщества людей представляют
собой единый организм;
этот организм находится в постоянном историческом движении, развитии и росте;
рост государственного организма продолжается до естественных границ;
на рост и развитие государства оказывают влияние климат и
географическое положение, то есть его территория, формы земной
поверхности, а также плотность населения;
существенное значение для стимулирования развития государственного организма имеет морская среда.
Ратцелем была сформирована геополитическая концепция «мировой державы», он заметил, что большие страны в своем развитии
имеют тенденцию к максимальной географической экспансии, выходящей постепенно на планетарный уровень. Следовательно, рано
или поздно, географическое развитие должно подойти к своей континентальной фазе. Применяя этот принцип, выведенный из опыта США по политическому и стратегическому объединению континентальных пространств (посетив Северную Америку, Ратцель
опубликовал две работы «Картина североамериканских городов и
цивилизаций» и «Соединенные штаты Северной Америки»), к Германии, Ратцель предрекал ей судьбу континентальной державы.
Безусловно, Фридрих Ратцель был человеком своего времени,
убежденный немецкий националист, он участвовал во ФранкоПрусской войне (и был награжден железным крестом за храбрость),
принимал активное участие в деятельности многих политических
и патриотических структур и был убежден в имперском будущем
31
Германии. В своем основном труде «Политическая география, или
География государств, торговая и военная» он исследовал роль и
функционирование государства. В этой работе Ратцель показывает,
что Земля – неподвижная данность и объект соперничества между
людьми, так как развитие истории во многом связано с намерениями правителей в отношении Земли. Государство, одновременно состоящее из конкретного земельного пространства и его восприятия
народами, достигает стадии «укорененного организма» только тогда, когда объединяет материальную и политическую идею народа
в отношении территории, на которой он живет. Государства – это
организмы, которые с необходимостью сохраняют связь со своей
почвой и поэтому должны изучаться с географической точки зрения. Их особенности определяются народом и землей. «В создании
государства как организма участвует определенная часть пространства земли так, что свойства государства оказываются как бы свойствами народа и земли. Важнейшие из них – это размеры, положение и граница, затем форма земли с ее растительностью и водами
и, наконец, ее отношение к другим частям земной поверхности»1.
Совокупность этих особенностей образует страну.
Государство – это привязанный к земле духовный и моральный
организм. Условием жизни и роста государств является неразрывная связь с землей, почвой, на которой они существуют. А так как
государства создаются людьми и существуют в неразрывной связи
с народами и землей, то они и соединяют воедино всю эту триаду.
Наиболее сильны те государства, отмечал Ратцель, где политическая идея пронизывает все тело государства и обнимает не только
народ, но и его территорию. Однако, говоря о связи людей с землей,
на которой они живут, он особо подчеркивал роль и значение элементов мобильности народа, утверждая, что чем мобильнее народ,
тем большее пространство он занимает.
Как любой живой организм, государство рождается, растет,
развивается, отступает назад и умирает. Оно сталкивается с другими организмами для того, чтобы использовать их ресурсы для
выживания. Поэтому оно находится в окружении питающего его
(lebensraum) пространства. Пространство, понимаемое как земля,
является для Ратцеля ключевым: вся история определяется намерениями людей в отношении земли. Земля является объектом соперничества и оправдывает любую конфронтацию. Народ растет,
увеличиваясь в числе, страна – увеличивая территорию. Посколь1 Желтов В. В., Желтов М. В. Указ. соч. С. 88.
32
ку растущий народ нуждается в новых землях для увеличения своей численности, то он выходит за пределы страны. Сначала в ход
идут прежде не занятые земли внутри страны (внутренняя колонизация), но если земли все еще недостаточно, то народ устремляется
вовне – это внешняя колонизация – военное продвижение, завоевание. Поэтому Ратцель считал границы временными ограничителями, которые можно изменить, если будет такая потребность, граница – лишь абстракция на карте и в природе не существует.
Уделяя первостепенное значение естественным границам государства, Ратцель вывел зависимость выгодности естественных
границ от их протяженности. Выгодность сухопутных границ, по
его мнению, характеризуется обратно пропорциональной зависимостью от их длины, а морских – прямо пропорционально их протяженности. Берег моря дает в соседи природу, и этот сосед лучше
самых дружественных соседей. Морская граница – естественный
барьер для врага, изрезанность береговой линии, наличие удобных
бухт создает предпосылки для строительства портов, торговли и использования морских природных богатств.
Ф. Ратцель разработал одну из первых геополитических схем,
выделив на карте Восточного полушария отдельные «круги народов» носителей различных социокультурных типов – западный (от
Атлантики до Тихого океана), восточно-азиатский, персидско-индийский и эритрейский. Образуемые «кругами» узлы границ будут
присутствовать во многих последующих геополитических концепциях. Это ближневосточный узел на стыке западно-христианского,
православного и мусульманского миров и центрально-азиатский
узел на стыке китайского, христианского, мусульманского и индуистского миров. Идеалом естественного положения государства
Ратцель считал занятие им целого «Мирового Острова» – континента от моря до моря.
«Политическая география» не претендовала на руководство
действиями немецких правителей того времени, но имела целью
предложить средства, метод для понимания мира и с помощью этого понимания позволить Германии найти собственное место в мире,
и, по мнению многих исследователей, представляет собой основополагающий трактат немецкой геополитики.
Являясь носителем проекта немецкого экспансианизма, Ф. Ратцель предпринял попытку сформулировать логику территориальной экспансии. В 1901 г. он опубликовал труд «К вопросу о законах
пространственной экспансии государств», где сформулировал семь
универсальных законов экспансии:
33
1) пространство государств растет вместе с ростом их культуры;
2) пространственный рост сопровождается иными симптомами
развития: развитием идей, торговли, производства, миссионерством, повышенной активностью в различных сферах;
3) пространственный рост государства осуществляется путем соединения и поглощения малых государств;
4) граница – периферийный орган государства и как таковой
служит свидетельством его роста, силы или слабости и изменений
в этом организме;
5) в своем росте государство стремится вобрать в себя наиболее
ценные элементы физического окружения, береговые линии, русла
рек, равнины, районы, богатые ресурсами;
6) исходный импульс к территориальному росту приходит к государствам извне как результат различия уровней цивилизации соседствующих территорий;
7) общая тенденция к слиянию и поглощению слабых наций переходит от государства к государству и, набирая силу, подталкивает к еще большему увеличению территорий.
Работы Ратцеля имели большой резонанс в Германии, что объяснимо, поскольку все эти законы имели одну ярко выраженную
цель – теоретически оправдать расширение Германии. Одним из важнейших средств экспансии, по Ратцелю, выступает война – «мощное,
скачкообразное и насильственное движение, в ходе которого значительные массы людей одной страны проникают в другую страну»1.
Интересовался Ратцель и морскими вопросами. В книге «Море –
источник могущества народов» он выступил как сторонник создания сильного немецкого военно-морского флота, с помощью которого можно было бы нанести поражение Великобритании и укрепить международное влияние немцев.
Исследования Фридриха Ратцеля послужили исходной теоретической базой для многих его последователей, и в первую очередь
для Р. Челлена и К. Хаусхофера.
3.2. Анатомия силы государства. Р. Челлен
Несмотря на то, что Рудольф Челлен (1864–1922) – автор термина
«геополитика» – был по национальности шведом, в душе он всегда оставался германофилом и считал себя учеником Ф. Ратцеля.
1 Желтов В. В., Желтов М. В. Указ. соч. С. 94.
34
Он рассматривал геополитику как часть политологии, которая на
рубеже XIX–XX вв. отделилась от социологии. Понятие «геополитика» он определил так: наука о государстве как географическом
организме, воплощенном в пространстве.
Основной тезис: «государство – это живой организм» Челлен
развивает в своей главной работе «Государство как форма жизни».
По его мнению, государство – не случайный и не искусственный
конгломерат различных сторон человеческой жизни, удерживаемый вместе лишь формулами законников; оно глубоко укоренено
в исторические и конкретные реальности, ему свойствен органический рост, оно есть выражение того же фундаментального типа,
каким является человек.
Подобно Ратцелю, Челлен полагал почву и государство единым
целым, но пошел дальше своего учителя и проанализировал анатомию силы и ее географические основы. Согласно его учению, государство состоит из следующих важнейших жизненных сфер:
географического пространства;
народа;
хозяйства;
общества;
управления.
Кроме физико-географических признаков государство проявляет свою суть в четырех других формах:
в хозяйственной – экополитика;
как народ со своими национальными и этническими характеристиками – демополитика;
как социальное сообщество различных классов и профессий –
социополитика;
в форме государственного управления со своей конституционной и административной структурой – кратополитика.
Р. Челлен развил идеи Ратцеля об органицистской сущности государства, на его взгляды большое влияние оказала как Первая мировая война, так и переход к государственно-монополистическому
капитализму от свободной конкуренции. Челлен был сторонником
устранения парламентаризма и установления сильной императорской власти или цезаристской ее концентрации.
По Челлену, государство – это чувствующее и мыслящее существо, отсюда он делал вывод о том, что назначение всякого организма состоит в борьбе за существование, и государства также развиваются в соответствии с правилами этой борьбы. Если Ратцель
считал, что государство связано с определенным участком земли,
35
из которого оно «высасывает пищу», то Р. Челлен уже вводит теорию естественного отбора. Борьба за существование у него является борьбой за пространство, большие государства расширяют свое
пространство за счет малых стран. Жизнеспособность государства,
где пространство ограничено, подчинена категорическому императиву: расширять территорию путем колонизации, объединения
или завоеваний. В таком положении была Англия, а после Первой
мировой войны в нем находятся Германия и Япония.
Войны ведутся для того, чтобы давать «излишним» массам народа работу и хлеб, и правительства сильных государств не имеют
выбора – они подчинены суровому закону необходимости, который
повелевает им заботиться о благополучии своих ближних за пределами границ. Войны сопровождают рост государственного организма, и люди бессильны перед этим. Малые государства или вытесняются на периферию, или сохраняются в пограничных районах, или
исчезают.
Челлен сформулировал закон автаркии – равновесия между
крайностями. Его суть в том, что производство в государстве не
должно быть ни чисто аграрным, ни чисто индустриальным, в случае
крайности оно нуждалось бы в мирных отношениях с другими странами. Но если страна нуждается в мире, то она не может вести войны
за новые территории, источники сырья, тогда автаркия заменяет систему «открытых дверей» системой «закрытых сфер интересов».
Рудольф Челлен считал, что на основе глубокого изучения отдельного государства можно сформулировать самые общие принципы и законы, соответствующие всем государствам во все времена. Ведущим принципом является сила государства, это более
важный фактор для поддержания существования государства, чем
закон, так как тот поддерживается только силой.
Челлен довел до логического конца тезис Ратцеля о «континентальном государстве», образцом которого была для него Германия.
Германия для Челлена – пространство, наделенное осевым динамизмом, способное объединить вокруг себя другие европейские державы,
поэтому интересы Германии равны интересам близлежащих государств, но противоположны интересам Франции и Великобритании.
Одной из причин противопоставления Германии с Великобританией и Францией была концепция Челлена о «юных» (немцы,
русские) и «старых» (англичане, французы) народах. «Юные» немцы должны овладеть среднеевропейским пространством и создать
континентальное государство планетарного уровня, потеснив «старые» народы, иначе Германии не выжить в борьбе с Великобрита36
нией, США, Россией. Народам Центральной Европы, по мнению
Челлена, следует объединиться в качественно новое политико-экономическое пространство, осью которого будут немцы, так как географическое положение Германии будет ее вынуждать защищать
главные интересы всей Европы.
После Первой мировой войны и Версальского мира Челлен обосновал тезис о трех географических факторах, играющих главную
роль в глобальной геополитике: расширении, территориальной
монолитности и свободе передвижения. Он утверждал, что Великобритания благодаря своему флоту и господству на морских путях наделена в большой степени свободой передвижения, ей присущ и фактор расширения (большие колонии). Однако Британская империя не
имеет территориальной монолитности и в этом ее слабость. Россия
обладает монолитностью и большой территорией, но не имеет свободы передвижения, поскольку ее доступ к теплым морям ограничен.
Рудольф Челлен вошел в науку и политику не только как автор
новой дефиниции, но и как разработчик, детализатор многих концепций, положенных в основу политики Третьего рейха. Немецкий
геополитик К. Хаусхофер называл книгу Р. Челлена «Государство
как форма жизни» произведением, в котором «теория геополитики
развита наиболее ясно»1.
3.3. Географическая ось истории.
Концепция Хартленда. Х. Маккиндер
Одной из самых крупных фигур классической геополитики по
праву считается английский ученый Хэлфорд Джон Маккиндер
(1861–1947) – один из признанных и ведущих представителей англо-американской школы. Он жил в то время, когда британское могущество достигло своего апогея и основная стратегическая цель
геополитической конструкции Маккиндера состояла в том, что Великобритания не должна допустить объединения России и Германии и что ей необходимо пересмотреть свою политику, чтобы воспрепятствовать консолидации Суши – евразийского континента.
Маккиндер не только активно занимался научной и преподавательской деятельностью, но и принимал деятельное участие в политике: с 1910 по 1922 г. он заседал в палате общин. Также он принимал участие в подготовке Версальского договора, основная геопо1 Нартов Н. А., Нартов В. Н. Указ. соч. С. 56.
37
литическая сущность которого отражает сущность его воззрений.
Договор был составлен так, чтобы закрепить за Западной Европой
статус береговой базы для морских сил, и предусматривал создание лимитрофных государств для разделения славян и германцев,
всячески препятствуя заключению между ними континентального
стратегического альянса.
Общественное признание научных взглядов пришло к Маккиндеру уже в начале ХХ в., в 1904 г. он выступил в Королевском географическом обществе с докладом «Географическая ось истории».
Согласно Маккиндеру определяющим фактором истории народов
является географическое положение стран, причем по мере экономического, социального и культурного развития влияние географического фактора на прогресс человечества постоянно возрастает.
Этот фактор выражается в соотношении суши и моря и взаимоотношениях сухопутных и морских народов, освоении ими земных и
водных пространств. Маккиндер делил всю историю цивилизации
на три эпохи:
1. Доколумбова эпоха. Цивилизованные народы, принадлежащие периферии Мирового Острова (т. е. земного массива), включающего Азию, Европу и Африку (греки, римляне), живут под постоянной угрозой завоевания со стороны отстающих в культурном
развитии народов «срединной земли» (германцы, гунны, аланы,
парфяне).
2. Колумбова эпоха. Достигшие достаточного уровня развития
народы береговых зон («внутреннего полумесяца»), используя выгодное географическое положение, отправляются на завоевание и
освоение мира.
3. Постколумбова эпоха. Незавоеванных земель больше не осталось, и дальнейшее движение цивилизованных народов приводит
к столкновению их интересов и образованию «закрытой политической системы».
Маккиндер исходил из того, что существует некая сердцевина
(стержень) мира, которую он называл Heartland. И именно вокруг
этой ключевой концепции развивается соперничество, вырабатываются и осуществляются стратегии всего мира. Сердцем, по его
мнению, является часть континентальной Евразии – обширный регион, недоступный для флота, но доступный в древности для кочевников, а ныне покрывающийся железными дорогами. Россия здесь
заменяет Монгольскую империю, ее давление на Скандинавию,
Польшу, Турцию, Персию, Китай и Индию заменило исходящие
из одного центра набеги степняков. Здесь она занимает централь38
ное стратегическое положение (как Германия в Европе) и может
наносить или получать удары по всем направлениям, кроме Севера. Маккиндер был убежден, что держава, господствующая над
Хартлендом фактически контролирует «Мировой Остров» (World
Island) – европейский, азиатский и африканский континенты.
Вокруг Хартленда, пространственного центра, «цитадели сухопутной мощи», располагаются в виде концентрических полукругов
различные типы пространств. В первую очередь, это внутренний
полумесяц (inner crescent), защитный пояс Хартленда, который
включает в себя Сибирь, Гималайский хребет, пустыни Гоби, Тибета
и Ирана и имеет одну серьезную брешь – евро-азиатскую равнину,
простирающуюся от Атлантики до центра Азии. На периферии внутреннего полумесяца расположены coastlands – прибрежные районы, полуострова, где сосредоточена большая часть населения Земли:
Европа, Индийский субконтинент, прибрежные районы Китая и
слабо заселенная Аравия. По границам прибрежных районов располагаются острова внешнего полумесяца (outer crescent): Великобритания, Япония. Последний полукруг состоит из островов открытого
моря – (outlying Islands) – Северной и Южной Америки и Австралии.
Маккиндер рассматривал все изменения в мире как результат
соперничества между сердцевиной и землями внешнего кольца, то
есть между континентальными и морскими державами. Господство
над сердцевиной мира обеспечивается здесь контролем над восточной частью европейского континента. Контроль над сердцевиной
мира открывает путь к контролю над Мировым Островом, а потом
и над морскими пространствами.
Маккиндер высказывал опасение в отношении возможности политического объединения Евразии. Нарушение баланса сил в пользу осевого государства (т. е. его экспансия на пограничные территории Евро-Азии) позволит использовать огромные континентальные
ресурсы для постройки флота. Это может случиться при заключении союза Германии и России. Поэтому угроза такого союза должна
толкнуть Францию в объятия морских держав, и тогда Франция,
Египет, Индия и Корея составят объединение, где флот будет поддерживать армию, что заставит союзников по Оси развертывать свои
сухопутные силы и удержит их от концентрации всей мощи на море.
Эти выводы Маккиндер дополнил анализом, изложенным
в 1919 г. в статье «Демократические идеалы и реальность», а через
несколько лет в статье «Шансы прочного мира в конечном мире».
В 1919 г. Маккиндер расширил зону Хартленда – теперь она соответствовала границам советского блока, который появится через
39
несколько десятилетий. Рассматривая историю завоеваний в Европе, он подчеркивал, что пространство между Балтийским и Черным морями приобретает значение «европейского перешейка»,
который разделяет Европу. По его мнению, европейский перешеек должен представлять собой «голову» морских держав, которые
должны опираться на новые государства, занимающие место между немцами и славянами.
В 1943 г. Маккиндер уточнил свою концепцию Хартленда и
вместе с ней свое видение организации будущего мира в работе
«The Round World and the Winning of the Peace». Теперь концепция Хартленда выглядела следующим образом: это северная и
центральная часть Евразии от берегов Арктики до пустынь Средней Азии, с западной границей по перешейку между Балтийским
и Северными морями, то есть Хартленд эквивалентен территории
СССР, за исключением его восточной части – территории восточнее Енисея. Маккиндер включил в район Lenaland (по имени реки
Лена) – огромное малозаселенное пространство с практически нетронутыми природными ресурсами, которое можно использовать
в борьбе против «географической оси истории».
Маккиндер пришел к выводу, что если СССР выйдет из Второй
мировой воны победителем Германии, то он превратится в первую
державу мира: «Он будет таковым в силу стратегически самой сильной оборонительной позиции. Heartland является самой крупной
естественной крепостью мира. Впервые в истории эта крепость имеет достаточный в количестве и качестве гарнизон»1. Для противостояния этой угрозе Маккиндер предлагал установить долгосрочное эффективное сотрудничество между США, Великобританией и
Францией, причем США должны взять на себя обеспечение эшелонированной обороны, британцы – создание островной крепости на
ближних подступах (Мальта), а Франция – гарантирование существования защищенного плацдарма на континенте. Как известно,
слова Маккиндера стали пророческими: в 1949 г. Heartland превратился в замкнутый военный блок, было создано НАТО, а Атлантика
превратилась в «море среди земли», то есть океан между Америкой,
Европой и Африкой. Исход войны подтвердил центральную роль
Хартленда в противоборстве и его недоступность для захватчика.
Несмотря на то, что теория Маккиндера многими учеными была
принята скептически, она оказала большое влияние на развитие геополитики, получив широкое распространение в США. Идеи Мак1 Желтов В. В., Желтов М. В. Указ. соч. С. 147.
40
киндера получили развитие в Мюнхенской школе геополитики,
созданной Хаусхоффером, и развивалась в американской доктрине
сдерживания в период после Второй мировой войны.
3.4 Теория морского могущества.
Ф. Г. Коломб и А. Т. Мэхэн
Одной из ключевых как для классической, так и для современной геополитики стала концепция морского могущества, разработанная Ф. Г. Коломбом и А. Т. Мэхэном.
Филипп Говард Коломб (1831–1899) – вице-адмирал королевского флота Великобритании – вошел в историю как один из основоположников концепции морской мощи, положенной в основу
идей атлантизма. Коломб оставил после себя богатое практическое и теоретическое наследие. Так, он стал автором рекомендаций
к правилам по безопасности судоходства, принятым на международной конференции в Вашингтоне. Он занимал высшие должности в Королевском флоте и провел ряд исследований в области военно-морского оперативного искусства и стратегии. В 1891 г. вышел
в свет фундаментальный труд Коломба «Морская война, ее основные принципы и опыт».
Концепция морского могущества иногда носит название «Мэхэна-Коломба», но при всей близости некоторых подходов этих работ
необходимо отметить, что авторы работали практически независимо
друг от друга. Так, оба согласны в том, что морская цивилизация –
это цивилизация торговая. Именно срыв морской торговли противника и защита собственных торговых путей и составляют сущность
морской войны, которая является предметом исследования Коломба. Основное различие работ Мэхэна и Коломба состоит в соотношении фундаментальной и прикладной составляющих. Британский
адмирал больше концентрируется на вопросах морской стратегии,
оперативного искусства, классификации сил флота, признавая вывод о необходимости морской силы самим собой разумеющимся.
Коломб не употреблял термин «sea power», подразумевающий
уровень обобщения вплоть до понятия «морская держава», основу
его концепции составляют понятия «морская война» (naval warfare) и «владение морем», «господство на море» (command of sea).
При этом «господство на море» характеризует в первую очередь
способности управлять оперативно-тактической обстановкой, чем
общее господство в Мировом океане.
41
Сущность морского господства, по Коломбу, – морская торговля, без нее не может быть ни морского могущества, ни морской войны, не нацеленной на его достижение. До рубежа XVI–XVII вв.
боевые действия на море были лишь средством для завоевания
господства на суше, море не было предметом ведения борьбы, это
не позволяли качества тогдашних кораблей и судов, еще не была
сформирована система торговых путей. Поэтому основной стратегией того времени была система «cross revenge» – «мстительных»
перекрестных морских набегов на побережье противника.
Только в XVI–XVII вв. вместе с ростом морcкой торговли увеличилась автономность торговых судов и было развернуто строительство кораблей, способных вести борьбу за контроль над морем
и осуществлять его. К середине XVII в. у Великобритании и Нидерландов были элементы, составляющие основу морской войны – мореходные суда и обширная морская торговля, и англо-голландские
войны стали первыми морскими войнами в истории.
Морская война начинается и оканчивается на море и ведется
ради обладания им, преследуя цели сохранения собственной торговли и расстройство торговли противника. В качестве одного из
приемов атаки на торговлю противника Коломб отмечал атаку флота противника у его собственных берегов – здесь можно увидеть
зачатки мэхэновской стратегии «анаконды», ориентированной на
удушение морской торговли с помощью блокады и уничтожения
морских портов и военно-морских баз.
Стратегическая сущность морской войны, согласно Коломбу, –
это борьба за обладание морем, что сам автор концепции определял
как препятствование проходу неприятеля, имеющего намерение
сделать высадку на берег. Коломб выделял три уровня контроля
над морем:
1) условия индифферентности моря (indifference) – практическое отсутствие какого-либо контроля над морским районом;
2) условия оспариваемого обладания (disputed command) – морская держава не имеет гарантированного преимущества перед соперниками;
3) условия обеспеченного обладания (assured command).
Несмотря на то, что в работах американского военно-морского
теоретика и историка адмирала Альфреда Тайера Мэхэна (1840–
1914) не используется термин «геополитика», его работы сыграли
важнейшую роль в формировании комплекса геополитических
идей. В 1890 г. Мэхэн издал свою первую книгу «Влияние морской
силы на историю. 1660–1783 гг.», ставшую практически сразу клас42
сической работой по военной стратегии. Впоследствии вышли в свет
«Влияние Морской силы на Французскую революцию и Империю
(1793–1812)», «Заинтересованность Америки в Морской силе в настоящем и в будущем», «Проблема Азии и ее воздействие на международную политику» и «Морская сила и ее отношение к войне».
Практически все работы американского специалиста, посвященные тематике «морской силы», сделали Мэхэна отцом геополитики моря. На рубеже XIX–XX вв. он «создал программу деятельности идеологов и политиков талассократии, которая и была
реализована во второй половине ХХ в.: победа в «холодной войне»
с СССР, разрушение Советского Союза закрепили успех стратегии
«морского могущества»1.
А. Т. Мэхэн считал, что «море обладает особенностями большой дороги, вернее, огромного ничейного поля, где пересекается
множество дорог, идущих в разных направлениях. Некоторые из
этих дорог проложены лучше, чем другие, и ими пользуются гораздо чаще. Эти дороги называются торговыми путями…»2 Исходя
из этого положения, Мэхэн вывел определение важнейшей цели,
которая стоит перед любой морской державой: контроль над опорными позициями (порты, базы и т. д.), благодаря которым флот
может действовать (морское могущество предполагает, прежде всего, владение стратегическими пунктами, но само оно проявляется
в наличии сильного военно-морского флота). Такая формулировка
предусматривает широкое и четкое видение пространства (необходимость контроля над островами, располагающимися на ключевых
торговых путях, над проливами). Эти позиции желательно захватить еще в мирный период, а затем работать над их постоянным
укреплением. Здесь проявляется сходство между морским стратегом и геополитиком: оба тщательно оценивают пространственные
факторы, их политическое, военное и экономическое влияние.
А. Т. Мэхэн не только плодотворно работал в области теории, но
и принимал активное участие в политической деятельности, оказывая влияние на таких видных деятелей, как Генри Кэбот Лодж
и Теодор Рузвельт. Военная стратегия США в прошлом столетии
строилась в прямом соответствии с идеями Мэхэна.
Мэхэн полагал, что морская цивилизация – это, прежде всего,
цивилизация торговая. Торговля – главный инструмент политики,
а войны лишь обеспечивают благоприятные условия для становле1 Желтов В. В., Желтов М. В. Указ. соч. С. 155.
2 Там же.
43
ния торговой цивилизации в масштабах Земли. Мэхэн рассматривал экономический цикл в трех его проявлениях:
производство (обмен товаров и услуг через водные пути);
навигация (реализация этого обмена);
колонии (циркуляция товарообмена на мировом уровне).
Мэхэн полагал, что существуют шесть критериев геополитического статуса государства и господства на море:
1. Географическое положение государства, его открытость морям, возможность морских коммуникаций с другими странами.
Протяженность сухопутных границ, способность контролировать
стратегически важные регионы, способность угрожать своим флотом территории противника.
2. «Физическая конфигурация» государства, то есть конфигурация морских побережий и количество портов, на них расположенных, от чего зависит процветание торговли и стратегическая защищенность.
3. Протяженность территории, равная протяженности береговой линии.
4. Статистическое количество населения. Оно важно для оценки
способности государства строить корабли и содержать флот.
5. Национальный характер. Способность народа к занятию торговлей, поскольку могущество основывается на мирной и широкой
торговле.
6. Политический характер правления, от которого зависит переориентация лучших природных и человеческих ресурсов на создание мощной «морской силы».
Образцами морского могущества А. Т. Мэхэн считал Карфаген
и Великобританию периода ее расцвета. Он полагал, что «морская
сила» – это особый, причем наилучший и наиболее эффективный,
тип цивилизации, предназначенный к мировому господству. Победу Великобритании над Францией в период Наполеоновских войн
он объяснял островным положением Альбиона и широкой сетью
баз на острове, что давало возможность контролировать ключевые
пути в Европу, Азию и Африку.
По мнению Мэхэна, можно вывести следующую формулу морской силы государства:
SP = N + MM + NB,
где SP (sea power) – морская мощь; N (navy) – военно-морской флот;
MM (mercantile marine) – торговый флот; NB (naval bases) – военноморские базы.
44
В ходе войны морская сила должна оказывать влияние на ход и
исход всей кампании, для чего необходимо добиться подавляющего превосходства флота и решить судьбу войны в генеральном морском сражении. Многие отмечают, что стратегия Мэхэна не оправдалась в ходе обеих мировых войн, однако следует заметить, что,
по крайней мере, в ходе Первой мировой войны у Великобритании
был вполне реальный шанс решить судьбу борьбы на море именно
в генеральном сражении. Однако при Ютланде командующий британским Гранд флитом адмирал Д. Джеллико не сумел справиться
со своими обязанностями и разгромить германский флот. При этом
следует согласиться с тем, что в войнах, которые ведутся на море
и на суше, флот не всегда может играть решающую роль (особенно
в мировой войне с участием слабо уязвимых для флота континентальных стран). Тем не менее не подлежит сомнению, что «морская
стратегия, проявившая себя в захвате колоний, обеспечении перевозок и торговли, в гегемонии с помощью флота, то есть стратегия
Мэхэна, перенесенная на глобальный геополитический уровень,
полностью себя оправдала»1.
А. Т. Мэхэн был знаком с работами Х. Д. Маккиндера, но полагал, что континентальное положение Германии, России, Китая
не является преимуществом, их сухопутный образ жизни и развития он не считал прогрессивным и говорил о том, что борьба с ними
должна заключаться в отсечении их от морских коммуникаций.
Идеи Мэхэна получили широкое признание в мире, его «Влияние морской силы на историю» называли «евангелием британского
величия» и «философией морской истории» (книга была переведена
почти на все европейские языки и выдержала более 30 переизданий
в США и Великобритании). Даже континентальная Германия стала
активно развивать свой флот и в лице адмирала Тирпица приняла
тезисы Мэхэна. Сам Мэхэн был сторонником доктрины Монро и считал, что у его страны морская судьба и что она заключается на первом этапе в стратегической интеграции американского континента,
а затем – в установлении мирового господства. В этом смысле, Мэхэн
оказался самым настоящим пророком, если учесть, что США в тот
период хотя и находились в числе передовых стран, но занимали
в мировой табели о рангах не первые строчки, и их выход в мировые
лидеры был далеко не очевиден. В работе «Заинтересованность Америки в Морской силе» Мэхэн ставил следующие условия, необходимые для становления США в качестве морской державы:
1 Исаев Б. А. Указ. соч. С. 194–195.
45
1) активно сотрудничать с Великобританией;
2) препятствовать морским притязаниям Германии;
3) наблюдать за экспансией Японии в Тихоокеанском регионе и
противодействовать ей;
4) координировать вместе с европейскими странами совместные
действия против народов Азии.
Мэхэн одним из первых выделил планетарные геополитические
структуры. В качестве ключевой в мировой политике и в борьбе за
мировое влияние он считал «северную континентальную полусферу», южная граница которой проходит по Суэцкому и Панамскому
каналам – это граница наибольшей интенсивности мировой торговли и политической активности. Внутри этой полусферы в пределах
Евразии наиболее важный пространственный элемент – Россия как
доминантная континентальная держава. США же, согласно Мэхэну, – это выдвинутый на запад аванпост европейской цивилизации,
которому предстоит стать преемником и наследником Великобритании. Главная опасность, по его мнению, исходит от континентальных государств Евразии, в первую очередь, от России и Китая,
а затем уже от Германии. Борьба с Россией – главная долговременная стратегическая задача для морской силы. Мэхэн полагал, что
следует перенести на планетарный уровень принцип «анаконды»,
примененный штатами Союза в период Гражданской войны (1861–
1865) и заключался в блокировании территории с моря и по береговым линиям, что приводило постепенно к стратегическому истощению и экономическому удушению противника. Таким образом,
борьба ведется уже не против армий противника, а против его экономических центров. В переносе на планетарный масштаб это означало изоляцию континентальной части условного противника от
морских берегов и недопущение образования коалиции государств
с этой же целью.
Поскольку, по Мэхэну, мощь государства определяется его потенциями становления «морской силой», то США необходимо усиливать свои позиции по приведенным выше шести пунктам и одновременно ослаблять по ним же противника. Кроме того, необходимо не
допускать появления у противника интеграционных образований,
мощных континентальных противников следует удушать в кольцах «анаконды» континентальной массы, сдавливая ее за счет выведения из-под ее контроля береговых зон и перекрытия по возможности выходов к морским пространствам. Особенно хорошей иллюстрацией применения этой стратегии может служить «холодная война» – основные линии стратегии НАТО и других блоков (СЕНТО,
46
АСЕАН), направленных на сдерживание Советского Союза, являются прямым развитием тезисов А. Т. Мэхэна.
3.5. Теория континентального блока
К. Хаусхофера
Один из видных геополитиков германский ученый Карл Хаусхофер (1869–1946), работая над развитием идей Р. Челлена, стремился осмыслить сущность политики в планетарной перспективе. Он
внес уточнение в понятие «жизненное пространство» и глубинные
мотивации феноменов «пространственной экспансии», рассчитывая дать немецкому государству «географическое сознание».
Избравший военную карьеру, Хаусхофер прошел все основные
ступени службы, а будучи военным атташе германского посольства
в Японии, он немало путешествовал по странам Азии, которые произвели на него неизгладимое впечатление и подвигли к изучению
больших пространств. Хаусхофер принял участие в Первой мировой войне на различных командных должностях и закончил войну
в чине генерал-майора.
По окончании войны Хаусхофер, выйдя в отставку, полностью
сосредоточился на геополитике, начав работать над диссертацией
«Основные направления развития Японской империи, 1854–1919».
После ее защиты Хаусхофер начинает работать в Мюнхенском университете, где добивается включения геополитики в учебный план.
С 1924 г. он совместно с другими учеными издавал посвященный
геополитике журнал, где и публиковал свои основные работы, всего же за свою жизнь он опубликовал около 400 книг – в основном
по проблемам геополитики. Еще в 1919 г. Хаусхофер познакомился с Рудольфом Гессом, будущим заместителем фюрера (вплоть до
полета Гесса в Великобританию в 1941 г.), для которого немецкий
геополитик стал своеобразным духовным наставником. В период
между мировыми войнами Хаусхофер имел контакты с Геббельсом, Гиммлером, Риббентропом. Благодаря Гессу с 1922 по 1988 г.
Хаусхофер более десяти раз встречался с Гитлером, впрочем сам он
никогда не был членом НСДАП и принадлежал скорее к консервативному крылу националистического движения.
Анализируя итоги Первой мировой войны, К. Хаусхофер подобно большинству соотечественников воспринимал Версальский мир
как унизительный для Германии. Разоблачая расчленение Германии и навязанные ей победителями границы, он становится актив47
ным защитником германского государства как сообщества, в котором в итоге должны оказаться все немцы, и выступает за расширение «жизненного пространства» для немецкой нации. В разбитой и
униженной Германии Хаусхофер не увидел другой силы, способной
возродить страну и реализовать его идеи, кроме национал-социалистов. Многие ключевые для Хаусхофера понятия («кровь и почва»,
«нужда в пространстве», «жизненное пространство» и т. д.) прочно
вошли в национал-социалистический лексикон. Гитлер с жаром
воспринял идеи Хаусхофера о «жизненном пространстве», увидев
в них идеологическую базу для своих устремлений.
К. Хаусхофер многое заимствовал у Ф. Ратцеля и Р. Челена,
в частности концепции Lage (ситуация) и Raum (пространство),
которые он интегрировал в более широкую конструкцию, выражающую органическое отношение между территорией и населением, проживающим на ней. Хаусхофер вывел закон границ и
жизненного пространства: государства увеличиваются до тех пор,
пока не достигнут площади, которая бы удовлетворяла их потребности в соответствии с их жизненным пространством, то есть географического пространства, ограниченного естественными и искусственными границами, внутри которых население располагало
бы достаточными для своего существования средствами. Границы
не неподвижны и носят временный характер. Одно из предназначений государства – обеспечивать расширение жизненного пространства, утвердить же неизменность границ стремятся лишь слабые
государства.
Конечная цель геополитики Хаусхофера – восстановление величия Германии, сама же геополитика – это орудие по обеспечению
страны необходимым жизненным пространством. Хаусхофер полагал важным создание союза немцев внутри немецкого государства,
который стал бы опорой континентального равновесия. Обретя естественные границы, Германия должна стать основным государством
Европы, господствующим в Африке и на Среднем Востоке, опираясь
при этом на дружественные страны. К числу последних он относил
Японию с зоной японского влияния, включающей Восточную Азию
(в том числе Китай). В отношении России все зависело от нее самой,
при отказе от коммунистической экспансии Хаусхофер предлагал
включить в ее сферу влияния Индию, Иран и ряд других стран Южной Азии. В противном случае СССР подлежал бы расчленению.
Сферой влияния США оставался Американский континент. Таким
образом, оплотом Германии становилась Центральная Европа, а ее
главным направлением экспансии становился Восток.
48
Исходя из планетарного дуализма «морской силы» и «сухопутной силы», Хаусхофер считал, что само центральное (в отношении
Европы) положение Германии делало ее естественным противником
морских держав – Великобритании и США, а также Франции. Ненависть к Великобритании (Хаусхофер считал ее морским пауком
с паутиной, опутавшей все моря и океаны) и США как к морским
державам основывалась на том, что они, по мнению Хаусхофера,
не были связаны с почвой и нацией, создавались на принципах пиратства и теперь хотели создать мировой хозяйственный концерн,
эксплуатирующий весь мир. С другой стороны, геополитики морских держав также не испытывали особых симпатий к Германии,
которой в такой ситуации было нелегко рассчитывать на альянс со
странами «внешнего полумесяца». Будущее Германии лежало в геополитическом противостоянии англосаксонскому миру.
По этой причине К. Хаусхофер и его последователи выступили
с идеей создания «континентального блока». Хаусхофер вслед
за Ратцелем и Маккиндером считал, что континентальная держава имеет значительное преимущество над морской и рассматривал
Германию и Россию как ядро евразийского союза. Развивая идеи
Бисмарка, он приходит к идее трансконтинентального блока и
создания геополитической оси: Берлин – Москва – Токио. «Только прочная связь государств по оси Германия – Россия – Япония
позволит нам всем подняться и стать неуязвимыми перед методами анаконды англо-саксонского мира… Только идеи Евразии, воплощаясь политически в пространстве, дают нам возможность для
долговременного расширения нашего жизненного пространства»1.
Союз с Россией предоставил бы Германии трансконтинентальные
коммуникации от Рейна до Амура и Янцзы, свободные от влияния
англо-американцев, Германия получила бы выход к открытому
океану и стала бы обладать мощью континентальной и океанической державы.
Россия и Германия должны были установить «Новый Евразийский Порядок» и перестроить континентальное пространство Мирового Острова так, чтобы вывести его из-под влияния морских
держав. Причем расширение немецкого жизненного пространства
на Восток, по Хаусхоферу, не подразумевало колонизацию русских
земель, а должно было идти за счет земель Восточной Европы и освоения гигантских пространств Азии.
1 Желтов В. В., Желтов М. В. Указ. соч. С. 109.
49
3.6. Н. Спайкмен и концепция Римленда
Николас Дж. Спайкмен (1893–1943) – американский ученый
голландского происхождения, профессор Йельского университета, был прямым продолжателем линии адмирала Альфреда Тайера
Мэхэна в геополитике. Спайкмена мало волновали вопросы связи
народа с почвой, влияние рельефа на национальный характер и
т. д., он рассматривал геополитику как важнейший инструмент
конкретной международной политики, как аналитический метод и
систему формул, позволяющих выработать наиболее эффективную
стратегию, критикуя при этом немецкую геополитическую школу и считая представления о «справедливых или несправедливых
границах метафизической чепухой»1. Для Спайкмена характерен
утилитарный подход, желание выработать наиболее эффективную
геополитическую формулу, с помощью которой США могут скорейшим образом достичь мирового господства.
Внимательно изучив работы Маккиндера, Спайкмен предложил
свой вариант базовой геополитической схемы. Он отвергал противопоставление Моря и Земли как базис геополитики, на основе анализа реального политического процесса придя к выводу о том, что
никогда не было простого противостояния морской и сухопутной
сил. Так, в ходе Первой мировой войны Великобритания и Россия
были союзниками, и исторически всегда можно было видеть некоторых членов Римленда на стороне Великобритании, либо Великобритания и Россия выступали вместе против сил Римленда.
Спайкмен полагал, что Маккиндер переоценил значение Хартленда, для него Хартленд – лишь потенциальное пространство,
получающее все культурные импульсы из береговых зон и не несущее в самом себе никакой самостоятельной геополитической
миссии или исторического импульса. Римленд («береговая зона»,
«внешний полумесяц»), а не Хартленд является ключом к мировому господству. «Тот, кто доминирует над Rimland, доминирует над
Евразией; тот, кто доминирует над Евразией, держит судьбу мира
в своих руках»2.
В работах «Американская стратегия в мировой политике» и
«География мира» Спайкмен выделил десять критериев, на основании которых следует определять геополитическое могущество
государства:
1 Желтов В. В., Желтов М. В. Указ. соч. С. 162.
2 Там же. С. 163.
50
1) поверхность территории;
2) природа границ;
3) численность населения;
4) наличие (или отсутствие) полезных ископаемых;
5) экономическое и технологическое развитие;
6) финансовая мощь;
7) этническая однородность;
8) уровень социальной интеграции;
9) политическая стабильность;
10) национальный дух.
В случае если суммарный результат оценки геополитических
возможностей государства по этим критериям оказывается относительно невысоким, то это значит, что государство вынуждено
вступать в более общий стратегический союз, при этом поступаясь
частью своего суверенитета ради глобальной стратегической геополитической защиты.
Кроме переоценки значения Римленда Спайкмен ввел в оборот
понятие «Срединный Океан» (Midland Ocean). В основе этого представления лежит подчеркнутая аналогия между Средиземным
морем в истории Европы, Северной Африки и Ближнего Востока
в древности и Атлантическим океаном в современной истории западной цивилизации. Поскольку Спайкмен считал Римленд основной
исторической территорией цивилизации, то Средиземноморский
ареал древности представлялся ему образцом культуры, распространившейся впоследствии внутрь континента и на отдаленные территории, которые можно достичь только с помощью моря. В новейшее
же время подобное происходит с Атлантическим океаном, оба берега которого – ареал наиболее развитой в смысле экономики и технологий западной цивилизации. Срединный Океан становится при
таком подходе объединяющим, а не разъединяющим фактором, внутренним морем, намечается новая геополитическая реальность: «атлантический континент, в центре которого находится Атлантика».
Спайкмен считал, что этот «континент» связан общностью культуры, идеологии, единством политической, этической и технологической судьбы. Причем он особенно настаивал на роли интеллектуального фактора, полагая, что Западная Европа и восточное побережье Северной Америки являются своеобразным мозговым центром атлантического сообщества. США в этой схеме с их торговым
и военно-промышленным комплексом являются нервным центром
и силовым механизмом, Европа же оказывается мыслительным
придатком США, чьи геополитические интересы и стратегическая
51
линия становятся единственными и главенствующими для всех западных стран. Это предполагало постоянное сокращение политического суверенитета европейских стран и передачу власти особой инстанции, объединяющей представителей всех атлантических стран
и подчиненной приоритетному главенству США. Таким образом,
Спайкмен предвосхитил создание НАТО, гегемонию США и уменьшение суверенности европейских стран в послевоенном мире. Вместе с А. Т. Мэхэном он может быть назван «отцом атлантизма» и
«идейным вдохновителем НАТО».
3.7. Геополитические идеи Видаля де ла Блаша
Основателем французской геополитической школы принято
считать Видаля де ла Блаша (1845–1918), увлекшегося в свое время политической географией Ф. Ратцеля и создавшего свою геополитическую концепцию, в которой он подверг критике многие
ключевые положения германских геополитиков. Впрочем, критический дух по отношению к учениям германских геополитиков вообще характерен для абсолютного большинства ученых Франции
первой половины ХХ столетия.
В центре теории де ла Блаша в отличие от Ратцелевских воззрений («чувство пространства», «потребность в территории» и т. д.)
стоит человек. Де ла Блаш стал основателем французской «антропологической школы» политической географии, ставшей альтернативой немецкой школе геополитики и получившей название
«поссибилизм» (пространство не предопределяет историю, а предрасполагает к тому или иному ее течению).
В своей фундаментальной работе «Восточная Франция» де ла
Блаш анализирует проблему геополитического соперничества Германии и Франции – проблему Эльзаса и Лотарингии, Восточной
Франции в целом. Он выдвинул идею превращения этих земель (со
значительным процентом немецкоговорящего населения), отошедших по окончании Первой мировой войны Франции, в зону взаимного сотрудничества между двумя странами, сделать их как можно
более проницаемыми, а не превращать в барьер. По сути, французский геополитик создал историческую модель развития сначала
франко-германского, а затем европейского геополитического пространства в целом. При этом он все же отдавал предпочтение французским интересам, доказывая исторические и географические
факты принадлежности этих земель Франции.
52
В своей концепции де ла Блаш отказался от жесткого географического детерминизма, ставя на первое место волю и инициативу человека, его возможности (possibilites). Главный элемент его
теории – категория «локальность развития цивилизации». Ее основу составляют отдельные очаги, которые являются элементами
цивилизации. Они представляют собой небольшие группы людей,
складывающиеся во взаимодействии человека с природой. В этих
первичных общественных ячейках постепенно формируются определенные «образы жизни». Человек растет и развивается, взаимодействуя с окружающей средой.
Первичные очаги, взаимодействуя между собой, образуют ту основу цивилизации, которая эволюционируя, расширяется и охватывает новые территории. Расширение не всегда идет гладко, в его
процессе цивилизация переживает откаты, вспышки энергии сменяются катастрофами и упадком. Формы взаимодействия первичных очагов довольно разнообразны: от заимствования и ассимиляции до уничтожения.
По теории де ла Блаша, процесс взаимодействия начинается и,
все ускоряясь, проходит в северной полусфере от Средиземноморья
до Китайского моря. В Западной и Центральной Европе взаимодействие первичных очагов происходило практически непрерывно, и
политические образования, сменяя друг друга, налагались на ту
или иную конфигурацию взаимодействующих между собой множеств небольших очагов, сообществ.
Сближение и взаимодействие этих разнородных элементов, ассимиляция одних другими привели к образованию империй, религий, государств. По мнению де ла Блаша, цивилизационный
процесс в Европе протекал под влиянием специфических условий.
«Здесь соседствуют самые различные географические среды – моря
и горы, степи и лесные массивы, большие реки, связывающие север
и юг, различные ландшафтные зоны, имеются плодородные почвы,
морская линия изрезана заливами с удобными бухтами, климат,
обусловленный влиянием теплых морей, благоприятен, не суров
и в то же время не способствует развитию насекомых-паразитов,
не парализует деятельность человека, а подталкивает его энергию
к развитию»1. Взаимодействие всех этих элементов стали причиной динамического развития европейской цивилизации, основой
ее богатства, самой характерной чертой.
1 Нартов Н. А., Нартов В. Н. Указ. соч. С. 73.
53
Французский геополитик полагал, что государство напоминает
нечто внешнее, вторичное, детерминируемое характером и формой
взаимодействия локальных очагов – отдельных ячеек цивилизаций. Это взаимодействие происходит тем активнее, чем лучше налажены коммуникации между локальными очагами: реки, озера,
моря, шоссейные и железные дороги и т. д. Коммуникациям де ла
Блаш уделял в своих трудах очень много внимания и утверждал,
что в будущем при наличии коммуникаций, при активном взаимодействии отдельных цивилизационных очагов возможно создание «мирового государства», в котором человек осознавал бы себя
«гражданином мира».
Де ла Блаш также предполагал, что постепенно противоречия
между континентальными и морскими государствами будут преодолены, этот процесс будет происходить с зарождением принципиально новых отношений между морем и сушей. Он считал, что
континентальные пространства становятся все более проницаемыми, так как коммуникации постоянно совершенствуются, и взаимопроникновение земли и моря – универсальный процесс.
Большинство геополитических школ восприняло теории де ла
Блаша как исправление жесткого географического детерминизма
предшествующих геополитиков. Во Франции он считается основателем национальной географической школы, представителями которой стали Л. Февр, А. Деманжон, Ж. Готтман, Ж. Брюн, Э. Мартонн и ряд других ученых.
Контрольные вопросы
1. Охарактеризуйте вклад Ф. Ратцеля в становление геополитики?
2. В чем сущность органической теории Ф. Ратцеля?
3. Перечислите семь универсальных законов экспансии?
4. В чем заключается отличие концепций государства Ф. Ратцеля и
Р. Челлена?
5. Сформулируйте закон автаркии.
6. Какие три эпохи в истории развития цивилизации выделял Х. Маккиндер? Дайте краткую характеристику каждой эпохи.
7. Что такое Хартленд?
8. Какие территории входят во «внешний полумесяц»?
9. Назовите основные труды Ф. Коломба и А. Т. Мэхэна.
10. В чем состоит сущность морского господства по Ф. Коломбу?
11. В чем суть теории «морской силы» А. Т. Мэхэна?
12. Назовите шесть критериев геополитического статуса государства и
господства на море.
54
13. Приведите формулу морской силы государства.
14. Какова конечная цель геополитики в работах К. Хаусхоффера?
15. В чем заключается сущность концепции континентального блока?
16. Перечислите десять критериев, на основании которых следует определять геополитическое могущество государства, согласно Н. Спайкмену?
17. Что такое Римленд?
18. Раскройте смысл понятия «Срединный Океан».
19. В чем суть концепции поссибилизма?
55
ГЛАВА 4
СОВРЕМЕННЫЕ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ
4.1. Современные взгляды
англо-американской школы геополитики.
Атлантизм и мондиализм
После окончания Второй мировой войны наиболее успешно и
активно развитие геополитики как науки шло в англо-американской школе, европейские же теоретики, последователи Хаусхофера (континентально-европейская школа) оказались по вполне
понятным причинам (поражение Германии, сотрудничество с нацистами) в непростом положении. Фактически до конца 1950-х гг.
европейская геополитика практически не существовала и европейским ученым пришлось приложить значительные усилия, чтобы
вернуть геополитике статус научной дисциплины.
Во второй половине ХХ в. в общей линии развития геополитики
как науки в странах Запада наиболее ярко выделялись следующие
направления:
атлантизм;
мондиализм;
прикладная геополитика;
континентальные концепции (геополитика европейских «новых правых»).
Важнейшим направлением англо-американской школы геополитики после Второй мировой войны становится атлантизм.
Развитие данной линии в науке логически продолжало и дополняло идеи Н. Спайкмена. Его ученик Дональд Мэйнинг в своей работе «Хартленд и Римленд в евразийской истории» подчеркивал,
что «геополитические критерии должны особо учитывать функциональную ориентацию населения и государства, а не только
географическое отнесение территории к Суше и Морю».1 Мэйнинг
полагал, что США необходимо добавить в свою практическую геополитику культурную компоненту, которая была бы более привлекательна, подчеркивая, что не только военная сила, но и борьба за
умы и души людей является важной составляющей геополитики.
Мэйнинг поделил евразийский Римленд на три группы стран
в зависимости от их функционально-культурной предрасположен1 Нартов Н. А., Нартов В. Н. Указ. соч. С. 86.
56
ности. Западноевропейские государства, а вместе с ними и Греция с
Турцией, Таиланд, Пакистан и Иран он отнес к талассократическому блоку; группу стран континентальной культуры составили Восточноевропейские государства, Китай, Северный Вьетнам, Монголия, Афганистан, Бангладеш и территории Прибалтики и Карелии;
третью же группу составили геополитически нейтральные страны,
такие как Индия, Южная Корея, Ирак, Сирия, а также Югославия.
Кроме того, Мэйнинг считал, что континентальный этап развития
был первым этапом становления культур, а морская ориентация –
это уже более поздняя стадия.
Идеи Мэйнинга продолжил американский ученый У. Кирк, полагавший, что главную роль играют прибрежные цивилизации, от
которых внутрь континента поступают культурные импульсы различной степени интенсивности. По Кирку, главную роль в Римленде
играют высшие атлантически ориентированные культурные секторы
«внутреннего полумесяца»: западноевропейские страны, а с ними и
Турция с Пакистаном. По его мнению, такие секторы обладают «высшими» культурными формами и исторической инициативой.
Однако следует заметить, что на данный момент геополитические прогнозы и взгляды Мэйнинга и Кирка не оправдались. Например, азиатские державы (Турция, Пакистан) удерживаются
в зоне атлантического влияния только благодаря существенной
поддержке США, а Восточная Европа, Югославия и Иран не раз меняли свой геополитический вектор.
В условиях «холодной войны» с СССР политика «сдерживания»
Советского Союза стала основной темой для американцев. Теоретические основы этой политики были сформулированы американским дипломатом Джорджем Кеннаном (статья «Истоки советского
поведения» в журнале Foreign Affairs). В основу Кеннан предлагал
положить до того игнорировавшийся ментальный фактор – перевод
противоборства в область идей и ценностей. Он объяснял природу оппозиционности советской внешней политики тем, что враждебность к
внешнему миру – изначальное свойство коммунистического мировоззрения и советской системы. Смысл состоит в том, чтобы противодействовать СССР при помощи всегда имеющейся в наличии противостоящей силы в любой точке, где проявляются признаки покушения на
интересы мирного и стабильного мира. Опираясь на «доктрину сдерживания», президент США Гарри Трумэн вел политику противостояния давлению Советского Союза, полагая, что отказ от сдерживания
ведет к экспансии СССР на всю Европу. Для того чтобы изолировать
Хартленд, были образованы военные блоки (такие, как НАТО).
57
«Доктрина сдерживания» вела к созданию простых и локальных
пространственных моделей, с помощью которых можно было объяснить и спрогнозировать геополитическую ситуацию в различных зонах Римленда. Эти модели были впоследствии распространены и на
Третий мир. Классической аналогией подобных моделей стала «теория домино», которую создали американские политические деятели
и геополитики У. Ростоу, Р. Макнамара, М. Тейлор. Они полагали,
что какое-либо изменение влечёт за собой линейный ряд других изменений, аналогично тому, как падают косточки домино, выстроенные в ряд: «падение» одной страны-сателлита неизбежно ведет
к ущербу американским интересам в соседних странах. В Западной
Европе этот процесс называли «финляндизацией», из-за «особых»
отношений этой страны с СССР: полагали, что Финляндия является
образцом процесса, при котором советское влияние распространялось с помощью навязанного контроля политики стран, находящихся в сфере влияния Советского Союза без их захвата военным путем.
Дальнейшее развитие идей атлантизма связано с разработками
американского геополитика Сола Коэна. В своей работе «География и Политика в разделенном мире» Коэн заявил, что «политика
сдерживания» в зоне Римленда бессмысленна, имея в виду присутствие советского флота на Кубе и советских подводных лодок
с ядерным оружием на борту во всех океанах (он описал это как
попытку запирания дверей конюшни, когда лошадь уже сбежала).
Коэн обосновал подход развития, подчеркивавший рост значения
региональной геополитической составляющей и независимости
между политическими, экономическими и социальными процессами в разных географических шкалах. Геополитическая модель
Коэна содержит пять уровней:
1) «географические сферы»: Морская и Евразийская;
2) геополитические регионы – крупные подразделения геополитических сфер, относительно однородные по политическим, культурным и экономическим признакам. Хартеленд и Восточная Азия
вошли в Евразийскую сферу, а Западная Европа, Южная Америка,
Магриб, Океания, США и Канада, Карибы, Внеконтинентальная
Азия и «черная» Африка – в Морскую. Вне сфер остались Южная
Азия (независимый регион), Средний Восток (разделительный
пояс) и Центрально-Восточная Европа (регион-«ворота», способствующие потенциальным связям между Евразией и Западом);
3) национальные государства. Коэн выделил пять великих держав: США, СССР, Китай, Японию и группу государств – Европейский Союз. В пределах великих держав выделялись ключевые тер58
ритории, такие как акватория Северного моря или Атлантическое
побережье США и район Великих озер и треугольник Ленинград –
Ростов-на-Дону – Кузбасс – для СССР;
4) второстепенные державы, доминирующие в регионах, но не
имеющие глобального влияния;
5) субнациональные территории – «ворота», которые должны
стать проводниками связей между государствами.
Поскольку стадии развития, на которых находятся геополитические регионы, различны, то Коэн предложил для анализа сбалансированности их внешних и внутренних связей использовать заимствованное из физики понятие энтропии (мера внутренней неупорядоченности системы), которое характеризует степень близости
изолированной системы к состоянию равновесия. Статистическая
физика рассматривает энтропию в качестве меры вероятности пребывания системы в данном состоянии, увеличение ее уровня говорит об исчерпании внутренней энергии (производительной способности). В теории информации энтропия – это мера неопределенности, где неопределенность – ситуация, когда в системе возможны
непредсказуемые события. Закрытые системы обречены на крах,
поскольку их собственные ресурсы истощаются, а энтропия растет,
поэтому обмен между странами и регионами – ключевой элемент
динамики мировой системы.
Чтобы определить уровень энтропии, С. Коэн предлагал использовать целый ряд показателей: от уровня урожая сельхозкультур
и уровня производительности труда до затрат на НИОКР и уровня
накоплений. По уровню энтропии он выделил четыре региона:
с очень высоким уровнем энтропии: Южная Америка и «черная» Африка;
с высоким уровнем энтропии: Южная и Восточная Азия;
со средним уровнем энтропии: Хартленд, Средний Восток и
Центрально-Восточная Европа;
с низким уровнем энтропии: Западная Европа и англоязычная
Америка, Карибы, Магриб, Океания и Внеконтинентальная Азия.
Регионы, в которых находятся великие державы, имеют низкий
и средний уровень энтропии и определяют равновесие и дальнейшее
развитие мировой геополитической системы. Это объясняется тем,
что сверхдержавы, обладая существенными объемами потенциальной энергии и большим торгово-экономическим потенциалом, распространяют свое влияние далеко за пределы своих границ.
Представляет интерес тип переходных государств и поясов, выделенных Коэном, которые могут вносить серьезные изменения
59
в жизнь больших наций. Это пояса нестабильности (средний Восток) и маргинальные сферы (Африка южнее Сахары, Южная Америка), которые могут дестабилизировать мировую систему региональными либо локальными конфликтами. Наиболее нестабильна
полоса разделения Морской и Евразийской сфер.
Центрально-Восточная Европа – уникальное образование, единственный в своем роде регион-«ворота», всего же таких «ворот»
в мире более двадцати. Основная функция «ворот» – стабилизация
мировой геополитической системы, элементы которой все больше
зависят друг от друга.
Необходимо добавить, что Коэн ввел в геополитический метод
классификацию, основанную на делении основных геополитических реальностей на «дисконтинуальные пояса» и «ядра». По его
мнению, каждый регион можно поделить на ряд геополитических
составляющих:
внешнюю водную среду, зависящую от торгового флота и портов;
континентальное ядро;
дисконтинуальный пояс (береговые секторы, которые ориентированы либо от континента, либо внутрь него);
регионы, геополитически независимые от этих трех составляющих.
Приверженцем идей Коэна был такой видный американский политик, как Генри Киссинджер, полагавший, что стратегия США (основанная на идеях «дисконтинуальных поясов») заключается в объединении разрозненных береговых зон в единое целое, что даст атлантистам полный контроль над Евразией. Практически что и было
продемонстрировано поддержкой украинских и прибалтийских
националистов в СССР, войной во Вьетнаме, поддержкой проамериканского режима в Иране, развитием отношений США и Китая.
Высшей точкой атлантизма стало начало 90-х гг. ХХ в., когда
распад советского блока, а затем и СССР стали моментом торжества
атлантической стратегии. Победа в «холодной войне» означала победу Морской силы над Хартлендом. После победы над СССР англоамериканская геополитическая мысль разделилась на два основных течения: неоатлантизм и мондиализм.
Ярким представителем неоатлантизма является американский геополитик и политолог Самюэль Хантингтон. Основные геополитические взгляды Хантингтона нашли отражение в его статье
«Столкновение цивилизаций». Хантингтон считает, что геополитическая победа атлантизма, связанная с падением СССР и крахом континентальных сил, затрагивает лишь поверхностный срез
60
действительности. По мнению американского геополитика, победу атлантизма нельзя считать цивилизационной, поскольку крах
коммунистической идеологии вместе со структурными сдвигами
в традиционных обществах вовсе не означает, что человечество
приняло атлантические ценности. Наоборот, освобожденные от поверхностных идеологических клише более глубокие культурные
пласты вновь приобретают актуальность.
Иными словами, Запад и Восток на цивилизационном уровне
так и остаются далекими друг от друга. Их ценности совершенно
различны. Для Запада – это индивидуализм, рынок, права человека, в то время как для Востока ценностями являются традиционализм, коллективизм и патернализм. Народы не только не стремятся отбросить религиозную идентификацию, но, наоборот, стремятся еще более живо ощущать религиозную принадлежность.
Хантингтон считает, что кроме атлантической цивилизации
можно выделить еще семь:
латиноамериканскую;
китайскую (конфуцианскую);
японскую;
славяно-православную;
индуистскую;
африканскую;
исламскую.
Как считает Хантингтон, атлантический мир рано или поздно
придет к ситуации противостояния с иными цивилизациями, следовательно, к такому столкновению необходимо подготовиться заранее. Для этого необходимо сдерживать или регулировать антиатлантические настроения, не допускать создания континентальных
альянсов, укреплять собственные позиции.
Согласно Хантингтону, перед атлантическим миром стоят следующие задачи:
обеспечить более тесное сотрудничество США и европейских
государств;
интегрировать в атлантическую цивилизацию восточноевропейские и латиноамериканские общества, близкие по культуре к Западу;
не допускать эскалации региональных конфликтов, чтобы не
дать им перерасти в войны между цивилизациями;
поддерживать западно-ориентированные группы в других цивилизациях;
использовать трудности и конфликты во взаимоотношениях
исламских и конфуцианских стран;
61
ограничить военную экспансию исламских и конфуцианских
государств;
 приостановить свертывание военной мощи Запада и обеспечить
военное превосходство в Юго-Западной Азии и на Дальнем Востоке;
установить более тесные взаимоотношения с Россией и Японией;
усиливать международные институты, которые отражают западные интересы и ценности и узаконивающие их, и обеспечить вовлечение незападных государств в эти институты.
Таким образом, основными противниками Запада у Хантингтона
выступают исламские государства и Китай, в то же время целый ряд
атлантистов считает Россию по-прежнему опасным потенциальным
противником, против которого необходимо создать направленный
«санитарный кордон» из стран Прибалтики и Восточной Европы.
Концепция мондиализма появилась на свет задолго до победы
атлантической цивилизации в «холодной войне». Сущность этой
идеи состоит в полной планетарной интеграции, в переходе от
множественности государств, народов, культур и наций к единому миру. Мондиалистские идеи можно встретить и у Огюста Конта, идея о создании Мирового государства была сформулирована и
в марксизме с его знаменитым лозунгом «Пролетарии всех стран,
соединятесь!». Уже в середине XIX столетия ряд американских
идеологов полагал, что США предстоит играть роль центра, вокруг
которого все нации объединятся в единый народ. Идея о предназначении США руководить миром определяла содержание деятельности многих американских президентов. В ХХ в. мондиалистские
идеи высказывали и многие политические деятели Западной Европы, однако политическим и идеологическим центром мондиализма
являются все же США. По замыслу американских стратегов для
осуществления мондиалистских идей создавались такие надправительственные структуры, как ООН и ЮНЕСКО.
Существует несколько версий мондиализма. Первая получила
известность под названием теории конвергенции. Она была разработана американским социологом Питиримом Сорокиным, при том,
что сама идея конвергенции была предложена президентом США
Линдоном Джонсоном. Теория конвергенции предусматривала
методы создания новой культурно-идеологической цивилизации,
промежуточной между капитализмом и социализмом. Эта цивилизация должна была вобрать в себя лучшие черты атлантизма и континентализма, капитализма и социализма. Предусматривалось создание Мирового правительства, в состав которого могли войти как
американские, так и советские представители. Практического осу62
ществления этого проекта не получилось, а с распадом Варшавского
договора исчез СССР и смысл в реализации данной концепции.
В конце 1980-х – начале 1990-х гг. на свет появилась новая концепция мондиализма, возникновение которой связывают с именем
американского ученого и политика Френсиса Фукуямы. В 1989 г.
Фукуяма опубликовал статью «Конец истории», а в 1992 г. в свет вышла книга с этим же названием. По версии Фукуямы, крах Советского Союза ознаменовал падение последнего оплота «иррационализма». С этим событием связано «окончание Истории и начало особого
планетарного существования под знаменем Рынка и Демократии,
которые объединят мир в единую рационально функционирующую
машину. И на этой основе будет создан Новый порядок»1. Таким образом, Фукуяма выступает как сторонник глобального либерального
капитализма западного образца. По его мнению, западные ценности
следует распространять в глобальном масштабе, и не имеет значения,
приветствуется ли это другими народами или же нет. Американский
геополитик полагает, что систематические альтернативы либерализму запада исчерпаны, а представители иных, незападных, культур
не могут внести творческий вклад в развитие мира, и им остается
лишь пассивно ждать своего поглощения Западом.
В конце ХХ – начале ХХI в. наибольшую популярность в мондиалистских кругах приобретает концепция «американской гегемонии нового типа», разработанная видным американским политическим деятелем и геополитиком Збигневом Бжезинским. В своей
работе «Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические перспективы» он представил, по сути, обновленную
версию атлантизма. Выявляя тайные механизмы гегемонии США,
он представляет геополитическое пространство в виде шахматной
доски, поведение фигур на которой определяется их потенциалом.
По мнению Бжезинского, в наши дни основной вопрос геополитики уже не сводится к достижению власти на море или на суше,
геополитика перешла с регионального уровня на глобальный, и
превосходство над Евразийским пространством – это центральная
основа для глобального равенства.
Бжезинский считает, что беспрецедентность гегемонии США
объясняется рядом причин:
в первый раз за всю историю человечества мировой державой
(причем в полном смысле этого слова) является одно-единственное
государство;
1 Желтов В. В., Желтов М. В. Указ. соч. С. 229.
63
это государство, превосходящее в мировом масштабе все другие страны, находится вне Евразии;
решающий фактор гегемонии США (неевразийской страны) –
это контроль за Евразией – центральной частью мира.
Геостратегия в отношении Евразии, разработанная американским геополитиком, напоминает продуманную с учетом ответных
ходов шахматную партию. Рассчитанная на достаточно длительный период, она предусматривает систему диспозиций, рассчитанных на краткосрочную (5 лет), среднесрочную (20 лет) и долгосрочную (более 20 лет) перспективы, причем с плавным переходом этих
стадий одной в другую.
В ближайшем будущем задача США состоит в укреплении существующего геополитического плюрализма в Евразии с целью недопущения появления одного сильного государства и обеспечения
существования целого ряда средних и лишь умеренно сильных держав, которые не способны бросить вызов США.
В среднесрочной перспективе предполагается сосредоточить
усилия на появлении совместимых в стратегическом смысле партнеров, способных вместе с Соединенными Штатами (фактически
под их руководством) помочь в конструировании трансевразийской
системы безопасности.
Если же говорить о долгосрочных целях стратегии Бжезинского, то здесь берется курс на создание мирового Центра обеспечения
«по-настоящему совместной политической ответственности»1.
Особый интерес Бжезинского к Евразии вполне понятен, если
учесть, то именно здесь проживает три четверти населения Земли,
производится более половины мирового ВНП и что эта часть света
располагает 80% энергетических запасов мира. В тоже время Евразия отнюдь не монолитна в смысле политики и огромна в территориальном смысле. Главный игрок на Востоке здесь Китай, на Западе США и их европейские союзники, а на Юге – Индия. В середине
Евразии расположена Россия, претендующая на региональную гегемонию (эта часть Евразии нестабильна в политическом плане, но
богата ресурсами). Причем каждый из упомянутых игроков представляет по сути отдельную цивилизацию.
Поскольку даже США не под силу контролировать такие обширные, разнообразные в культурном плане и обладающие значительным населением территории, то здесь возможен ряд комбинаций.
Включив Россию в «Европейский дом», США смогут ограничить
1 Мухаев Р. Т. Указ. соч. С. 200.
64
индийскую и китайскую экспансию. Если же Россия и Срединная
Евразия отразят натиск Запада, став единым пространством либо
войдя в альянс с КНР (к которому может присоединиться Иран), то
это серьезно ударит по американскому присутствию на континенте.
Союз Японии и Китая также представляет значительную угрозу интересам США. Что же касается реального партнерства с Россией, то
Бжезинский практически исключает такую возможность. Если же
Западная Европа сумеет стать самостоятельным игроком, то здесь
неизбежно усиление и России. Поэтому США необходимо устранять
угрозу континентальных альянсов России, Японии, Китая и Индии
используя экономические и политические рычаги с тем, чтобы проводить переговоры с каждой из восточных стран по отдельности, не
допуская сближения евразийских игроков (например, подписание
особой хартии со стороны НАТО отдельно с Россией и Китаем).
Бжезинский также говорит о необходимости сохранения раскола геопространства Восточной Европы и об особой роли Украины, подчеркивая, что без нее Россия не способна быть евразийской
империей. Кавказский регион также должен быть вне контроля со
стороны России, поскольку он играет важную роль в противостоянии с ней. Противовесом для России на Кавказе служит Турция,
одновременно нейтрализуя Иран, который, несмотря на открытую
враждебность по отношению к США, закрывает для России путь
к Персидскому заливу.
Европейские страны, по сути, находятся под протекторатом
США (и сильно зависят от американской мощи), главной целью
которых в этом регионе является укрепление американского плацдарма в Евразии путем трансатлантического партнерства.
В завершение обзора геополитических учений американской
школы геополитики необходимо упомянуть и о концепции униполярного мира, разработанной американским специалистом Айрой
Страусом еще до выхода в свет «Великой шахматной доски» Бжезинского. Страус предложил идею глобального униполя – баланса
сил государств, у которых отсутствует малейшая мысль о ведении
военных действий в отношении друг друга. По Страусу, мировое
геополитическое пространство эволюционирует от многополярности к биполярности, а затем и к униполярности. После краха
СССР и распада Восточного блока мир, согласно Страусу, потерял
биполярность. Сложилось униполе, которое состоит из ряда демократических индустриальных государств, обладающих превосходящим весом в глобальной системе, ведущая роль в униполе принадлежит США.
65
Глобальное униполе насчитывает три центра: США, ЕС и Японию, причем военный и экономический союз создается вокруг Соединенных Штатов. США являются первым среди равных, а отношения между странами униполярного мира не являются отношениями господства и подчинения, а скорее дружескими. В дальнейшем
Страус предполагает включение в униполе и России, что позволит
обеспечить мировую стабильность.
4.2. Современная европейская геополитика.
«Новые правые»
Как уже говорилось ранее, после Второй мировой войны в Европе геополитика (в ее германском варианте) оказалась дискредитированной и пребывала в таком состоянии вплоть до 1960-х гг.
Одной из немногих геополитических школ, сохранивших связь
с идеями немецких геополитиков-континенталистов стали «новые
правые». «Старые правые» в довоенной Европе были конгломератом ученых и политиков, которые отстаивали идею «консервативной революции». По мнению Артура Меллера ван ден Брука,
внедрившего этот термин, современное общество утратило связь
с духом традиции и необходимо разрушить современность ради возвращения в героическое прошлое. Ван ден Брук считал инструментом консервативной революции национальную идею, а главным
врагом – либерализм. В 1920-е гг. немецкая консервативная мысль
начинает склоняться к радикализму.
Школа новых консервативных революционеров опирается на
ряд принципов, носящих откровенно антиатлантический характер:
германофильство и русофильство;
противопоставление Европы (вместе с Россией) атлантическому миру во главе с США;
развитие идей немецких геополитиков-континенталистов.
Концепция «новых правых» базируется на постулате о том, что
национальное государство уступает свое место в качестве основного
субъекта геополитики интеграционным группировкам («большим
пространствам»), за которыми будущее. «Новые правые» ведут поиск союзников на Востоке и не скрывают своей заинтересованности в Индии и Китае, считая, что Европе лучше быть с Востоком,
а не с Западом, подчеркивая тем самым свой антиатлантический
радикализм. Геополитики, принадлежащие к «новым правым»,
с одной стороны, сохранили преемственность идей «старых пра66
вых», а с другой – дополнили их новыми подходами и проектами
консервативной революции. Необходимо отметить, что в условиях
«холодной войны» «новые правые» представляли до некоторой степени маргинальное течение в геополитике, но в то же время имели
значительное количество последователей в среде интеллектуалов и
в академических кругах.
Начиная с 1960-х гг. в качестве лидера «новых правых» выступал французский ученый Ален де Бенуа, выдвинувший проект «Федеральной империи». Одним из фундаментальных отличий идеологии «новых правых» стал принцип «континентальной геополитики». Де Бенуа, в отличие от «старых правых», полагал, что принцип
государства-нации исторически исчерпан и будущее за «Большими
пространствами». Основанием для таких пространств будет даже не
объединение различных стран, а скорее вхождение разномасштабных этнических групп в единую «Федеральную империю» на равных основаниях. Единство такой империи должно базироваться на
единой культуре. По мысли де Бенуа, «Большим пространством»
может стать имеющая «общее прошлое», а соответственно и «общее
будущее» Европа. Французский геополитик выступил с тезисом
о «Единой Европе ста флагов». Он рассматривает Европу как континентальное геополитическое образование с общими культурными
корнями. «Европа» «новых правых» отличается от «Запада», который отрицает многие этнические и духовные традиции, руководствуется чисто материальными и количественными критериями и
законченным воплощением которого являются США.
Поскольку «Федеральная империя» должна противостоять Западу и США, то «новые правые» активно поддерживали идеи нейтралитета Европы, ее выхода из НАТО, выступали за развитие европейского ядерного потенциала и постепенно пришли к идее союза с Россией (в тот период – СССР).
Одним из авторов проекта «Европейской империи» был бельгиец Жан Тириар. Выступая в качестве последователя К. Хаусхофера, Тириар придерживался принципа «автаркии больших пространств» и полагал, что единственной возможностью сохранить
свое значение для стран Европы является их объединение в единую
мощную континентальную империю, противостоящую США. Впоследствии Тириар пришел к идее включения в «Европейскую империю» СССР и в итоге на свет появился проект «евро-советской империи от Владивостока до Дублина». В отличие от плана де Бенуа,
проект Тириара был более радикальным и предполагал унификацию геополитического пространства, его автаркию и централиза67
цию власти. Бельгийский геополитик предсказал, что СССР может
потерпеть крушение в случае, если его руководство не предпримет
активных геополитических шагов в Европе и на Юге, направленных против США, и даже пытался завязать контакты с Москвой,
где, впрочем, не нашел понимания.
В качестве последователя Хаусхофера и сторонника «новых правых» выступал и австрийский генерал Йордис фон Лохаузен, автор
работы «Мужество властвовать. Мыслить континентами». Фон Лохаузен противопоставлял работу на дальнюю перспективу сиюминутной «исторической близорукости». Он полагал, что геополитика
является основной наукой и что с ее помощью можно определять
стратегическую политическую линию государства. Лохаузен считал Европу континентальным образованием, которое временно оказалось под контролем и влиянием талассократии, и, для того чтобы
изменить ее судьбу, необходимо объединение Германии (в том числе
и с Восточной Пруссией). Австрийский генерал считал, что перенос
германской столицы в Кенигсберг делал неизбежным союз с Россией, направленный против США. Поодиночке же ни Германия, ни
Россия не могут противостоять атлантизму и находятся в уязвимом
положении из-за незавершенности их геополитических структур.
«Новые правые» полагали, что в рамках их геополитической
модели объединение европейских государств должно идти вокруг
франко-германского альянса. Подчеркивая континентальность
своего проекта, они в то же время поощряли регионалистские тенденции в Европе, считая, что именно в регионах сохраняет силу европейская традиция, а большие города, наоборот, заражены духом
американизма. Французский философ Дени де Ружмон пришел
к идее «Европы регионов», выступая против «урбанистической деградации» и «деградации земли». Де Ружмон считал, что национальные государства ответственны за реализацию индустриальной
утопии, которая привела к развитию индустрии, военной техники
и в итоге к двум мировым войнам, а также к «выживанию человека» в условиях деградации человеческих отношений в мегаполисах
и «технической агрессии против природы». В такой ситуации де
Ружмон видел выход в регионализации Европы. Под регионализацией французский философ понимал «новую модель объединения
людей», перестройку общества на основе личностных, коммунитарных и региональных отношений. Альтернативу национальным государствам он видел в федерации европейских народов. Де
Ружмон полагал, что национальное государство следует заменить
малыми автономными органическими коммунами, федерирован68
ными в более широких рамках, гарантирующих культурный партикуляризм и ничем не скованное экономическое взаимодействие.
Рассматривая идеи европейских геополитиков второй половины ХХ в., необходимо упомянуть концепцию бельгийского специалиста Ребера Стойкерса. Стойкерс, как и целый ряд европейских
ученых, полагал, что атлантизм враждебен Европе, судьба которой связана со Средней Европой и Германией. Он полагал необходимым сотрудничество европейцев со странами «третьего мира» и
отмечал огромную роль Индийского океана, считая его «Срединным Океаном». Контроль над Индийским океаном, по Стойкерсу,
является ключевой позицией для геополитического влияния сразу
на три важнейших пространства – Тихоокеанский регион, Африку
и южно-евразийский Римленд. Согласно концепции бельгийского
геополитика, европейская стратегия должна быть нацелена на Индийский океан, через который можно оказывать влияние на США,
Японию и Евразию.
4.3. Современная европейская геополитика.
Прикладная геополитика и европейские мондиалисты
В конце 1970-х гг. в Европе появилось достаточно мощное течение, получившее название прикладная, или «внутренняя»,
геополитика. На первый план в этом течении вышла школа геополитики, идейным руководителем которой стал французский
географ Ив Лакост. Согласно Лакосту, геополитика способна охватить не только межгосударственные отношения, но также может
оценить и изучать соотношение сил как внутри государства, так и
в рамках территориальных образований конкретных государств.
Таким образом, Лакост деглобализирует геополитику как науку
и сводит ее к решению локальных проблем частного характера.
Задачей геополитики является не предвидение будущего или же
определение политических решений, а оценка и объяснение ситуаций. Французский ученый отказался от анализа политики, которая проводится за пределами государства, его интересует, прежде
всего, национальное измерение политики. Геополитика становится инструментом анализа конкретной ситуации, а все глобальные
теории, лежащие в ее основе, низводятся до относительных, исторически обусловленных интерпретаций. Геополитика утрачивает
свой глобальный характер и сводится к довольно ограниченному
аналитическому методу. Название «внутренняя геополитика» она
69
получила, поскольку была ориентирована на внутренние проблемы
государства. Главный вектор французской геополитики, по Лакосту, состоял в анализе региона как базовой геополитической единицы. В своем трехтомнике «Геополитика регионов Франции» Лакост сконцентрировал внимание на «внутренней геополитике», так
как считал, что территориальный конфликт – это главный объект
ее анализа. Французский ученый ввел в оборот категорию «геополитическое представление», которая предполагала начало анализа
с обсуждения результатов конфликта, затем проведение детального изучения его истории, предыстории и причин. В формировании
геополитических представлений решающую роль играют информационные системы, массовое сознание ориентируется не на рациональный подход к реальности, а на привлекательность той картины мира, которая создается. Средства массовой информации превращаются в один из самых важных геополитических факторов.
Другой представитель школы Лакоста (известной также под
именем школы «Геродот» – по названию издаваемого журнала) –
Мишель Фуше. По его мнению, комплексное геополитическое исследование предполагает конкретный анализ различных переменных в большом количестве комбинаций, однако значение каждой
переменной не является постоянным, а находится в зависимости
от места и времени. Фуше сосредоточил усилия на анализе границ, определяемых им в качестве главного элемента геополитики,
причем принимались в расчет не только межгосударственные границы, но и границы между обществом и властью, разными социальными и культурными группами. Фуше называет Европу геополитической лабораторией и считает ее наиболее прогрессивной из
многогосударственных систем, основанной на добровольном союзе
древних государств-наций, совокупность которых – это нечто большее, чем составляющие ее части.
Несмотря на то, что наибольшую популярность мондиалистские
идеи завоевали в США, последователи мондиализма встречаются
и среди европейских геополитиков. В частности, в работе «Геополитика после холодной войны: к теории вопроса» мондиалистский
проект представил скандинавский политолог Йоган Галтунг.
После окончания «холодной войны» система международных
отношений, по мнению Галтунга, потеряла в стабильности и предсказуемости. «Холодная война» создала такой мировой порядок,
который базировался на конфронтации трех суперсил-блоков. Суперсилы проводили три глобальные политики, перекрывавшие
все остальные политики мира. Западный блок во главе с США бо70
ролся с коммунизмом, и его политика была ориентирована на военное превосходство на всех театрах, базировалась на фундаменте демократии и рыночных отношений. Восточный блок во главе
с Советским Союзом боролся с империализмом, его политика была
основана на желании достижения паритета и базировалась на однопартийности и плановой экономике. Третьей силой был необъединенный Третий мир (развивающиеся страны) – эти государства не
входили ни в один из блоков и зачастую настраивали две суперсилы
друг против друга. С крахом мировой социалистической системы
в мире образовался своеобразный вакуум.
По окончании «холодной войны» начинается складывание однополярного мира. Тем не менее Галтунг выделил семь центров,
которые претендуют на лидерство в региональном либо глобальном
масштабах. Шесть из семи центров, по мнению Галтунга, в той или
иной степени координируются из США. Согласно Галтунгу:
1) США хотят играть роль гегемона гегемонов в Западном полушарии и на Среднем Востоке, но в современных условиях не могут
в одиночку определять правила и нормы мирового поведения;
2) существует возможность проведения единой политики странчленов Евросоюза, который стремится стать супергосударством;
3) Россия и сопредельные страны желают повысить свой геополитический статус. К этому центру в будущем может примкнуть
часть Центрально-Восточной Европы с православными и славянскими корнями;
4) Китай будет стремиться к распространению своего геополитического влияния;
5) Япония, скорее всего, не пожелает довольствоваться одним
лишь экономическим влиянием в мире;
6) Индия, объединяющая ряд стран на основе индуизма, будет
стремиться к закреплению своего влияния в Южной Азии;
7) Турция и около 10 исламских стран составляют седьмой
центр. Турция содействует дроблению России и ее соседей по СНГ.
Согласно Галтунгу, США, Япония, Китай и Индия признаны в качестве гегемонов, а остальные центры – пока нет; все семь гегемонов
имеют либо могут иметь серьезные проблемы с их перифериями.
Свою версию мондиализма предложил французский специалист
Жак Аттали. По его мнению, на сегодняшний момент в мире наступила «эра денег», ставших универсальным эталоном любой ценности. Повсюду господствуют рыночные отношения, которые основаны также на информационных технологиях, доминирует либерально-демократическая идеология, геополитический дуализм уходит
71
в прошлое, на арену выходит единый однородный мир, базирующийся на принципах «геоэкономики», которая ставит на первый
план экономические, а не географические или этнические факторы.
Согласно концепции Аттали все страны и регионы планеты вращаются вокруг так называемых центров (ядер). Не имеет значения,
какой народ проживает в той или иной местности, его история,
культура и особенности второстепенны, важно лишь, где располагаются центры мировых бирж, крупные производства и полезные
ископаемые, информационные центры. К таким центрам Аттали
причисляет Американское (Северная и Южная Америки) и Европейское пространства, а также Тихоокеанский регион с конкурирующими центрами в Токио, Сингапуре, на Тайване. Сходство
экономического и идеологического типов таких пространств делает
малореальным возникновение противоречий между ними. Экономические центры должны объединить вокруг себя менее развитые
регионы, в итоге должна произойти переструктуризация планеты,
что неизбежно приведет к потере практического значения принципов и основ современной геополитики.
Свой проект мондиализма представил и итальянский ученый
Карло Санторо. По его мнению, мир ожидает период цивилизационных катастроф, в результате которых будет ослаблена роль
международных структур, возрастет национализм и национальное
самосознание в России, Восточной Европе, странах третьего мира.
Это приведет к интенсивному распаду государств и серии войн малого и среднего масштаба, в результате чего возникнут новые геополитические пространства. В итоге угроза всеобщего хаоса приведет к необходимости создания Мирового правительства, под эгидой
которого появится государство планетарных размеров.
Контрольные вопросы
1. Перечислите основные направления европейской и американской
геополитики после Второй мировой войны.
2. В чем заключается смысл американской политики «сдерживания»
в период «холодной войны»?
3. Перечислите пять уровней геополитической модели С. Коэна.
4. Перечислите регионы с низким уровнем энтропии согласно взглядам
С. Коэна.
5. Назовите любые три из восьми цивилизаций, выделяемых С. Хантингтоном.
6. Каковы основные положения теории конвергенции?
72
7. В чем сущность концепции «конца истории» Ф. Фукуямы?
8. Назовите три причины беспрецедентности американской гегемонии
по З. Бжезинскому.
9. Перечислите принципы, на которые опирается школа новых консервативных революционеров.
10. Каковы основные положения концепции «Европейской империи»
Ж. Тириара?
11. Какие три центра насчитывает глобальное униполе согласно А. Страусу?
12. Раскройте сущность термина «внутренняя геополитика».
13. Назовите известных представителей школы «Геродот».
14. Какие три суперсилы периода «холодной войны» выделяет Й. Галтунг?
73
ГЛАВА 5
ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ В РОССИИ
5.1. Русские геополитические истоки.
Геополитическая мысль в России в XIX в.
В России геополитика подпитывалась целым рядом течений,
которые брали свое начало в естественных, географических, гуманитарных науках. Несмотря на то, что собственно геополитические
теории в России начали появляться во второй половине XIX в., необходимо отметить ряд работ, созданных в XVIII – начале XIX в.
В первую очередь, это работы, связанные с историей военно-морского флота, его значения для России, с развитием морской идеи.
Так, следует отметить труды М. В. Ломоносова: «Краткое описание
разных путешествий по северным морям и показание возможного
проходу Сибирским океаном в Восточную Индию» и «Примерная
инструкция морским командующим офицерам, отправляющимся
к поисканию пути на Восток Северным Сибирским океаном», работу «О состоянии Российского флота в 1824 году» вице-адмирала
В. М. Головнина (издана под псевдонимом мичман Мореходов), содержащую ряд идей, развитых впоследствии А. Т. Мэхэном. Интересна и работа Е. Н. Квашнина-Самарнина «Морская идея в Русской земле. История до Петровской Руси с военно-морской точки
зрения», раскрывающая значение флота в становлении русской
государственности. Великой морской державой видели Россию
В. И. Даль (книга «Матросские досуги») и Д. И. Менделеев (докладная записка «Об исследовании Северного Полярного океана»).
Русская геополитическая мысль синтезировала и идеи европейских геостратегов, таких как Антуан Анри Жомини. Швейцарец
Жомини поступил на русскую службу в 1813 г., и им был разработан целый ряд концепций театра военных действий, сформулированы понятия, используемые сегодня как в военной, так и в экономической, логистической, финансовых сферах. В 1830–1840-х гг.
Жомини пришел к идее глобального военно-силового пространства.
Однако решающее влияние на формирование геополитических
идей в России оказали отечественные географы, такие как А. И. Войейков, П. П. Семенов-Тян-Шанский, Л. И. Мечников и др. Основателем русской геополитической школы можно считать генералфельдмаршала, военного географа и статистика Дмитрия Алексеевича Милютина.
74
Среди многих трудов Милютина наибольший интерес с геополитической точки зрения представляет его работа «Критическое
исследование значения военной географии и военной статистики».
Немаловажным является то, что сам Милютин занимал достаточно
высокие посты в руководстве Российской империи: был товарищем
(заместителем) военного министра, затем сам возглавлял военное
ведомство, а в последние годы жизни императора Александра II,
после ухода в 1878 г. в отставку канцлера Горчакова, фактически
руководил и Министерством иностранных дел.
Д. А. Милютин считал Британскую империю основным геополитическим противником России и выступал за военно-политический союз с Германией с целью поддержания баланса сил в Европе.
В число естественных союзников Российской империи он также
включал США, Персию и Китай. Интересы России и Великобритании сталкивались в Турции, которую Милютин предполагал изгнать из Европы и создать на месте турецких владений Балканскую
конфедерацию, а Черноморским проливам придать нейтральный
статус, а также в Средней Азии, где, подчиняя Туркестан, Милютин создавал плацдарм для угрозы британской Индии.
Предмет военной географии и статистики, по Милютину, – это
общие и частные закономерности функционирования и развития
государства: политическая система, экономика и военная мощь,
географическое положение и территория, а также общие топографические свойства – очертания границ (включая соседей). Милютин считал, что производительность почвы, климат и другие свойства местности определяют собственные средства государства, ставил вопросы о роли пространства, очертаниях береговых линий
и границ, о роли того или иного вида вооруженных сил в защите
страны.
Видное место в истории развития геополитики в России оставил
и Николай Яковлевич Данилевский со своей фундаментальной работой «Россия и Европа», методологической основой которой стала
органическая теория. Данилевский стал автором категории «культурно-исторического типа», которая получила в дальнейшем свое
развитие в работах А. Тойнби и О. Шпенглера. Главная тема труда
Данилевского – судьба России, условия выживания русского народа в частности и славян в целом. Автор анализирует историю страны за двухвековой период, ее взаимоотношения с европейскими
государствами, отдельно подчеркивая то, что для российских условий социальные преобразования согласно западным методикам
оказываются совершенно неприемлемыми.
75
Данилевским был предложен морфологический принцип для
построения всемирной истории, который он противопоставлял европоцентристскому подходу. Морфологический же принцип представлялся ему как совокупность различных индивидуализированных форм жизни народов и национальных образований, которые
существуют самобытно, причем определяются они внутренними
факторами, детерминирующими исторический процесс. В сущности, Данилевский создает теорию множественности и разнокачественности культур, полагая, что народы в различные временные
периоды проходят одинаковые ступени развития. По Данилевскому, в качестве объекта истории выступает не абстрактное человечество, а культурно-исторические типы, сформированные из наций и
народностей. Нацию он обозначал термином «культурно-исторический тип», подразумевая под этим некую социальную общность
локального характера с единообразными условиями существования. Н. Я. Данилевский выделял следующие культурно-исторические типы, которые уже выразили себя в истории:
египетский;
китайский;
древнесемитский (ассирийско-вавилонско-финикийский);
индийский;
иранский;
еврейский;
греческий;
римский;
аравийский (новосемитский);
европейский (романо-греческий).
Из классификации народов по культурно-историческим типам
Н. Я. Данилевский выводил ряд законов:
«Закон1.Всякое племя или семейство народов, характеризуемое
отдельным языком и группою языков, довольно близких между собою для того, чтобы сродство их ощущалось непосредственно, без глубоких филологических изысканий, составляет самобытный культурно-исторический тип, если оно вообще по своим духовным задаткам
способно к историческому развитию и вышло уже из младенчества.
Закон2.Дабы цивилизация, свойственная самобытному «культурно-историческому типу», могла зародиться и развиваться, необходимо, чтобы народы, к нему принадлежащие, пользовались
политической независимостью.
Закон3.Начала цивилизации одного культурно-исторического
типа не передаются народам другого типа. Каждый тип вырабаты76
вает ее для себя при большем или меньшем влиянии чуждых, ему
предшествовавших или современных цивилизаций.
Закон4.Цивилизация, свойственная каждому культурно-историческому типу, только тогда достигает полноты разнообразия
и богатства, когда разнообразны этнографические элементы, его
составляющие, когда они, не будучи поглощены одним политическим целым, пользуясь независимостью, составляют федерацию
или политическую систему государства.
Закон5.Ход развития культурно-исторических типов всего
ближе уподобляется тем многолетним однополым растениям, у которых период роста бывает неопределенно продолжителен, но период цветения и плодоношения относительно короток и истощает
раз и навсегда их жизненную силу»1.
Данилевский полагал, что отношения России с европейскими
державами носили невыгодный, неравный для России характер и
считал Европу враждебной России. Соответственно Россия для обеспечения своей безопасности должна добиваться разобщенности
крупнейших европейских геополитических игроков, таких как
Великобритания, Германия, Франция, Австрия. Он считал, что
«бодрый юноша» романо-германского мира (наследник римской
цивилизации) находится в борьбе с одновременно «дряхлым старцем и ребенком» мира греко-славянского (наследник греческой
цивилизации). Их борьба вокруг «восточного вопроса» (турецкие
владения) должна привести к мировому столкновению и рождению
новой цивилизации. Данилевский верил в реальность Всеславянского Союза, а впоследствии и Всеславянской федерации, которая объединит все славянские государства. Процесс объединения
государств, по его мнению, должна возглавить Россия – мощное
государство с народом, который не подвергся онемечиванию или
отуречиванию. При этом национальное своеобразие, политическая
и культурная независимость славянских народов сохранялись.
Политическим центром объединения должен был стать Царьград
(Стамбул). Образование Славянского Союза даст возможность России встать в один ряд с Европой и поставит вопрос о мировом равновесии между Америкой, Европой и Славянством.
Серьезное влияние идеи Данилевского оказали на религиозного философа и публициста Константина Николаевича Леонтьева,
опубликовавшего в 1875 г. работу «Византизм и славянство», в которой тот изложил свою концепцию всемирно-исторического раз1 Нартов Н. А., Нартов В. Н. Указ. соч. С. 126.
77
вития. Суть концепции сводилась к положению о том, что жизнь
человеческих обществ и государств подобна жизни организмов:
от младенчества к цветущему возрасту, а затем к умиранию и разложению. Для Леонтьева византизм – это особого рода образованность или культура со своими отличительными признаками,
понятийными началами и т. д. Византийская идея слагается из
целого ряда идей: государственных, религиозных, нравственных,
философских и т. п. Византизм в государстве – это самодержавие,
в религии – христианство (отличающееся от западного). Складывающийся славянский мир должен объединиться под главенством
России, в Европе же повсюду получили распространение уравнительный гуманный прогресс и ненаучная вера.
Основы русского государственного устройства и домашнего
быта, по мнению Леонтьева, тесно связаны с византизмом. Византия дала миру самый совершенный религиозный закон – христианство, распространила его, дав ему единство и силу. Византизм
был успешно перенесен на русскую почву, под его влиянием страна
росла и крепла, именно византизм дал возможность перенести монголо-татарское иго.
Подобно Данилевскому, К. Н. Леонтьев считал, что обладание
Царьградом и проливами составляет жизненные интересы России,
союзником же в борьбе за эти территории он видел Германию.
Немалый вклад в развитие геополитических идей в России внес
Лев Ильич Мечников – автор одной из первых цивилизационных
концепций и сторонник географического детерминизма. Мечников
полагал, что развитие цивилизаций – это более сложный процесс
по сравнению с жизненным циклом растений и животных. Отличительная черта цивилизаций – кооперация, но не закон борьбы за существование. Географическая среда – это сила, которая может вынуждать людей к общему труду и консолидировать их. Совместный
труд позволяет преодолевать не только природные явления, но и
помогает противостоять политическим и социальным неурядицам.
Географическая среда расширяется вместе с развитием цивилизации, постепенно занимает все обитаемые территории на Земле. Географическое положение, согласно Л. И. Мечникову, может играть
как положительную, так и отрицательную роль, тормозя развитие
производительных сил.
Согласно концепции Мечникова, можно выделить три этапа
в истории развития человечества:
1) «время подневольных объединений», когда возникли египетская, ассирийская, индусская и китайская культуры;
78
2) период господства олигархии, начавшийся с появления финикийцев;
3) «период свободных объединений» (или океанический), который начинается с открытия Америки и характеризуется значительным перевесом государств Западной Европы, расположенных
на берегах Атлантического океана.
Основой исторического развития Мечников считал гидросферу,
а водные пути, согласно его идеям, оказывали значительное воздействие на развитие цивилизации.
5.2. Русская геополитическая мысль в начале ХХ в.
Геополитические взгляды В. П. Семенова-Тян-Шанского
Если работы российских ученых второй половины XIX в. заложили основы развития геополитической мысли в нашей стране и
геополитические идеи в них были лишь дополнением к рассматриваемым вопросам военной географии и статистики, теории социальных общностей и т. д., то в начале ХХ столетия в России выходят
в свет первые работы, целиком посвященные геополитическим вопросам. Примером такой работы может стать исследование А. Вандама (Едрихина) «Наше положение», опубликованное в 1912 г. По
мысли Вандама, суровые климатические условия России оказывают негативное влияние на развитие промышленности и торговли
страны, с одной стороны, и порождают инстинктивное стремление
в народных массах «к солнцу и теплой воде», – с другой. Подобно
Милютину, Вандам видел в Великобритании основного геополитического противника России и считал необходимым создание коалиции в составе Германии, Франции и России для противостояния
экспансии британцев.
Классиком отечественной геополитики заслуженно считают
Вениамина Петровича Семенова-Тян-Шанского. В работе «О могущественном территориальном владении применительно к России»,
опубликованной в 1915 г., Семенов-Тян-Шанский рассмотрел целый ряд геополитических вопросов. В вопросе «об естественных
границах» автор во многом соглашался с идеями Ратцеля, но в главе
«О формах могущественного территориального владения вообще»
уже прослеживается вполне оригинальный подход. Семенов-ТянШанский подробно проанализировал проблемы первоначального
ареала человечества и значение ледниковой эпохи для развития человека, описал три среднеземноморских моря на планете, а кроме
79
того – три территориальные системы политического могущества и
результаты их применения.
Семенов-Тян-Шанский выделял на Земле достаточно большую
зону, которая с одной стороны ограничивается экватором, а с другой – 45 северной широты. На этой, выделенной автором, территории расположены три большие океанические бухты: Карибское
море и Мексиканский залив; Средиземное и Черное моря; а также
Южно-Китайское и Восточно-Китайское моря, Японское и Желтое
море. По мнению российского ученого, между этими тремя средиземными морями и Индостанским и Малоазийско-Аравийским
полуостровами и появились наиболее оригинальные и сильные
цивилизации ацтеков-инков, арийцев-семитов и монголов-малайцев, сформировались как наиболее мощные цивилизации, так и
наиболее сильные религиозные системы. Согласно Семенову-ТянШанскому, тот, кто сможет контролировать одновременно все три
моря, станет мировым гегемоном, а тремя «господами мира» станут три нации, которые завладеют этими морями по отдельности.
Семенов-Тян-Шанский выделял следующие три территориальные системы политического могущества:
1.Кольцеобразная система появилась на Средиземном море
еще в древности. Сухопутные владения державы-метрополии образовывали как бы огромное кольцо, которое позволяло контролировать оказавшееся внутри морское пространство. Замкнуть свои
владения в кольцо с разным успехом пытались греки и римляне,
карфагеняне, генуэзцы и венецианцы, примеру которых последовали в XVII в. шведы (уже, правда, на Балтике), а в XIX столетии –
Наполеон Бонапарт.
2.Точечная (клочкообразная) система. Начало ее применения
европейцами относится к эпохе Великих географических открытий. Смысл системы состоит в создании опорных пунктов в стратегически важных точках планеты, к таким пунктам относятся порты, военные базы, крепости и т. д. Несмотря на то, что эту систему
активно создавал целый ряд европейских наций, среди которых
голландцы, французы, испанцы, португальцы, более всего в этом
деле преуспели англичане, которые дополнили точечную систему
государствами-буферами.
3.Континентальная система. О континентальной системе можно
говорить при условии, что владения господствующей державы охватывают территорию от моря и до моря. Наибольшего успеха здесь
добились США и Россия. Главный недостаток российской системы –
это растянутость территории вместе с резкими перепадами в степени
80
освоения. Если центр развит достаточно хорошо, то периферия напоминает скорее отсталую колонию. Выход состоит в том, чтобы «подтянуть» периферию до уровня развития центра по таким важнейшим
показателям как уровень развития инфраструктуры и плотность населения, иначе системе грозит гибель. Практически это может выглядеть как либо перенесения центра в Екатеринбург, либо как создание в азиатских владениях России культурно-экономических анклавов ускоренного развития. Подобные базы должны были возникнуть в таких регионах, как Урал, Алтай с горной частью Енисейской
губернии, Кругобайкалье и Горный Туркестан с Семиречьем.
В статье «Географические соображения о расселении человечества
в Евразии и о прародине славян», вышедшей в свет в 1916 г., автор говорит о двух видах освоения географических пространств: завоевании и внедрении. Семенов-Тян-Шанский отмечает, что если в ходе завоевания силы завоевателей истощались не слишком сильно, то впоследствии появлялось сильное и долговечное государство, в котором
господствующее племя медленно внедрялось во все углы территории;
если же силы слишком истощались, то такое государство достаточно
быстро распадалось. Население, по мнению автора, пришло по рекам
и оседало по сухим водоразделам с удобными почвами. Географическая среда же разделяла народы на более или менее выносливые по
отношению к природе, делила их на кочевые и оседлые. Позднее эти
и другие идеи В. П. Семенова-Тян-Шанского были развиты им в вышедшей в свет в 1928 г. работе «Район и страна».
Рассказывая о развитии геополитической мысли в России в начале ХХ в., нельзя не упомянуть и о работах целого ряда ученых, не являвшихся геополитиками, но внесших свой немалый вклад в развитие этой науки в нашей стране. Например, в фундаментальной работе
«Народная монархия» историк, публицист и социолог Иван Лукьянович Солоневич размышляет о несопоставимости свобод в России,
с одной стороны, и в США, и Великобритании, – с другой. Такая несопоставимость возникает в силу большой разницы географического
фактора: в России невозможны свободы, подобные британским и американским, поскольку безопасность этих стран гарантируется океанами и проливами, а безопасность России можно обеспечить только
с помощью такой «несвободы» как воинская повинность. Согласно
Солоневичу, история России – это история преодоления ее географии.
Геополитические взгляды русского философа Ивана Александровича Ильина имеют много общего с воззрениями Рудольфа Челлена. И. А. Ильин, подобно шведскому ученому, полагал, что государство – это своеобразный живой организм, что Россия складыва81
лась не как механическая сумма территорий, а как органическое
единство. Определяющую роль в формировании такого единства
играет географическая среда: русские оказались на открытой со
всех сторон равнине, через которую различные народы двигались
с востока и юго-востока на запад, что постоянно вынуждало русских заниматься организацией самообороны. Ильин считал, что
Россия – это «географический организм больших рек и удаленных
морей» и полагал, что русская политика овладения низовьями рек
и выходами к морям вполне оправдана.
5.3. Течение евразийцев
Пожалуй, наиболее мощным течением российской школы геополитики можно назвать течение евразийцев. Евразийцы создали свою,
довольно оригинальную систему взглядов на развитие как России,
так и всего человечества. Основная характерная черта евразийцев –
это утверждение самобытных основ российской истории и культуры.
Россия здесь выступает как особое этногеографическое и культурное
образование, которое располагается между Востоком и Западом.
Зарождение евразийства обычно связывают с именами лингвиста и филолога Николая Сергеевича Трубецкого, географа, экономиста и геополитика Петра Николаевича Савицкого, историков
Георгия Васильевича Флоровского и Георгия Владимировича Вернадского. Евразийство зародилось в 20-е гг. ХХ в. среди представителей российской науки, оказавшихся в эмиграции. В 1921 г. в Софии вышел в свет сборник «Исход к Востоку. Предчувствия и свершения», авторами которого стали Савицкий, Тубецкой, Флоровский и искусствовед П. П. Сувчинский, впоследствии был опубликован сборник «На путях. Утверждение евразийцев». Эти работы и
послужили теоретической основой для рождавшегося евразийства.
Следует, однако, отметить, что многие идеи евразийцев уходили корнями в прошлое – они зачастую базировались на идеях
славянофильства, почвенничества Ф. М. Достоевского. В трудах
знаменитых русских славянофилов И. С. Аксакова и К. С. Аксакова, А. С. Хомякова большое распространение получила идея: «Москва – третий Рим», выработанная в конце XV – начале XVI в.
Автором этой идеи считают монаха Псковского Елизарова монастыря Филофея. Свою политическую теорию он сформулировал в
письмах псковскому наместнику М. Г. Мунехину и великим князьям
Василию Ивановичу и Ивану Васильевичу. Анализ современных
82
мыслителю исторических событий, определивших судьбу его родины в острополитической ситуации конца XV – начала XVI в., приводит автора к мысли, что именно сейчас и наступил тот момент, когда
Россия стала «объектом высшей провиденции». Ее судьба не может
представляться религиозному мыслителю отдельно от судьбы православной христианской религии. Только верное православию государство может быть объектом промысла божия, и в данный момент,
считал Филофей, есть все доказательства, что им стала Россия: ныне
«все христианские царства попраны от неверных... придоша в конец и снидошася во едино царство нашего государя». И произошло
это в осуществление древних пророчеств: «два убо Рима падоша, а
третий стоит, а четвертому не быти». Сохранившая верность православию Россия непобедима, она сбросила татарское иго, ныне успешно обороняет свои границы и возвышается в глазах современников
еще и благодаря успехам на дипломатическом поприще. Величие и
славу России Филофей сравнивает с величием и славой Рима, и особенно Византии, которая в глазах всех русских считалась великим
государством. Ее блеск, слава и могущество не исчезли, а перешли
к стране, возглавляемой великим русским князем. Развитая Филофеем в политическую теорию формула «третьего Рима» была не нова
для литературы XV–XVI столетий. Сказания о наследовании той
или иной страной религиозно-политического величия были известны еще в Византии. Перо Филофея приблизило их к современным
условиям политико-правовой жизни русского общества.
Евразийцы предложили новый геополитический термин – «месторазвитие», автором которого стал Савицкий (термин по смыслу близок к немецкому термину «пространство» у Ратцеля). Этим
термином евразийцы обозначали взаимосвязь и целостность географической и социально-исторической сред. Месторазвитие, с одной стороны, испытывает влияние населяющих его народов, а с
другой, – определяет формы их хозяйственной деятельности, при
этом большее месторазвитие включает в себя меньшее. Евразия –
это интегральная форма для целого ряда мелких месторазвитий.
Евразийцы предложили свою концепцию географического деления Старого Света не на общепринятые два материка (Европу и
Азию), а на три. Третий материк они называли Евразией и считали, что его границы, в основном, совпадают с границами России.
Савицкий полагал, что Евразия – это особый континент, который
составляет некое целое с точки зрения как географии, так и климата. Евразия ограничена с севера тундрой, с юга – горами, имеет небольшую площадь соприкосновения с морями, которые дают
83
выход к океану, и, следовательно, традиционное для европейских
государств участие в океаническом хозяйстве для Евразии не представляется возможным. Савицкий считал, что единство Евразии
обусловливается степью, «непрерывная полоса степей, не пересекаемая трудно преодолимыми естественными преградами, прорезает и объединяет ее с Запада на Восток. Степная полоса – становой
хребет ее истории. Объединителем Евразии не могло быть государство, возникшее или оставшееся на том или другом из речных
бассейнов, хотя как раз водные пути и способствовали тому, что на
них культура Евразии достигла своего высшего развития… кто владел степью, легко становился политическим объединителем всей
Евразии»1. Конечно же, наибольшее влияние степи сказывается
в прошлом Евразии, однако именно это прошлое определяет психологический уклад евразийцев: органичность социально-политической жизни и ее связь с природой, «материковое национальное
самосознание», «материковый размах», русская «широта» и т. п.
Для евразийцев Европа – это только Европа Западная, Восточную же Европу они полагали частью Евразии, однако Евразия вовсе не тождественна Азии. Скорее Евразия – это такое целостное
месторазвитие, которое отличается и от Азии, и от Европы, представляя собой своеобразный центр Старого Света. Такое географическое положение Евразии и обусловило ее политико-экономические и культурно-исторические особенности.
Что касается культуры, то евразийцы вслед за Н. Я. Данилевским и К. Н. Леонтьевым отвергали западноевропейскую культуру
как культуру «общечеловеческую», полагая, что такая культура по
своей сути гибельна для неевропейских народов. Н. С. Трубецкой
считал, что западная культура ломает устои, разрушает моральные
нормы и принципы, души неевропейских народов. Савицкий полагал, что русская культура не является ни европейской, ни азиатской, ни механическим сочетанием элементов той или другой
культуры. По его мнению, русская культура – совершенно особая
специфическая культура, которая обладает не меньшей ценностью
и историческим значением, чем европейская или же азиатская. Эту
культуру необходимо противопоставлять культурам Азии и Европы
в качестве срединной, евразийской культуры. Евразия представлялась Савицкому в качестве особого культурного мира, возглавляемого Россией. В то же время он отмечал, что несмотря на связь со
множеством культур, наиболее близки евразийской культуре все
1 Нартов Н. А., Нартов В. Н. Указ. соч. С. 145.
84
же культуры азиатские, и перед Россией стоит задача завершить
процесс, начатый в свое время Петром Великим: вслед за тактическим поворотом к Европе совершить органический поворот к Азии.
Что касается экономической составляющей, то, по мнению евразийцев, несмотря на то, что окраины Евразии и России участвуют в океаническом хозяйстве, континентальный климат Евразии
объективно не дает возможности этому образованию стать равноправным партнером мирового экономического хозяйства. В связи
с тем, что расстояния в Евразии велики, а многие области значительно удалены от мирового океана, то Евразия рискует превратиться в «задворки» мирового хозяйства. Выход из этой ситуации
евразийцы видели в создании автаркической экономики и организации обмена с окружающими этносами. Экономическое единство
Евразии определяется огромными расстояниями, резко континентальным климатом, симбиозом леса и степи.
Огромная степная полоса (от Хингана до Дуная) не только была
большим проходимым пространством для множества кочевников,
но и благоприятствовала появлению различных геополитичекских
комбинаций, взаимодействию этносов. Роль ведущего этноса играли славяне, наиболее инициативные и восприимчивые к государственному устройству, военному искусству и культуре других народов. Византийская культура и монгольская государственность
позволили им противостоять другим суперэтносам.
Политическое устройство Евразии определяется ее географией,
по сути, это сочетание этатизма социальной жизни с религиозной и
национальной терпимостью. Политическая власть в Евразии могла
носить только авторитарный характер, что с древних времен было
понятно и русским князьям, и монгольским ханам. Евразийцы использовали термины «идеократия» – такой политический строй,
при котором правящие верхи при формировании государственных
институтов и управлении обществом руководствуются идеологической доктриной (реальным или воображаемым идеалом), а не
имущественными или им подобными соображениями. Под «идеократическим государством» понимались такие формы, как самодержавная монархия, авторитаризм и т. п.
5.4. Взгляды Л. Н. Гумилева. Неоевразийство
Несмотря на то, что у отцов-основателей евразийского движения
было немало идейных сторонников и последователей, только в 196085
70-х гг. разрозненное до той поры течение, получив мощный интеллектуальный толчок, продолжило свою жизнь в качестве нового мощного течения – неоевразийства. Появление и развитие неоевразийства
неразрывно связано с именем географа, этнографа и историка Льва
Николаевича Гумилева и его идеей евразийской пассионарности.
Гумилевым было создано учение о человечестве и этносах как
биосоциальных категориях, он изучал биоэнергетическую доминанту этногенеза, которой дал имя «пассионарности». В отличие
от доктрины евразийцев, опиравшейся на сплав геополитики, географии и истории, концепция Гумилева была синтезом естествознания, истории и географии. По версии Гумилева, так называемые
«пассионарные толчки» определили ритмы Евразии и обусловили
приоритет тех или иных сил в различные периоды истории. Л. Н. Гумилев полагал, что этносы отличаются друг от друга не культурой,
образованием или же способом производства, а стереотипами поведения, усваиваемыми в первые годы жизни и используемыми впоследствии. В этносе работают не сознательные решения, а условные
рефлексы и ощущения, каждый этнос и каждый его член приспосабливаются к этнической и географической среде. Однако для создания этноса, для того чтобы он мог подстроиться под окружение, ему
необходима потенциальная энергия. Гумилев считал, что новизна
его пассионарной теории этногенеза и состоит в открытии способности людей поглощать биохимическую энергию живого вещества –
биосферу, которая была открыта еще В. И. Вернадским.
Гумилев предложил собственную классификацию людей по
признаку способности поглощения такой энергии:
1. «Гармоничные люди», которые работают, чтобы жить и у которых не возникает иных потребностей. Эта категория людей обладает
энергией в количестве, которое достаточно для удовлетворения таких потребностей, которые диктует им инстинкт самосохранения.
2. Некоторое количество людей, наделенных «пассионарностью» (экстремальной энергетикой). Пассионарий живет, чтобы
работать ради достижения своей идеальной цели.
3. Субпассионарии – люди, обладающие пассионарностью в количестве меньшем, чем требуется для спокойной жизни, живут, чтобы
не работать, и стремятся потреблять за счет других индивидов.
В любом этносе соотношение указанных категорий людей меняется с течением времени, их пассионарность, сложенная вместе,
образует популяционную пассионарность. Биологическая норма
предполагает, что люди приспосабливаются ради воспроизводства
себе подобных, следовательно, этнос, который воспроизводит энер86
гию на уровне нормы, неагрессивен. Если же в таком этносе появляется значительное количество людей-пасссионариев, то возникает и необходимость поиска выхода для их избыточной энергии. Эта
энергия может быть использована на достижение политических и
материальных целей, на различные социальные идеи и т. д. Пассионарии зачастую жертвуют собой ради других при достижении своих целей, но в то же время они меняют саму этническую систему, ее
направление развития, стереотипы поведения. В случае исчезновения достаточного количества пассионариев, жизнь этноса возвращается в нормальное русло. Пассионарный толчок (появление первых пассионариев) от гомеостаза (состояние равновесия), согласно
взглядам Л. Н. Гумилева, отделяют примерно 1200–1500 лет.
В течение этого периода сначала происходит так называемая
фаза подъема, когда наблюдается рост пассионарности и из разрозненных субъектов появляется новый этнос; затем на пике пассионарности образуется суперэтнос, который составляют близкие
друг другу по культуре и поведению этносы; дальше начинается обратный процесс – под влиянием спада пассионарности суперэтнос
начинает разрушаться.
С уменьшением количества пассионариев происходит снижение уровня пассионарности, в то же время социальная система,
которая была создана пассионариями, не успевает за переменами;
в фазе надлома этноса эту систему приходится постоянно перестраивать, приспосабливать к ухудшающимся условиям. В случае
благополучного завершения процесса перестройки этнос входит
в инерционную фазу, в которой процесс убывания пассионарности
происходит довольно плавно, и люди могут наслаждаться материальными и культурными благами. Если же пассионарность падает
ниже определенной точки, то создавшееся обманчивое благополучие уничтожается собственными пассионариями, этнос перестает
существовать, его отдельные представители либо ассимилируются,
либо остаются как этнические реликты.
Самые непростые периоды существования этноса – это переходы
между фазами этногенеза. Это кризисный процесс, связанный с изменением уровня пассионарности, ломкой стереотипов поведения;
причем этот процесс может быть прерван при вмешательстве извне
(например, при агрессии).
Русские (великороссы), по Гумилеву, составляют особый этнос,
возникший вследствие мощного пассионарного толчка и сложившийся на основе тюркско-славянского населения, что обосновывало контроль России над землями, населенными тюркскими этноса87
ми. Такой синтез этносов образовался вследствие специфического
сочетания Леса и Степи.
Л. Н. Гумилев выделял следующие основные формы контактов
между этносами:
1. Симбиоз – такое сочетание этносов, при котором каждый из
них занимает свой ландшафт, свою «нишу», сохраняя при этом
свое национальное своеобразие. При такой форме взаимодействия
этносы обогащают друг друга, жизненные возможности народов
повышаются и страны становятся более сильными.
2. Ксения – в этой ситуации один этнос является «хозяином»,
а другой – «гостем». «Гость» не нарушает этнической системы «хозяина» и живет изолированно, он безвреден для «хозяина». В случае же утраты «гостем» своего изолированного положения такое
сочетание этносов обычно становится химерой.
3. Химера – это соединение несоединимого. Химера появляется в
случае перемешивания этносов, которые принадлежат к несовместимым суперэтносам (разные ценности). В таком случае не избежать
разрушений, крови, а затем и гибели одного или даже обоих этносов.
Процесс распада этносов может продолжаться до двух столетий.
Последней работой Гумилева стали «Ритмы Евразии», труд, который был задуман как панорама событий евразийской истории,
основанная на теории этногенеза, однако этот труд так и остался не
завершенным вследствие смерти автора.
В своем труде Л. Н. Гумилев наметил следующие границы Евразии: с юга она отделена горными цепями (Тянь-Шань, Памир,
Кавказ), с севера – тайгой, на востоке – Великой китайской стеной,
а на западе – отрицательной изотермой января (к востоку от этой
границы температура января отрицательная). Гумилев делил Евразию на три региона:
1) Западный – Восточная Европа, наиболее влажный регион
с полосой черноземов и лесостепной полосой;
2) Южный – Средняя Азия;
3) Высокая Азия – Монголия, Забайкалье, Тува, Джунгария.
Район относительно сухого (кроме горных районов) климата.
Запад населяют славяне и финно-угры, восток – монголоиды, а
юг – смесь тюрок, иранцев и монголоидов. Все эти народы – аборигены Евразии, поскольку их перемещения имели характер передвижений в рамках своего (либо сходного) этноландшафтного района. Агрессия извне случалась не часто и не приводила к конечному
успеху. Тюркско-славянское слияние представляет собой симбиоз,
сейчас Россия находится в фазе перехода от надлома (наметился
88
в начале XIX в. и был вызван внедрявшими западную культуру
реформами Петра I и гибелью значительного числа пассионариев
в наполеоновских войнах), советский период – наиболее тяжелая,
финальная часть надлома. От уровня пассионарности в российском
обществе зависит возможность перехода к инерционной фазе. Согласно Л. Н. Гумилеву, европейцы, которые старше нас на полтысячелетия, пережили этот процесс в XV–XVI вв., и примером перехода к инерционной фазе может служить эпоха Возрождения.
Несмотря на то, что сам Гумилев в своих работах мало затрагивал непосредственно геополитические темы, его теория этногенеза
и этнических циклов имеет серьезное значение для формирования
российской геополитической науки. Последователи евразийцев
сделали не только геополитические выводы из их работ, но и сформировали собственное направление, которое получило наименование «неоевразийство».
Одной из разновидностей неоевразийства является течение национальной идеократии имперского континентального масштаба.
Представители этого направления противостоят как национализму, так и либеральному западничеству. Для них Россия – это ось
большого геополитического пространства, задача России – создать
империю евразийского социализма. Советская эпоха для них – это
модернистская форма традиционного национального стремления
к планетарной экспансии. Представители этого течения говорят
о деградации Запада, кризисе современного мира и т. д. Однако они
признают стратегическую важность Европы для завершенности евразийского большого пространства.
Другое направление неоевразийства выдвигает идею континентального союза России и Ирана. Представители этой ветви неоевразийства считают, что русские и тюркские народы вполне совместимы, а их экономические и политические интересы, как и моральные
ценности, совпадают. Таким образом, возникает предпосылка для
объединения народов и стран с целью оказания противодействия
атлантизму и мондиализму Запада. С другой стороны, континентализм европейских геополитиков также не находит у них поддержки.
5.5. Основные направления
современной геополитики в России
В последние десятилетия в нашей стране после снятия политического табу на геополитику наблюдается устойчивый интерес
89
к этой науке. Сегодня в России существует целый ряд различных
геополитических течений.
В первую очередь необходимо упомянуть сторонников неоевразийства, речь о котором шла выше. На фоне геополитической
литературы выделяются работы А. Дугина и его последователей.
Дугин в своих работах создал идеологическую базу крайне правых
сил нашей страны. В своей работе «Консервативная революция» он
назвал немецких «консервативных революционеров» духовными
отцами того пути, который он разрабатывает для России. Дугин
говорит о том, что США и Великобритания являются врагами России, что в нашем обществе происходит поляризация и разделение
на «друзей» и «врагов», в связи с чем необходимы «партизанские
действия». В работах национал-большевиков, к которым можно
отнести А. Дугина и его последователей, проводится идея о своеобразном синтезе неоевразийства, теории континентального блока
и идеи «консервативной революции». Антизападничество здесь
носит непреодолимый характер, что объясняется не снимаемым
противоречием между Морем и Сушей.
Лидер КПРФ Г. Зюганов в своих работах выдвигает идею «сбалансированного мира», который основывается на геополитическом
равновесии «больших пространств», цивилизаций и учете интересов как больших, так и малых государств, больших и малых народов. По мысли Зюганова, Россия могла бы стать своеобразным
гарантом такого сбалансированного мира, конечно же, при условии, что ей удастся справиться с внутренним кризисом, укрепить
государственность на основе смешения советского народовластия,
с одной стороны, древних духовных традиций – с другой, и современных достижений – с третьей.
Лидер другой российской партии – ЛДПР В. Жириновский
предложил в своей книге «Последний бросок на юг» свой геополитический проект. Жириновский выступил с идеей экспансии России против стран СНГ, Индии, Афганистана и Пакистана с целью
выхода к берегам Индийского океана и уничтожения «анаконды»,
которая удушает как Евразию, так и Индокитай.
Часть антизападников, которая не примкнула к неоевразийству,
полагает, что союз с мусульманскими народами представляет для
России опасность, по крайней мере, исходя из демографических
тенденций. По их мнению, демографическая ситуация такова, что
Россия рискует раствориться в евразийском котле. Представитель
националистического течения в геополитике И. Кузьменко предложил следующую программу действий: собрать Русь, исходя при
90
этом из принципа «максимум русских на максимуме территории».
Таким образом, из состава страны необходимо исключить все пограничные нерусские области (такие, как Северный Кавказ) и в то
же время воссоединить украинские и белорусские земли.
Существуют и другие геополитические концепции. Так, ряд
специалистов полагает верным курс на укрепление отношений
с Китаем, с которым, по их мнению, у России имеются общие противники, опасность же демографической экспансии на российские
территории представляется им несущественной.
Контрольные вопросы
1. Дайте определение понятия «культурно-исторический тип».
2. Какие страны Д. А. Милютин считал естественными союзниками,
а какие естественными противниками России?
3. Какова суть идеи византинизма в трактовке К. Н. Леонтьева?
4. Охарактеризуйте точечную и кольцеобразную территориальные
системы политического могущества согласно концепции В. П. СеменоваТян-Шанского.
5. Какие два вида освоения географических пространств выделял
В. П. Семенов-Тян-Шанский? В чем их отличия?
6. В чем причина несопоставимости свобод в России и в США согласно
И. Л. Солоневичу?
7. В чем заключается сущность концепции «Москва – третий Рим»?
8. Дайте определение понятия «месторазвитие».
9. Какие территории, согласно представлениям евразийцев, входят
в Евразию?
10. Что такое идеократия?
11. Какие основные формы контактов между этносами выделял
Л. Н. Гумилев? В чем их отличия?
12. Проанализируйте взгляды евразийцев и неоевразийцев. Выделите
общее и особенное.
91
Рекомендуемая литература
Основная
Гаджиев К. С. Введение в геополитику: учебник для студентов
вузов. М.: Логос, 2011.
Геополитика: хрестоматия / сост. Б. А. Акимов. СПб.: Питер, 2007.
Желтов В. В., Желтов М. В. Геополитика: история и теория:
учеб. пособие для студентов высших учебных заведений. М.: Вузовский учебник, 2009.
Исаев Б. А. Геополитика: учеб. пособие для студентов высших
учебных заведений. СПб.: Питер: Питер Принт, 2005.
Мунтян М. А. Геополитика: история и современность: курс лекций. М.: Центр общественных экспертиз, 2009.
Мухаев Р. Т. Геополитика: учебник для студентов вузов. М.:
ЮНИТИ, 2010.
Нартов Н. А., Нартов В. Н. Геополитика: учебник для студентов
высших учебных заведений. М.: ЮНИТИ: ЮНИТИ-ДАНА, 2010.
Сирота Н. М. Геополитика: краткий курс. СПб.: НОИР, 2009.
Скорняков А. В. Геополитика: «модерн» и «постмодерн». Екатеринбург: Форт Диалог-Исеть, 2010.
Дополнительная
Августин Аврелий. О Граде Божием: в 22 кн. М.: Изд-во СпасоПреображен. Валаам. ставропигиал. монастыря, 1994.
Аристотель. Политика. М.: АСТ, 2002.
Аттали Ж. Мировой экономический кризис. Что дальше?
СПб.: Питер, 2009.
Аттали Ж. На пороге нового тысячелетия. М.: Междунар. отношения, 1993.
Бжезинский З. Выбор: мировое господство, или глобальное лидерство. М.: Междунар. отношения, 2010.
Бжезинский З. Еще один шанс: три президента и кризис американской сверхдержавы. М.: Междунар. отношения, 2010.
Бжезинский З. Великая шахматная доска: американское превосходство и его геостратегические императивы. М.: Междунар.
отношения, 2010.
Бжезинский З. Большой провал: Рождение и смерть коммунизма в двадцатом веке. N.-Y.: Liberty, 1989.
Бокль Г. Т. История цивилизаций. История цивилизации в Англии. М.: Мысль, 2000.
92
Вандам А. Е. Наше положение. СПб.: Наука, 2009.
Гегель Г. В. Ф. Лекции по философии истории. СПб.: Наука, 2005.
Геродот. История: в 9 кн. М.: Олма-пресс, 2004.
Гумилев Л. Н. Ритмы Евразии: эпохи и цивилизации. СПб.: Ленинградское изд-во, 2009.
Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. М.: Айрис Пресс:
Рольф, 2001.
Данилевский Н. Я. Россия и Европа. М.: Древнее и современное,
2002.
Дугин А. Г. Евразийский путь как Национальная Идея. М.:
Арктогея-центр, 2002.
Дугин А. Г. Проект «Евразия». М.: Яуза: Эксмо, 2004.
Дугин А. Г. Геополитика постмодерна: времена новых империй.
Очерки геополитики XXI века. СПб.: Амфора, 2007.
Жириновский В. В. Последний бросок на Юг. М.: Изд-во ЛДПР,
1997.
Зюганов Г. А. География Победы: основы российской геополитики. М.: Б. и., 1998.
Зюганов Г. А. Глобализация и судьба человечества. М.: Молодая
гвардия, 2002.
Ильин И. А. Наши задачи: статьи 1948–1954 гг. М.: Айриспресс, 2008.
Исход к Востоку: предчувствия и свершения: ст. / П. Савицкий,
П. Сувчинский, Н. С. Трубецкой и Г. Флоровский. София: Балкан,
1921.
Кант И. Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане; К вечному миру. Алматы: Эдiлет, 1999.
Квашнин-Самарин Е. Н. Морская идея в русской земле: История до Петровской Руси с военно-морской точки зрения. СПб.:
Мор. ген. штаб, 1912.
Коломб Ф. Морская война. М.; СПб.: АСТ: Terra fantastica, 2003.
Леонтьев К. Н. Восток, Россия и славянство. М.: Республика,
1996.
Макиавелли Никколо. Государь; Рассуждения о первой декаде
Тита Ливия. Ростов н/Д.: Феникс, 1998.
Макнамара Р. С. Путем ошибок – к катастрофе: Опыт выживания в первом веке ядерной эры. М.: Наука, 1988.
Макнамара Р. С. Вглядываясь в прошлое: трагедия и уроки
Вьетнама. М.: Ладомир, 2004.
Мечников Л. И. Цивилизация и великие исторические реки: ст.
М.: Прогресс: Пангея, 1995.
93
Монтескье Ш. Л. О духе законов, или Об отношениях, в которых
законы должны находиться к устройству каждого правления, к нравам, климату, религии, торговле и т. д. СПб.: Л. Ф. Пантелеев, 1900.
Мэхэн А. Т. Влияние морской силы на историю, 1660–1783. М.;
СПб.: АСТ: Terra fantastica, 2002.
Мэхэн А. Т. Влияние морской силы на Французскую революцию
и Империю: в 2 т. М.: АСТ; СПб.: Terra Fantastica, 2002.
Мэхэн А. Т. Роль морских сил в мировой истории. М.: Центрполиграф, 2008.
На путях: ст. / П. Савицкий, А. В. Карташов, П. П.Сувчинский
и др. М.; Берлин: Геликон, 1922.
Парвулеско Ж. Путин и Евразийская империя. СПб.: Амфора,
2006.
Ратцель Ф. Человечество как жизненное явление на земле. М.:
Либроком, 2011.
Ратцель Ф. Земля и жизнь: сравнительное землеведение. СПб.:
Просвещение, 1905–1907.
Ратцель Ф. Народоведение: в 2 т. СПб.: Просвещение, 1903.
Реклю Ж. Ж. Э. Земля и люди: всеобщая география. СПб.: Тип.
т-ва «Обществ. польза», 1892.
Риттер К. Землеведение Азии: география стран, находящихся в непосредственных сношениях с Россиею, т. е. Китайской империи, Независимой Татарии, Персии и Сибири. СПб.: Тип. Имп.
Акад. наук, 1856–1874.
Савицкий П. Н. Континент Евразия. М.: Аграф, 1997.
Семенов-Тян-Шанский В. П. О могущественном территориальном владении применительно к России: очерк по политической географии. Петроград: Тип. М. М. Стасюлевича, 1915.
Семенов-Тян-Шанский В. П. Географические соображения
о расселении человечества в Евразии и о прародине славян. М.: Типолит. т-ва И. Н. Кушнерев и К, 1916.
Солоневич И. Л. Народная монархия. Минск: Лучи Софии, 1998.
Страбон. География: в 17 кн. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2004.
Трубецкой Н. С. История. Культура. Язык. М.: Прогресс, 1995.
Фукидид. История. СПб.: Наука: Ювента, 1999.
Фукуяма Ф. Сильное государство: управление и мировой порядок в XXI в. М.: АСТ: ХРАНИТЕЛЬ, 2007.
Фукуяма Ф. Конец истории и последний человек. М.: ACT: Полиграфиздат, 2010.
Фукуяма Ф. Доверие: социальные добродетели и путь к процветанию. М.: АСТ, 2008.
94
Фукуяма Ф. Наше постчеловеческое будущее: последствия биотехнологической революции. М.: АСТ, 2008.
Фукуяма Ф. Великий разрыв. М.: АСТ, 2008.
Фукуяма Ф. Америка на распутье: демократия, власть и неоконсервативное наследие. М.: АСТ, 2008.
Фуше М. Европейская республика: Исторические и географические контуры. М.: Белэн: Междунар. отношения, 1999.
Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М.: АСТ; СПб.:
Terra fantastica, 2003.
Хантингтон С. Третья волна: Демократизация в конце XX в.
М.: Росспэн, 2003.
Хантингтон С. Политический порядок в меняющихся обществах. М.: Прогресс-Традиция, 2004.
Хантингтон С. Кто мы? Вызовы американской национальной
идентичности. М.: АСТ: Транзиткнига, 2004.
Хаусхофер К. О геополитике: работы разных лет. М.: Мысль, 2001.
Цицерон, Марк Туллий. О государстве; О законах; О старости;
О дружбе; Об обязанностях; Речи; Письма. М.: Мысль, 1999.
Челлен Р. Государство как форма жизни. М.: РОССПЭН, 2008.
95
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение .....................................................................................
Глава 1. Геополитика как научная дисциплина ................................
1.1. Понятие «геополитика», предмет и объект геополитики ...........
1.2. Методы геополитики ...........................................................
1.3. Место геополитики в системе наук .........................................
1.4. Функции геополитики .........................................................
1.5. Основные категории геополитики ..........................................
1.6. Основные законы геополитики ..............................................
1.7. Геополитические эпохи ........................................................
Контрольные вопросы...................................................................
Глава 2. Истоки геополитики .........................................................
2.1. Геополитические идеи в эпоху Древней Греции и Древнего
Рима .......................................................................................
2.2. Геополитические идеи в период Средних веков и раннего
Нового времени .........................................................................
2.3. Геополитическая мысль в эпоху Просвещения ........................
2.4. Геополитические идеи начала XIX в. .....................................
Контрольные вопросы...................................................................
Раздел 3. Классическая геополитика ..............................................
3.1. Органическая теория Ф. Ратцеля ...........................................
3.2. Анатомия силы государства. Р. Челлен ..................................
3.3. Географическая ось истории. Концепция Хартленда.
Х. Маккиндер ...........................................................................
3.4 Теория морского могущества. Ф. Г. Коломб и А. Т. Мэхэн .........
3.5. Теория континентального блока К. Хаусхофера .......................
3.6. Н. Спайкмен и концепция Римленда ......................................
3.7. Геополитические идеи Видаля де ла Блаша .............................
Контрольные вопросы...................................................................
Глава 4. Современные геополитические теории ................................
4.1. Современные взгляды англо-американской школы геополитики. Атлантизм и мондиализм ......................................................
4.2. Современная европейская геополитика. «Новые правые» .........
4.3. Современная европейская геополитика. Прикладная
геополитика и европейские мондиалисты .....................................
Контрольные вопросы...................................................................
Глава 5. Геополитическая мысль в России .......................................
5.1. Русские геополитические истоки. Геополитическая
мысль в России в XIX в. .............................................................
5.2. Русская геополитическая мысль в начале ХХ в.
Геополитические взгляды В. П. Семенова-Тян-Шанского................
5.3. Течение евразийцев .............................................................
5.4. Взгляды Л. Н. Гумилева. Неоевразийство ...............................
5.5. Основные направления современной геополитики в России .......
Контрольные вопросы...................................................................
Рекомендуемая литература ...........................................................
96
3
4
4
6
8
9
10
13
14
16
17
17
20
22
24
29
30
30
34
37
41
47
50
52
54
56
56
66
69
72
74
74
79
82
85
89
91
92
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
9
Размер файла
351 Кб
Теги
chirkov
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа